Владислав Шурыгин

НА САХАЛИНЕ СЕГОДНЯ трудно найти человека, который бы не слышал об Анатолии Филиппове, и уж точно не найдёшь человека, который бы не знал название компании "Тунайча". Сегодня эта компания — одно из наиболее известных рыбопромышленных предприятий Дальнего Востока России. Её рыбаки добывают свыше 18 000 тонн рыбы и морепродуктов. Они ведут промысел горбуши, кеты, минтая, сельди, окуня, камбалы и крабов.

Икра "Тунайчи" неоднократно побеждала во Всероссийском конкурсе "100 лучших товаров России" по номинации "Икра лососёвая". Но кроме неё, компания производит икру мороженую, солёно-мороженую, а также мороженую рыбу в ассортименте, варёно-мороженых крабов, а также популярные во всей стране консервы "Лосось натуральный".

Компания "Тунайча" включает в себя современный рыбоперерабатывающий комплекс "Берег" с производительностью 500 тонн сырца в сутки. В составе комплекса консервный завод с американским оборудованием; комплексно-механизированный разделочный цех, филетировочный цех, икорный цех, морозильный цех, два холодильника: финский на 4500 тонн и австралийский на 1000 тонн; цех по переработке краба и других морепродуктов. Компания обладает и собственным рыбоперерабатывающим флотом, который включает в себя 10 судов, а также маломерный флот для ведения прибрежного рыболовства.

Многие с завистью называют Филиппова "везунчиком". Но те, кто знает Анатолия Филиппова близко, чаще уважительно называют его "пахарем".

"Пахать" Анатолий Филиппов начал рано. Выросший на Сахалине, куда с Камы в 1950 году перебрались его родители, он окончил Иркутский политехнический институт и, вернувшись на Сахалин, занялся преподаванием. Женился. Скромная учительская зарплата была мала для семьи, где росли двое сыновей, поэтому летом во время путины Филиппов с друзьями устраивался на предприятия, которые специализировались на ловле и переработке горбуши. Там за пару месяцев путины можно было заработать по 3-4 тысячи рублей, что хорошо "подпитывало" семейный бюджет.

Именно эта "шабашка" и решила однажды его судьбу. В 1990 году, после долгих раздумий, Филиппов решил оставить преподавание и заняться только-только разрешённой тогда коммерческой деятельностью. С друзьями по "шабашке" он основал компанию "Тунайча". Тогда это была обычная рыболовная артель — на своих мотоботах они ловили рыбу и сдавали её на государственные перерабатывающие суда, были тогда на Дальнем Востоке такие громадные плавучие рыбоперерабатывающие заводы. Готовую продукцию делили пополам: часть — государству в уплату за переработку той части, которая оставалась рыбакам. Эту часть потом продавали крупным предприятиям, которые расплачивались с рыбаками материалами, необходимыми для постройки собственного рыбоперерабатывающего комплекса — так решили артельщики вкладывать свои прибыли. И за три года "Тунайча" такой комплекс построила, а заодно выкупила несколько маленьких рыболовных судов и начала, наконец, работать автономно — сама добывала рыбу и сама её перерабатывала.

И в том же году "Тунайча" пережила свой первый "финансовый кризис". Готовясь к очередной путине, артель решила развернуться на ней по-крупному. Для этого нужны были деньги на закупку необходимых материалов и топлива для судов. Под будущий улов был взят большой кредит — почти миллион долларов — деньги по тем временам немыслимые! Но рыба в этом году попросту не пришла. С моря суда вернулись практически пустыми. Кредиторы потребовали возврата кредитов и процентов по ним. Но денег не было. Тогда за долги у Филиппова стали отбирать имущество "Тунайчи", которое к тому времени стоило раз в 10 больше, чем заемная сумма. К сожалению, этот кризис расколол некогда дружный коллектив. Вчерашние друзья разбежались, бросив Филиппова один на один с долгами, а заодно прихватили с собой часть судов и практически всех рыбаков.

Чтобы не дать растащить всё окончательно, Филиппов переселился на предприятие и нанял вооруженную охрану. Только он знает, как ему удалось уговорить кредиторов не добивать "Тунайчу". Почти целый год, до следующей путины, он фактически прожил на предприятии, ставшем осаждённой крепостью. Настало время путины, но у него не было рыбаков, чтобы выйти в море. И тогда он просто дал объявления в газетах и на радио, приглашая всех желающих поработать. Набрал людей и сам вышел в море. Но кто-то был нужен на берегу, чтобы организовать переработку рыбы, и эту работу взяла на свои женские плечи его жена Ольга, в прошлом инженер, срочно переквалифицировавшаяся в управляющую.

И тут Филиппову действительно повезло: рыбы пришло столько, что осенью он не только легко расплатился по всем ранее взятым кредитам и набежавшим процентам, но и остался с хорошей прибылью.

А "Тунайча" с тех пор стала семейным бизнесом: управлять флотом стал старший сын Константин, который ради семейного дела оставил профессию лётчика. Пришёл на "Тунайчу" и младший сын Сергей, который после окончания университета стал вести финансы компании.

К сожалению, тот кризис был не последним "штормом" в истории "Тунайчи". За ним последовали и другие. И не всегда эти кризисы провоцировала рыба. Самый последний — попытка рейдерского захвата "Тунайчи". Кому-то очень приглянулся доходный бизнес Филиппова; и в один прекрасный день на предприятия и офисы "Тунайчи", как в кино про мафию, был высажен прокурорский десант. Опечатывались кабинеты, вывозились компьютеры, непрерывно велись допросы персонала. Работа компании была фактически парализована. И кто знает, чем бы всё это закончилось для самого Филиппова, которому ретивый "следак" с ходу пообещал отдельную камеру на десять лет, но в судьбу рыбопромышленника неожиданно вмешался президент.

Медведев, посещавший Дальний Восток, знакомясь с промышленностью Сахалина, не мог не заехать на одно из самых крупных здешних производств, оснащённых к тому же самым современным оборудованием. Здесь он и познакомился с Анатолием Филипповым.

И этот визит волшебным образом "разогнал" все тучи над головой Филиппова и "Тунайчей". Все дела были закрыты, обвинения сняты.

Сегодня "Тунайча" подводит итоги путины-2010. Она была очень нелёгкой. Аномальная жара ударила и по Сахалину. Воды в нерестовых реках было почти в полтора раза меньше нормы, и она прогрелась настолько, что стала теплее, чем море. А в этих условиях лосось не идёт на нерест, стоит в устье. Рыба "дозрела" — с почти двухнедельным опозданием. Уловы упали. По сравнению с прошлым годом, который был рекордным по объёму пришедшего лосося, в этом году улов почти на четверть меньше. Но что поделать. Это природа и это лосось!

Каждый год рыба приходит нереститься в сахалинские реки, но год от года её объёмы меняются. Бывают "рыбные" годы, когда реки и ручьи Сахалина буквально "кипят" от рыбных тел, но бывают и "безрыбные" года, когда лосося приходит мало.

Точно только одно — вылупившись из икринки, малёк горбуши, скатившись в океан, растворится в его глубине, и ровно через три года придёт точно в тот ручей или реку, в которой он появился на свет. Эта удивительная верность лососёвых своей родной реке называется "хомингом", и до сих пор механизм этой памяти не изучен.

Такие "рыбные" и "безрыбные" годы подвигли рыбаков ещё в шестидесятые заняться искусственным разведением лосося. На Сахалине было построено несколько десятков рыборазводных заводов. Один такой завод в среднем выпускает в год от 10 до 18 миллионов мальков. В 2009 году мальков лосося и осетра рыбоводные заводы выпустили в реки и моря на 17 процентов больше, чем в 2008 году. Обратно в реку возвращается взрослыми особями от 5 до 7% выпущенного малька. Это позволяет обеспечивать стабильные уловы, несмотря на перепады численности "дикого" лосося.



СЕГОДНЯ "Тунайча" осуществляет добычу дальневосточного лосося, который водится в заливе Мордвинова и является самым ценным из всех видов горбуши по консистенции мяса и жирности. Ассортимент свежемороженой рыбы компании насчитывает более 200 наименований. Кроме лосося, компания добывает камбалу, кету, масляную рыбу, минтай, навагу, палтус, пикшу, сайду, сельдь, треску, весь размерный ряд хека. Перед переработкой вся рыба проходит строгую сортировку по весу, размеру и качеству.

Вся свежевыловленная горбуша обрабатывается на американском высокотехнологическом рыборазделочном оборудовании нового поколения. Затем она поступает на специальные автоматические гильотины и ножи роторного типа, которые отсекают головы и зачищают внутреннюю полость. На заморозку горбуша поступает уже потрошенной и без головы, что является выгодным ее качеством для потребителей.

Заморозка горбуши производится на новейшем австралийском оборудовании со строжайшим соблюдением всего морозильного цикла.

Из морозильного аппарата горбуша поступает на конвейер к глазировочным машинам, которые обеспечивают высочайший уровень глазировки по всей поверхности рыбного блока. После чего конвейер подает уже глазированный блок на упаковку. Каждый блок упаковывается в специальный полиэтиленовый вкладыш с повышенной прочностью.

Главная ценность рыбы — легкоусвояемый полноценный белок. Он содержит все необходимые для человеческого организма аминокислоты, а также незаменимый метионин, необходимый для обмена веществ.

Сегодня "Тунайча" осваивает новые реки. Строятся новые заводы, модернизируются старые.

Решение о передаче рек в аренду на двадцать лет фактически спасло сахалинского лосося.

До этого рыбная отрасль острова жила по одному принципу: после нас — хоть потоп!

Каждый год проводились аукционы за право добывать лосося в устьях нерестовых рек. На эти аукционы, как пчёлы на мёд, слетались сотни фирм — от крупных "китов" сахалинского бизнеса до никому не известных фирм-однодневок. Торги заканчивались иногда с совершенно неожиданными результатами, когда сумма, выплаченная за лот, превышала стоимость предполагаемого улова. Отгадка такой "убыточности" бизнеса была очень простой — главное было получить в своё распоряжение реку, а дальше уж можно было делать на ней всё, что угодно! Такая политика приводила к массовому появлению в отрасли "временщиков" и к беспощадному варварскому истреблению лосося в реках.

Заполучив реку, фирма-однодневка была заинтересована только в одном: "отбить" затраты и заработать как можно больше. Ни о какой рыбоохране, воспроизводстве, защите реки речи вообще не шло. Реки просто перегораживались намертво сетями — и начиналась "резка" беспомощной, гонимой вперёд инстинктом рыбы. Её просто выгребали сетками из воды и здесь же, на берегу, потрошили, добывая икру. При этом дело не ограничивалось прибрежным ловом в устье реки, под нож шли и нерестовые участки.

Весь мир обошли фотографии гигантских рыбных могильников — выкопанных экскаваторами в верховьях рек траншей пятиметровой глубины, доверху заваленных мёртвым потрошёным лососем.

Всё это привело к тому, что многие реки на севере Сахалина просто обезрыбели. Лосось в них исчез. Зато процветали "браконьеры-олигархи", коррумпированные рыбнадзоры, чиновники-крышеватели. Работало огромное количество схем увода денег от налогов и вывоза их из России.

Бюджет страны и острова недополучал миллиарды рублей. Зато, как грибы после дождя, росли виллы в "русских кварталах" американского Сиэтла, Новой Зеландии, Таиланда и Вьетнама.

По самым минимальным подсчётам, за двадцать лет из одной Сахалинской области "уплыло" за рубеж более ТРИДЦАТИ МИЛЛИАРДОВ "рыбных" долларов. Можно только в фантастическом сюжете описать, какими были бы Сахалин и Курилы, останься эти деньги здесь. Впрочем, можно просто посетить самый северный японский остров Хоккайдо, чья экономика больше чем на 60% сориентирована на переработку контрабандной российской рыбы, чтобы увидеть это экономическое чудо. По данным дальневосточных таможенников, в прошлом году в эту страну было вывезено всего 630 тонн камчатского краба. А по данным минфина Японии, в страну Восходящего солнца за этот же год ввезено 12 ТЫСЯЧ тонн камчатского краба. Иными словами, больше 95 процентов краба на японском рынке — это контрабанда из России.

А есть южнокорейские Камчхон и Пусан. До недавнего времени до 500 российских судов регулярно доставляли рыбу в южнокорейские порты, и не менее половины груза составляла "нелегальная" рыба.

Была разработана целая система преодоления контроля. Судам по нескольку раз меняли названия и позывные. Капитаны рапортовали в Камчатский центр связи и мониторинга о "порожних" заходах в корейские порты (в лучшем случае — многократно занижая фактическое количество груза). Искажалась информация в промысловых и судовых журналах о местонахождении судов. В этой отлаженной системе контрабанды были активно задействованы и чиновники Южной Кореи, ведь импорт рыбопродукции оказывает значительное влияние на развитие этой страны. На нем "выросли" сотни корейских банков и фирм, которые занимаются судовым снабжением, судоремонтом, оказывают различные посреднические услуги. Плюс индустрия развлечений, созданная специально для прибывающих экипажей. На российской рыбе Пусан просто "расцвел" , его население увеличилось во много раз: с 2 млн. жителей в 1981 году до 11 млн. в 2009-м. Фактически здесь за два десятилетия на российской рыбе и крабах сложился огромный международный преступный синдикат с многомиллиардным оборотом и почти планетарным размахом. Ведь контрабандного российского краба и рыбу можно найти на любом рынке в мире.

Сегодня эта ситуация хоть и с огромным трудом, но начинает меняться к лучшему. В федеральном агентстве по рыболовству прикладывают к этому огромные усилия. С Южной Кореей подписано соглашение о контроле над браконьерами. Власти Южной Кореи, наконец, осознали, что закрывать глаза на российскую контрабанду становится уже просто опасно. Российские браконьерские деньги, как на дрожжах, раздувают мафиозные структуры в самой Корее, и эта мафия начинает диктовать свои законы. Подписание этого договора и меры, принятые совместно двумя странами сразу привели к тому, что цены на краба здесь выросли до общемировых, а это значит, что упали поставки "нелегального" краба. При этом таможенные платежи от экспортеров рыбы на Дальнем Востоке за два года выросли более чем В ДЕСЯТЬ РАЗ. Прежде всего за счет введения обязательной доставки уловов на российскую таможенную территорию.

Меняется ситуация и в российских территориальных водах. Как уже было сказано выше, теперь за пользователями на 20 лет закрепили речные участки, где стоят ставные невода. И рыбаки теперь совершенно иначе относятся к "своей" реке. Потому что это "его река", которая 20 лет будет его кормить. С появлением таких "хозяев" стала ощутимо меняться и ситуация с рыбоохраной. "Хозяин" реки совершенно не заинтересован, чтобы за его спиной какие-то проходимцы "вырезали" нерестового лосося и тем самым оставили его через три года без улова. Поэтому охрана реки для него особая задача. В путину такая охрана организована как серьёзная военная операция. По руслу реки разбросаны лагеря отрядов охраны, которые круглосуточно патрулируют реку. Эти отряды перекрывают друг друга и в любой момент способны мобильно собраться в серьёзную силу, чтобы дать отпор любой банде браконьеров. Они отлично вооружены и экипированы. Часто для работы в них привлекают сотрудников милицейских спецподразделений из других регионов, которые на время путины специально берут отпуска. Такие "варяги" полностью исключают попытки подкупа и не боятся "мести" браконьеров. При этом речи не идёт о том, чтобы вообще не допускать людей к воде. Никто не запрещает местным жителям добывать лосося для собственных нужд. Война идёт с организованными преступными браконьерскими бандами.

То есть пользователи сами осуществляют контроль за тем, чтобы на водоем не могли выйти браконьеры. Организована прямая линия связи с территориальным управлением, с оперативным управлением, с заместителем начальника милиции, курирующим рыбоохрану. Организованы стационарные посты на реке, назначены ответственные лица. И качество работы там оценивается не количеством изъятой икры, а количеством прошедшей "наверх" рыбы.

Всё больше открывается на реках и рыборазводных заводов с самими современными технологиями. Люди хотят работать, хотят чувствовать себя на земле не временщиками, а хозяевами.



ПО СЛОВАМ РУКОВОДИТЕЛЯ федерального агентства по рыболовству Андрея Крайнего, рыболовная отрасль сегодня является донором государственного бюджета. При этом отрасль дает заработать и другим. Например, объем перевалки рыбных грузов в морских портах в прошлом году вырос на 48 процентов. Любопытно, что выросли "рыбные" заработки и у розничных торговцев. Руководитель Росрыболовства привел данные, предоставленные ему одной из крупнейших федеральных сетей: доля рыбы в обороте возросла до 2,5 процента в 2009 году против 0,5 процента в 2008 году. Даже в кризис рыбаки не потеряли ни одного рабочего места. Средняя зарплата в отрасли — более 23 тысяч рублей в месяц.

А что же простые граждане, для которых рыба — это товар на полке магазина?

Андрей Крайний предлагает активно развивать на территории России систему магазинов "Океан". Причем они должны быть в шаговой доступности.

Федеральные ритейлеры уже сегодня испытывают беспокойство по этому поводу, ведь все свои издержки они, пользуясь монопольным положением, компенсируют за счет многократного повышения цен. Так, например, розничная цена мойвы в Мурманске — 22 рубля, а в Москве уже 80. При себестоимости мойвы 18 рублей. Рыбаки зарабатывают на продаже всего четыре рубля, а вот посредники-перепродавцы увеличивают цену в четыре раза! И так почти по всем видам рыбопродукции. Мороженую горбушу можно сейчас купить оптом по 80 рублей за килограмм, минтай — по 50 рублей, навагу — по 40 рублей. На розничном рынке эта рыба стоит как минимум вдвое дороже.

Возрождение системы фирменных рыбных магазинов, с одной стороны, позволит рыбакам зарабатывать больше, с другой — больше экономить потребителям, получая при этом качественный и свежий продукт. Более того, крупнейшие федеральные ритейлеры с появлением такой сети в Москве готовы снижать свои наценки, так как уже сейчас понимают конкурентный потенциал фирменных магазинов "Океан". Раньше эти ритейлеры продавали китайское дважды дефростированное филе минтая, отравленное полифосфатом, увеличивающим объем продукта, и наотрез отказывались продавать наш экологически чистый российский минтай. Теперь полифосфаты запрещены по регламенту, и скоро такой минтай не будет проникать на территорию РФ.

Сегодня в России уже работают 44 магазина "Океан", которые получают продукцию напрямую у рыбопромышленников и пользуются неизменной популярностью, за недорогой свежей рыбой в них выстраиваются очереди, но, к сожалению, "пробить" строительство этой сети в Москве пока не удаётся. Слишком сильны среди столичных чиновников позиции "рыбной мафии".

Остались и другие нерешённые проблемы.

Одна из них — кто будет бороться с браконьером в море?

Сегодня эта функция закреплена за пограничниками. Полтора десятилетия назад её под предлогом борьбы с коррупцией в рыбоохране изъяли у этого ведомства и отдали ФПС. Некогда единое ведомство, отвечавшее за охрану водных биоресурсов, оказалось искусственно разделено. Всё, что плавало в реках и внутренних водоёмах, охраняла рыбоохрана, а всё, что находилось в море, было передано под охрану пограничников. С тех пор, как говорится, много воды утекло. И уже сама погранслужба нуждается в том, чтобы в ней навели порядок и начали бороться с коррупцией. Всё чаще в оперативных сводках мелькают фамилии офицеров-пограничников и суммы, полученные теми за пропуск браконьеров и контрабандистов. Пора наводить порядок и здесь, но ФПС всеми силами пытается удержать за собой этот "жирный кусок". Ведь такая рассогласованность позволяет очень неплохо зарабатывать коррупционерам в погонах. Фактически они сегодня неподсудны и неподконтрольны.

На берегу за деятельностью той же рыбоохраны надзирают сразу несколько структур, начиная от милиции, заканчивая специальными прокурорами, которые регулярно проводят операции против замешанных в коррупции чиновников. Но ни милиция, ни прокуратура не имеют права осуществлять какую-либо следственно-розыскную деятельность в море. Это исключительное заведование ФПС. Даже прокуратура может лишь пытаться связаться с военной прокуратурой, чтобы та начала ту или иную проверку. Вся эта несогласованность создаёт благодатную почву для коррупции, и "пробить" эту стену пока не удаётся. ФПС всеми силами пытается удержать за собой охрану биоресурсов.

И всё же, несмотря на все проблемы, потребление рыбы в стране в прошлом году выросло до 19,2 килограмма на человека. При этом доля российской рыбы на внутреннем рынке выросла до 72,5 процента против 70 процентов в 2008 году. Выпуск пищевой продукции рыбной отрасли, невзирая на кризис, в прошлом году вырос более чем на 20 процентов. Также более чем на 20 процентов увеличился и всероссийский улов. С учетом добытого "пресноводными" промысловиками и рыбаками-любителями он достиг, по данным Росрыболовства, 3,92 миллиона тонн против 3,3 миллиона тонн в 2008 году. И это лучший показатель того, что ситуация с рыбой в стране меняется к лучшему.