Ян Техау (Jan Techau)("WirtschaftsWoche Heute", Германия)








Антимонопольное расследование Еврокомиссии оказалось неожиданным для Газпрома и Кремля. Из-за своей погруженности в коррупционные схемы они игнорировали независимость Еврокомиссии.

Российский президент назвал это событие «прискорбным»: Еврокомиссия в сентябре объявила о начале официального расследование в отношении российского энергетического гиганта, которое эксперты уже назвали самым важным в этом году. С точки зрения еврокомиссара по энергетике Гюнтера Эттингера (Guenter Oettinger), речь идет всего лишь о справедливых условиях на европейском рынке, тогда как российские оппозиционеры надеются на ослабление аппарата власти олигархов, который является настоящим властным центром.

Но не только это скрывается за прозаическим объявлением Еврокомиссии. Далеко идущие последствия столь важного процесса состоят в том, что российские правители неожиданным образом просчитались в столь жизненно важной для себя энергетической игре.

Газпром уже давно стал важной частью российского государственного бизнеса. Экспорт энергоносителей является единственным надежным источником получения валюты для России, и сохранение власти путинским правящим аппаратом во многом зависит от того, сколько финансовых средств поступает в распоряжение государства и его институтов (прежде всего - в армию) для поддержания стабильности. Поэтому расширение сферы деловой активности российских энергетических предприятий, особенно - Газпрома, уже в течение многих лет направлено на увеличение своей доли на экспортных рынках как в области upstream (добычи), так и в области downstream (сбыта), а также на достижение монопольного положения. До последнего времени подобного рода стратегия была чрезвычайно успешной, и западные потребители российских энергоносителей играли в эту игру – с большим или меньшим энтузиазмом.

Слишком разобщенными были европейцы, слишком далеки они были от проведения общей энергетической политики, чтобы иметь возможность в спорах с Россией полностью использовать имеющиеся в их распоряжении сильные позиции. Европейцы во все большей степени оказываются в зависимости от поставок российских энергоносителей, но и Россия также находится в зависимости от потребительских склонностей европейцев. Теоретически это означает равенство сил, однако разобщенность европейцев, а также в высшей степени успешная энергетическая дипломатия России, всеми способами поддерживающая эту разобщенность, до последнего времени постоянно ослабляли позиции потребителей.

Цены Газпрома политичны

Но теперь ситуация может измениться, и не по причине наступившей, наконец, консолидации европейской энергетической политики, а из-за вопроса о регулировании рынка. Вопрос о ценообразовании российского монопольного поставщика уже давно является предметом острых дискуссий, а теперь будет проявляться вся его взрывная сила. Запрашиваемые Газпромом цены не везде в Европе являются одинаковыми. И это нельзя объяснить действием рыночным механизмов. Поэтому возникает подозрение, что устанавливаемые цены «политичны» по своей природе. Такие нелюбимые и критикующие Россию страны, как Литва, наказываются с помощью более высоких цен, тогда как такие дружелюбно настроенные партнеры, как Берлин и Париж, получают более выгодные условия.

Для Еврокомиссии такого рода искусственно созданное неравенство в области цен является нарушением существующих в Евросоюзе принципов конкуренции. В соответствии с законами Европейского Союза, использование доминирующего положения на рынке запрещено, если оно препятствует свободной торговле на внутреннем рынке. Пока еще Еврокомиссия проверяет и молчит, однако эксперты в области энергетики ожидают длительного и доходящего до последней инстанции спора, что является убедительным признаком наличия достаточного количества материалов для того, чтобы подтвердить имеющиеся подозрения. По мнению наблюдателей, решающим фактором является не столько результат начатого расследования, сколько то, что в течение, как ожидается, продолжительного разбирательства газовый рынок, судя по всему, изменится - и не в пользу России.

Для России это стало бы не только тяжелым экономическим ударом - это означало бы также банкротство ее энергетической стратегии в Европе.

Россия не учитывала функционирующую, независимую Еврокомиссию

Российские правители не столь наивно подходили к этому делу. Для защиты своих властных и рыночных позиций они использовали хорошо продуманную систему связей по принципу «разделяй и властвуй». Двусторонние отношения с политикой и предприятиями в отдельных странах Евросоюза были интенсифицированы, заключались соглашения с национальными и региональными поставщиками электроэнергии, приобретались фирмы.

Были куплены в качестве лоббистов такие крупные политики, как бывший немецкий канцлер Герхард Шредер (Gerhard Schroeder), а также существенно расширена лоббистская работа через различного рода объединения и НПО. Избранная стратегия базировалась на выводе о том, что за деньги можно оказывать политическое влияние на принимаемые решения в странах-членах ЕС, и в конечном итоге - изменять в свою пользу поведение европейских институтов в Брюсселе. Тот факт, что Еврокомиссия, выполняя свои функции по защите европейских договоров, проводит независимое антимонопольное расследование столь большого масштаба и совершенно не принимает во внимание подобного рода меры, может быть воспринято в Москве только как болезненное поражение. Судя по всему, российские стратеги не рассчитывали на то, что им придется столкнуться с функционирующим государственно-правовым аппаратом, который на самом деле будет выступать за исполнение существующих в Европе законов.

Под властью коррупционных мыслительных шаблонов

Подобного рода просчет проливает свет на понимание особенностей политики в России. Имплицитное предположение относительно того, что приносящие успех внутри страны методы могут привести к желанным результатом и в Евросоюзе, показывает, насколько глубоко российские правители находятся под властью коррумпированных мыслительных шаблонов. Проекция собственной модели на своего визави является классической ошибкой актеров в закрытых мыслительных системах. Европа и ее руководители, конечно же, подвержены воздействию и влиянию привлекательных предложений, однако коррупция, в отличие от России, не является господствующим основополагающим принципом управления (governance) ни в странах-членах Евросоюза, ни в его структурах.

Кроме того, российская сторона, судя по всему, недостаточно хорошо понимает особенности функционирования брюссельского аппарата. Ничего не знать о весьма независимом мандате, которым Еврокомиссия обладает в соответствии с европейскими договорами, - это ошибка новичка. По крайней мере, с момента антимонопольного дела, стоившего американскому концерну Microsoft больших денег, надо было принимать это обстоятельство во внимание. Хорошие контакты с ведущими политиками в Европе не защищают от вмешательства Еврокомиссии, поскольку они не обладают правом вето в отношении ее деятельности в рамках общего политического пространства. Это давно уже хорошо известно самим европейским политикам, и это давно уже могли бы узнать российские правители.

Россия не поняла организационный принцип ЕС

Возникает подозрение, что за этим фундаментальным просчетом скрывается очень важный феномен. Среди экспертов по России считается классическим примером указывать на то, что российская политическая культура строго придерживается архаичных принципов игры с нулевой суммой, в соответствии с которыми в политических отношениях обязательно должен быть победитель и проигравший. Если ты выигрываешь, то я проигрываю, и наоборот. Однако европейский интеграционный процесс функционирует не по принципу игры с нулевой суммой, а основывается на предположении о том, что может быть достигнута такая ситуация, при которой вообще не будет проигравших, и все участвующие стороны в конечном итоге выйдут из нее победителями.

В основе Европейского Союза заложена идея о том, что все государства-члены что-то отдают, и за счет этого растет общее благосостояние. Еврокомиссия является воплощением принципа «sovereignty bargains» (англ: частичный отказ от суверенитета ради получения выгоды в будущем – прим. перев.), и она самым внимательным образом следит за его применением. Традиционное представление о суверенитете в России противоречит подобного рода сделкам и не позволяет ей понять суть политического процесса в Брюсселе. Неспособность понять и принять этот центральный организационный принцип Европейского Союза, а также учитывать его в собственных действиях сыграла, вероятно, решающую роль в просчете относительно ситуации с Газпромом.

Европейцы могут извлечь много уроков из этого случая. Во-первых, стоит вспомнить в этой связи главные договоры Евросоюза, а также созданные на их основе и нередко подвергаемые критике институты. Во-вторых, он наглядно показывает мыслительные шаблоны и слабости России как партнера. Это должно стать для большого числа апологетов России напоминанием о том, с кем мы имеем дело. В-третьих, он показывает, что настоящая политическая сила Евросоюза подкрепляется с помощью его торговых отношений, а также – опосредованно – за счет ее глубоко интегрированного внутреннего рынка.

В этом политическом поле находится сила для созидательных действий в мире. В-четвертых, из этого следует, что внешнеполитические инструменты Евросоюза до того момента будут неэффективными, пока они искусственно оторваны от экономических и торговых вопросов. Случай с Газпромом, даже в его начальной стадии, уже может служить уроком в области европолитики.