Иэн Бреммер (Ian Bremmer)("Time", США)


Начиная с экономических бед Аргентины и кончая иранскими графиками по ядерной программе, спорные статистические данные могут очень многое поведать нам о геополитике.

Каждый мировой лидер использует данные в своих политических целях. Но кое-кто идет еще дальше. Вот пять спорных цифровых примеров из статистики, где сами противоречия проливают свет на более глубокие политические вопросы.

1. Сколько русских на Украине?

Оценки численности российских войск на Украине очень серьезно разнятся в зависимости о того, по какую сторону границы вы находитесь. (Ну, это если вам удастся найти границу — ведь поддерживаемые Россией сепаратисты по-прежнему захватывают территории на юго-востоке Украины.) Украинский президент Порошенко в прошлом месяце объявил, что в его стране сосредоточено более 9 000 российских военнослужащих, а также 500 танков и бронемашин. Однако Россия утверждает, что их не так много — ноль, если говорить точно. По словам пресс-секретаря Путина, российских танков и армии на Украине нет. Другие участники конфликта выводят среднее арифметическое: в августе один из лидеров сепаратистов заявил, что от трех до четырех тысяч российских «добровольцев» оказывают помощь ополченцам.

2. Насколько быстро Иран может создать ядерное оружие?

Когда западные лидеры подчеркивают угрозу, создаваемую иранской ядерной программой, постоянно возникает один очень важный вопрос: сколько времени понадобится Ирану, чтобы произвести достаточное количество оружейного урана для создания бомбы? Иран постоянно преуменьшает степень угрозы. Один иранский источник указал на то, что «время прорыва» составляет минимум 18 месяцев. Однако Вашингтон считает, что оно намного короче: от двух до трех месяцев. Кроме того, ведутся острые дебаты о том, насколько продолжительным должно быть это время прорыва. На продолжающихся ядерных переговорах администрация Обамы хочет добиться того, чтобы оно составляло как минимум год. Однако израильский премьер-министр Биньямин Нетаньяху хочет вообще лишить Иран возможности создать ядерное оружие.

3. Может ли Китай похвастать тем, что у него экономика № 1?

В прошлом году МВФ дал прогноз о том, что китайская экономика вот-вот перегонит американскую по покупательной способности (это менее распространенный способ подсчета ВВП, когда во внимание принимаются обменные курсы). В 2012 году Китай стал самой крупной в мире торговой державой. Но сам Пекин опровергает заявления о том, что Китай всех перегнал. В январе государственное информационное агентство «Синьхуа» опубликовало статью под заголовком «Китай отрицает, что является экономикой № 1». Китай всячески подчеркивает, что он во многом все еще развивающаяся страна, причем не настолько богатая, чтобы брать на себя серьезные международные обязательства. Для этого у китайцев есть основания. Несмотря на неуклонный рост (в прошлом году объем производства превысил 10 триллионов долларов, что в пять с лишним раз больше, чем десять лет назад), производство на душу населения в Китае даже рядом не стоит с американскими показателями.

4. Насколько ценно для американцев Транстихоокеанское партнерство?

Одним из главных внешнеполитических приоритетов Обамы до завершения президентского срока является подписание договора о Транстихоокеанском партнерстве. Это торговое соглашение, объединяющее с десяток стран, на долю которых в совокупности приходится 40 процентов мировой торговли и примерно треть общемирового ВВП. Администрация всячески старается подчеркнуть ожидаемые экономические выгоды от этого партнерства. По словам Джона Керри, «ТТП может обеспечить 77 миллиардов долларов в год реальных доходов и только в США создать 650 000 новых рабочих мест». Но в это заявление по поводу занятости верят далеко не все. Статистические данные Белого дома взяты из книги Института Петерсона (Peterson Institute) за 2012 год, где нет точных данных по числу рабочих мест. Автор книги заявил, что он не стал этого делать, поскольку как и большинство экономистов, не верит в то, что торговые соглашения в долгосрочной перспективе меняют трудовые ресурсы.

5. Как поживает экономика Аргентины?

То, что у Аргентины экономические проблемы, известно всем. Поэтому правительство имеет обыкновение рисовать картину в более розовом цвете. Оно утверждает, что с 2007 по 2012 год рост ВВП составил 30 процентов (в среднем 5,3 процента в год). Однако проведенное в прошлом году исследование показало, что ВВП вырос наполовину меньше, и что размеры экономики страны как минимум на 12 процентов меньше официальных цифр правительства. Далее, существует проблема инфляции. Правительство дало на этот год прогноз по инфляции в 21 процент, однако некоторые независимые экономисты ожидают, что она вырастет почти на 40 процентов. Кроме того, государственный обменный курс не отражает реальность: официально за один доллар дают около 8,7 песо, а неофициальный курс равен 13 песо.