«Теории и практики» продолжают объяснять смысл часто употребляемых выражений, которые зачастую используются в разговорной речи в абсолютно неправильном значении. В очередном выпуске рубрики — в чем секрет картин Ренуара и почему мы понимаем слово, даже если в нем поменять местами почти все буквы.

«Тебе просто надо закрыть гештальт», — такой совет можно от доброжелателей. Но чтобы понять, что такое гештальт и правильно использовать это понятие, нужно на какое-то время отвлечься от психотерапии и обратиться к психологии восприятия.

В буквальном переводе с немецкого Gestalt означает «форма, вид, фигура», а производное от него слово Gestaltung — «оформление». Другие более или менее подходящие по смыслу русские аналоги — «целостность», «структура» и «модель». Официальной датой рождения термина считается 1890 год, когда философ Кристиан фон Эренфельс опубликовал свой ключевой труд Über Gestaltqualitäten («О качествах формы»). Этот ученый поддерживал точку зрения Иммануила Канта — о том, что мы не можем воспринимать физический мир непосредственно. Человек всегда взаимодействует с информацией, полученной от органов чувств — дорабатывая ее в своем сознании. Таким образом, любое целое для нас больше суммы его частей, потому что мы вкладываем в него и свое восприятие.

Незавершенный гештальт может вызвать навязчивое желание вернуться в ситуацию и «переиграть ее»

Эта идея продолжала развиваться в течение 1910-х—1930-х годов, когда психологи начали активно изучать восприятие произведений искусства. Ученые выяснили, что когда мы смотрим на картину или статую, главную роль играет некое целостное восприятие объекта, несводимое к свойствам суммы составляющих ее элементов. Образно говоря, когда мы смотрим на картину Ренуара или другого импрессиониста, мы не замечаем и не оцениваем каждый мазок, а видим единое целое и именно это общее сочетание цветов и форм нас впечатляет. Такое целостное восприятие и стали называть «гештальтом».

Параллельно гештальт-подход к восприятию вырос в самостоятельное направление психологии — благодаря Максу Вертхаймеру, ученику фон Эренфельса. В 1912 году он опубликовал работу «Экспериментальные исследования восприятия движения». Ученый описал, как две вспышки света, сверкнувшие в двух разных местах в разное время, могут восприниматься как один источник света, переместившийся с одного на другое место— если правильно подобрать расстояние и временной интервал (оптический обман работал при интервале около 60 миллисекунд).

Таким образом, наблюдатель воспринимал не два отдельных элемента, а единое целое. Это подтвержало идею о том, что цельная модель отличается от простой суммы частей. Похожие эксперименты проводились и с музыкой — Эрнст Мах в своей работе «Анализ ощущений» доказал, что изменение тональности и темпа мелодии не мешает идентифицировать мотив. Похожий эксперимент — но только с текстом — сейчас широко тиражируется в соцсетях: благодаря способности мыслить гештальтами вы можете понять предложение, даже если в каждом слове поменять порядок букв и оставить на месте только начальные и конечные.

Напармиер, вы лгкео мжотее почрстеь эту фазру.

Исследования гештальта продолжил датский психолог Эдгар Рубин. Он делил любое воспринимаемое человеком изображение на Фигуру (объект) и Фон. Фигура — это то, на чем сосредоточено наше внимание, а фон — все остальное. Чтобы показать, что фигура и фон являются взаимоисключающими, Рубин создал знаменитый рисунок, который можно «прочитать» либо как изображение вазы, либо как изображение двух лиц — смотря на чем сконцентрироваться. Когда объектом выступают лица, ваза становится фоном, но когда фигурой становится ваза, лица сразу и полностью отступают на задний план.

Из психологии термин перекочевал в психотерапию и прочно там обосновался, породив новое направление— гештальт-терапию. Ведь понятие фона и фигуры сохраняется и в повседневности — если представить, что реальность, в которой мы существуем — это фон, а различные объекты или процессы — это фигуры. Когда у нас появляются те или иные потребности, мы можем «выдергивать» фигуры из фона и сознательно с ними взаимодействовать, а по завершении взаимодействия, фигура снова сливается с фоном. Например, мы проголодались и