ИГОРЬ ЯКОВЕНКО


СМИ в последнее время все меньше нуждаются в информационных поводах, поскольку они вполне успешно производят их сами: журналисты берут друг у друга интервью, комментируют друг друга, пишут друг другу открытые письма и их в свою очередь комментируют. С одной стороны, это, конечно, порочная практика, но с другой — отражение возросшего веса медиа, благодаря чему события внутри медийного поля важны не меньше, чем то, что происходит в политике и экономике.
Программа «Шустер Live», которая вышла в эфир 13.02.2015 на украинских телеканалах «24» и «112.Украина», на протяжении вот уже десяти дней остается новостью и вызывает ожесточенные споры в Украине и в России.
Причина в том, что Савик Шустер пригласил в программу Максима Шевченко, который, выступая по скайпу, сказал то, что российские граждане видят и слышат в своих телевизорах уже год, а именно, что на востоке «карательная операция», что «снаряды с украинской стороны убивают женщин, детей и стариков». Говорил он не больше двух минут, после чего его перебил Ляшко, сказав, что его удивляет, как человек с такой фамилией (Шевченко) может нести такую галиматью, затем поинтересовался, откуда в Донбассе взялись танки, «грады», «торнадо», «буратино» и «смерчи», а также потребовал от Шевченко, чтобы тот вывел войска и перестал убивать украинских граждан.
На что Шевченко возразил, что это не его, Ляшко, дело ему указывать, поскольку он, Ляшко, является палачом Донбасса. Шевченко больше ничего не сказал, поскольку его выключили, а Ляшко, увидев, что его враг нейтрализован, набросился на Савика Шустера с обвинениями в том, что тот в нарушение украинского законодательства дает в эфир российскую пропаганду. Шустер немедленно объявил перерыв, но и это его не спасло, поскольку и в перерыве показывали студию без звука и было видно, как Ляшко размахивает руками перед носом испуганного Шустера.
Было ясно, что даром это Шустеру не пройдет. Ляшко непосредственно в прямом эфире решил дать Шустеру мастер-класс патриотической журналистики. Было это так. Когда Шустер показал сюжет о том, как идет мобилизация в украинскую армию, а точнее, как призывники уклоняются от этой мобилизации, Ляшко объяснил Шустеру, что он, Ляшко, на месте Шустера не показывал бы трусов и уклонистов, а наоборот, показал бы патриотов, которые добровольно записываются в ряды украинской армии. Я на минуту представил себе, как выглядит идеальное телевидение в воображении депутата Верховной рады Ляшко, и понял, что оно ничем не отличается от идеального телевидения в воображении депутатов Госдумы Железняка и Яровой. Отличия, пожалуй, лишь в векторе пропаганды и в том, что идеал Железняка и Яровой в России реализован полностью, а идеал Ляшко в Украине пока существует в основном лишь в головах депутатов ВР.
Но с окончанием выпуска проблемы Шустера и его программы только начались. Национальный совет по вопросам телевидения и радиовещания вынес предупреждение телеканалам, транслировавшим «Шустер Live», за нарушение законодательства и российскую пропаганду в прямом украинском эфире. Телеканал «24» немедленно извинился и расторг договор с Шустером о трансляции его программы. Телеканал «112.Украина» посчитал предупреждение Национального совета наступлением на свободу слова и предложил своим зрителям ответить на вопрос «Нужна ли в эфире украинского телевидения программа ''Шустер Live''?». За неполные сутки проголосовало около полумиллиона человек и голоса распределились так:
«Да, нужна» — 61,2%
«Нет, не нужна» — 37,8%
«Не знаю» — 1%.
Шустер написал открытое письмо, в котором объясняет, почему в эфире должны звучать слова не только единомышленников, но и врагов. Он, в частности, ссылается на то, что когда террорист-убийца Куаши дал интервью в эфире французского ТВ, Франция не раскололась и не встала на сторону убийц, а сплотилась и вышла под лозунгом «Я — Шарли!». «Слова врагов, таких как Путин или Шевченко, в прямом эфире объединят или расколют Украину?», — задает вопрос Шустер. И сам же на него отвечает: «Я думаю, объединят, так же как Францию объединили слова Куаши».
Мнение украинского журналистского сообщества выяснил популярный украинский медиа-таблоид «Дуся», который 18.02.2015 представил ответы ведущих украинских журналистов на вопрос «Можно ли и нужно ли в эфире телеканалов предоставлять слово ''врагу''?». Из восьми опрошенных мэтров украинской журналистики шестеро дали отрицательный ответ, лишь двое посчитали, что мнение врага должно звучать в эфире.
В своих колонках я избегаю давать советы украинцам. И по поводу политики, и по вопросам медиа. Есть что-то непристойное в ситуации, когда гражданин страны-агрессора поучает жителей страны — жертвы агрессии. Война и свобода слова есть вещи в принципе плохо совместимые. Когда США воевали во Вьетнаме, были попытки ограничить свободу слова, но этого не случилось, и в конечном счете именно «бумаги Пентагона», опубликованные американской прессой в 1971 году, позволили запустить процесс прекращения войны. Но это было возможно, во-первых, в условиях мощной традиции свободы прессы в США, а во-вторых, когда война ведется за тысячи километров от границ страны и уж точно не угрожает существованию государства.
Для Украины война против напавшей на нее и многократно превосходящей ее мощью России — это война за право существовать. Война за право быть страной, народом, иметь свой язык, культуру и право национального выбора. Звучащие нон-стоп в российском эфире лозунги, что «Нет такой страны, такого народа и такого языка», что «Украина уже вот сейчас развалится на три (четыре, пять, нужное подчеркнуть) части», а также призывы признать Новороссию — это не пустой треп, поскольку лозунги и призывы подкреплены реальностью. А именно: отсутствием контроля над частью своей границы, наличием вражеских войск на части своей территории, оккупацией другой ее части и терактами на оставшихся частях этой территории. Что означает реальную угрозу суверенитету. В этих условиях слова вражеской пропаганды в национальном эфире воспринимаются совсем не так, как они слышатся, например, сторонникам Украины в России. Они воспринимаются как грохот вражеских сапог в родном доме. Не все в Украине, но значительная часть украинского общества именно так относится к российской пропаганде.
Многие в России недооценивают то, что сумел сделать Путин в Украине. А он сделал многое. Во-первых, он смог объединить украинцев, а также украинизировать и дерусифицировать этот народ. Большинство русскоязычных в Украине стали считать себя украинцами. По данным фонда «Демократические инициативы» им. Илька Кучеривы, число людей, идентифицирующих себя как украинцев выросло за 20 лет на 24%: с 64% в 1994 году до 88% в 2014 году. Число граждан Украины, идентифицирующих себя как русских, снизилось за этот период с 26 до 12%. Основной сдвиг пришелся на последние 5 лет. Кроме того, Путину удалось за год совершить, казалось бы, невозможное. Он смог создать в Украине русофобию. По данным того же фонда, по 7-балльной шкале Богардуса (эта шкала измеряет степень социальной близости народов и, наоборот, стремление одного народа «отодвинуться» подальше от другого) еще год назад украинцы ставили русских на расстоянии 2-х баллов от себя, что означает очень близкую дистанцию. Теперь социальная дистанция выросла до 4-х баллов. Это еще не пропасть, но уже глубокий ров. Глубину этого рва наглядно характеризует то, что 26% граждан Украины считают правильным вообще не пускать русских в свою страну.
С учетом всех этих обстоятельств можно сделать вывод, что Савик Шустер совершил ошибку, предоставив эфир Максиму Шевченко. Украинцам еще повезло, что этого эфира и было-то всего 3 минуты. Нам в России дается шанс черпать этот нектар полной ложкой. Например, на «Эхе Москвы», флагмане независимых медиа России.


Если нечего есть — есть ли все-таки человеческое мясо?
Слова в подзаголовке — это процитированная Зинаидой Гиппиус фраза Мережковского, сказанная Горькому по поводу его, Горького, служения большевикам. В дальнейшем, в открытом письме Уэллсу, Мережковский пишет, что Горький «хуже всех большевиков — хуже Ленина и Троцкого. Те убивают тела, а этот убивает и расстреливает души».
Подобные ощущения возникают в последние недели по поводу «Эха» и его главного редактора Алексея Венедиктова. «Прикормив» аудиторию Виктором Шендеровичем, Ириной Петровской, Владимиром Кара-Мурзой, ААВ теперь расстреливает распахнутые навстречу «Эху» души российских интеллигентов, предоставляя трибуну сотруднику «Эха» Голубеву или тому же Максиму Шевченко.
Алексей Голубев опубликовал на сайте «Эха» текст под названием «Бесова сотня», посвященный годовщине гибели «Небесной сотни». Цитировать это физиологически трудно, но пересказать своими словами невозможно, поскольку «своих слов» для оформления таких мыслей у автора данной колонки нет. Поэтому цитаты от Голубева: «Более нелепой смерти представить себе невозможно. Десятки людей шли на пули, как бараны на убой… Ради чего себя загубили сто человек? Ради захваченной части Институтской улицы? Но в таком городе, как Киев, это совершенно бессмысленное мероприятие, поскольку противник мог занять почти любое здание поблизости и беспрепятственно отстреливать активистов свысока… Так зачем все это было нужно? Идиотство. Потрясающая глупость, просто фатальный, простите, дебилизм...» И далее: «Эта самая сотня, никакая не «небесная», а поистине бесова, положила начало тому масштабному злу, унесшему жизни уже не сотен, но тысяч жизней».
Алексей Алексеевич, а что бы вам в июне, к очередной годовщине защиты Брестской крепости, не опубликовать, например, текст о том, что защитники, которых мы все считаем героями, на самом деле идиоты и дебилы, поскольку погибли и попали в плен, вместо того чтобы отступить, как все нормальные люди. Ведь бессмысленное же было мероприятие, не так ли? А к концу сентября для плюралистического баланса можно найти альтернативно одаренного публициста, и он бы объяснил нелепость поведения защитников дома Павлова в Сталинграде, поскольку немцы «могли занять любое здание поблизости и беспрепятственно отстреливать активи…, пардон, советских бойцов свысока?». Что, бережете чувства ветеранов ВОВ и их внуков? А чувства родных и близких погибших в соседней стране можно втоптать в грязь, поскольку они, эти чувства, никак не скажутся на положении радиостанции и ее главреда?
Можно давать безбрежно широкую трибуну тому же Максиму Шевченко, чье «особое мнение» действительно представляет интерес, но исключительно медицинский. Вот, например, фрагмент «Особого мнения» с Максимом Шевченко от 20.02.2015:
«Я как демократ истинный… Я как истинный и искренний демократ… просто думаю, что ИГИЛ — это не такая простая вещь, как пытаются сейчас наши руководители спецслужб, пытаясь понравиться американцам, рассказать. Это антиамериканское национальное иракское сопротивление. К которому уже примкнули энтузиасты из разных других стран. Из России, Средней Азии. А мы понятия не имеем, кто ворует японцев и кто им отрезает головы. Я не верю в тот образ, который нам про ИГИЛ показывают».
Ну не верит Шевченко в те кадры, которые сами представители ИГИЛ показывают про себя, где они отрезают головы и сжигают людей заживо. Зато верит в то, что наши спецслужбы все делают, чтобы понравиться американцам. Примерно так же Шевченко не верит в российских отпускников и отставников в Донбассе, он не верит в поставки туда российского оружия. Алексей Алексеевич, а что если дать эфир на «Эхе» Светлане Пеуновой, лидеру партии «Воля», которая убеждена, что Ельцин, Путин и Медведев —это агенты МИ-6, а Землей уже три года как владеют рептилоиды с планеты Набиру? В чем различие между этой дамой и господином Шевченко с точки зрения вменяемости?
Граница плюрализма по Венедиктову с одной стороны политического спектра проходит перед носом Андрея Пионтковского, который был вынужден покинуть сайт «Эха», поскольку столкнулся с цензурированием своих текстов, а с другой стороны этого спектра границы, похоже, и вовсе нет. Практически любое мракобесие допустимо, если оно совпадает с «линией партии».
Все в курсе, что такая тактика избрана ради сохранения «Эха», без которого миллионы русскоязычных либералов лишатся духовной пищи на родном языке. Перефразируя приведенный в заголовке вопрос Мережковского применительно к ситуации изменившегося контента «Эха Москвы», спрошу: «Если нет другой посуды, можно ли есть из одного котла с людоедом?»


Перемирие в Донбассе, война в эфире и головах
Как и ожидалось, прекратить стрельбу из пушек и автоматов оказалось намного легче, чем прекратить войну в студиях российского телевидения и взрывы в головах экспертов и сотрудников СМИ.
Липким грязно-волосатым комом прокатился по всем телеканалам «Антимайдан». Это действо было представлено в эфире со всеми анатомически-непристойными подробностями. «Надоело слушать западную пропаганду!» — делится наболевшим страдающий от ожирения джентльмен в папахе и с лампасами. Видимо, губернаторы южных регионов России — Ткачев, Голубев, Владимиров и Савченко — за деньги Госдепа запустили у себя в регионах вместо Первого, «России 1» и НТВ соответственно CNN, ABC и Fox News и мучают ими православных круглосуточно.
«Я не ем печенья», — сообщают один за другим о своих гастрономических пристрастиях другие граждане в казачьей форме. «Янки уходите и майдан с собой возьмите!» — с таким требованием на плакате, обращенном к кремлевской стене, стоят несколько человек азиатской внешности. Судя по тому, что было объявлено, что на «Антимайдан» съехались представители 72 регионов, эти, с плакатом, видимо, приехали издалека и, наверное, думают, что в Кремле засели какие-то «янки» с «майданом» и их теперь надо оттуда выгнать.
Продолжал снимать сливки телелюбви с полученных от Запада санкций Иосиф Кобзон. Дмитрий Киселев рассказал, что Иосиф Давыдович получил наконец звание «Народный артист ЛНР», потом сам Кобзон рассказал всем, по-моему, уже в 100-й раз печальную историю своего пупка, который он, Кобзон, зарыл на Донбассе и поэтому постоянно ездит присматривать за этой местностью.
В завершение сюжета Кобзон прочитал стихи собственного сочинения: «Мы на вето положили это. И вообще на санкции кладем». После этих стихов, прочитанных первым заместителем парламентского комитета по культуре, за российскую культуру можно не беспокоиться. Памятуя о чудесных рифмах, звучащих в голове министра культуры Мединского, а теперь еще и ознакомившись с поэтическим творчеством Кобзона, уверенно говорим: прочь тревога — у русской культуры впереди только триумф.
Вернемся к «Антимайдану», поскольку его лидерам все телеканалы наперебой пророчат большое политическое будущее. В программе «Воскресный вечер» у Владимира Соловьева имеет постоянный абонемент сталинист Николай Стариков, который в последнем выпуске прилагал большие усилия для того, чтобы полученную на «Антимайдане» энергию ненависти направить на отсутствующих в студии либералов, утверждая, что они часть Майдана. Кроме принадлежности к Майдану, сталинист Стариков обвинил либералов в том, что они предлагают променять государственный суверенитет на кружевные трусики.
Соловьев обеспокоенно спросил сталиниста Старикова: «Вы что, против кружевных трусиков?» На что сталинист Стариков мгновенно отреагировал: нет, мол, я только «за». И тут же набросился на бывшего депутата Верховной рады от Партии регионов Николая Левченко, обвинив его в том, что из-за его коллаборационизма случились все эти ужасы в Украине. Левченко поначалу было растерялся, а потом злорадно спросил, отчего это сталинист Стариков так возбудился, уж не жмут ли ему кружевные трусики?
Соловьев обычно завершает свой «Воскресный вечер» какой-нибудь назидательной мудростью, услышав которую его телевизионная паства должна отойти ко сну умиротворенная и в то же время мобилизованная на борьбу с врагом внешним и внутренним. В этот раз тему прощалки подсказал церковный календарь. Сегодня Прощёное воскресенье, сообщил Соловьев и сделал благочестивое лицо. Мы в этот день прощаем друг друга и примиряемся. Но! — тут Соловьев построил уже совсем другое, суровое, лицо. «Нельзя примиряться с врагами, если они не раскаются!». А поскольку из всего воскресного, как, впрочем, и любого другого вечера на российском ТВ, следовало, что врагов у нас множество и раскаиваться они явно не торопятся, значит, никакого примирения не ожидается и война в эфире и в головах его обитателей продолжится.