Мари Жего (Marie Jégo)(\"Le Monde\", Франция)

Стратегическая победа президента России Владимира Путина, который оттолкнул своего украинского коллегу Виктора Януковича от подписания соглашения об ассоциации с Европейским Союзом в ноябре 2013 года, начинает все больше напоминать неудачу: Украина с ее обескровленной экономикой все глубже погружается в тяжелейший за ее постсоветскую историю кризис.

Кремль определенно обескуражен происходящими событиями. 28 января во время саммита Россия-ЕС в Брюсселе Владимир Путин заверил всех, что Россия выполнит взятые на себя обязательства: речь идет о предоставлении украинскому правительству кредита в 15 миллиардов долларов (3 миллиарда уже были перечислены в декабре, а сейчас Киев просит перевести ему еще 2 миллиарда), а также снижении цен на газ.

Тем не менее, на следующий день в Москве Путин выразил сомнение по поводу соблюдения условий договоренности в том случае, если к власти придет оппозиция. По официальной версии всему виной снова газ. «Украина снова просит о том, чтобы дать очередную отсрочку по исторической задолженности, и еще хуже — не платит текущих платежей», — подчеркнул премьер-министр Дмитрий Медведев. Как бы то ни было, Москва не собирается вмешиваться в этот кризис, отметил Путин на встрече с европейским руководством.

Последствия «оранжевой революции» 2004 года

В тот же день, когда украинский премьер Николай Азаров подал в отставку, российские таможенники резко ужесточили меры контроля для продукции украинских экспортеров. Все грузовики с предназначенными для российского рынка украинскими товарами так и остались на границе. Этот сценарий пограничной блокады уже применялся в октябре 2013 года и нанес серьезный удар по украинскому экспорту, сделав тем самым Януковича гораздо покладистее в отношениях со «страшим братом». Газ и экспорт — два главных рычага давления на Украину, которые есть у России.

По мнению стоящей у власти в России военно-политической элиты, нынешний украинский кризис организуется и финансируется западными державами. «Видные европейские политики фактически поощряют подобные действия», — заявил министр иностранных дел России Сергей Лавров на состоявшейся 1 февраля конференции в Мюнхене.

Владимир Путин «обжегся» на «оранжевой революции» 2004 года, когда поддержанный им кандидат Виктор Янукович был вынужден уступить после огромного множества нарушений на выборах и вмешательства Европейского Союза. Теперь Владимир Путин опасается открыто встревать в украинские дела. Особенно незадолго до начала Олимпийских игр в Сочи.

«Раздавите гадину!»

Беспорядки на Украине описываются в российских СМИ как результат западных манипуляций и все чаще интерпретируются как доказательство нежизнеспособности этого получившего независимость в 1991 году постсоветского государства. Государственный телеканал «Россия-1» называет украинских протестующих «террористами» и «фашистами», а газета «Известия» так и вовсе возвращается к старым добрым сталинистским традициям, призывая Януковича «раздавить гадину».

Последние месяцы российские геополитики предрекают Украине «югославский» сценарий: традиционно проевропейские регионы должны присоединиться к ЕС, тогда как русскоязычный восток страны отойдет России. В апреле 2008 года на саммите Россия-НАТО Владимир Путин заявил Джорджу Бушу, что Украина представляет собой искусственное государство, в связи с чем его интеграция в Североатлантический альянс может быть связана с немалой опасностью. «Это высказывание истолковали в качестве угрозы, в суть никто из западных политиков вдаваться не стал. А зря. Ведь российский президент в присущей ему неполиткорректной манере обратил внимание на главную проблему», — написал 9 декабря прошлого года в газете «Коммерсант» глава Совета по внешней и оборонной политике Федор Лукьянов.

«Доктрина Брежнева в головах» — статья с таким названием вышла 29 января в деловой газете «Ведомости»: «Можно даже предположить, что у отдельных персонажей есть идеи по восстановлению «доктрины Брежнева", также называемой доктриной ограниченного суверенитета». (...) Так называемые «консервативные» комментаторы любят апеллировать к истории, не воспринимая другое государство как самостоятельную сущность. Это, вероятно, предмет для психоанализа, поскольку налицо явная имперская травма».