Ирина Павлова

Наступил, как мне кажется, момент, когда оппозиционной либеральной общественности придется признать тупик, в котором она оказалась. Я имею в виду не то, что не зарегистрировали "Парнас", и не то, что число сторонников движения "Солидарность" или Стратегии-31 со временем не увеличивается, а тупик интеллектуальный. И я сознательно пишу "общественности", а не "оппозиции", потому что оппозиции в стране как не было, так и нет. Как в советские времена, так и сегодня оппозиционно настроенные граждане остаются диссидентами, инакомыслящими, критикующими действия власти на ее собственном "поле", - только теперь они критикуют не на кухнях, а в Живом Журнале и на немногих оставшихся "площадках" СМИ. Причем критикуют под непосредственным наблюдением власти и под ее бдительным контролем.
Оппозиция как структура, как институт независимый от власти, в России так и не появилась. Ее не было ни до революции, ни в советское время, нет и сейчас. Вся сегодняшняя критика власти, прежде всего премьер-министра Владимира Путина, поднимающаяся в статьях некоторых авторов до вершин стилистической виртуозности, не достигает своей цели, а бьет по площадям. От инвектив Андрея Пионтковского, Юлии Латыниной, Владимира Надеина и других, предрекающих действующей власти скорый конец, она, наоборот, только укрепляется. Нет никаких признаков ее слабости.

Падают самолеты? Тонут корабли? Происходят убийства? О, дорогие соотечественники, вы не читали архивных документов 1930-х годов! Такой власти, действующей как администрация на оккупированной территории, не страшны ни беспорядок, ни воровство, ни коррупция. Они ей, конечно, мешают, но представляют для нее неизмеримо меньшее зло, чем организованное сопротивление. От власти требуется только удерживать подобного рода неприятные явления в определенных пределах. Что же касается организованного сопротивления, то оно в современной России не просматривается. Власть не зря все эти годы оттачивала мастерство политических манипуляций, пропаганды и популистских мер. Не зря она так последовательно занималась укреплением правоохранительных органов.

Кстати, именно при "либеральном" президенте Медведеве были не только расширены полномочия органов ФСБ, но и ужесточено применение 282-й статьи УК для борьбы с так называемым экстремизмом, который по степени неопределенности находится в одном ряду с "антисоветской пропагандой и агитацией". Кульминацией стало указ от 29 июля о создании межведомственной комиссии по противодействию экстремизму.

Все это свидетельствует о том, что действующая российская власть извлекла для себя уроки из исторического прошлого, а либеральная общественность - нет.

Первый обязательный шаг на пути превращения оппозиционной либеральной общественности в оппозицию – это согласованный трезвый интеллектуальный анализ действий власти. Я утверждаю, что такого анализа до сих пор не существует. Иначе большинство независимых комментаторов не твердило бы о слабости власти и о том, что она скоро развалится. Это большинство, как правило, акцентирует внимание на отдельных случаях властного произвола, таких как отказ в УДО Платону Лебедеву. Между тем принципиальные события – указ Медведева о создании комиссии по экстремизму и первые действия МВД по проведению его в жизнь - прошли стороной, хотя именно они будут определять последующее развитие событий в стране. Об этом либеральная общественность сообщила скороговоркой, видимо, в надежде, что репрессии коснутся только "русских националистов". Точно так же вела себя интеллигенция в 1930-е годы, закрыв глаза на трагедию деревни в период коллективизации, а затем на массовую "зачистку" простых людей по так называемым лимитам на репрессии в годы большого террора. Ее внимание было приковано к показательным процессам над бывшими партийными руководителями – Зиновьевым, Каменевым, Бухариным, Рыковым...

Между тем принципиальными событиями последних дней стали одобрение правительством законопроекта об усилении уголовной ответственности за экстремизм и упомянутый указ Медведева.

Второй обязательный шаг на пути становления либеральной оппозиции – это переход к выработке реальной стратегии и тактики противодействия. Здесь неизбежно возникает вопрос: а готова ли либеральная общественность выйти за рамки своей тусовки и вступить на дорогу становления силы, существующей отдельно от власти и ищущей опору в народе? Если да, тогда неизбежно придется определяться с ответом на вопрос, что такое "русский национализм", как к нему относиться и как реагировать на репрессии против его представителей. Невозможно игнорировать самый насущный на сегодня и самый болезненный для общества национальный вопрос. Ход событий диктует необходимость идти на союз со здоровыми силами русского национализма, которые выступают против оккупационного типа власти, за установление народного правления в исконном значении этого слова, и совместно искать пути цивилизованного решения национальной проблемы.

Если же представители либеральной общественности вслед за властью будут повторять мантру "Россия для всех" и твердить о том, что "надо жить дружно", помогая ей загонять проблему в подполье, то они никогда не станут оппозицией. Они будут страшно далеки от народа и так и останутся диссидентами. И, в отличие от советских времен, сегодняшняя власть, гораздо более искусная в политических манипуляциях, неизбежно заставит несогласную либеральную общественность играть двойную роль – оппозиционной ширмы для Запада и шутов внутри страны.