Публикация расследования покушения  на Навального (со всеми этим стрелками, белками, биллингами, авиабилетами и фотками дебилов) на первых страницах почти всех мировых СМИ, казалось бы, переводит Путина в новое качество. Эта публикация – рентгеновский снимок. То есть и раньше мало кто из сведущих в русских делах сомневался, что Путин – такой стеснительный, что ли, диктатор, который перекраивает под себя законодательство, мухлюет на выборах, сдавая себе колоду из козырей, преследует оппонентов и подрывает стабильность западных стран.

Но тут дело в наглядности: Кремлю все время стоило немалых усилий (на что не скупились, на благое дело ресурсов не жалко) воздвигать между реальностью и ее отражением своеобразную ширму, за которой Кремль чувствовал себя защищенным и скрытым от чужих глаз. А эта и предшествующие ей публикации демонстрируют не новое с точки зрения фактов, а новое в смысле прозрачности. Это тот волшебный рентген, что показывает питерского королька голым.

Естественен вопрос: а что дальше? Уже витает в воздухе крик надежды, что уж теперь-то, наконец-то, наивный Запад поймет, с кем имеет дело, и воздаст хитрожопому русскому шпиону/бандиту/кидале на троне по заслугам. За все: за Крым, за изнасилованный электорат, за ярды зелени у полковника, которому никто не пишет, за стрелку, которую переключил почти вручную, послав русский бронепоезд на хрестоматийный запасной путь. Короче – по делам твоим. Ведь все теперь ясно, не правда ли, ведь уже невозможно после всего этого делать вид, что он такой же легитимный руководитель ядерной державы, как и раньше, что может выступать и надувать щеки в ООН, что может грозить отселе шведам и прочим белофиннам и лесным братьям, и, значит, именно сейчас Запад разрабатывает карательные меры, которые поставят зарвавшегося выскочку и провокатора на его место у параши.

Нет, не будет ничего. То есть вообще ничего, кроме слов. Да и на словах все будет примерно как обычно: то есть ни СВИФТ не отключат, ни самого кремлевского горца не сделают персоной нон грата, а все как и при бабушке: будут долдонить о правах человека, призывать к расследованию самого себя, и при этом строить Северный поток, бороться с неумными америкосами по поводу их санкций и делать так, чтобы табачок был врозь с дружбой и выгодными торговыми контрактами.

Но я это пишу не для того, чтобы упрекнуть западную политическую элиту в лицемерии: мол, на словах одно, на деле совсем даже другое. Как раз напротив, я хотел бы кое-что уточнить по поводу западной риторики, которую многие в России принимают за лицемерие, а это не лицемерие, это другое.

Те, кто пожил, не знаю, в Америке, не мог не обратить внимание на совершенно иной статус такого явления как пафос. На нашей родине пафос как бы под запретом: им пользуются только для того, чтобы обмануть, чтобы продать что-то несусветное в яркой подарочной упаковке, для чего, прежде всего, пафос и используется. И именно опыт взаимоотношений с государством выводит пафос из прочих риторических приемов в положение чего-то скомпрометированного и от этого запретного, неприличного.

Совсем иной статус пафоса в той же Америке. По форме это, казалось бы, нечто близкое. Возвышенная, страстная преувеличенная форма обращения, но положение в культуре совершенно иное. Возможно, по причинам иного отношения к государству и вообще всему официальному, сам пафос – всего лишь форма вежливости. Привыкнуть к его употреблению действительно непросто, за пафосом русский человек не может не видеть обмана, отравленной начинки в аппетитной оболочке. Но на самом деле этот риторический прием всего лишь способ придать своему обращению образ уважения и почтения к аудитории или персоне.

Пафосным здесь является многое: оформление отзывов и рекомендаций в академической сфере, тональность обращения президента или вообще официального человека к окружающим, даже простое дружеское приветствие очень часто кажется неоправданно пафосным, возвышенным, по меньшей мере, на русский лад.

Я это только к тому, что риторика западной элиты по отношению к таким политическим явлениям как путинское государство и сам его представитель – не столько лицемерие, сколько форма вежливости. То есть вместо того, чтобы врезать правду матки, сказав, да ты – ворюга, Вова, потому через пять минут ты и твои присные будете у нас в Гааге на нарах гнить, следует какая-то велеречивая сентенция о правах человека и необходимости их соблюдения.

Те, кто имеет опыт взаимодействия с самыми что ни есть простецами из американского дна, подтвердят, что эти люди, потерявшие подчас все, продолжают по большей мере общаться между собой и тем более с другими с той подчеркнутой вежливостью, которая впитана здесь как воздух и не означает ничего, кроме манер. Просто дистанция такая, чтобы доплюнуть было трудно, а тем более писать в глаза.

Но каково истинное отношение к так называемым русским партнерам, этой малине в Кремле, со стороны политической элиты Запада? А здесь все всех устраивает. То есть понятное дело, метафорический Запад предпочел бы видеть Россию демократической, но не потому, что сочувствует многовековым мучениям русского народа, демократию построить не сумевшего, не умеющего, да и вряд ли в перспективе, будущим беременной, что-либо изменится, хотя кто знает. Демократии реже между собой воют, и демократический статус России – просто одна из гарантий того, что пьяный русский мужик не засадит по случаю финку в спину. Не более того. Если помогали или помогать будут, то только ввиду этой перспективы: не доводить до пьяной кабацкой драки.

Но то, что демократия на бывшей одной шестой не растет (если Прибалтику протестантскую вычесть), слишком много сорняков, оставшихся от прежних владельцев грядки, это на умозрительном Западе давно поняли и как бы смирились. И когда осознали, что демократии нет и не будет, то перестали себя хлестать ушами по щекам и пришли к выводу, что питерская недотыкомка – не самый плохой вариант.

Скажем, если бы вместо Путина был Лука, то было бы еще хуже (что не гарантирует, что рано или поздно не будет). Но Путин, в отличии от Лукашенко, именно что стеснительный диктатор, то есть кровавый, может, и не меньше, лгун, кидала и манипулятор, то при этом не забывающий разыгрывать остаточную человечность. А это ни что иное, как вежливость, то есть не просто тиранствую и клыки точу о нежную душу унылых пошехонцев, но и сочувствие изображаю к жертве, типа неловко ему, что у него денег куры не клюют, а людЯм у телевизора на водку не хватает. И вот это деланная стеснительность и отличает его от совершенного беларуского бандоса.

Но если на то пошло, то и минского мудака с игрушечным автоматом никто всерьез не наказал и не накажет. Потому что этого нет в анамнезе. С Рашкой ссориться, брать на абордаж дырявое минское корыто? Нет обязательств на что-либо иное, кроме как на ритуальную вежливость в обращении. А вступаться за униженных и оскорбленных — это к русской классике. А мать грозит ему в окно.

Кто-то скажет, что вообще экономические интересы этому иносказательному Западу были и есть важнее. Что все санкции, которые есть и которые будут, ограничены, прежде всего, своими интересами, то есть наказывать вроде как, но и при этом ничего от этого наказания не терять. А все остальное – пафос, права человека; и здесь даже думать не хочется, когда вместо слов могут начаться дела? Когда рак свистнет. Если кремлевский гопник сбросит ядерную бомбу на неблагодарный электорат? Вряд ли. А если на соседнюю Нарву? Здесь надо покумекать, конечно. Но если можно будет устоять и удержаться от действия, по будет стояние на Угре без удержу.

И, следовательно, рентген от Навального ровным счетом ничего здесь не меняет. Лучше пусть Вова-питерский держит своих безумцев на привязи и в тесной смирительной рубашке, чем расшатать больной зуб, а потом как лечить-то? Нету пока таких лекарств, это вам не коронавирус, тут смертность стопроцентная.

Так что Запад – последнее блюдо в меню русской свободы, он вмешается только через две недели после смены власти в Кремле, когда из кремлевских для музея мадам Тюссо чучел наделают, перепутав, конечно, погоны и лычки, только тогда с полным и решительным удовлетворением пришлем телеграмму. Вряд ли раньше.

Тем временем в Москве разгоралась телефонная активность. Начиная с 8:30 утра 6 июля 2020 года происходил постоянный обмен телефонными звонками между тремя членами группы отравителей, только что вернувшимися из Калининграда, и их начальником Макшаковым, который, в свою очередь, снова звонил отчитываться генералам Васильеву и Богданову. В 9 утра Макшаков, Васильев и Богданов по очереди звонили Артуру Жирова, директору НЦ «Сигнал». В 10 утра Жиров, а затем и Макшаков звонили Олегу Демидову, специалисту по химическому оружию, ранее работавшему в 33-м военном институте в Шиханах (занимавшимся «Новичком»). Олег Демидов является соавтором нескольких патентов, связанных с химическим оружием, в том числе патента 2003 года на «имитационную рецептуру для обучения войск боевым действиям в условиях химического заражения». После формального выхода на пенсию из 33-го института, он несколько лет проработал в Дубненском НИИ прикладной акустики, который формально не связан с химоружием, но который регулярно посещали Таякин и Александров в мае-июне 2020 года, судя по метаданным их телефонов. По состоянию на 2019 год Демидов работал в НЦ «Сигнал» и в последнее время часто общался по телефону как минимум с пятью участниками группы отравителей из ФСБ.

После активного обмена звонками между ФСБ и НЦ «Сигнал», в 13:00 генерал Богданов направился в аэропорт и в 14:30 сам вылетел в Калининград. Данные геолокации показывают, что следующие несколько дней он провел в штаб-квартире ФСБ в Калининграде, общаясь по телефону в основном с Макшаковым, а также с химиками НЦ «Сигнал» и Институтом криминалистики. Судя по всему, к моменту вылета генерала в Калининград в ФСБ уже понимали, что попытка отравления провалилась, и могли также понять, что от «Новичка» пострадала Юлия Навальная, а не Алексей, но в чем была конкретная задача Богданова в этот момент — неясно.

Последняя попытка

Через месяц после калининградской попытки трое отравителей из ФСБ — Александров, Осипов и Паняев — забронировали билеты на рейс в Новосибирск. Александров летел как «Фролов», Осипов — как «Спиридонов», только Паняев снова под настоящим именем. К этому времени ФСБ уже знала, что двумя днями ранее ключевой член команды Алексея Навального из Фонда противодействия коррупции «ФБК» — руководитель его отдела расследований Мария Певчих — приобрела билет до Новосибирска. Обратные билеты команда ФБК к тому моменту не брала, не купили их и сотрудники ФСБ. Навальный забронировал свой обратный билет (не из Новосибирска, а из Томска) только 17 августа, и через несколько минут после этого то же сделали и ФСБшники.

Сразу после бронирования билетов в Новосибирск доктор Иван Осипов позвонил Макшакову, который, в свою очередь, сразу позвонил своему начальнику Кириллу Васильеву, руководителю Института криминалистики. В этот же день происходил непрерывный обмен звонками и с тремя другими членами группы отравителей — Кривощековым, Кудрявцевым и Швецом.

Судя по звонкам, Таякин остался в Москве и постоянно общался через мессенджер с отравителями, отправившимися вслед за Навальным.

Когда Александров, Осипов и Паняев вылетели рейсом SU-1460 из Шереметьево в Новосибирск в 9:05, их коллега Таякин направился из офиса на Варги в другой московский аэропорт — Домодедово. Данные геолокации с его телефона показывают, что он задержался в аэропорту, никому не позвонив. Он оставался там до 11:00, а затем вернулся в главный офис на Варги. Именно в это время из Домодедово в Новосибирск вылетала глава отдела расследований ФБК Мария Певчих. Спустя несколько месяцев госканалы продемонстрировали видеозаписи (причем не только с камер слежения, но и, судя по ракурсу, сделанные оперативниками), из которых следовало, что за Певчих следили в течение всего дня, начиная с того момента, как она покинула свою московскую квартиру рано утром.

На следующий день, 14 августа 2020 года, в 15:34 по томскому времени Александров допустил одну из двух своих главных ошибок. Он ненадолго включил свой основной телефон, что привело к проверке геолокационных данных. На тот момент он находился рядом с базовой станцией на проспекте Димитрова, 2 — рядом с гостиницей в Новосибирске, где Мария Певчих забронировала номер (Мария, впрочем, благоразумно заселилась не в той гостинице, которую забронировала).

Записи телефонных разговоров за следующие три дня показывают, что Олег Таякин во время операции постоянно находился в главном офисе на улице Академика Варги в Москве, дважды ненадолго уезжая домой за это время. В течение большинства ночей он постоянно совершал и принимал звонки через интернет. Он также звонил Макшакову рано каждое утро. Макшаков, в свою очередь, отзванивался генералу Богданову сразу после каждого звонка Таякина.

В связи с тем, что трое отравителей, отправившихся за Навальным в Новосибирск, использовали «левые» телефоны, их передвижения отследить сложно (не считая той ошибки Александрова), однако данные о звонках от других членов подразделения, которые использовали свои обычные телефоны, показывают, что в их работе было два периода особенно высокой активности — один вечером 16 августа и один ночью 19 августа 2020 года. В это время резко выросла частота созвонов, а также появились ночные разговоры между Макшаковым и его начальством, с одной стороны, и Таякиным, Кудрявцевым и Кривощековым — с другой.

Первый пик — 16 августа — пришелся на последний день Навального в Новосибирске. На следующий день он и его команда на машинах отправились в Томск, через три с половиной часа езды на север. С 7:00 по 9:00 по новосибирскому времени (или с 23:00 по московскому) генерал Богданов и Макшаков обмениваются телефонными звонками, перемежающимися текстовыми сообщениями между Макшаковым и членами команды отравителей — Швецом и Кривощековым. Возможно, изначально отравители хотели осуществить свой план уже в Новосибирске, но отъезд в Томск смешал карты.

Второй всплеск ночной активности произошел вечером 19 августа — по всей видимости, именно тогда Навальный был отравлен в Томске.

В 16:21 по московскому времени (20:21 по томскому времени) Владимир Паняев отправил текстовое сообщение Макшакову. Примерно в этот момент Навальный отправился купаться в местной реке (традиция, которую Навальный старался соблюдать в своих поездках по регионам). Он находился вдали от отеля около 2,5 часов. Он вернулся в Xander в 11 вечера и встретил свою команду, которая как раз закончила ужинать в баре Velvet при отеле. Проведя в баре буквально несколько минут, он отправился спать. Примерно в это же время, в 20:08 мск, Кривощеков позвонил Макшакову. В 20:37 Таякин коротко поговорил с кем-то через мессенджер, после чего позвонил Макшакову, одновременно поддерживая соединение для передачи данных. За следующие несколько минут он разговаривал с Макшаковым четыре раза, последний раз в 20:44. В Томске это было 0:44.

Через четыре минуты, в 0:48, Александров совершил вторую ошибку. Он снова включил свой обычный телефон. Телефон был включен всего на пару секунд, но этого было достаточно, чтобы он мог обменяться одним байтом данных с сотовой сетью. Согласно метаданным, в этот момент телефон находился рядом с вышкой сотовой связи в центре Томска, всего в нескольких минутах езды к северу от отеля Xander. Ниже на карте показаны данные триангуляции с указанием местоположения устройства к северу от гостиницы Навального в ночь отравления.

Эти данные не дают однозначного ответа на вопрос, каким именно образом был нанесен яд, однако они хорошо сочетаются с прежней гипотезой The Insider о том, что «Новичок» был нанесен на нижнее белье, которое оппозиционер сдавал в химчистку: вещи из химчистки отеля принесли именно в тот момент, когда Навальный ходил купаться.

Избавление от улик

В 6 часов утра 20 августа 2020 года команда Навального собралась в вестибюле и ждала, когда он спустится из своей комнаты, чтобы отправиться в аэропорт с пресс-секретарем Кирой Ярмыш. Они заказали такси. Навальный спустился в 6:05. Ровно в эту минуту (в 2:05 по Москве) Кривощеков отправил Макшакову СМС. Макшаков написал Таякину, после того тот тут же направился в офис. Он прибыл в здание на улице Академика Варги около 4 утра, как раз когда самолет Навального вылетел из Томска.

Дальше история хорошо известна — примерно через 30 минут после начала полета Навальный почувствовал себя плохо, отправился в туалет, чтобы умыться, но лучше ему не стало, он вышел из самолета и успел сказать стюардессе о том, что чувствует себя плохо и что его отравили, после чего потерял сознание. Пилот направил самолет в ближайший аэропорт — Омск — примерно в 5:15 по московскому времени, и после небольшой (около 15 минут) задержки из-за ложного оповещения о бомбе в аэропорту пилот смог посадить самолет в 6 утра по московскому времени. Врачи «скорой», оценив симптомы Навального, ввели ему атропин (что, по мнению немецких врачей, спасло ему жизнь).

Ровно в 6 утра, сразу после приземления самолета, Макшаков позвонил Кривощекову, а в 7:11 утра — генерал-майору Богданову.

Тем временем в 5:36 Таякин вышел из офиса и направился в сторону аэропорта Домодедово. Данные мобильного телефона показывают, что он почти доехал до аэропорта примерно в 6:27 утра, но остановился в нескольких километрах от него. Он сделал оттуда звонок, подождал еще полчаса, после чего развернулся и направился обратно в офис, откуда продолжал обмениваться звонками с Макшаковым и другими членами команды. В 11:30 он прибыл в офис Богданова на проспекте Вернадского, 12. Он пробыл там час и затем поехал обратно в офис на улице Академика Варги. Сразу после этой встречи он забронировал билет в Горно-Алтайск на этот же вечер. По пути в аэропорт Домодедово он позвонил начальнику отделения ФСБ. Он вылетел в 2:40 ночи и сразу после приземления отправился прямиком в управление ФСБ в центре города.

Чем Таякин мог заниматься в Горно-Алтайске — городе с населением 60 000 человек, который находится в 9 часах езды от Томска и в 13 часах езды от Омска? Вероятно, его цель была не в самом Горно-Алтайске, а в соседнем городке Бийск, где находится Институт проблем химико-энергетических технологий, который имеет особые отношения с Институтом криминалистики. Согласно документам госзакупок, этот институт предоставил Институту криминалистики «услуги по производству фармакологических веществ», а также «исследовательские и экспериментальные услуги в области химии». Этот институт также заявил об изобретении в 2018 году «набора наносорбентов для удаления следов химического оружия с зараженных участков». Важно отметить, что по крайней мере один из сотрудников ФСБ — Александров, — как показывают телефонные записи, часто поддерживает телефонный контакт с ученым из этого института Михаилом Василишиным — инженером-химиком, специализирующимся на экспериментальном химическом производстве.

Именно в Горно-Алтайск отправились также Александров, Осипов и Паняев. Судя по всему, именно там они избавлялись от вещей, на которых могли остаться следы «Новичка». 24 августа все трое вылетели из Горно-Алтайска в Москву.

А 25 августа 2020 года их коллега Кудрявцев — квалифицированный специалист по химическому оружию, наоборот, вылетел из Москвы в Омск. Он пробыл в городе менее 10 часов и вернулся в Москву той же ночью. К тому моменту Навальный уже был в Германии, зато одежда Навального (со следами «Новичка») оставалась в омской больнице — судя по всему, именно за ней прилетал Кудрявцев. До сих пор официальные власти не отвечают Навальному, куда пропала его одежда и почему ее не возвращают, если официально никакого отравления не было.

Отметим также, что никаких данных том, чтобы кто-то из отравителей ФСБ был в Омске тогда, когда там лежал Навальный, нет. А потому слух о том, что сотрудники ФСБ могли снова отравить его в Омске, который распространялся The Times, скорее всего, не соответствует действительности.

Совместное расследование The Insider, Bellingcat и CNN при участии Der Spiegel установило имена и звания сотрудников ФСБ, отравивших Алексея Навального «Новичком». Как выяснилось, отравление в Томске было уже второй попыткой, за два месяца до этого те же ФСБшники совершили покушение на оппозиционера в Калининграде и едва не убили при этом Юлию Навальную. Ключевую роль в покушении играло специальное подразделение Института криминалистики ФСБ.

Вторая по значимости база расположения «лаборатории» — комплекс зданий в Подлипках (недалеко от Королёва). Также оперативники, причастные к отравляющей программе, часто посещают административный штаб головной организации Института — Центр специальной техники, расположенный на Проспекте Вернадского, 12.

Директор Института криминалистики ФСБ — генерал Кирилл Васильев. Васильев — инженер-химик и специалист в области идентификации метаболитов веществ в биомедицинских образцах с помощью масс-хроматографии и масс-спектрометрического обнаружения (золотой стандарт для идентификации химического оружия в биомедицинских образцах). Не раскрывая свою принадлежность к ФСБ, он также участвует в исследованиях для НЦ «Сигнал», которую мы в предыдущем расследовании определили в качестве ключевого участника обновленной подпольной программы исследований и разработок «Новичка» в России.

Кирилл Васильев, в свою очередь, подчиняется генерал-майору Владимиру Богданову, бывшему начальнику Института криминалистики, который в настоящее время возглавляет его головное предприятие — Центр специальной техники ФСБ — и является замдиректора научно-технической службы ФСБ.

Генерал-майор Владимир Богданов

Отравители из ФСБ

Анализируя метаданные звонков и сопоставляя их с оффлайновыми базами данных, а также с данными из открытых источников, мы установили личности 15 человек из Института криминалистики ФСБ, связанных с операциями по отравлению, и по меньшей мере 8 из них, включая руководителя института — полковника Станислава Макшакова, участвовали в покушении на убийство Навального (любопытно, что группа отравителей из ГРУ также включала в себя 8 человек, подробнее об этом в тексте «Отравительная восьмерка»). Участники преступной группы имеют разный бэкграунд — у кого-то медицинское образование, кто-то делал карьеру в армии, кто-то в спецназе ФСБ, есть и специалисты по химическому оружию. Вот краткие биографии основных исполнителей неудавшегося убийства:

Станислав Макшаков

Родился 25 марта 1966 года. Полковник, военный ученый, ранее работавший в Государственном институте технологии органического синтеза в закрытом военном городке Шиханы-1 (в/ч 61469). До официального прекращения российской программы химического оружия в 2017 году этот военный институт проводил исследования и разработки новых форм химического оружия, в том числе нервно-паралитических агентов типа «Новичок».

Олег Таякин («Тарасов»)

Олег Таякин ("Тарасов")

Родился 6 декабря 1980 года. Старший член группы по отравлению Навального, обычно координирующий действия других офицеров и работающий в основном из центрального офиса на улице Академика Варги. Он служил на базе «Белый уголь» Службы специальных назначений ФСБ в Ессентуках, а также в в/ч 03523 Космических войск. В 2004 году он окончил Пироговскую медицинскую академию в Москве. До прихода в Институт криминалистики ФСБ работал врачом.

Алексей Александров («Фролов»)

Родился 16 июня 1981 года. В 2006 году окончил медицинский институт в Москве и работал врачом скорой помощи, а затем военным врачом, начал служить в ФСБ в 2013 году. Александров, по всей видимости, является ключевым оперативником, причастным к двум попыткам отравления Навального в 2020 году.

Иван Осипов («Спиридонов»)

Иван Осипов (Спиридонов)

Родился 21 августа 1976 года. Врач. Удалился из соцсетей в 2012 году, видимо, именно тогда он присоединился к ФСБ.

Константин Кудрявцев («Соколов»)

Константин Кудрявцев (Соколов)

Родился 11 апреля 1979 года. Служил в войсковой части в Шиханах. До начала работы в Институте криминалистики ФСБ окончил Российскую академию военной химико-биологической защиты.

Алексей Кривощеков

Алексей Кривощеков

Родился 11 апреля 1979 года. До прихода в ФСБ в 2008 году служил в Министерстве обороны.

Михаил Швец («Степанов»)

Михаил Швец (Степанов)

Родился 3 мая 1977 года. Он официально прописан по адресу «улица Трубецкая, 116, Балашиха» — это адрес Центра специальных операций ФСБ. Напомним, именно там, на базе ЦСН ФСБ в Балашихе тренировался Вадим Красиков (Соколов), непосредственно перед тем как отправился в Германию, где в августе 2019 года убил беженца Зелимхана Хангошвили. Телефонные метаданные показывают, что Швец часть своего времени проводит в лаборатории на улице Академика Варги, а часть — на базе ЦСН ФСБ.

Владимир Паняев

Владимир Паняев

Родился 25 ноября 1980 года в Сердобске Пензенской области. До прихода в Институт криминалистики ФСБ работал в пограничной службе ФСБ, затем стал соучредителем компании по продаже антибактериальных ламп. Совпадение это или нет, но он живет в одном доме с Алексеем Навальным. После отравления его адрес регистрации был изменен на штаб-квартиру ФСБ на Лубянке, 1.

37 «совпадений». Как отравители следили за Навальным

Анализ предыдущих поездок членов этой группы отравителей показывает, что они начали следить за Алексеем Навальным как минимум с января 2017 года, то есть сразу после того, как он объявил о своих планах участвовать в президентских выборах в России в 2018 году. В рамках своей предвыборной кампании в течение 2017 года Навальный совершил более 20 предвыборных поездок за пределы Москвы. ФСБшники-отравители следили за ним практически во всех этих поездках, за исключением нескольких однодневных, которые не требовали от него ночевки в пункте назначения. Всего эти сотрудники ФСБ совершили 47 поездок по тем же направлениям, куда летел или ехал Алексей Навальный.

Члены этой группы обычно путешествовали по два или три человека — на разных рейсах, смешивая не только состав своей команды, но также чередуя настоящие имена и имена прикрытия, причем иногда они даже путешествовали под одним именем из Москвы и под вторым — обратно. Примечательно, что они почти никогда не летели тем же рейсом, которым летел оппозиционный политик, а вместо этого летали параллельными рейсами, желательно из других московских аэропортов. Чаще всего они также совершали рейс, предшествующий — иногда на один день — прибытию Навального в определенный пункт назначения. Такой modus operandi сводил к минимуму вероятность того, что Навальный или члены его команды заметят одних и тех же пассажиров на разных рейсах.

Фактически из всех групповых поездок, совершенных членами этой команды ФСБ в 2017 году, только одна не совпадала с поездкой Навального. 27 апреля 2017 года офицеры Алексей Александров (летевший под вымышленной фамилией «Фролов») и Владимир Паняев (под своим настоящей фамилией) вылетели из Москвы в город Астрахань на юге России и вернулись через два дня, 29 апреля 2017 года. Навальный в Астрахань не ездил. Однако, как он сам написал в своем блоге 28 апреля 2017 года, он купил билет и планировал вылететь в Астрахань этим утром, чтобы наблюдать за открытием местного избирательного штаба в городе. Его поездка стала невозможной из-за сильного воспаления глаз после нападения на него накануне, когда кремлевский провокатор Алексей Кулаков плеснул ему в лицо зеленкой, смешанной с неустановленным едким веществом, — зрение Навального затем спасли испанские врачи.

Предпринимала ли эта группа ФСБшников попытки отравления уже в 2017 году или только готовилась к покушению? В беседе с нами Алексей Навальный рассказал, что во время одного из перелетов в 2017 году (какого точно, он уже не помнит) он почувствовал симптомы, очень похожие, хотя и менее серьезные, на то, что было во время рокового перелета из Томска.

Так или иначе, после того, как ЦИК в декабре 2017 года отказал Навальному в регистрации на президентские выборы (под предлогом судимости по делу о Кировлесе, приговор по которому отменен ЕСПЧ), слежка на время прекратилась. В 2018 году совпадающих поездок у Навального с отравителями не было вовсе, в 2019-м — только одна, в феврале в Петербург. В июле 2019 года Навальному стало плохо в изоляторе, куда его посадили за призывы к протестам — он был госпитализирован с сильным отеком лица. Официально ему была диагностирована «аллергическая реакция», хотя аллергиком Навальный никогда не был и никаких контактов с аллергенами в камере у него быть не могло.

В 2020 году охота на Навального возобновилась в полную силу.

Калининградское фиаско

Биллинги телефонных переговоров показывают всплеск общения между сотрудниками НЦ «Сигнал» и тремя сотрудниками ФСБ уже за два месяца до отравления Навального в Томске.

2 июля 2020 года, три члена отряда отравителей — Александров («Фролов»), Швец и Паняев (под настоящими именами) купили билеты в Калининград. Паняев улетел в тот же вечер, а «Фролов» и Швец — на следующее утро, 3 июля. В тот же день, 3 июля, Алексей Навальный с женой Юлией вылетели в Калининград, чтобы провести пятидневный отпуск в гостинице «Шлосс Отель Янтарный» на берегу Балтийского моря. В этот раз ФСБшники снова вылетели из другого аэропорта, чтобы не быть замеченными: Навальный вылетел из Домодедово, отравители — из Шереметьево. Незадолго до вылета все трое оперативников ФСБ неоднократно разговаривали по телефону с полковником Макшаковым. Он, в свою очередь, обменялся телефонными звонками со своим начальством — генералами Кириллом Васильевым и Владимиром Богдановым. Все трое оперативников на время поездки отключили свои обычные мобильные телефоны. Однако по крайней мере один из них — Александров («Фролов») — использовал номер «левого» телефона для связи со своим командиром Макшаковым на протяжении всей операции.

Два сотрудника гостиницы независимо друг от друга рассказали нам, что за день до приезда Навальных «пришло несколько людей в штатском, разговаривали с начальством, затем заходили в номера, что-то там делали и ушли». Сотрудники гостиницы решили тогда, что это спецслужбы, устанавливающие прослушку. К сожалению, оба сотрудника видели лица пришедших лишь мельком и не смогли опознать их по фото, сказав, что уже не помнят, как те выглядели.

3 июля Александров и Макшаков обменялись несколькими СМС с 15 до 17 часов по московскому времени и еще однажды после полуночи. 4 июля общение стало более активным, всего за день было отправлено 21 текстовое сообщение, последнее из которых было в 4:57 утра следующего дня (3:57 утра 5 июля по местному времени в Калининграде). Днем 5 июля в 16:55 трио вылетело обратно в Москву. По прибытии Александров позвонил Макшакову, и все трое сразу поехали в офис на улицу Академика Варги.

На следующий день, 6 июля 2020 года, развернулись две отдельные сюжетные линии: одна в Калининграде, а другая — в Москве.

Рано утром на четвертый день отпуска в Калининграде Алексей и Юлия Навальные решили отправиться на длительную прогулку по пляжу. Они ненадолго вернулись в свой номер в отеле, а затем пошли завтракать в соседнем пляжном кафе. По дороге в кафе Юлия Навальная вдруг почувствовала себя плохо.

«Я просто шла по улице, чувствовала себя совершенно нормально. И внезапно почувствовала себя плохо. Потом очень плохо. Потом так плохо, как никогда в жизни себя не чувствовала. Алексей спрашивает: что у тебя болит? Чем тебе помочь? А у меня ничего не болит и я сама не понимаю, что происходит. Он принес мне воды, я пошла обратно в номер. По дороге присела на лавку и уже с трудом с нее встала. До номера еле добралась, хотя это было метров триста. Легла на кровать. Это было просто ужасно. Через час стало легче и я заснула. А утром всё было совершенно нормально».

Навальный с тревогой вспоминает тот момент: «Вот представьте себе, человек говорит: мне очень плохо, не могу вообще. Вы задаете ему вопросы: что болит? Может сердце? Может скорую вызвать? А он отвечает: ничего не болит. Это сейчас, после того, как я сам через это прошёл, я понимаю как может быть плохо и как невозможно объяснить происходящее. А тогда я подумал: ну ерунда какая-то. Сбой организма».

То, что Юлия Навальная выжила и даже не потеряла сознание, еще не означает, что отравление было слабым. Согласно оценкам экспертов, отравляющие вещества типа «Новичка» могут не вызывать особых симптомов до тех пор, пока ингибирование холинэстеразы не достигает 75–80%. То есть если жертва получила дозу меньше летальной, она может испытать лишь временные моторные или дыхательные проблемы.

К. Ларина― Добрый вечер. Начинаем программу «2020». Как всегда, ведут ее Ксения Ларина и Виталий Дымарский. Виталий, приветствую тебя.

В. Дымарский― Да, добрый вечер. Здравствуйте. Привет из Петербурга.

К. Ларина― И сегодня наш гость – политик, общественный деятель, основатель партии «Яблоко» Григорий Алексеевич Явлинский. Григорий Алексеевич, приветствуем вас. Здравствуйте.

Г. Явлинский― Здравствуйте. Спасибо за приглашение. Рад вас видеть.

К. Ларина― Мы с вами встречаемся после судьбоносной встречи Владимира Путина с членами Совета по правам человека. И это, пожалуй, самое такое резонансное событие, которое мы обсуждаем вот уже вторые сутки. Какое у вас впечатление осталось, поскольку, оказывается, достаточно много ярких моментов во время этой встречи произошло? И еще продолжают эти круги по воде идти, поскольку начинают публиковать все что было после – его диалоги в закрытой части встречи.

Г. Явлинский― Я не знаю всех подробностей, естественно. Но, конечно, на меня такое впечатление произвело то, как президент разобрался с делом Сафронова. Я думаю, что это очень показательно и очень значимо. Вот примерно такое представление существует у него, я думаю, я не только по делу Сафронова, а по всем вопросам. Он примерно так себе и представляет.

К. Ларина― То есть что значит? Приблизительное представление или как?

Г. Явлинский― Нет, это не приблизительное, это вообще представление о другом сюжете, вот и все.

В. Дымарский― Григорий Алексеевич, вопрос: ему справку не кладут на стол?

Г. Явлинский― Понимаете, в этом отношении с некоторым преувеличением я хочу сказать, это он говорит всем, что происходит, а не ему сообщают о том, что происходит. Это я немножечко шучу, но суть в этом.

В. Дымарский― Понятно. Это не шутка.

Г. Явлинский― Вы спрашиваете про справку. Да какая справка? Вот человек говорит, что дело в том, что осуществлялся шпионаж в «Роскосмосе», вовсе журналисты здесь ни при чем, журналистика ни при чем. А на самом деле, то, что мы знаем, звучит совершенно наоборот – что «Роскосмос» здесь ни при чем, а при чем здесь его журналистская деятельность.

В. Дымарский― Он уже объявил его судимым.

К. Ларина― Осужденным.

Г. Явлинский― Да. А по сути дела, человек уже сколько времени находится в заключении, он сидит, пожалуй, в самом жестком СИЗО страны, которое только есть, и до сих пор ни ему, как я понимаю, никому другому не понятно, в чем дело, что случилось, в чем обвинение, что предъявляется. При этом президент формулу дает вообще совсем другую, вообще про все другое, как будто это вообще другой совсем случай и совсем другой человек. Правда, потом говорят, что он оговорился. Но вот в таком масштабе оговориться-то сложно. Можно фамилией ошибиться, но совсем другой сюжет изложить – это уже мало похоже на оговорку.

Что это означает для меня? Это означает, что да неважно, что они там в СПЧ обсуждали, просто неважно. Все равно будет так, как все есть. Вот сейчас мы будем обсуждать с вами, вы, наверное, будете спрашивать, что происходит с законами, с тем, с тем, с пятым, с десятым? Вот так все и будет. Но пока еще для проформы есть обсуждение в Совете по правам человека. Там все, наверное, радуются, что произошло это обсуждение, как вы говорите, все его обсуждают. А мне кажется, что ничего это не значит и никакого значения не имеет. Вот если представления о действительности вот такие, так какое имеет значение, что там обсуждали и какие приняли решения?

Кстати, это же не первое обсуждение. Их было множество. И никаких последствий существенных не наблюдалось и не наблюдается.

К. Ларина― Григорий Алексеевич, подождите. Вы говорите, что ничего там существенного не произошло. Но тем не менее мы же говорим о человеке, у которого буквально палец на красной кнопке. Поэтому если у человека такие странные представления о реальности, не является ли он опасным как руководитель огромного государства, ядерной державы?

Г. Явлинский― Так я в этом отношении хотел сказать вам, что это ведь совершенно не новость. Вы что, полагаете, что это стало понятным только вчера на заседании Совета по правам человека? Да нет. Вот я вам по своей, скажем, линии могу немножко сказать вот что в цифрах. Может быть, это будет более ясно. Смотрите, в 2013 году валовый внутренний продукт России составлял примерно 13,6% от валового внутреннего продукта Соединенных Штатов Америки. Немного. Но 13,6%.

Все что произошло в 14-м году и последствия этого (Украина, потом Сирия, потом вот эти все передряги, кризис) вместе еще с пандемией – правда, это касается всех, не только Россию – в 2020 году это будет примерно 7% валового внутреннего продукта Соединенных Штатов.

В. Дымарский― Это же Америка виновата.

Г. Явлинский― Вот правильно. О чем я хочу сказать? Ну вот скажите, пожалуйста, наблюдая вот такую динамику развития экономики, ну что удивляться, что цены растут, что население беднеет? Быть все это время руководителем всего, что происходит. Что задавать потом вопросы в связи с тем, насколько это ответственное руководство? Ну вот ни наше правительство, ни президент никак на это не реагируют. Вот так развиваются события.

В. Дымарский― Григорий Алексеевич, извините, реагируют. Вы видели, как реагируют? Сказали, что нужно поставить предел росту цен. То есть совершенно нерыночные методы. Правительство сейчас распорядится, и не будут повышать цены. Это возможно?

Г. Явлинский― Конечно, ничего такого не произойдет. И никакая цифровая экономика, и никакие цифровые методы, и никакие прагматики и технари ничего такого не сделают, потому что экономика живет по своим законам. Потому что если вы с ними увидитесь где-нибудь, Виталий Наумович, вы им скажите, пожалуйста: «А что вы хотите, если у вас девальвация с начала года национальной валюты 25%? Вот рубль упал примерно на 25% с начала года. А при этом от 70% до 90% вашего импорта сырья, оборудования, технологий импорта. Как же вы хотите, чтобы у вас не росли цены? Они не могут не расти».

В. Дымарский― Они считают, что они могут приказать экономике.

Г. Явлинский― Да-да, они так считают. Но это ж вопрос. Вы ж не медицинскую программу ведете. Поэтому что мы с вами тут…

К. Ларина― А у нас уже непонятно.

В. Дымарский― Хотя уже непонятно.

К. Ларина― Да, да, да. По тонкому льду.

Г. Явлинский― Вот видите, сразу Ксении понравилось. Потому что она чувствует, что дело-то идет как раз в…

В. Дымарский― Ну да, да, да,

Г. Явлинский― А вот, пожалуйста, я вам приведу пример, который, на мой взгляд, действительно стоит на грани именно такой.

В. Дымарский― Медицинской.

Г. Явлинский― Принципиально правительство отказалось от программы поддержки населения и бизнеса, предпринимательства весной этой года, когда началась пандемия, коронавирус и вот это все. Вот официальные цифры. Россия потратила на поддержку населения и предпринимателей около 2% ВВП. Оставляю в стороне проверку этой цифры. Ну порядок. 2% ВВП. В то время как все экономически развитые страны всей Европы, Северной Америки, да и Южной отчасти, вообще в мире потратили до 20% ВВП. МВФ всех уговаривал, что нужно защищать бизнес и нужно защищать население, и нужно поддерживать.

И программа такая была. Она была разработана и внесена в правительство, предложена правительству, и правительство отказалось. Это при том, что есть Фонд национального благосостояния и что можно было переструктурировать бюджет по-другому. И что же теперь удивляться, что цены растут? Вот скажите, это какой вопрос? А я вам отвечу, как это вопрос. Это не жадность и не глупость, это цель другая. А какая другая цель? А цель в том, что все вокруг враги, надо готовиться к конфликту, к защите суверенитета, со всеми воевать и иметь таких странных друзей, как Эрдоган, а со всеми другими находиться в конфликте. Вот, собственно, все.

РЕКЛАМА

К. Ларина― Возвращаемся в программу. Григорий Алексеевич, ну хорошо, цель такая, которая никогда не будет объявлена. Она понимается, что называется, и предполагается. А последствия каковы будут тогда реальные?

Г. Явлинский― А ее не надо просто понимать. Посмотрите структуру бюджета в условиях коронавируса и его последствий. Посмотрите, на что расходы бюджета идут. Посмотрите, какая главная расходная статья. Это при том, что мы не знаем реальных расходов, мы знаем только условные.

В. Дымарский― А вы считаете, это реальная цель или это цель, которая загораживает другие цели, реальные? Я не думаю, что настолько все сошли с ума, что готовятся к какой-то войне и еще надеются в ней победить.

К. Ларина― Народ поддерживает такое настроение власти.

В. Дымарский― Народ – хорошо. Но народ, слава богу, хоть на кнопки не нажимает.

Г. Явлинский― Знаете что, это такая цель, которая в любую минуту может стать реальностью. Вот я хочу сказать, чтобы все это услышали. Не шутите с этим. Никто не должен с этим шутить. Это сегодня кажется, что это так просто для того, чтобы держать всех в определенном состоянии напряжения. А завтра в любой момент любым случайным образом и неслучайным это может стать реальностью. Все это должны знать и все это должны понимать и потом обращать все вопросы к себе. Потому что это наша страна и это наше будущее. Это от нас зависит, что будет происходить. Вот, собственно, все что можно сказать.

К. Ларина― Давайте тогда разберемся с главным во всех смыслах и с прописной буквы. Кто руководит сегодня страной? Кто принимает решения?

К. Ларина― Можно сразу второй вопрос задам тогда? Григорий Алексеевич, если это так (принимает решения тот самый человек), то ближайшее его окружение, которое дает ему советы, оно должно же понимать и просчитывать возможные последствия таких странных решений.

Г. Явлинский― Значит, еще раз. Я думаю, что все то окружение, которое могло просчитывать и понимать, его уже давно нет, оно уже давно не окружение, давно-давно. Там только такое окружение, которое от страха и от желания сохранить свое положение ничего не понимает и только поддакивает. Я думаю, что только исключительно поддакивает. Вот, собственно, все.

В. Дымарский― Потом это обеспечивает еще и финансами, я думаю, это самое окружение.

Г. Явлинский― Я думаю, что это связано с тем, что эти люди, желая сохранить свое положение, свои финансы и вообще свою жизнь на свободе и наконец вообще свою жизнь, они склонны только поддакивать. И пусть попробуют не поддакивать. Но это действительно сверхавторитарное такое руководство. Вот что здесь удивительного? Я еще раз говорю, когда приняли решение о том, что бесконечное количество сроков, и когда принимается 200 поправок в Конституцию одним нажатием кнопки, о чем здесь еще можно говорить, на что здесь рассчитывать?

Это другая эпоха. Вот не та эпоха, в которой мы начинали с вами политическую деятельность, когда она появилась в стране. Это уже изменилась эта эпоха. И вот это вопрос принципиально важный – понимать, что это был формальный момент, когда после 1 июля этого года началась новая эпоха. Формально. Она раньше началась. Что это означает? Вот я всем хочу сказать.

Это означает, что сейчас будут вводиться новые партии, совсем другие, состоящие просто из случайных людей. В них будут вливаться гигантские деньги. Будет переформатироваться эта вся штука. Все станут иностранными агентами. Будет очень широкая практика борьбы со всем инакомыслием в форме иностранных агентов. Будет развиваться культ личности, который мы уже с вами вот сейчас обсуждаем. Без этого никак не обойтись – без культа личности. Все больше будет врагов вокруг. Будет стремление, чтоб народ был единый. И все, кто будет мешать этому единству и единообразию, они все будут в лучшем случае оттесняться, или с ними будут разбираться.

Будет совсем другая готовность к насилию. Это не просто вопрос, будет ли монополия на насилие только у государства. Нет, это новый вопрос. Я подчеркиваю, обращаю ваше внимание. Это появление частных военных компаний, которые вообще вне закона, других организаций и других структур, которые тоже вне всякого регулирования; будут участвовать в использовании и будут использоваться в контексте насилия. Это государство-корпорация. То есть это уход от демократической легитимности. Это построение другой модели жизни и другой модели государства (государства-корпорации) вместо демократического государства.

В. Дымарский― При сохранении всех институтов при этом.

Г. Явлинский― Вот я вам скажу, нет. Вот здесь я хотел бы подчеркнуть одну вещь. Постепенно эти институты будут размываться.

В. Дымарский― Отмирать.

Г. Явлинский― Да, отмирать. Я хочу сказать вам и Ксении. Вы обратили внимание на такую вещь, как федеральные территории? Вы, наверное, не обратили еще внимание, да?

В. Дымарский― Обратили.

Г. Явлинский― А что такое федеральные территории? Это части страны, где будет ликвидировано местное самоуправление и где будет ликвидирована вообще вся представительная власть. Это начало перестройки всего. Это с этого начинается. Они уже вводятся. Вон в районе Сочи вводятся такие. Чтобы местное население не мешало. Там уходят от представительной власти. То есть то, что называется выборами, Законодательным собрание, местным самоуправлением – там все это ликвидируется, и практически, в значительной степени, в решающей степени власть назначается. Вот это федеральные территории. Я, например, думаю, что это шаг за шагом эксперименты к тому…

В. Дымарский― Прообраз будущей России.

Г. Явлинский― Правильно.

В. Дымарский― Оно будет единой огромной федеральной территорией.

Г. Явлинский― Да. И вас будут убеждать, вам будут из Совета Федерации пересылать в Думу законы, которые будут вот это все оформлять и, наконец, всех будут убеждать, что так лучше, так надо, иначе никак невозможно. И вся страна будет территорией прямого правления. Это же что? Это уход от той самой европейской модели демократической, которую положили в основу всего развития, начиная с 90-го года. Это создание другой модели устройства государства и страны. Принципиально другой.

К. Ларина― Советская модель, получается.

В. Дымарский― Почему? При советской власти худо-бедно, пусть формально, но институты существовали. Существовал парламент.

К. Ларина― Ну ладно.

В. Дымарский― Плохой. Ну чего?

К. Ларина― Ну перестань.

В. Дымарский― Ну ладно. Он такой же, как сейчас.

Г. Явлинский― Примерно, да, такой же, как сейчас.

В. Дымарский― В чем разница?

Г. Явлинский― Я хочу сказать, вот это надо видеть. Это действительно складывается новый режим. Поэтому это совершенно не новость. Вот я хочу сказать, что мы, «Яблоко», пытаемся не упускать из виду дело Сафронова, мы пытаемся видеть, что там происходит. И наши представители занимаются этим. Но, к сожалению, очень мало что можно с этим сделать. Почему я об этом говорю? Потому что все должны понимать, это такая оценка, это такой настрой, это такой политический тренд. Поэтому все должны быть готовы к развитию событий в этом направлении лично в отношении себя тоже.

В. Дымарский― А как готовиться, подскажите?

К. Ларина― Подождите, я просто хочу сказать, поскольку параллельно читаю, что приходит нам из Кремля, что, судя по всему, Владимир Путин запросит подробную информацию о деле Сафронова. То есть я думаю, что он сам опомнился и заинтересовался.

Г. Явлинский― Он, конечно, запросит. Не в этом дело. Понимаете, вот это случился случай, когда он запросит. А миллион других случаев он даже и не запросит.

К. Ларина― Мы про другие случаи еще обязаны поговорить сегодня после перерыва во второй части.

НОВОСТИ / РЕКЛАМА

В. Дымарский― Еще раз добрый вечер. Программа «2020» – да, еще «2020», хотя скоро она уже будет «2021» – продолжает свою работу. Ксения Ларина, Виталий Дымарский. И мы сегодня на связи с Григорием Явлинским. Григорий Алексеевич, прямо перед перерывом вы сказали, что нужно всем готовиться к неприятным поворотам в политической, общественной, в общем, в жизни страны, короче говоря. А что такое, по-вашему, «готовиться»? Готовиться к выборам, готовиться я не знаю к чему еще…зарываться куда-то, прятаться или, наоборот? Как вы готовитесь к этим поворотам? И как вы посоветуете нам готовиться?

Г. Явлинский― Это никакие теперь уже не повороты. Уже неоткуда поворачивать. Это идет прямая дорога. Я еще раз хочу акцентировать внимание на этом. Такова ситуация в нашей стране, что наступила новая эпоха. Постсоветская модернизация России завершена. Вот как завершилась, так завершилась. Можно внимательно изучить, почему так получилось. Нужно внимательно понять, каковы причины этого.

Первое, что нужно сейчас, на мой взгляд, – это, извините за такую конструкцию, учиться думать и учиться анализировать, в чем причина произошедшего. Потому что сейчас будет ужесточение. Оно идет уже на всех парах. И отметкой было 1 июля, вот это голосование за Конституцию.

Второе. Нужно не бояться своего окружения, друзья. Нужно перестать бояться тусовки. Нужно перестать бояться оставаться в меньшинстве. Нужно оставаться самими собой. Нужно, по крайней мере, с самим собой по-честному разговаривать, признавать ошибки, которые допустили. Ведь посмотрите, что на самом деле произошло. Ответственность-то лежит на всех на нас.

Ну вот что было сделано? Вот, допустим, к примеру, буквально за 30 лет, например, нами 10 раз (7 раз на думских выборах и 3 раза на президентских) был предложен поворот в другую сторону, отличающийся от этого направления. И все эти 10 раз, в принципе, возможность-то безопасная, нормальная, человеческая, легитимная. Приди и проголосуй. Приведи 10 человек. Проголосуйте все вместе. Это же наша с вами жизнь. Это ваша жизнь. Это ж не для меня делается, не для кого-то, не одолжение. Нет, этого не поняли. Этой ответственности не осознали.

Кто принимает теперь эти законы? Вот скажите, кто их принимает? Та самая Дума, которую выбрали. В том числе и «умным голосованием» выбрали, потому что сказали: «Ну, хорошо, не «Единая Россия»». А остальные чем отличаются-то? Вот она все теперь законы чуть ли не единогласно или даже единогласно принимает.

К. Ларина― Григорий Алексеевич, а какой был выбор? Вы же сами прекрасно помните этот список. Какой там выбор? Там из оппозиционных партий только «Яблоко».

Г. Явлинский― Ну так а что еще нужно-то? А сколько их должно быть? 100? Недостаточно одного? А, недостаточно? Теперь получайте это. Вот пока это понятно не будет…

К. Ларина― Но постойте, вы призываете людей голосовать все-таки не сердцем, а разумом, что называется.

Г. Явлинский― Да.

К. Ларина― То есть вы предлагаете свой вариант «умного голосования».

Г. Явлинский― Прошу прощения, но мне придется лично с вами встретиться вне эфира, чтоб вы мне объяснили, какой человек, описали его, может сердцем голосовать за «Справедливую Россию». Расскажете мне?

К. Ларина― Нет, но вы ж понимаете прекрасно.

Г. Явлинский― Я могу представить себе, как можно за коммунистов голосовать. Но я не могу себе представить, как можно голосовать сердцем, как вы говорите. Конечно, надо всем понять одну вещь. Вот я хочу рассказать. Я был приглашен и преподавал экономику в Бразилии. Был такой период в моей жизни некоторый.

И там обсуждался вопрос об образовании. Обсуждали, какое образование в России, какое образование в Бразилии. И вот один пожилой профессор мне говорит: «Григорий, вы просто не понимаете, что такое необразованное население. Вот у нас, — говорит он, — например, 65% женщин от 16 до 25 лет не понимают связи между карнавалом и рождением ребенка, потому что 9 месяцев разница. И вот они не понимают, какая связь. То само собой».

Так вот у нас такова ситуация по голосованию. У нас до сих пор никто не понимает, что как голосуем, так и живем. Вот буквально как голосуем, так и живем.

В. Дымарский― И рождением ребенка.

Г. Явлинский― Вот мы всё себе наголосовали.

В. Дымарский― Не, у нас тоже такая же связь: не ходим на выборы, зато через 9 месяцев рождаются дети, наверное.

Г. Явлинский― Ну, наверное, да. Это другое дело. Я не знаю, кто-нибудь, кроме вас, понимает ли связь конкретно вот эту.

В. Дымарский― Нет. Это я только что придумал.

Г. Явлинский― Я думаю, что никто. Это только вы. Вы, наверное, проверили.

В. Дымарский― Это новая теория, Григорий Алексеевич, да.

Г. Явлинский― Но сейчас шутки в сторону. Я хочу сказать, и так будет всегда. Другое дело, что я не уверен, что теперь выборы будут так устроены, что на них можно будет хоть что-то решить.

К. Ларина― Вы сами себе противоречите. Мы про эти пеньки и прочие подъезды и телеги говорили уже 100 раз. Это не выборы.

Г. Явлинский― Вы говорили, когда уже пеньки появились. А пеньки-то появились только в этом году. А до этого не было пеньков.

К. Ларина― До этого бюллетени бросали в урны, пачки бюллетеней, фальсификации были и прочие карусели.

Г. Явлинский― Да. А почему это можно было делать? А это можно было делать потому, что населению было безразлично.

К. Ларина― Ну потому что до этого население довели. Ну о чем мы говорим? Мы можем температуру мерить в обществе без всяких социологических опросов. Мы это видим по атмосфере в стране. Это не атмосфера страха – это мои ощущения, я не знаю, вы согласитесь или нет – это уже пофигу все, уже нет сил никаких. «Я ничего не могу изменить, — кричит человек. – Оставьте меня в покое».

Г. Явлинский― Еще раз, я не социолог и не психолог. Но я только хочу сказать, что одной из проблем, плоды (или итоги) которой мы пожинаем, было, например, то, что появилась группа талантливых всяких, способных людей-журналистов, которые заявили, что они над схваткой.

К. Ларина― Это правда.

Г. Явлинский― Уже все случилось. Уже не за что бороться. Все, теперь не надо жаловаться, что газеты закрываются, что людей в тюрьму сажают.

К. Ларина― Человек сам покончил с собой демонстративно самосожжением ради того, чтобы доказать всем, что все зависит от нас. Вот вам другая сторона этого.

Г. Явлинский― Вот.

В. Дымарский― Это имеется в виду Славина. А что Путин сказал про Славину?

К. Ларина― Что она не в себе.

Г. Явлинский― Да. Так вот у меня принципиально другая точка зрения. Я, например, полагаю, что им и властями по этому поводу было сказано искренно. Они не понимают происходящего. Они реально не понимают. Они не понимают 10% того, о чем вы меня спрашиваете, и что мы здесь обсуждаем.

В. Дымарский― Ну ладно, не понимают…

Г. Явлинский― Да. Вот вы не можете с этим согласиться. А я вам говорю, они абсолютно удовлетворены всем происходящим. Они поэтому считают, что история, которая трагедия, которая… Всей душой я разделяю настолько, насколько вообще в состоянии. Эта история Славиной – они не понимают, что это история тупика нормального человека. Если человеку небезразлична страна и политика, вот этим кончается. И такие случаи в мировой практике известны. Вспомните, абсолютно то же произошло в 1968 году.

К. Ларина― Ян Палах, да.

Российский флот возвращается на берега Индийского океана. В ноябре президент Путин принял предложение правительства подписать соглашение о создании пункта материально-технического обеспечения ВМФ РФ в Судане. Следующий шаг – двустороннее соглашение с Суданом, которое поручено заключить Министерству обороны РФ. Зачем понадобился России этот «пункт обеспечения» и какое отношение к «возвращению в Африку» имеет его появление?

Зачем русским Красное море

Россия интересуется Красным морем еще с конца XIX века, когда в 1888 году самопровозглашенный «атаман вольных казаков» Николай Ашинов со товарищи отправился искать приключений на абиссинский берег Индийского океана и основал там колонию – «Новую Москву». Предприятие в «Московских ведомостях» поддержал известный консервативный публицист Михаил Катков, а вот писатель Николай Лесков, наоборот, критиковал Ашинова за наглость и скандальность.

Атаман вел переговоры с министерствами обороны и иностранных дел, но Александр III и его министры сочли нецелесообразным обострять отношения с Францией и Великобританией, дразнить их появлением русской колонии в Африке. В итоге Ашинов не получил государственной поддержки, а лишь некоторую финансовую. Новая Москва – первая и, наверное, последняя русская колония в Африке – просуществовала чуть больше недели, с 28 января по 5 февраля 1889 года, и была жестоко разгромлена французским флотом. Императорское правительство не стало возмущаться, назвав затею Ашинова частным предприятием.

Для России Красное море, как и Африка в целом в те времена были прежде всего остановками на морском пути из Петербурга во Владивосток. Для флота это и сейчас так. Выход НАТО к границам России, развертывание системы ПРО в Восточной Европе, присвоение России статуса основной угрозы для стран НАТО – все это внесло свой вклад в появление российской базы в Судане. Искать причины этого в значительной степени демонстративного решения Москвы следует в Европе, а не в Африке и не на Ближнем Востоке.

Для Европы и Азии Красное море и Суэцкий канал – стратегическая артерия, через которую идет основная торговля. Там размещена целая система военных баз – в Джибути США, Китай, Франция, Япония и Италия поддерживают контингенты общей численностью несколько десятков тысяч человек. Эти контингенты нацелены не только и не столько на решение задач в акватории Индийского океана, сколько на операции внутри Африки.

Российский же пункт, где cмогут находиться не более 300 человек из состава ВМФ и не более четырех военных кораблей, значительно уступит по своим масштабам и возможностям джибутийским базам вероятных противников. Хотя в будущем он может стать основой для расширения присутствия в регионе – проект соглашения предусматривает пересмотр допустимого количества кораблей и военнослужащих.

Советские традиции

Российское возвращение в Красное море идет по следам СССР. Советские военные базы в бассейне Индийского океана существовали до 1991 года. В 1964 году был построен пункт материально-технического обеспечения в Бербере, Сомали, – он действовал до 1977 года, когда СССР поддержал Эфиопию в эфиопско-сомалийской войне. В ответ власти Сомали потребовали вывести базу в трехдневный срок.

На замену новый пункт организовали на эфиопском острове Нокра в юго-западной части Красного моря. В 1991 году Эфиопия потеряла выход к морю в результате эритрейско-эфиопского конфликта, и советскую базу на Нокре закрыли.

После распада Советского Союза необходимость в базах на некоторое время отпала: Россия стремилась к доверительным отношениям с НАТО и была готова отказаться от глобального присутствия. Москва демонстративно закрыла аналогичные, хотя и более масштабные объекты на Кубе и во Вьетнаме.

Но эти уступки не оценили по достоинству, и теперь Россия возвращается в Мировой океан. Возвращается, чтобы преодолеть давление, которое ощущает все сильнее в Европе. Африка и Индийский океан нужны России не сами по себе, а чтобы чувствовать себя свободнее, выйти на простор, приобрести больше возможностей для сдерживания.

Слухи о возможном появлении российской базы в Африке ходили еще в 2019 году. Правда, тогда речь шла не о Судане, а о Центральноафриканской Республике. Поклонник России, президент ЦАР Фостен-Арканж Туадера сам намекнул на такую возможность в интервью на полях саммита Россия – Африка в Сочи.

Российская сторона опровергла обсуждение такого вопроса. База в ЦАР не нужна России: она ничего не прибавит к российской способности обороняться, а ведь именно мотив «обороны» – ключевой в суданском соглашении.

Называть военные объекты флота за рубежом «пунктами материально-технического обеспечения», а не «базами» – тоже советская традиция. Ее символическое значение можно передать просто: база – это опора для державы, которая пришла с моря, чтобы контролировать окружающую сушу, форпост для захватнических, колониальных действий. Россия же никогда не нуждалась в новых заморских территориях, ей были нужны не базы для захвата с моря, а пункты для поддержки флота в дальних морях и океанах, а сам флот – для сдерживания своих противников, а не для колонизации.

Значение для Судана

Впервые речь о российской базе в Судане зашла в 2017 году, во время визита в Россию тогдашнего суданского президента, а ныне заключенного Омара аль-Башира. На встрече с Путиным он попросил защитить страну от агрессивных действий США и предложил обсудить вопрос использования Россией «баз на Красном море».

Российская сторона не сразу поддержала эту инициативу, но с тех пор в Судане многое изменилось: произошел переворот, аль-Башира свергли, а курс страны сменился с прокатарского на проэмиратский. В Судане отменили женское обрезание, закон о вероотступничестве и разрешили продавать алкоголь немусульманам. Последнее можно было бы посчитать уступкой русским, но тут важнее то, что, по проекту соглашения, российских военных и их семьи будут судить по российским законам.

Скорее всего, возможность разместить базу начали прорабатывать еще при аль-Башире, но важно, что решение приняли уже при новом правительстве, которое получило международную поддержку и в целом выглядит гораздо более устойчивым. Россия постепенно отходит от ставки на союзы со слабыми и больными режимами, обращая больше внимания на их международную легитимность и внутреннюю устойчивость.

Россия была для Судана не единственным возможным партнером по строительству стратегического объекта, но исторически государства региона благосклонно относятся к присутствию российского флота. Весь их опыт говорит о том, что русские не хотят или не могут вести экспансию в глубь континента и порты нужны им по своему прямому назначению – как опора для базирования флота.

Для России условия выглядят привлекательно. В отличие от военных баз в Джибути, где за аренду платят десятки миллионов долларов, Россия не будет платить Судану ничего – по крайней мере, по официальному проекту соглашения. Выгода суданцев будет состоять в том, что их компании получат подряды и рабочие места, а опыт работы с русскими может пригодиться в других гражданских проектах.

Иных масштабных примеров экономического сотрудничества России и Судана нет и не предвидится. Работает пара золотодобывающих проектов, но их обороты таковы, что строительство пункта на 300 человек, скорее всего, легко обойдет их и займет место крупнейшего российского предприятия в Судане.

Региональный контекст

Есть у появления российской базы в Судане и региональная рамка. В последние годы на Ближнем Востоке сформировались две устойчивые военно-политические коалиции, противостояние которых в значительной мере определяет и инвестиционные потоки в регионе. В первой ведущие роли играют ОАЭ, Египет и Саудовская Аравия. К этой коалиции примыкают Марокко, Судан, группировки Восточной Ливии, Чад, отчасти Сирия и ряд других стран и группировок.

Противоположный блок формируется вокруг Катара и Турции, где Турция выступает демографическим и военно-политическим полюсом, а Катар – финансовым. К ним примыкает Триполи (режим Западной Ливии), отчасти Тунис, группировки Северной Сирии, Азербайджан, ряд других сил.

Оба блока стремятся поддерживать ровные отношения с Китаем и США, а также с Россией, хотя ее все чаще относят к партнерам первого блока. И действительно, отношения Москвы с эмиратско-египетским блоком в целом ближе, чем с катарско-турецким.

Нейтральных в этом противостоянии стран на Ближнем Востоке остается все меньше. В него втягиваются даже неарабские государства: Израиль налаживает отношения с блоком ОАЭ – Египет, а Иран тяготеет к поддержке инициатив Турции и Катара, развивая с ними и экономическое сотрудничество.

С прежним, подсанкционным режимом аль-Башира Турция обсуждала строительство базы в Суакине, это чуть южнее, – давняя точка османских интересов. Был заинтересован закрепиться на побережье Красного моря и Катар. Но в 2019 году аль-Башира свергли, и новая суданская власть переориентировалась на сотрудничество с Египтом и ОАЭ, а катарские и турецкие инициативы свернули. Интересно, что в числе основных внешнеполитических ориентиров нынешнего суданского режима также числятся США. Санкции сняты, и суданской дипломатии пришлось приложить для этого немало усилий.

База как база

Основной задачей России как было, так и остается освоение собственного огромного пространства, построение единой и связной страны. А российская экспансия в Африку – в значительной степени фантом, созданный американскими, французскими и британскими медиа, которые интерпретируют действия Москвы исходя из собственных нынешних или прошлых реалий. Это их экономические машины, запертые в границах своих стран, нуждались или нуждаются в экспансии, колонизации, прочном присутствии на дальних берегах за многими морями.

С российской стороны этот фантом поддерживают ультрапатриотические публицисты, наследники Каткова, воображающие, что Россия должна ввязаться в соревнование держав за право осваивать Африку. Они уже патетически называют суданскую базу «воротами в Африку». Но никакой реальности, никакого плана Путина для Африки за этой риторикой и штампами нет.

Для западного – восходящего, скорее всего, к британскому – восприятия база – это звено в цепи экспансии, от которого начинается проникновение в глубь материка. Сейчас так на базы склонна смотреть Турция. Но у России – обратная последовательность обоснований.

Российская база на Красном море – это просто база. Россия противостоит НАТО, защищает свои интересы. Опора на берегах Индийского океана нужна флоту, втянутому в глобальное противостояние. Чем сильнее будет внешнее давление, тем больше российского флота будет в Индийском океане, тем больше будет появляться «пунктов материально-технического обеспечения». Немало стран к югу от Судана будут рады обсудить предложения, а современные Ашиновы уже ищут подходящие локации.

Другим мировым державам стоит отойти от восприятия российского пункта базирования в Судане как части игры с нулевой суммой и посмотреть на нее как на инструмент сдерживания, например, сомалийских пиратов, с которыми ВМФ России довольно успешно борется в Индийском океане. Или как на стабилизирующий фактор для самого Судана. А попытки надавить на суданский режим, чтобы предотвратить появление базы, приведут только к росту встречных усилий.

Перевод обновляется и дополняется.

Перед тем как Навального перевезли в Берлин, агенты российской разведки снова попытались убить этого ярого критика Путина с помощью вещества нервно-паралитического действия из группы «Новичок», о чем сообщили источники в западной разведке.

Алексей Навальный, самый известный оппозиционный деятель в России, летел на самолете из Сибири в Москву, когда ему внезапно стало плохо. Он начал сильно потеть, потерял ориентацию, и его охватило сильное чувство приближающейся смерти. Он упал в проходе, успев произнести только: «Я умираю, меня отравили».

Самолет совершил экстренную посадку в Омске, где бригада скорой помощи сделала Навальному укол атропина, являющегося антидотом при отравлении некоторыми ядами. Вполне возможно, именно это и спасло жизнь Навальному. Однако теперь стало известно, что операция по ликвидации Навального была еще не окончена.

Не сумев убить его с первого раза, подозреваемые сотрудники российских служб безопасности попытались ликвидировать этого ярого критика президента Владимира Путина с помощью второй дозы яда, прежде чем Навального удалось доставить в Берлин, где он оказался в безопасности. Об этом нам сообщили источники в западной разведке.

Это неудачное двойное покушение на Навального, подробности которого публикуются сегодня впервые, демонстрирует, что политические убийства, которые часто совершались в советскую эпоху, снова стали важным элементом в кремлевской тактике запугивания оппонентов — и наибольший драматический эффект создают именно отравления.

20 августа в Омске пассажиры самолета наблюдали сквозь иллюминаторы за тем, как Навального, который был без сознания, погрузили в машину скорой помощи, что стало очередным напоминанием о том, насколько рискованно открыто выступать против президента России.

Растущее число смертей критиков Путина создает вокруг тех, кто сумел выжить, ауру особенной храбрости. Особенно это касается 44-летнего Навального — харизматичного адвоката, борца с коррупцией и любимого козла отпущения Кремля, который постоянно нападает и поливает его грязью. «Вопрос, который мне чаще всего задают, — почему вы все еще живы?» — сказал мне Навальный, когда я впервые с ним встретился.

Сегодня его сторонники демонстрируют такое же мрачное чувство юмора. Они шутят, что вместо того, чтобы выяснять, кто хотел убить Навального, власти выясняют, почему он выжил.

Прежде чем подняться на борт самолета, который должен был доставить его в Москву, Навальный подвергся воздействию вещества нервно-паралитического действия. Это случилось не тогда, когда он решил выпить чашку кофе в аэропорту, как предполагали вначале. Это случилось, когда он утром одевался: согласно одной из версий, на его одежду, в том числе на нижнее белье, были нанесены крошечные капли яда. 

Есть предположение, что агенты российских служб безопасности проникли в гостиничный номер Навального, пока он был на встрече за несколько часов до вылета. Владимир Углев, российский химик, который в прошлом занимался разработкой веществ нервно-паралитического действия, считает, что отравителям Навального было приказано нанести «Новичок» на эластичную резинку его нижнего белья, чтобы вещество могло попасть на его кожу.

Навальный, скорее всего, умер бы, если бы пилот самолета не настоял на экстренной посадке в аэропорту Омска, хотя его убеждали, что этот аэропорт закрыт из-за сообщений о заложенном взрывном устройстве. Вполне возможно, эти сообщения были подстроены секретными службами, которые хотели, чтобы лидер российской оппозиции оставался в воздухе.

Шансы Навального на выживание повысились и благодаря действиям бригады скорой помощи.

«Атропин спас ему жизнь», — сказал Хэмиш де Бреттон-Гордон (Hamish de Bretton-Gordon), бывший командующий офицер полка, который отвечал за реагирование на химические, биологические, радиологические и ядерные угрозы, и автор книги «Chemical Warrior».

«Вещества нервно-паралитического действия вызывают полиорганную недостаточность. Первыми отказывают легкие, и человек умирает. Если быстро ввести атропин, он нейтрализует эффект яда».

Однако, когда Навального доставили в омскую больницу, ему повезло меньше. Туда уже прибыли агенты государственных служб безопасности, организовавшие себе штаб в кабинете главного врача больницы, которому позже пришлось скрывать факт отравления: по его словам, причиной состояния Навального могло стать скорее некое метаболическое нарушение, а не отравление. Опасаясь, что в омской больнице Навальному не дадут поправиться, его супруга Юлия потребовала, чтобы ему разрешили покинуть Россию и отправиться на лечение в Германию. Но лечащий врач Навального заявил, что оппозиционер слишком слаб, чтобы куда-то ехать.

В результате международного давления, оказанного на Путина, российский президент в конце концов разрешил Навальному отправиться в Берлин. Источники в немецких службах безопасности сообщили своим коллегам в Соединенном Королевстве, что нападавшие предприняли еще одну попытку убить Навального, пока он лежал в искусственной коме, прежде чем его отправили медицинским рейсом в Германию.

«Это было сделано с расчетом на то, что он будет мертв к тому моменту, когда прибудет в Берлин», — сказал один источник.

Вполне возможно, атропин спас Навального и во второй раз. «Вторая доза "Новичка", несомненно, повысила бы вероятность смерти, — сказал Алистер Хей (Alastair Hay), профессор токсикологии окружающей среды из университета Лидса. — Но, если ему уже ввели атропин, это позволило нейтрализовать отравляющее вещество, хотя это также могло продлить его кому. На переработку токсина в печени потребовалось бы больше времени».

Результаты тестов, проведенных в немецкой военной лаборатории, показали, что Навального отравили ранее неизвестной разновидностью «Новичка» — вещества, которое было применено против Сергея Скрипаля в Солсбери в марте 2018 года. 

В русском языке слово «Новичок» звучит довольно безобидно. Однако это запрещенное химическое вещество, разработанное в советской лаборатории в 1970-х годах, крайне опасно: всего одна капля этого вещества может убить за считанные минуты, если ее проглотить. Если оно попадает на кожу, оно действует медленнее, однако такое воздействие тоже может оказаться смертельным.

Выступая на независимой радиостанции в ноябре, Углев, который сожалеет о том, что ему приходилось заниматься разработкой смертельных отравляющих веществ, и который не является поклонником российского правительства, объяснил, что спрей намного эффективнее капель: в случае с каплями большая часть яда впитывается в ткань одежды, и на кожу попадает меньше яда.

Каким бы ни был метод применения, «это не то вещество, которое можно приготовить на кухне и которое можно применять без специальной подготовки», как сказал один чиновник служб безопасности, посмеявшись над заявлениями России о непричастности. «"Новичок" можно получить только от государства».

Почему же российские власти готовы идти на риск международного осуждения, применяя «Новичок» против гражданских лиц у себя на родине и за рубежом?

После падения коммунизма Запад ожидал, что Россия будет развиваться в либеральном направлении. Однако этим надеждам Запада не суждено было сбыться: российская «управляемая демократия» превратилась в мрачный авторитарный режим, а 68-летний Пути уже готовится к третьему десятилетию своего правления после референдума по внесению поправок в конституцию, который состоялся летом 2020 года и результаты которого позволят ему оставаться у руля до 2036 года. 

Этот бывший агент КГБ сумел заткнуть за пояс Европу и Америку. Он мастер войны «в серой зоне», в которой он не пересекает черту открытого вооруженного конфликта, используя вместо этого кибератаки и дезинформацию. Однако внутри России недовольство общественности продолжает нарастать. Возможно, ощущение незащищенности, охватившее Путина, нашло отражение в законопроекте, который сейчас рассматривается в парламенте и который позволит Путину и его семье получить пожизненный иммунитет от судебного преследования.

Протесты против коррупции и бедности вспыхнули летом этого года, подобно лесным пожарам в Сибири, и разожгли костер в соседней Белоруссии. Президента Александр Лукашенко, союзника Путина, обвинили в фальсификации результатов выборов.

В России есть только один оппозиционный деятель, способный превратить народное недовольство в массовый бунт. И это Навальный. Находясь на лечении в Берлине, лидер российской оппозиции сказал, что его смерть от отравления «всегда была на повестке». По его мнению, власти решили привести этот план в действие именно в августе, потому что Путин «испугался».

Специалист по международным отношениям, эксперт по российским ВС. Политолог (к.п.н.).

Очередной китайский космический аппарат «Чанъэ-5», отправившийся к Луне в ноябре 2020 года, совершил посадку и должен привезти оттуда на Землю грунт. Успехи лунной программы Китая и его планы по дальнейшему исследованию и освоению этого небесного тела на фоне усиливающейся конкуренции с западным миром в космической сфере оказывают долгосрочное влияние на международные отношения. Пекин настроен на конвертирование своей космической деятельности не только в собственное экономическое развитие, но и в дальнейшее укрепление политических позиций среди развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки. В то же время все громче в космосе о себе заявляет региональный конкурент Китая — Индия.

В этих условиях и при имеющемся дефиците ресурсов и человеческого капитала Россия пытается реализовать свои внешнеполитические интересы в космической сфере. Во-первых, она стремится сохранить сотрудничество с Западом. Во-вторых, ей необходимо удержать свой статус одной из основных космических держав. В-третьих, она пытается диверсифицировать партнерские связи ради достижения приемлемого для Москвы баланса внешней политики.

Здесь стоит помнить, что космическая деятельность – наряду с ядерным оружием и правом вето в Совете Безопасности ООН – является одной из основ высокого статуса России в мировой политике. И от сохранения этого статуса во многом зависит устойчивость современной российской политической системы. Именно поэтому на протяжении трех десятилетий после распада СССР приоритетами Москвы в космосе остаются пилотируемые полеты и военная деятельность — то, что быстро конвертируется во внешнеполитический капитал. При этом эксплуатация МКС близится к завершению, российская военная космическая программа испытывает трудности из-за западных санкций, а ведущие космические державы давно устремились в дальний космос. Все это ставит перед Москвой задачу адаптироваться к меняющейся реальности.

На Луну с Китаем: торг с Западом и взаимное недоверие

В отличие от китайской, российская программа лунных исследований идет с многолетней задержкой. Так, аппарат «Луна-25», известный ранее как «Луна-Глоб», должен стартовать в октябре 2021 года, хотя изначально его запуск планировался в федеральной космической программе на 2006-2015 гг. Цель миссии заключается в отработке технологии посадки и испытании научного оборудования. В рамках своей лунной программы Россия планирует в ближайшие пять лет заново научиться делать то, что СССР делал в 1966-1976 гг., но с использованием новых технологий. Если все обойдется без новых задержек, то в середине 2020-х гг. Россия отправит аппарат «Луна-26» на орбиту естественного спутника Земли и разместит на его поверхности станцию «Луна-27». Правда, сейчас Россия претендует лишь на то, чтобы пополнить «клуб», в котором уже находятся США, ЕС, Япония, Китай, Индия и Израиль.

Чтобы конвертировать свою скромную лунную программу во внешнеполитический капитал, Россия пробует найти здесь точки соприкосновения с КНР. Соглашение о координации миссий двух стран («Луны-26» и «Чанъэ-7») и создании совместного центра данных по исследованию Луны и дальнего космоса было подписано осенью 2019 года. Сейчас все зависит от того, способен ли будет «Роскосмос» эту пока еще декларацию претворить в жизнь.

Москва пытается использовать китайский фактор и в дипломатической игре, призванной обеспечить будущее своей пилотируемой космонавтики и космического партнерства с США, ЕС, Японией и Канадой после завершения эксплуатации МКС. Здесь она, безусловно, продолжит торговаться с новой американской администрацией по вопросу своего участия в американском проекте пилотируемой станции Gateway на орбите Луны. И одним из инструментов такого торга являются, например, заявления Дмитрия Рогозина о перспективах российско-китайской лунной базы. Однако в реальности руководство российской космической промышленности исходит из необходимости стать участником проекта Gateway и сохранить сотрудничество с Западом в целом, даже несмотря на его продолжающееся сворачивание в отдельных проектах.

Полноценное сотрудничество с Пекином в рамках китайской орбитальной станции, которая будет создана в 2020-е гг., и пилотируемых полетов к Луне в 2030-е гг. сегодня является для Москвы скорее нежелательным, если не неприемлемым вариантом. В пользу последнего говорит и тот факт, что в качестве запасного варианта на случай, если продолжение кооперации с Западом после МКС столкнется с новыми политическими и техническими трудностями, рассматривается вариант создания пусть небольшой, но сугубо национальной орбитальной станции.

Отношения России и Китая в космосе нельзя назвать доверительными. С одной стороны, китайский подход исключает возможность взаимозависимости в космических делах. Сотрудничество может строиться либо на получении Китаем нужных ему технологий и техники от партнера (тогда уступки возможны ровно до тех пор, пока партнеру есть, что продать), либо на безоговорочном китайском доминировании. Россия, которая все годы со времени распада СССР выстраивала политику в космосе именно на принципе взаимозависимости, в чем совпадала с США и ЕС, не может позволить себе одностороннюю зависимость от китайской пилотируемой космической программы.

Важную роль в этом играют политические соображения: такая односторонняя зависимость не только уничтожает все еще высокий статус России в международных отношениях, но и чревата потерей легитимности для внутриполитического порядка. Также играет роль и экономический фактор: России сегодня нечего предложить Китаю ни в плане космической техники, ни в плане технологий. Другими словами, Москва была бы готова рассматривать серьезное углубление космического партнерства с Пекином, если бы последний согласился какую-то часть своей гражданской космической программы поставить в зависимость от России и оформил бы это согласие в виде договора.

С другой стороны, вместе с аварийным российским аппаратом «Фобос-Грунт», запущенным к Марсу в 2011 году, был потерян и китайский зонд «Инхо-1», что усилило скепсис Пекина по поводу возможности углубленного сотрудничества с Москвой. А Москва, даже находясь под санкциями и не имея легального доступа к европейской и американской космической электронике, с недоверием относится к ее импорту из Китая и старается минимизировать даже вынужденные закупки. Таким образом, российско-китайское сотрудничество в космосе вряд ли сможет выйти за рамки точечного и в большей степени символического взаимодействия.

Сотрудничество с Индией: попытка начать с чистого листа

Россия стремится расширить космическое сотрудничество с Индией, особенно в контексте ее национальной программы пилотируемых полетов. Правда, здесь речь идет уже не только о торге с американцами, но и о необходимости перестраивать внешнеполитический баланс в космических делах с учетом все того же китайского фактора. К тому же нет никаких гарантий, что российская космонавтика сможет существовать автономно даже в случае реализации проекта служебной орбитальной станции.

Дело в том, что даже при самом благоприятном для России раскладе та модель участия и сотрудничества, которая реализована на МКС, после завершения ее работы уже не будет применима. Если Москва сможет договориться с Вашингтоном хотя бы о дальнейшем сотрудничестве в космосе, то ни технически, ни экономически она не сможет обеспечить такой вклад в Gateway, который позволил бы ей претендовать на особую роль в проекте. Поэтому единственным выходом для российской власти является диверсификация партнерских связей. Эти связи призваны в первую очередь поддерживать ее внешнеполитический статус, что, как было сказано выше, ни при каких обстоятельствах не получится с Китаем. Именно поэтому Москва видит перспективу в сотрудничестве с Индией и в обозримом будущем предпочтет делать ставку на такие совместные проекты, которые обещают ей реальные политические дивиденды. Создаваемая сейчас индийская пилотируемая космонавтика подходит для этого как нельзя лучше.

Первая серьезная попытка наладить космическое сотрудничество с Индией была предпринята в рамках индийской лунной программы. Еще в конце 2000-х – первой половине 2010-х гг. Россия собиралась построить луноход для индийского посадочного аппарата «Чандраян-2», однако тогда эти планы так и не осуществились. Сейчас Россия находится в гораздо менее комфортных условиях, а Индия является единственной страной, которой интересен российский опыт и технологии пилотируемых полетов в космос (для создания космического корабля «Гаганян»). Более того, планы Индии по созданию собственной пилотируемой орбитальной лаборатории рассматриваются Москвой как возможность, которая может принести не только политический результат, но и долгосрочные заказы для российской космической промышленности.

Индия пока что остается ключевым покупателем российских вооружений и, соответственно, имеет опыт сотрудничества с российской военной промышленностью, частью которой является «Роскосмос». При этом Индия пытается выстроить тесную кооперацию с космическими агентствами ЕС, Америки и Японии, то есть исключительным партнером в этой области Россия не станет. Все это возвращает Москву к главной проблеме — к необходимости сохранить партнерство в космосе именно с Западом. Без четкой перспективы такого сохранения интерес других стран к космическому сотрудничеству с Россией в наступающем десятилетии будет снижаться.

Дмитрий Светлов

Фото: imago sportfotodienst/TASS

О провале наших футбольных клубов на евроарене разные СМИ, в том числе и «СП», высказывались уже неоднократно. И причин называлось много, как объективных, так и субъективных. Как частных, так и общих.

Но вот, что опять-таки вызывает недоумение, так это, что многие наши «мастера мяча», в этом, тяжелейшем году (пандемия, падение уровня жизни, депрессии, приостановки производства и мероприятий) в общем-то ничего в своих капиталах не потеряли, а некоторые, наоборот, преумножили. Давайте посмотрим, сколько получают (слово зарабатывают здесь явно не подходит) наши люди, пинающий мяч.

По зарплате (не считая бонусов, премиальных, рекламы и прочего) лидирует очень «полезный» на поле бразилец Малком из «Зенита». Итальянская «Рома» в свое время предлагала вингеру французского «Бордо» 2,5 млн евро в год, но потом на горизонте появился трансферный гений, экс- президент «Барселоны» Бартомеу и перехватил игрока, выложив на стол контракт с 8 млн евро годовых.

В Санкт-Петербурге ему платят меньше, но тоже много — 6,5 млн евро без бонусов! А человек больше лечится, чем играет.

Бранислава Ивановича в том же «Зените» не обижали, платили больше 4 млн евро, не считая премий, которые были, ведь Бранислав уехал с титулами. Крыховяк, Дуглас Сантос и Дриусси получают в районе 3 млн евро.

Но это легионеры. Принято считать, что они должны получать больше местных. Хотя с какой стати? Деньги-то им платит наша страна и чаще всего бюджет, то есть в чем-то и мы с вами. Но, в принципе, те, кто перечислен, действительно, на ведущих ролях в российских клубах. Правда, как выясняется, почти никто не состоятелен на международной арене.

Посмотрим на «отечественный продукт». Сразу озвучим такой факт: лимит стер границу между окладом и результатом. Контракты, как у Шунина и Акинфеева, не обсуждаем, поскольку во всех лигах полезных ветеранов высоко оценивают. Ни в одном серьезном клубе Европы голкипер, который всю жизнь в одной команде и дослужился до капитана, как Шунин или Акинфеев, не получает меньше 1,7−2 млн евро. Для наглядности — зарплата всё ещё юного, но одновременно ветерана и капитана Доннаруммы в «Милане» равна 6 млн евро.

Но у нас есть моменты совсем неактуальные для топ-5. В РПЛ деньги тратят на резервистов с паспортами. В российском футболе максимум можно иметь 8 легионеров. Годами, а уже можно сказать и десятилетием, все более-менее здравомыслящие и радеющие за «спорт № 1» люди (специалисты, тренеры, руководители клубов) просили и просят отменить лимит, не только ради роста качества футбола. А для того, чтобы отрезать мутные схемы с агентами. Только за 2019-й отдали посредникам 23 млн евро — практически бюджет, например, того же «Ростова». Эти деньги лучше всё же потратить на развитие академий. Но у нас не так.

И результат паспортной зарплаты — нулевая мотивация молодежи. Юрий Жирков в 37 лет профессиональнее половины молодежной сборной России… Иван Игнатьев обошелся «Рубину» в 7 млн евро не благодаря результативности, а из-за паспорта. А зарплата, согласно открытым источникам, — 2 млн евро. Также просил бонус в 2 млн евро. Неплохо для форварда, что забил за «Рубин» 2 гола в РПЛ нового сезона.

Моим первым самостоятельным жильем в Манхэттене была маленькая студия на 11-ой Ист-Стрит. Ничего особенного — просто маленькая комната с высокими окнами и плитой, но я чувствовала себя такой взрослой. Я несла полную ответственность за это место, это была не просто спальня в доме, где в счетах за электричество и договоре аренды стояло чужое имя. В тот солнечный день, когда я туда въехала, я была очень энергичной. Издав глухое эхо, щелкнули замки, и я стала распаковывать свои вещи, доставая их из забитых газетами коробок в почти монашеской тишине (не было даже жужжания холодильника, ведь его еще не доставили).

Помню, как положив матрас у окна и поставив банку с ручками на подоконник, я чувствовала удовлетворение от ощущения взрослости и самостоятельности. Но волнение и настороженность не уходили. Может у кого-то еще есть ключи от квартиры? Что если я не смогу платить за аренду? Когда я аккуратно расставила свои книги на полках и положила зубную щетку на раковину (единственную раковину в квартире), уже начало темнеть, на улице были видны только силуэты. Тогда я поняла, что готова поужинать.

Вверх по улице была чистая и хорошо освещенная польская закусочная «КК», это было идеальное место, чтобы начать новую взрослую жизнь. Недорогая и влекущая в том самом старом нью-йоркском стиле, когда тебя никто не замечает и не оспаривает твою анонимность и возможность представляться кем угодно. Плюс ко всему, там фантастически пахло копченостями, а в воздухе витала оседавшая на окнах ароматная влажность от круглосуточно, насколько я помню, кипевших кастрюль. Я заказала большую тарелку белого борща за два с половиной доллара, к нему прилагалась мягкая хала, щедро и неровно смазанная маргарином. Белый борщ был густым, с кусочками картофеля и нарезанной полумесяцем колбасой. Но это был не суп-пюре, можно было рассмотреть все компоненты: немного лука и нарезанного укропа, а на поверхности плавали сотни бусин жира из колбасы. Я ела как можно медленней и читала книгу при свете забегаловки, оттягивая момент возвращения в темную квартиру, где после прошлого жильца могли и не поменять замки.

Однако в России дела обстоят иначе: народ с готовностью уступает власти инициативу и соглашается с тем, что она предлагает. Так было и в годы перестройки, и при переходе от советского строя к новому российскому, и в период транзита начала 2000-х годов; так происходит и сейчас. Настроения власти меняются – и настроения людей меняются вместе с ними (а порой даже опережают их). В 1993 году, когда Кремль предложил Конституцию (как воплощение права) всего через два месяца после того, как вооруженной силой разогнал законно избранный парламент, народ проголосовал за предложенный текст. В разгар войны на Кавказе он относительно свободно отказался от возможности выразить власти недоверие на выборах 1996 года, «проглотив» и экономический спад, и нищету, и приватизацию. В 2000-м он приветствовал назначенного преемника, а в 2020-м поддержал новую версию Конституции даже большим числом голосов, чем принял предшествующую.

Я не могу сказать, что мне нравится всё, что написано сегодня в Конституции Российской Федерации. Но я исхожу из того, что на каждом этапе её принятия и изменения у россиян была возможность сказать переменам «нет». Они ей не воспользовались. Когда придёт новая эпоха перемен, нужно быть умнее. А возмущаться сейчас поздно.

Администрации Трампа придется ввести санкции против Турции за приобретение год с лишним тому назад современных российских зенитно-ракетных комплексов, поскольку конгресс готовит голосование, которое вынудит администрацию применить эти предусмотренные законом карательные меры.

Капитолий давно уже требует от президента США Дональда Трампа ввести эти обязательные санкции, поскольку Турция еще в июле 2019 года получила от России системы ПВО С-400 на общую сумму 2,5 миллиарда долларов. Соединенные Штаты в ответ на это незамедлительно исключили Анкару из программы по созданию истребителей F-35, однако администрация Трампа медлила с принятием санкций, пока союзники президента, такие как сенатор Линдси Грэм, призывали Анкару не вводить эти комплексы в строй. Пентагон давно уже предупреждает, что С-400 создает угрозу для F-35, поскольку у этой системы есть пассивная РЛС, позволяющая ей опознавать и сбивать такие самолеты в ходе боевых действий.

Упомянутый закон, требующий от американского президента ввести пакет из пяти или более санкций, позволяет Трампу регулировать степень давления на Турцию в наказание за эту покупку. Он может блокировать экспортную продукцию, запрещать некоторым турецким чиновникам совершать денежные операции в США, а американским банкам и международным финансовым институтам — предоставлять кредиты. Все это способно нанести значительный ущерб турецкой экономике.

Виюле 2015 года основатель розничной интернет-площадки сниженных цен Overstock Патрик Берн (Patrick Byrne) выступил с двадцатиминутной речью на ежегодной либертарианской конференции Freedom Fest в Лас-Вегасе. Там были и другие ораторы, в том числе, венчурный капиталист Питер Тиль (Peter Thiel), главный исполнительный директор Whole Foods Джон Маккей (John Mackey) и кандидат в президенты Дональд Трамп. Речь Берна была озаглавлена «Черепахи идут на дно: как крипто-революция решает неразрешимые проблемы на Уолл-Стрит».

Это была одна из версий тех речей, с которыми он выступал много раз. Он коснулся ряда собственных интересов, поговорив о том виде либерализма, который обычно называют либертарианством; о недостатках в структуре рынка акций, из-за которых он не защищен от манипуляций; и о том, как финансовая система на базе блокчейна может устранить эти недостатки. После выступления Берна у сцены выстроилась очередь желающих поговорить с ним. Немного в стороне стояла молодая женщина — рыжеволосая, бледная, широколицая, говорившая с русским акцентом. Назвавшись Марией Бутиной, она сказала, что является президентом российской организации, борющейся за право на ношение оружия. Сопровождавший Берна на конференции Джадд Бэгли (Judd Bagley), тоже работавший в руководстве Overstock, вспоминал, что после этого знакомства в глазах у Берна появились «маленькие искорки».

В то время многие в мире бизнеса считали Берна едва ли не провидцем. В начале 2000-х годов, задолго до того, как Amazon и eBay сделали популярной практику прямых поставок, продававшая мебель и товары для дома компания Overstock разрешила оптовым фирмам напрямую отправлять через свой сайт товары покупателям. В 2004 году, за год до появления сервиса Amazon Prime, Берн запустил программу членства в «Клубе О» компании Overstock. Она давала покупателям возможность целый год оформлять доставку за фиксированную плату. А в 2014 году Overstock стала первым крупным ритейлером, который начал принимать биткойны в оплату за покупки.

Берн больше всего известен своими сенсационными судебными тяжбами с рядом инвестиционных фирм и биржевых маклеров в начале 2000-х годов. Он обвинял их в сговоре с целью понижения курсов акций различных компаний, в том числе его собственной. Такое обвинение казалось невероятным и даже нелепым. Его высмеивали за довольно странную и агрессивную манеру изложения фактов и выводов. «Все несколько лет говорили, что Патрик Берн сумасшедший», — сказал мне преподаватель экономики из Дартмутского колледжа Джон Уэлборн (John Welborn), работавший у Берна консультантом. Но вскоре после начала финансового кризиса подозрения Берна подтвердились, и регуляторы стали применять крутые меры против той практики, о которой он рассказывал.

С тех пор Берн превратился в разоблачителя финансовых преступлений. Делает он это на своем вебсайте Deep Capture. Посты на сайте переполнены карикатурными эвфемизмами («люди в черном» — это агенты ФБР) и высокопарной прозой («В 2005-2008 годах я плавал по Уолл-Стрит, подставляя себя под огонь истэблишмента»). Еще там есть блоки текста, выделенные курсивным шрифтом, списки, сноски, примечания и ссылки на дополнительный материал для чтения. Рассказывая о своих баталиях с крупными финансистами, он повествует о длительном сотрудничестве с ФБР и о заговорах мафии, решившей его убить. Критики отмечают, что Берн зачастую преувеличивает свою значимость, включает в свои материалы только те детали, которые подтверждают его теории, и делает ложные заявления о своих противниках. (В 2016 году канадский суд пришел к выводу, что он оклеветал одного бизнесмена, и распорядился, чтобы Берн заплатил миллион долларов компенсации.) Профессор права Джорджтаунского университета Дэвид Лубан (David Luban), знающий Берна со студенческой скамьи и учивший его на старших курсах, отметил, что невероятные вещи происходили с этим человеком удивительно часто. «Делать против него ставки очень трудно, — сказал Лубан. — Многие из его рассказов кажутся совершенно невероятными, а потом оказывается, что это правда».

Берн, являющийся заметной фигурой в либертарианских кругах, десять лет был председателем образовательного фонда, созданного экономистами свободного рынка Милтоном и Роуз Фридманами. На второй день работы конференции, после выступления Берна на пленарном заседании Мария Бутина подошла к нему снова. На сей раз она заявила, что является специальным помощником заместителя председателя Центрального банка России Александра Торшина. По словам Берна, она сказала ему: «Мы знаем о вас, мы знаем о ваших отношениях с Милтоном Фридманом, мы смотрим на Ютьюбе ваши видео о либерализме». Бутина спросила, нельзя ли им встретиться в неофициальной обстановке, и Берн пригласил ее пообедать у него в номере.

Берн рассказал мне, что у него сразу возник вопрос: а не является ли Бутина «красным воробьем». (Ссылка на вышедший в 2013 году роман, по которому сняли фильм с Дженнифер Лоуренс в главной роли. Там бывшая балерина становится шпионкой и начинает работать на российское государство, соблазняя и убивая своих жертв.) По словам Берна, перед обедом он соорудил из двух вешалок некое подобие колюще-режущего оружия и спрятал их под кроватью и под диваном, а также решил внимательно наблюдать за своей едой и напитками.

Его поразил уровень интеллекта Бутиной. Они полтора часа говорили о Чехове, Достоевском, о Джоне Локке и австрийской экономической школе. Бутина рассказала, что родилась в Сибири и училась по элитной образовательной программе. Она утверждала, что хорошо знакома с некоторыми олигархами, и что часть из них является влиятельными политиками. Эти люди считают, что когда-нибудь она сможет стать президентом. Бутина предложила Берну приехать на одно мероприятие в Россию и рассказать о криптовалюте и либерализме. Перед уходом женщина предложила оставаться на связи, когда он будет готовиться к поездке.

По словам Берна, он знал «номер телефона, по которому надо звонить в том случае, если с ним произойдет нечто странное, скажем, подойдет симпатичная русская девушка и скажет: „Мы хотим, чтобы вы приехали в Россию"». Он утверждает, что сообщил по этому телефону о своем знакомстве, полагая, что информация дойдет до ФБР, а оно даст ему указание держаться от Бутиной подальше. Вместо этого к нему приехали федеральные агенты, и после беседы он получил от них разрешение на новую встречу с ней.

Берн холостяк и любит говорить, что первый и второй акты его отношений — это «настоящий динамит», а вот третьего акта никогда не бывает. Между ними возникли нерегулярные романтические отношения, которые длились года полтора. По словам Берна, все это время он докладывал о Бутиной в ФБР (ФБР в соответствии с заведенными правилами не подтверждает, что у бюро были какие-то встречи и отношения с Берном.) Берн описал все детали разговоров и встреч с Бутиной и с кураторами из ФБР в характерной для него манере в серии постов, написанных с массой отступлений, сносок и примечаний. Он опубликовал все эти материалы летом 2019 года на сайте Deep Capture. Там сложная повествовательная линия, напоминающая сюжет романа Ле Карре. Берн рассказал, что через какое-то время перестал доверять федеральным агентам, которые с ним работали. Бизнесмен посчитал, что они им манипулируют и хотят подставить Бутину.

В июле 2018 года Бутину и в самом деле арестовали, и Министерство юстиции предъявило ей обвинение в том, что она действует как незарегистрированный иностранный агент российского государства. Ее приговорили к полутора годам лишения свободы. К тому времени подозрения Берна в отношении ФБР превратились в убеждение в том, что он стал частью заговора, подготовленного высокопоставленными сотрудниками администрации Обамы, решившими заняться политическим шпионажем в попытке взять под свой контроль следующего президента.

Бутину арестовали как раз в тот момент, когда вся страна помешалась на историях о российском вмешательстве в выборы 2016 года. В тот же месяце специальный прокурор Роберт Мюллер предъявил обвинения десятку российских сотрудников спецслужб. Будучи привлекательной и амбициозной женщиной, соблазнявшей влиятельных мужчин и боготворившей оружие, Бутина привлекла всеобщее внимание. Появлялись все новые подробности. Через несколько дней после выборов она организовала костюмированную вечеринку на свой день рождения, одевшись императрицей Александрой. Бутина якобы хвасталась, что налаживала связи предвыборного штаба Трампа с Россией. На День благодарения она ужинала в компании члена палаты представителей республиканца из Южной Каролины Марка Сэнфорда (Mark Sanford). Вместе с сотрудником штаба Трампа Дж. Гордоном (J. D. Gordon) она побывала на концерте группы Styx, а потом подружилась с борцом против налогов Гровером Норквистом (Grover Norquist). И вдруг в июле вышла подробная статья о ее романе с Берном.

В августе Берн неожиданно ушел из Overstock, которая была в центре всей его жизни более 20 лет. Спустя несколько часов после ухода в отставку он появился в студии Fox Business Network в бейсбольной кепке с надписью «Сделаем Америку снова благодарной». Когда ведущий Дэвид Асман (David Asman) спросил его о причинах ухода, Берн улыбнулся и сказал, что оставил компанию «в идеальном состоянии». Затем он добавил: «Меня предупредили, что если я буду выступать в Америке с критикой, вашингтонский аппарат сотрет меня в порошок». Он показал, как бьет кулаками. «Мне пришлось отойти от дел в компании». Берн заявил, что невольно оказался втянутым в схему коррупции на высоком уровне. Он рассказал о «подозрительных заказах» «достопочтенных федеральных агентов» и сказал, что все это заговор государства в государстве против Трампа и прочих политических руководителей. Он перескакивал с одного предмета на другой и дважды едва не разрыдался. Зрителям показалось, что у Берна произошел какой-то психологический надлом. Почти все его утверждения были преувеличением, ложью или не имели доказательств. «Вывод следующий: все это — большая схема прикрытия, — сказал Берн страдальческим голосом. — Политический шпионаж осуществлялся против Хиллари Клинтон, Марко Рубио, Круза и Дональда Трампа». Он продолжил: «Это не моя теория — это не политическая позиция. Я был там, когда это случилось. Я был частью всего этого».

За последние пять лет миллионы американцев подхватили конспирологические теории, которые раньше казались маргинальными. Одна из самых заметных теорий под названием Кьюанон (QANON) заключается в том, что ведущие демократы поклоняются дьяволу и участвуют в торговле детьми. Другая теория гласит, что судья Верховного суда Энтони Кеннеди в 2018 году был вынужден уйти в отставку, чтобы защитить своего сына, ранее работавшего в «Дойче Банк», от уголовного преследования в рамках расследования в отношении России. Вера Берна в заговор «глубинного государства» не уступала этим теориям по своей замысловатости и казалась в равной степени фантастической. Инвестор Overstock Марк Кохоудс сказал, что Берн был похож на безумца. Но близко знакомые с Берном люди говорят, что в его идеях, как и во многих конспирологических теориях, могут содержаться зерна правды.

Сменивший Берна на посту руководителя компании Джонатан Джонсон (Jonathan Johnson) вспоминал, как в середине 2000-х Берна пригвоздили к позорному столбу, когда он выступил в крестовый поход против Уолл-Стрит. «С 2005 по 2008 годы из него делали безумца, а в 2008 году он доказал свою правоту, — сказал мне Джонсон. — Всех фактов я не знаю, потому что на Уолл-Стрит их узнать невозможно. Но я знаю Патрика и не удивлюсь, если он снова окажется прав».

В прошлом месяце Бутина опубликовала в России свои мемуары под названием «Тюремный дневник». Там она написала о своем заключении, о времени, проведенном в тюрьме округа Колумбия, и о своих впечатлениях от американской пенитенциарной системы. Ее рассказ о романе с Берном в основном совпадает с его повествованием, хотя он предполагает, что у Бутиной больше политических связей, чем она признает. Адвокат Бутиной Роберт Дрисколл (Robert Driscoll) рассказал мне: «Рассказ Патрика кажется неправдоподобным, но некоторые его части я смог сверить с повествованием Марии и убедился в его правдивости. По этой причине я не могу напрочь отвергать то, что он говорит, пусть даже некоторые его утверждения кажутся сумасбродными».

Берн настаивает, что не является сторонником Трампа, однако его сообщения на сайте Deep Capture отражают общую теорию правых сил, которая продвигается в социальных сетях, на Fox News и президентом Трампом. Согласно этой теории, сотрудничество между штабом Трампа и Россией, спровоцировавшее расследование ФБР, было фальшивкой, которую придумали демократы. Трамп называет это «заблуждением о сговоре». Вскоре после победы на выборах он начал убеждать своих сторонников, что представители федеральной власти, долгое время находящиеся на своих постах, постараются саботировать его программу действий. В мае 2019 года генеральный прокурор Уильям Барр отдал распоряжение окружному прокурору Коннектикута Джону Дарему (John Durham) изучить первопричины расследования ФБР в отношении России, а также политического шпионажа против Трампа, как выразился Барр.

В конце января я встретилась с Берном в его номере люкс в отеле «Грамерси Парк» на Манхэттене, где он остановился. Он только что прилетел из Юго-Восточной Азии, где занимался подводным плаванием с аквалангом и писал посты о Бутиной на сайте Deep Capture. Это широкоплечий мужчина со светло-каштановыми волосами, обветренным лицом и квадратной челюстью. Он казался одновременно измотанным и полным энергии. Берн суетливо открывал пакеты с закусками из мини-бара и искал карандаш с бумагой. «Беседуя с людьми, я часто делаю заметки или набрасываю общий план разговора», — сказал он, потирая лоб. Берн упомянул имя Барра, которого считает героем, и сказал, что расследование Дарема покажет всю глубину заговора, в котором он был «ничего не знающей пешкой». По его мнению, результатом расследования станет «кипа обвинительных заключений». Он намекнул на разоблачения, которые пока не вправе делать. «Самое позднее после предстоящих выборов я кое-что расскажу вне зависимости от того, кто победит, — сказал он мне. — По сути дела, появляются две разные реальности. И к сожалению, правды нет ни в первой, ни во второй».

В то время мало кто из американцев говорил о болезни covid-19, которой в Китае, согласно официальной информации, заболели почти три тысячи человек, что заставило Пекин объявить общенациональный режим самоизоляции. Но Берн из-за этой инфекции отменил поездки во Флориду и Сингапур. Его заинтриговала развенчанная позже теория о том, что вирус был создан в «гигантской китайской лаборатории по производству биологического оружия». Если вирус породит пандемию, сказал Берн, правительству лучше всего запретить все перемещения людей. «Каждый должен иметь возможность сидеть дома в течение двух недель, — заявил он. — Поэтому в доме надо создать запас еды на тридцать дней». Он призвал меня зайти в раздел выживания на сайте Overstock и купить упаковку с продовольствием, которой семье из четырех человек хватит на тридцать дней. Стоимость такой упаковки около 240 долларов.

Берн стал специалистом по выживанию еще до финансового кризиса. В начале 2000-х годов, почувствовав приближение неминуемого краха и опасаясь беспорядков в обществе, он купил пистолет и стал искать убежище на случай катастрофы. «Мне нужно было место, где можно было бы укрыться, когда по земле начнут ходить зомби», — сказал он. Берн посмотрел шесть или семь домов, а потом купил ранчо с участком земли в 40 гектаров посреди национальной лесопарковой зоны в Скалистых горах. Это ранчо, которое Берн называет своей «пещерой», находится в пяти часах езды от ближайшего аэропорта. Оно оборудовано так, что там 60 человек смогут жить в течение двух лет. Там есть арсенал оружия и герметично закрытый ствол шахты, где хранится запас сельскохозяйственной продукции и воды. Похоже, его заряжает энергией идея о том, что день, к которому он так долго готовился, может все-таки наступить. «Вот почему так интересны все эти сериалы типа „Ходячих мертвецов", — заявил Берн. — Настоящая драма связана с человеческим обществом, которое может оказаться очень хрупким. Те вещи, которые мы воспринимаем как должное — если они перестанут работать, то все очень быстро слетит с катушек».

Берн родился в 1962 году в Индиане. Увлечение проблемами общественного распада он объясняет интересами своего отца. Джон Берн, учившийся в университете Ратгерса, посвятил свою дипломную работу неустойчивости системы социального страхования. За ужином он делился своими мыслями с Патриком, его старшими братьями Марком и Джоном, а также с их матерью Дороти. «Я вырос вместе с этой идеей актуарной обоснованности, — сказал Берн. — С тридцатых годов прошлого века американское государство превратилось в большую страховую компанию. Но работает оно не на актуарно обоснованной базе».

В 1976 году Джона Берна взяли на работу руководителем компании по страхованию автомобилей Geico, которая находилась в Мэриленде в городке Чеви Чейз и была близка к банкротству. Спустя несколько месяцев его пригласили на встречу с Уорреном Баффетом, который покупал значительную долю компании Geico в надежде на то, что она восстановится. После той встречи Джон сказал Дороти и детям, что он отменяет заказ на новую машину, который они только что сделали, и вкладывает депозит на семь тысяч долларов в акции компании Баффета Berkshire Hathaway. По словам Берна, усилиями отца за 10 лет название компании Geico стало известно каждой семье. В 1995 году Berkshire Hathaway стала единственным владельцем Geico. (Баффет не ответил на заданные ему вопросы, однако в своем заявлении отметил, что знаком с Патриком Берном и его семьей более 40 лет. Берна он назвал «очень умным и патриотичным». Баффет добавил, что когда недавно Берн приехал к нему в Омаху, он «ничего не знал о том предмете, о котором тот рассказывал, и поэтому я сказал ему, чтобы он поступал по совести».)