ВЛАДИМИР ВОЛКОВ

Об уголовном деле, возбужденном по фактам разворовывания бюджетов, выделенных на проект создания наукограда «Сколково», стало известно еще 12 февраля.

Речь шла о хищении 23,8 млн рублей, которые, по данным следствия, перенаправили в свои карманы – и карманы ближайших родственников – директор департамента финансов НКО «Фонд развития Центра разработки и коммерциализации новых технологий» Кирилл Луговцев и генеральный директор таможенно-финансовой компании «Сколково» (ТФК) Владимир Хохлов.

Роль центрального элемента в воровской схеме, как полагают следователи, отводилась ТФК – «дочке» «Фонда развития», созданной в 2011 году для оформления таможенных грузов, предназначавшихся для наукограда. Контроль над ее финансовой деятельностью был возложен на Луговцева.

В ходе расследования, начатого по наводке Счетной палаты и ФСБ, выяснилось, что за два года существования ТФК провела лишь одну таможенную операцию. Это, однако, не помешало ее руководству все это время щедро вознаграждать 10 штатных сотрудников компании. За свои труды все они получали ежемесячную зарплату в размере от 300 до 600 тыс. рублей.

Известную щедрость в ТФК проявили и при оплате офисного помещения, арендованного у компании ООО «Ника», владельцами которой – очевидно, по чистому совпадению – оказались родители Луговцева. Сверх того Хохлов и Луговцев приняли решение оплатить капитальный ремонт арендованного ими офиса.

В итоге и набежало на уголовное дело.

Именно в связи с этим эпизодом впервые и прозвучало имя президента Фонда «Сколково» Виктора Вексельберга, поспешившего с оправданиями, встреченными, впрочем, правоохранителями без особого энтузиазма.

В минувший же четверг 28 февраля СКР сообщил о ведущейся в рамках упомянутого уголовного дела проверке нескольких новых фактов возможных злоупотреблений руководителей Фонда «Сколково».

Один из них касается Виктора Вексельберга напрямую. И сумма фигурирует очень внушительная – 3,5 млрд рублей. Именно столько денег из средств, выделенных на развитие иннограда «Сколково», могло быть использовано его куратором нецелевым способом. По оперативной информации ФСБ, которую сейчас и силятся проверить в СКР, эти деньги размещались на депозитах «Меткомбанка», контролируемого Вексельбергом через зарегистрированную на Кипре Winterlux Limited.

«То есть субсидии, выделенные Фонду из федерального бюджета на создание центра «Сколково», на длительное время оседали на депозитах в кредитной организации», – поясняют в СКР.

Что происходит?

Версия номер один: правоохранительные органы просто качественно выполняют свою работу – выявили преступление и копают, невзирая на лица.

Разумеется, безоговорочно отринуть подобное предположение нельзя, хотя выглядит оно все же довольно слабо. Максимум, в чем можно обвинить Вексельберга, разместившего средства в собственном банке, – в конфликте интересов. На уголовное преступление это деяние точно не тянет. При этом понять поступившего так Виктора Феликсовича можно: не контролируй он финансовые потоки «Сколкова», глядишь, воровства было бы больше, а результата – меньше. А вот за это – отсутствие результата при освоенном бюджете – его бы точно спросили с пристрастием.

Упоминание оффшорной прописки формального владельца банка – кипрской Winterlux – выглядит вполне в тренде путинской установки на «деоффшоризацию», но критики тоже не выдерживает. В конце концов, весь российский финансовый сектор работает через оффшоры. Здесь привожу факт, который показался мне забавным: оказывается, в России действует еще один банк с тем же самым названием – «Меткомбанк». Полюбопытствуйте, кому он принадлежит и какова структура его собственности. (Господа из СКР, вы точно не ошиблись дверью?)

Попытка заподозрить Вексельберга в вульгарном желании распилить сколковские финансы и вовсе выглядит абсурдом. Деньги у Виктора Феликсовича, как известно, есть. И деньги немалые. После продажи своей доли в ТНК-BP «Роснефти», по расчетам Bloomberg, он займет первую строчку в списке богатейших российских бизнесменов с личным состоянием в 18 млрд долларов.

Стоит ли в этом золотом отсвете бюджет «Сколкова» свеч?

Поэтому, версия номер два напрашивается сама: полупрозрачные экивоки СКР в сторону Вексельберга как-то связаны с вышеупомянутой сделкой.

Появление в путинской России богатого – очень богатого – индивида всегда воспринималось с большим подозрением. Даже если этот индивид всегда демонстрировал свою лояльность и на рожон не лез. Власть до сих пор ему тоже доверяла. Не только «Сколково». В конце концов, доли Вексельберга и других акционеров ТНК-BP купили. И купили дорого. Иными словами, «Роснефть» обошлась с ними не так, как когда-то с ЮКОСом и его владельцами.

Вопрос о том, куда будут потрачены эти деньги – подчеркиваю, деньги огромные – тем не менее, отнюдь не празден. И наверняка он волнует власть. Так что не исключено, что проверка СКР с перспективой похода под статью – это вполне прозрачный намек Вексельбергу на то, что свою лояльность он должен сохранить. Паче того – продолжить не жалеть себя на инновационных стройках госкапитализма. И вообще, делать все, о чем попросят.

Как-то сам собой в сознании всплывает диалог между персонажами Владимира Высоцкого и Всеволода Абдулова из «Места встречи» по поводу выигрышной облигации:

– Ну а как тратить собираешься?

– Ха, были бы гроши, как тратить – нет вопроса.

– Ты не скажи, Петюня, как это – нет вопроса? Ты знаешь. Это дело серьёзное. Тут подход нужен. Вот, например, Федя Мельников из … из комендантского выиграл перед войной ЗИЛ-101.

– Ну и что?

– Вот он поступил достойно. Он просто счёл невозможным в такой трудный для страны момент пользоваться личным автомобилем.

– Ну и...

– Ну и сдал его в ОСОВИАХИМ…

Так вот, разумеется, никто от Виктора Феликсовича сдавать деньги в ОСОАВИХИМ (пока) не требует. Хотя времена в России, несмотря на рекордные цены на нефть, по-прежнему легкими не назовешь.

Куда он потратит миллиарды, полученные в результате сделки с «Роснефтью», Вексельберг через своего представителя Андрея Шторха поспешил сообщить сразу после ее объявления: он намерен сосредоточить свое внимание на инвестициях в технологический сектор.

Вот только в «Сколкове» ли?