Его нашли на Новоизмайловском проспекте. Крупный рыжий пес просто лежал на тротуаре. Он ничего не искал, ничего не ждал, иногда поднимал на людей огромные черные глаза из-под седых бровей, но сразу опускал. Большая опухоль на задней лапе мешала встать. Идти ему было некуда. Сколько времени он провел на Новоизмайловском проспекте, как попал туда, что успел пережить — неизвестно.

— А какая разница? — отвечает мне на эти вопросы директор и соучредитель фонда «Помощь бездомным собакам» Кира Никитина. — Даже если одни сутки — страшно ведь не это.

---

Самое страшное с собакой случилось, когда хозяин вывел ее из дома, привязал к автобусной остановке, а сам уехал.

---

И вот ты сидишь и ждешь, потому что ты ему предан. У человека есть телефон, друзья, деньги, родные, больница, полиция… Теперь представьте, что у вас этого всего нет. Вы просто сидите на автобусной остановке.

Дастин — так назовут рыжего пса, когда самое страшное для него будет позади, — мог просто погибнуть на Новоизмайловском. Он плохо слышит и почти ничего не видит. В норме такие собаки в Петербурге раньше попадали в отлов. Но в 2020 году эта программа не действовала: не состоялся нужный тендер. Бездомные собаки бегали по городу, потерявшиеся домашние погибали или дичали.

— Ужасы про отлов — это навязанные вам образы с советских времен, — предупреждает Кира мой всхлип при этом слове. — Это уже давно не «полиграфы полиграфычи», а шприц со снотворным, животное засыпает, его увозят в стационар. Если собака породистая, если у нее есть клеймо или чип, ищут владельцев. Если нет — стерилизуют, какое-то время держат в клинике, потом отпускают. Но 2020 год, когда отлова не было, отбросил нас назад на приличное количество лет.

Дастину повезло: кто-то позвонил в приют, созданный Фондом помощи собакам. Так пес оказался в тепле и безопасности. Опухоль удалили. Посадили Дастина на «гепатик» — корм для собак с больной печенью. Откармливают.

Дастин. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Файбера привезли с Суздальского проспекта.

— Дом 32, — точно называет адрес Кира. — Три дня он лежал в песочнице, никто даже не почесался помочь. Мы его забрали, удалили опухоль на подбородке. Сейчас он в «колпаке», чтобы швы зажили.

А Герой в приюте уже год. Попал сюда с какой-то стройплощадки, там было много собак, все погибли, он один выжил. Что случилось с собаками — Кира не говорит, но Героя привезли в приют с тяжелым ожогом головы. У него до сих пор между ушами компресс.

— Ожог почти зарос, но кожи на голове не хватало, она начала трескаться, — объясняет Кира. — Будем ему пересаживать лоскут хирургическим путем, а пока он носит повязку.

Из соседнего бокса, через стеклянную дверь, на нас не мигая смотрит овчарка Есаул.

— Есаула привезли из Ленобласти со словами «спасите, беременная овчарка», — усмехается Кира. — Выяснилось, что «беременность» — это мочевой пузырь, который так был растянут. Мы слили 16 литров мочи. Есаул у нас полтора месяца, гуляем с ним 4–5 раз в день, проводим терапию, добиваемся регулярного мочеиспускания. Что произошло с ним — не знаю, мы здесь не фантазируем, мы лечим. Собака хорошая, откормим — будет красавец. Может быть, и хозяин ему найдется, почему нет. У собаки должен быть дом. А пока у него есть мы.

«Пока у него есть мы…»

«Мы», которые у них есть, это приют Фонда помощи бездомным собакам. В Питере его лучше знают не по длинному названию юрлица, а как приют «Смоленка» — по адресу на Большом Смоленском проспекте. Приют работает больше 20 лет. Звери живут в боксах на пяти этажах здания бывшей чулочно-носочной фабрики. На калитке висит объявление с просьбой закрывать на задвижку: во дворе собаки почти весь день. Их выводят группами по расписанию, чтобы не пересекались драчливые, а молодняк не мешал старичкам.

Боксы в «Смоленке» — это маленькие комнаты со стеклянной дверью. В каждой живут по две-три собаки. Для новичков или болеющих «палаты» одноместные. Когда-то двери были стеклянными только сверху, чтобы собака была видна людям. Но теперь стекла почти везде сплошные, чтоб и люди были видны собаке.

— Когда ты смотришь на собаку сверху, она воспринимает это как подавление и вызов, — объясняет Кира. — И мы решили открыть им обзор полностью. Так у них снижается уровень тревожности. Хотя, конечно, в таких боксах могут жить только те, о ком мы знаем, что они головой стекло не протаранят. Мы хотели всех перевести в боксы, но многих старых собак невозможно соединить в группу. Одна плохо видит, другая плохо слышит, и начинается: а вот ты на меня наступил — я тебя сейчас укушу, потому что не вижу, а я тебя тоже укушу, потому что не слышал…

Это здание и этот двор пару раз пытались у собак отжать.

---

Однажды какие-то добрые люди даже стукнули, куда надо, и собачий приют едва не был признан иностранным агентом — из-за зарубежных, как говорилось в доносе, пожертвований.

---

Я знаю эту историю не от сотрудников приюта, а из тех мест, куда на них доносили. Сама Кира Никитина говорить об этом не захотела. Но кончилось все хорошо.

В приюте живут 500 собак. И еще 270 кошек, которых здесь вообще-то считают постояльцами «непрофильными». К тому, как они появились в «Смоленке», мы еще вернемся. И на все эти хвосты и лапы — 27 сотрудников.

Большинство собак — крупные и, как здесь говорят, возрастные. А попросту — старики, для которых приют останется домом до самого конца. Шансов на семью у стариков мало.

— Необязательно, — возражает мне Кира. — Хотя масса людей так рассуждает: не могу взять пожилую собаку, что я буду делать, когда она умрет? Поэтому собака должна умирать в приюте, да? Хотя истории бывают разные.

Кира Никитина и Есаул. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Истории действительно бывают разные. Я познакомилась с Кирой Никитиной и ее коллегой, соосновательницей фонда и приюта Татьяной Шеиной, когда забирала домой 12-летнего уиппета Денди. А в прошлом году в приюте снаряжали в новый дом 13-летнего полуслепого сеттера Гордона с артритом.

— Это был чудесный случай, — улыбается Кира. — Собаку забрала вполне успешная женщина, врач, которая отлично понимала, на что идет. Для сеттера 13 лет — это возраст, к тому же болезни, пока свои длинные лапы соберет, чтобы встать, может описаться. Но я видела у этой женщины правильное понимание, что такое старая собака. Она понимала: я — человек, я могу обеспечить собаке счастливую старость.

История о том, как Гордон попал в приют, стала одной из тех, какими «обогатился» Фонд помощи собакам в пандемийном 2020 году: умер хозяин. Практически с самого начала пандемии приют стал брать на передержку животных, за которыми стало некому ухаживать. В основном — на передержку, пока хозяева в больнице. За год здесь побывали 150 домашних собак.

— Большое спасибо петербуржцам: обратно у нас не забрали только двух, — замечает Кира Никитина. — У одной хозяин умер, у другой пожилая хозяйка физически больше не могла за собакой ухаживать.

«Обратно у нас не забрали только двоих…»

Пандемия очень больно ударила по всем, кто зависит от благотворительной помощи, но в приютах для бездомных собак и кошек еще и расходы выросли: «ртов» стало больше, а также больных лап, зубов, глаз и желудков.

Очень быстро возникла еще одна проблема — с домашними, у которых хозяев увезли в больницу. Приют «Смоленка» написал в фейсбуке, что готов брать таких животных на время. Его сотрудники прошлись по району, рассказывая об этом. Оповестили управление ветеринарии.

— Когда человека на скорой увозят в больницу, он уже ни о каких кормах для собаки или кошки позаботиться не может, — говорит Кира. — У нас в такой ситуации есть 24 часа, чтобы забрать животное. Спасибо коллегам из других приютов, которые помогают, потому что все это происходит в разных концах города.

Для гостей надо было оборудовать новые помещения, чтобы они жили отдельно от постоянных обитателей. Они и гуляют отдельно.

— Поначалу мы работали практически вахтовым методом, — продолжает Кира. — Заходили сюда на трое суток — потом нас сменяли другие, тоже на трое суток. Никто ведь толком не знал, как это все передается, а у нас дома тоже и дети, и пожилые родители. Было страшно, непонятно, но работать надо было.

К лету в приюте поняли, что взвалили на себя ношу почти непосильную. Гостей надо было кормить, при необходимости — лечить, у кого-то особые проблемы, особая диета. Денег с трудом хватало и на своих. Фонд подал заявку на президентский грант, предложив проект «Спасение домашних животных в связи с неблагоприятными последствиями распространения коронавирусной инфекции».

На прогулке. Приют Смоленка. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Грант они выиграли. Это плюс 11 миллионов рублей к их сильно похудевшему бюджету. И тут же придумали еще один проект: брать на лечение зверей у малоимущих хозяев. Я как раз парковалась возле приюта, когда пожилая пара усаживала в машину крупного черного пса. Знать бы, что через несколько минут мне расскажут об этой компании, сделала бы пару фото.

Бездомного Тихона, который, по словам Киры, «в детстве обещал стать водолазом, но не случилось», несколько лет назад подобрала на улице чета пенсионеров. В какой-то момент пес начал чесаться, кожа покрылась волдырями, шерсть выпадала. Денег на ветлечебницу у хозяев не было. В конце прошлого года они узнали о «Смоленке» и привезли туда Тихона. Тот провел в «стационаре» 21 день, трижды в неделю мылся лечебным шампунем.

— Сначала мы давали ему специальный корм, не просто гипоаллергенный, а такой, где белок — это только яйцо, — рассказывает Кира. — Это сняло самые сильные клинические признаки. Потом была так называемая пищевая провокация: пересадили его на ягненка с рисом и смотрели, как корм подействует. Вышло нормально. Теперь этот корм должен стать для собаки регулярным. Дальше Тихон будет обрастать шерстью уже дома.

Тихон продолжит лечиться в приюте амбулаторно. Раз в неделю хозяева будут привозить его на мытье, получать запас лечебного корма и таблетки. На курс при его габаритах требуется лекарства на 8 тысяч рублей. Это за счет приюта.

— Сегодня звонила женщина — у нее собака с похожей проблемой, — добавляет Кира. — У нас есть и свои аллергики, просто мы не доводим дело до ситуации, когда половина шерсти выпала, а при первых признаках подбираем корм.

Лечат здесь, конечно, не только аллергиков. В приют животные редко попадают здоровыми. И сама Кира Никитина, и Татьяна Шеина — ветеринарные врачи (по второму диплому).

Приют Смоленка. Пантелеймон, которому стало грустно, и он порвал одеяло. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

— И оперируем тоже сами, — улыбается Кира в ответ на мой вопрос. — Мы не оперируем только сердце, позвоночник, торакальные операции не делаем. Потому что это физически тяжело, а у нас работают женщины.

По коридору ведут на поводке седого Бардика. Кира отходит подальше, Бардик еще не привык, всех пугается.

— Ему 14 лет, — провожает его взглядом Кира. — Жил недалеко от нас с двумя кошками и еще одной собакой. Бабушка умерла. Одну собаку внучка отвезла на эвтаназию, кошек взял кошачий приют, а Бардика привезли к нам. Он начал обживаться, но счастье его еще хрупкое.

Голубому коту Монти, которого принесли в приют всего переломанного, сделали остеосинтез. Попутно обнаружился еще и кошачий вирус, сейчас Монти сидит в «инфекционной» палате.

— Вообще-то мы открывались как собачий приют, — усмехается Кира. — Коты у нас появились только в 2011 году — практически случайно, виной всему «кошачьи квартиры».

«Кошачьи квартиры»

В 2011 году в приют обратилась администрация Невского района Петербурга: в одном доме бабулька держала несчетное количество котов, от запаха одурел весь подъезд. Суд постановил котов выселить. Оставалась мелочь: куда. Дальше эту проблему решали Татьяна Шеина и Кира Никитина. В своем собачьем приюте они выделили пространство для котов. Пришлось в целом перестраиваться еще на одно семейство млекопитающих.

Прошло 10 лет — и сейчас в приюте «Фонда помощи бездомным собакам» живут, повторим, 270 бездомных котов. Сюда обращаются уже не чиновники, а просто соседи «кошачьих квартир».

— Я иногда спрашиваю: почему вы пришли к нам, а не в полицию? — говорит Кира. — Люди отвечают: мы просто понимаем, что бабушке нужна помощь. Это ведь не какие-то сумасшедшие бабки, как многие думают, а очень интересные люди. У них тонкая нервная система — не могут пройти мимо бездомного животного.

В одном боксе живут пятеро бывших обитателей не кошачьей, а «собачьей квартиры». Поступили недавно. Один при нашем появлении убежал в угол, две вскочили.

— «Гулять» они привыкли у бабушки под диваном, — Кира замечает лужу на полу и заходит в бокс, чтобы убрать. — Они не ходят на поводках. Вон тот палевый, который встал с лежака, еще как-то с людьми общается. А «пятнышко» совсем никак: заходишь — сразу прячется. Собаки хорошие, некрупные и без серьезных болячек, у них есть шанс найти владельцев. Сейчас наша задача — их социализировать.

Прием таких новоселов начинается с «субботника» в их прежнем жилье: сотрудники приюта заходят туда в костюмах химзащиты, моют, чистят, обеззараживают и борются с запахом. Не удается справиться своими силами — нанимают клининговую компанию. Но перед этим вывозят все зверье. В приюте животных стерилизуют, чистят им зубы и уши, вакцинируют. Параллельно обследуют, больных лечат. Некоторых потом возвращают бабушке.

— Бывает же, что бабушка привыкла жить с кошками или собаками и совсем без них не может, — объясняет Кира. — Мы привезем ей кошку или двух и будем помогать дальше. Приют — это прекрасно, но все-таки им нужен дом.

«Все-таки им нужен дом»

Сеттер Гордон нашел новую семью через Фейсбук. О нем, как и о других животных, рассказали на сайте приюта и в соцсетях. Татьяна Шеина любым опытным эсэмэмщикам даст сто очков форы. Причем пристройство животных — задача номер два, а первая — чтобы звери имели достаточно корма, лекарств и мягких лежаков.

— Речь далеко не всегда идет о деньгах, просто возникает какая-то проблема — ее надо решить, мы просим о помощи, — уточняет Кира. — Нам все нужно. Старое постельное белье, одеяла, бинты… Только пуховые подушки и одеяла не берем, а то некоторые у нас любят их разодрать и потом, это самое ужасное, пуха наесться.

До пандемии приют проводил «уроки доброты» для школьников. С началом карантина назвали это мероприятие «будками доброты»: дети не могут приходить, как раньше, классами, зато собирают те самые одеяла и другие нужные зверям вещи.

— Не для того, чтобы кто-то потом пришел к нам за собачкой, это так не работает, — качает головой Кира. — Такое решение в принципе должны принимать родители, это вопрос их зрелости. У нас другие задачи. Первая — объяснить, что такое приют, что животные оказываются в беде по вине людей. Дети вырастут — и у них уже будет позиция: нет, так и так я не поступлю, я видел, я понимаю. Второе — помочь животным, тут уже должны подключаться родители.

Приют Смоленка. Команда. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Как бы ни хотел приют найти дом для каждого зверя, получить здесь собаку или кошку трудно. Это вообще можно считать симптомом: чем легче вам отдают животное — тем больше повода насторожиться насчет приюта. Чтобы в «Смоленке» забрать уиппета Денди, я заполняла огромную анкету. Времени прошло много, вопросов не помню, но страниц там было пять или шесть, как на британскую визу. Мы ждали, что к нам еще приедут проверять жилищные условия, но, к счастью, сработал «блат»: за нашу семью поручилось много московских и питерских «борзятников», и уиппета отдали за каких-то две недели. «Иначе вы бы у меня прошли все круги ада», — смеялась Татьяна Шеина, провожая нас с Дендиком, уже одетым в новый ошейник, к машине.

— Мы просто хотим знать, чего вы ждете от собаки, — объясняет теперь Кира Никитина. —Мы их всех знаем, каждый для нас — личность, у каждого свои потребности. С людьми проводит занятия кинолог, мы как бы подбираем «пару» — человек плюс собака, человек плюс кошка. Если собаку или кошку много раз забирали и возвращали, это очень плохо. Она будет жить с вами, вы будете за ней ухаживать, но эмоционального тепла от нее не получите. Она уже на это неспособна, у нее иссякло количество эмоциональных привязанностей.

Очень похожие слова — об эмоциональной привязанности — я однажды уже слышала. Директор детдома говорила мне о проблеме у сирот: если рядом с ребенком часто меняются взрослые, он со временем теряет способность их полюбить.

— У нас это называется притуплением чувства хозяина, — добавляет Кира. — Наша задача сделать так, чтобы собака не меняла хозяев, а нашла их однажды — и до конца.

Задержание Юлии Галяминой в Измайлове. Фото: @galiamina

Почти две сотни народных представителей в автозаках - форум независимых муниципальных политиков сорван демонстративно и грубо. Помимо административных протоколов им грозят новые уголовные дела. Тем не менее участники "нежелательного мероприятия" полны оптимизма и рвутся в бой.

США заключили историческую сделку с «Талибаном» еще год назад, но, как и ожидалось, к быстрому результату она не привела. Переговоры между талибами и правительством Афганистана в Дохе тянутся с сентября прошлого года – сторонам до сих пор не удалось утвердить даже повестку. Уйдя в отпуск в декабре, переговорщики встретились лишь в конце февраля, но тоже безуспешно. Глядя на столь скромные результаты, США, Россия и Казахстан уже предлагают организовать один из раундов переговоров на своей территории, но едва ли это что-то изменит.

Проблемное наследство

Чем дальше, тем яснее становится то, что главный пункт соглашения – о выводе войск НАТО из Афганистана в течение 14 месяцев после подписания – тоже не будет выполнен. США действительно сократили свой контингент с 8600 до 2500 военнослужащих, но прямо дают понять, что выводить оставшихся до мая не собираются, если только не произойдет какое-то чудо и все проблемы не решатся сами собой.

Правительство Германии, страны со вторым по размеру контингентом в Афганистане, уже одобрило продолжение миссии Бундесвера до 2022 года, решение ушло на утверждение в парламент. Немецких военных даже навестила министр обороны Германии Аннегрет Крамп-Карренбауэр, прилетев в Мазари-Шариф, где они служат.

Разумеется, все понимают, что срыв договоренностей о выводе вызовет гнев талибов и новую вспышку насилия – боевики сами открыто об этом говорят. Но последнее слово остается за новым президентом США Джо Байденом, который собирается пересмотреть сделку. Правда, пока неясно, насколько радикально.

Очертания политики новой администрации в отношении Афганистана должны вырисоваться 27 марта на конференции в Стамбуле, куда госсекретарь Энтони Блинкен в категоричной форме позвал и правительство Афганистана, и талибов. В письме президенту Афганистана Ашрафу Гани он настоятельно просит активизировать переговорный процесс и утверждает, что окончательное решение насчет контингента еще не принято.

Associated Press сообщает, что ознакомилось с черновиком соглашения, которое должны подписать в Турции. Судя по пересказу, оно звучит весьма нереалистично. Талибы должны согласиться с сохранением гражданских прав и разорвать контакты с Пакистаном, который считается их главным спонсором, а афганское правительство – принять талибов в свои ряды как равных партнеров и написать вместе с ними новую Конституцию. Иными словами, за пару месяцев предлагается сделать то, что до этого не удавалось десятилетиями.

Мотивы администрации Байдена понятны – там не слишком рады доставшемуся им наследству в Афганистане и не очень представляют, что с ним делать. В такой ситуации афганские стороны конфликта начинают осматриваться по сторонам в поисках других союзников. И они не могли пропустить Россию.

Кабул против Кабулова

Первыми в конце января за поддержкой Москвы перед стамбульским саммитом приехали талибы – они активно используют эту тактику еще с 2018 года. Конечно, Россия не в силах оказать реальное давление на США по столь принципиальному вопросу, как вывод войск. Но к ее участию в афганском урегулировании Вашингтон относится очень ревностно, и это может принести какие-то тактические успехи.

Отношения России с Афганистаном – это не просто отношения двух стран. Это и опасения за ситуацию в Центральной Азии, и противостояние с США, и травма, оставшаяся от войны 1980-х годов. Нынешнее правительство страны во главе с президентом Ашрафом Гани в Москве не воспринимают как некий самостоятельный субъект. Зато бывшего президента Хамида Карзая любят – он ругал американцев и поддержал присоединение Крыма. В целом же Россия старается найти баланс между всеми силами, действующими в Афганистане, чтобы сохранить влияние на ситуацию в стране в случае краха любой из них. 

Как и в США, за российскую политику на афганском направлении отвечает отдельный дипломат, директор второго департамента МИД Замир Кабулов. Его не любят в Кабуле за его репутацию чуть ли не адвоката талибов на международной арене. Организованные им мероприятия – например, встречи в московском формате – очень не нравились президенту Афганистана Ашрафу Гани за то, что афганское правительство на них представлено не было (были лишь люди из консультативного Высшего совета мира, глава которого назначается президентом), а собрание всевозможных оппозиционеров с талибами напоминало клуб заговорщиков. Кабулов отвечал на такую критику обвинениями в неблагодарности.

Однако последний приезд талибов в Москву привел к действительно громкому скандалу. После него Кабулов дал обширное интервью, где назвал сразу несколько неприемлемых для афганских властей тезисов. «Талибы соблюдают соглашение практически безукоризненно – ни один американский военнослужащий не погиб после подписания соглашения – чего не скажешь об американцах. Они под разными предлогами неоднократно наносили удары по талибам», – заявил дипломат. Также он рассказал о жалобах талибов на то, что делегаты из Кабула саботируют переговоры в Дохе, и согласился с этой претензией.

Кроме того, неожиданно много внимания привлекла, казалось бы, безобидная фраза, что предпочтительным для Москвы сценарием будет создание «коалиционного переходного правительства, в котором талибы займут адекватное место». Теоретически это то же самое, чего добиваются американцы. Но их афганские чиновники знают намного лучше и, возможно, даже получили от них какие-то гарантии собственной безопасности. А вот слышать то же самое от Кабулова они не готовы.

Интервью Кабулова в Афганистане обсуждали на телеканалах, критиковали политики, а афганский МИД даже опубликовал в фейсбуке пост на русском, где заявил, что слова Кабулова «в большинстве случаев находятся в прямом противоречии» с позицией «дружественного Российского государства». Но вряд ли это действительно так – в нынешней системе российской власти невозможно представить себе, чтобы чиновник такого уровня руководствовался в столь чувствительном вопросе личными, не согласованными с руководством взглядами.

Сгладить недовольство Кабула удалось во время срочного визита в Москву министра иностранных дел Афганистана Мохаммада Ханифа Атмара – бывшего спецслужбиста и советника по национальной безопасности, который в свое время сотрудничал еще с КГБ СССР. На переговорах с Лавровым он просил передать Путину, что Афганистан хочет «дружить с государством и с народом России», а на пресс-конференции постоянно повторял формулировку state to state (государство с государством), намекая, что российская дипломатия должна вестись именно по такому принципу. Ситуация, когда Москва воспринимает Кабул и талибов как равных партнеров, для него, очевидно, неприемлема.

Задел для успешного сотрудничества между Россией и афганским правительством действительно есть. Кабул с радостью закупил российскую вакцину от коронавируса и приглашает Москву присоединиться к совместному афгано-узбекскому проекту строительства железной дороги в Пакистан. С реализацией у трансафганских проектов всегда проблемы, но идея хороша как минимум для создания более позитивной атмосферы в отношениях.

Афганские княжества

На фоне публикации нового плана администрации Байдена по Афганистану кабульские политики говорят в адрес союзного им Вашингтона много не самых приятных вещей. Например, вице-президент Амрулла Салех заявил, что хотя в Кабуле благодарны США за двадцатилетнюю финансовую и военную помощь, никаких приказов оттуда они не потерпят. Эту простую мысль «мы берем деньги, но не продаемся» афганцы любят повторять по любому поводу.

Тем не менее для США современный Афганистан остается партнером и важным имиджевым проектом. А значит, там заинтересованы в его успешности. Чего нельзя сказать о России, для которой ухудшение ситуации в Афганистане будет означать неудачу крупнейшего геополитического противника – лишний повод упрекнуть Америку в том, что она не справляется с ролью мирового лидера.

Несмотря на попытки Кабула вести независимую от США внешнюю политику по таким принципиальным вопросам, как Крым (его присоединение к России поддержал бывший президент Хамид Карзай) и Иран (американским войскам, размещенным в Афганистане, запрещено атаковать иранскую территорию), в России афганское правительство считают американской марионеткой, которая в любой момент может пасть под натиском талибов.

Поэтому яйца, по мнению Москвы, нужно раскладывать в разные корзины и поддерживать отношения в первую очередь не с Кабулом, а с местными неформальными лидерами. Особенно в северных провинциях, которые граничат с постсоветскими республиками. Именно поэтому лидер таджикской общины Ата-Мохаммад Нур был важным гостем на всех московских встречах по Афганистану.

Отчасти цели России и США в Афганистане совпадают – обе страны выступают за формирование переходного правительства и прекращение войны, после чего можно будет выдохнуть и больше не обращаться к этому вопросу. Особенно это актуально для Вашингтона, который под руководством хоть Трампа, хоть Байдена устал от долгой и безрезультатной кампании, стартовавшей еще в 2001 году.

Кроме того, и США, и Россия оказались в ситуации, когда им надо лавировать между интересами Кабула и «Талибана». Это может дать почву для сотрудничества – не зря американцы, раньше крайне снисходительно относившиеся к российским усилиям по Афганистану, сейчас готовятся к встрече в новом формате «расширенной тройки» (Россия, США, Китай + Пакистан). Она пройдет 18 марта именно в Москве, а не в привычной для переговоров по Афганистану Дохе.

Однако подтексты, которые слышит Кабул в словах Москвы и Вашингтона, разные. США для афганского правительства – сложный и строгий, но все же адвокат. Не до конца доверяя американцам, в Кабуле надеются, что они все же ведут переговоры с талибами для того, чтобы получить над ними влияние и ослабить, вписав в политическое поле лишь формально.

Россия, в свою очередь, – игрок с неясными до конца целями, которые к тому же меняются в зависимости от ситуации. Москва готова расшатывать авторитет центрального правительства, общаясь с местными «удельными князьями» как с полноценными политическими субъектами. Союз с северными неформальными лидерами – таджиками и узбеками – важен чуть больше, с южными – талибами – поменьше, но тоже пригодится.

Такой подход должен позволить России сохранить рычаги влияния в Афганистане, если в стране начнется хаос и центральное правительство перестанет играть какую-либо роль. Он же сильно осложняет отношения с Кабулом, который открыт к конструктивному диалогу с Москвой, несмотря на свою зависимость от Вашингтона. Однако расположенная куда ближе к афганским границам, чем США, Россия вряд ли может позволить себе рискнуть и выбрать более одностороннюю стратегию.

Статья опубликована в рамках проекта «Диалог Россия – США: смена поколений». Взгляды, изложенные в статье, отражают личное мнение автора

Высланный из Польши генеральный консул России в Познани Игорь Ощепков не соблюдал коронавирусные ограничения, сообщает RMF24 со ссылкой на пресс-секретаря министра-координатора спецслужб Станислава Жарына.

По словам Жарына, 21 января дипломат и его дочь получили положительный результат теста на коронавирус. Однако Ощепков не стал соблюдать изоляцию, участвовал в собраниях и появлялся в общественных местах. В частности, 23 января он документировал акцию в поддержку Алексея Навального в Познани.

"Результатом его действий могло стать заражение других людей и возникновение новых вспышек заболеваний. Действия, предпринятые дипломатом, поставили под угрозу здоровье людей, которые могли с ним контактировать", - отметил Жарын.

Ощепкова объявили персоной нон грата в Польше 8 января, 20 февраля он покинул страну.

Консула выдворили из Польши в ответ на состоявшуюся в начале февраля высылку из России трех дипломатов из Польши, Швеции и Германии, которые якобы участвовали в митингах в поддержку Алексея Навального. МИД объявил об их выдворении во время визита в Россию шефа европейской дипломатии Жозепа Борреля.

В январе из Албании за несоблюдение коронавирусных ограничений выслали второго секретаря посольства России в Тиране Алексея Кривошеева. В ответ из России выслали первого секретаря посольства Албании Йониду Дрогу.

Больше полугода назад, 31 августа 2020 года, состоялся очередной телефонный разговор между президентом России Владимиром Путиным и премьер-министром Японии Синдзо Абэ. Это событие так и осталось бы кратким коммюнике для прессы, если бы не контекст: за три дня до этого Абэ объявил, что намерен оставить пост главы японского правительства, и потому этот разговор с Путиным был для него последним.

Впрочем, и без всякого контекста сухая проза пресс-релиза изобиловала не совсем обычной для этого жанра фразеологией. Уходящий японский премьер тепло отозвался о своей дружбе с российским президентом, который, в свою очередь, высоко оценил «колоссальный вклад» своего визави в развитие российско-японских отношений.

Обычно такие слова «на прощание» могут позволить себе лидеры только очень близких стран, подводящие итоги исключительно плодотворного периода в истории двустороннего сотрудничества. Страны, которые вот уже три четверти века не могут подписать даже мирный договор, такими репликами, как правило, не обмениваются.

Оставляя за скобками вопросы личной дружбы, следует признать очевидное: российско-японские контакты при Абэ действительно поднялись на беспрецедентный уровень. Сменивший Абэ на посту главы японского правительства Ёсихидэ Суга выразил желание, следуя линии своего предшественника, «стремиться ко всестороннему развитию российско-японских связей, включая подписание мирного договора». 

В 2020 году почти все двусторонние контакты по понятным причинам были поставлены на паузу, но уже сейчас понятно, что ни второго такого всплеска контактов, ни ощутимых прорывов в отношениях России и Японии ждать больше не стоит. Они останутся в привычной колее вне зависимости от намерений нынешнего японского премьера и фамилий всех следующих.

Где находится колея

Для начала определимся с константами: чтобы понять, какими будут отношения России и Японии после Абэ, нужно описать их фундаментальные свойства. С точки зрения Японии это удобнее всего делать в сравнении с соседями – Южной Кореей и Китаем.

Первое, что бросается в глаза – это то, что в российско-японских отношениях царит относительное спокойствие, резко контрастирующее с бурными японско-китайскими и японско-корейскими. Последний заметный конфликт, когда дело дошло до отзыва японского посла из России, произошел в 2010 году. Скандал был вызван визитом тогдашнего президента России Дмитрия Медведева на Южные Курилы.

После этого отношения двух стран выровнялись и больше не портились. Чего нельзя сказать, например, об отношениях Токио с Пекином, которые за тот же период прошли путь от антияпонских погромов в 2012 году до заявлений о партнерстве в 2018-м.

Традиционно прохладные японско-корейские отношения в последние четыре года и вовсе переживают самый глубокий кризис за последние полвека. В этом смысле отношения Москвы и Токио – образец стабильности: они движутся в узком коридоре, без резких колебаний в ту или иную сторону.

Второй аспект – это территориальный спор. Строго говоря, подобные разногласия у Японии есть со всеми ее соседями, включая Северную Корею и Тайвань, с которыми у Токио нет дипломатических отношений. Если с Россией Япония спорит о южнокурильских островах, то с Китаем и Тайванем – об архипелаге Сэнкаку (Дяоюйдао), а с Северной и Южной Кореей – об островах Такэсима (Токто). 

Однако у российско-японского спора есть уникальные особенности. Во-первых, Россия – единственный сосед Японии, ведущий с ней какие-либо переговоры по поводу спорных территорий.

Во-вторых, эмоциональный фон вокруг проблемы Южных Курил может и не назовешь идеальным, но он не идет ни в какое сравнение со всплесками открытой враждебности, которые вызывают односторонние демарши сторон в японско-китайских и японско-корейских территориальных спорах.

Наконец, в-третьих и в-главных, только в российском случае территориальный конфликт стал центральной проблемой в двусторонних отношениях с Японией. Проблемы Сэнкаку (Дяоюйдао) и Такэсимы (Токто) намного более периферийные.

Третья особенность российско-японских связей – их скромный масштаб по сравнению с японско-корейскими и японско-китайскими. Причем это касается и политики, и экономики. При всей напряженности в отношениях Токио с Сеулом в своем последнем программном выступлении перед парламентом в январе 2020 года Синдзо Абэ охарактеризовал Южную Корею как «важнейшего соседа, с которым Японию связывают общие базовые ценности и стратегические интересы».

Говоря об отношениях с Китаем, предыдущий японский лидер подчеркнул их исключительную важность как в региональном, так и в глобальном контексте, а также выразил желание открыть новый период в развитии двусторонних связей. Россия в этом и предыдущих посланиях упоминается исключительно в контексте территориального спора.

Разница в масштабах сотрудничества со всей очевидностью проявляется и в экономической статистике. По данным Японской организации по развитию внешней торговли (JETRO) за 2019 год, товарооборот между Японией и Россией составил порядка $21,5 млрд. Для сравнения: аналогичная цифра для Южной Кореи – $76 млрд, а для Китая – $304 млрд. Россия не входит в десятку крупнейших торговых партнеров Японии, уступая даже Гонконгу.

Эти три аспекта (стабильность, концентрация на территориальном споре и ограниченный масштаб двусторонних связей) переплетаются между собой и усиливают друг друга, что создает довольно простую и устойчивую несущую конструкцию японско-российских отношений. Главным стабилизирующим элементом в них, как ни парадоксально, остается именно территориальный спор – и в позитивном, и в негативном плане. 

С одной стороны, проблема Южных Курил успешно затмевает более мелкие разногласия. Япония, стремясь решить территориальный спор, старается не создавать дополнительную напряженность в отношениях с Россией.

С другой – даже в тех областях, где теоретически можно было бы выйти на новый уровень сотрудничества (например, в совместном хозяйственном освоении Южных Курил), территориальный спор становится непреодолимым препятствием даже для наименее амбициозных проектов.

Глубина этой колеи в двусторонних отношениях стала особенно заметна, когда бывший премьер Абэ попытался из нее выбраться.

План Абэ

Российско-японское сближение, начавшееся с визита Абэ в Москву в апреле 2013 года, приобрело более-менее конкретные очертания лишь три года спустя. В ходе своего визита в Сочи в мае 2016 года японский премьер анонсировал «новый подход» к проблеме Южных Курил и обнародовал первый черновой вариант плана по развитию экономического взаимодействия с Россией.

План затрагивал восемь областей: здравоохранение, градостроительство, энергетику, промышленное производство, сельское хозяйство, транспортную инфраструктуру, технологическое развитие, малый и средний бизнес, а также гуманитарные контакты. Чуть позже в японском кабинете министров появилась отдельная должность государственного министра по вопросам экономического сотрудничества с Россией.

К концу 2019 года российско-японское сближение породило более 200 проектов, большинство из которых уже активно реализуются и действительно весьма полезны. Тем не менее, подавляющее большинство из них имеет очень скромные масштабы, если не считать нескольких энергетических («Ямал СПГ» и «Арктик СПГ-2»). В недавний отчет Японии о развитии экономического сотрудничества с Россией попали открывшийся в июне 2019 года в Москве ресторан японской сети «Мацуя» и изданный на русском сборник рецептов вкусной и здоровой пищи с низким содержанием соли.

Качественного прорыва так и не случилось: усилия Абэ по развитию российско-японских экономических связей почти не отражаются в цифрах. И без того скромный товарооборот между двумя странами достиг пика в 2014 году, а японский экспорт в Россию – еще в далеком 2008-м. Ненамного лучше обстоят дела и с японскими капиталовложениями в российскую экономику: совокупный объем накопленных в России прямых инвестиций из Японии прошел свой максимум восемь лет назад – в самом начале второй премьерской каденции Абэ.

Похожим образом ситуация обстоит и в политических отношениях двух стран. С одной стороны, двусторонних контактов стало намного больше: 27 личных встреч в верхах – рекорд, который вряд ли вообще когда-либо будет побит. Появились и новые каналы межправительственного взаимодействия – например, встречи министров обороны и иностранных дел в формате «2+2». 

С другой стороны, никаких подвижек в решении территориального спора так и не случилось, несмотря на усилия и беспрецедентные уступки японской стороны. В ноябре 2018 года на саммите в Сингапуре Путин и Абэ договорились продолжить переговоры на основе Московской декларации 1956 года, предусматривающей передачу Японии двух островов из четырех после подписания мирного договора.

О масштабе уступки красноречиво свидетельствует буря возмущения, которую это соглашение вызвало в японском парламенте. Депутаты от оппозиции настойчиво требовали ответа на вопрос, являются ли с точки зрения правительства все четыре южнокурильских острова неотъемлемой частью Японии. Кабинет министров же, рассчитывая на прогресс в переговорах с Россией, к немалому политическому ущербу для себя от прямого ответа изо всех сил уклонялся. Прогресса, как известно, не последовало. 

Итак, налицо победа колеи: несмотря на все усилия Абэ, ни значительных подвижек в вопросе территориального спора, ни качественного прорыва в двустороннем экономическом сотрудничестве российско-японские отношения при нем так и не увидели.

Что дальше

Даже если Ёсихидэ Суга продолжит курс своего предшественника на интенсификацию контактов с Россией, не совсем ясно, почему то, что не получалось сделать в предыдущие семь лет, должно удаться именно сейчас и именно ему. Основания для пессимизма дает не только негативный опыт предыдущих лет.

Рейтинг доверия кабинету Суги уже в первые четыре месяца его работы упал до отрицательных величин, и это не только серьезно сужает пространство для маневра, которым располагает нынешний японский премьер, но и ставит под сомнение его политическое будущее. На осень 2021 года в Японии намечены и выборы лидера правящей Либерально-демократической партии, и выборы в нижнюю палату парламента. Отсутствие прорывов в борьбе с коронавирусом может свести к нулю шансы Суги остаться премьером. 

Впрочем, даже если Сугу в итоге сменит кто-то более популярный, нарастающий в японском обществе скепсис в отношении России может стать серьезной помехой для форсированного развития двусторонних отношений. Проведенный в феврале 2021 года японским правительством соцопрос показывает, что 73,9% японцев оценивают российско-японские отношения негативно. Для сравнения: аналогичная цифра в ноябре 2016 года составляла 65,2%.

Еще одна помеха – это приход к власти в США новой администрации, которая, судя по всему, гораздо более склонна политически давить на Москву, чем предыдущая. В этом смысле четыре года Трампа были для Японии и России уникальным окном возможностей: его изоляционистские инстинкты предоставляли союзникам США гораздо больше свободы в отношениях с третьими странами, чем значительно более мейнстримные воззрения Джо Байдена на роль Америки в мире.

Все это, тем не менее, не означает серьезных перемен к худшему. Во-первых, описанная выше глубина российско-японской колеи почти исключает радикальные перемены к худшему, и в этом большое преимущество этой конструкции. Во-вторых, даже в очень глубокой колее можно ехать вперед, и достигнутый при Абэ прогресс – при всех необходимых оговорках – лучшее тому подтверждение.

Опыт последних лет позволяет сделать два вывода. Первый: прорыв в российско-японских отношениях – хоть политических, хоть экономических – вряд ли возможен. Более того, в обозримом будущем японцы не будут пытаться повторить те усилия, которые Абэ приложил для достижения подобного прорыва.

Второй: тем не менее, у этих отношений есть значительный потенциал для органического роста – развития, которое происходит само собой при минимально благоприятствующих условиях. Простой пример – облегчение визового режима между двумя странами. В докоронавирусную эпоху этот шаг успел сделать Владивосток («самую близкую Европу») популярным направлением для японских туристов, а российский сегмент – одним из самых быстрорастущих в статистике японского «инбаунда». 

Остается лишь надеяться, что негативный опыт не заслонит собой позитивный, а вклад предыдущего японского премьера в развитие двусторонних отношений, совершенно справедливо удостоившийся высокой оценки его российского визави, не пропадет впустую.

Ностальгия — это еще и тоска по привычной еде. Помню, мы, немногочисленные эмигранты из Союза, обменивались между собой сакральными знаниями о том, где в Лондоне можно купить укроп. Тогда англичане (как, впрочем, и французы до сих пор) не знали этой приправы, без которой невозможно было представить ни одно русское блюдо. Сейчас-то укроп есть в каждом супермаркете, а тогда его можно было «достать» в лавках, которые держали греки и, кажется, ливанцы, коих в Лондоне тоже было много. На днях, пытаясь вспомнить, где еще в Лондоне торговали укропом, я наткнулась на вполне свежую колонку в The Guardian, где журналистка с ужасом рассказывала о том, как в России буквально все посыпают укропом, что любое русское блюдо выглядит как куча подстриженной газонной травы. В общем, смешно английская журналистка написала про нашу национальную приправу. Мы-то знали, что секрет русской кухни как раз в укропе. Были тут сложности и с «настоящей» селедкой, а не с той подслащенной, что здесь и сейчас продается под названием rollmops. За селедкой мы летали в Данию! Не специально за ней, конечно, — привозили ведерки «настоящей» сельди, возвращаясь оттуда с отдыха.

Но за настоящими деликатесами мы отправлялись в Париж. Тем более там были не только устрицы, но и близкие друзья. Правда, самая моя близкая подруга Наташа Горбаневская не понимала моей страсти, устрицы она ненавидела и отказывалась ходить со мной во французские рестораны. Она любила простую греческую мусаку — запеканку с мясом и баклажанами. Так уж повелось, что, приезжая в Париж, я обычно вела Наташу в ресторан по ее выбору, где угощала всем, что она захочет. Ее вкусы были простыми, разговоры — интересными, и чтобы не омрачать наши встречи спорами о том, куда идти обедать (или ужинать), я придумала простой прием. Сразу же с вокзала или из аэропорта я с мужем Робином, если он приезжал со мной, ехала прямиком в «Чрево Парижа» (тогда этот чудный район еще существовал, а стройка центра Бабюр не началась), где мы, прямо за стойкой, ели любимые устрицы, поливая их соком лимона и запивая холодным белым вином. Устричные рестораны выглядели как какие-то храмы изысканной еды: праздничная сверкающая чистота прилавков, на которых разложены свежайшие «морские гады» во льду, блеск начищенных металлических рам, кристально чистое стекло, белизна хрустящих скатертей на столах, а в воздухе — атмосфера священнодействия. Утолив устричный голод, я отправлялась к Наташе и вела ее в ресторан по ее выбору. К любимым греческим потом добавились вьетнамские, а уже в последние годы жизни она вдруг полюбила устрицы. Наконец-то наши вкусы совпали, так что маршрут по приезде в Париж стал общим — в какой-нибудь устричный ресторан. Наташа знала Париж, она исходила его ногами вдоль и поперек, знала наизусть каждый переулок, проулок и тупик…

Но больше всего гулять по Парижу я любила с Виктором Некрасовым. Как-то Мэлор Стуруа назвал его «турист с тросточкой». Едкая заметка в «Известиях» после публикации очерка Некрасова «По обе стороны океана» об Америке так и называлась. Правда, заметка была анонимной, без подписи, но все узнали в авторе именно Мэлора Стуруа, советского американиста, многолетнего корреспондента «Известий» в Америке. Заметка Стуруа была злой и несправедливой, но он получил команду ругать Некрасова и бросился ее исполнять. Некрасов был блестящий писатель и публицист, и образ элегантного красивого мужчины, пусть и с тросточкой, к нему вполне подходил. В Париже он не был туристом, любил и знал его очень хорошо. Без Вики (так его звали все друзья) я бы никогда не набрела на располагавшиеся на левом берегу Сены уютные маленькие полуподвальные бары, больше похожие на «рюмочные». Всего пара столиков и барная стойка, вино в графине и брезаола — вяленое мясо темно-красного цвета, которое Вика всегда заказывал. Это было как-то очень по-парижски, он вообще замечательно вписывался в Париж, Париж ему очень «шел». Некрасов познакомил нас и с неведомыми до этого «крок месье» и «крок мадам» — простой тост с расплавленным сыром и ветчиной, но у «мадам» по центру было еще и сырое яйцо.

Мои приезды в Париж всегда были осложнены тем, что в те годы (1970–80 гг.) мои близкие друзья и знакомые, эмигранты третьей волны, принадлежали к двум лагерям, которые между собой просто общаться отказывались. Я же дружила с людьми из разных компаний. Лагеря можно грубо определить как «славянофилы» во главе с Владимиром Максимовым и его журналом «Континент» и «западники» — с Андреем Синявским и его женой Марьей Васильевной, выпускавшими журнал «Синтаксис».Конечно, там было много подводных камней и течений, простые характеристики не могут описать всех оттенков раскола, но достаточно сказать, что Владимир Максимов и его «Континент» того времени был скорее политическим, ярко антисоветским журналом, представлявшим фракцию эмиграции, которую тогда негласно возглавлял Солженицын. «Синтаксис» же был скорее изданием литературным и выражал более либеральные, прозападные взгляды, где на первое место ставились эстетические ценности. Достаточно вспомнить фразу Синявского, писавшего под псевдонимом Абрам Терц еще до эмиграции: «С советской властью у меня разногласия эстетические».

Мы — эмигранты третьей волны, кто жил в Лондоне, были призваны в каком-то смысле эти споры не то чтобы разрешать, но освещать. Вместе с моим другом, писателем Зиновием Зиником мы работали на BBC и играли роль эдаких иностранных корреспондентов. Помню, как BBC послали меня в командировку в Париж именно с целью сделать программу об этих двух враждующих течениях. У меня были хорошие отношения и с Синявскими, и с Максимовым, но посадить их в одну студию было просто невозможно. Мне пришлось пригласить их в разное время, чтобы по очереди сделать интервью с каждым из них. Интервью с Володей Максимовым немного затянулось, поэтому, когда он выходил из студии, по коридору уже шел Андрей Синявский с Марьей Васильевной. Они буквально столкнулись нос к носу, но вида не подали и прошли друг мимо друга, не поздоровавшись. Программа оказалась в результате интересной, я просто смонтировала эти два интервью.

Иногда, чтобы не было обид, что я виделась с одной компанией и не виделась с другой, я приезжала в Париж инкогнито, никому не говоря, что приехала. Только все время опасалась, что кто-нибудь узнает меня на улице. Ведь в Париже, не в пример Лондону, было очень много знакомых.

И Горбаневская, и Некрасов приезжали к нам в Лондон. Вика останавливался в квартире нашей общей подруги Дианы Абаевой, дружившей с Иосифом Бродским. Встреч между Некрасовым и Бродским я не помню, возможно, они по времени не совпадали, но квартира, в которой он жил в Лондоне, наполовину принадлежала Иосифу — он помог Диане ее купить и тоже там останавливался, когда приезжал. Так что можно сказать, что два известных писателя спали в одной кровати!

Я думаю, Вику к нам тянуло, когда он хотел оторваться от семейного быта, спокойно попьянствовать, погулять по Лондону или Брайтону, где жила моя мама. Вика был старше мамы на несколько лет, оба они были уже не молоды, но вместе вели себя как молодые хулиганы, им было очень хорошо и весело. Болтали обо всем и обо всех. Вика был очень легкий в дружбе, но могу предположить, что он был не таким в семье. 

Когда Вика приезжал в Лондон, я возила его на своем «черном кэбе», настоящем, но списанном лондонском такси, купленном по случаю у австралийцев. Я обожала свой кэб, рассекала на нем по Лондону, развозила друзей… Как-то мне довелось везти на концерт виолончелиста из России, который, сидя на заднем сиденье, репетировал. Акустика в лондонском кэбе была отменной, и это было редкое удовольствие — слушать один из моих любимых инструментов под нежные «тук-тук-тук» дизельного двигателя.

Помню, Вика мне сделал как-то комплимент, сказав, что ему нравится, что на каминной полке в моей лондонской квартире нет никаких финтифлюшек. Надо сказать, что как раз каминные полки располагают к этому, туда всегда хочется поставить что-нибудь эдакое, чтобы все видели. Но с тех пор, как он это отметил, я стала  сдерживать себя, старалась на заставлять все свои каминные полки разной ерундой, хотя всегда был соблазн.

Приезды Горбаневской были праздником. Нам просто было очень хорошо и просто вместе. Она всегда читала свои новые стихи, мы вместе дурачились. В Брайтоне Наташа зависала у игровых автоматов, была у нее такая слабость — во Франции тогда любые азартные игры и автоматы были запрещены. Мне в этих залах было скучно, я часто оставляла ее наедине с «однорукими бандитами» и возвращалась через час, когда у нее заканчивались все монеты.

Помню смешной приезд Горбаневской в мой загородный дом. Было очень жаркое лето, особенно в Париже. Наташа приехала ко мне отдохнуть от жары, которую плохо переносила. Приехала наполовину подстриженной, потому что еще дома пыталась сама электрической машинкой сбрить свои кудри, от которых было еще жарче, но сделала это очень плохо. Я предложила радикальный план — машинкой для стрижки собак побрить ее наголо. Надо отдать должное Наташе, она, как и я, легко соглашалась на разные авантюры. Я ее побрила и сфотографировала. Отпечатки получила после ее отъезда и все никак не решалась отправить ей фотографии, боялась, что ей они не понравятся. Так они у меня и лежали, и только разбирая в очередной раз свой архив, я снова на них наткнулась. Я решилась показать их ей. К тому времени уже можно было оцифровать фотографии, я отправила их по электронной почте в конце августа 2013 года и обещала Наташе привезти оригиналы, когда приеду в Париж. Наташа пришла в восторг от фотографий, сказала: «Привози скорей!» Но я не успела. Приехала с фотографиями, но уже на ее похороны. Она умерла в конце ноября 2013 года.

Случилось страшное. Сбылось предсказание всезнающей The New York Times, которая несколько дней назад сообщила: американская администрация готовит впечатляющий ответ на хакерские атаки из России. И вот этот день наступил. Один за другим как по команде стали падать сайты Кремля, правительства, Совета безопасности, МВД, Следственного комитета, Генпрокуратуры, Совета Федерации. Рухнули сайты некоторых областных правительств и региональных управлений правоохранительных органов. Россия под ударом, завопили было федеральные телеканалы. Уж не объявление ли это войны?

Но потом все быстро успокоились. Оказалось, это вовсе не атака заморских кибердиверсантов, а наша обычная бомбежка Воронежа. По мнению многих экспертов, массированная атака на Рунет была предпринята не зловредными американцами, а родным Роскомнадзором, призванным блюсти как отечественные законы, так и нравственность россиян. Не подумайте, что у роскомнадзорных чиновников вдруг проснулось гражданское чувство и они увидели оскорбление нравственности в содержании, например, Kremlin.ru. Полегшие госсайты — не более чем побочный ущерб от давно готовившейся масштабной операции. Ведь в тот же день Роскомнадзор объявил, что вознамерился замедлить работу сети Twitter.

Сделал он это не с бухты-барахты. Зловредный Twitter, оказывается, злодейски игнорировал требования об удалении детской порнографии, проституции, а также призывов к массовому самоубийству. Не зря сам президент недавно заявил, что Интернет грозит разрушить наши духовные скрепы.

К тому, чтобы покарать злодеев, готовились загодя. Помнили, каким позором закончились в 2018-м попытки перекрыть строптивый Telegram, отказавшийся предоставить ФСБ ключи шифрования. Тогда сгоряча снесли десятки тысяч сайтов и миллионы IP-адресов, а Telegram продолжал функционировать как ни в чем не бывало. Поэтому в прошлом году за немалые бюджетные деньги закупили и установили у ведущих провайдеров спецаппаратуру — «технические средства противодействия угрозам» (ТСПУ). Эта аппаратура якобы позволяет централизованно, по щелчку, отключать сайты и соцсети. По крайней мере, так утверждали. На практике, как видим, получилось, как всегда. То ли бюджет распилили, то ли программное обеспечение писали кривые ручонки спецов в погонах. В общем, ТСПУ вырубили большую часть государственного Интернета, посчитав его зловредным, как предполагают эксперты.

Что до объекта спецоперации, сети Twitter, то его деятельность не изменилась никак. От слова «совсем». Далеко за океаном безымянный представитель сети заявил: «Мы остаемся привержены защите открытого интернета во всем мире и глубоко обеспокоены ростом попыток блокировать и тормозить общественный диалог в сети». Что в переводе с вежливого означает: а не пойти ли вам… И добавил, что сексуальная эксплуатация детей неприемлема, а пропаганда суицида запрещена на платформе.

При этом всем понятно, что российских начальников волнует вовсе не распространение наркотиков и детская порнография. Их волнует Twitter как средство мобилизации протестующих граждан. И эта высшая цель оправдывает криворуких и вороватых исполнителей.

Подлинную цену всем кремлевским попыткам укротить Интернет указал сам Роскомнадзор. Объясняя сбои в Рунете, ведомство сообщило, что они произошли… из-за аварии в центре обработки данных в Страсбурге. Действительно, чуть ранее французские СМИ сообщали, что пожар в здании дата-центра компании OVHcloud привел к сбоям работы тысяч интернет-сайтов в Европе. То есть сайты важнейших российских госучреждений связаны каким-то образом дата-центром, находящимся, страшно сказать, за пределами Отечества. Чего стоят все эти законы Яровой о суверенном интернете?

Более-менее очевидно, что даже сегодня (не говоря уже о завтра) отсоединить интернет отдельной страны от всемирной сети почти невозможно. Для этого нужно как минимум иметь гигантские финансовые и людские ресурсы Китая. Куда проще вовсе отключить Интернет. А заодно электричество. Для надежности…

 
Коллаже использованы фото Pixabay.com по лицензии Creative Commons Attribution 4.0

Времена, когда сообщения из Донбасса были в топах мировых новостей, остались в прошлом. Однако новое обострение в российско-украинских отношениях и угроза возобновления боевых действий заставляют снова обратить внимание на то, как развиваются события в этом регионе.

Самопровозглашенные республики ДНР и ЛНР, затевавшиеся как некий временный проект, уцелели и даже укрепились. В них успели сформироваться свои политические системы и новые элиты, готовые обеспечить длительное существование Донбасса в качестве российского протектората. А доктрина «особого пути» Донбасса имеет все шансы воплотиться в жизнь, несмотря на угасание идеи донбасской ирреденты.

Бюрократы вместо пассионариев

За прошедшие семь лет облик самопровозглашенных республик сильно изменился. «Героический» этап донбасской элиты в целом закончился с убийством в 2018 году лидера ДНР Александра Захарченко. Вместо пассионариев у власти оказался союз бюрократии и силовиков, инкорпорировавший в свой состав уцелевших деятелей «русской весны».

«Сколько сейчас в структуре власти людей, поднимавших протест на Донбассе и чувствующих персональную ответственность за происходящее? По пальцам одной руки можно пересчитать», – сокрушается в своем телеграм-канале один из отцов-основателей ДНР Александр Ходаковский.

В обеих республиках была выстроена вертикаль власти с псевдодемократическим фасадом. Многочисленные ограничения на политическую деятельность списываются на военное положение республик (в Луганске и Донецке по сей день действует комендантский час). Публичную политику заменяет закулисная борьба между различными группировками, в которую вовлечены и российские кураторы.

На почти безальтернативных выборах, проведенных в 2018 году, в обеих республиках победили одобренные Москвой главы: Денис Пушилин в ДНР и Леонид Пасечник в ЛНР. К выборам в местные парламенты («народные советы») были допущены только местные партии власти и их спойлеры (соответственно «Мир Луганщине» и «Луганский экономический союз» в ЛНР, «Донецкая республика» и «Свободный Донбасс» в ДНР).

Партийные списки формировались из представителей местных элит с опытом участия в украинской политике довоенного образца: Народный совет ЛНР возглавил бывший активист молодежного крыла Партии регионов Денис Мирошниченко, а парламент ДНР – экс-нардеп от КПУ Владимир Бидёвка. В то же время официально зарегистрированные в республиках местные компартии, несмотря на поддержку члена президиума ЦК КПРФ Казбека Тайсаева, к выборам допущены не были.

Единственную оппозицию местным вождям пытаются составлять авторитетные ветераны сепаратистского движения, однако, власти препятствуют оформлению их политических проектов: созданная Андреем Пургиным (один из отцов-основателей ДНР и глава ее Народного собрания в 2014-2015 годах) Республиканская партия Донбасса получила отказ в регистрации.

Важную роль играют оппозиционные телеграм-каналы – по сути единственные неподцензурные источники информации. Критики властей ЛНР-ДНР парадоксально напоминают своими аргументами националистическую оппозицию Украины: власть озабочена только личным обогащением, склонна к оппортунизму, в то время как главная цель – оборона от экзистенциального противника – ведется спустя рукава и волнует лишь подлинных патриотов. Несмотря на то, что эта критика идет с позиций «патриотов Донбасса», власти жестко подавляют любую нелояльность.

Летом 2020 года, во время забастовок шахтеров в ЛНР, власти заблокировали сайт «Русская Весна» за освещение протестов. А в конце года известный сепаратистский блогер Роман Манекин, критиковавший дээнэровских силовиков, был арестован как «украинский шпион».

Смена кураторов

Популярность действующих лидеров ЛНР и ДНР сложно измерить – для этого нет достоверных рейтингов. Медийные «культы личностей» сложно воспринимать всерьез, так как местные СМИ находятся под полным контролем власти. По данным опроса Института будущего и газеты «Зеркало недели» в 2019 году жители неподконтрольного Донбасса намного меньше доверяли лидеру ДНР Пушилину, чем российским телеведущим Владимиру Соловьеву и Ольге Скабеевой.

Низкий уровень жизни вряд ли добавляет местной власти популярности. Республиканские предприятия месяцами не могут выплатить зарплаты сотрудникам, а если обещают их повысить, то не забывают сократить различные доплаты и льготы. Испытанием лояльности населения стало и повышение коммунальных платежей на 20%. Долгое время низкие тарифы (ниже, чем на Украине и в соседней Ростовской области РФ) были важной частью мифа о «народности» республик.

Ухудшение экономического положения связывают со снижением российских дотаций – именно они держат республики на плаву. Ходят слухи, что Москва думает оптимизировать управление в своих фактических протекторатах – сменить лидеров или объединить две республики в один субъект. На смену нынешнему руководству могут назначить людей Медведчука или, наоборот, чисто российских политменеджеров (такой пример уже есть – правительство ДНР возглавляет экс-заместитель иркутского губернатора Владимир Пашков).

Вариант объединения республик обсуждается давно, но местные элиты под различными предлогами от него отказываются. Сейчас между ДНР и ЛНР существует государственная граница с таможней. Власти республик опасаются, что их статус понизится и они потеряют часть преференций, если под сильным давлением России начнется внутридонбасская интеграция. 

В этом вопросе парадоксальным образом воспроизвелась довоенная ситуация, когда луганские и донецкие элиты хоть и были союзниками в рамках Партии регионов, но на уровне местных экономических и властных амбиций были злейшими конкурентами. Тогда поглощение Луганска более сильным Донецком было страшным сном местных руководителей.

«Две республики – это два руководителя, а одна большая республика – это руководитель один. И никто не захочет терять свое место. Элиты Луганска всегда были слабые и проигрывали донецким, и они понимают: вот сейчас придут донецкие, более нахрапистые, и нас попросту сожрут», – признает бывший деятель МИД ДНР Константин Долгов.

Ухудшилась ситуация и на предприятиях, которые контролирует компания «Внешторгсервис», связанная с беглым украинским олигархом Сергеем Курченко – бывшим финансистом семьи Януковича и неофициальным хозяином экономики республик. В 2017 году под управлением его структур оказались донбасские активы олигарха Рината Ахметова после их «национализации» ЛНР-ДНР. При этом менеджмент Курченко хищнически и неэффективно эксплуатировал предприятия.

Теперь «Внешторгсервис» начинает перебрасывать активы обратно на баланс республик. По неофициальной информации Донецкий металлургический завод и Енакиевский коксохимический завод вернули ДНР. Из-за того, что Курченко начинает выходить из донбасского бизнеса, ходят слухи, что его предприятия передадут в управление структурам Виктора Медведчука, что усилит его влияние на неподконтрольном Донбассе.

Украинские спецслужбы утверждают, что компании, связанные с лидером «Оппозиционной платформы», участвовали в поставках угля с территории ЛНР-ДНР. Это стало одной из причин санкций против телеканалов Медведчука, якобы финансируемых за счет операций на неподконтрольной территории.

У смены Курченко на Медведчука может быть и политическое измерение: Москва окончательно списывает со счетов представителей окружения бывшего президента Януковича, в свое время активно пытавшихся вернуться в украинскую политику, и делает ставку на лидера «Оппозиционной платформы» как вождя пророссийской партии на Украине и главного оппонента Зеленского.

Ползучая интеграция

Хотя в обозримом будущем Россия вряд ли будет напрямую включать Донбасс в свой состав, во внутренней повестке республик ключевую роль играет пропаганда интеграционных процессов. Российские города становятся побратимами донбасских, анонсируется унификация законодательства по российскому образцу (введение Трудового кодекса, СНИЛС и так далее).

Самой выигрышной темой остается упрощенное предоставление российского гражданства: к январю 2021 года его получили около 400 тысяч жителей республик (более 10% населения). Одновременно власти ЛНР-ДНР активизируют внутреннюю паспортизацию, упрощенное гражданство РФ могут получить обладатели паспортов республик. По итогам 2020 года паспорта ДНР получили 600 тысяч человек (из 2,2 млн населения), в ЛНР – 500 тысяч (из 1,4 млн).

Однако у большинства жителей все еще есть украинские паспорта, что создает для руководства республик проблему лояльности. Пока они признаются в ЛНР-ДНР наравне с местными и российскими, но от хождения украинских документов планируют отказаться к 2025 году. Для этого в ДНР разрабатывают закон о гражданстве, списанный с аналогичных законов Абхазии и Южной Осетии.

Пока идет обсуждение, ходят неофициальные слухи, что скоро без паспортов республик станет невозможно заниматься бизнесом или оформлять сделки с недвижимостью. Это поставит в сложное положение владельцев квартир, вынужденно выехавших в 2014-2015 годах из неподконтрольного Донбасса на украинскую территорию, тем более что глава ДНР Пушилин недавно издал указ об отчуждении в пользу республики «бесхозного имущества».  

Параллельно в республиках идет процесс максимального дистанцирования от Украины. Летом 2020 года ДНР и ЛНР провозгласили русский единственным государственным языком (до этого в республиках было официальное двуязычие), внесли соответствующие изменения в конституции. Очевидно, что эти решения были пропагандистским ответом на новое языковое законодательство Украины, сократившее сферу применения русского языка. 

В условиях политического застоя и экономической стагнации власти республик пытаются оживить атмосферу громкими пропагандистскими мероприятиями. Таким стал и форум «Русский Донбасс» с участием российских политиков и звезд телепропаганды. На форуме презентовали доктрину «Русского Донбасса» – описание исторических претензий Донбасса на самоопределение в форме «русских национальных государств» ЛНР и ДНР, которые, с одной стороны, должны стать точкой сборки для русскоязычных регионов Украины, с другой – «экспериментальной площадкой русского будущего».

По факту речь идет о немного подновленной идеологии «русской весны» 2014 года. Ее сторонники ожидали парада суверенитетов нелояльных киевскому правительству регионов, который должен был привести к созданию конфедеративной «Новороссии» и национальному ренессансу в самой России. Однако спустя семь лет очевидно, что потенциал «новоросского движения» иссяк. Да и денег на содержание экспериментальных площадок поубавилось. 

На практике новая доктрина – скорее способ шантажировать Киев, который отказывается выполнять Минские договоренности. Например, доктрина включает пункт 6 о восстановлении «исторических границ» ЛНР и ДНР в пределах Луганской и Донецкой областей.

Для тех жителей республик, кто получил паспорта РФ, индивидуальная интеграция в российскую жизнь часто оказывается более привлекательным вариантом. Тем более, что российские власти поощряют восполнение демографической убыли за счет этнически и культурно близких мигрантов. Украина остается одним из крупнейших источников эмиграции в Россию.

Это касается и элиты республик, постепенно вливающейся в политику РФ. Бывший и.о. главы ДНР Дмитрий Трапезников стал сити-менеджером Элисты, а экс-глава федерации профсоюзов ЛНР Олег Акимов – помощником депутата Госдумы Андрея Козенко.

Пока это единичные случаи, но чем больше Россия погружается в изоляционизм, тем больше востребованы управленцы с «серых территорий». С одной стороны, они будут полностью зависимы от покровителей, не имея особых корней в системе. С другой, поскольку они изначально находятся в «санкционной» ситуации, то не помыслят о счетах на Западе и европейской недвижимости – образцовые лоялисты.

Что ждет Донбасс?

После определенных надежд, связанных со сменой власти в Киеве в 2019 году, мирный процесс вновь оказался в тупике. Администрация Зеленского, первоначально под давлением национал-патриотической оппозиции, а теперь уже исходя из собственных установок, фактически отказывается принимать Донбасс на условиях, прописанных в Минских соглашениях.

Киев и непризнанные республики, за спиной которых стоит Москва, разрабатывают нереалистичные «дорожные карты» со взаимоисключающими требованиями. Роль европейских посредников становится все более формальной, а последние надежды урегулировать конфликт развеиваются. 

Возможность реинтеграции Донбасса в состав Украины, как ее понимают в Москве, откладывается до гипотетического прихода к власти в Киеве пророссийских сил. Этим объясняется усиление позиций Медведчука в регионе, партия которого – фаворит на подконтрольной Украине части Донбасса.

В Кремле оптимистично продолжают верить в такой поворот, но, несмотря на все победоносные рейтинги «Оппозиционной платформы», на Украине существует консенсус, направленный против реванша пророссийской партии, одобренный Западом. Молниеносный разгром медиаимперии Медведчука – хорошее тому подтверждение. 

Это означает, что Донбассу надо готовиться к длительному существованию в роли российского военного протектората наподобие Приднестровья или Южной Осетии. Местные элиты ждет оптимизация системы управления со стороны Москвы, а общество – ползучая интеграция с Россией. Внутри республик эти меры будут восприняты как наведение порядка, альтернатива прежним нравам дикого поля, нормализация жизни. 

Укрепление российских позиций в регионе позволит использовать ДНР и ЛНР как рычаг давления на Киев. Донбасс превращается в бронепоезд, стоящий на запасном пути, который Кремль может пустить в ход, если того потребуют внешнеполитические обстоятельства.

Не сегодня подмечено: мозг у депутатов Госдумы от «Единой России» устроен совсем не так, как у обычных людей и даже у народных избранников из других фракций. Креативность их законотворческих начинаний не идет ни в какое сравнение с предложениями коллег-парламентариев.

Понятно, что нынче все инициативы народных избранников работают исключительно в одном направлении — законодательство ужесточается чуть ли не ежедневно. И мы уже этим новым мерам совершенно не удивляемся. Сегодня штраф за проступок тысяча рублей, завтра уже двадцать тысяч, а через неделю сто — такая динамика в порядке вещей. Взять, скажем, предложение установить уголовную ответственность за поддержку западных санкций против России. Очевидная мера: призвал врага на родную землю — иди в тюрьму, там тебя научат родину любить. Или вся эта кутерьма с разнокалиберными иностранными агентами, пароходами и человеками. Там тоже все прозрачно: работаешь на иностранцев (а они все враги поголовно) — потрудись пару лет на благо родной страны в местах не столь… Но последняя инициатива депутата-единороса Анатолия Выборного из этой общей картины явно выбивается.
 

Анатолий Выборный (это, кстати, его настоящая фамилия) — депутат известный, видный, председатель одной из важных парламентских комиссий, мотает в Думе второй срок. По формальным признакам от коллег по фракции мало чем отличается. Например, его задекларированный доход в пятнадцать раз меньше, чем у супруги. Это нормальный средний показатель по палате. В минувший Международный женский день он обнародовал законопроект собственного сочинения, в котором предусмотрена уголовная ответственность «за провоцирование роста цен на продукты питания из базового пакета». Я думаю, вы уже и сами догадались, какое здесь слово ключевое. Правильно — «провоцирование».

Любой экономист вам объяснит, что вызывает рост цен. Прежде всего, разумеется, инфляция. Или, скажем, эмиссия национальной валюты. Сначала мне подумалось, что депутат Выборный решил набросить уздечку на Центральный банк. Но ничего подобного! Совсем о другом говорит депутат Выборный. Вот отрывок из его интервью газете «Известия»: «Речь идет об уголовной ответственности за искусственное создание панического спроса на базовые группы продуктов (мясо, рыба, яйца, сахар, масло и т. д.) и распространение умышленных ценовых фейков, провоцирующих резкий скачок цен на эти товары. Один из факторов резкого ценового скачка — распространение заведомо ложной информации, способной вызвать рост стоимости продуктов или создание дефицита». Сейчас я вам объясню, как это будет работать.

Предположим, вернулись вы домой из соседней «Пятерочки» и написали на своей странице в какой-нибудь социальной сети: «Черт, морковь опять подорожала. Теперь чуть не каждый день продукты дорожают». Все — вы готовый кандидат, против вас вполне могут завести уголовное дело по новой статье. А дальше на суде обвинение предоставит справку, согласно которой ваш пост спровоцировал ажиотажный спрос и сорок тысяч граждан ринулись в магазины за морковью. Что, в свою очередь, явилось причиной дальнейшего роста цен на овощи. Наказание за ваше очевидное преступление — три года общего режима либо штраф в размере от двухсот до пятисот тысяч рублей. Не хило, получается, вы сходили за морковкой! Однако главная ценность предложения депутата Выборного в другом.

Теперь должна появиться куча новых законопроектов, в которых важное место займет термин «провоцирование». Замечу, сейчас законодательное определение провокационных действий в УК РФ отсутствует. Единственное упоминание о провоцировании преступления содержит статья 304 УК РФ, предусматривающая санкции за подстрекательство к взятке или коммерческому подкупу. За эти проступки время от времени (впрочем, крайне редко) привлекают к ответственности сотрудников правоохранительных органов. Но сейчас все изменится. Например, начнут заводить уголовные дела не только по факту нарушений Административного кодекса в части организации массовых мероприятий, но и за «провоцирование нарушений». То есть написали вы на своей странице «Долой Мишустина!», Иванов этот призыв прочел и решил устроить несанкционированный антиправительственный марш. Любой суд в пять минут докажет, что это именно вы его спровоцировали на столь вопиющее нарушение закона.

Теперь только представьте, сколько уже существующих безумных законов путем этой незатейливой манипуляции можно сделать еще безумнее. И в этом главная ценность новой инициативы депутата Выборного. Он фактически изобрел универсальное колесо, которое легко приделать к любой телеге.

Фото: Pixabay.com по лицензии Creative Commons Attribution 4.0, Instagram.com