Жан-Мишель Беза (Jean-Michel Bezat)("Le Monde", Франция)


Украинский кризис не нужно смешивать с нефтяным бизнесом. С этой точки зрения Россия — настоящая земля обетованная для всех западных компаний, которые обладают весомыми активами в стране или установили стратегическое партнерство с местными предприятиями. Они наперегонки мчатся туда к явному удовольствию Владимира Путина. И плевать хотели на давление Вашингтона, который предложил им содействие в реализации ответных экономических мер на аннексию Крыма и политику Москвы на Украине.

«Наша страна ставит задачу не только сохранить и укрепить позиции одного из ведущих поставщиков энергоресурсов, но и стать одним из лидеров разворачивающихся процессов качественной трансформации мировой энергетики», — заявил президент России 23 мая на 18-м Международной экономическом форуме в Санкт-Петербурге. По его словам, изолировать Россию «невозможно». На форум Владимир Путин прибыл в ореоле политического успеха: двумя днями ранее он подписал в Шанхае договор на поставку в Китай 1,1 триллиона кубометров газа в течение 30 лет на сумму в 400 миллиардов долларов. Это соглашение еще больше упрочивает положение России на мировом энергетическом рынке. Кроме того, два события на «невском Давосе», на который, тем не менее, не явились руководители ряда крупных (и по большей части американских) компаний (PepsiCo, Visa, Cisco, Citigroup, General Electric...), придали еще больше уверенности российскому лидеру.

Глава Роснефти Игорь Сечин подписал с ВР договор на разработку сланцевой нефти в бассейне Волги. Это соглашение стало первым международным контрактом российских предприятий после вступления в силу западных санкций. Кроме того, это болезненный "щелчок по носу" Западу, потому что близость Сечина к Путину уже стоила ему запрета на въезд в США. Чуть ранее глава Total Кристоф де Маржери (Christophe de Margerie) сообщил о создании совместного предприятия, 51% которого будет принадлежать «Лукойлу», а 49% — французской компании. Его задачей станет разработка альтернативных нефтяных ресурсов на Баженовском месторождении в Западной Сибири.

Иначе говоря, руководство крупных компаний ведет бизнес как ни в чем не бывало. Кристоф де Маржери присутствовал практически на всех экономических форумах, которые проводятся в северной столице России с 1997 года. «Бизнес и неполитические отношения — это зачастую лучший способ снизить накал страстей», — считает он. По его словам, не поехать было бы «ошибкой». Он ни за что не позволит американской администрации навязывать себе свою волю. Если французское правительство или Организация объединенных наций не примут никаких ограничительных мер, он продолжит работу в России, где Total принадлежит 17% частной компании «Новатэк» и 20-процентная доля в проекте по созданию завода по производству СПГ на Ямале (60% - у «Новатэка» и еще 20% - у китайской CNPC).

Ну а что насчет ВР, которой принадлежит 19,7% капитала Роснефти? На форуме в Санкт-Петербурге ее глава американец Боб Дадли (Bob Dudley) вторил словам своего французского коллеги: «Наши отношения с Россией и Роснефтью основываются не на отдельных сделках, а на стратегическом партнерстве с опорой на доверие и взаимные интересы. Мы рады тому, что работаем в российской энергетической отрасли». Именно такие слова хочет услышать Владимир Путин от руководителей европейских энергетических гигантов, которых он уже почти 20 лет приглашает в Россию.

Исторический партнер

Как пишет деловая газета «Ведомости», именно они обратились к французскому, немецкому и итальянскому правительствам с просьбой не вносить в список персона нон грата главу Газпрома Алексея Миллера, который, как и Сечин, считается близким соратником Путина. GDF Suez, EDF, ENEL, ENI, E.ON и Shell не хотят ставить позорное клеймо на историческом партнере, который открывает для них свои месторождения и в одиночку обеспечивает четверть всего европейского потребления газа.

Не стоит без причины злить власти страны, которая обладает крупнейшими в мире запасами углеводородов. «Все в Сибирь, в Арктику и на Дальний Восток!» — сейчас это звучит как настоящая мантра. Кроме того, к так называемым традиционным ресурсам в скором времени добавятся огромные запасы сланцевой нефти и газа. По оценкам Министерства энергетики, в 2020 году объемы добычи сланцевой нефти могут составить 400 000 баррелей в день, что меньше 5% от нынешней отдачи «классических» источников. Но это только начало.

Для разработки этих ресурсов BP, ExxonMobil и Statoil развивают партнерство с Роснефтью, Shell — с Газпромом, а Total — с «Новатэком». Соглашение выгодно для обеих сторон: доступ к месторождениям в обмен на технологии. В частности речь идет об активно применяемой в США (и весьма спорной) технологии гидроразрыва, которой владеют только крупные западные предприятия. Все нефтяные компании, в том числе и российские, отчитываются о спаде производства черного золота. Поэтому все они вынуждены искать новые источники взамен «зрелым» месторождениям. А применение гидроразрыва посреди далекой тундры вызовет куда меньше протестов со стороны экологических организаций.

Как бы то ни было, отток капиталов из России и ужесточение финансовых санкций за последние месяцы несколько омрачили сияющие горизонты. Такая ситуация может замедлить реализацию проектов, которая становится все дороже. Но вряд ли разрушит священный союз Кремля и нефтяной промышлености.