Как заявила генеральный директор Управления туристического маркетинга и рекламы при Министерстве туризма, культурного наследия и народных промыслов Ирана Лейла Аждари, руководители частного туристического сектора России и туроператоры, по ее данным, утверждают, что российские туристы все больше мечтают о путешествиях по доселе малоизвестным и не столь популярным направлениям, в частности, о путешествии по Ирану.

Как заявила Лейла Аждари, по итогам совместного заседания с российскими менеджерами частного сектора туриндустрии и туроператорами России, прошедшего на днях в одном из гостиничных комплексов Тегерана, в настоящее время, когда возобновляется процесс подготовки к введению безвизовых поездок между Ираном и Россией, особое значение приобретает внедрение специальной программы и дорожной карты развития отношений и сотрудничества в сфере туризма между обеими странами.

Сославшись на представителей российского сектора туриндустрии и частных туристических предприятий, гендиректор Управления туристического маркетинга и рекламы отметила, что интерес российских путешественников в настоящее время сосредотачивается на знакомстве с культурой и обычаями других стран, этно- и экотуризме, а также на экстремальных туристических маршрутах. Она также добавила, что Иран может ответить в чрезвычайно широкой и разнообразной форме на упомянутые запросы туристов, и потому Иран можно рассматривать как предмет особого интереса именно для российских туристов.

Таким образом, глава департамента туристического маркетинга и рекламы при Минкульте страны полагает, что необходимо в высшей степени серьезно подойти к развитию связей с Россией в области туризма, учитывая их большой потенциал и факторы особого интереса к Ирану российских туристов. «Иран может стать объектом особого интереса российских туристов и удовлетворить самые разные вкусы и предпочтения в данной области, но, вместе с тем, поездка в Иран — это всегда надежность и безопасный отдых» — подытожила Аждари. 

Россия разрабатывает сверхсекретную гиперзвуковую ракету, предназначенную для прорыва любой современной системы ПВО, сообщает британская «Дейли мейл», подчеркивая, что днем раньше президент Путин пригрозил «выбить зубы» противникам, если те попытаются «укусить Россию».

Испытания оружия под кодовым названием «Острота» начнутся в следующем году. Новейшей ракетой будут оснащаться сверхзвуковые бомбардировщики Ту-22М3 и истребители-бомбардировщики Су-34.

Новые малогабаритные гиперзвуковые ракеты считаются следующей ступенью неядерного щита России. Эксперты говорят, что они обеспечат России лидирующие позиции в области высокотехнологичного оружия и смогут нанести непреодолимые удары по высокозащищенным целям, заключает «Дейли мейл».

На встречу пришли горожане, политики, историки, археологи, которых интересует, когда будет выполнено демонстративно просроченное поручение Владимира Путина руководителям Газпрома, администрации Петербурга и чиновникам Минкульта РФ. Напомним: речь о том, что к 1 мая 2021 г. должны были быть готовы предложения по созданию историко-археологического музея-заповедника на Охтинскому мысу. Пока на поручение президента реакции нет никакой, поэтому собравшиеся адресовали свой вопрос в том числе и Путину — как ему такое отношение. Чтобы не нарушать закон о митингах и собраниях, участники мероприятия назвали ее встречей с депутатом Законодательного собрания Борисом Вишневским.

О том, есть ли у возможного диалога между обществом и властью хоть какая-либо перспектива, «Новая» поговорила с пришедшими на Охтинский мыс.

Многие активисты отмечали, что главная задача — добиться, чтобы власть услышала мнения петербуржцев о судьбе своего города.

---

Собравшихся возмущает, что в Смольном отмалчиваются, а если раскрывают рот, то не говорят ничего по существу.

---

«Я буду добиваться, чтобы мое мнение услышали, буду распространять информацию», — говорит Анастасия Плюто. «Решение зависит от чиновников, но достучаться до их чувств пока не удается», — соглашается Ирина Недилько, руководитель клуба журналистики подростково-молодежного центра «Лигово», участники которого подготовили специальный выпуск газеты о судьбе мыса.

Пришли и местные политики — самой разной политической окраски. Депутат МО «Большая Охта», член «Справедливой России» Манефа Королёва уверена, что именно сейчас, когда есть поддержка президента и город находится на пороге выборов, необходимо консолидировать ученых, журналистов, активистов и градозащитников. Историко-археологический музей-заповедник мог бы стать замечательным и успешным бизнес-проектом, на нем можно зарабатывать хорошие деньги, привлекая туристов. Но, по мнению Королёвой, «то, что сейчас есть, нельзя назвать открытыми переговорами. В рабочую комиссию не включили ни Петра Сорокина, первооткрывателя памятников мыса, ни экспертов ВООПиИК, которые могли бы донести до губернатора и министра культуры точку зрения жителей. Люди собрали 6 тысяч подписей и направили их губернатору и президенту с целью достучаться, с объяснением, почему нам так дорога эта территория».

Юрий Куликов из «Единой России», депутат МС Комарово, в свою очередь делает другие смысловые акценты: «Есть мыс. Есть различные мнения. Когда некоторые люди занимают позицию деструктивную, органы власти перестают их слушать. Это происходит, когда мнение жителей представляют те, кто не может грамотно его донести, когда оно выражается в чрезмерно агрессивной позиции.

---

В этой истории изначально заложен конфликт, но ошибочный путь — его усугублять. Нужно пойти на сближение. И Газпром тоже должен идти навстречу».

---

Однако, по мнению Бориса Вишневского, есть полное ощущение, что Газпром игнорирует позицию президента, продолжая на мысе проектно-строительные работы, городская власть же при этом привычно отмалчивается. «Все поручения, которые давались президентом на Совете по развитию гражданского общества и правам человека, похоже, уходят в песок, — сказал депутат. — Если раньше говорилось о сохранении Охтинского мыса, об историко-археологическом музее-заповеднике и археопарке, то сейчас все идет к тому, что возможная экспозиция будет занимать ничтожную долю его площади, а остальное застроят газпромовскими зданиями. Вице-губернатор Борис Пиотровский прислушивается только к мнению археолога Соловьевой, которая не считает необходимым многое охранять на мысе. При этом он не встречался с Петром Сорокиным, под руководством которого там были обнаружены остатки древних крепостей, и не считает нужным встречаться с людьми, которые считают, что заповедником должна быть вся территория мыса».

Белорусские власти решили уничтожить крупнейшее в стране негосударственное СМИ, портал tut.by. Это могло бы выглядеть рутинной сводкой с фронтов белорусской контрреволюции, если бы не уникальное значение этого портала.

Ни один сайт в соседних странах и, вероятно, на всем постсоветском пространстве не охватывает такую высокую долю населения. По последним данным, аудитория портала до блокировки – больше 3,3 млн уникальных пользователей в месяц, или 63% белорусских интернет-пользователей. То есть почти все белорусы, кто читает новости в сети, делают это в том числе на tut.by. Вернее, делали до 18 мая. 

Новое качество репрессий

Как и другие неподконтрольные власти медиа, tut.by переживал короткие блокировки во время протестов, давление на рекламодателей, штрафы, аресты и уголовные дела против журналистов, настойчивые предложения собственникам продать бизнес и лишение статуса СМИ. 

С началом политического кризиса 2020 года многие белорусские онлайн-СМИ оказались заблокированными полностью, почти все оставшиеся оппозиционные газеты перестали выходить. Все понимали, что уничтожение крупнейшего из независимых СМИ – это вопрос времени. Как шутила заместитель главреда портала Ольга Лойко (ее тоже задержали), интрига теперь только в очередности.

По tut.by выстрелили из двух стволов. Сайт заблокировали за то, что он распространял информацию от незарегистрированной организации – фонда солидарности BySOL, близкого к оппозиции. Информацию фонда публиковали почти все СМИ страны, включая государственные, но закрыть решили только одно.

А руководство портала и его смежных бизнесов в то же утро задержали по обвинению в неуплате налогов. Якобы, будучи резидентом Парка высоких технологий, компания незаконно пользовалась налоговыми льготами, что, впрочем, не выявляли регулярные проверки в самом Парке. 

Злая ирония в том, что для уничтожения главного онлайн-СМИ страны использовали белорусскую кремниевую долину. Это один из признаков качественно новой ситуации – устранение политических угроз стало не просто приоритетом, а единственной задачей власти. Если надо для этого обнулить имидж Парка высоких технологий, главной модернизаторской гордости Лукашенко, то так тому и быть.

На истории с tut.by можно зафиксировать и другие важные отметки эволюции белорусской власти. Двадцать лет на пути разгрома портала стояли три препятствия. Во-первых, власть не хотела злить миллионы читателей, считая, что сайт хоть и не подконтролен, но не позиционирует себя врагом режима и готов выполнять регулярно меняющиеся законы. 

Но поляризация между сторонниками Лукашенко, среди которых доминируют телезрители, и его противниками, в основном – интернет-пользователями, стала настолько резкой, что этот аргумент отпал, больше не с кем заигрывать. То же касается риска испортить отношения с Западом, которые и так сейчас в низшей точке за все годы белорусской независимости. 

Во-вторых, внутри и около системы раньше находились люди, которые блокировали попытки ястребов отыграться на tut.by. Получалось не всегда, но суммарного номенклатурного веса таких людей хватало, чтобы не доводить дело до края.

Сегодня из-за атмосферы не только осажденной, но и инфильтрованной врагами крепости оставшиеся внутри системы противники репрессий не могут что-то возражать на такие инициативы коллег. Это чревато подозрениями в нелояльности, которые сегодня жестко наказываются.

Наконец, в-третьих, когда нет серьезных политических угроз, оппозиция слаба и непопулярна, народ апатичен, а система бодра и уверена в себе, то независимые СМИ даже помогают авторитарным властям компенсировать отсутствие обратной связи. Они выявляют социальные проблемы, которые можно успеть решить до их политизации. Но после 2020 года в восприятии белорусской власти не осталось безопасной критики. Риски перестали быть виртуальными. 

Углубление раскола

Последствия разгрома главного портала страны будут долгосрочными. Его более чем трехмиллионная аудитория не перейдет на государственные СМИ, которые сегодня стали работать в режиме ежедневных призывов к расправе над «пятой колонной». Читатели разойдутся на другие независимые площадки. 

Остается еще несколько таких крупных изданий – onliner.by, nn.by, а также заблокированные, но доступные через VPN naviny.by, euroradio.fm, svaboda.org, belaruspartisan.by, belsat.eu и другие. Хотя те из них, у кого есть редакции в стране, теперь будут или ждать повторения участи tut.by, или уходить в самоцензуру.

Но главным образом аудитория будет уходить в соцсети и телеграм-каналы, где теперь, судя по всему, обоснуется и редакция tut.by. И если Youtube, Instagram или Facebook власть теоретически может заблокировать, с Telegram все будет сложнее, как показал российский опыт. 

Чем более подпольно создается контент, тем меньше сил его авторы и редакторы тратят на фактчекинг, попытки сохранять нейтральность, соблюдение журналистской этики и сегодняшних белорусских законов. Закрывая классические СМИ со штатными редакциями и офисами по известным адресам, власть выталкивает миллионы их читателей к еще более полярным позициям.

А в случае с закрытием tut.by это еще и фрагментация медиапотребления, потому что портал был чем-то вроде общенациональной публичной сферы. Теперь люди уйдут на свои информационные острова разной степени радикальности. 

Колея с неясным концом

Давление на медиа – лишь часть общего многомесячного закручивания гаек, которое ведут белорусские власти. Массовые репрессии стали не просто фоном политического кризиса, но его ключевым драйвером, потому что они отдаляют выход из тупика. 

Больше 35 тысяч человек прошли через задержания, тысячи сообщили о пытках и издевательствах, больше 400 человек сегодня считаются политзаключенными. Заведено больше 3000 уголовных дел с политическим окрасом. Под уголовные статьи теперь подводят оплату штрафов за протестующих («финансирование беспорядков»), выход на проезжую часть во время прошлых митингов, грубость в адрес чиновников в соцсетях и чатах.

Увольнение нелояльных медиков, деятелей культуры, силовиков, учителей, ученых и отчисление студентов стали обыденными. Административные аресты выписываются за протестные наклейки на ноутбуках, съемку техники силовиков, одежду и зонты протестной раскраски, красно-белые бумажные снежинки на окнах, свечки, поставленные у церквей в день, когда кто-то из оппозиции призвал ставить там свечки. 

В изоляторах создают особые условия для задержанных по политическим статьям. Выходящие с суток сообщают об избиениях, отказе в медицинской помощи и получении постельного белья, сильно переполненных камерах, постоянной конфискации книг и других личных вещей. 

Согласно мартовскому опросу немецкого института ZOiS, до 20% респондентов (жители белорусских городов с доступом в интернет) сообщили, что либо сами столкнулись с насилием государства, либо у них есть такие друзья или родственники. Взаимная ненависть самовоспроизводится и уничтожает запрос на компромиссы при выходе из политического кризиса. Любой гипотетический лидер оппозиции, который сейчас попробовал бы встать на путь примирения с властью, лишился бы поддержки своих сторонников.

Власть же загнала себя в колею, из которой очень сложно выйти. Она боится смягчать давление, считая, что, если дать обозленным людям больше свободы, может повториться август 2020-го. С другой стороны, силовые ведомства хотят постоянно показывать свою полезность на фоне друг друга, а значит, надо искать новых врагов, головы которых можно принести начальству. 

Пока все стимулы настроены на продолжение реакции, сложно представить себе, что может остановить каток. Часто звучат рассуждения о том, что система начнет пожирать сама себя: силовики будут уничтожать не только нелояльный бизнес, но и любой приглянувшийся, чистки перекинутся вовнутрь, на госаппарат и выведут его из равновесия. Такое развитие событий в какой-то форме вполне возможно, но его сроки и механика сегодня неочевидны. 

У Запада нет достаточных рычагов влияния, и даже введение самых мощных из возможных санкций скорее толкнет Минск к большей репрессивности, чем к подчинению и потере лица. Кремль не интересуют белорусские репрессии, особенно учитывая схожую тенденцию, но на более ранней фазе у себя дома.

Атмосфера холодной гражданской войны, регулярное раскрытие заговоров и террористических планов оппозиции подталкивают Лукашенко не только к большей репрессивности, но и к тому, чтобы бесконечно откладывать обещанную Москве политическую реформу или сделать ее предельно декоративной. 

Раз деэскалация становится почти невозможной, общество поляризуется, появляется все больше людей, которые не готовы прощать власть, растет вероятность, что белорусский кризис зайдет еще на один виток спонтанной эскалации насилия, или, говоря проще – срыв резьбы. 

Риторика президента Байдена в отношении Владимира Путина была жесткой, но его политика до сих пор была неоднозначной. И решение по санкциям в отношении «Северного потока — 2», о котором стало известно на этой неделе, добавляет причин для беспокойства.

Во вторник издание Axios сообщило, что Госдепартамент США отправит конгрессу доклад, где будут перечислены лица и компании, против которых следует ввести санкции в связи с их причастностью к строительству этого 11-миллиардного газопровода. В своем выступлении на слушаниях по утверждению его кандидатуры госсекретарь США Энтони Блинкен заявил, что он «решительно настроен сделать все, что в наших силах», чтобы остановить реализацию этого проекта. Теперь выясняется, что это не совсем так.

Хотя администрация Байдена хочет ввести санкции против российских кораблей, задействованных в строительстве этого газопровода, компания, которая руководит этим проектом, с санкциями не столкнется. Администрация признает, что компания Nord Stream 2 AG и ее руководитель — бывший офицер разведки, работавший в Восточной Германии, — заслуживают того, чтобы против них ввели санкции. Однако ограничения в отношении приспешника Путина не будут введены «во имя национальных интересов США». Не так давно именно такие шаги заставляли СМИ утверждать, что Дональд Трамп, должно быть, является агентом России.

Это решение свидетельствует о том, что Байден не хочет разрушать свои отношения с немецким правительством, которое активно поддерживает этот российский проект. Однако это неправильный подход к ситуации. «Северный поток — 2» порождает сопротивление со стороны обеих американских партий, а в апреле Европарламент призвал к тому, чтобы помешать реализации этого проекта. Это немцы обязаны прилагать усилия для того, чтобы не разрушить отношения с Вашингтоном и остальными европейскими странами.

Этот российский газопровод обеспечит Европу дешевыми энергоресурсами, но при этом усилит зависимость континента от российского газа. Это преступная геополитическая небрежность, учитывая ту угрозу, которую представляет собой ревизионистская внешняя политика Москвы. Это также можно назвать экономической наградой для Путина, который продолжает свое наступление на диссидентов, который посадил Алексея Навального в тюрьму и который продолжает угрожать суверенитету своих соседей. Именно поэтому такие страны, как Польша, готовы платить более высокую цену, чтобы не пользоваться российским газом, — несмотря на то, что они менее богаты, нежели Германия.

Одним из первых решений Байдена после вступления в должность президента стал запрет на строительство нефтепровода Keystone XL, который мог бы повысить уровень энергетической безопасности Соединенных Штатов. То есть по отношению к газопроводу, который позволит усилить влияние России в Европе и увеличить ее доходы, Байден ведет себя лучше, нежели по отношению к американскому нефтепроводу.

Комментарии читателей

Mark Aurelius

Джо Байдену нужно предъявить обвинение в совершении преступления на почве ненависти. Очевидно, что он ничего не имеет против углеродного сырья и трубопроводов. Поэтому единственное объяснение его решения запретить строительство Keystone заключается в том, что он ненавидит рабочих, которые его строят.

Terry Overbey

Здесь все очевидно. Байден и демократы запрещают Keystone и другие американские трубопроводы, делая все возможное, чтобы уничтожить американскую нефтегазовую индустрию. Между тем они отказываются препятствовать России, которая строит свой гигантский трубопровод в Германию.

Michael J ответил Terry Overbey

Возможно, для вас это станет новостью, но мы не можем управлять всем миром так, как нам заблагорассудится. Нефтепровод Keystone пролегает через территорию Соединенных Штатов, а «Северный поток-2» — нет.

Кроме того, строительство «Северного потока-2» началось в 2018 году, и независимо от того, сколько санкций мы сейчас введем против участвующих в этом проекте компаний, он уже построен на 90%. Администрация Байдена просто признала, что дальнейшая вражда с таким нашим союзником, как Германия, из-за того, чему мы уже не способны помешать, попросту бессмысленна. Я понимаю ваше замешательство, потому что основная тактика Трампа заключалась в том, чтобы конфликтовать с людьми, вместо того чтобы признать, что международные отношения гораздо сложнее и запутаннее, нежели споры в Твиттере.

Charles Schapira

Немыслимое и бессовестное лицемерие! Те, кто голосовал за этого человека, должны сейчас испытывать стыд.

Helen Mierzwa

Как и множество других решений, которые Байден уже успел принять, запрет нефтепровода Keystone и благословение на завершение строительства российского газопровода являются совершенно необдуманными. Несомненно, кибератаки были совершены группой российских хакеров, пользующихся покровительством Путина, но Байден не хочет этого замечать. Он продвигает идею новой зеленой сделки, но ему нет дела до газопроводов в других странах. Джо сделал свой выбор.

Henry Newbold

Итак, нужно поставить крест на нефтепроводе, который помог бы Америке и навредил бы Канаде, но при этом поддержать газопровод, который принесет выгоду России. Вы не знаете, Хантер Байден случайно не входит в состав совета директоров этого российского проекта?

Andrew B

Если опираться на те определения, которые мы слышали последние четыре года, то происходящее очень хорошо вписывается в определение «сговора с Россией». Уверен, что СМИ очень скоро начнут притворно осуждать, заламывать руки, выражать ужас и возмущение в связи с происходящим.

Stan Diamond

Нет совершенно никакой связи между нефтепроводом Keystone XL, по которому планировалось пускать тяжелую нефть, добываемую из нефтеносных песчаников в Альберте, и который не мог существенным образом повлиять на уровень энергетической безопасности Америки (большая часть обработанной нефти, добытой в Альберте, скорее всего, отправлялась бы на экспорт), и «Северным потоком — 2», который просто позволит увеличить поставки природного газа из России, которые Западная Европа и так получала с 2021 года. Все лидеры Евросоюза, Трамп и Меркель питали очевидную неприязнь друг к другу. И санкции Трампа должны были наказать не Россию, а Ангелу Меркель. Чтобы заставить ее покупать более дорогостоящий американский СПГ.

Heiko Muhr

В Европе никто не станет выполнять приказы Соединенных Штатов. В случае столкновения страны-члены Евросоюза выстроятся в линию против США, и Байден с Блинкеном это знают. Тот результат, который мы наблюдаем сейчас, был ожидаемым, особенно в Европе.

Комитет Сената по международным отношениям попытался надавить на немцев, вмешаться во внутренние дела Германии, лишить немцев их суверенных прав.

Немцам предложили сделки на поставки грязного и дорогостоящего сланцевого газа из Техаса — в качестве альтернативы российскому газопроводу.

Коротко говоря, четыре года трамповской политики сотворили чудо: немцы решили отстаивать свои позиции. Они приняли твердое решение завершить строительство этого газопровода, независимо от санкций. И американцы поступили бы точно так же, если бы какой-нибудь так называемый «союзник» начал обращаться к ним с абсолютно незаконными угрозами.

Rank Thomas

Я не стану жаловаться на «Северный поток — 2». Если немцы хотят совершить экономическое самоубийство, так тому и быть. Они взрослые люди. Их предупреждали. Но наши советы пришлись им не по вкусу. Если все пройдет хорошо, отлично. Если все закончится плохо, тогда не помогайте им. Просто напомните, что их предупреждали.

Бойтесь мечтать, мечты сбываются. Последние лет пятнадцать российская власть яростно мечтала, что глобальное потепление откроет ей гигантские богатства, таящиеся на дне Северного Ледовитого океана. Еще бы, в океанских недрах содержатся аж 13 процентов всех мировых запасов нефти и треть запасов газа, шептали Путину заинтересованные чиновники. А ведь кроме энергоносителей в Арктике есть еще один источник богатств — Северный морской путь (СМП), который вот-вот освободится ото льда, появится кратчайший транспортный маршрут, который связывает Европу, Азию и Америку. Суэц тиной зарастет. Это ничего, что запасы природных ископаемых неразведанные (то есть сугубо предположительные) и что никакими технологиями по их добыче наша страна не обладает. Это ничего, что на побережье — всего несколько портов и никому не понятно, кто и как будет обслуживать СМП. Дело, как говорится, наживное. Главное — застолбить участочек. Потому что, по кремлевской логике, если у вас могут появиться богатства, обязательно явятся коварные захватчики, чтобы это счастье отнять. Россия обратилась в ООН с просьбой существенно расширить принадлежащие ей арктические территории. А уж чтобы наверняка, в 2007 году лихие российские политики нырнули в специальном аппарате на немыслимую глубину и установили в ледяных водах родной триколор.

Главное же, получив команду из Кремля, Министерство обороны бросилось восстанавливать советскую военную инфраструктуру и расширять ее. В Арктике появились новые базы и аэродромы. Формируются новые «северные» соединения. Спешно создаются специальные «арктические» виды вооружений. Несмотря на бесконечные рассказы о просто курортных условиях тамошней службы, совершенно ясно, что она не сахар. И суровый командир одной из этих баз отвечает журналисту, явно предполагавшему услышать нечто уставно-бодряческое: «Как служится? Кто сюда не попал, пусть радуется, кто попал, пусть гордится». При этом конкретный военный смысл этих приготовлений и жертв остается сугубо секретным. Только российский Генштаб знает, каким образом силами трех бригад можно защитить 22 тысячи километров арктического побережья России. При том что никто на это побережье не покушается. Но, коль силы собраны, грех ими не пользоваться. Ведь если нет конфронтации, зачем развертывать войска в районах непригодных для жизни? И два года назад Россия ввела чрезвычайно жесткие правила передвижения иностранных военных кораблей по СМП (предварительное уведомление за 45 суток, обязательное наличие российского лоцмана на борту). При этом прекрасно отдавая себе отчет, что это, мягко говоря, весьма вольная трактовка Морской конвенции ООН. Но главное — создать повод для конфликта, который можно долго и с удовольствием «регулировать».
 

Иначе чем еще заниматься России во время председательства в Арктическом совете, объединяющем страны региона? Накануне заседания Совета, который проходит в Рейкьявике 19-20 мая, госсекретарь США Антони Блинкен заявил: «Мы видели, как Россия выдвигает незаконные морские претензии, в частности, свое регулирование иностранных судов, проходящих по Северному морскому пути, которые противоречат международному праву». А Лавров тут же ему в ответ: «Если кто-то хочет больше предсказуемости и снизить риски военного плана, то предлагаю вернуться к нашему давнему предложению о возобновлении деятельности механизма регулярных встреч начальников генеральных штабов вооруженных сил стран — членов Арктического совета. Около семи лет назад западные коллеги решили его заморозить». Министр сказал, что в качестве первого этапа можно начать не с уровня начальников генштабов, а с военных экспертов восьми стран — членов Арктического совета. Вот все и при деле.

А тем временем кремлевские мечты сбылись! Потепление Арктики идет не по дням, а по часам. Но надо же беда какая, не прирастает Родина северными богатствами. Мало того, что месторождения нефти и газа пока что не разведаны. По мнению большинства экспертов, чтобы добыча энергоносителей на шельфе Северного Ледовитого океана была рентабельной, цена за баррель должна существенно превышать 80 долларов. Если же иметь в виду стремление большинства потребителей нефти и газа к развитию «зеленой энергетики», то доходность добычи энергоносителей на океанском шельфе в Арктике выглядит, мягко говоря, сомнительной.

Что до Северного морского пути как источника заработка, то использование его иностранными кораблями сократилось после 2014 года в два с лишним раза. Присоединение Крыма не прошло бесследно. Подозреваю, что регулярные доклады о наращивании военной мощи в Арктике тоже сказываются на желании западных компаний посылать свои суда Северным морским путем.

Но и это не все. Потепление обернулось таянием вечной мерзлоты. В результате «ежегодно из-за коррозии трубопроводов и снижения несущей способности инфраструктуры из-за протаивания вечной мерзлоты происходят десятки тысяч разливов жидких углеводородов, загрязняющих почвы, бассейны рек и морей российской Арктики», говорится в докладе Высшей школы экономики «Арктическая политика России: международные аспекты». Похоже, что случившаяся в прошлом году экологическая катастрофа в Норильске, когда из резервуара вылилась 21 тысяча тонн дизельного топлива, только первый сигнал о грядущих катастрофах. Только в эти дни произошла утечка дизельного топлива в Дудинке и дал течь нефтепровод ЛУКОЙЛа в Коми. Этим беды потепления не заканчиваются. Как пишут авторы доклада, быстрое таяние льдов грозит прекратить действие 234-й статьи Конвенции ООН по морскому праву, которая наделяет прибрежные государства правом контроля судоходства в покрытых вечным льдом районах, а, стало быть, дает возможность эксклюзивного контроля России над прилегающими арктическими пространствами.

Получается, напрасно радовались всеобщему потеплению, напрасно флаг в глубины совали, напрасно военных морозили. Защитить богатства мы, конечно, могем, осталось лишь их найти…

Фото: By Mil.ru, CC BY 4.0, commons.wikimedia.org

Есть у нас, арабистов, пара старых шуток: «Голанские высоты нужно вернуть голландцам» и «В секторе Газа газа нет». Читая сетевые дискуссии по поводу палестино-израильского конфликта, которые развернулись в России и на постсоветском пространстве, я вдруг почувствовал себя так, как будто эти шутки становятся реальностью. Масса интеллигентов яростно ломает виртуальные копья по поводу происходящего, похоже, не ведая: Голанские высоты не имеют отношения к Голландии, а сектор Газа назван так не потому, что там есть углеводороды.

Один хороший журналист-расследователь в своем твиттере убежденно пишет, что категорически не согласен с оккупацией Израилем этого самого сектора. Но последний израильтянин покинул его в 2005 году, и именно поэтому движение ХАМАС может сегодня обстреливать территорию Израиля ракетами. Для того, чтобы узнать об этом, есть «Гугл», но он, почему-то, не задействован.

А еще массово предлагается компенсировать палестинцам потери от добровольного бегства и иногда действительно принудительного изгнания в результате арабо-израильской войны 1948–1949 годов. Ее в самом Израиле называют Войной за независимость. Диванные борцы за справедливость и права человека, похоже, не знают, что началась она с нападения шести арабских стран на Израиль в первый день его существования. И что лозунг, под которым осуществлялось вторжение, был довольно прост — «Сбросим евреев в море!» И если бы не это, то сейчас в исторической Палестине, скорее всего, существовало бы два государства — еврейское и арабское, а город Иерусалим был бы под международным контролем. По крайней мере, таков был план, одобренный резолюцией ООН №181 в ноябре 1947 года. Но, как справедливо заметил покойный министр иностранных дел Абба Эвен, «палестинцы никогда не упускают шанс упустить шанс».

А если уж говорить о компенсации, то как насчет выплат египетским, иракским, сирийским, марокканским евреям, изгнанным в конце сороковых — начале пятидесятых из стран, где они жили сотни лет? А еще неплохо было бы что-то узнать про Теодора Герцля и муфтия Иерусалима Амина аль-Хусейни, британский мандат на управление Палестиной и Кэмп-Дэвидские соглашения, войну 1967 года (которая «шестидневная») и 1973 года (которая «война Судного дня»), Ицхака Рабина и Ясира Арафата, Менахема Бегина и Тиранский пролив, графа Фольке Бернадотта и Владимира Жаботинского, «черный сентябрь» и соглашение Сайкса-Пико, теракт на Олимпийских играх в Мюнхене и «Хезболлу»... 

Но зачем, если можно в ожидании заказанного мятного латте на соевом молоке лихо черкнуть пару строк в «Фейсбуке» и обвинить израильские власти в «выселении арабов из их домов»? То, что палестинцев попросили освободить недвижимость, которая до войны 1948 года принадлежала евреям, что решение это приняли не власти, а никому не подконтрольный суд, что тяжба тянулась много лет, что можно было пойти на мировую и начать платить арендную плату, значения не имеет. На эти аргументы звучит ответ: «Израильтяне могли бы не обострять обстановку». Вменяемые вроде бы люди на полном серьезе обсуждают версию, что все это организовал премьер-министр Биньямин Нетаньяху, чтобы сорвать формирование кабинета оппозиционным его партии «Ликуд» блоком. Как будто в Израиле суд такой же, как в путинской России. Типа, «Моше Шмульевич, шалом тебе! По тому делу с арабами и недвижимостью... Ну, ты понимаешь, как действовать?» — «Не волнуйтесь, Биньямин Владимирович, простите, Бенционович, все сделаем в лучшем виде!» — «Я знал, что не подведешь. Ну, бывай, жене привет».

Кстати, о Нетаньяху. Коллективный постсоветский интеллектуал часто наделяет его почти сверхчеловеческими свойствами и одновременно считает исчадием ада, потому что Нетаньяху — «друг Путина». Они даже не подозревают, как напоминают этим… Да-да, Путина и его ближний круг, состоящий из офицеров КГБ. Они выросли на пропаганде и конспирологических книжках брежневской эпохи, вроде эпохального труда андроповского подручного Николая Яковлева «ЦРУ против СССР», этой энциклопедии советских теорий заговора. Собирательный кремлевский «Игорь Иванович» до сих пор считает, что евреи правят миром. С ними нужно поддерживать хорошие отношения, иначе попадешь в жернова «мирового финансового капитала» или вовсе станешь жертвой «Моссада».

Но Нетаньяху — это политик-практик. Отношения с Путиным ему нужны по двум причинам: из-за российского военного присутствия в Сирии, то есть, прямо на границе Израиля, и из-за тесных связей Кремля с врагом его страны номер один — режимом мулл в Иране. Нетаньяху считает, что общение с Путиным позволяет ему влиять на политику Москвы. Может быть, он и ошибается. Но если ради безопасности Израиля, который живет в состоянии войны с первого дня существования, нужно прилететь в Москву на 9 мая и надеть георгиевскую ленточку, то не только нынешний, но и любой следующий глава кабинета сделает это.

Позицию «Ракетами по Беэр-Шеве шмалять нехорошо, но и Израиль не прав» занимают, как правило, те же самые люди, которые в апреле рассказывали нам, что нагнетание напряженности вокруг Украины выгодно не только Владимиру Путину, но и его тезке Зеленскому. Потому что «с Крымом нехорошо вышло, но и украинцы со своим Бандерой не правы». А до того объясняли, что «Абхазию с Южной Осетией отторгать нехорошо, но Саакашвили со своим национализмом тоже неправ». Кстати, о национализме. Эти же персонажи, приезжая в Израиль, любят пенять окружающим именно на «национализм» и «черно-белое мышление». У некоторых молодых интеллектуалов это следствие образования, частично или полностью полученного в левых западных университетах. Там Израиль в духе постколониальной теории рассматривается как часть «мировой империалистической системы угнетения, созданной белыми гетеросексуальными мужчинами». У тех, кто постарше — это странная мутация советского интернационализма. В отличие от автора этих строк, большинство из них никогда не видело в витринах арабских книжных магазинов сразу несколько изданий «Майн кампф», не смотрело телепрограмм, всерьез обсуждающих «Протоколы сионских мудрецов» и не наблюдало палестинских школьных линеек, на которых поют песни, славящие «шахидов-смертников».

Между тем, главная проблема палестинцев как народа в том, что они в большинстве своем так и не смирились с самим фактом существования Израиля. Они все еще верят, что лозунг 1948-го по сбрасыванию евреев в Средиземное море имеет шанс стать реальностью. В погоне за этой мечтой они идут то за египетским демагогом Насером, то за агентурой КГБ из Организации освобождения Палестины, то за иранским режимом, дающим деньги и оружие хамасовцам. В этом с ними согласны исламисты всех мастей, левые активисты, значительная часть неправительственных организаций, заметная часть западной профессуры плюс просто обычные антисемиты. Может быть, палестинцы когда-нибудь поймут, что можно по-другому. Но пока этого не случилось, я знаю, на чьей я стороне. Что бы ни писали в сетях «люди нашего круга». 

Константин
Скоркин

. Как донбасское обострзиции Зеленского

Заметку о сентябрьском пропагандистском мероприятии, которое мы по инерции (и по недомыслию) продолжаем именовать «выборами», я позволю себе начать с сюжета, вроде бы не имеющего прямо отношения к обсуждаемой теме.

На днях стало известно, что Департамент культуры Москвы отказал Сахаровскому центру в проведении выставки на Чистопрудном бульваре, приуроченной к столетию Андрея Дмитриевича. Хочу сразу отметить, что ничего крамольного устроители экспозиции не злоумышляли и никаких параллелей с сегодняшним днем проводить не собирались. На стендах планировалось разместить портреты Сахарова, снабженные цитатами из его статей и выступлений. Департамент сначала формат согласовал, но затем изменил свое решение – одному из сотрудников Сахаровского центра было заявлено, что «контент не согласован». Чуть позже придумали другое обоснование: дескать, в эти сроки на данной площадке будет проходить выставка, приуроченная ко дню Победы.

По-моему, ничего неожиданного в таком исходе нет. Понятно, что в Департаменте культуры Москвы трудятся культурные люди, и про Сахарова они, разумеется, слышали. Они точно знают, что академик Сахаров был вольнодумцем и бунтарем, но главное – он совершенно не боялся Советской власти и даже ее презирал. А нынешние руководители российского государства – прямые наследники коммунистической эпохи, чего сами давно уже не скрывают, а даже специально это обстоятельство и подчеркивают. Так, зачем же нужна сегодня сахаровская экспозиция в центре Москвы? Чему пример лидера советского диссидентского движения может научить подрастающее поколение? Словом, с чего бы добросовестному отечественному чиновнику разрешать сегодня подобную выставку? Не вижу не единой причины. Зачем ему искать лишних приключений на свою задницу? Тем более что он отчетливо осознает – к такому его решению наверху отнесутся с пониманием и даже наверняка с одобрением. Вот, к констатации этих очевидных аргументов мы вернемся чуть позже.

Опрос «Левада-центра», проведенный недавно в Москве, показал, что рейтинг «Единой России» в столице заметно снизился. Еще два года назад он составлял 25%, а нынче всего 15%. Ничего удивительного в таком результате нет – политика власти не способствует росту популярности ее передового партийного отряда. Кажется, в преддверии «выборов» есть повод для осторожного оптимизма. Впрочем, не будем торопиться. Вот, что пишет известный электоральный аналитик и социолог Григорий Юдин: «15% за «ЕР» – это от всей выборки. От намеренных голосовать – 28%, и это они ещё толком не начинали выкручивать своим избирателям руки. Плюс перераспределение голосов непрошедших партий. Пока я не вижу у «ЕР» больших проблем. Ясно, что в больших городах их не любят, да им и не больно хочется. В 2016 году у них было в Москве 38% – в этом году есть шансы получить больше… Главный параметр, от которого будет зависеть ход кампании – это будут ли вообще кому-то интересны эти выборы».

Вот это, по-моему, ключевой вопрос. Но давайте уже зададимся и следующим – а как могут быть интересны выборы любой социальной группе, если на этих самых выборах у них нет своего политического представительства? В данном случае я говорю о людях либеральных взглядов, приверженных демократическим принципам. Идея «Умного голосования» опрокинуть «Единую Россию», конечно, духоподъемная, но настолько ли духоподъемная, чтобы в отсутствии своего кандидата или партии выгнать людей из домов на избирательные участки? Большой вопрос. Тем более что остальные кандидаты большого энтузиазма не вызывают, а от выдвиженцев «ЕР» отличается лишь маркировкой. Между тем, многие замечательные политики уже заявили о своем намерении баллотироваться. Одна из последних новостей – Илья Яшин примет участие в довыборах (там умер депутат) в Мосгордуму. Причем, пойдет он как независимый кандидат, то есть его команде придется собрать более пяти тысяч подписей. Но поскольку речь идет о самом либеральном округе Москвы, объединяющем Ломоносовский, Академический и Гагаринский районы, то задача эта выглядит вполне решаемой. Тем более что таким образом сама процедура сбора подписей становится важной частью всей избирательной кампании. Может ли Яшин победить? Да, несомненно! Скажу больше – будь предстоящее мероприятие «выборами здорового человека», он бы, что называется, в одну калитку с огромным отрывом «сделал» всех своих конкурентов. Но оно, к сожалению, таковым не является.

И вот мы возвращаемся к вопросу, которым задались, когда обсуждали историю с выставкой, посвященной Андрею Сахарову, – зачем чиновнику ее разрешать? Применительно к ситуации с Яшиным он, вопрос этот, формулируется следующим образом: зачем чиновникам признавать яшинские подписи годными и регистрировать его в качестве депутата? Ответ на поверхности – ни за чем! И добровольно, следуя букве закона, они этого никогда не сделают. Единственный шанс (далеко не стопроцентный) – оказать на чиновника такое давление, с которым он не сможет совладать. Например, если у здания московской избирательной комиссии в момент принятия решения о подписях, собранных в поддержку Ильи Яшина, ждать исхода будет несколько тысяч избирателей Ильи, то забраковать подписи будет уже значительно трудней.

То же самое, кстати, касается и истории с сахаровской выставкой. Если бы к Департаменту культуры Москвы пришли тысячи жителей столицы выразить свое возмущение и потребовать пересмотра подлого волюнтаристского решения, то, кто знает, чем эта история закончилась бы… И тут тысячи человек вскинули руки: «Мы знаем, мы знаем! Жестким разгоном она бы закончилась, автозаками, административными сроками и, вероятно, новыми уголовными делами». Ну, возможно. Только надо ясно осознавать – другого пути изменить сегодня что-нибудь в России все равно не существует. Что же касается нынешних соцопросов, то они имеют исключительно академическое значение. От актуальной политической повестки наши соцопросы очень далеки – с их помощью невозможно предсказать никакие результаты, они никак не описывают реальный расклад сил. Потому что либо потом чиновники перепишут протоколы, либо улица заявит свои права.         

  
Иллюстрация: Pixabay.com/ЕЖ

Российские власти, видимо, намерены признать экстремистскими и расследовательские, и региональные структуры, связанные с Алексеем Навальным. Суд примет окончательное решение по этому вопросу в начале июня, но нет особых сомнений в том, что оно будет положительным. Росфинмониторинг уже внес организации в свой перечень экстремистов. Еще до этого они сами свернули работу, их аккаунты в соцсетях были заморожены или удалены, а перед соратниками оппозиционера встают неиллюзорные перспективы уголовного преследования.

Власти на этом вряд ли остановятся – в Госдуму уже внесен законопроект, запрещающий баллотироваться в парламент тем, кто участвовал в работе или поддерживал организации, признанные экстремистскими. Людей, которые регистрировались на сайте митинга в поддержку Навального, начинают увольнять из бюджетных учреждений, даже если они не участвовали в нем.

Все перечисленное – важная веха в истории российской политической системы. Теперь неподконтрольная Кремлю политика – объект внимания и воздействия силовиков, она фактически попадает под запрет. Внутриполитический блок президентской администрации, который занимался борьбой – а иногда и взаимодействием – с несистемной частью оппозиции, потерял эту зону ответственности. Единственным легальным политическим жестом становится поддержка Кремля.

От Старой площади к Лубянке

Признав структуры Навального экстремистскими, российская власть предпочла бороться с ними самым простым, силовым путем. Раньше в экстремисты, как правило, записывали тех, кто действительно намеревался брать власть силой (например, запрещенная Национал-большевистская партия Эдуарда Лимонова). При этом участникам даже таких организаций формально не запрещалось идти в политику: кто хотел, мог пытаться баллотироваться, – просто способов выдвинуться и получить регистрацию фактически не было.

С теми, кто заявлял о желании сменить режим мирным путем, Кремль работал тоньше, создавая ощущение политического, а не силового действия. Оппозиционеров лишь изредка допускали до выборов, их партии не получали официальной регистрации, организовать митинг в подходящем месте было почти невозможно. При этом причиной отказов объявляли ошибки самих оппозиционеров: неправильно оформили подписи, неверно составили заявление на регистрацию партии, не так подали заявку на митинг. Шел очень ограниченный, но все-таки диалог: здесь мы вас зарегистрируем, потому что считаем неопасными; а вот здесь регистрации не будет, хотя поработайте и приходите завтра, может, что и срастется; на митинг собирайтесь, но на площадке, которую предложим мы.

Реальная оппозиция стала в России несистемной довольно давно, но раньше это означало лишь то, что конкретные структуры и фигуры не имеют доступа внутрь системы – к распределению должностей, в эфир на федеральных каналах, к участию в большинстве избирательных кампаний. За соблюдением границ системного и несистемного следила президентская администрация: продумывала заградительные барьеры, не допускала сближение системных и несистемных политиков, вела борьбу с оппозицией в информационном поле.

Эпизодически президентская администрация могла размыкать эти границы, например, допуская кого-то из сторонников Навального или даже его самого до выборов. Там понимали, что борьба с несистемной оппозицией хотя бы формально политическими методами важна для статуса и значимости политического блока президентской администрации как одного из самых влиятельных звеньев в вертикали власти.

Это давало чиновникам возможность показать, что только они знают, где нажать, где отпустить, где поиграть, а где запретить, чтобы оппозиция не смогла реально претендовать на власть. А нет несистемной оппозиции – нет и сильной президентской администрации.

Силовое воздействие на отдельных оппозиционеров было точечным и, как правило, санкционировалось или даже инспирировалось внутриполитическим блоком президентской администрации в собственных целях. Исключением были разве что структуры Михаила Ходорковского, которые изначально попали в сферу ответственности силовиков как организации давнего врага президента Путина.

Теперь даже ограниченный диалог и попытки поиграть с несистемной оппозицией становятся невозможными – формально это взаимодействие с экстремистами и врагами государства. Законопроект о запрете баллотироваться бывшим участникам организаций, признанных экстремистскими, возводит непроницаемую стену между несистемной оппозицией и легальной политикой. Силовые структуры давно пытаются вернуть себе влияние в регулировании политической жизни, как это было в советские времена, когда с идеологическими диверсиями боролось пятое управление КГБ, и сильно преуспели. Гражданские больше не справляются – примерно так подается возвращение силовиков в политику.

Наследие Пятого управления

Президентская администрация сдала важный рубеж силовикам по нескольким причинам. Популярность власти – и лично Путина, и «Единой России» – в последние несколько лет серьезно упала. Раньше несистемная оппозиция почти не представляла угрозы на выборах – ее сдерживали пропагандой и отказывали в регистрации скорее на всякий случай. Сейчас, когда в кампаниях стали побеждать даже случайные технические кандидаты, организованные оппозиционные структуры и даже отдельные персонажи начинают создавать реальные трудности для власти, попытки играть с ними теперь опасны.

Резко вырос и уровень тревоги внутри власти. Кремль всерьез опасается, что западные страны во главе с США будут пытаться сместить действующее российское руководство через легальную политику. Сам президент постоянно говорит об иностранном вмешательстве в думские выборы, ему вторят политики первого ряда. На совещаниях чиновников и единороссов обсуждают, что Запад пытается влиять на российскую политику с помощью несистемных кандидатов и митингов. Подтачивать популярность Кремля он намеревается критикой в независимых СМИ, бесконтрольными лекциями и просветительскими программами.

В результате внутриполитическая борьба становится борьбой внешней, внутренние оппоненты власти объявляются врагами государства, лицензия на борьбу с ними передается силовикам. Враг не только у ворот, но и за ними: влияет на выборы, проводит свои идеи через СМИ, разлагает молодежь. Политические модераторы бороться с этим уже не могут, нужны более надежные решения. Примерно с таким предложением обращается силовой блок к Кремлю, и тот это предложение принимает.

Этому во многом помогла и сама президентская администрация, которая в последнее время все чаще пользовалась услугами силовиков в разгоне митингов и давлении на несистемную оппозицию. Точечные усилия стали превращаться в общее место и оказались фактически институциализированными.

Структуры Навального предсказуемо попали под удар первыми. Они получили всероссийскую известность и по эффективности были сопоставимы с системными партиями. С их помощью в регионах стали появляться оппозиционеры, способные избраться депутатами в крупных городах, а тактика умного голосования начала создавать властям немалые трудности. Наконец, их расследования касались уже лично президента.

Объявление структур Навального экстремистами тактически снимает для власти все эти проблемы: больше не будет ни общенациональной организации, ни неправильных кандидатов, ни сближения с системной оппозицией в умном голосовании. Попутно власть показательно наказывает тех, кто хоть как-то поддерживал Навального, – например, регистрировался на сайте митинга за его освобождение. Сайт был взломан, данные разослали работодателям, люди были показательно уволены, например из Московского метрополитена, чтобы лишний раз подчеркнуть нелегальный статус несистемной оппозиции.

Единственным легальным (уже не системным, а именно легальным) политическим действием становится поддержка действующего режима. Причем и эта поддержка не гарантирует системности политика – давление власти чувствуют на себе даже недостаточно управляемые путинисты, а системные партии окончательно превращаются в бюрократические подразделения политического блока Кремля.

Еще важнее, что объявление оппонентов врагами государства и незаконными элементами исключает всякую возможность диалога, даже гипотетическую. Несистемный оппозиционер мог быть его участником, экстремист быть им не может. Российская власть окончательно становится монологичной. Президентская администрация по мере сил и умений будет придавать этому монологу хоть сколько-нибудь интересный и адекватный вид. Силовики будут пристально следить за слушателями речей высоких. Голоса, звучащие не в унисон, автоматически признаются вражескими.

Уже неделю арабские террористы, как в пределах самой страны, так и по ее границам предпринимают различные действия, цель которых никем не скрывается десятилетиями – максимально дестабилизировать ситуацию внутри Израиля, убить как можно больше евреев. За это время из сектора Газа в сторону южных и центральных районов страны было запущено около трех тысяч ракет. К счастью, благодаря системе ПВО «Железный купол», лишь малая их часть обрушилась на головы граждан Израиля. Но все же уже есть десять убитых, двое из которых дети. Три ракеты, перехваченные силами ПВО, были запущены с территории Ливана. Эта провокация носила скорее символический характер – проиранскому движению «Хезболла» важно было продемонстрировать солидарность с ХАМАС, свою причастность к «восстанию арабского мира». Израиль ответил мощными авиационными и артиллерийскими ударами и, по словам руководства армии Обороны Израиля, уничтожил уже значительную часть террористической инфраструктуры, разрушил здания, в которых размещались различные подразделения этой организации. Формат нанесения этих ударов весьма оригинален и, по-моему, не имеет аналогов в мировой истории военных конфликтов. Дело в том, что израильские военные разными способами (в том числе, например, при помощи рассылки СМС-сообщений) заранее информируют местное население о времени и целях, по которым будет нанесен удар, с тем, чтобы люди успели покинуть эти здания и прилегающую территорию. Тем не менее, пресс-служба ХАМАС сообщает о двухстах убитых и нескольких сотнях раненых «мирных жителях», которых по понятным причинам крайне затруднительно отличить от боевиков. Анонсированная ЦАХАЛом наземная операция пока не начата. Но, по словам израильских военных, сам факт ее объявления позволил нанести существенный урон боевым подразделениям ХАМАС. Боевики в ожидании танковой атаки укрылись в многочисленных тоннелях под сектором Газа, а в это время по ним был нанесен массированный удар.

Я, разумеется, не стану тут приводить расширенную историческую справку об «истоках конфликта». На эту тему написаны тома. Позволю себе лишь напомнить, что еще в 1987 году, когда появилось движение ХАМАС, его вождь и духовный лидер шейх Ахмад Ясин уже в первом своем обращении городу и миру заявил: «Любого еврея можно считать военным поселенцем, и наша обязанность — убить его… Освобождение всей Палестины от моря и до Иордана — наша стратегическая цель, и нет цели более святой и важной». Слоган «Сбросим Израиль в море» – официальный лозунг ХАМАС. В глобальном смысле за прошедшие три с хвостиком десятилетия мало что изменилось. Лишь родилось ясное понимание, что «сбросить Израиль в море» не получится. Но задача убить как можно больше евреев не претерпела никакой корректировки. И она воплощается в жизнь прямо в эти дни.

Реакция мирового сообщества оказалась вполне предсказуемой. По сложившейся традиции западная культурная элита, изрядно полевевшая даже в последние годы (а вслед за ней и многие мировые СМИ), однозначно приняла сторону «угнетаемого палестинского народа». (Тут я позволю себе напомнить, что до 1948 года никакого «палестинского народа» не существовало в природе.) Вот, например цитата из видеоролика всемирно известного рок-музыканта, основателя группы  Pink Floyd Роджера Уотерса: «Сектор Газа похож на бочку с рыбами, которая является отличной незащищенной мишенью для Израиля. Жители Газы все как на ладони, их с легкостью убивают. Хотя они и пытаются время от времени отстреливаться и палить в ответ по Израилю из своей бочки самодельными бомбами». В минувшее воскресенье многотысячные пропалистинские манифестации прошли в крупнейших городах мира – в Париже, Лондоне, в Лос-Анджелесе. Акции в поддержку Израиля носят гораздо более скромный и локальный характер. Риторика официальных лиц нейтральна только на первый взгляд. Большинство из них говорит об «обоюдной ответственности за эскалацию конфликта» (что, разумеется, прямая ложь) и о необходимости «погасить его в ближайшее время». Обтекаемые лицемерные формулировки – давно испытанный прием, когда речь идет об израильско-арабском конфликте.

Если говорить о реакции российского руководства, то тут у него появился редкий по нынешним временам шанс оказать в тренде мировой политики. Термин «израильская военщина» пока еще, кажется, не вернулся на страницы федеральных газет и в эфиры крупнейших наших телекомпаний, но ждать, похоже, осталось недолго. Антиизраильские выступления некоторых мировых руководителей (Эрдогана, например), а так же лидеров западного общественного мнения цитируются густо и повсеместно. Начальство же, «обеспокоенное складывающейся ситуацией», провело специальное заседание Совбеза, на котором Владимир Путин выступил с поразительным заявлением. «Я попросил бы коллег, – произнес глава российского государства, – высказаться по поводу того, как складывается ситуация сейчас на Ближнем Востоке. Имею в виду обострившийся палестино-израильский конфликт. Это происходит в непосредственной близости от наших границ и напрямую затрагивает интересы нашей безопасности». Сеть немедленно взорвалась целой батареей шуток по поводу представлений президента Путина о границах подведомственного ему государства. Впрочем, к сути вопроса этот замысловатый пассаж имеет мало отношения. Зато из Госдумы как всегда поступило вполне конкретное предложение. Депутаты призвали русскоговорящих евреев вернуться в Россию, в которой, конечно, евреям безопаснее.

Тут важно отметить, что в Израиле давным-давно привыкли рассчитывать на собственные силы, а реакция «мирового сообщества» в столь очевидной ситуации прямой агрессии против их государства евреев хоть обижает и раздражает, но они за долгие годы научились с этим жить. Премьер-министр Израиля Голда Меир, которой уже больше четырех десятилетий нет на свете, однажды сказала именно по этому поводу: «Лучше я буду получать ноты протеста, чем телеграммы с соболезнованиями». Собственно говоря, все последующие лидеры Израиля руководствуются именно этим принципом.

Фото: телеграм-канал Ressentiment