АНАТОЛИЙ БЕРШТЕЙН

С 1 июля дорожают коммунальные услуги, алкоголь, табак и штрафы за нарушения ПДД. Оппозиция предполагает резкий рост антиправительственного движения и слияние политического и социального протеста в единый бурный поток.
Я, естественно, тоже против повышения коммунальных услуг, так как инфляция выше роста зарплат, к тому же рост цен совершенно не отражается на качестве этих самых коммунальных услуг. Но я, к примеру, не против повышения акцизов на табак или алкоголь. Но дело не в этом. Неужели надо призывать и радоваться приближению бури только для того, чтобы скинуть нынешнюю власть? Чем хуже, тем лучше? Мне вся эта большевистская перспектива, честно говоря, не нравится.
Вообще же ситуация получается какая-то безысходная: верховная власть явно разворачивается не туда, играет мускулами, хамски, цинично, в лоб прессует оппозицию, принимает скоропалительные и антидемократические законы, демонстративно не замечает большую часть культурной элиты, делая упор на лояльных «наемников» и подкармливая плебс (в худшем смысле слова). А оппозиция, явно поделившаяся на умеренную и радикальную, пытается то по-интеллигентски высокомерно ерничать — что власти, к слову, как мертвому припарки, — то упорно подогревать себя мыслью о том, что власть висит на волоске и еще немного и она падет.
То, куда ведет власть, действительно тупик. (Правда, есть такая точка зрения, что ее подталкивают к резким шагам, а иначе она была бы уравновешеннее и демократичнее.) Оппозиция действительно ширится и развивается, множатся разные формы гражданской самоорганизации. Но боюсь, что в этом противоборстве — гражданское общество против власти — общество пока не так многочисленно и достаточно слабо. И надежда во многом на то, что и властная элита не монолитна и вряд ли имеет ресурс и желание установить полноценную диктатуру. Власть, по-моему, как ни странно, не столько целенаправленно укрепляет авторитарную модель правления, сколько огрызается. (Увы, в меру своего дурного воспитания.) Но — может это очень трусливо и по-обывательски прозвучит — не надо ее загонять в угол, не надо ее демонизировать и подвергать бесконечным личным оскорблениям. Мне кажется, что радикальная оппозиция с самого начала взяла неверную ноту, перепутав стилистику митингов с жанром интернетской вольницы.
Сейчас, после нескольких месяцев опыта митинговых противостояний, оппозиция наконец поняла, что к лозунгам о коренной перестройке политической системы и требованиям сместить Путина необходимо прибавить что-то социальное, расширять свою протестную базу. С нетерпением ожидая 1 июля, после которого власть, как им кажется, наконец по-настоящему споткнется на своих антисоциальных, антинародных мерах. К тому же не секрет, что народ, в широком смысле слова, как бы он ни голосовал, не то чтобы активно поддерживает власть — ему по традиции никто не мил.
Есть только одно «но»: чего же хочет наш народ и так ли уж его требования придутся по душе большинству тех людей с Болотной и Сахарова, что шли не в колоннах под красными, анархистскими или националистическими флагами, а пришли сами по себе — мирные, радостные и креативные, желающие жить в свободной, добропорядочной европейски устроенной стране? Я неоднократно ставил для себя этот вопрос. И скажу честно: эта постоянная страшилка околовластных идеологов, что властители от народа могут оказаться куда хуже и опаснее, чем нынешние правители, не лишена оснований.
…Что же касается 1 июля, то все политпрогнозы, предсказывающие социально-политическую бурю, на мой взгляд, не состоятельны: народ наш еще погодит. Он в массе своей терпелив и разряжаться привык на кого-нибудь поближе, на кого Бог пошлет — на домашних, соседей или просто попавшего под пьяную руку прохожего. Которым вполне может стать и оппозиционер.