Президент Украины Владимир Зеленский считает, что он способен договориться с Владимиром Путиным о прекращении войны в Донбассе, но он пригрозил выйти из переговоров через год, если в них не будет прогресса.

«Время идет, — сказал Зеленский в своем эксклюзивном интервью изданию Guardian. — Правительство может потратить один год на все соглашение. Затем оно должно быть реализовано. Больший срок мы не можем позволить».

Зеленский, бывший комедийный актер, у которого не было никакого политического опыта, когда весной прошлого года он одержал победу на президентских выборах, сказал, что на его встрече с Путиным в Париже в декабре было «несколько эмоциональных моментов». Он считает, что ему удалось достучаться до Путина: «Я думаю, он меня услышал. У меня было такое чувство. Надеюсь, это чувство не было ложным».

В ходе своего продолжительного интервью, которое он дал в Киеве в конце февраля, Зеленский также высказался на тему своего невольного участия в попытке объявить импичмент Дональду Трампу, а также отношений с Соединенными Штатами после завершения этого процесса.

По словам Зеленского, несмотря на глубоко политизированную предвыборную кампанию в США, он готов поехать в Белый дом и встретиться с Трампом. Однако спустя почти 10 месяцев после первого телефонного разговора Зеленского с президентом США конкретное приглашение в Вашингтон так и не прозвучало.

«Мне сказали, что его готовят, — отметил Зеленский с некоторым расстройством. — Мне трудно слышать такое. Я человек, который работает в рамках ограниченных сроков. Наши дипломаты обсуждают этот вопрос с американскими дипломатами. Мне бы хотелось, чтобы мы провели плодотворную встречу».

Зеленский признал, что ему было «неприятно» слышать сообщения о том, что Майк Помпео (Mike Pompeo) выступил с комментариями, в которых он усомнился, что американцам есть дело до Украины. Однако Зеленский подчеркнул, что госсекретарь США заверил его в готовности США поддерживать Украину во время его визита в Киев ранее в этом году. «Соединенные Штаты поддерживают нас, — сказал Зеленский. — Я хотел бы, чтобы они поддерживали нас активнее».

Что касается войны, то внутри Украины Зеленского критикуют за то, что он поддерживает контакт с Путиным, хотя Россия до сих пор оккупирует Крым и разжигает конфликт на востоке страны. Однако Зеленский подчеркнул, что он сосредоточился прежде всего на человеческих жизнях на этих территориях, и назвал недавно проведенный обмен пленными признаком прогресса: «Для кого все это делается? Для людей. Какой смысл возвращать наши территории, если в процессе погибнет миллион человек?»

По его словам, ему кажется, что стороны должны выбрать гибкий подход к реализации Минских соглашений, которые Украина подписала под огромным давлением пять лет назад, чтобы положить конец ожесточенным боевым действиям. По словам Зеленского, Путин неоднократно отвергал его предложения пойти на компромисс, ссылаясь на условия Минских соглашений, в соответствии с которыми Кремль должен уступить контроль над российско-украинской границей лишь в самом конце процесса. Россия регулярно переправляет деньги, военных и оружие через эту границу.

«В Минских соглашениях есть ряд пунктов, и, если мы немного их передвинем, что плохого может случиться?— сказал Зеленский. — Как только оттуда уйдут люди с оружием, бои прекратятся. Вот что важно».

По словам Зеленского, важно, чтобы Ангела Меркель и Эммануэль Макрон — лидеры Германии и Франции, входящие в состав так называемой «нормандской четверки», — оказали давление на Путина. Зеленский отметил, что Меркель и Макрон оказывали Украине поддержку, но выразил обеспокоенность в связи с попытками Макрона одновременно с этим налаживать отношения с Москвой: «В данном случае нельзя играть на два фронта».

Зеленский отвел год на урегулирование конфликта в Донбассе — год с момента его первой встречи с Путиным, которая состоялась в декабре. «Я не потрачу пять лет, которые мне дал украинский народ, чтобы вести переговоры по Минску пять лет. Я не буду этого делать», — сказал Зеленский, добавив, что есть «два или три плана» на случай возможного выхода из переговоров, но не раскрыв их.

По словам Зеленского, эти мирные переговоры отвлекают его от решения внутриполитических вопросов, чему мешает политическая борьба. Кульминацией этой борьбы на этой неделе стало решение Зеленского отправить в отставку премьер-министра страны.

Закон перехода количества в качество — один из общих законов развития природы, человеческого общества и мышления. Постепенное накопление количественных изменений приводит к скачкообразному переходу к новому качеству. Рассмотрим это на примере числа квалифицированных, образованных россиян и качества социально-экономических отношений в России.

Известно, что даже дикари на островах Индонезии легко осваивают управление моторными лодками. В самой отсталой стране Африки жители работают водителями авто, ремонтируют их. Но совсем иначе обстоит дело с заимствованием опыта развитых стран по организации общественной жизни. С огромными трудностями перенимаются «заморские» обычаи, нормы права, отношения в сфере экономики. Лишь в ходе революций, нередко кровавых, жители отсталых стран отказываются от традиций «естественных государств» с их королями, шахами, диктаторами и прочими «оседлыми бандитами», сидящими на вершинах пирамид власти. Иногда удается даже поставить власть под контроль «снизу», вынудить бюрократию заботиться об интересах масс. Но чаще людям не удается преодолеть инстинкт вождизма, перенять институты гражданского контроля. Это хорошо видно на примере СССР,   на опыте современной России.

Закон Томаса[1] гласит: «То, что люди считают действительным, имеет реальные последствия». Мотивы действий людей могут быть воображаемыми. Однако люди действуют так, как если бы эти причины существовали в действительности. А ведь их реальные действия неизбежно имеют реальные последствия!

В средневековой Европе рыжих женщин считали ведьмами. И многие тысячи рыжеволосых красавиц погибли на кострах, поскольку средневековое иррациональное сознание страшилось нечистой силы. Никто из людей не видел Господа Бога, однако в честь него люди воздвигли тысячи храмов. Вера древних египтян в загробное существование понудила их на возведение гигантских пирамид. Одним из поводов к московскому восстанию против Лжедмитрия (1606) послужило использование им и его женой Мариной Мнишек… вилки — обыкновенной столовой вилки. Средневековое иррациональное сознание жителей Московии увидело в ней символ рогатого черта.

 Люди реагируют не только на объективно происходящее, но и на придаваемые этим событиям значения и смыслы. Причем соотносят происходящее со своими традициями, обычаями. Почему основная масса российских крестьян выступила против реформ Столыпина, против права каждого крестьянина завести отдельное от крестьянской общины фермерское хозяйство? Потому что такое право противоречило крестьянским общинным традициям. Поэтому крестьяне поддержали большевиков в ходе Гражданской войны, ведь большевики выступали против рынка земли. Земля для российских крестьян была матерью — ее продавать нельзя!

Свойство масс воспринимать воображаемое как реальность правящая элита всегда стремится использовать в качестве средства манипулирования общественным сознанием. Для этого группы господства стараются навязать обществу стереотипы, упрощающие, схематизирующие, а то и откровенно искажающие реальность. Советским людям навязывали утопические идеи коммунизма. Сегодня россиянам внушают мысль, что у нас не авторитарный режим, а особая «суверенная демократия». Что кругом нас враги, которые хотят нас унизить и даже поработить. Промывание мозгов осуществляется с помощью контролируемых властью СМИ и системы образования. Однако и традиционный канал провластной пропаганды через церковную проповедь не забыт.
 

* * *

Наша страна в конце XIX — начале ХХ века пережила бурное промышленное развитие, темпы которого достигали 6-8% в год. Дмитрий Менделеев, гениальный химик и, одновременно, сильный экономист и демограф, наблюдая эти тенденции, прогнозировал: к средине ХХ в. Россия станет столь могущественным государством, что никому и в голову не придет воевать с ней.

Однако история распорядилась иначе. Мир стоял на пороге мировой войны еще в 1909 г., когда Австро-Венгрия аннексировала Боснию и Герцоговину. Николай II собирался объявить мобилизацию в трех пограничных с Австрией округах под предлогом защиты православного населения. Тогда премьер-министру Петру Столыпину удалось удержать императора от этого решения. Однако 01.09.1911 г. в результате покушения Столыпин был убит. 

И в августе 1914 года роковые решения были приняты: Российская империя по собственной инициативе — Германия на нее не нападала — ввязалась в совершено не нужную ей Первую мировую войну. За полгода до вступления в войну, в феврале 1914-го, экс-министр внутренних дел Петр Дурново подал императору Николаю II памятную записку, известную как «Меморандум Дурново». В ней государственный сановник, анализируя вероятное развитие событий, предостерегал: участие России в войне спровоцирует социальную революцию, последствия которой невозможно предвидеть.

Императорский двор не прислушался к предостережению проницательного чиновника. Исторические последствия известны: империя рухнула и разразился тот самый социальный кризис, о котором писал Дурново. В огне революции и Гражданской войны погибли миллионы; в стране была установлена большевистская диктатура.

В чем главная причина трагической истории России? В чем причина того, что в течение 70 лет советская власть и ее подданные делали вид, что они строят новое общество, в котором от каждого будет по способностям, но каждый сможет потреблять по потребностям? При этом советские люди жили в бесправии, нищете, при дефиците всего и вся. Но все равно верили, что они «впереди планеты всей». Ответ очевиден: в низком уровне образования населения, в наших средневековых обычаях. То есть в недостаточном числе россиян, образованных по-европейски, прежде всего в области социально-гуманитарных наук.

Мы не удивимся, узнав, что отсталые племена не знают, что такое электричество. Но почему нас не удивляет скудость знаний наших современников о рыночной экономике, о достижениях социальных наук?

К началу ХХ в. 80% населения России были азбучно неграмотны; 16% — малограмотные; 4% владели навыком регулярного чтения, из них половина — имели высшее образование. Дмитрий Менделеев сетовал: из-за недостатка мест в университетах и способным людям нет туда входа. Налицо проявление закона перехода количества в качество — количество образованных людей в России оказалось недостаточным для того, чтобы обеспечить государственное управление на европейском уровне. Петр Столыпин в кругу близких сетовал, как ему трудно найти сотрудников с «подлинным государственным мышлением»: «Разрыв, происшедший еще в прошлом веке между государственным аппаратом и либеральной интеллигенцией, приносил свои горькие плоды»[2].

Уже в послереволюционной России, вопреки собственному утверждению, что у нас и «кухарки будут управлять государством», Ленин написал: «Для управления, для государственного устройства мы должны иметь людей, которые обладают техникой управления, которые имеют государственный и хозяйственный опыт. Нужда в честных (людях) отчаянная»[3]. Но ведь именно под руководством Ленина к власти в России пришла партия большевиков, актив которой составляли малограмотные люди!

Впрочем, и в 1934 г. средний уровень образования делегатов XVII съезда ВКП(б) составлял всего 7 классов. Для них огромная многоукладная Россия была слишком сложной, чтобы управлять ею, не прибегая к насилию. Выразительно свидетельство одного из ближайших соратников Ленина Николая Бухарина о коллективизации русской деревни: «В годы коллективизации шло хладнокровное уничтожение совершенно беззащитных людей… Социальные последствия коллективизации оказались много страшнее даже ужасов ее проведения. Произошли глубокие перемены в психическом облике тех коммунистов, что проводили эту кампанию. Для них террор становился нормальным способом управления»[4]. И действительно, на три десятилетия сталинского правления государственное насилие стало основным инструментом коммунистического режима.

Низкий образовательный уровень был характерен для значительной части и позднесоветской номенклатуры. Так, председатель Госкомцен в 1975-1986 гг. Н.Т. Глушков окончил лишь Сарапульский финансово-экономический техникум и на этом образование завершил. В.Н. Новиков, имея за плечами багаж, приобретённый лишь в Новгородском индустриально-механическом техникуме, в 1960-1965 гг. возглавлял Совнархоз СССР, а в 1965-1980 гг. был заместителем председателя Совмина СССР. В.Э. Дымшиц завершил обучение в московском автогено-сварочном учебном комбинате. Между тем, он в 1961-1962 гг. возглавлял Госплан СССР, а в 1962-1985 гг. был зампредом Совмина СССР. Советский нарком железнодорожного транспорта Л.М. Каганович имел один класс образования.

Следует отметить: это был не случайный порядок назначения чиновников, а сознательно проводимая кадровая политика. Стремясь сохранить «рабочий» характер КПСС, партийное руководство ограничивало приём в ряды партии научно-технической интеллигенции; высококвалифицированные технические специалисты на организационном уровне отсекалась от доступа к руководящим постам. КПСС жестко ограничивала приток способных людей к управлению государством. Чиновников отбирали, прежде всего, исходя из их политической лояльности.

В итоге в СССР была выстроена крайне неэффективная административно-командная система. Не имеющие достаточных знаний руководители государственных предприятий были не в состоянии организовать производство на уровне частных предприятий Европы и США. У них не было стимулов и заинтересованности повышать производительность труда рабочих, качество выпускаемой продукции. И как мы теперь понимаем, эта утвердившаяся в СССР плановая система была следствием не только корыстных интересов партноменклатуры, но и катастрофически низкого уровня социальных наук.  Студентов обучали не принятым в развитых странах методам эффективного регулирования в различных сферах общественной жизни, а проповедовали «научный коммунизм». Из советских «ученых-экономистов» мало кто признавал, что именно рыночная конкуренция и есть двигатель прогресса, что политическая конкуренция способствует выбору оптимальных решений для развития страны. Как отметил профессор С.Г. Кара-Мурза: Советский Союз погубили Академия общественных наук при ЦК КПСС[5] и  сеть ее партийных школ. Эти структуры настойчиво транслировали обществу ложные знания. Но ведь выходцы из тех советских социальных «наук» и до настоящего времени преподают в российских университетах, служат упрочению нынешнего авторитарного режима.

Естественно, что и в постсоветское время мы остро ощутили дефицит управленцев, способных работать в условиях рынка. Это вынужден был признать даже Путин, сам имеющий плохое образование: «В стране тяжелейший кадровый голод; голод на всех уровнях и во всех структурах власти… голод на современных управленцев, эффективных людей»[6].

Приходится констатировать, что правящая «элита» России и контролируемая ею высшая школа на протяжении ста лет оказались неспособны подготовить управленцев европейского качества и в необходимом количестве.  Откровенная ставка с 2000 г. на офицеров силовых структур при формировании кадров управленцев высшего уровня лишь усугубляет ситуацию. Ведь эти люди считают, что «будущее — в нашем прошлом». И куда они приведут Россию?

В большом, сложно структурированном обществе протекает множество разнонаправленных процессов. Достаточно указать на достижения СССР в области аэро-космических технологий; овладение атомной энергией; развитое оборонное и энерго-машиностроение; бесплатное высшее образование, притом высокого качества в части математики, естественных и инженерно-технических наук, музыки, балета, театрального искусства. Однако крах СССР показал: в советском обществе при крайне низкой эффективности экономики доминировали процессы социального распада. Причиной этого были, прежде всего, корыстные интересы партхозноменклатуры. У советских управленцев была доминирующая цель: поменять положение госслужащего на статус собственника, продать станки на металлолом и уехать с семей в Европу.

Но среди причин распада государства нельзя не отметить и  низкий уровень знаний россиян об экономике, об эффективном общественном устройстве, об условиях верховенства права. Мы отставали и отстаем в своем общественном развитии от Европы на сотни лет. 

Сегодня, спустя почти три десятилетия после начала рыночных реформ, наше общество по-прежнему пребывает в средневековье, не пытается построить развитую экономику и институты демократии. Россияне привычно склоняют головы перед жаждущим власти царем. Они в массе своей так и не понимают, где лежит дорога к достойной жизни. Чтобы убедиться в этом, достаточно опросить студентов, задав им один вопрос: что нужно сделать, чтобы уровень жизни в России был не ниже, чем в развитых странах Европы? Типичный ответ: не знаем, не задумывались, и с друзьями этот вопрос не обсуждали.

Каков же вывод из всего сказанного? Коррумпированное высокостатусное чиновничество определяет сегодня вектор и  результаты постсоветской трансформации. При этом большинство россиян оказываются беспомощными заложниками корыстной бюрократии. Именно она, составляя несколько процентов от населения страны, навязала десяткам миллионов россиян политику, обогатившую правящий класс и заставившую россиян прозябать в нищете.

Могут ли в России быть созданы условия для развития высокотехнологичных производств и повышения жизненного уровня населения? Могут. Произошло же это «чудо» в других странах! Теоретически, заимствуя опыт развитых стран, возможно и создание системы стимулов для бюрократии, контроля за работой органов власти «снизу», со стороны гражданского общества и настоящего парламента. Но для такого повышения качества государственного управления необходимо, чтобы количество европейски мыслящих россиян достигло критического уровня. Чтобы их политическая активность, способность к самоорганизации дали шанс на уход России от авторитарного режима власти. Сами по себе перемены не наступят.

Промедление действительно подобно смерти: если не начать терапию прямо сейчас, то дети умрут от удушья в полном сознании. Умрут в страшных муках!

Увольнение украинского правительства на этой неделе сигнализирует об окончании медового месяца президентства Владимира Зеленского. Самый молодой кабинет в истории Украины длился всего полгода. Похоже, что украинское «глубокое государство» в лице олигархов страны оказалось жестче и долговечнее, чем представляли реформаторы. Тем не менее, заменяя своих министров в попытке бороться с его падающими рейтингами, Зеленский может утратить часть своей собственной легитимности и рискует вступить в ряды неудачных реформаторов Украины.

Когда Зеленский выбрал своим премьер-министром Алексея Гончарука, молодого юриста, практически не имеющего политического или управленческого опыта, его мышление было очевидным. Как и президент, премьер-министр должен представлять новое поколение, быть идеалистом и профессионалом самостоятельно.

Правительство Гончарука должно было быть технократическим и прозападным, способным успокоить страхи внешних кредиторов и привлечь иностранных инвесторов. Гончарук действительно произвел хорошее впечатление за границей, но дома он столкнулся с влиятельным врагом: олигархом Игорем Коломойским . Правительство заняло твердую позицию против отмены национализации бывшего банка Коломойского, Приватбанка, и быстро попало под обстрел медиа-империи олигарха. 

Правительство предприняло еще одну атаку на интересы Коломойского, когда Гончарук попытался сменить контролируемое Коломойским руководство на крупном государственном предприятии «Центрэнерго» в преддверии приватизации. Люди Коломойского в ответ заблокировали доступ к компании для новых менеджеров. В этой битве увольнение Гончарука нанесет значительный ущерб имиджу Зеленского на Западе. Связи президента с Коломойским уже давно противоречивы. 

Официально у Зеленского было много причин быть недовольными своим правительством: промышленное производство сократилось на 5 процентов по сравнению с январем прошлого года, наблюдается дефицит бюджета, а социальные проблемы усугубляются. С другой стороны, шести месяцев было явно недостаточно для того, чтобы правительство могло добиться какого-либо прорыва, особенно с учетом неблагоприятной глобальной ситуации и эпидемии коронавирусов.

Более вероятно, что судьбой Гончарука и его команды было определено падение рейтинга президента: с 64 процентов в ноябре 2019 года до 44 процентов в феврале 2020 года, по данным Киевского международного института социологии. Правительство начало снижать рейтинги президента, и он быстро начал избавляться от него. 

«Правительство Гончарука неплохое, но оно провалилось во всех своих попытках», - заявил Зеленский украинскому парламенту. Он мог легко дать такое же суждение о себе.

Используя свое парламентское большинство, чтобы избавиться от своего кабинета, Зеленский оказался перед кадровым кризисом. По его мнению, его вера в молодых реформаторов не оправдалась, хотя он дистанцировался от профессионалов в команде своего предшественника Петра Порошенко по очевидным идеологическим причинам. 

В результате новые лица из кабинета заменяются полузабытыми лицами из прошлого. Министр финансов Игорь Уманский ранее работал при президенте Викторе Ющенко, а министр здравоохранения Илья Емец и министр социальной политики Марина Лазебна - при президенте Викторе Януковиче.

Это признак того времени, когда некоторые министерские посты были заполнены не сразу, включая важную должность министра энергетики. Не было найдено достойных кандидатов, которые были бы готовы стать частью правительства при президенте, столь озабоченном его рейтингами.

Лихорадочно переставляя правительство, Зеленский пытается найти новую формулу для идеальной команды. Олигархи всегда могут протянуть руку помощи в этом отношении. В годы олигархической модели украинского капитализма компетентные кадры были востребованы всеми основными финансово-промышленными группами страны. 

Наиболее ярким примером этого является новый премьер-министр Денис Шмыгал, который сделал себе имя в энергетической корпорации ДТЭК олигарха Рината Ахметова. В 2019 году Шмыгал был назначен губернатором Ивано-Франковской области, а в феврале 2020 года он вступил в правительство в качестве заместителя премьер-министра. Хотя Шмыгал говорит, что он когда-либо видел Ахметова только по телевизору, ясно, что его назначение - компромиссный шаг Зеленского, чтобы успокоить олигархов. 

Точно так же министр регионального развития Алексей Чернышов - это должность, которую лоббирует никто иной, как Коломойский. И один министр, который пережил перестановки и перешел в новый кабинет - министр внутренних дел Арсен Аваков - еще один союзник Коломойского. Аваков превратился из временного министра (он был унаследован от предыдущего режима в течение, как первоначально говорил Зеленский, шестимесячного периода) в ключевого неприкосновенного игрока в блоке безопасности. 

По сообщениям украинских СМИ , Шмыгал - аполитичный технократ, который не будет пересекать президента. Однако привязанность Зеленского к профессиональной и личной преданности начинает влиять на его способность управлять. Независимо от того, была ли критика оправданной, кабинет Гончарука воплотил в себе общественное мнение, которое видело, что сам Зеленский пришел к власти: что лучше иметь молодых и неопытных людей в правительстве, чем опытных - но коррумпированных - государственных деятелей. 

С падением правительства президент теряет часть своей легитимности. В конце концов, если эта молодая команда была настолько неспособна реформировать страну, где гарантия, что столь же молодой и неопытный президент может добиться большего успеха?

Потенциальная трансформация Зеленского в еще одного неудачного украинского реформатора фатально противоречит всей его мифологии перезапуска страны. Увольнение правительства Гончарука - это не просто триумф украинского глубокого государства и упрямой олигархии. Это также пиррова победа незрелого украинского общества. Люди по-прежнему ожидают немедленных чудес и мессианских достижений от своих избранных лидеров, и президент Зеленский все еще пытается оправдать эти ожидания.

4 февраля в Славянском правовом центре состоялась презентация очередного ежегодного доклада Информационно-аналитического центра «СОВА», посвященного проблемам реализации свободы совести в России в прошедшем году.

Встреча началась с краткого вступления директора центра Александра Верховского, который отметил, что по-прежнему самой большой проблемой остается антиэкстремистское законодательство (ст. 2822 — «Организация и участие в деятельности экстремистской организации», и ст. 2823 — «Финансирование экстремистской деятельности»). Принятый в 2006 году закон, который правозащитное сообщество не раз критиковало за расплывчатость, позволяющую массово возбуждать дела, например, за картинки в соцсетях, в последние годы всей своей тяжестью обрушился на Свидетелей Иеговы. И 2019 год показал, что статистика приговоров против Свидетелей, запрещенных в России весной 2017 года, пока только растет — 26 приговоров, по которым осуждено в общей сложности 96 человек. «Экстремизм» в данном случае на практике выражается в совместных молитвах и чтении религиозной литературы.

Лидером по части репрессий, впрочем, подчеркнул Верховский, остается запрещенная в России религиозно-политическая партия «Хизб ут-Тахрир» (Партия исламского освобождения): в 2019 году осуждено 52 человека, и сроки у некоторых огромные — до 24 лет. Александр Верховский не отрицает, что члены этой организации исповедуют весьма радикальные взгляды, но считать их террористами, по его мнению, нет никаких оснований, поскольку тахрировцы принципиально отрицают насилие и ни одного случая терроризма за ними не числится. При этом не похоже, отметил эксперт, что преследования идут на спад, напротив, появляются все новые поводы для возбуждения уголовных дел: например, сказал в лагере соседу, что «Хизб ут-Тахрир» — не экстремистская организация, и получил новый срок по статье «оправдание терроризма» (уже есть два таких приговора и одно открытое дело).

Зато последователей турецкого богослова Саида Нурси, которые еще два года назад были в числе активно сажаемых, теперь почти не трогают — по той простой причине, что в России их не осталось. Движение как таковое ликвидировано, заявил Александр Верховский, люди или уехали, или сидят. Всего же по статье «религиозный экстремизм» в России наказано более полутора тысяч человек и сроки имеют тенденцию к увеличению, подытожил эксперт.

Сотрудник центра Ольга Сибирева, чей доклад был посвящен широкому кругу тем, связанных со свободой совести в России (проблемам правового регулирования, ситуации конкретных религиозных организаций и движений, проблемам со строительством и содержанием богослужебных зданий и пр.), также отметила, что положение Свидетелей Иеговы усугубляется. После того как в конце 2018 года Владимир Путин на встрече с правозащитниками выразил удивление тем, что Свидетелей уголовно преследуют, многие возымели надежду на скорое смягчение ситуации. Этого не произошло, констатировала эксперт, напротив, впервые с момента запрещения к Свидетелям в ходе расследования стали применять пытки (и это при том, что среди арестованных много пожилых людей и довольно много женщин), обыски и задержания часто проходят в грубой форме. К концу 2019 года уголовному преследованию подверглось более 300 человек, заведено 135 уголовных дел, 18 человек получили сроки от 6 лет колонии и более.

Все более напряженной становится ситуация с протестантскими деноминациями, продолжила Ольга Сибирева. Есть проблемы с оформлением/переоформлением собственности, срываются богослужения, высылают пасторов, закрываются протестантские учебные заведения (буквально на днях, 28 февраля, Арбитражный суд Москвы по иску Рособрнадзора аннулировал лицензию Московской богословской семинарии евангельских христиан баптистов).

Все это привело к тому, что протестантские лидеры, еще совсем недавно полностью лояльные российской власти, заговорили о государственном давлении. В ноябре председатель Ассоциации христиан веры евангельской «Церковь Божья» епископ Павел Абашин прямо назвал происходящее с российскими протестантами «спланированной войной против евангельских церквей России» и «частью плана оказания давления на неправославные конфессии». Председатель РОСХВЕ епископ Сергей Ряховский выразился более образно на заседании президентского Совета по правам человека: «У меня сейчас запах Советского Союза... Ощущение такое, что государство намекает: вам здесь не место».

В остальном же ситуация не сильно изменилась по сравнению с прошлым годом: примерно на том же уровне остались протесты против «оскорбления религиозных чувств», и преследуют за это примерно с тем же рвением (довольно вяло). Активность несогласных со строительством храмов, в основном православных, в общем и целом не растет — возможно, из-за того, предположила Ольга Сибирева, что местные власти не хотят повторения екатеринбургской ситуации и стараются договариваться с жителями; сговорчивее стали и епархии. Преследования верующих с использованием «антимиссионерских» поправок из пакета «Яровой–Озерова», пожалуй, даже пошли на спад, признала эксперт, однако если раньше основной мишенью «антимиссионерских» законов были протестантские церкви и новые религиозные движения, то теперь все чаще поправки применяются к верующим «традиционных» религиозных организаций. Впрочем, верующие постепенно учатся отстаивать свои права, заметила локладчик, в том числе в судебном порядке, например, в некоторых случаях удалось добиться отмены штрафов, наложенных за «незаконное миссионерство». Самый последний эпизод: в январе 2020 года в Рязани в связи с недоказанностью обстоятельств было прекращено дело Олега К., оштрафованного по статье о незаконном миссионерстве за раздачу Библий у радиотехнической академии.

«Радует, что есть обнадеживающие тенденции, причем в сферах, которые долгое время были конфликтными, — прокомментировала “Ежедневному журналу” нынешнюю ситуацию Ольга Сибирева. — Однако усиливающаяся год от года дискриминация религиозных меньшинств вселяет серьезную тревогу. И трудно ожидать другого, потому что отношение в обществе к религиозным меньшинствам по-прежнему остается, в лучшем случае, настороженным. Мало кого возмущают гонения на верующих, особенно если это не совсем привычные для России верующие. Этому способствуют и некоторые СМИ, не чурающиеся публикацией непроверенной, а порой откровенно лживой информации. Как правило, молчат в таких случаях и общественные организации, которые могли бы способствовать тому, чтобы в обществе складывалось более здоровое отношение к инаковерующим – не как к «сектантам», а как к людям с другими взглядами. В такой ситуации ничего не остается, как предполагать, что свобода совести будет ущемляться еще больше».
 

Фото: 1). Лев Симкин, 2). Светлана Солодовник

Вбивая эти слова в Конституцию РФ, группа лиц, которая в данный момент исполняет функции власти в нашей стране, пытается все эти положения сделать сакральными: кто посмеет посягнуть на Основной закон, с тем будет разбираться Служба по защите конституционного строя ФСБ.

Святость сама по себе уже надежная защита от критического мышления, на это еще Фрейд указывал, критикуя религию. Ну а если кто-то святыни не уважает, смеет в них сомневаться, то пусть тогда посмеет усомниться и в государевой опричнине. На это расчет. Давайте не будем больше об этом, и все тут.

Но пока новую преамбулу еще не окропили святой водой, пока дискуссии по ее поводу не считаются покушением на конституционный строй РФ, можно ее разобрать на шестеренки — посмотреть, из чего состоит механизм, который в будущем нам придется считать священным.

Тысячелетняя история, которая объединяет Российскую Федерацию, — это история взятия Казани, завоевания Сибири, покорения Кавказа — войн, чтобы расширить территорию, и войн, чтобы ее удержать.

Это история ресурсного использования завоеванных территорий (пушнина, нефть, алмазы) в обмен на сооружение транспортной и административной инфраструктуры.

История насаждения русского языка и культуры и постепенное вытеснение (несмотря на мультикультурную риторику) местных обычаев и наречий.

Это история добровольно-принудительной интеграции национальных элит через воспитание их наследников в кадетских корпусах в Петербурге.

И, разумеется, история подавления любых национально ориентированных восстаний — от басмачей до «лесных братьев» — самым жестким способом.

Каких именно предков память теперь будет хранить Служба по защите конституционного строя?

Наверное, веру в мейнстримного бога нашего истеблишмента, в раскормленного Русской православной церковью и напичканного ею седативными препаратами Иисуса — чтобы не задавал лишних вопросов.

На 5 марта назначены переговоры российского и турецкого президентов, результаты которых должны если не урегулировать, то хотя бы стабилизировать ситуацию вокруг сирийской провинции Идлиб. Судя по всему, турецкие и российские войска там находятся на грани боестолкновения. Обе стороны решительно отвергают такую возможность, но при этом не упускают случая, чтобы обвинить друг друга в обострении.

Только что представитель отечественного военного ведомства генерал Конашенков поведал, что «наблюдательные посты турецкой армии находились в местах концентрации боевиков и полностью срослись с ними». Что должно объяснить, очевидно, удары армии Асада, которые привели к гибели четырех десятков турецких солдат. В ответ турки начали операцию «Весенний щит», в ходе которой обеспечивали авиационную и артиллерийскую поддержку вооруженным отрядам оппозиции (Москва и Дамаск именуют их террористами). Ожесточенные бои развернулись сейчас, насколько можно понять, вокруг города Саракиб, который несколько раз переходил из рук в руки. Судя по всему, боевые действия в окрестностях города не прекратились даже тогда, когда туда вошли подразделения российской военной полиции. Более-менее понятно, что к переговорам Эрдоган хочет подойти с ощутимыми военными победами. Чтобы поставить «контрпартнера» перед свершившимся фактом.

 

И тут турецким военным удалось удивить российских коллег. Не секрет, что успехи воинства Асада в первую очередь объяснялись полным господством российской авиации над Идлибом. Положение решительно изменилось, когда турки массированно использовали свои ударные беспилотники. Анкара заявила о сотнях уничтоженных сирийских солдат, десятках танков, самоходных гаубиц и других артиллерийских установок. Эти заявления были подтверждены многочисленными видеосъемками, широко распространяемыми в социальных сетях. Сирийская армия, еще недавно уверенно наступавшая, стала покидать занятые населенные пункты.

Все четыре с лишним года, пока осуществляется российская военная операция в Сирии, наши начальники с поразительной откровенностью и нескрываемым удовольствием рассуждали о том, как это здорово, что вдали от Родины отечественные военные набираются боевого опыта, что там проходит обкатку наша военная техника, которая по своим тактико-техническим характеристикам превосходит все мыслимые зарубежные аналоги.

Даже если не касаться моральных аспектов (чужая страна, где идет гражданская война, рассматривается как полигон для военных упражнений), эти заявления поражали своей, мягко сказать, неадекватностью. Ну, о каком «передовом военном опыте» могла идти речь, когда противник обладал в минимальных количествах тяжелыми вооружениями и вовсе не имел средств противовоздушной обороны. Единственное, что требовалось от военных — это не нанести ущерб себе и технике (вспомним о двух утопленных истребителях с «Адмирала Кузнецова»).

А вот Турция действительно продемонстрировала нечто новое. Подозреваю, что впервые в истории ударные беспилотники были массированно применены в ходе общевойсковых боев против регулярной армии. И применены чрезвычайно успешно. Выяснилось, что Турции удалось то, что никак не удается России. А именно: разработать и начать серийное производство боевых дронов.

Речь идет о двух типах беспилотников. Более легкий Bayraktar TB2, способный нести вооружения весом до 55 килограммов (их произведено более сотни). Другой беспилотник — Anka-S — поднимает уже больше 200 килограммов вооружения. Беспилотники оснащены двумя типами специально для них разработанных ракет, имеющих лазерное наведение. Судя по эффективности, турками разработана и тактика применения беспилотников. Таким образом получается, что именно они, а вовсе не хвастливые российские генералы использовали новейшие вооружения на основе новой методики их применения.

 

А что же российские военные, которые долгие годы намекали, что оказывают существенную помощь асадовским военным в планировании и осуществлении военных операций? Ведь именно их Путин регулярно награждает геройскими звездами. Прежде всего отметим, что разведка прошляпила готовившееся применение беспилотников. Кроме того, по крайней мере на первом этапе операции никакого противодействия со стороны ПВО оказано не было вовсе.

Хорошо, если дело в том, что опьяненные победами асадовские военачальники и российские советники просто не озаботились противовоздушным прикрытием, а основные силы ПВО находятся на границе с Израилем. Но как тогда объяснить съемки разбитых «Шилок» и даже уничтожение комплекса ПВО «Панцирь»? В прессе распространяется версия о том, что турки использовали свою систему постановки помех и им удалось подавить произведенные в России средства противовоздушной обороны (опять же, как не вспомнить доклады Шойгу о том, что российским спецам удалось так модернизировать сирийскую ПВО, что она как нечего делать сбивает американские «Томагавки»).

Впрочем, в последние дни сообщалось и об уничтожении трех или четырех турецких беспилотников. Российские эксперты намекают, что два из них уничтожены после активации новейшей российской системы РЭБ «Красуха-4». Но даже если это и так, то это не отменяет факта успешного применения противной стороной беспилотников. Как и того факта, что эти самые беспилотники, которые явно в скором времени станут важнейшим средством конвенциональной войны, у России отсутствуют как данность. Вот гиперзвуковые боеголовки, чтобы сжечь всю планету, есть. А беспилотников нет.

Фото: 1. Солдаты сирийских курдов YPG на блокпосту на дороге в Тель-Тамир, Сирия. Дым от горящего масла используется для защиты от беспилотников и авиаударов. © Кэрол Гузи/ZUMA Wire/TASS
2. Twitter.com
3."Байрактар ТБ2" (тур. Bayraktar TB2 - укр. знаменосец) - Турецкий ударный оперативно-тактический средневысотный беспилотный летательный аппарат с большой продолжительностью полета. Wikipedia.org

Владимир Путин внес в Госдуму свои поправки ко второму чтению внесенного им закона об изменениях в Конституции. Они состоят из двух частей: первая — содержательная, вторая — обоснование «особого порядка» вступления в силу поправок к Конституции по итогам не предусмотренного статьей 136 «общероссийского голосования». По сути, это попытка при помощи правовой эквилибристики и Конституционного суда обойти эту статью, которая входит в 9-ю главу, а значит — в число несменяемых Федеральным собранием. Заявить, что нарушение Конституции на самом деле таковым не является. Параллельно с этим форсируется принятие самих поправок.

10 и 11 марта — второе и третье чтение в послушной Госдуме (с понятным результатом, учитывая единогласное голосование при первом чтении якобы «оппозиции» из КПРФ, ЛДПР и эсеров). 11 марта — одобрение послушным Советом Федерации. 12 марта — одновременное по всей стране голосование в региональных парламентах (команда уже дана, о внеочередных заседаниях депутатов уже начали предупреждать), должное имитировать такой же одобрямс. И 22 апреля — упомянутое «общероссийское голосование».

Что нового предлагает Путин? Почти все — ожидаемо и уже озвучивалось.

• Запретить действия, направленные на отчуждение российских территорий, и призывы к ним.
• Объявить Россию правопреемницей Союза ССР в отношении членства в международных организациях, их органах, участия в международных договорах, а также в отношении «предусмотренных международными договорами обязательств и активов Союза ССР за пределами территории Российской Федерации». Мягко говоря, сомнительно — а как быть с другими бывшими членами Союза ССР, не согласными с «захватом правопреемства» и особенно — захватом активов?
• Записать, что Российская Федерация, «объединенная тысячелетней историей, сохраняя память предков, передавших нам идеалы и веру в Бога, … признает исторически сложившееся государственное единство». Опять же сомнительно — а с неверующими как быть, которым никакую веру предки не передавали? И как быть с нормой Конституции о светском государстве?
• Записать, что Российская Федерация «обеспечивает защиту исторической правды», а «умаление значения подвига народа при защите Отечества не допускается». Сразу вопрос: кто определит, что есть «историческая правда»? И что понимать под «умалением значения подвига»? Заявления о том, что Сталин и Гитлер были фактическими союзниками в 1939–1941 годах — это нарушение «исторической правды»? А заявления о том, что миллионы советских солдат погибли из-за приказов тех, кто рассматривал людей как пушечное мясо — это «умаление значения подвига»?
• В Конституции предлагается записать, что «Российская Федерация оказывает поддержку соотечественникам, проживающим за рубежом, в осуществлении их прав, обеспечении защиты их интересов и сохранении общероссийской культурной идентичности. Опять же вопрос: о каких правах идет речь? И какие именно «интересы» соотечественников предлагается защищать? На поддержку «вежливых людей»?
• А параллельно с этим — норма о том, что «Российская Федерация принимает меры по поддержанию и укреплению международного мира и безопасности, обеспечению мирного сосуществования государств и народов, недопущению вмешательства во внутренние дела государства». После Крыма, Донбасса и Сирии это звучит просто издевательски.
• Далее — ожидаемое (и горячо одобренное профессиональными защитниками «традиционных ценностей») предложение об институте брака как «союза мужчины и женщины», и декларация о поддержке некоммерческих организаций и их участии в выработке и проведении государственной политики (опять же звучит издевательски на фоне массового объявления независимых от власти НКО «иностранными агентами»).
• Госдума и Совет Федерации наделяются правом на парламентский контроль — в том числе на запросы «руководителям государственных органов и органов местного самоуправления по вопросам, входящим в компетенцию этих органов и должностных лиц». Впрочем, порядок этого контроля еще будет определен федеральными законами и регламентами палат Федерального собрания.
• Наконец, органы местного самоуправления предлагается обязать в соответствии с федеральным законом «обеспечивать в пределах своей компетенции доступность медицинской помощи». Остается открытым вопрос, дадут ли им на это еще и деньги — или все будет по принципу «на тебе пять рублей и ни в чем себе не отказывай»…

А затем начинается самое интересное — процедура вступления поправок в силу.

Казалось бы, все, что надо, уже написано в 136-й статье Конституции: «поправки к главам 3–8 Конституции Российской Федерации принимаются в порядке, предусмотренном для принятия федерального конституционного закона, и вступают в силу после их одобрения органами законодательной власти не менее чем двух третей субъектов Российской Федерации».

Порядок установлен в статье 108: «Федеральный конституционный закон считается принятым, если он одобрен большинством не менее трех четвертей голосов от общего числа членов Совета Федерации и не менее двух третей голосов от общего числа депутатов Государственной думы. Принятый федеральный конституционный закон в течение четырнадцати дней подлежит подписанию президентом Российской Федерации и обнародованию».

---

Иначе говоря, после того как две трети региональных парламентов поддержат поправки, принятые Госдумой и Советом Федерации, — они вступают в силу. Без всякого «общероссийского голосования».

---

И без какого либо права президента что-то «одобрить» или «не одобрить», подписать или не подписать: президент в этой конструкции лишен права вето, его подпись — формальна.

Изменить эту процедуру никаким федеральным законом (и даже конституционным законом) нельзя — это будет означать прямое противоречие со статьей 136. Изменить саму статью 136 Федеральное собрание, как уже сказано, не может.

Есть еще федеральный закон 1998 года — о порядке принятия и вступления в силу поправок к Конституции.

Там написано, что после того, как поправки примут Госдума и Совет Федерации, по ним голосуют региональные парламенты и в течение двух недель направляют постановления о принятии в Совет Федерации.

Совет Федерации подсчитывает число одобривших и, если их не менее двух третей от общего числа, в течение недели направляет эти сведения президенту.

---

Который в течение двух недель обязан подписать закон и опубликовать его. Подчеркиваем — обязан. Никакой «свободы рук» у президента нет.

---

Не подписать он не имеет права. И не имеет права связывать вступление в силу закона ни с какими «общероссийскими голосованиями».

Но если нельзя, но очень хочется, что можно, — а президент Путин хочет обязательного всенародного одобрямса. И заявляет на встрече с «рабочей группой» из актеров, музыкантов, космонавтов и прыгунов в сторону: «для меня важно, чтобы этот закон о поправках к Конституции вступил в силу только после подведения итогов всероссийского голосования, чтобы это был реальный плебисцит и чтобы именно граждане России были авторами этих поправок в Основной закон… Если люди в ходе голосования подтвердят, что они поддерживают это, значит, закон вступает в силу, и поправки в Конституцию вносятся. Если не подтвердят, то поправки в Конституцию внесены не будут».

Для юридического обеспечения своего желания Путин в своих поправках предлагает «особый порядок» вступления в силу своих поправок (следите за руками).

После одобрения двумя третями региональных парламентов вступает в силу только приведенный ниже (и образующий отдельную статью 3 президентского законопроекта о поправках в Конституцию) «особый порядок» — но не сами поправки в Конституцию, указанные в статье 1, и не норма о проведении «общероссийского голосования», указанная в статье 2.

После этого президент направляет запрос в Конституционный суд — о «соответствии положениям глав 1, 2 и 9 Конституции Российской Федерации, не вступивших в силу положений настоящего Закона, а также о соответствии Конституции Российской Федерации порядка вступления в силу статьи 1 настоящего Закона».

Подчеркиваем: проверять положения, еще не вступившие в силу, что нарушает Федеральный конституционный закон «О Конституционном суде РФ» (проверке подлежат только принятые и уже опубликованные, с номером и датой, законы).

Конституционный суд в течение семи дней должен сообщить, нет ли противоречий с Конституцией. Напоминаем, что глава 1 — это основы конституционного строя, глава 2 — права и свободы человека и гражданина, глава 9 — конституционные поправки и пересмотр Конституции. Именно в ней и находится указанная статья 136.

Если противоречия есть — общероссийское голосование не проводится. Если противоречий нет — проводится.

После этого статья 1 (непосредственно поправки) вступает в силу со дня официального опубликования результатов общероссийского голосования, если за изменения Конституции проголосовало «более половины граждан Российской Федерации, принявших участие в общероссийском голосовании».

И только после этого президент публикует Конституцию с внесенными поправками.

---

Резюмируем: Конституционному суду будет предложено сказать, что прямое нарушение статьи 136 Конституции, где указан однозначный порядок вступления поправок в силу, на самом деле им не является.

---

Какой ответ будет дан — предположить несложно, учитывая предстоящее сокращение Конституционного суда и предоставление президенту права предлагать Совету Федерации «уволить» судей КС.

Последнее. Анализ Центра законодательных инициатив партии «Яблоко» во главе с заслуженным юристом России и в прошлом — многолетним членом ЦИК Еленой Дубровиной камня на камне не оставляет как от путинских поправок, так и от процедуры их принятия и вступления в силу.

Но этот анализ, как и информация об альтернативных поправках в Конституцию, которые предложили «яблочники» вместе с Общественным конституционным советом (ограничение власти президента, расширение возможностей парламента, независимость судов, выборность Совета Федерации и губернаторов, объявление пыток тяжким преступлением, отмена воинской повинности, и другие), можно обсуждать в «Новой газете» или на «Эхе», но все это категорически не допускается в федеральный телеэфир.

И понятно почему: сразу разрушается сразу два мифа. О «замечательных» поправках Путина и о том, что «оппозиция ничего не предлагает».

P.S. Тем временем член московской УИК-2566 с правом решающего голоса Александр Артемьев оспорил в Верховном суде распоряжение президента РФ «Об организации подготовки проведения общероссийского голосования по вопросу одобрения изменений в Конституцию Российской Федерации». По мнению Артемьева, президент не вправе возлагать на избирательные комиссии (а значит, и на него как на члена УИК) полномочия, не предусмотренные законом. Закон обязывает избиркомы заниматься организацией и проведением выборов и референдумов — но никак не «общероссийским голосованием», которое законом не предусмотрено. «С такой же легкостью и столь же неправомерно президент мог бы обязать комиссии заниматься раздачей завтраков учащимся младших классов», — замечает Артемьев.

В очередном отрывке интервью Андрею Ванденко Владимир Путин без ложной скромности сообщил, что по вопросам обеспечения международной безопасности он, президент, «в материале» и может дискутировать на эти темы с кем угодно, хоть с журналистом, хоть с Трампом. Спору нет, главный начальник России, очевидно, исправно читает доклады, которые в красных папочках поставляют ему военные и регулярно пересказывает их содержание подведомственному населению в части его, населения, касающейся. Однако исчерпывается ли этим набор знаний, необходимых верховному главнокомандующему. Ведь военные — великие мастера по снабжению руководства только теми данными, которые соответствуют представлениям начальства о том, как устроен мир. По моему же скромному мнению, быть «в материале» означает еще и знать возражения оппонентов и как минимум учитывать их в своей аргументации.

А этого в интервью Путина и не наблюдается вовсе. Вот он в очередной раз обличает планы США по созданию системы глобальной противоракетной обороны: «Американцы и хотели нарушить … стратегическую стабильность и стратегический баланс, полагая, что если они над собой создадут антиракетный зонтик, то тогда другая сторона (имеется в виду Россия. – А.Г.) не сможет соответствующим образом ответить в случае применения ими ядерного оружия». Безусловно, решение о создании глобальной ПРО относится к самым спорным решениям Белого дома. Однако нигде и никогда американцы не заявляли тех целей противоракетной обороны, которые приписывает им Путин, опираясь на логические построения отечественных военных. Наоборот, во всех пентагоновских директивных документах констатируется, что ПРО не предназначена для перехвата ни китайских, ни российских ракет. Но, допустим, коварный Вашингтон, утверждающий, что целью ПРО является перехват одиночных баллистических ракет, запущенных каким-то не слишком адекватным государством, вроде Ирана или Северной Кореи, намеренно вводит в заблуждение. Но тогда подлинные замыслы США должны проясниться из реализуемых планов создания ПРО. А они таковы: предполагается развернуть до 64 ракет-перехватчиков (сейчас 44). По мнению сколько-нибудь серьезных специалистов (как наших, так и американских), для перехвата одной-единственной российской боеголовки (их у нас 1550) потребуется от 3-5 до 10 противоракет. Так что при наилучшем для них сценарии американцам удастся уничтожить лишь два десятка российских боеголовок. То есть американский президент, отдавая приказ о первом ударе, должен быть уверен, что он гарантированно уничтожит больше 98 процентов российского ядерного потенциала. Что в принципе невозможно.

Таким образом, Кремль вполне мог бы удовлетвориться этими несложными расчетами и не тратить миллиарды на отражение несуществующей угрозы. Путин, однако, пошел другим путем. В своем интервью он в очередной раз с гордостью сообщает, что Россия, которая вроде бы не собирается участвовать в гонке вооружений, на самом деле опережает в ней конкурентов: «Мы впервые с вами создали такие системы ударного наступательного оружия, которых нет в мире. Теперь они догоняют нас. Это вообще уникальная ситуация, такого не было никогда. Это, прежде всего, я имею в виду, конечно, гиперзвуковые ударные комплексы, в том числе межконтинентальной дальности». Речь, понятно, о планирующих с немыслимой гиперзвуковой скоростью на головы врагов боеголовках «Авангард». И снова Верховный главнокомандующий даже не пытается объяснить хорошо известные специалистам факты. О том, что «Авангарды» начали разрабатывать еще в СССР, больше сорока лет назад, чтобы ответить на рейгановские «звездные войны», как их тогда описывали в США. Те проекты действительно предполагали перехват советских ракет на заключительном этапе траектории. Но у нынешней американской ПРО такой возможности нет, она строится на других принципах. С этой точки зрения «Авангарды» ничем не лучше «старых» обычных боеголовок.

Наконец, нельзя не отметить данной в интервью путинской трактовки стратегической стабильности. Отталкиваясь от замечания интервьюера о том, что «если на стене висит гиперзвуковое ружье, в третьем акте или во втором оно должно выстрелить», Путин заявляет: «Оно выстрелит, если будет висеть только на одной сцене. А если будет такое же ружье висеть на соседней сцене, то вряд ли тот, у кого оно висит рядышком, позволит себе его применять». Вроде бы правильно. Стратегическая стабильность — это и есть положение, при котором никто не может решиться на агрессию, понимая, что в этом случае ему будет причинен неприемлемый ущерб. Однако ситуация решительно усложняется, если в какой-то пьесе весь сюжет строится вокруг этого самого висящего на стене ружья. Не секрет, что именно ядерное оружие (точнее факт обладания им) стало важнейшим внешнеполитическим инструментом Владимира Путина. То есть главный герой нашей пьесы постоянно сообщает всем, что у него есть это замечательное ружье, и все время делает вид, держите меня семеро, что вот-вот за него схватится...


Фото: 09.01.2020. Россия. Республика Крым. Верховный главнокомандующий ВС РФ, президент России Владимир Путин и главнокомандующий ВМФ РФ вице-адмирал Николай Евменов (справа налево) наблюдают за ходом совместных учений Северного и Черноморского флотов в Черном море с борта ракетного крейсера "Маршал Устинов". Алексей Дружинин/пресс-служба президента РФ/ТАСС

Вот уже больше месяца российские политики, эксперты и обыватели в той или иной мере погружены в неожиданно явившийся стране «дискурс» о новой редакции ее Основного закона. Спорщики пытаются выяснить, будут ли в итоге приняты поправки к Конституции, или появится новая Конституция; изобретут ли для Путина новую должность или Конституционный суд с должной прямотой «обнулит» его прежние президентские сроки; насколько изменит и изменит ли правовую ситуацию в стране догмат о верховенстве национального права над международным. Особо настырные лезут в детали и пытаются понять, зачем вообще придумано «народное голосование», если еще до его проведения поправки будут проголосованы большинством в Думе, утверждены 2/3 субъектов федерации и подписаны президентом, что сделает их законом даже в случае провала плебисцита. В общем, вопросов масса — но все они, на мой взгляд, никак не касаются главной темы, которую стоило бы сегодня обсуждать.

В центре обсуждения следовало бы поставить вопрос о том, какие изменения в системе управления Россией в целом отражает запущенный в январе процесс и чем он отличается от всего, что мы видели, начиная с приснопамятного 1993 года.

Согласно моей оценке, на протяжении прошедших двух с половиной десятилетий власть исходила из существования неких правил, которые она довольно серьезно испытывала на гибкость. В 1992 году Россия строилась как федерация на основе Федеративного договора — в 1993-м договор как бы оказался инкорпорирован в Конституцию, но уже не как договор, а как статьи про разграничение полномочий федерации и регионов. При этом предполагалось, что губернаторы избираются населением. В 2004 году от этого ушли, заявив, что не так уж важно, кто именно участвует в избрании — жители или депутаты. Потом от свободной организации партий перешли к тягучему бюрократическому процессу, который сделал появление новых политических структур невозможным. Затем увеличили сроки полномочий депутатов и президента. Однако, как ни относись ко всем этим новациям, они оставались изменениями в пределах правил — и потому могли быть ревизованы, причем довольно просто. Собственно, это и произошло, когда были возвращены прямые выборы губернаторов и на время ослаб прессинг в отношении политических партий. К тому же, как многие еще помнят, Путину пришлось подыскивать себе преемника и на четыре года съезжать из Кремля, чтобы, опять-таки, соблюдать правила, к которым сохранялось некоторое уважение.

Конечно, законы всегда пытаются обойти или истолковать с той или иной точки зрения. Вся правовая система основана именно на трактовке законов. И поэтому необходимость игры по правилам не только дисциплинирует общество — она усложняет его внутреннюю организацию, создавая систему судов, сонмы юристов, определяя рамки допустимого лоббизма и формируя собственно механизм определения общественного консенсуса, с помощью которого правила можно менять. Чем больше в обществе действует правил, тем меньше, с одной стороны, опасность безграничного произвола власти, и, с другой стороны, угроза хаотичных движений со стороны масс — причем эти два момента взаимно обусловливают друга, исключая в итоге «войну всех против всех».

Происходящее после 15 января задало прямо противоположный тренд в развитии российского общества. Если отбросить политес, президент сказал приблизительно следующее: Конституция отчасти устарела (в каких точно частях, я пока не скажу, но точно устарела); ее нужно изменить (не обязательно согласно прописанным в ней самой правилам, но нужно); институты власти и их полномочия следует переформатировать (не знаю точно, как, но пусть предложат знающие люди), и т.д. Иначе говоря, не нужно соблюдать правила, если их можно менять. Проблема, однако, состоит в том, что даже один раз измененное правило — это уже не правило. И поэтому главная новация 2020 года — это по сути Россия без правил. На протяжении 20 лет власть последовательно примитивизировала как сознание населения (заменяя его штампами — отсюда столь сильное стремление к «идеологиям»), так и собственные методы менеджмента (когда мы впервые услышали про прелести «ручного управления»?). Сейчас, видимо, она пришла к выводу, что любой сложности не место в нашем обществе. Все должно стать предельно просто: если есть отличная точка зрения на историю — «русофобия»; если оппозиция хочет участвовать в политике — «рвется к власти»; если кто-то возмущается пытками в полиции — «злоупотребляют правом»; ну и, наконец, если я считаю, что нужно поменять законы — значит их надо менять. Сложность объяснений и аргументации уступает место простоте указаний и властвования, — и этот тренд пришел надолго, если не навсегда, просто потому, что в мире, где нет правил, не утверждаемых правителем, нет и методов его легитимной смены.

В последнее время многие пишут, что Путин не случайно стал столь успешным (в плане удержания власти, я имею в виду) президентом — он уловил настроения населения и подстроился под них. С таким мнением я полностью согласен. Готовность смиряться со сложностью окружающего мира воспитывается в людях поколениями — в то время как для принятия самых простых (при этом порой самых невероятных) объяснений не нужно никаких усилий. Зачем постигать сложности функционирования мировой экономики, когда ясно, что всем рулят Ротшильды? К чему копаться в деталях становления украинской нации и ее ценностных ориентирах, если можно сказать, что в Киеве все — бандеровцы и фашисты? И зачем придирчиво листать страницы какой-то брошюры, пусть даже сама Елена Исинбаева сочла ее интересной, если можно просто выслушать очередной приказ и броситься его исполнять, не задумываясь о легитимности?

Hо знаменитая sancta simplicitas, помогающая, по Руфину, глупцам возвышаться над мудрецами — вещь крайне опасная, как минимум, по трем причинам.

Во-первых, политически такая простота есть основание тирании, которая по самой своей сути предполагает отказ от максимально большого числа правил и норм. Скатывание к такой простоте можно видеть очень часто и практически на всех континентах — причем результат всегда оказывался одним и тем же: начиная с малого, правитель быстро входил во вкус и рано или поздно разрушал все элементы правового порядка. Именно это, на мой взгляд, и ждет Россию в будущем; как говорил Ницше, «культура — это лишь тоненькая яблочная кожура над раскаленным хаосом», и ограничивая власть закона, власть разрывает эту кожуру, вследствие чего хаотичная борьба с хаосом становится ее основной миссией, реализация которой требует все больше полномочий и все более радикальных средств. Идеальный простой порядок может казаться близким — но по мере его иллюзорного достижения сопротивление будет расти так, как обострялась классовая борьба по мере построения коммунизма, со всеми вытекающими последствиями.

Есть повод сомневаться в том, что демократия — пусть даже ослепительно ограненная, но не помещенная в соответствующую оправу — освещает будущее нашего мира

•  
 
•  
 
•  

Во-вторых, социально такая простота есть причина войны, так как общество и/или мир начинают автоматически разделяться на силы добра (олицетворяемые, разумеется, диктатором) и орды зла. Мы видели это на противопоставлении «мира пролетариата» и буржуазного мира у Ленина и Сталина, «арийской расы» и «мирового еврейства» у Гитлера и даже «нас» и «террористов» у Буша-младшего. Всякий раз «простой подход» к миру заканчивался трагедиями — «мировой революцией», «окончательным решением еврейского вопроса» или «войной с террором». Простота не предполагает мира, так как мир всегда представляет собой продукт сложного взаимодействия интересов в контексте постоянно меняющихся обстоятельств, а это по определению требует комплексных подходов и сложных решений. Республики, как утверждали классики политической теории, не воюют друг с другом — но республика заканчивается там, где отрицается верховенство права над интересами правителя.

В-третьих, экономически простота есть синоним деградации — особенно в современном мире, где банальное копирование и индустриальное воспроизводство давно перестали быть основой успешных хозяйственных систем. Экономика XXI века растет на принятии во внимание интересов и склонностей максимально большого числа самых разных людей и отторгает любые попытки унификации и стандартизации. Совершенно неслучайно наша страна, даже вставая с колен, не может вырваться из сырьевой зависимости: эта зависимость указывает на фактически единственную сферу деятельности, которой ограничена экономика без правил, где не важны интересы инвесторов и работников, а миллионы нахлебников могут кормиться от получаемой ренты (хотя, замечу, успехи Венесуэлы в разрушении даже сырьевой экономики вследствие ничем не ограниченной власти вождя заслуживают искреннего восхищения, показывая, что в мире простых решений нет ничего невозможного).

Самым важным моментом, который следует отметить в заключение, является то, что описанный упадок вполне может на определенной части своей траектории происходить даже без применения серьезного насилия со стороны власти в отношении общества — просто потому, что простые решения до поры до времени кажутся элитам и массам одинаково привлекательными. Поэтому у меня нет никакого повода сомневаться в успехе плебисцита 22-го или какого-то иного дня апреля/мая/июня (нужное подчеркнуть) — он станет несомненным триумфом демократии и народовластия. У меня есть повод сомневаться в том, что сама демократия — пусть даже ослепительно ограненная, но не помещенная в соответствующую оправу — освещает будущее нашего мира. 

Пятнадцать лет назад Дэниел Белл, великий социолог ХХ века, сказал мне замечательную фразу: «Я — не демократ. Я не верю в демократию. Я верю в свободу и права. Свобода предшествует демократии и предполагает наличие у человека неотчуждаемых прав». В том же разговоре профессор с грустью заметил, что в мире не так уж много стран, в которых можно точно назвать даты проведения следующих президентских выборов — и Россия вполне может в их числе не остаться. Эти слова были сказаны в мае 2007 года, и мне остается удивляться прозорливости человека, посвятившего всю свою жизнь изучению сложности современных обществ. Сложности, не утратить которую окончательно я желаю всем нам.

В ближайшие 14 месяцев новостей из Афганистана, судя по всему, будет больше, чем за предыдущие 18 лет. Вместо странного сочетания терактов и отчетов США об успехах операции «Решительная поддержка», теперь миру предстоит понаблюдать за уникальным экспериментом по легализации одной из самых жестоких исламистских группировок – «Талибана».

Около пяти тысяч талибов отпустят из тюрем, им разрешат свободно передвигаться по миру, а представители движения войдут в состав будущего афганского правительства. Войска НАТО за эти 14 месяцев должны уйти из Афганистана. Причем не только войска, но и «гражданский персонал (кроме дипломатов), частные охранные компании, тренеры, советники и сотрудники служб поддержки».

Договаривающиеся стороны

Документ, который все это предписывает, некоторые эксперты называют величайшим унижением США и признанием полного провала американской политики в регионе. Тем не менее он был подписан 29 февраля в Дохе спецпредставителем США по афганскому примирению Залмаем Халилзадом – этническим пуштуном и первым мусульманином, сделавшим такую успешную карьеру в Вашингтоне. Примечательно, что госсекретарь США Майкл Помпео на церемонии присутствовал, но лично документ не подписал.

Человека, подписавшего документ от лица «Талибана», охарактеризовать сложнее. Он не лидер движения (после гибели Ахтара Мансура главой талибов был избран Хайбатулла Ахундзада, почти не появляющийся на публике) и даже не заместитель лидера (как Сираджуддин Хаккани), а просто влиятельный богослов и близкий соратник основателя движения Мухаммеда Омара – мулла Абдул Гани Барадар.

В прошлом году этот человек получил дипломатическую должность – возглавил политическое представительство талибов в Катаре, что-то вроде посольства движения. С 2010 по 2018 год мулла Барадар был в руках пакистанских спецслужб, которые отпустили его по запросу США. По распространенной версии, его берегли как важный козырь в переговорах. Если бы все это время мулла Барадар был на свободе, то мог бы запросто погибнуть во время очередного авиаудара, а сравнимого по авторитету переговорщика найти было бы сложно.

Критики уже успели заметить, что «Талибан» – очень разрозненная структура, поэтому соглашения могут показаться многим талибам слишком легковесными без подписи верховного лидера, а также одобрения «Кветтской шуры» (подобие талибского парламента). Но тут есть встречный аргумент – как минимум заместитель главы движения, Сираджуддин Хаккани, документ все же поддержал. Как только американцы официально назвали дату подписания соглашения, в The New York Times вышла его колонка с заголовком «Чего мы, "Талибан", хотим». Как известно, на Востоке личный авторитет порой бывает важнее официальных должностей. Поэтому уделим семье Хаккани чуть больше внимания.

Войти в руководство талибов Сираджуддину удалось благодаря отцу, Джалалуддину Хаккани, который основал отдельную террористическую группировку «Сеть Хаккани». В последние годы она считалась неотъемлемой частью «Талибана», но раньше, в 1980-х, активно взаимодействовала с США.

С учетом такой родословной слова Хаккани-младшего о готовности «соблюдать каждый пункт подписанного соглашения, его букву и дух» звучат совсем иначе. Как если бы в поддержку Минских соглашений по Донбассу высказались лидеры украинских националистических батальонов. Если даже радикалы за мир, то кто же может быть против?

Есть что выполнять

Конечно, скептики еще долго будут указывать на то, что соглашение в Дохе подписали не лично глава «Талибана» Хайбатулла Ахундзада и президент США Дональд Трамп, но в целом текст документа оказался на удивление конкретным – особенно по сравнению с другими договоренностями по афганскому урегулированию.

Например, в декларации, которую талибы и афганские оппозиционеры подписали в прошлом году в Москве, был всего один пункт, предполагающий четкие действия – обещание провести аналогичную встречу в Дохе «как можно скорее». Опыт других «исторических» переговоров нынешней администрации США – например, встречи Трампа и Ким Чен Ына в Сингапуре – тоже показывает, что текст, подписанный по их итогам, часто оказывается красивым, но бессмысленным.

Декларация состоит из четырех пунктов, причем первые два поставлены в приоритет. Первый – гарантия, что с территории Афганистана не будет исходить угроза США и их союзникам. Второй – уже упомянутый график вывода натовских войск. Согласно третьему пункту, «межафганские переговоры», на которых будет сформировано новое правительство страны, начнутся 10 марта. А четвертый пункт предписывает добиваться полного прекращения огня. Впрочем, как именно это будет обеспечиваться, пока неясно – это тоже предстоит определить на будущих переговорах.

Каждый из пунктов, кроме четвертого, снабжен достаточно подробными пояснениями. Например, в графике вывода войск указано, что уже через 135 дней в Афганистане должно остаться не более 8600 американских солдат, а контингент каждой из стран-союзниц будет сокращен пропорционально. Учитывая, что сейчас в Афганистане служат примерно 13 тысяч американцев, сокращать контингенты придется на треть. Кроме того, за эти 135 дней натовцы должны освободить пять военных баз.

Пояснения к пункту про гарантии, в свою очередь, гласят, что «Талибан» должен «послать ясный сигнал, что тем, кто представляет угрозу для США и их союзников, нет места в Афганистане». Также движение будет инструктировать своих бойцов, чтобы те не сотрудничали с подобными группировками или частными лицами. После того как в стране будет образовано новое правительство, боевики, когда-то действовавшие против США, не должны даже иметь возможности получить афганскую визу.

Проблемы и неясности

Впрочем, белые пятна, которые впоследствии могут загнать переговоры в тупик, тоже присутствуют. Например, кто именно будет контролировать пять военных баз НАТО, когда их оставят уже через четыре месяца? Та самая афганская армия, которая до сегодняшнего дня ведет бои с талибами, или сами талибы? Ничего третьего, совместного так быстро создать точно не получится. При этом право талибов сохранить за собой уже подконтрольные им территории до создания нового правительства прописано отдельно.

Не очень понятно и то, как можно проверить, вывели ли американцы более четырех тысяч солдат, если точную численность войск США вряд ли знают даже в нынешнем правительстве Афганистана. Вряд ли талибам предоставят достоверную информацию о каждом самолете, приземлившемся на авиабазу в Баграме, а без этого остается только верить американцам на слово.

Судя по всему, в афганских переговорах будет часто звучать уже знакомое по сирийскому урегулированию слово «разграничение», то есть разделение боевиков на «хороших, конструктивных» и «плохих, неконструктивных». Благодаря тому, что «Талибан» – структура сетевая и довольно разрозненная, талибам будет легко оправдываться за любые контакты с «Аль-Каидой» (ее в соглашении упомянули отдельно, памятуя о бен Ладене), списывая их на несогласованную инициативу на местах.

Однако больше всего вопросов вызывает пункт о межафганских переговорах. Пояснений по нему мало – в них лишь выражается надежда, что новое правительство Афганистана и США наладят хорошие отношения, будут сотрудничать в экономике, но в то же время Вашингтон «не будет вмешиваться во внутренние дела» страны.

Как легко догадаться, в этих формулировках бездна неопределенности. По сути, соглашение ничего не сделало с главным препятствием на пути переговоров – статусом нынешнего правительства Афганистана. При этом в вопросе статуса талибов США явно пошли навстречу.

Если во время визитов «Талибана» в Москву на стол в зале Президент-отеля ставили скромную табличку «Taliban movement», то для документа, подписанного в Дохе, выбрали куда более громоздкую формулировку: «Исламский эмират Афганистан, который не признается Соединенными Штатами в качестве государства и известный как Талибан».

Исламским эмиратом Афганистан называлось самопровозглашенное государство талибов, контролировавшее практически весь Афганистан с 1996 по 2001 год. Однако с точки зрения идеологов движения, оно сохраняет легитимность до сих пор, в то время как Исламская республика Афганистан, входящая в ООН, – незаконна, так как создана западными «оккупантами».

Поэтому неясным остается вопрос: с кем представители самопровозглашенного Исламского эмирата Афганистан должны сесть за стол переговоров – с представителями Исламской республики Афганистан или просто с уважаемыми людьми из пуштунских племен и других этнических групп страны? Во время встреч в Москве никаких должностей (например, председатель политической партии) на табличках специально не писали – только имена.

Ответ на этот вопрос могла бы дать совместная декларация Вашингтона и Кабула, опубликованная параллельно с подписанием соглашения в Дохе, но она его не дает. В ней упоминается все тот же мало что значащий термин «межафганские переговоры», которые будет вести «Талибан» и «инклюзивная команда переговорщиков из Исламской республики Афганистан».

Как ранее сообщал телеканал CNN, членами действующего правительства должны быть только пять из 15 переговорщиков. При этом с другой стороны будут сидеть ровно 15 талибов. Если это правда, то такой состав явно преувеличивает влияние талибов в афганском обществе.

А ведь есть еще и другие вопросы: будет ли переговорщиков от Кабула выбирать президент Ашраф Гани? Должны ли эти переговорщики предварительно признавать его сомнительную победу на президентских выборах?

Проблемы с выполнением пункта про межафганские переговоры уже начались. Первый прямой контакт афганского правительства и талибов должен был состояться еще до подписания соглашения. Шесть представителей Кабула вылетели в Доху в прошлый четверг, чтобы обсудить «меры по укреплению доверия» – речь о взаимном освобождении пяти тысяч пленных талибов и тысячи афганских военных.

Этот шаг в качестве вспомогательного был прописан и в соглашении. Но, как сообщил в понедельник замглавы катарского офиса «Талибана» Абдул Салям Ханафи, эти переговоры не состоялись. «Если вопрос об освобождении пленных не будет решен, проведение межафганских переговоров окажется под вопросом», – уже пригрозил он в интервью афганскому телеканалу.

Пресс-секретарь афганского президента Седик Седикки, в свою очередь, ответил, что Кабул не давал никаких обязательств освободить пять тысяч заключенных. И если заглянуть в документы, это правда. В декларации, которую подписали американцы и Кабул, говорится лишь об «определении возможности освобождения значительного числа заключенных с обеих сторон».

В соглашении американцев с талибами модальность совсем другая. Там речь идет об освобождении вполне конкретного числа заключенных уже к 10 марта. Неудивительно, что Кабул использовал это разногласие в своих интересах. А со временем могут обнаружиться десятки таких неурегулированных вопросов.

Никаких секретных соглашений с талибами, по словам госсекретаря США Майкла Помпео, Вашингтон не заключал. Единственные засекреченные меры касаются защиты американских солдат во время вывода.

Однако не исключено, что американцы смогут найти повод растянуть прописанные 14 месяцев на куда более продолжительный срок. Например, они могут сослаться на необходимость борьбы с «Аль-Каидой» или «Исламским государством». Или на то, что они готовы помогать Кабулу «с согласия правительства Исламской республики Афганистан», о чем упоминается в их совместной декларации. То, что это правительство, по логике соглашения, подписанного с талибами в Дохе, может прекратить свое существование в ближайшие месяцы, авторов документа не остановило. А значит, игра на два лагеря будет продолжаться.

Мне кажется, что в своем интервью ТАСС (о котором, я практически уверен, еще будет много чего сказано) Владимир Путин выразил главную мысль, которая отличает его от современного эффективного политика, в какой бы стране таковой ни жил. Мысль эта была сформулирована в ответ на крайне конкретный, я бы даже сказал, не предполагавший, вроде бы, вариативности, вопрос корреспондента о перестановках в правительстве и администрации.

Казалось бы «припертый к стенке», президент уверенным голосом сообщил, что математическое правило о том, что от перемены мест слагаемых сумма не меняется, неверно. Посмотрим, конечно, будет ли Путин скоро удостоен премии Филдса, однако с политической точки зрения это — самое откровенное и важное признание за все 20 лет, которые президент провел на вершине российской власти.

Все сказано: все перемены, которых можно ожидать при жизни Путина, сводятся к перетасовке колоды, которая в целом сложилась еще в начале 2000-х годов. Не правительство, так администрация; не администрация, так Совбез; не Государственная дума, так Конституционный суд. Недостаток квалификации — не проблема, обучатся на ходу. Главное — перемена мест в поисках увеличивающейся суммы (непонятно только, чего).

Так что все рассуждения о транзите, трансфере и прочих увлекательных сюжетах могут быть прекращены: перестановки «по горизонтали» — это все, чего можно ждать от нынешней власти. И продолжаться они будут до того времени, пока не начнутся действительно по-настоящему радикальные движения по вертикали.

Ну то есть в рай или в ад, если кто не понял…