Dagens Nyheter, Швеция

Алексей ТарасовОбозреватель

Правительство переписывает охранную грамоту озера в интересах бизнеса и не желает слышать ни ученых, ни экологов

Ровно год ученые, экологи, общественные активисты воюют с государством, чтобы оно не переписывало главную охранную грамоту Байкала — Перечень видов деятельности, запрещенных в центральной экологической зоне Байкальской природной территории. Тем не менее Минприроды (МПР) изменило его до неузнаваемости, разрешив все что можно и что нельзя. 9 декабря «дозволение убивать Байкал» (такова оценка экспертов) планируют направить для утверждения в правительство, чтобы 14-го документ подписал Мишустин. Поскольку прежнее постановление вопреки протестам экологов уже гильотинировано, для бюрократии это императив — успеть утвердить до 1 января новые правила. Иначе с Нового года действующих запретов не останется.

 

Свод комплексных послаблений режима охраны Байкала принимается под привычную шарманку: ранее иркутский губернатор Кобзев объявил 2021-й Годом Байкала. Президент инициативу поддержал, поручив трем правительствам — РФ, иркутскому и бурятскому — «проработать вопрос» о проведении Года Байкала во всей стране. Доклада о Годе Байкала Путин ждал до 1 декабря, Мишустин — ответственный.

Если новый перечень премьер подпишет, это и станет докладом по существу.

На Байкале разрешат:
 

• коммерческие (хоть и не сплошные) рубки прибайкальских лесов;
• застройку ранее незатронутых природных территорий и водоохранных зон в границах населенных пунктов;
• транспортировку по озеру пестицидов, сильнодействующих и ядовитых веществ;
• сохранение и продолжение накопления мусора на свалках бытовых отходов, а также сжигание отходов при «очистке выбросов до нормативов качества».

Будет поощряться строительство:
 

• новых портов;
• любых объектов для рекультивации загрязненных Байкальским ЦБК территорий.

Выдадут бессрочную индульгенцию на любую деятельность, связанную с эксплуатацией объектов, построенных РЖД и другими лоббистами в рамках скандального закона о «магистральной инфраструктуре» (сам он хотя бы ограничен 2024 годом).

Это ускорение байкальского экологического кризиса.

Вряд ли именно этот результат имели в виду президент и правительство, выделяя в рамках нацпроекта «Экология» специальный проект «Охрана озера Байкал» и создавая для его обеспечения проектный офис.

Вот что говорят эксперты.

Ирина Орлова,
ученый секретарь научного совета Сибирского отделения РАН по проблемам озера Байкал:
 

— Официальная позиция СО РАН относительно байкальского законотворчества: необходимо прекратить вносить точечные, не взаимоувязанные изменения в отдельные нормы. Допустима только комплексная программа изменений в законодательство с обязательным участием научного сообщества и общественности. И должно быть нормативно установлено: любые законодательные инициативы рассматриваются лишь при условии системной научной экспертизы и учета мнения общественности.

В проект постановления правительства РФ от 30.11.2020 («Об утверждении перечня видов деятельности, запрещенных в центральной экологической зоне Байкальской природной территории». — А. Т.), включены нормы, которые ранее не рассматривались на заседаниях межведомственной рабочей группы, на экспертном уровне. В первую очередь это касается пункта 3 — новой нормы, устанавливающей для конкретной организации — РЖД — исключение из общих правил, что и несет технически неоправданные, весьма высокие имиджевые риски для РЖД, и представляет высокую опасность для экосистемы.

Этот проект постановления не направлен для согласования или обсуждения членам межведомственной группы, не представлен для заключения в СО РАН, представителей СО РАН не приглашают на совещания в МПР по данному вопросу.

Евгений Симонов,
международный координатор коалиции «Реки без границ»:
 

— Байкал управляется броуновским движением клерков — на первый взгляд. Уже на второй — видно воздействие сил лоббизма. Чиновник улавливает, какой из лоббистов сильнее, и отстегивает ему кусок Байкала, соразмерный его общественному весу. Именно так составляли новый перечень. Регионы, ведомства и акулы бизнеса представили длинный список ослабления режимов охраны. Некоторым лоббистам, как РЖД, такие послабления в рамках перечня показались не соответствующими их весу, и они еще и специальный закон о «магистральной инфраструктуре» пролоббировали, временно отменив на Байкале экологическую экспертизу транспортных проектов и получив разрешение вырубать под них лес. Но теперь их опять интересует перечень, чтобы сделать временное ослабление запретов постоянным. По мере того как в проектный офис по Байкалу заглядывают разные лоббисты, список запретов скукоживается и выхолащивается. Он уже не столько природоохранный, сколько отражающий интересы РЖД, ВЭБа, «Росатома», чиновников, лоббирующих застройку берегов, и чиновников, прикрывающих коммерческие рубки у Байкала.

При этом от природоохранных организаций МПР требует «всестороннего обоснования» поправок, тогда как предложения, вносимые чинами собственно МПР с подачи лоббистов, не имеют ни экологического, ни социально-экономического обоснования. То есть сам процесс подготовки нового перечня насквозь коррумпирован.

 

Александр Федоров,
руководитель рабочей группы «Охрана окружающей среды» общественного совета при МПР России:
 

— Байкал — единственный природный объект в России, для сохранения которого принят специальный закон. Тему Байкала постоянно поднимает президент. При таком уровне внимания Байкал — это тест для государства: может оно что-то или нет. Президент год назад дал жесткие поручения о сохранении озера. Срок исполнения основных мер истек к концу мая сего года. Ничего не выполнено. Еще раз подчеркну: не выполнено.

Определение видов деятельности, способных навредить Байкалу, — ключевая госзадача. К сожалению, лоббисты разных мастей — от лесорубов до мусоросжигателей — таки продавливают возможность ведения своего бизнеса. И МПР не может этому противостоять. Намучившись с непрерывным перекраиванием документов по Байкалу, наш общественный совет в итоге предложил МПР создать министерскую комиссию в целях качественной проработки нормативно-правовых актов и других предложений по Байкалу.

Любовь Аликина,
председатель комитета ТОС «Рубин», руководитель региональной группы «Народные инициативы — общественный контроль», Иркутск:
 

— Перечень запрещенных видов деятельности имеет долгую историю. Первые послабления в него внесли в 2009 году, затем еще четырежды. Теперь решили еще больше разрешить бизнесу, инвесторам в рамках нацпроектов, прикрываясь нуждами и интересами местного населения. Режим охраны озера ослабляется. Бизнес рулит, и все идет к тому, что Байкал выведут в самостоятельную федеральную территорию, и население, общество уже не смогут повлиять на то, что там будут творить те, кому в ведение его отдадут.

Кристиан Ринчинов,
руководитель проекта по поддержке общественного лесного мониторинга, член Бурятского регионального объединения по Байкалу:
 

— Ответственный рекреационный, познавательный и экстремальный туризм мог бы стать основой местной экономики и заменить собой действующий сейчас тренд региональной экономики на постепенное распиливание, раскапывание и уничтожение природы вокруг Байкала. Но предлагаемые изменения вновь направлены на упрощение использования и добычи природных ресурсов вокруг Байкала. Даже те, что должны способствовать развитию туризма, в действительности могут нанести серьезный ущерб природе и местным жителям. Правительство могло бы просто не мешать развитию честного малого предпринимательства, но вместо этого оно упрощает приватизацию (исключительно городским бизнесом и крупными инвесторами) самых посещаемых мест, таких как Листвянка и остров Ольхон, которые и без того страдают от повышенного турпотока. Такой подход разрушает природу берегов Байкала, ради которой люди сюда и приезжают.

Для чиновников и их приближенных следующий год, возможно, и станет Годом Байкала: если все предлагаемые ими поправки примут, то долгожданное освоение этой территории получит мощный импульс. А мы прежний Байкал можем потерять.

 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Кто продал Байкал. Единороссы отменили природоохранный статус территорий вокруг озера

 

 

 

Михаил Крейндлин,
руководитель программы ООПТ российского отделения ОМНО «Совет Гринпис»:
 

— Из перечня исключается запрет строительства на незатронутых природных территориях, включая водоохранные зоны и прибрежные защитные полосы Байкала и впадающих в него рек. Это даст старт бесконтрольному строительству коттеджей и гостиниц. В том числе в местах обитания и произрастания редких и исчезающих животных и растений (например, реликтовой монгольской жабы, или растения черепоплодник, занесенных в иркутскую Красную книгу, или орла-могильника из Красной книги РФ).

Возникает еще одна реальная угроза. Все эти новые, построенные — раз будет позволено — жилые и коммерческие объекты могут быть подтоплены, поскольку МПР также готовит и расширение диапазона уровней озера Байкал. Сейчас из-за застройки нижнего бьефа сброс с Иркутской ГЭС производится менее необходимого. Разрешение строительства в водоохранной зоне автоматически влечет массовую застройку берега, и при подтоплении ущерб ляжет на бюджет. Таким образом, если перечень будет принят в таком виде, это может привести к уничтожению ценнейших природных территорий, в будущем — к чрезвычайным ситуациям с тяжкими последствиями.

По проекту перечня можно будет заготавливать древесину при выборочных санитарных рубках и рубках ухода. Исходя из Лесного и Гражданского кодексов, кто угодно, включая арендаторов леса, сможет вести заготовку леса с целью получения прибыли. По Правилам ухода, при рубках в целях ухода за лесными насаждениями допустимо вырубать 71–90%. Рубки ухода и санитарные рубки являются одними из самых криминализованных видов рубок. Достаточно вспомнить громкое дело заказника «Туколонь».

Александр Колотов,
член Ангаро-Байкальского бассейнового совета, член Общественного совета Росводресурсов:
 

— Проектом перечня в последней редакции из запретов исключены «строительство, реконструкция, эксплуатация объектов, предназначенных для производства работ по рекультивации территорий, подвергшихся негативному воздействию в связи с деятельностью Байкальского целлюлозно-бумажного комбината».

Итак, на берегу Байкала лежат опасные и токсичные отходы БЦБК. Вместо того чтобы ликвидировать их максимально безопасным способом, еще до начала работ чиновники услужливо предлагают развязать руки ликвидаторам до такой степени, что при расширительном толковании предлагаемых нормативов все побережье Байкала практически станет одной большой территорией БЦБК, в которой можно будет сбрасывать стоки в Байкал без надлежащей очистки, переводить лесные и заповедные земли в земли более удобных для освоения категорий и даже возводить и эксплуатировать объекты с негативным воздействием на окружающую среду, отнесенным к первой и второй категориям опасности. Когда-то власти СССР допустили ошибку, построив ЦБК на берегу Байкала. Теперь власти РФ, исправляя промах предшественников, готовы совершить ошибку еще более чудовищную.

***

Озеро и так переживает острый экологический кризис (оценка экспертов), в его прибрежных водах небывало размножились подпитываемые загрязнениями чужеродные водоросли, гибнут уникальные эндемики (например, байкальская губка — природный фильтр, хранитель озера). Комитет Всемирного наследия ЮНЕСКО уже устал запрашивать у Российского государства сколько-нибудь внятных оценок воздействия на озеро кипучей бюрократической деятельности и все новых ослаблений режима его охраны: изменений регулирования водного режима, создания специальных экономических зон для развития туризма, десятикратного сокращения водоохранных полос, неконтролируемой застройки берегов.

Де-факто Байкал давно приравнен к участкам центральноафриканских стран, внесенных в список «Всемирное наследие в опасности».

Проблемы охраны Байкала обсуждались на 23-х из 24-х сессий Комитета ЮНЕСКО, прошедших со времени зачисления великого озера во Всемирное природное наследие.

У России есть все шансы получить включение озера в позорный список уже де-юре. И прямо в Год Байкала, объявленный властями. Международные организации нам, конечно, не указ, но обязательства перед миром за Байкал Российское государство брало на себя добровольно.

— Я приветствую всех зрителей телеканала Форума свободной России. Сегодня в студии с вами я, Даниил Константинов. И мы обсуждаем заявленную нами ранее тему «Санкционное удушение Кремля». В эфире у нас человек, который, как я часто говорю, не нуждается в представлении. Это Гарри Каспаров.

Гарри Кимович, здравствуйте!

— Добрый день!

— Посмотрите, сама жизнь даёт нам новости для обсуждения новой темы. Сегодня Конгресс США принял резолюцию, согласовывающую новые санкции против проекта «Северный поток — 2». Еврокомиссия в ответ огрызается, заявляя, что это вмешательство во внутренние дела. Поступают сообщения, что Трамп якобы наложил вето на эту резолюцию. Я не знаю пока, насколько достоверна эта информация. Т.е. идёт, продолжается эта санкционная война.

Но я бы хотел поговорить немного об историческом аспекте этого вопроса. Ведь вы были одним из инициаторов принятия «закона Магнитского» в своё время. Вы могли бы рассказать поподробнее, как и почему это происходило?

— Спасибо за этот отсыл к историческому аспекту. Это очень важно сейчас, когда тема санкций становится доминирующей в обсуждении российской оппозицией. Потому что все понимают, что реальные проблемы Кремлю создают именно санкционные списки, именно наши скоординированные действия в свободном мире, там, где кремлёвская клика, кремлёвское окружение, олигархи — все держат свои активы.

Надо сразу сказать, что главным инициатором «закона Магнитского» был, безусловно, Билл Браудер. Это его предложение и его неуёмная активность. Неуёмная в хорошем смысле этого слова. Какая-то даже одержимость человека, для которого стало делом его жизни наказать тех, кто был виновен в смерти Сергея Магнитского. И не только тех, кто участвовал в сфабрикованном деле против Магнитского, в его допросах, пытках и убийстве, но и тех, кто стоял за спиной у исполнителей.

Я недавно просматривал свои старые записи о том, как разворачивался этот процесс. Он начался в апреле 2010 года, когда Билл Браудер провёл первые встречи в Вашингтоне, после чего он связался со мной и спросил, не хотел бы я участвовать в этом процессе. Я, конечно, согласился. И с этого момента начинает медленно раскручиваться колесо санкций. Мне кажется, вначале Кремль не придавал этому значения, считая, что такие масштабные акции вряд ли могут быть осуществимы, потому что всегда есть некие корпоративные интересы. Администрация Обамы была настроена на выстраивание диалога, перезагрузку в отношениях с Россией, много было торговых точек на карте мира — одна, другая, третья. Поэтому Кремль считал, что эта активность сойдёт на нет. Тем не менее процесс хоть медленно, но двигался. И хотя администрация Обамы довольно прохладно относилась к этой инициативе, но усилиями в первую очередь республиканцев в Конгрессе и также ряда демократов проект двигался. К проекту подключился и Борис Немцов. Он сразу сказал, что это самый пророссийский закон, который когда-либо может быть принят, потому что он позволит нам получить оружие против правящей клики в России, которая ворует в России и вкладывает своё состояние на Западе, в свободном мире. Большую организационную работу вёл Владимир Кара-Мурза-младший, который в тот момент жил в Вашингтоне, работал журналистом, и его активно использовали и Браудер, и Борис Немцов для непосредственной организационной работы на месте.

Этот процесс занял два, даже больше — два с половиной года. И в декабре 2012 года Обама уже после перевыборов подписал его, понимая, что противиться организованной оппозиции в Конгрессе, к которой подключились и многие демократы, было бы неразумно.

Но подписание закона — это одна история. Любой закон можно положить под сукно. Даже в Америке — вот есть закон, но его нужно наполнить содержанием. И вот здесь как раз начинается самое главное, и мы сегодня по существу находимся в этой фазе, когда многие страны идут по этому пути, принимают «закон Магнитского» — Канада, Великобритания, в первую очередь это англосаксонские страны. Сейчас Европа рассматривает этот вопрос. И, скорее всего, в ближайшее время аналогичный закон будет принят, но под другим названием, потому что европейцы, пытаясь умилостивить Кремль, не хотят называть его «законом Магнитского». Все понимают, о чём идёт речь, но название будет другое. И мы понимаем, что этот «купол» «закона Магнитского» накрывает территорию всего свободного мира. То, что в первую очередь интересует тех, кто вывозит из России эти бесчисленные миллиарды.

Более того, в какой-то момент «закон Магнитского» стал распространяться и на нарушение прав человека и в других странах, а не только в России. Он стал мировым. Сама идея использования такого закона воодушевила многих диссидентов и правозащитников, работающих в других уголках мира. Но пионером был Браудер, первый закон касался непосредственно России.

И сейчас мы подошли к моменту, когда уже Алексей Навальный, который много лет довольно скептически отзывался обо всех санкционных действиях, утверждая, что главное — это политическая активность внутри России, оказавшись волею судьбы, волею обстоятельства за рубежом, тоже подключился к этому процессу и довольно убедительно выступил на заседании Европарламента с требованием двинуть вперёд этот санкционный процесс.

Как правильно сказал Даниил во вступительном слове, там много есть запутанных моментов, поэтому иногда довольно сложно разобраться во всех этих хитросплетениях. Я сразу скажу, что вето Трампа, которое сейчас было упомянуто, на самом деле имеет очень опосредованное отношение к санкциям, потому что значительная часть санкций заложена в т.н. военный законопроект, в военный бюджет. У американских политиков есть неписаное правило: конфликтные пункты, которые самостоятельно не могут набрать большинство голосов, «засовываются» в законопроект, который нельзя отклонить. Чаще всего это бывает военный бюджет, его надо обязательно принимать, и поэтому присутствует довольно много пунктов, непосредственного отношения к военной тематике не имеющих. Но в нынешнем военном бюджете находится и вопрос о цензуре в интернете. И Трамп, взбешённый действиями социальных сетей, и особенно «Твиттера», который начал регулярно указывать, что его твиты не соответствуют действительности, требует убрать механизм защиты соцсетей, т.н. section 230, который находится в этом же военном законе.

Поэтому вето Трампа может тоже косвенно ударить по санкциям. Но Трамп никогда не выступал противником санкций по «Северному потоку — 2», потому что интересы американских нефтяников и газовиков, используя нашу русскую терминологию, были ему понятны. Поэтому американские санкции будут двигаться.

Но наиболее интересный вопрос, мне кажется, сейчас связан с Европой. Что будет делать Европа после этого выступления Навального при том, что такой политической воли, такой, какая есть в Америке, в Европе нет. И мне кажется, что важно поговорить о том, какая ситуация складывается на европейском континенте. И также очень важно понимать, с каким посылом обращаются к Европе российские оппозиционеры. Потому что тот факт, что и Навальный, и Ходорковский, и Каспаров, и многие другие говорят о санкциях, ещё не означает, что мы говорим об одном и том же. И сейчас важно определиться, о чём на самом деле идёт речь и что мы хотим от западных правительств, от западных парламентов в отношении Путина и его режима.

— Гарри Кимович, я предлагаю чуть вперёд отложить вопрос про Навального и его обсуждение в отношении санкций, потому что у меня есть один уточняющий вопрос. Я знаю, что вы неоднократно говорили, что кощеево яйцо путинского режима находится на Западе и именно там сконцентрированы капиталы путинских олигархов. Вы это сказали сегодня. А я помню, что однажды вы мне называли примерную посчитанную сумму этих капиталов. Вы помните, о какой сумме идёт речь?

— Эта сумма разнится. Но я думаю, мы можем смело говорить о триллионе денег, которые были вывезены из России и сконцентрированы в разных формах ликвидных, неликвидных, в виде авуаров в странах свободного мира. Я думаю, триллион — это вполне реалистичная цифра, но точнее узнаем, когда в России произойдут перемены, которых мы все так ждём, и у нас будет возможность, как говорит сам Путин, получить всю информацию о явках, паролях, адресах и банковских счетах.

— Триллион — это в рублях или в долларах?

— В долларах, конечно. Триллион в деньгах.

— Это очень большая сумма, огромная просто.

— Это не просто большая сумма, Даниил. Люди, когда говорят «триллион» или «миллиард», у них это расхожая цифра. Ну что такое миллиард? У нас даже ярдом его называют презрительно. Я придумал такой тест, чтобы люди могли визуально попытаться представить, что такое миллиард. Тест выглядит так. Сколько времени занимает один миллиард секунд? Секунда — это понятное измерение. Щёлкнул пальцами — вот секунда. А миллиард секунд — это почти 32 года. А триллион секунд — это почти 32 тысячи лет. Просто чтобы понимать, о каких безумных, невообразимых суммах мы говорим.

— Да, и эти деньги находятся не в России, что очень печально, конечно.

— Нет, они находятся там, где они, безусловно, работают. Они, повторяю, находятся как в ликвидных, так и в малоликвидных формах, типа яхт, дворцов. Но совершенно очевидно, что они уже стали частью кровеносной системы Запада. Причем не только финансовой, но увы, и политической, и социальной. И надо сказать, что значительная часть этих средств довольно грамотно инвестирована именно в инфраструктуру западного мира, что делает очень трудным их изъятие, потому что они там уже просто растворились. Это часть того политического, финансового, экономического, социального процесса, который невозможно не нарушить, изъяв такие огромные суммы из оборота.

— Да, даже сложно после этого сконцентрироваться. А как вы думаете, экономически это реально сделать — взять и изъять этот актив?

— Я думаю, это нереально в том масштабе, о котором мы сейчас говорим, но также очевидно, что значительную часть этих средств можно вполне будет квалифицировать как money laundering — отмывание капитала. Я не могу сказать, о каких пропорциях мы говорим, но не надо забывать, триллион — это такая условная сумма. Кто-то называет и сумму в 2 триллиона. Понятно, мы говорим о тех деньгах, которые очень пригодятся новой России. Но пока, не забегая вперёд, надо также понимать, что любые серьёзные действия, которые поставят под угрозу эти капиталы, не обязательно весь триллион, даже десятую часть этих денег, они создадут максимальный дискомфорт для тех, кто сегодня продолжает поддерживать путинский режим. И для нас очень важно, чтобы эти реальные действия, которые угрожают благополучию этих капиталов, были предприняты как можно скорее.

— И здесь мы подходим как раз к выступлению Навального в Европарламенте. Скажите, пожалуйста, вы его читали или слушали?

— Безусловно, я его и прослушал по-английски, и прочитал по-русски.

— Какое впечатление у вас оставило это выступление?

— Я уже комментировал коротко это выступление на «Эхе Москвы» в программе «Особое мнение». На мой взгляд, необходимо отметить, что Навальный всё-таки перешёл эту важную границу. Он начал говорить о санкциях. Потому что, пока Навальный оперировал на территории России, его отношение к санкциям было как минимум скептическое. Более того, мы неоднократно слышали, что этим занимается эмиграция, а серьёзные люди в России занимаются «умным голосованием» и прочими другими вещами, которые помогут нам приблизить «Прекрасную Россию будущего». А сейчас ситуация поменялась, и Навальный начал делать вещи, которые по-настоящему, как мы все понимаем, угрожают благополучию Кремля.

Но, тем не менее, вопросы у меня остались. Потому что вообще сказать про санкции — это хорошо, но, как я уже сказал, законы были приняты давно, и эти законы не начинают работать эффективно, пока нет конкретных списков. Вот администрация Трампа пошла по такому примитивному, но очень эффективному пути нивелирования санкционных списков. В этот список включили всех подряд. И он стал просто профанацией. Как шутили, была использована телефонная книга. Т.е. администрация Трампа нашла способ подыграть Путину по вполне понятным причинам — связям Трампа с Путиным, минимизировав санкционный эффект. Скажем, ряд российских олигархов, как Дерипаска, добились определённых успехов во времена правления Трампа, во многом упирая на то, что их капиталы работают в американской экономике. Скажем, алюминиевый завод в штате Кентукки. Это штат, от которого находится в Сенате лидер сенатского большинства Митч Макконнелл.

Т.е. сам по себе, повторяю, общий список не является эффективным оружием, пока чётко не проставлены фамилии и не продемонстрирована политическая воля идти до конца, т.е. по-настоящему угрожать благополучию людей, которые в этом списке находятся. Например, зафиксированы несколько фамилий, которые озвучил Навальный, безусловно правильные. И Усманову, и Абрамовичу, и Ротенбергам — всем там и место. Но у меня остаётся вопрос: а где эти генералы, полковники спецслужб, которые почему-то, по Алексею, должны быть выведены за скобки? «Генералов и полковников преследовать не обязательно» — цитирую дословно, а важно заняться олигархами? Но мы что, серьёзно считаем, что Сечин не является олигархом, что Патрушев не является олигархом, что все эти носящие звания генералов, полковников не являются олигархами, бизнесменами? У никому не известных полковников конфискуют миллиарды рублей, как мы знаем. И это фигуры не первого, не второго, даже не третьего эшелона. Значит, мы можем понимать, о каких суммах идёт речь, если мы поднимемся наверх. Как можно этих людей — Патрушева, Бортникова, Сечина, Чемезова — выводить за скобки?

Более того, есть ещё важный вопрос. А именно: что такое санкции против олигархов? Мы слышим, что говорит Навальный, что говорит Кара-Мурза, что говорит Яшин, что говорит Милов. И эта мантра повторяется из раза в раз: нельзя, чтобы санкции били по интересам простых россиян, эти санкции не должны быть стратегическими, они не должны быть системными, они должны быть только индивидуальными. А как вы собираетесь разделить личные состояния и капиталы компаний у тех, кто контролирует сегодня практически всю российскую экономику? Причём с каждым днём их доля общенационального пирога только растёт. Мы видим, как под сурдинку кризиса сливают в ВЭБ, Сбербанк все мало-мальски «вкусные» активы. Мы видим, как распухает «Роснефть», которая подминает под себя всю отрасль, идя по стопам «Газпрома». И как можно разделить Сечина и эту всю «Роснефть»? Т.е. мы будем говорить про санкции олигархов, которые имеют долю в «Газпроме», но не будем трогать «Северный поток — 2», потому что это государственный проект.

Вот здесь находится точка бифуркации — для чего вообще санкции принимаются? Можно принять санкции против Тимченко, Ковальчуков, Ротенбергов, а они перепишут всё на жён, детей, любовниц. Мы готовы идти до конца, чтобы действительно «окучивать» все эти средства? Идти до конца — означает бить по коммерческим интересам. Сделать так, чтобы деньги, которые они «зарабатывают», стали объектом преследований. А получают они огромные деньги, и эти деньги идут не только на их личные счета. Эти деньги идут в т.ч. и на подкуп западных официальных лиц, и на вложения в эти т.н. социальные проекты, в условные «Челси» или «Арсенал», если говорить про футбол, «Шальке 04», если говорить о Германии. Т.е. это деньги, которые позволяют путинским олигархам и вообще путинскому окружению интегрироваться в западный мир и тем самым делать практически невозможным процесс изъятия этих гигантских средств, возвращения их в Россию.

Надо понимать, что если мы не будем требовать от Запада кардинальных политических решений, направленных на максимальное ущемление тех, кто распоряжается этими деньгами, кто ворует их в России и интегрирует в свободный мир, в экономику, в финансы, в политические проекты, в социальные проекты на Западе, то санкции окажутся только эффективным пиаровским оружием. Да, это звучит красиво. Да, безусловно, кому-то будет неприятно даже в том объёме, в каком санкции используются сейчас. Это неприятно. Но между «неприятно» и нанесением серьёзного политического и экономического ущерба есть огромная разница.

И меня раздражает ещё одна мантра: «мы не требуем, чтобы санкции были направлены на смену режима в России». Вы о чём? Это что за форма когнитивного диссонанса? Ровно этого мы и должны требовать! В России у власти, по словам Навального, находится банда преступников, «захвативших власть». «Но мы не хотим, чтобы санкции были направлены на смену режима». А ещё раз медленно повторить и поставить рядом два этих тезиса? Не пора ли прекратить жалкие потуги понравиться потенциальному российскому избирателю. Все понимают: выборы 2021 года — такой же фарс, как и все предыдущие. И тут же мы слышим очередные заклинания, что «эти выборы очень важны», что «Запад должен додавить», чтобы «в этих выборах участвовали Милов с Яшиным». Ещё раз повторяю: за одно предложение до этого было сказано, что в России у власти банда преступников. Это как банда преступников будет отдавать власть через выборные процедуры?

В борьбе с диктатурой нужна последовательность. Да, может быть то, что я говорю, то, что обсуждали на Форуме свободной России, то, что говоришь ты, Даниил, то, что говорит Иван Тютрин, то, что говорит Андрей Илларионов, может быть радикально. Да! Но это последовательно. У нас есть последовательная позиция. Мы говорим о том, что только смена режима в России может спасти Россию от тотальной катастрофы. И здесь никакие половинчатые меры не работают. Любая попытка проложиться, найти какую-то позицию промежуточную — «нельзя, чтобы санкции ударили по людям», — минимизируют санкционный эффект, как мы видим сейчас на примере Беларуси. Да, лукашенковским людям не очень приятно оказываться во всех санкционных списках. Но пока Запад не готов пойти на системные санкции, на санкции, которые ударят по крупнейшим белорусским предприятиям и окончательно добьют экономику Лукашенко, ничего реального происходить не будет.

— Вы, кстати, предвосхитили мой следующий вопрос, потому что я хотел обратить ваше внимание на то, что люди, которые пытаются отделить секторальные санкции от личных, часто то ли не понимают, то ли не хотят признать, что российская экономика де-факто принадлежит группе людей. И как можно отделить частное от общего здесь, где заканчивается частный интерес и начинается интерес общественный, совершенно непонятно. Когда путинские олигархи владеют фактически целыми отраслями производства в России, получается, что каждая персональная санкция уже секторальная и наоборот. Ведь так?

— А чем они не владеют сегодня в России? Нефть в их руках, газ в их руках, вся технология, та, что осталась, — «Ростех» чемезовский — тоже в их руках. Фактически на всех ключевых направлениях, которые составляют, не знаю, сколько процентов российской экономики, но понятно — всё, что является мало-мальски эффективным, что-то производит, и, естественно, там постоянно крутятся гигантские средства, плюс постоянная государственная поддержка. Налоги же россиян идут на то, чтобы эти олигархические структуры всегда оставались на плаву.

Олигархия — это слияние частного бизнеса и государства, в данном случае более чистой олигархической структуры придумать нельзя. Сечин куда больший олигарх, чем какой-нибудь Дерипаска, ровно потому, что у него есть ещё государственные рычаги, которые он может активно использовать. А конечными бенефициарами всего этого гигантского процесса перекачки денег является группа товарищей кооператива «Озеро» или ещё каких-нибудь кооперативов.

Нельзя давать западным политикам возможность отскочить в сторону, т.к. они постоянно ищут возможность продемонстрировать политическую волю, при этом ничего не делая. И поэтому надо прекратить эти заклинания: «разделите простых граждан России и путинский режим и Путина, потому что это не россияне оккупировали Крым, это Путин, это не россияне делали то-то, а Путин»… Да, но это означает, что стратегические интересы путинского ближайшего окружения, которые контролируют, как мы говорили, практически всю российскую экономику, останутся нетронутыми. Да, какие-то небольшие проценты там и тут будут ущемлены, какие-то суммы они, наверное, потеряют. Но пока они будут безраздельно владеть и воровать из этих источников, которые покрывают почти всю российскую экономику, и сохранять возможность нормальных торгово-экономических отношений со свободным миром, реального политического эффекта не будет.

Поэтому давайте договоримся: санкции — это как раз способ нанести непоправимый ущерб путинскому режиму. Если мы согласны с тем, что это банда преступников, то я не понимаю, почему такое вдруг милосердие выказывается и такая непоследовательность в методах борьбы с теми, кто угрожает и России как государственному образованию, и каждому рядовому россиянину. Будущее России при путинском режиме, мы понимаем, будет мрачно и печально.

— Недавно мы делали интервью с Дмитрием Гудковым, знакомым нам обоим, и в этом интервью он фактически поддержал тезисы Алексея. Он тоже выступил за персональные санкции против секторальных. И очень интересный контртезис выдвинул о том, что, сколько бы ни потеряли путинские олигархи, они всё равно изымут это у народа. Вам есть что ответить на такой тезис?

— А вот этот тезис работает на нашу позицию. Потому что, пока они сохраняют возможность контролировать экономику, которая жизнеспособна, а естественно, все эти трубы, все эти «Северные потоки» делают её более жизнеспособной, они, конечно, будут делать ровно то, о чём сказал Дима Гудков. Они действительно будут компенсировать свои убытки за счёт народа, пока у них есть такая возможность. Пока это всё работает. А вот при секторальных санкциях это будет сделать гораздо сложнее, потому что на самом деле это ударит по их возможности не только эксплуатировать это в России, но ещё и продавать. Им нужно продавать это куда-то.

Если бы Европа, представим себе на секунду, могла бы сегодня отказаться от российского газа и закрыть трубу, мы же понимаем, что долго путинская Россия не продержится. Но проблема, что на протяжении очень долгих лет Европа не делала ничего, чтобы от этой зависимости избавиться. Более того, она [зависимость] даже нарастала, и мы видим борьбу вокруг «Северного потока — 2». Очевидно — этот проект помогает «Газпрому», он создаёт дополнительные возможности для привязки Европы. Более того, он потенциально открывает дорогу для новой агрессии против Украины, потому что украинская труба будет больше не нужна. Американцы выступают против этого. Ситуация с Навальным, попытка убийства, использование химического оружия — вроде бы всё уже сложилось. И что требуется от европейцев? Поддержать санкции. Нет, не готовы. Можно представить себе лоббистскую мощь тех структур, которые уже вошли в этот проект и в который вкачивались на протяжении многих-многих лет огромные деньги, получаемые от эксплуатации российской экономики. И только секторальными санкциями этот бесконечный поток денег, который уходит на Запад и который продолжает разлагать западное политическое и общественное пространство, можно будет остановить.

— Знаете, что интересно? Мы часто делаем эфиры с белорусскими оппозиционерами, и меня поразила разница во взглядах на эти процессы у белорусов и у россиян. Дело в том, что, когда у белорусских оппозиционеров спрашиваешь о секторальных санкциях, они, как правило, полностью поддерживают это и говорят, что это патриотично. Так дословно мне было сказано в одном из эфиров. Это патриотично, потому что это ведёт к ликвидации диктатуры. А мы ведь не сомневаемся, что белорусская оппозиция действительно является патриотичной, национальной белорусской оппозицией. Как вы думаете, почему в российской оппозиции преобладает другая точка зрения?

— Потому что белорусская оппозиция борется с Лукашенко. Она борется за власть. Она не занимается играми в напёрстки с Лукашенко и его окружением. Она занята не «умным голосованием», она занята революционным процессом, задача которого — сломать хребет режиму Лукашенко и построить свободное демократическое государство, ориентированное на Европу. А в российской оппозиции, к сожалению, за много лет выработался другой алгоритм действий — «мы должны использовать рельеф местности, мы должны то, мы должны это». Но никакого отношения к борьбе с путинским режимом это не имеет. Более того, я много лет говорил и готов повторить, что на самом деле это помогает режиму укрепляться, потому что отвлекает людей от нашей главной задачи — демонтажа путинского режима. Всё, что помогает демонтажу — это хорошо, а всё, что мешает — плохо.

У меня достаточно простая, как многие могут сказать, чёрно-белая картина мира. Но когда мы имеем дело с абсолютным злом, которым является путинский режим, угрожающий не только России, но и всему миру, любой другой подход является формой политической капитуляции. И поэтому все оговорки, с которыми наши записные оппозиционеры выступают в Европе и в тех средствах массовой информации, где позицию по поводу санкций можно озвучивать, являются серьёзным шагом назад в этой борьбе. Если мы хотим совместными усилиями добиться демонтажа путинского режима, мы не можем рекомендовать свободному миру половинчатые меры, которые позволяют путинскому режиму находить новые возможности для манёвра и продолжать свою финансово-экономическую экспансию в свободный мир.

— Если бы вы оказались на месте Алексея Навального, я имею в виду всё-таки его выступление в Европарламенте, а не другие обстоятельства, что бы вы сказали?

— Я много лет говорил одно и то же и не вижу никакой необходимости менять свою позицию. Начинать надо с политической воли. Я бы обратился с призывом к европейцам всё-таки посмотреть сначала в зеркало, а потом посмотреть на Путина, точнее, на его record, на его кредитную историю, и понять, что путинская Россия давно находится в состоянии гибридной войны с Европой. И Европа должна сделать всё, чтобы путинский режим лишился главного источника поступлений, позволяющих проводить эти гибридные войны. Путинский режим ответственен практически за все конфликтные точки в мире сегодня. Если посмотреть на подъём ультраправых групп в Европе и на изменение политического баланса, связанного с появление огромного количества мигрантов с Ближнего Востока, — это результат Сирийской войны и позорная позиция Европы, которая в итоге «прогнула» Обаму и позволила удержаться у власти Асаду. Американцы не отреагировали на применение Асадом химического оружия, и это в итоге привело к потоку беженцев, которые бежали от ковровых бомбардировок и от химического оружия из Сирии через Турцию в Европу. Что позволило ультраправым путинским союзникам подняться на этой теме.

Если смотреть сегодня на иранскую ядерную проблему, практически на любую проблему в мире — на Венесуэлу, на Северную Корею — это всё связано с действиями Путина. Пока Путин находится в Кремле, горячие точки будут только появляться и расширяться. Я не сомневаюсь в том, что крен Эрдогана от осторожного авторитаризма, при сохранении основных демократических механизмов, в сторону жёсткого авторитаризма, базирующегося на пантюркистских идеях — это результат того, что он увидел, как это сходило с рук Путину, и решил поиграть в ту же игру, которая оказалась достаточно эффективной для сохранения личной власти. Т.е. влияние Путина на многие процессы в мире через гибридные войны и через использование огромных материальных ресурсов является серьезнейшим геополитическим фактором. Мы даже ничего не сказали про Африку, где «ЧВК Вагнера» уже воюет от Ливии до Мозамбика.

И сказав это европейцам, я бы попросил ответить на главный вопрос: есть ли у них политическая воля остановить Путина? Если такой политической воли нет, то нет смысла поднимать вопрос о санкциях. Давайте, наконец, договоримся о том, чего мы хотим, ибо стратегия первична. Если стратегией являются пиаровские заявления, то это не ко мне. Если стратегическая цель — добиться кардинального изменения ситуации в России, то давайте добиваться применения санкций, которые, как я понимаю, поддержат почти все восточноевропейские страны.

Как мы видим, жёсткость позиций разных стран в Европе напрямую зависит от их географического положения — чем восточнее, тем агрессивнее. Там, где есть генетическая память о советской агрессии и многих столетиях пребывания в составе Российской империи — там одна позиция. А соответственно, чем дальше на запад, тем сильнее проявляется комплекс политики умиротворения из 30-х годов ХХ века. Когда все жили иллюзией, что никто не будет начинать войны, не будет делать жёстких, безрассудных шагов, и поэтому всегда лучше пытаться договариваться. Вот и сейчас наследники Даладье и Чемберлена пытаются договориться. И это при том, что уже были Грузия, Украина, и мы видим, как агрессивно путинская Россия вмешивается в политические процессы и в Европе, и в Соединённых Штатах, и я повторяю, по периметру всего мира поддерживаются все очаги напряжённости.

— Не так давно мы делали интервью с Андреем Андреевичем Пионтковским, нашим бывшим коллегой по Координационному совету оппозиции. И он сказал интересную вещь, что по крайней мере в США все необходимые законы уже были приняты и даже в своё время запущены, однако в силу внутренней политической логики в Америке этот процесс изъятия активов у путинских олигархов был приостановлен. Как вы думаете, со сменой политического лица в Америке, с приходом Байдена, может ли быть этот процесс запущен вновь и доведён до конца?

— Лучше быть более пессимистичным, когда мы говорим про такие сложные политические процессы. Можно с уверенностью утверждать только то, что никаких препятствий на пути реализации американских законодательных актов и работы американских спецслужб и финансовых институтов по выявлению этих средств в Белом доме чинить не будут. Вот это будет принципиальное отличие от того, что было в Белом доме в годы Трампа. При администрации Байдена та большая работа, которая была проведена и о которой говорил Андрей Андреевич Пионтковский, будет идти своим чередом.

Насколько я представляю, американский истеблишмент — и военные, и разведсообщества, и политические, и финансовая разведка, и ФБР — довольно хорошо представляют, с кем они имеют дело. У них уже есть достаточный объём информации, позволяющий сделать решительные шаги в этом направлении. А насколько эти шаги будут решительными, насколько далеко они зайдут, это уже зависит от администрации Байдена, которая постарается найти какой-то компромисс с европейцами. Но я думаю, этот компромисс будет не в стиле капитулянтской политики Обамы. Это будет компромисс, который заставит европейцев сдвинуться в сторону более жёстких санкций. Скорее всего, будет найдена какая-то формула, позволяющая европейцам сохранить лицо.

Не будем забывать — у Байдена огромный политический опыт. Не будем забывать: он помнит ещё советских вождей, с которыми он имел дело. Что такое СССР и КГБ, Байден знает не из книжек. Поэтому он будет поддерживать и укреплять альянсы, которые были созданы в годы холодной войны. Сейчас он видит своей первоочередной задачей, он об этом уже говорил, чтобы все вопросы, связанные с Россией, с Китаем, с Ираном решались бы в многополярном мире. Но слово «многополярный» не в том смысле, как его употребляют в МИДе России, а как механизм обсуждения проблем среди стран свободного мира. Т.е. Америка будет, естественно, лидером свободного мира, но не будет принимать односторонних решений без учёта интереса всех союзников. Но это, повторяю, будет процесс взаимного сближения. И в этом смысле многие вещи, которые Трамп сделал, двинув американскую политику в более радикальном направлении, скажем, в Иране, это заставит администрацию Байдена искать определённые компромиссы, уже исходя из логики нового расклада сил на Ближнем Востоке. Т.е. простого возвращения во времена Обамы, если кто-то на это рассчитывает, не будет.

— А как вам кажется, Европа отреагирует на выступление Навального и сделает хотя бы то, что он предлагал?

— Безусловно, я думаю, что какие-то вещи будут сделаны. Тут важно понимать, что у европейцев нет другого выхода, они должны сохранять лицо. И т.к. вопрос «Северного потока», судя по всему, оказался не по зубам, то какие-то олигархи пострадают. Повторяю: это лучше, чем ничего. Просто жалко терять момент, когда есть возможность продвинуться резко вперед и «захватить» гораздо большую территорию. Да, шаг вперёд лучше, чем два шага назад. Но, тем не менее, можно не сомневаться, что эти предложения Навального, достаточно аккуратные и осторожные, европейцами будут приняты.

Я хочу ещё раз повторить, что «список» очень важен. Важно понять, кто будет в него включён. И мне бы не хотелось, чтобы этот список оказался полностью зачищенным от олигархов-силовиков. Фамилии, названные Навальным, можно очень условно квалифицировать как российский экономический олигархат. А силовики — главная опора путинского режима — пока туда не попали. Хотя, может быть, кто-то из них там окажется.

Повторяю: любой список — шаг вперёд. Любая возможность затруднить жизнь олигархам, не важно какие они — экономические или силовые, тоже хорошо. Но первичным является понимание, для чего мы это делаем, и наличие политической воли для жёсткого противостояния путинскому режиму. Вот именно это нужно требовать от Европы. Нельзя позволить европейцам минимизировать ущерб для своих экономических партнёров в России. Потому что история с «Северным потоком — 2» показывает, как глубоко многие европейские корпорации и политические организации уже вошли в тесные бизнес-отношения с путинскими олигархами.

— И наконец, я не могу не спросить вас о том, что уже прозвучало сегодня в связи с речью Алексея Навального в Европарламенте. Речь идёт о привязке к выборам 2021 года. Ваш прогноз: вообще будут иметь какое-то значение эти выборы, что-то на них случится или нет?

— Они, безусловно, будут иметь значение для расстановки сил в Кремле. Но никакого отношения к выборам этот процесс не имеет. Кого-то, может быть, допустят в Думу, кого-то не допустят в Думу. Никакого отношения к нам с тобой это не имеет, к тем, кто будет сагитирован идти на участки — тоже не имеет. Потому что всем понятно, что рычаги власти находятся в тех местах, которые не поддаются влиянию выборов. Постоянные рассказы об эффективности «умного голосования» при мало-мальски серьёзном анализе не выдерживает никакой критики. Потому что ни в одном месте «умное голосование» не привело к изменению баланса власти. Даже в Томске, про который нам прожужжали все уши, всё равно единоросса выбрали главой городского парламента. Повторяю: в Томске, где у единороссов было меньшинство. Всё равно они находят возможности быстро договориться, потому что все рычаги власти и, соответственно, все деньги находятся у них в руках.

Я уже много раз говорил про московскую думу, про борьбу, которая велась за то, чтобы несколько «умников» могли пройти в московскую думу, чтобы информировать общественность о расхищении бюджета Собяниным. Но, увы, я ни разу не слышал выступлений «оппозиционных» депутатов московской городской думы, которые рассказали бы нам об этих расхищениях. Ждём-с. Очень долго уже ждём. Пожалуй, ждать будем гораздо дольше, чем нам хочется.

Нет никакой возможности изменить эту систему изнутри системы. Конечно, если кто-то хочет продолжать играть с Кремлем в поддавки, то это нельзя запретить. Но выступать с этим в Европарламенте, рассказывая, что выборы в думу являются главными событием 21-го года, что участие какого-то количества независимых кандидатов, участие, даже не победа, а участие будет индикатором? Чего, кстати? Индикатором изменения отношения к оппозиции? Это что, возможность сделать Кремлю какие-то поблажки? Если мы согласны, что «в России правит банда преступников», то мы должны вести борьбу с ними так, как нормальные люди борются с бандитами, которые захватили их дом и продолжают его грабить. И никакие половинчатые меры и попытка проголосовать на участке, который контролируется этими же бандитами, не являются решением, а только откладывают этап решительного противостояния.

И спасибо, Даниил, что ты упомянул оппозиционеров из Беларуси. Всё-таки надо смотреть на них и понимать, что только такая последовательная борьба может принести какие-то результаты. Это не случится завтра. Путинский режим гораздо устойчивее лукашенковского. И, тем не менее, серьёзные секторальные экономические санкции могут нанести удар, от которого в условиях обвала экономики, на фоне Covid-19, ухудшения условий жизни людей, роста недовольства (один незатихающий Хабаровск чего стоит) может привести к самым серьёзным последствиям. И «выборы» в данном случае здесь никакой роли не играют, и проблемы путинского режима с выборами как таковыми никак не связаны.

— Ещё один, последний на сегодня вопрос, который я тоже очень хочу задать. Он не относится прямо к теме основного нашего разговора, но, тем не менее, мне кажется, это важно. Как вы думаете, с чем связано активное распространение рядом публицистов информации о болезни Путина и его возможном уходе?

— Мы знаем, что в диктатурах состояние здоровья вождя является главной государственной тайной. И относиться к любой информации о состоянии здоровья Путина надо с крайней осторожностью. Я всегда относился к таким слухам крайне скептически. Сейчас моё отношение немного поменялось, потому что эта информация дополняется и другими «сливами», которые появляются в российских Telegram-каналах. Скажем, информация о личной жизни Путина, о его внебрачных детях, о его тайных связях, о том, какие ресурсы тратятся на поддержание этих тайных интимных связей Путина. Не исключено, что мы имеем дело с определённой кампанией, которая идёт внутри режима и которую могут инициировать только люди, обладающие сегодня реальной властью. Если это так, то, скорее всего, им что-то известно о здоровье Путина, позволяющее им вести себя таким образом.

Я не врач, чтобы по эпизодическим появлениям Путина на экране давать заключения о том, что у него болезнь Паркинсона или ещё какое-нибудь серьёзное заболевание. Но общий фон указывает на то, что Путин, видимо, ослаб политически. Вопрос: насколько это политическое ослабление связано с внешними факторами, как то Covid-19, ситуация в экономике, очевидные внешнеполитические неудачи, к которым я, безусловно, отношу и резкое усиление Турции на Южном Кавказе, и неизбежный уже крах режима Лукашенко, или это также связано с реальным ухудшением его здоровья. Увы, мы можем здесь только гадать. Видно по всему, что какие-то процессы идут. Потому что дыма без огня не бывает и заполненность российского интернета разной информацией, которая может быть на 90% провокационным вбросом, тем не менее, указывает на то, что какое-то движение происходит. И повторяю: это движение никак с выборами не связано. Это связано по каким-то неизвестным для нас причинам с личностью Путина и с тем, что происходит в его ближайшем окружении.

— Спасибо большое! Я предлагаю пока на этом остановиться. Рад был видеть вас.

— Как всегда.

— С вами были Гарри Каспаров и Даниил Константинов на канале Форума свободной России. Оставайтесь, пожалуйста, с нами, смотрите наши выпуски, ставьте лайки и не забывайтесь подписываться. До свидания!

CNN, США

ЛЕОНИД МОЙЖЕС

Третьего декабря ряд правозащитных организаций организовали совместную пресс-конференцию, посвящённую пакету рассматриваемых Думой законов, серьёзно наступающих на права и свободы россиян. Мероприятие поддержал Сахаровский центр, Международный Мемориал, Правозащитный центр «Мемориал», Московская Хельсинкская группа, Фонд «Общественный вердикт», информационно-аналитический центр «Сова», Правозащитный совет Санкт-Петербурга, РОО «Человек и закон» (республика Марий Эл), СПб ОО «Гражданский контроль»). Из-за продолжающегося карантина пресс-конференция состоялась в zoom.

Вот как описывают ситуацию сами правозащитники в сопроводительном письме: «В ноябре 2020 года в Государственную Думу Российской Федерации были внесены несколько законопроектов (https://sozd.duma.gov.ru/bill/1052523-7; https://sozd.duma.gov.ru/bill/1057914-7; https://sozd.duma.gov.ru/bill/1057230-7; https://sozd.duma.gov.ru/bill/1057895-7), первый внесло Правительство РФ, остальные – депутаты Государственной Думы и члены Совета Федерации. Уже с первого взгляда очевидно: эти документы направлены не только на подавление деятельности российских некоммерческих организаций (НКО), общественных объединений, филиалов международных неправительственных некоммерческих организаций и правозащитников, на дальнейшее ограничение прав граждан России на свободу ассоциаций. Они также ущемляют право на свободное выражение мнений, на свободу распространения и получения информации. Кроме того, они ограничивают свободу собраний, не только митингов, но и любых публичных мероприятий. Наконец, законодатели намерены усилить контроль и регламентацию в сфере образования и просвещения в самом широком смысле».

Открыла мероприятие Наталья Таубина («Общественный вердикт»). Она напомнил, что законодательные инициативы – далеко не единственная форма атаки на гражданское общество. Прямо сейчас власти пытаются выслать из России председателя нидерландского НКО «Правовая инициатива» Ванессу Коган, хотя она жила в стране уже 11 лет и в сентябре подала документы на гражданство. Десятки правозащитных организаций подписали письмо с требованием продлить Коган вид на жительство и предоставить гражданство по ускоренной схеме. В противном случае она будет вынуждена покинуть страну в течение двух недель.

После этого слово предоставили Наталье Евдокимовой из Правозащитного центра Санкт-Петербурга, рассказавшей об уже имеющихся у НКО проблемах. Наталья Леонидовна начала выступление с того, что все меры, направленные против НКО, антиконституционны. В 14-м году, уже после принятия самого закона об НКО-иностранных агентах, российский Конституционный суд заявил, что сам по себе этот закон не нарушает Конституцию, но в пояснительном письме уточнил, что подпавшие под его действие организации не должны подвергаться какой-либо дискриминации, а только информировать о своём статусе.

Но на деле такие НКО и их члены не имеют права участвовать в выборах, поддерживать политические партии, общаться с сотрудниками внешней разведки и ФСБ, вести упрощённые способы бухгалтерского учёта, исполнять общественно-полезные услуги, делегировать представителей в ОНК, заниматься антикоррупционной экспертизой – и это не полный список запретов. Евдокимова первой подняла проблему, которую затем упомянут все докладчики: расширительное понимание «политической деятельности» в рамках правоприменения и произвольность в оценках.

Так, в то время как социологическую службу «Левада-центр» признали иностранным агентом, занимающийся тем же самым ВЦИОМ, так же получающий деньги из-за рубежа, не имеет этого статуса. А самыми частыми иноагентами в России вообще остаются экологические объединения и группы активистов, борющихся с эпидемией ВИЧ. Но все попытки Евдокимовой указать на эти проблемы в ходе заседания Совета по правам человека при президенте РФ не привели ни к каким последствиям.

Затем выступила Мария Агальцова, начальник юридического отдела Международного Мемориала. Она сравнила российский закон об иностранных агентах с международным опытом, в частности – с американским законом FARA, на который любят ссылаться провластные спикеры. По её словам, наш закон похож на американский, как шарж на оригинал. Во-первых, в качестве иностранных агентов в США должны регистрироваться только организации, занимающиеся прямым лоббированием конкретных политических инициатив. Собственно, в США регистрируются любые лоббисты, а FARA лишь уточняет особый порядок для регистрации тех, кто лоббирует интересы другой страны.

Кроме того, для получения статуса иностранного агента необходимо получать значительную часть средств именно от правительства, а не просто из-за границы. Характерный пример – судьба организации Jewish Agency-American Section, продвигающей идеи сохранения еврейской культуры. Эта группа не включалась в реестр иностранных агентов и получила такой статус только после того, как правоохранители обнаружили документ, свидетельствующий о договоре между JA-AS и правительством Израиля, по которому НКО обязалось продвигать, помимо прочего, идею алии – репатриации евреев.

Выступление Татьяны Глушковой, члена совета «Мемориала» шло, по её словам, «из горящего танка»: за пару часов до начала пресс-конференции в «Мемориал» пришла прокурорская проверка, потребовавшая предоставить подробнейшую отчётность, вплоть до бумаг об отдельных запросах к экспертам за комментариями. На этом фоне рассказ о новых ограничениях, ожидающих НКО, звучал особенно выразительно.

Депутаты хотят обязать организации, признанные иностранными агентами, согласовывать свои программы с властями на год вперёд. При этом органы исполнительной власти могут потребовать отменить любую программу, не указав причины, а в случае отказа НКО можно будет ликвидировать через суд. Это даёт громадные возможности. К примеру, раз в России нет официальных политических заключённых, что мешает Минюсту потребовать отменить программу их поддержки? На деле речь идёт о попытке установить полный контроль над деятельностью любого НКО-иностранного агента: он либо играет по правилам власти, либо ликвидируется.

Также расширятся обязательства членов НКО информировать общественность о статусе своей организации – как иностранного агента. Лица, причастные к работе НКО, должны при осуществлении политической деятельности сопровождать все свои материалы указаниями на сотрудничество с организацией-иноагентом. Как сказала Глушкова, учитывая расширительную трактовку «политической деятельности», причастные к НКО люди, вплоть до уборщицы, вынуждены будут любое высказывание в социальных сетях, более содержательное, чем фотография котика, дополнять указанием на то, где они работают.

Наконец, власти получают в своё распоряжение такой инструмент, как возможность внести в реестр иноагентов «незарегистрированную организацию-иноагента». По сути, таковой признают любую группу людей, собравшихся ради какой-то цели, имеющей отношение к (опять-таки, очень расширительно толкуемой) политике и получившей хотя бы 10 рублей из-за рубежа. После внесения в реестр группа облагается всеми обязанностями иноагента по части отчётности. Нарушения будут караться штрафами.

Александр Верховский из центра «Сова» рассказал о перспективе появления физических лиц – иностранных агентов. Он напомнил, что законодатели уже подступались к возможности давать такой статус гражданам год назад, когда предложили признавать отдельных людей за СМИ и давать статус иноагента при обнаружении иностранного финансирования. Соответствующий закон приняли, но его применение оказалось столь запутанным, что властям понадобился механизм попроще. В соответствии с их предложениями для получения статуса иноагента физлицу достаточно соответствовать двум критериям. Во-первых, получать любую материальную поддержку из-за рубежа – не только деньги, но и «методологические инструкции». А во-вторых, осуществлять сбор военно-технических сведений или заниматься политической деятельностью в пользу иностранного государства, организации или даже физического лица.

Получивший статус иноагента россиянин не может иметь доступ к гостайне, занимать невыборные государственные должности, а при попытке баллотироваться даже в муниципалитет обязан всюду указывать свой статус. Любой человек, получавший от него деньги на политическую деятельность в пределах двух лет до получения статуса, считается «аффилированным с физическим лицом-иностранным агентом».

Кроме того, упоминания в политическом контексте признанного иностранным агентом НКО или физлица в СМИ или интернете по новым законам необходимо также дополнить указанием на его статус. Причём законопроект сформулирован таким образом, что уточнение придётся включать даже в частную переписку, хотя это отражает скорее нежелание и неумение законодателей работать с чёткими формулировками и ясными критериями.

Сергей Давидис, руководитель программы «Поддержка политзаключенных», член Совета ПЦ «Мемориал», рассказал об изменениях, которые коснутся митингов и других публичных мероприятий. По его словам, наступление законодателей на свободы россиян было бы не полным без ограничения свободы собраний, и депутаты не ударили в грязь лицом. Если предложенные законопроекты примут, то для любого публичного мероприятия придётся заводить специальный расчётный счёт, куда будут поступать все пожертвования и с которого придётся осуществлять все финансовые операции. После проведения акции организаторов обяжут подавать подробный отчёт о всех тратах и вернуть лишние деньги.

А жертвователям придётся указывать все свои личные данные, при этом целой группе лиц и организаций вносить деньги на такие счета запрещено: гражданам моложе 16 лет, иностранцам, а также иноагентам – как людям, так и НКО. НКО по-прежнему смогут организовывать мероприятия, но непонятно, сохранят ли они возможность финансировать собственные акции, что ставит под угрозу, к примеру, акцию «Возвращение имён», проводимую «Мемориалом».

Кроме того, законодатели предлагают наказывать штрафами за агитацию в пользу идей, отличающихся от заявленной цели акции, а также за изменение заявленной цели организации после её регистрации. Они также получают право переносить место, время и дату любого мероприятия на основании угрозы террористического акта или в условиях чрезвычайного положения. К массовым мероприятиям, со всеми вытекающими последствиями, приравняют последовательные одиночные пикеты. По оценке Давидиса, речь идёт о полном взятии под контроль любой законной уличной активности.

Директор Сахаровского центра Сергей Лукашевский рассказал о законопроекте, призванном ужесточить регулирование в сфере просвещения, назвав его в плохом смысле «революционным». После его принятия любые люди, занимающиеся просвещением, попадут в ведение исполнительной власти, регулирующей их работу. Примечательна характерная для депутатов широта формулировок: просвещением называется любое распространение знаний, навыков и опыта за пределами образовательных учреждений. Пост с кулинарным рецептом, рассказ о том, как добиться возвращения товара в онлайн магазине, публичный семинар – всё подпадает под действие законопроекта.

Отдельно оговаривается запрет на распространение «недостоверных» исторических сведений, а также информации, порочащей культуру и традиции народов России. Ни то, ни другое понятие никак не пояснены, что превратит государство в верховного арбитра любых исторических споров вообще. Достаточно найти хотя бы одного человека, сомневающегося в том или ином историческом факте, к примеру, в том, кто осуществлял расстрелы в Сандармохе, и государство уже имеет полное право вмешиваться, оценивать и наказывать.

Нашлось место и для борьбы с иностранным вмешательством в сфере просвещения. Теперь образовательным учреждением, планирующим организовать внеклассное мероприятие с привлечением иностранцев, требуется виза от органов федеральной власти. Сама необходимость подниматься на такой уровень может создать серьёзные проблемы для региональных школ и ВУЗов.

Регионам полностью посвятили последнее выступление – доклад Ирины Протасовой, сопредседателя РОО «Человек и закон» из Марий-Эл. Она рассказала, как законодательство об иностранных агентах ударяет по работе НКО в провинции. По словам Протасовой, одна из главных проблем – стремление местных властей «работать на опережение». Так, в Марий-Эл госслужащим и без всяких законов фактически запретили сотрудничать с НКО, признанными иностранными агентами, сорвав некогда регулярные просветительские программы о правах человека, которые «Человек и закон» организовывал для работников Минюста. Государство также перестало предоставлять НКО помещения и, по словам Протасовой, подталкивает к тому же и частный бизнес. А сейчас, ещё до принятия законов, на них обрушилось множество проверок.

Это создаёт нервозную атмосферу, из-за которой всё большему количество людей становится страшно сотрудничать с организацией, и обсуждаемые законы, несомненно, усилят этот страх. Ему способствует и то, что предусмотренные штрафы, неприятные, но всё-таки подъёмные для Москвы, Петербурга и других крупных городов, в провинции разорительны. По словам Протасовой, если гражданское общество не остановит власти, в скором времени правозащитные организации останутся только в столицах и нескольких богатых регионах.

Впрочем, правозащитники не намерены сдаваться. В своём заключительном слове Наталья Траубина сказала, что они активно готовят и отсылают в Госдуму и Минюст заключения по предложенным законопроектам, а также пишут обращения в офис комиссара ООН по правам человека и главе Комиссии по правам человека при Совете Европы с просьбой обратить внимание на складывающуюся ситуацию. Кроме того, докладчики призвали рядовых граждан не отчаиваться и писать письма и обращения «своим» депутатам с призывом голосовать «против» обсуждаемых законопроектов.

Фото: Россия. Москва. Мемориал памяти жертв политических репрессий "Стена скорби" работы скульптора Георгия Франгуляна на пересечении проспекта Академика Сахарова и Садового кольца. Михаил Джапаридзе/ТАСС

 АЛЕКСАНДР ГНЕЗДИЛОВ

Подмена либеральных ценностей и подходов крайне левыми и крайне правыми идеями — не является сугубо внутренним делом Соединенных Штатов. Аналогичные дискуссии идут в Канаде и Великобритании, Бельгии и Нидерландах, Франции и Германии. Риск отказа от равноправия и свободы, разрушение основ либеральной демократии ради борьбы за очередную недостижимую утопию равенства и справедливости, внедряемую насилием и привилегиями — это общий риск.

В 2015 году Павел Демидов из «Коммерсантъ-Власть» написал статью об исчезновении центризма в американской политике и опасном росте идейной поляризации. В Белом доме тогда еще был Барак Обама. Этот процесс и его последствия мы все и наблюдаем сегодня. С одной стороны — уходящий с поста, но не из политики президент Трамп и ко. Но на другой стороне — увы!, тоже антилиберализм, только левый.

Конечно, это я совсем не о победившем на президентских выборах Джозефе Байдене. Сам избранный президент как раз центрист, он — представитель умеренного крыла Демократической партии. В ходе её праймериз Байден, сперва проигрывая, в итоге нанёс убедительное поражение левому крылу партии в лице Берни Сандерса и других. На президентских выборах он получил рекордное в истории США число голосов.

Нельзя, впрочем, забывать, что и Дональд Трамп установил на сей раз рекорд по числу голосов у проигравшего кандидата. Конечно, среди его сторонников есть и религиозные фанатики, и приверженцы теорий заговора, и просто убежденные крайне правые республиканцы. Однако сводить к этим категориям весь многомиллионный электорат Трампа будет большой ошибкой. Тут и те, кто доволен его налоговой реформой, и те, кого возмущает идейный диктат слева, всё более заметный от университетов до киностудий, и те, кто доволен его противостоянием диктатуре коммунистов в Китае. Нельзя просто сбросить всех этих людей со счетов.

Отметим также, что беспрецедентное объединение вокруг Байдена вызвано не столько программой кандидата, сколько личными качествами. И вовсе не самого избранного президента, а его оппонента, Дональда Трампа, второго срока которого категорически не хотели слишком многие. Его непредсказуемость, лживость, хамство, самомнение, неуважение к людям и политическим институтам страны отталкивают даже многих республиканцев.

Не случайно победа Байдена на президентских выборах вовсе не сопровождается таким же успехом Демократической партии при выборах губернаторов (- 1 место, проигранное в Монтане), Сената (пока лишь + 1 место, что оставляет демократов в меньшинстве) и Палаты представителей (на данный момент у демократов на 8 мест меньше, чем в 2018, хотя они удерживают большинство). Это значит, что другой кандидат от республиканцев вполне мог бы удержать за этой партией и Белый дом.

Не сомневаюсь, что Байден, умеренный, опытный и неглупый политик, тем более пришедший к власти с образом примирителя, постарается склеить расколотое общество. Однако ему будет противостоять не только Трамп, распускающий слухи о подтасовках и мечтающий о реванше в 2024 году. Едва ли не большим фактором для углубления раскола является крайне левое крыло демократов, которое воспринимает предстоящий уход Трампа из Белого дома, как грандиозный реванш за его 4 года в Овальном кабинете.

Важнейшую роль в поражении Трампа сыграла недооценка им проблемы коронавируса, приведшая к высокой заболеваемости и смертности в США. Сегодня центристский избиратель ждет от Байдена прежде всего компетентного и стабильного управления, ориентированного на права и интересы людей. Это запрос на восстановление нормальности, утраченной с приходом к власти Трампа. Примерно того же ждут от Байдена и союзники США в Европе и Азии.

Между тем, крайне левое крыло Демпартии выступает за своего рода «трампизм навыворот», кардинальное изменение целого ряда устоев жизни в США. Проблема заключается даже не в самом радикализме желаемых ими изменений, а в том, что они враждебны гражданским свободам и универсальным правам человека. Пожалуй, наиболее ярко эту проблему высветили летние протесты под лозунгом Black Lives Matter («Жизни черных имеют значение»).

Дело в том, что идейно, при всей справедливости протестов из-за гибели Джорджа Флойда, Black Lives Matter — во многом антилиберальное движение. Конечно, оно только часть вопроса. В целом же мы наблюдаем в США сейчас своего рода левый аналог маккартизма, его приверженцы надеются, что приход в Белый дом Байдена и Камалы Харрис может дать им карт-бланш. Что слово «маккартизм» не просто хлёсткий ярлык — хорошо видно на примере кинематографа, где на смену Кодексу Хейса идут новые «кодексы разнообразия», столь же противоположные свободе творчества, а фильмы и роли попавших под удар исчезают с экрана вопреки презумпции невиновности.

Еще одно сходство: Маккарти и его коллеги ведь имели дело тоже с вполне реальной проблемой в виде распространения в США тоталитарных коммунистических идей. Они вроде как защищали американскую демократию. Но делали это, не разбирая правых и виноватых, и к тому же пользуясь методами, сводящими демократию и правовое государство на нет, отрицающими базовые ценности свободы и прав человека. Примерно то же наблюдаем и сегодня.

Проблема злоупотреблений властью со стороны полиции вполне реальна в деле Флойда, как и во многих других. Проблема расизма тоже (хотя в любом конкретном деле её необходимо доказывать в суде). Но какие подходы применяются для решения этих проблем? Не права человека, а права безличных «коммьюнити» (заявления различных компаний и институций в США относительно Black Lives Matter с апелляцией именно к коммьюнити, а не к правам человека легко находятся в соцсетях и поисковиках). Индивид по умолчанию приписывается к идентичностям на основе врожденных признаков.

Вопрос полицейских злоупотреблений в деле о гибели Джорджа Флойда и мер для их преодоления отошел на задний план в сравнении с темой расизма: известный телеведущий, эстрадный комик и гражданский активист Джон Стюарт даже писал этим летом в издании Daily Beast, что фокусировка на проблеме полиции мешает обсуждать проблему системного расизма. Тот случай, когда ищешь кошелек не там, где потерял. И даже не там, где фонарь, а там, где ходят со своими кошельками другие люди. «Причем тут полицейский произвол и 8 минут удушения — нам ведь надо всю систему менять и памятники сносить!» Человек сводится только к поводу, становится средством, а не смыслом политики.

Сюда же относится и требование «разнообразия» (diversity). Почему оно глубоко антилиберально? Потому что либерализм убежден в уникальности каждой человеческой личности. Таким образом, невозможно найти двух человек, которые были бы абсолютно однообразны. Требование diversity отрицает индивидуальность человека, утверждая, что, допустим, компания в составе Моцарта, Чехова и Гавела будет однообразной, так как состоит из одних белых мужчин. Можно ли здесь не вспомнить нацистский подход у гитлеровцев или классовый у большевиков? Они также сводили личность к нулю, оценивая вместо неё происхождение.

Ключевым способом проведения в жизнь этой повестки становятся призывы и петиции об увольнении любого не шагающего в ногу. Это не борьба за свободу и общие права, это ненависть к свободе и борьба за привилегии для своих и за бесправие для несогласных. Эту мрачную шутку я помню со школы и она довольно точно описывает картину: «Добро обязательно победит зло. Поставит на колени и зверски убьет».

Квотирование в вузах или при приёме на работу по врожденным свойствам человека — оборотная сторона антисемитских квот для евреев в Советском Союзе. Интересно, что основными пострадавшими от квот в американских университетах оказываются не белые, а азиаты. Но это мнимых «борцов с расизмом» не волнует — цель ведь не в социал-либеральном равенстве возможностей для каждого человека, а в создании новых и новых механизмов перераспределения и выравнивания, дающих власть в руки тех, кто стоит у их рычагов. Для либерала такая оскорбительная объективация человека, корыстная подмена личности, способной к субъективному внутреннему выбору набором врожденных внешних особенностей — глубоко чужда.

Расовые, социальные, гендерные и иные линии разделения не изживаются и не заменяются отношением к каждому человеку, как к неповторимой личности и одновременно равноправному с другими гражданину. Напротив, все линии ксенофобии углубляются, закрепляются и заново получают институциональное оформление.

Ключевым способом проведения в жизнь этой повестки становятся призывы и петиции об увольнении любого не шагающего в ногу (нужен ли перечень? Наберите в поисковике Black Live Matter fired и там будут эти истории в изобилии — от бейсбольного комментатора до профессора UCLA). Всем, кто в России выступает против авторитарного государства, но радуется увольнениям инакомыслящих в США, предлагаю представить увольнения за несогласие с «Крым наш!» или «Можем повторить!».

И нет, в данном конкретном контексте — это не разные вещи. Ислам может быть не похож на буддизм, а иудаизм на атеизм, но когда человека увольняют из-за его веры или неверия — это во всех случаях нарушение его права на свободу совести. Точно так же человек имеет право на свободу мнений, в том числе — даже (на Ваш личный взгляд) ошибочных, даже (на Ваш личный взгляд) безнравственных.

Это не борьба за свободу и общие права, это ненависть к свободе и борьба за привилегии для своих и за бесправие для несогласных. Эту мрачную шутку я помню со школы и она довольно точно описывает картину: «Добро обязательно победит зло. Поставит на колени и зверски убьет».

Особенно характерно, что в это же время Верховный суд США принимает подлинно либеральное решение, признавая увольнение с работы из-за сексуальной ориентации нарушением прав человека. Левые приветствуют это решение — но сами в своей политической борьбе действуют прямо противоположным образом. Приведу несколько примеров — не только американских.

Широко известно стало высказывание преподавателя Кембриджа Приямвады Гопал, написавшей в Твиттере, что «белые жизни не имеют значения». На самом деле, полный её твит был менее провокационным: во второй фразе Гопал подчеркивала «Если они живы». Вскоре преподаватель получила повышение в университете, петиция об её увольнении, набрав за пару дней более 20 тысяч подписей, была удалена сайтом Change.org, а руководство Кембриджа осудило общественное давление на вуз по этому вопросу.

За несколько дней до всех этих событий, там же, в Великобритании, в городе Бёрнли человек по имени Джейк Хэппл запустил во время футбольного матча плакат «Белые жизни имеют значение». Полиция не нашла в его действиях правонарушений, но тем не менее компания Paradigm Precision уволила Хэппла с работы. Показательны столь разные последствия для него и профессора Гопал.

Вот еще несколько высказываний, прозвучи которые в противоположную сторону — имели бы для их авторов совсем иные последствия. В 2019 году кинорежиссер Джордан Пил заявил: «Не могу представить ситуацию, чтобы я взял белого парня на главную роль». Ну что ж, не оспаривая творческую свободу режиссёра, скажу, что не могу представить ситуацию, когда аналогичное высказывание о «черных парнях» не уничтожило бы карьеру любого его коллеги иного цвета кожи.

Как и слова интерсекциональной феминистки Эшли Шэкелфорд, заявившей в сентябре 2020 года, что «все белые люди — расисты». Как она сообщила слушателям, «Мы не собираемся обсуждать ваши «О, может быть, некоторые из нас смогут преодолеть это!». Нет, на самом деле ты всегда будешь расистом. Поэтому, даже если ты пытаешься стать лучше, я считаю, что белые люди рождаются не-людьми» (в оригинале: «into not being human»).

Впрочем, в 2017 году модель Манро Бергдорф была уволена компанией L'Oreal после заявлений, что в расовом насилии повинны «все белые люди». Но через 3 года, как раз на волне BLM, Бергдорф вернулась к этой истории и L'Oreal сдала назад, наняв её консультантом… по расовому разнообразию!

Граффити Бэнкси

Неудивительно, что этот расовый подход к определению границ свободы слова привел к чудесной истории в еще одном вузе — на сей раз Университете Джорджа Вашингтона. Профессор Джессика Круг была уволена, когда обнаружилось, что она годами врала о своей расе и национальности: выдавала себя за темнокожую и, как она сама написала в покаянном письме, «скрывала свой опыт белого еврейского ребёнка».

В этой истории мы с изумлением видим, как в свободной Америке (и не только в ней!) в XXI веке «правильная» раса становится желанной, даёт привилегии (по крайней мере, в академических кругах) и помогает строить успешную карьеру учёного-«постколониалиста». И это не единственный случай: в 2015 году со своего поста была вынуждена уйти в отставку руководитель правозащитной организации по борьбе с расизмом Рэйчел Долезал. Оказалось, что и её учёба, и работа в НКО строились на лжи о якобы афроамериканских корнях. Раса оказывается социальным лифтом.

Примерно сюда же относится и случай сенатора Элизабет Уоррен, многократно заявлявшей о принадлежности к индейцам. Впрочем, в отличие от Круг и Долезал, генетический тест сенатора показал, что у неё действительно был индейский предок — но самое ранее в 6-м поколении. Как тут не вспомнить российских императоров: с 1761 года трон занимали представители рода Голштейн-Готторпов, но причисляли себя к Романовым. Последний из них, Николай II, был русским на 1/128. Можно заодно и предъявить претензии и к правящей британской династии: зачем, мол, Саксен-Кобурги, занимающие трон Соединённого королевства с начала XX века, именуют себя династией Виндзоров?

В истории с увольнением Круг из Университета Вашингтона есть и еще один любопытный нюанс. Разумеется, она была уволена из-за лжи, а не из-за расовой принадлежности. Но любая ли её мистификация своей жизни и биографии стала бы поводом для изгнания с работы? И тут, независимо от ответа, общество выходит на тонкий лёд. Ведь если любая — получается, что с работы можно увольнять за, например, публикации под литературным псевдонимом, ты должен быть полностью прозрачен для работодателя. Если же не любая неправда, а лишь имеющая социальное и профессиональное значение — выходит, что такое значение для вуза имела раса, а не состоятельность Круг, как учёного и лектора. Ведь книги её от того, что она еврейка из Канзас-сити, не становятся ни лучше, ни хуже.

Когда, осуждая насилие в ходе летних протестов, некоторые вспомнили призывы Мартина Лютера Кинга к мирной борьбе за свои права — они получили очень яркий и характерный ответ. Интернет облетела фотография подростка с плакатом, на котором написано: «Дорогие белые люди! Перестаньте использовать доктора Кинга, как пример мирного протеста! Вы его тоже застрелили». Лично я впервые встретил это фото на странице Being Liberal в Facebook, выражающей взгляды левого крыла Демпартии и имеющей около 1,7 миллиона подписчиков.

Слово «дорогие» в начале текста на плакате очаровательно вежливо. Но оно не должно скрывать от нас тот факт, что ответственность за убийство Мартина Лютера Кинга, великого борца за гражданские права, этим плакатом, мальчиком, который его держит, и всеми, кто репостит это фото возлагается на всех белых людей, всех скопом, без разбору. Не на тех, кто нажимал на курок и кто отдавал приказ об этом подлом убийстве — а на всех жителей планеты определенного цвета кожи. Это ли не расизм?

После такой хитрой подмены остается только спросить: «Часовню тоже я развалил?». Если же говорить об этой надписи на плакате серьезно — а оно того стоит! — то ведь здесь мы имеем дело с точно такой же подтасовкой смыслов, что и излюбленный вопрос антисемитов всех веков: «Зачем вы Христа распяли?». Это та же самая замена личной ответственности на групповую, с точно таким же подленьким душком и таким же оправданием последующего насилия.

Такой обратный расизм оправдывают идеей компенсации, воздаяния. Он убил твоего родственника — убей его. Тебя изнасиловали — теперь изнасилуй преступника ты. Око за око, глаз за глаз, зуб на зуб. Ветхозаветная мораль, воздаяние злом за зло, реваншизм, ведущий к умножению зла в мире, а не к победе над ним.

В феврале этого года в Boston Review известный социал-либеральный философ Марта Нуссбаум писала о рисках ретрибьютивизма в политической деятельности — о своего рода мании возмездия. С одной стороны, этот праведный гнев бывшей жертвы наделяет ее подлинной силой и способен сдвигать горы. С другой стороны, он обременяет саму экс-жертву. Идея возмездия деформирует личность мстителя и создает угрозу, что переход произойдет не от несвободы к свободе, а из одной несвободы в другую, возможно — еще худшую. Примеры такой «диктатуры угнетённых», заменяющей правосудие самосудом, нам дают и французская, и российская революция. Отсюда и летний «лутинг» в США, проще говоря — грабежи и мародёрство.

Поэтому подмена либеральных ценностей и подходов как крайне левыми, так и крайне правыми идеями — не является сугубо внутренним делом Соединенных Штатов. Мы видим, что аналогичные дискуссии идут в Канаде и Великобритании, Бельгии и Нидерландах, Франции и Германии. Риск отказа от равноправия и свободы, разрушение основ либеральной демократии ради борьбы за очередную недостижимую утопию равенства и справедливости, внедряемую насилием и привилегиями — это общий риск.

Методы такой подмены целей и ценностей хорошо известны. Левые указывают на существующие несправедливости и утверждают, что разрушение гражданских свобод и правового государства глубоко гуманно, служит делу прогресса и необходимо для защиты угнетаемых. Ну а правые говорят о свободном мире, как особой цивилизации, окруженной враждебными варварами и их внутренними союзниками, а потому нуждающейся в защите чрезвычайными средствами.

Собственно, левые и правые подпитывают фундаментализм друг друга и радикализуют друг друга. Справедливо, что политически нынешний виток Black Lives Matter в своем роде порождён «трампизмом». Как ранее и сам «трампизм» стал республиканским ответом на попытку демократов строить свою политическую идентичность как «коалицию меньшинств». Опросы Pew Research Center и Democracy Fund + UCLA Nationscape показывают, что среди всех людей, живущих в США, наиболее заметно расовая идентичность проявляется среди темнокожих. Логично, что в последние недели эта идентичность стала еще сильнее. Но еще несколько лет назад исследования политолога Эшли Джардина из Университета Дьюка выявили, что среди тех белых американцев, кто придаёт своей расовой идентичности большое значение, сторонников Трампа заметно больше, чем среди людей с гражданской, а не расовой, идентичностью. Таким образом, как отмечает в немецком либерально-консервативном журнале Cicero историк Михаэль Зоммер из университета Ольденбурга, левая политика разделения общества и пестования идентичностей — не решает проблему, а усиливает её, ведя дело к отчуждению, расколу и конфронтации.

Мы видим, например, что деля мир на черных и белых, право говорить пытаются закрепить лишь за одной группой, а второй вменяется в обязанность выслушивать. Однако, как отмечала по-иному, но сходному поводу Марта Нуссбаум, подлинное внимательное слушание подразумевает критические вопросы. Которые, добавлю я, желающему быть услышанным не следует встречать в штыки и тем более задействовать вместо ответа репрессивные инструменты.

И, напротив, демонстративные публичные покаяния и отречения от своих прежних высказываний и взглядов — не то, к чему стоит стремиться, если они вызываются страхом репрессивных последствий, а не свободным и искренним размышлением. Созданная таким образом новая система ничем не отличается от старой в лучшую сторону: она эксклюзивна и репрессивна для инакомыслящих. Чего стоят показания, выбитые на политических процессах 1930-х в Советском Союзе? Чего стоят публичные аутодафе времен Культурной революции в маоистском Китае?

Вспомним, кстати, значение фигуры Мао для красных интеллектуалов Запада поколения 1968 года, предшественников нынешней левой волны, чтобы понять, что такие сравнения не только уместны. В нынешних требованиях покаяний есть прямая наследственность. Хунвэйбины и цзаофани 1960-х тоже воевали с «четырьмя старыми». Эта формула соратника Мао Линя Бяо включала в себя: старую идеологию, старую культуру, старые обычаи и старые привычки. А разве не этот же самый набор выступает сегодня мишенями для мнимой «новой этики», в которой нет таким образом никакой новизны — равно как и никакой этики?

Либеральный центр должен дать свой ответ на эти угрозы свободе и равноправию. Этот ответ давно есть. От него лишь не надо отказываться, попадая под давление навязываемой «новой этики». Её не существует там, где нет ни этики, ни новизны, а есть давным-давно известные человечеству неравноправие, произвол, неуважение к свободному выбору личности.

Либеральный ответ в том, что политически нет четко, единожды, раз и навсегда очерченных «меньшинств» и «большинств». Есть люди. В разных ситуациях они могут арифметически быть в большинстве или меньшинстве. Но политически это ничего не меняет. У них всегда есть права. Потому что они люди. И поэтому у них равные права. Мы не делим граждан политически на правильных и неправильных.

Глава нью-йоркского отделения Фонда Фридриха Эберта и один из современных идеологов немецкой Социал-демократической партии Михаэль Брёнинг приводит данные опросов, по которым лишь около 20% немцев говорят, что могут вполне свободно выражать свое мнение. Он вспоминает по этому поводу одного из предтеч социального либерализма Джона Стюарта Милля, еще в XIX веке говорившего о «тирании общественного мнения».

В США опрос YouGov и института Катона, проведенный этим летом, показал, что у 62% опрошенных американцев есть политические убеждения, которые они боятся высказывать публично. 32% боятся, что не смогут устроиться на работу, открыто выражая свои взгляды. И не зря: 50% крайне левых демократов готовы уволить сотрудника, если он жертвовал бы деньги на кампанию Трампа, а 36% из числа крайне правых республиканцев поступили бы так же с тем, кто перечислил бы деньги кампании Байдена. Характерно, что речь идет об ожесточении в обоих крайних лагерях. И, как ни печально это признать, но демократы здесь оказались авторитарнее республиканцев.

Неудивительно, что близкая к республиканцам студенческая сеть RealClearEducation запустила ежегодный доклад «College Free Speech Rankings». Это рейтинг уровня свободы слова в американских университетах, формируемый по результатам опроса студентов.

Истинная политкорректность требует уважения к свободе собеседника, соблюдения его прав, возможности ему выражать свое мнение без последствий, если только речь не идет о проповеди человеческой неполноценности по какому-либо признаку или о призывах к насилию. Корректность политическая требует наличия в своем фундаменте корректности личной и правовой. И начинается она с того, кто ее требует — а не с того, от кого ее требуют. В противном случае она перестает быть корректностью и становится политической нетерпимостью, разновидностью того шовинизма, с которым якобы борется.

В известном словосочетании SJW («Social justice warrior»), я, как левый либерал, вижу проблему не в Social, и не в Justice, а в Warrior. Ведь с кем этот warrior воюет? С согражданами. Это разжигание гражданской войны. Такой подход не имеет перспективы и хорошего будущего.

Мы, либералы, особенно социал-либералы, также видим существование социальной проблемы с воплощением равноправия в реальности, но понимаем ее совершенно иначе. Проблема не в отношениях между «коммьюнити», а в самом их сохранении — вместо растворения расовых и иных границ внутри гражданского равноправия индивидуальностей. Решение не в замене одной расовой политики на другую, а в отказе от нее не только на бумаге. В том, чтобы создать мир без дискриминации и апартеида, а не в том, чтобы создать мир правильных дискриминации и апартеида. Правильными они не бывают.

Вместо social justice warriors нам всем, от Америки до России, нужны SJP, social justice peacemakers, то есть миротворцы за правосудие в обществе — а не боевики социальной справедливости. Уж не оторван ли такой идеализм от реальности? Может ли подобный либеральный центризм побеждать на деле?

Да, почему бы и нет? Например, сейчас, одновременно с выборами президента США, в штате Калифорния состоялся референдум о сохранении или отмене Diversity Ban. Это правило, ставшее в 1996 году 209-й поправкой в конституцию Калифорнии, запрещает государственным учреждениям штата учитывать расу, этнос или гендер в образовании, занятости и заключении контрактов. Поправка 209 не позволяет, в частности, финансируемым штатом вузам вводить квоты или иным образом ужесточать или смягчать условия для поступающих в зависимости от их врожденных свойств. Леваки вели яростную кампанию против Diversity Ban. И что же? Если в 1996 году принятие поправки поддержали 55% калифорнийцев, то в 2020-м за её сохранение проголосовало более 57% жителей штата. Таким образом, по итогам 24 лет работы поправки о равноправии и запрете на дискриминацию, ее поддержка в одном из самых левых штатов США выросла.

Центристам-либералам нужно объединиться вокруг своих ценностей по всему миру. Помнить о том, что действительно важно для нас, что является фундаментом нашего мировоззрения, что наполняет нас духом радости и свободы. И помнить, что при этом мы не еще один поляризованный лагерь, а третья сила, которая может и должна выступать за либеральную демократию, как способ разрешения гражданских конфликтов не на основе подавления и принуждения, а на основе диалога, толерантности, мирного сосуществования и уважения прав каждого человека.

По прогнозу экспертов, дешевой валюты мы вряд ли дождемся

Антон Чаблин

Фото: Сергей Коньков/ТАСС

Материал комментируют:

Артем Деев

 

Елена Одинцова

 

Иван Капустянский

Чем ближе сезон рождественских распродаж, тем увереннее чувствует себя российский рубль. Парадоксально, но на фоне макроэкономического и внешнеполитического негатива «деревянный» укрепился за последние дни по отношению к доллару на 3%, а по отношению к евро, чуть скромнее, всего на 1%.

Правда, в абсолютных цифрах это психологически важное укрепление: соответственно, на 2 и 1 рубль. Банкиры (в частности, из «Русского стандарта») отмечают, что уже ноябрь продемонстрировал непривычное поведение россиян на валютном рынке: люди стали покупать долларов и евро больше, чем продавать.

Сохранится ли подобная тенденция в декабре, или россияне, увидев укрепление рубль, захотят складывать сбережения в родную валюту? Об этом «Свободная пресса» поговорила с нашими постоянными экспертами по финансовым рынкам.

Одинцова: «ковидный» год подкосил валютный рынок

 

 

 

Основатель и руководитель консалтингового агентства «ОдинГрад» Елена Одинцова убеждена, что евро и доллар до конца года еще сильно подорожают.

— Традиционно конец года на валютном рынке ознаменован ростом основных валют — так называемым «новогодним ралли». Период длинных рождественских праздников люди тратят больше денег. Больше свободного времени на шопинг — спрос на валюту растет. Так же длинные праздники повод для внеочередных отпусков. Люди уезжают в другие страны — продают местную валюту и покупают валюту международного оборота.

На фоне традиционного укрепления доллара и евро российский рубль слабеет. На валюту влияет и стремление международных компаний улучшить финансовые показатели годовой отчетности и закрыть расчеты с контрагентами. Платежный баланс РФ по внешнему долгу так же исполняется в конце года, что удешевляет рубль. Как правило рост составляет 4−5%

«СП»: — Ну, вы описываете традиционную ситуацию. Но нынешний год вышел за рамки всех известных тенденций!

— Вы правы, пандемия внесла коррективы во все сферы жизни, в том числе и на валютный рынок. Скандальная история выборов США ослабляет доллар по отношению к другим валютам. Но рубль связан и с другими валютами — спад мирового производства, риск ввода новых санкций. Спад деловой активности снижает и потребление энергоресурсов, что сильно влияет на спрос нефти и газа. От этого страдает и бюджет РФ.

Все же этот год будет отличаться укреплением рубля. Причиной тому и успешная вакцина, вселившая оптимизм в инвесторов, и спрос на нефть. Но общий спрос на нефть и газ падает, и потому растет экспорта золота. За текущий год спрос на золото вырос вдвое.

«СП»: — Сколько предрекаете рублю до конца года!

— Рублю еще есть куда расти. Рост может составить около 3%. Повлияет на него в первую очередь геополитическая ситуация в мире. И если сейчас курс доллара составляет 74, а евро 90, то можем ожидать к концу года курс доллара районе 76,5, а евро 92,5. Посмотрим, как сложится.

Капустянский: предпосылок для девальвации рубля пока нет

Ведущий аналитик финансовой компании Forex Optimum Иван Капустянский предполагает, что оптимизма на валютном рынке добавляют новости об изобретении вакцин от ковида.

— Все идет к тому, что до конца года валютная пара доллар/рубль, скорее всего, вернется в диапазон 72−74, а пара евро/рубль в диапазон 89−87, где и завершит год. Ключевыми факторами поддержки национальной валюты будут выступать растущая нефть, рост спроса на рисковые активы, а также в снижение индекса доллара.

Все эти тренды обусловлены ростом уверенности инвесторов в дальнейшем восстановление мировой экономики из-за того, что уже разработано или почти разработано ряд вакцин, которые призваны избавить миро от COVID-19, а значит забыть о локдаунах.

«СП»: — Произойдут ли глобальные изменения цен на праздниках? Импорт подешевеет или подорожает?

— Цены вряд ли будут подыматься, потому что запасы для праздничных распродаж у компаний наверняка сформированы. То есть изменение курса вряд ли повлияет на изменение цен на иностранные товары. Однако не исключены сезонные подорожания отдельных продуктов, которые по традиции в новый год пользуются высоким спросом, например, деликатесы, такие как красная икра и другие. Отдельные эксперт прогнозировал рост цен на красную икру в районе 30%, но похоже данный прогноз не оправдался.

«СП»: — Ну, красная икра — подарок редкий. Куда чаще сейчас дарят гаджеты.

— На электронику, которая является лидером среди подарков, цены также не вырастут. Скорее наоборот есть вероятность купить ее дешевле за счет новогодних акций. А после нового года со временем цены продолжат снижаться на старые модели перед выходом новых. Однако резкие скачки возможно в случае новой девальвации рубля, ярких предпосылок для которой пока нет.

Деев: доллара по 68 уже никогда не будет!

Руководитель аналитического департамента финансовой компании AMarkets Артем Деев считает, что резкого подорожания рубля ждать уже не стоит — он слишком слаб.

— Все понимают, почему рубль укрепляется. Из-за роста цен на нефть. И вполне возможно, что они будут расти и дальше, и превысят отметку $ 50 за баррель. Однако на нашу валюту влияет множество разных факторов, как внешних, так и внутренних. И перспективы у валют развивающихся стран (к которым относится рубль), по большому счету, одна — обесценивание.

Так что ожидать, что доллара будет стоить по 68 рублей, не нужно. Такое возможно, но на очень короткое время. Наш рубль слишком зависит от внешнего спроса на сырье и слаб по фундаментальным причинам (слабость экономики РФ и ее серьезное падение в 2020 году).

«СП»: — Стоит ли россиянам рассчитывать на снижение цен на рождественских распродажах, учитывая укрепление рубля?

— Цены на рождественских распродажах не столько зависят от курса рубля, сколько от политики определенных поставщиков. Если дилер получает из-за рубежа импортный товар по более высоким ценам, чем раньше при других поставках, то и отпускные цены он увеличит. Конкретная торговая сеть может приобрести такой товар по более высоким ценам или отказаться, и поискать других поставщиков, которые предложат более низкую цену (возможно, из старых запасов). И потому наверняка цены будут увеличиваться, так как эффект от ослабления рубля прошел по всей торговой цепочке — сейчас в магазины поступает товар, купленный летом или осенью, когда рубль был сильно ослаблен.

Hokkaido Shimbun, Япония

Дмитрий Галко

Майя Санду. Фото: maiasandu2020.md

Потерпев поражение 15 ноября, когда путинский любимчик Игорь Додон проиграл Майе Санду, пророссийские силы в Молдове нанесли ответный удар. 3 декабря, парламент страны, большинство в котором до сих пор принадлежит пророссийским партиям, принял ряд законопроектов, направленных на ограничение полномочий президента и продвижение кремлевской повестки.

Из-под контроля президента выводится ряд служб, агентств и центров, в частности, Служба информации и безопасности, а также Национальный банк Молдовы. Отменяется закон о борьбе с российской пропагандой, который ограничивал вещание российских телеканалов в стране. Русскому языку придается официальный статус языка межнационального общения. Гагаузия получает право вето.

За законопроекты голосовало наспех созданное парламентское большинство из социалистов, депутатов от партии "Шор", а также недавно созданной группы Pentru Moldova ("Для Молдовы").

Похоже, "взбесившийся принтер" в молдавском исполнении стал ответом на требование избранного президента Майи Санду вывести российские войска из Приднестровья. Кроме того, такую поспешность в принятии законопроектов связывают с возможными досрочными выборами.

Без поддержки большинства депутатов Санду не сможет сменить правительство, а значит, и внешнеполитические приоритеты страны. Сейчас в парламенте самая большая фракция у Партии социалистов Додона.

Санду надеется, что ей удастся распустить парламент в ближайшее время. Конституция позволяет это сделать, если депутаты трижды отклонят предложенную ею кандидатуру премьер-министра.

Что касается статуса русского языка, то депутаты фактически восстановили закон от 1989 года, который закреплял за русским статус языка межнационального общения. В 2018 году Конституционный суд отменил его, объявив устаревшим. Официальный статус означает в частности, что государственные служащие должны будут предоставлять информацию и отвечать на запросы граждан на русском языке.

Закон о борьбе с пропагандой вступил в силу в прошлом году. В Кодекс телевидения и радио было введено понятие "информационная безопасность". Речь шла о "защите лиц, общества и государства от возможных попыток дезинформации и/или информационного манипулирования извне и недопущении провокаций медийного характера, направленных против Республики Молдова". Фактически законом было запрещено вещание телеканалов тех государств, которые не ратифицировали Европейскую конвенцию о трансграничном телевидении. Российская Федерация этот документ не ратифицировала.

Социалисты также предлагают предоставить властям Гагаузии право вето на законы, связанные со статусом региона. Согласно этому законопроекту, какие-либо изменения статуса могут быть приняты парламентом только после одобрения их Народным собранием Гагаузии.

"Принятые в нарушение процедуры законопроекты фактически превращают 3 декабря в день государственного переворота в Молдове. Благодаря которому Россия получает мощные инструменты политического влияния, включая федерализацию страны через право вето, предоставленное Гагаузии, возможность захвата информационного пространства и новой русификации по советскому образцу", - пишет румынское издание Adevărul.

Санду призвала к массовым протестам. "То, что произошло, - еще одно доказательство того, что в парламенте собралась группа преступников, которая не уважает Конституцию, законы и своих граждан, - заявила избранный президент на брифинге 4 декабря. - Когда парламент идет против людей, этот парламент нужно распустить. В воскресенье выходим все на площадь Великого национального собрания, чтобы сказать, что думает народ... В воскресенье, 6 декабря, мы скажем ворам, что их время прошло. Они больше не смогут уйти красиво, теперь их ждет только позорный уход".

Александр Скобов: 

Война идет за ценности

Статья г-на Караганова в кремлевском официозе — "Российской газете" — настоящий манифест крайне правой части российской политической "элиты". В ней обозначены практически все главные идеологические установки, которые уже много лет продвигает через основные российские СМИ так называемая "медиаклика" — группа наиболее оголтелых проповедников имперского реваншизма.

Картина мира, которую рисует г-н Караганов, конспективно может быть описана так:

Современный мир является полем последней битвы в глобальном противостоянии, продолжающемся уже 500 лет. Запад (Европа, а потом и США) на базе своего военного превосходства установил свое доминирование над всеми остальными. И, пользуясь этим, 500 лет перекачивал себе их справедливую долю мирового ВНП. Однако Россия лишила Запад военного превосходства и тем освободила народы мира от западного ига. Дали им возможность начать получать справедливую долю мирового ВНП. Мир становится все более "незападным", Запад проигрывает историческое соревнование, терпит провалы по всем линиям и все глубже погружается в системный кризис.

Ведя арьергардные бои за сохранение остатков своего господства, Запад использует накопленное преобладание в информационно-культурной сфере. Чтобы ослабить конкурирующие страны и общества, Запад экспортирует в них идеологию транснационального либерализма. Это полутоталитарная унифицированная идеология, которая сегодня включает в себя целый ряд новомодных ценностей и моделей поведения: демократизм как религия, ЛГБТ, Me Too, феминизм (не путать с правами женщин), Black Lives Matter и далее по списку.

Эти модели поведения и ценности отвлекают от реальных проблем, в принципе нерешаемых в рамках существующей тупиковой и несправедливой модели капитализма. Они хотят оторвать народы от их истории, традиций, от них самих. Они атомизируют общества, замещают естественные ценности и эмоции, превращают человека в робота с программируемыми реакциями. По сути, речь идет о дегуманизации человека.

Распространение этой идеологии вызывает сопротивление народов всего мира. Транснациональным либералам противостоят националисты-консерваторы. Они же — "нормальные". Они за сохранение суверенитета стран и народов, национальной идентичности, защиты национальных интересов, культуры.

"Нормальных" национал-консерваторов в мире подавляющее большинство. Даже на самом Западе транснациональные либералы находятся в постоянно сокращающемся меньшинстве. Но их господство опирается на ресурсы Бреттон-Вудской мировой экономической системы. "Нормальные" же идейно разобщены и не имеют лидеров. Кроме того, на транснационалов работает то обстоятельство, что с появлением ядерного оружия в мире прекратились большие войны. Люди отвыкли от необходимости борьбы за действительно насущное — жизнь, хлеб, свою культуру, место своего обитания — родину. Утратили волю к борьбе.

Завершить исторический разгром Запада так же и на идеологическом поле тоже должна Россия. Именно она должна встать во главе мирового похода за новый гуманизм: за сохранение человеком его сути и предназначения — служить семье, обществу, своей стране, миру, богу. Это ценности всех цивилизаций и религий, кроме той, которую называют либеральной. Но чтобы выполнить эту миссию, Россия должна вести себя наступательно. Без куража не будет победы. Россия должна прямо заявить о своем полном моральном превосходстве над погрязшим во лжи и пороках Западом и предложить себя в лидеры всему остальному миру.

Я воспроизвел максимально близко к тексту основные положения статьи Караганова, лишь слегка изменив их компоновку. Завершить же свое изложение я хочу пассажем, который мне представляется центральным:

Авторитаризм — не панацея и может вести к застою и провалу. Но демократия в бедных этнически сложных обществах почти обязательно ведет к деградации. А то и к крови. Она всегда недееспособна и погибает в кризисных условиях, хотя представляется внешне комфортной для большинства.

Как много в этом слове "внешне"! Демократия (понятно, что речь идет о либеральной демократии со свойственным ей набором прав и свобод, парламентаризмом и т.д.) лишь внешне комфортна для большинства. А на самом деле? А на самом деле она — обман большинства ростовщической олигархией, опирающейся на Бреттон-Вудскую экономическую систему. Она не отвечает интересам большинства. Большинству "нормальных" национал-консервативно ориентированных людей не нужны все эти партии, дебаты, выборы. Им нужен тот, кто всё за них решит. Им нужен авторитаризм. Именно он отвечает интересам большинства. Авторитаризм — это и есть истинная демократия.

Вот это и есть недостающая деталь пазла, сконструированного г-ном Карагановым. К отрицанию либеральной демократии сводятся и все пафосные рассуждения о суверенитете, свободе выбора исторического пути, культурной идентичности. Истина всегда конкретна. Речь-то идет о священном праве фальсифицировать выборы, бросать в тюрьмы инакомыслящих, истязать сотни схваченных протестующих на Окрестина, давить их танками на площади Тяньаньмэнь. Разумеется, ради сохранения человеком его сути и предназначения — служить семье, обществу, своей стране, миру, богу.

Эти так называемые надличностные или традиционные ценности служения правые консерваторы всегда противопоставляли индивидуализму либералов, обвиняя их в том, что они сводят смысл жизни человека к личной выгоде, удовольствиям, потреблению. Но г-н Караганов и ему подобные предлагают не просто правоконсервативную идеологию. Они отбрасывают весь путь, пройденный так называемыми "просвещенными консерваторами" в XIX веке (у англосаксов — даже раньше). Путь, который привел западный умеренный консерватизм к принятию базовых либеральных принципов, таких как права человека, парламентская демократия и т.д.

Миру предлагают вернуться к изначальному дикому, непуганому, феодальному консерватизму. Основанному не просто на служении надличностным ценностям, а на принуждении к служению этим ценностям. Человеческая цивилизация последовательно шла по пути ограничения возможностей одних людей принуждать других людей. Либеральная концепция прав человека, по сути, и является постоянно расширяющейся системой запретов на насилие одних над другими. Но для традиционалистов эти запреты и есть самое возмутительное насилие над естественной человеческой природой. Их свобода — это свобода принуждать. К служению высшим духовным началам, конечно. Вот это нам и преподносят в качестве "нового гуманизма".

Как и их исторические предшественники, "новые радикальные консерваторы" критикуют современный либеральный капитализм "справа". Они обрушиваются именно на те его тенденции, которые разрушают старые формы неравенства. Можно выражать тревогу по поводу опасности "тирании ущемленных меньшинств", но при всех издержках, перехлестах и "революционных эксцессах" ЛГБТ, Me Too, нового феминизма, Black Lives Matter, все эти движения выражают общемировую тенденцию к расширению пространства действия принципа равенства. Именно за это, а не за перегибы их ненавидят традиционалисты всех мастей.

"Новый консерватизм" стремится перечеркнуть результаты нескольких веков модернизации и эмансипации человеческой личности. Вернуть докапиталистические формы "традиционного общества". Утвердиться в развитом индустриальном, а тем более в постиндустриальном обществе эти формы могут только в виде фашизма. Фашизм и есть попытка насильственно приспособить социальную архаику к обществу, уже прошедшему модернизацию. В отличие от обычных правоавторитарных диктатур, растущих из недоразвитости гражданского общества, фашизм приходит, чтобы разрушить уже зрелое гражданское общество.

"Новый консерватизм", заявляющий о намерении сбросить либеральную западную цивилизацию с корабля современности, в своем сухом остатке имеет все тот же фашизм. И к этому сухому остатку всегда будет сводиться. Статья г-на Караганова — это манифест "нового русского фашизма". Можно отмахиваться от этого тем, что вся наша "медиаклика" — это не более чем придворные клоуны, которых Кремль просто использует, не веря ни в какие их идеи и даже не вникая в них. Но нельзя не видеть, что он уже как минимум полтора десятилетия (а я считаю, что больше) последовательно проводит в жизнь именно "программу Караганова".

Путинский Кремль притягивает к себе, концентрирует вокруг себя, собирает под свои знамена все силы традиционалистского реванша не только в России, но и в мире. Его сила не только в ядерном оружии. Г-н Караганов вскользь упоминает причину, по которой роль лидера мирового консервативного похода против растленного Запада не может выполнить Континентальный Китай, несмотря на всю его растущую экономическую мощь: китайская цивилизация слишком специфична и замкнута в себе. А вот Россия, при всех её вечных поисках мифического "особого пути", остается неотъемлемой частью так ненавидимой почвенниками Европы. И сами эти почвенники продолжают говорить на универсальном языке мировой цивилизации, которая всё ещё остается "цивилизацией по-западному". Этот язык понятен всему "некитайскому миру". В том числе и традиционалистам самого Запада.

Западу не стоит успокаивать себя тем, что путинская Россия дает меньше 2% мирового ВВП. Брошенный ею вызов серьезен и требует не менее серьезного ответа. А для такого ответа необходимо осознание двух вещей.

Первое. Война идет за ценности. И запад защищает свои ценности. Ценности Ренессанса и "Века Просвещения". Ценности 1789 года. Ценности прав человека и гражданина. Ценности свободы равенства и братства. Это ничуть не менее надличностные ценности, чем ценности традиционалистов. И им тоже можно служить. За них тоже можно жертвовать благополучием, комфортом и жизнью.

Второе. Фашизм заводится не сам по себе, а от реальных проблем либеральной цивилизации. Он как вирус находит ее самые слабые и больные места и начинает на них паразитировать. Ростовщическая олигархия, несправедливая перекачка ресурсов, эксплуатация человека человеком — не выдумки фашистов и коммунистов. Либерально-капиталистическая цивилизация выработала многочисленные правовые и моральные ограничения этих своих изъянов. Превратилась в социал-либеральную цивилизацию. Но они мутируют, приспосабливаются. Меняют форму, но не исчезают. Старые лекарства перестают действовать, а новых пока не придумали. ЛГБТ, Me Too, новый феминизм, Black Lives Matter не должны подменять собой поиск этих новых лекарств.

ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙПолитик, экономист

За чередой будоражащих мир событий незаметно происходит масштабный процесс — создание новых форм и методов управления социальными явлениями, по сути, рождение нового типа политической системы.

Нельзя не заметить, что в последнее десятилетие политические системы в западных странах стали давать серьезные сбои. Внешне это проявлялось в неспособности этих политических систем эффективно противостоять манипулированию со стороны сил и узких групп, чужеродных по отношению к сложившимся ранее балансам интересов. 

Маргинальные политики с авторитарными взглядами, конечно, существовали всегда. Но теперь они стали занимать в своих странах гораздо более весомое положение и даже начали формировать своего рода коалиции между собой. Главное, что объединяет этих политиков, — отрицание значимости и даже необходимости появившейся после Второй мировой войны политической системы европейского типа, попытка представить ее как «неправильную», несправедливую и нежизнеспособную. Примеров достаточно: Трамп в США, Джонсон в Великобритании, Путин в России, Эрдоган в Турции, Дуда в Польше, Орбан в Венгрии, Болсонару в Бразилии.

Не всегда отрицание прямолинейно, часто эти идеи закамуфлированы под призывы к «реформированию» политической системы. В большинстве случаев это проявляется в форме популизма — призыва к восстановлению примата интересов «народа» (например, «брекзит»), противопоставляемого разложившейся эгоистичной «элите», и обещаний добиться этого в случае прихода к власти. При этом чаще всего речь идет не обо всем населении, а о некоем «настоящем» («истинном», «глубинном») народе, который является носителем «правильных» традиционных ценностей. Более того, такой народ противопоставляется не только элите, но и другим чужеродным элементам и ценностям. Подразумевается, что удовлетворению подлежат запросы не всего населения, среди которого встречаются разнообразные меньшинства и особые группы, а именно «коренной» его части, определяющей государственную идентичность.

Характерно, что под переменами в этих случаях, как правило, подразумевается не столько установление какого-то нового, более прогрессивного и справедливого порядка, сколько восстановление старого, якобы утраченного. Новый популизм (как, впрочем, и старый) в этом смысле оказывается обращенным к прошлому, к некоему более естественному, но утерянному порядку, который якобы когда-то обеспечивал справедливость и величие. Отсюда ярко выраженный антиглобализм нового популизма, его акцент на национально-исторических ценностях, призывы к восстановлению былого величия, как правило, сомнительного с точки зрения ценностей гуманизма и по большей части мифического («again policy»)¹. 

Однако популизм (в вышеизложенном понимании) не единственное явление, в котором отражается усиливающееся в западных странах отрицание ценности политического устройства общества, закрепившегося после Второй мировой войны в развитой части мира. Еще одним ключевым признаком современного политического разворота стал отказ от ценности частной жизни, игнорирование ее обособленности и неподконтрольности как неотъемлемого права (и в некотором смысле свойства) личности. 

Собственно, именно отделение частной жизни от публичной, ее свобода от общественного диктата и контроля являлись важнейшим элементом концепции политического и социального прогресса на протяжении всего двадцатого столетия. Но в последнее десятилетие эта свобода частной жизни как ценность стала объектом если не отрицания, то пренебрежения. На фоне беспрецедентно быстрого расширения возможностей контроля за действиями и мыслями граждан со стороны официальных и неофициальных структур (а также стоящих за ними конкретных лиц) сопротивление этим процессам оказалось на удивление слабым и неустойчивым. Основная часть населения подсознательно уже была готова к усилению контроля — как в плане физических действий, так и в культурно-духовной жизни — в обмен на бытовые удобства и социальный престиж, часто иллюзорный или узкогрупповой. Более того, возможность интеграции духовной жизни граждан в масштабные единые «платформы», относительно легко поддающиеся контролю и внешним воздействиям, стала рассматриваться как общественное достижение и форма прогресса.
 

Наконец, еще один важнейший элемент западного политического устройства второй половины XX века, оказавшийся в последнее десятилетие существенно ослабленным, — это иерархичность системы организации управления обществом. Характерная для современного периода «сетевизация» общества, сопровождаемая широким распределением механизмов влияния и, соответственно, снижением индивидуальной ответственности, имеет двоякие последствия. С одной стороны, традиционные лидеры, претендовавшие на ведущие роли в вертикально организованном обществе, утрачивают возможности в прежних объемах влиять на общественные настроения и политические решения. С другой стороны, на роль лидеров (часто стихийных или «народных») выдвигаются совершенно случайные люди, неожиданно оказавшиеся в узловых точках различных сетевых взаимодействий.

В результате в политических системах резко увеличивается количество случайных результатов, не связанных с реальным соотношением интересов общественно значимых групп. Появляются бо́льшие возможности для маргинальных акторов и нерациональных действий, для труднообъяснимых, а порой и странных политических решений, неожиданно получающих поддержку и шанс на реализацию. Представляемая энтузиастами как инструмент демократизации управления, «сетевизация» в реальности ведет к его хаотизации и иррационализации, к росту случайных движений, часто инициируемых бенефициарами такой раскачки, чьи цели не имеют отношения к общественным интересам.

Почему в последние десятилетия мы стали свидетелями всех этих явлений? Однозначного ответа на этот вопрос нет, хотя бы потому что прошло еще слишком мало времени, чтобы делать окончательные выводы как о содержании этого процесса, так и о его причинах. Тем не менее есть некоторые объяснения, заслуживающие внимания.

Так, за всем происходящим угадываются процессы, часто называемые четвертой промышленной революцией. А именно — влияние на социально-политическую сферу информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) нового поколения, связанных с экспансией интернета, возможностью сбора и обработки больших массивов данных, использования элементов искусственного интеллекта. Именно эти технологии, адаптированные для использования в сфере массовых коммуникаций, обусловили размывание основ «классической» западной модели политической организации общества (См. «Информационная охлократия») .

Каким образом?

Во-первых, ИКТ сделали возможной «сетевизацию» социальных коммуникаций внутри общества: без интернета и его возможностей не было бы соцсетей, где каждый может заявить о своих политических амбициях и обратиться к массовой аудитории без общественного мандата на политическую карьеру. Так, сейчас никому не известный молодой амбициозный активист может выйти на многомиллионную аудиторию: для того чтобы оказаться в нужное время в нужном месте, достаточно небольших усилий и везения. Сегодня не надо много лет подниматься по ступенькам партийной или административной карьерной лестницы, тщательно выстраивая вертикальные и горизонтальные связи, доказывая свои лидерские и деловые качества. Достаточно просто заинтересовать эффектным имиджем группу активных пользователей — и вирусное распространение контента сделает случайного человека политической фигурой и одним из лидеров общественного мнения. Прежние фильтры, действовавшие на базе финансового контроля и кадрового отбора, перестают работать.

Во-вторых, ИКТ ликвидировали веками работавшую систему влияния на массовые настроения через неформальных лидеров локальных и профессиональных сообществ, — проще говоря, авторитетов для разных групп населения. В онлайне неформальное лидерство размывается и уступает место психологическим и поведенческим паттернам слабо организованной толпы. Толпа же, как известно, не склонна к дисциплинированной реакции на важные в политическом смысле события, не способна поддерживать рационально спланированные длительные кампании, зато легко ведется на случайные поводы. Такие сообщества тоже, конечно, могут быть объектом успешного целенаправленного воздействия, но механизмы такого воздействия слабо сопрягаются с логикой и устройством партийно-представительной системы.

В-третьих, особенностью новых форм коммуникации является исчезновение иерархии значимости событий. Дело даже не в так называемой желтизне информационной повестки для массовой аудитории, а в том, что эта повестка лишается ранжирования событий по степени значимости. Информационный поток превращается в неупорядоченную массу сообщений и их интерпретаций, где абсолютно несущественные с общественной точки зрения новости перемешиваются с событиями, которые могут иметь значимые последствия для миллионов людей. Как в интернет-пространстве, так и в традиционных СМИ в новых информационных форматах (например, социально-политические ток-шоу или непрерывное «новостное» вещание на телеканалах) политические события подаются в цинично-развлекательной или откровенно извращенной форме — на одном уровне с рутинным энтертейнментом; пропаганда смешивается с опошляющим ее же содержание рекламным контентом; уловки с целью привлечь внимание массового потребителя (повысить рейтинг, посещаемость) откровенно преобладают над смыслом информации. В результате относительно упорядоченные и ранжированные знания о жизни общества подменяются непрерывным карнавальным потоком слов и образов, мешающим, а порою и делающим просто невозможным понимание сути происходящего и его возможных последствий.

В-четвертых, виртуализация социальных взаимодействий высвобождает отрицательную энергию, которая ранее в значительной степени сдерживалась физическими персональными контактами между разными частями общества. Такие феномены, как «хейтспич», «троллинг» и прочие, конечно, не новы, но приобретают гораздо большую распространенность и ожесточенность в отсутствие непосредственного физического взаимодействия. Политические последствия этого явления пока еще не вполне ясны, но то, что это снизит эффективность инструментов традиционных партийно-парламентских систем, не вызывает сомнения. Радикализация политических конфликтов, восприятие их как бескомпромиссной борьбы «нас» с «ними» несовместимы со смыслом и предназначением таких систем, делают их институты дисфункциональными и бессмысленными.

Впрочем, можно предположить, что развитие технологий — лишь фактор, создающий предпосылки, а решающее влияние на развитие ситуации оказывает тренд отставания человеческого сознания от достижений четвертой промышленной революции. 

Например, это выражается в поколенческом разрыве — когда старшее поколение не способно в полной мере осознать и принять с такой скоростью меняющийся мир, а молодежь воспринимает его как данность. Однако вместо поиска ответов на вопросы «зачем?», «почему?», «надо ли вообще?» и «можно ли по-другому?» новое поколение интересуется тем, как лучше использовать «правила игры», которые уже приравниваются к непреодолимым законам природы.

Люди верят в то, что алгоритмы заменят институты и принесут человечеству счастье; что не нужны будут политики, ученые, врачи, учителя, институты и системы; что на смену всему придут технологии, которые будут доступны каждому, ведь у каждого есть гаджет, на который можно скачать приложение, каждый может воспользоваться алгоритмом, каждый в перспективе сможет напечатать что угодно на ЗD-принтере…

В любом случае все это свидетельствует о том, что кризис партийно-парламентских систем в ведущих странах Запада не случайная краткосрочная аберрация. Он является закономерным следствием экспансии в политическую сферу новых ИКТ и, следовательно, представляет собой серьезнейший вызов для будущего. Западная политическая система являлась одновременно и системой представлений о рамках допустимого в политике, то есть более или менее устойчивых рамках, за которые нельзя было выйти, не оказавшись выброшенным из системы.

С нынешним поколением популистских политиков эти рамки сильно раздвинулись, но при этом система не выкидывает тех, кто их раздвигает. И самое важное состоит в том, что никто не знает, насколько широко можно раздвинуть рамки прямо сейчас. Можно ли игнорировать любую информацию, назвав ее фейком? Можно ли объявить закон неправильным/несправедливым и не выполнять его? Можно ли не признать результаты выборов? Можно ли вообще изменять правила в одностороннем порядке, игнорируя установленные ранее процедуры?

Ответы на эти вопросы никто пока не знает. Но в случае если все это на самом деле возможно, это будет уже иная система. Принципиально иная. При том что формально сохранятся все прежние институты: парламент, суды и прочие.

В этой связи возникает важный вопрос, что будет после Трампа. Останется ли Америка такой же, какой была 10-15 лет назад? Ведь если рамки допустимого уже раздвинуты, кто и когда их будет сдвигать назад? Будет ли это делать новая элита — «гении» хай-тека и финтека? Захотят ли они тратить свои деньги, время и усилия, чтобы вернуть прежние времена? Или они склонны думать, что наступают новые времена, когда миром будут править создатели и хозяева искусственного интеллекта, в распоряжении которого окажется невероятное количество информации о людях и их деньгах с невообразимыми возможностями ее обработки, а вовсе не «архаичные» парламенты и «допотопная» пресса? И нужен ли правопорядок в его традиционном виде, когда с помощью информационных технологий можно непосредственно управлять поведением масс? Нужны ли вообще сдержки и противовесы тем, кто возомнил себя всемогущими?

Кстати, когда нынешние политики-популисты вроде Трампа раздвигают рамки допустимого в политике под себя, объективно они раздвигают рамки и для своих противников. И после победы Байдена на выборах-2020 в США, демократы, скорее всего, не станут по своей воле сдвигать эти рамки обратно. Никто сам себя не станет лишать возможностей — разве что какие-нибудь одиночки-идеалисты, да и то вряд ли. Не будет добиваться сужения рамок допустимого и общество — потому что оно атомизировалось, потеряло способность к иерархической организации своей активной и деятельной части, потому что энергия уходит в онлайн, освобождая оффлайн-пространство для асоциальных элементов. А верхушке современного бизнеса вообще нет дела до рамок, потому что на самом верху сегодня не Рокфеллеры и Морганы, а Цукерберги и Безосы, которые верят не в сдержки и противовесы для политиков, а в магию технологий и социальный инжиниринг. При таком раскладе распад прежней политической системы должен продолжиться независимо от исхода ноябрьских выборов в США. 

Есть все основания полагать, что мир действительно уже не будет прежним. И вовсе не из-за коронавируса. 

Владислав Иноземцев

анализирует главный финансовый документ России

Игорь Эйдман: 

Он уже однажды в 90-х работал на этой должности

The Insider

Отрывок из новой книги Барака Обамы

В июле я прилетел в Москву с первым официальным визитом в Россию в качестве президента, приняв приглашение Медведева, сделанное на встрече G20 в апреле. Я думал, что мы могли бы продолжить предложенную нами «перезагрузку», сосредоточив внимание на областях, представляющих общий интерес, в то же время признавая и смягчая наши существенные различия. Летом учебы не было, а это означало, что Мишель, Малия и Саша могли присоединиться ко мне. И под предлогом того, что ей нужна помощь с девочками (и пообещав тур по Ватикану и аудиенцию у папы римского, когда мы поедем в Италию на саммит G8), Мишель убедила мою свекровь и нашу близкую подругу Маму Кэй поехать с нами. Наши дочери всегда были великими путешественницами, с радостью переносили наши ежегодные девятичасовые полеты из Чикаго на Гавайи и обратно, никогда не скулили, не устраивали истерик и не пинали сиденья перед собой. Вместо этого они погружались в игры, головоломки и книги, которые Мишель распределяла с точностью военного. Полеты на Air Force One были для них определенным новшеством: тут можно было выбрать фильм, поспать в настоящей кровати, а летный экипаж угощал их всевозможными закусками. Но все же поездка за границу с президентом Соединенных Штатов представляла собой новый набор вызовов. Их разбудили всего через несколько часов после того, как они заснули, чтобы они успели надеть новые платья и модные туфли и плотно зачесать волосы – чтобы выглядеть презентабельно к моменту приземления. Когда мы спускались по лестнице, им пришлось улыбнуться фотографам, а затем представиться ряду седовласых сановников, которые стояли в ожидании на взлетной полосе – следует посмотреть в глаза и не бормотать, как учила их мать, и не показывать, что им скучно, пока их отец вел бессмысленную болтовню и все не уселись в ожидающего «Зверя» <прозвище президентского автомобиля, от англ. Beast – The Insider>. Пока мы катились по московской автостраде, я спросил Малию, как она держится. Она выглядела обезумевшей, ее большие карие глаза безучастно смотрели в точку над моим плечом.

«Я думаю, – сказала она, – я никогда в жизни не чувствовала себя такой уставшей». Почти полуденный сон, казалось, вылечил девочек от смены часовых поясов. Некоторые моменты из этой нашей совместной поездки в Москву запомнились мне, словно они произошли вчера. Саша шагает рядом со мной через величественные залы Кремля, устеленные красными коврами, за ней следуют высокие российские офицеры в форме. А сама Саша засунула руки в карманы своего песочного цвета плаща, как если бы она была крохотным секретным агентом. Или Малия, пытающаяся сдержать гримасу после того, как она храбро согласилась попробовать икру в ресторане на крыше с видом на Красную площадь. (Как и следовало ожидать, Саша отказалась от кучки слизистой черной гадости на моей ложке, даже рискуя не получить позже рожок в магазине мороженого). /…/

 

/api.theins.ru/images/h5njxKjqqOcyIEyvwFw5RyJrH7FuXOV9FMcv-vlsbOY/rs:fit:866:0:0:0/dpr:1/q:80/bG9jYWw6L3B1Ymxp/Yy9zdG9yYWdlL2Nv/bnRlbnRfYmxvY2sv/aW1hZ2UvMTI1My9m/aWxlLTM0NmFmMDFi/MjhhZjY0ODM3YTZk/NjE1NjdiMjUzMWEy/LmpwZw.jpg&quot;" target="_blank">https://api.theins.ru/images/h5njxKjqqOcyIEyvwFw5R...iMjUzMWEy/LmpwZw.jpg&quot;);">  

 

 

/api.theins.ru/images/D4o_0x-admhpQ1ot5JFH-EN4cMNlCb7hDneHia1YG8k/rs:fit:866:0:0:0/dpr:1/q:80/bG9jYWw6L3B1Ymxp/Yy9zdG9yYWdlL2Nv/bnRlbnRfYmxvY2sv/aW1hZ2UvMTI1NS9m/aWxlLTMzZDMwY2Yw/OGJiNGEwMjE5Mjc4/NTU4NjFhNWM1NDgx/LmpwZw.jpg&quot;" target="_blank">https://api.theins.ru/images/D4o_0x-admhpQ1ot5JFH-...hNWM1NDgx/LmpwZw.jpg&quot;);">  

 

/api.theins.ru/images/iKJLARXP7MY1_oLOBl870rPMyR1_Tu-8LR759sn3-lA/rs:fit:866:0:0:0/dpr:1/q:80/bG9jYWw6L3B1Ymxp/Yy9zdG9yYWdlL2Nv/bnRlbnRfYmxvY2sv/aW1hZ2UvMTI1MS9m/aWxlLWY1YjA5OGMz/ZmEwMGU5ZjMyY2U0/YWI5YWMxOGIyNTcz/LmpwZWc.jpg&quot;" target="_blank">https://api.theins.ru/images/iKJLARXP7MY1_oLOBl870...OGIyNTcz/LmpwZWc.jpg&quot;);">  

 

/api.theins.ru/images/N3pYxXTT0ogmUmhxrvZhFXVRFBkN47entYLUBs69VUg/rs:fit:866:0:0:0/dpr:1/q:80/bG9jYWw6L3B1Ymxp/Yy9zdG9yYWdlL2Nv/bnRlbnRfYmxvY2sv/aW1hZ2UvMTI1Mi9m/aWxlLTFkMDc2NTUz/MjI0YjNiODRhYjNj/ZTk0YWQ5NTkyNjFl/LmpwZw.jpg&quot;" target="_blank">https://api.theins.ru/images/N3pYxXTT0ogmUmhxrvZhF...5NTkyNjFl/LmpwZw.jpg&quot;);">  

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ,  ДЕНИС ВОЛКОВ

112.ua, Украина

ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙПолитик, экономист

Цифровые технологии и глобализация беспорядка

Мосты сгорели, углубились броды,
И тесно — видим только черепа,
И перекрыты выходы и входы,
И путь один — туда, куда толпа.

И парами коней, привыкших к цугу,
Наглядно доказав, как тесен мир,
Толпа идет по замкнутому кругу —
И круг велик, и сбит ориентир.

Течет под дождь попавшая палитра,
Врываются галопы в полонез,
Нет запахов, цветов, тонов и ритмов,
И кислород из воздуха исчез.

Ничье безумье или вдохновенье
Круговращенье это не прервет.
Но есть ли это — вечное движенье,
Тот самый бесконечный путь вперед?

Владимир Высоцкий, 1972 год

ВСТУПЛЕНИЕ

Завершается 2020 год. С трудом можно представить, что будет дальше. Эпоха глобализации, длившаяся почти четыре десятилетия, подходит к концу, и на смену ей приходит «век беспорядка», утверждают стратеги из Deutsche Bank¹. Существует множество труднопредсказуемых событий и развилок, и куда, как говорится, кривая выведет, не знает никто. Но даже происходящее сегодня во многом показательно. Так, в общественном дискурсе запрос на безопасность усиливается относительно запроса на свободу. Со стороны государства это выливается в ужесточение контроля, что явно находит больше если не поддержки, то понимания. Терпимость к бытовым ограничениям и вмешательству в частную жизнь выросла, в том числе в верхних слоях общества. Возможно, и к политическим ограничениям тоже.

Девальвация ценности неприкосновенности частной жизни в сочетании с манипулированием интересами и потребностями, их искусственным формированием становится трендом, и, похоже, весьма долговременным. И все это на фоне взлета популизма: политические системы, кажется, неспособны консолидироваться, чтобы блокировать политиков-популистов, тогда как способность традиционной элиты сохранять свою роль политически ответственного класса значительно ослабла.

Юрий Князев

2 декабря 2020 года глава Службы внешней разведки РФ Сергей Нарышкин назвал легендарного российского химика Дмитрия Ивановича Менделеева среди самых известных людей, «занимавшихся разведывательной деятельностью, политической и военно-стратегической разведкой». Проект «Проверено» проанализировал источники Нарышкина и пришел к выводу, что это не соответствует действительности.

О связях Менделеева с разведкой Нарышкин заявил в интервью журналу «Историк». Хотя глава СВР не уточнил источники этой информации, их оказалось несложно определить. В 1995 году ведомство опубликовало «Очерки истории российской внешней разведки». В первом томе напечатан текст Андрея Ицкова «Россия — США: попытки сближения». Академические публикации у этого автора отсутствуют.

В своем очерке Ицков утверждает, что в середине 1870-х годов «поток дешёвой американской нефти, полученной по новейшим тогда технологиям, буквально залил этим ценным энергетическим продуктом мировой рынок, и Россия стала нести огромные финансовые потери». Когда появилась мысль овладеть американской технологией, начали искать подходящего «кандидата в «разведчики»», и им, по заверению автора, стал Менделеев. Как пишет Ицков, в 1876 году учёный отправился на Всемирную выставку в Филадельфию, где ознакомился со статистическими данными, завёл «много личных контактов» и провёл немало «встреч с видными американскими специалистами и учёными», а также посетил нефтяные скважины и осмотрел нефтепроводы.

Ицков также утверждает, что «по просьбе российского военного ведомства» Менделеев параллельно «старался найти секрет изготовления бездымного пороха», а «полученная по этому вопросу информация» позволила воспроизвести взрывчатый состав и разработать более эффективную технологию.

В качестве источников информации Ицков указывает два: труд Менделеева «По нефтяным делам» и его «бумаги» из некоего архива ММА (фонд 1, дело 21, лист 32). Найти архив, известный под такой аббревиатурой, не удалось, и по всей видимости, его не существует.

Посе публикации «Очерков истории российской внешней разведки», директор Музея-архива Менделеева СПбГУ, историк науки Игорь Дмитриев опубликовал разбор публикации Ицкова. В отличие от коллеги, писавшего очерки для СВР, Дмитриев является одним из крупнейших специалистов по Менделееву, ему принадлежит множество исследований об учёном.

Любопытно, что сам Ицков в своем очерке не упоминает какие-либо действия Менделеева, которые можно было бы охарактеризовать как «разведывательные». Химик действительно интересовался темой нефти с 1860-х годов и участвовал во Всемирной выставке в Филадельфии по ходатайству Российского технического общества, а по возвращении представил доклад министру финансов и опубликовал книгу «Нефтяная промышленность в Северо-Американском штате Пенсильвания и на Кавказе».

При этом в сохранившихся записях Менделеев постоянно подчёркивает: американцы рассказывали о своей нефтедобыче всё, что его интересовало, показывали оборудование, предоставляли статистику и официальные отчёты. Кроме того, он писал: «Нашим бакинским техникам нечему учиться у американцев относительно перегонки, можно если что заимствовать, так это некоторые механические приспособления, но они выгодно применимы и окупятся только на таких громадных заводах, каковы американские». Не было никакого секрета и в логистическом решении о переносе нефтеперерабатывающих заводов от мест добычи к местам сбыта — Менделеев предлагал эту идею ещё в 1863 году.

В «Очерках» Ицкова говорится также о том, что во время поездки в Америку в 1876 году Менделееву удалось выяснить метод изготовления бездымного пороха. Однако первые образцы взрывчатки приемлемого качества появились в США почти 20 лет спустя, а благодаря Менделееву, в России бездымный порох появился раньше, чем в США. Отечественные специалисты начали разработки ещё в середине 1880-х, Менделеев присоединился к ним в 1890-м, а к 1893 году успешно завершил испытания. Качественный бездымный порох удалось получить на два года раньше американцев. Для решения этой задачи учёный действительно вновь отправился в заграничную поездку, но не в Америку, а во Францию и Великобританию.

Эта поездка подробно задокументирована: химик вёл записную книжку и отправлял письма, также сохранилась переписка Морского технического комитета, в котором состоял Менделеев. Согласно этим данным, в Европе «шпионскими» методами химик тоже не пользовался, ограничиваясь официальными путями: например, благодаря помощи российского посла удалось убедить французского министра дать разрешение на ознакомление с производством пороха.

Как отмечает издание, научное наследие Менделеева пока что не представлено в виде единого цифрового архива, благодаря которому все его тексты, дневники и переписка стали бы доступны любому человеку, и это рождает спекуляции на имени легендарного ученого.

Иван
Зуенко