Захари Карабелл (Zachary Karabell)("The Atlantic ", США)


За последние четыре недели мы услышали массу неоспоримо хороших новостей. Многочисленные данные свидетельствуют о том, что экономика США обретает устойчивость. Появляются новые рабочие места, пусть и не самые лучшие, а темпы экономического развития, измеряемые показателями ВВП, сегодня на самом высоком уровне за два года, составляя 4,1% в год. На политическом фронте конгресс впервые за три года утвердил бюджет, а это говорит о том, что плохое настроение Вашингтона не нарушит то неустойчивое равновесие, которое существует сегодня.

И тем не менее, мы по-прежнему живем в атмосфере смутного беспокойства. За тот год с небольшим, что я веду эту колонку, мне не раз приходилось указывать на то, как можно хотя бы немного улучшить ситуацию. Это резко контрастирует с часто повторяемыми заклинаниями, что мы встали на опасный путь, который может привести к крушению. Но в комментариях читателей меня больше всего озадачивает то, что они пишут не о правильности или ошибочности проводимого анализа, не о мудрости или наивности материала. Меня поражает то, что даже малейший намек на оптимизм вызывает крайнее раздражение у довольно большого числа людей.

Конечно, не исключено, что я неправ со своим оптимизмом. Возможно, что Соединенные Штаты идут прямой дорогой в преисподнюю, что в Европе небольшая передышка перед очередным шагом к распаду Евросоюза, что низкая процентная ставка по японским кредитам, установленная новым правительством Синдзо Абэ, закончится тем же безвыходным застоем, в котором страна пребывает последние 20 лет, и что восхитительная история развивающихся экономик от Бразилии до Мексики и от Индии до Китая закончится далеко не столь восхитительно. Возможно также, что успехи развитого мира на самом деле идут на пользу лишь незначительному меньшинству – богачам и состоятельному среднему классу из привилегированных городских районов, а также тем, кто связан с финансовыми рынками и с мировой коммерцией.
Но моими заблуждениями невозможно объяснить тот гнев и злобу, которую вызывают мои колонки, и которая проявляется в письмах и онлайновых комментариях читателей. Метеорологи и спортивные комментаторы очень часто ошибаются в своих прогнозах, но их неверные предсказания вызывают лишь небольшие насмешки, но ярость и гнев – никогда.

Действительно, мир онлайновых комментариев имеет перекос в сторону негатива, особенно в сфере экономики и политики. Люди чаще выражают свои чувства, когда с чем-то не согласны или возмущены, чем когда им что-то нравится. Раздражение - это острое чувство, которое провоцирует действие. Согласие, даже полное и активное согласие, чаще бывает более пассивной реакцией.

Но почему оптимизм в отношении сегодняшнего мира порождает такую мощную враждебность? Наверное, потому что он противоречит убеждениям многих людей. Положительный взгляд на настоящее люди с негативным опытом расценивают как пощечину. А согласно опросам общественного мнения, таких людей в Америке большинство. По данным одного такого опроса, максимальное за все время число американцев – 66% - считают, что страна идет в неверном направлении. Остальные опросы свидетельствуют практически о том же. Два года тому назад показатели были еще хуже. Американцы в последние годы испытывают меньше позитива в отношении будущего, чем в любой из периодов с 1970-х годов.

Что интересно, согласно этим опросам, чернокожие и латиноамериканцы в США настроены более положительно в отношении будущего, нежели белые. Возможно, это отражение сокращающегося достатка и ухудшающегося положения у белых мужчин за последние десятилетия, что влияет на их оценки. А у латиноамериканцев по сравнению с ними налицо значительные улучшения в материальном благосостоянии и образовании. Но онлайновую реакцию на мой политический и экономический анализ очень трудно разбить по расовому и половому признаку.

Проблема в том, что в нашей стране с ее 300-миллионным населением, не говоря уже о 7-миллиардном мире, любые заявления об экономических или социальных тенденциях могут отличаться от реальных ощущений и опыта очень многих людей. В меняющихся механизмах нашей экономической системы могут быть свои положительные стороны, но в ходе любых перемен всегда появляются победители, проигравшие и те, кто тем или иным образом пострадал. Любое предположение о том, что трудности и невзгоды одной группы людей можно сопоставить (хотя и не компенсировать) с благополучием и процветанием другой, способно показаться признаком неуважения и даже безразличия к тем проблемам, с которыми сталкиваются многие.

Но непрестанно сосредоточиваться на том, что не работает и не дает результата, это не решение проблемы. Каждое общество должно находить некий баланс между устранением реальных недостатков и созданием реальных преимуществ. Соединенные Штаты в особенности склонны совершать резкие маятниковые движения от чрезмерного самовосхваления («незаменимая нация», «самая свободная страна на Земле») к резкой самокритике. Похоже, что мы находимся на переходном этапе от экономики производства к экономике идей, в которой миллионы будут отыскивать новые возможности и пути, а миллионы будут страдать. Мы может дать великолепное образование миллионам, а миллионы могут не получить никакого образования вообще. Мы видим, как преуспевают городские центры, в то время как пригороды сгибаются под слишком тяжким бременем огромных долгов и завышенных цен на жилье.

Физик-теоретик Дэвид Дойч (David Deutsch) замечательно написал об этом в своей книге «The Beginning of Infinity: Explanations That Transform the World» (Начало бесконечности. Объяснения, которые преобразуют мир). Оптимизм, говорит он, не дает гарантии хорошего будущего и позитивного результата. Оптимизм - это просто уверенность в том, что прогресс, достигнутый человечеством на сегодняшний день, является продуктом нашего коллективного понимания происходящего и нашей способности вырабатывать решения проблем. А уверенность в том, что настоящее - это прелюдия к плохому будущему, отвергает такую коллективную способность. Да, вполне может быть так, что мы стоим в конце очереди; но если гневно отвергать оптимистические аргументы, мы потерпим неудачу еще быстрее. К чему стремиться к конструктивным переменам, если мы наотрез отвергаем возможность таких перемен? Остается только одна действенная альтернатива: нарисовать в своем воображении путь продвижения вперед. У нас может не получиться такое продвижение, но поиски пути - это важнейшая составляющая построения того будущего, о котором мы мечтаем, а не того, которого страшимся.