Марк Адоманис (Mark Adomanis)("Forbes", США)


Путин всегда любил красочные анималистические метафоры, но на сей раз он явно превзошел себя, объяснив отношение к собственности в современной России на примере кур и яиц. New York Times пишет:

«Влиятельный бизнесмен, знакомый с г-ном Евтушенковым, считает, что г-н Путин подорвал саму идею прав собственности в России — даже для лояльных предпринимателей. По его словам, г-н Путин однажды сам сравнил частное владение стратегическими предприятиями с высиживанием яиц. “Курица может осуществлять владение яйцом, и пока она сидит на яйцах, ее даже будут кормить, — сказал он, — но на самом деле яйца принадлежат не курам”».

По сравнению с сухим технократическим языком, который Путин предпочитает использовать, когда выступает в официальной роли, это звучит простецки и грубовато, однако если вдуматься в смысл этой фразы, окажется, что она вполне созвучна устоявшимся взглядам российского президента на вопрос о государственном контроле над определенными секторами экономики — особенно над энергетикой. В других отраслях ситуация не так однозначна: несмотря на то, что на Западе у Путина сложилась репутация противника капитализма, он провел немало рыночных реформ — в основном в налоговой и правовой сферах. Тем не менее, в стратегических секторах экономики он вполне последователен как на словах, так и на деле. Он определенно считает, что командные высоты в экономике должно занимать государство.

Создание гигантских «национальных чемпионов» вроде Роснефти и Совкомфлота с самого начала не выглядело хорошей идеей, но пока цены на нефть были высокими, Россия могла себе позволить далекую от идеала экономическую политику. Экономика росла, рубль дорожал — и издержки государственного контроля над частью экономики казались приемлемыми. Рост скрывает многие грехи, и пока ВВП продолжал расти приличными темпами, мало кто в России задумывался об увеличивающейся роли государства.

Проблема в том, что условия меняются. Сейчас Россия оказалась в ситуации, в которой на крупные компании идет давление со всех сторон: цены на энергоносители падают, занимать деньги на западных рынках стало невозможно, а уже существующие долги заметно подорожали в реальном выражении из-за обесценившегося рубля. Вдобавок компаниям пришлось отдать Центральному банку изрядную часть оставшихся у них долларов и евро, и они по-прежнему сталкиваются с огромным количеством бюрократических препон. Катастрофическим такое положение не назовешь, но оно крайне некомфортно.

Власти понимают, что у них серьезные проблемы и что российским компаниям нужно дать возможность для роста. В своем обращении к Федеральному собранию Путин поднял давно знакомые темы и заговорил о необходимости бороться с западным давлением с помощью внутренней либерализации. Он предложил ряд инициатив, которые теоретически должны были бы сделать Россию более привлекательным направлением для инвестиций — в частности мораторий на печально известные коррупционной составляющей проверки и полную амнистию для репатриируемого капитала. Это — более чем рациональная реакция в трудной ситуации.

Однако, как показывает приведенная New York Times цитата о курах и яйцах, Путин продолжает считать бизнес младшим, зависимым партнером, а не равным. Он считает, что важные активы в действительности принадлежат государству, а частный бизнес — в лучшем случае — должен быть эффективным управляющим. При 100 долларах за баррель придерживаться таких взглядов было легко. При 60 долларах за баррель это может стать намного сложнее.

Я не знаю, чем закончится противостояние Путина с российским деловым сообществом и кто моргнет первым. С учетом того, что происходит в последнее время в российской политике, я бы предположил, что верх одержит государственническая часть кремлевского аппарата, символом которой принято считать Игоря Сечина. С другой стороны, возможно, что Путин прислушается к советам своей (сокращающейся) команды либералов-рыночников. Однако, как бы то ни было, у российского президента нет волшебной палочки. Он не может одновременно вытеснить частный бизнес из наиболее прибыльных секторов экономики и получить всеобъемлющий рост частных инвестиций. Так просто не бывает: чем дольше Кремль будет продолжать наступление на права собственности, чем старательнее он будет убеждать кур, что яйца им не принадлежат, тем ниже будет опускаться и без того скромный уровень инвестиций.

Короче говоря, Кремль оказался перед выбором: ослабить вожжи и получить некоторый рост деловой активности или натянуть вожжи еще сильнее и получить еще больший отток капитала. Третьего варианта не существует.