Большой сугроб повел ноздрями
и стал сморкаться на асфальт.
Под голубыми небесами
плывет и тает снежный скальп.
Весенний лучик, заблудившись,
всплакнул в березе молодой.
С сугробом-коконом простившись
шкворчат ручьи на мостовой.
Кругом капель стучит морзянкой,
знать на носу сосулькопад.
Ах! Интеллигент упал со склянкой
и матерится невпопад!
Клубится в небесах грачьё;
вон там собралось мужичьё,
щелкают семечки. А, чо?
Они не портят обстановку,
там все плюют, там остановка....
Вдали, укрывшись дымом-ватой
ворчит средь ям грузовичок.
Его с душой, витиевато
Ругает матом мужичок.
А вон в окне, с зеленой кружкой
от солнца жмурится девчушка,
а под окном у ней старушки
трубят весенний первый сбор
и уж заводят разговор!
Поодаль девочка бежала,
С бидона крышку потеряла
И разогревшийся асфальт
поднял вослед ей звонкий гвалт.
Но та сигналу не внимает,
лишь в кулачке сильней сжимает
помятый рубль на молоко.
Бежит потешно и легко!

 

 

     А вот я вам расскажу историю, которую точно можно назвать мистической ! Я коротко.
В 71 (по памяти!)году в Комсомольске на авиазаводе, при проведении летных периодических испытаний на выработку топлива, пропал самолет Су-17, управляемый заводским летчиком-испытателем 1 класса. Причем по данным радаров, самолет все время двигался прямолинейно, пока не исчез с экранов. На вызовы не отвечал. Так и пропал. До сих пор ничего неизвестно. Тайга, глухомань, туда не один верт не долетит. Искать невозможно.

     В этот день у него родилась дочь!...

     Так вот ровно через 20 лет, пропадает его дочь. День в день! Правда её нашли. На следующий день убитой, в 300м от заводской проходной. Убийц не нашли...

Про Гену Бузанова- как же ты, Саша, его не помнишь? Высокий, худой, кличка - Гога. С ним постоянно происходили всякие истории. Драки в кабаках, разборки с местными на рынке и пр. Кроме того он был парторгом эскадрильи и по этому поводу - одна хохма:
   Был в 79-80 годах замом по ИАС нашей дивизии полковник Лемченко, личный друг Лёхи Сидорченко (был у нас такой техник-спарочник, холостяк, с блаженной улыбкой на губах, не от мира сего чувак, объект насмешок; заменился вместе со мной в Монголию потом), который очень любил проводить неожиданные проверки разного рода.
   Однажды он прискакал на полеты, выстроил весь техсостав на бетонке и давай проверять форму-одежды. То, сё. Ну и, само-собой, "Правую ногу на носок, ставь!". А Гога в технических тапочках на босу ногу! Эх, как увидал Лёва, как мы его звали, это дело, так и пришел в неописуемый гнев! Вывел он Гогу из строя и давай его пороть и так, и этак, и вот этак! Минут 5 испражнялся Гоге в душу, а тому по херу. Стоит, чуть не пальцем в носу ковыряет. Спокойный парень был. Лёва слегка уж поиссяк, даже замолчал было, а потом вспомнил, какую еще тему можно развить, и спрашивает Гену: -    Комсомолец? - тот отвечает,
- Никак нет! - Лёва разворачивается лицом к строю, поднимает руку с вытянутым указательным волосатым пальцем в сторону Гены (назад в сторону) и произносит:
-  Вот! Видите? Он даже не комсомолец! - в смысле, конченый человек: без носок, да еще и не комсомолец. А Гена ему отвечает:
-  Я коммунист!! - мгновенно это порево закончилось командой: "Встать в строй, разойдись!" ...
С этим Лемченко и в Монголии чудеса случались. Он к нам замом по ИАС корпуса перевелся, к своему другу Сидорченко. Приезжает как-то без предупреждения в нашу эскадрилью в одно из укрытий во время паркового дня. Техника самолета нет и никого нет. Переодевается в техничку. Машину, которая его привезла, отпускает, а сам, ничтоже сумляшеся, подходит к самолету, разувается и ... залезает с фонариком в воздухозаборник МИГ-27, начинает осмотр лопаток. Любил технику, грешным делом. Тем временем приходит техник самолета, фактически - хозяин., фамилия его Патылицын, имя Петя, и видит: что за херня? Тапочки возле самолета стоят! Заглушка от воздухозаборника на полу лежит! Какая-то блядь без его ведома в самолете лазит? И, главное, где? В самом сердце машины, в двигателе! Ну, сами посудите, чем не блядство со стороны Лемченко?! Ну и натурально подскакивает к каналу и орет туда:
 -      Эй, ты, блядь, какого х... ты там делаешь? Ты кто такой? - тот чего-то кричит в ответ, да ведь не слыхать ни черта, он же в канале головой к двигателю, жопой к технику, а залез далеко уже. Короче перепалка закатилась нешуточная, Петя уже слюной брызжет, типа, вылазь, сука, сию минуту, и уже за ногу ухватил нахала, тащит его оттуда и всяко обзывает и угрожает физической расправой. А ребята, вообще, у нас в эскадрильи подобрались бедовые, все спортсмены, каратисты, дебоширы и пр. Ну, вытащил его в конце концов. Смотрит, какой-то серьезный мужик в возрасте, взлохмаченный только, да красный весь от гнева. Ну и смотрит на него, чего делать и не знает: не ожидал он это увидеть. А тот отряхнулся, заправился, молча надел тапки и только потом представился: Зам. командира по ИАС корпуса, полковник Лемченко! - Петю чуть инфаркт не хватил: ну, слышали, что новый зам. по ИАС с Читы приехал, но никто ж его из техноты в глаза не видел. Не представлялся он еще. Короче, вот, Пете он тут представился таким образом. Пожал Пете руку, похвалил за чистые лопатки и ушел. Все! Как будто ничего и не было. Петя, бедный, целую неделю ждал, когда ему пилюли прилетят; нет, не дождался... Вот таков был полковник Лемченко. А мы потом нет-нет, да поставим возле Петиного самолета тапочки у канала. Первый раз он точно охренел, потом ничего, привык.

Ну, что, друзья! Давненько мы не потчевали друг друга мелкими историйками! Давайте я расскажу вам,  как начальник группы регламентных работ в авиационном полку Лев  Табакевич, так и не смог убить своего подчиненного Сашку Перхоменко! 

       Кто знал Сашку, тот помнит его как незаурядного субъекта, острого на язык. Например, однажды он очень вежливо и серьезно сказал Леве: Лев Николаевич, ну вот, её богу, если бы Вы не были моим начальником, я бы Вас на х.. послал! - Таким образом Сашка одной фразой умел довести Леву до истерики. Ну и однажды: сидит это как-то Лева под открытым капотом на двигателе ЗИЛ-130, закрепленного за его группой, и занимается «корректировкой» двигателя при помощи зубила и увесистого молотка.  Увлечен Лева этим делом по уши. И то – процесс творческий, всепоглощающий. Прицелится Лева тщательно и молоточком, тюк! Посмотрит на результат и снова, тюк! Ну и так далее. И видно, что результат радует Леву и настроение посему замечательное.

       Тут на его беду  идет  мимо Пархоменко, который не может же просто так мимо пройти; ему надо обязательно  проникнуться состоянием души своего начальника. Быстренько оценив ситуацию и проникнувшись вышеописанным состоянием, в тот момент, когда начальник размахнулся молотком для очередного тюка, Саша выдает гениальную по своевременности и психологическому воздействию на Леву фразу:

 - Лева, а слабо молотком по пальцам забубенить? 

       Ухмыльнулся Лева в ответ на эту детскую штуку и, не останавливая ритма работы, со всего маха так забубенил себе по пальцам, что в глазах потемнело! Вот ведь какая штука! Попал Лева, и нехило попал! Больно ему, но ... характер! Не позволяет характер показать этого прикольщику. Зажмурил он глаза от боли и вежливо так произносит:

 - Слушай иди на х… отсюда! Пока я тебе молотком по башке не забубенил! 

       Естественно Сашке два раза такие вещи говорить не надо, он и сам, не ожидав такого эффекта, непроизвольно стал пятиться назад, набирая безопасную дистанцию. Табакевич же, тем временем, оправившись от болевого шока, снова взялся разбитыми пальцами за зубило. Настоящего самурая таким пустяком не выведешь из равновесия! Настоящий самурай никогда не теряет самообладания! Но! Не успел он забыться  в сладостном труде, как, не верящий еще в свою легко добытую удачу Сашка, все еще пятясь назад, блеснул золотым зубом в глумливой улыбке на  блудливом лице и снова произнес ту же фразу. Но уже после слов «Лева, а слабо...», Лева, ни секунды не сомневаясь, снова хрястает себя тем же молотком по тем же пальцам!!! Что-то такое, видимо, было в этой фразе  гипнотическое, что приводило к стопроцентному результату… Искры, вспыхнувшие в глазах жертвы гипноза, помешали ей увидеть, куда скрылся подчиненный, иначе, чем можно объяснить тот факт, что Лева остался сидеть на двигателе, прижимая к животу исковерканные пальцы. Этот факт, конечно, можно попытаться объяснить тем обстоятельством, что жертва не хотела показывать хулигану, что она попалась на такую детскую мульку, да еще два раза! Лева сам любил подобные штуки проделывать над другими, а тут его разводили, как пацана! Вот и сидел он, не зная, как быть? Убить бы гада, да признавать себя жертвой не хочется! И Лева Табакевич принимает самое простое решение: он продолжает тюкать молотком по зубилу, которое уже едва держал негнущимися пальцами.

        По прошествии какого-то времени, когда физическая боль поутихла, удары молотком становились все более уверенными, все более мощными. Лева, как бы вколачивал зубило в голову своего обидчика. Тюк по башке, тюк еще раз! Хорошо! Увлекся, опять увлекся! А зря! Не надо бы было ему увлекаться, потому что подозревающий о душевном состоянии своего начальника Александр высунул свою, такую заманчивую для Левы, башку из-за угла технического домика и с тем же выражением лица громко крикнул:

 - ЛЕВА!

       Он, конечно же, хотел  произнести всю фразу, но результат был достигнут сразу... Может быть, дело было, все - таки не во всей фразе, а только в имени, с которого она начиналась? Не знаю! Но только его обладатель снова со всего маха забубенил себе по пальцу. В третий раз!!! Это был высший пилотаж прикола! Образец, можно сказать! И тут уже ни гордость самурая; ни искры, фонтаном брызнувшие в глаза; ни парализующая боль, способная слона заставить втянуть в себя хобот целиком, не могли остановить Льва Табакевича в стремлении заставить этого зарвавшегося пацана на коленях ползать впереди своего начальника по всей стоянке и каждому встречному объяснять, как он был не прав сегодня.

       Вся нерастраченная энергия, пружиной сжимавшаяся в течение всего этого действа, вдруг, в одно мгновение выплеснулась наружу в виде действительно львиного рева, перемежаемого нечленораздельным матом. И только люди, хорошо знавшие Табакевича, могли разобрать в этом словесном селевом потоке что-то вроде - «Убью, суку!»  Уже ничто не могло сдержать Леву на месте и весь личный состав, которому посчастливилось в это время находиться на свежем воздухе, стал свидетелем парного спринтерского забега на дальнюю дистанцию с препятствиями. В забеге участвовали, сами понимаете, двое. Причем один из двоих, догоняющий, все время швырял в догоняемого молотком с целью сбить его с ног, потом нагнать и добить зубилом. К сожалению догоняющего, цель поражена не была ни разу, что, впрочем, при врожденной шустрости убегающего, было вполне закономерно. Единственно, чего никто не мог понять: как Леве, удалось при таком количестве бросков, ни разу не потерять молоток, и при таком скоплении народа, ни разу ни в кого  не попасть?...

Вся жизнь театр, анимация!
А ты - в подмостках, в декорациях!!!

Ты растворен, едва подвижен,

бессилен, нем и тем обижен.

Ты втянут в этот мир без спроса -

здесь все так сложно, все так просто.

...........................................................................

 

Ну что вам рассказать про город юности,
про славный на Амуре Комсомольск?
Построен город был по чьей-то "мудрости".
Кому-то ж его строить довелось!
Постигло нас неверие в Историю,
мы жаждем больше знать и потому
на диспутах сижу, молчу, не спорю я
и песен про ТЕ годы не пою.

Еще не выбран мой погост,
не порван парус мой, судьба!
Я еду в город Комсомольск,
встречай, аэропорт Хурба!

Я, по рассказам, в общем, подготовлен был,
но, всё же, впечатленье - не Ура!
Полдня летел, чтобы мой лик измученный
мгновенно облепила мошкара.
С такси здесь обстоят дела - не здорово!
Автобус, тоже, говорят, автомобиль!
Пока с Хурбы доехал я до города,
на лике мошкару сменила пыль.

- Ну! Здравствуй, город Комсомольск, -
сказал я, сплюнув пыль с зубов,
- С тобою связан я теперь,
так что ж, открой пошире дверь!

Здесь небо надо мной, а в небе облака,
а рядышком, под боком, шаг шагнуть,
господь Любви - Амур, великая река!
Ох, как бы в той реке не утонуть!
И матушка-кормилица дремучая тайга
растит и дарит вкусный витамин!
Худеть не даст тому, кто хоть и изредка,
но ходит в продуктовый магазин.

И всё б прекрасно, если бы,
пейзаж не портил вид трубы.
А если точно - виды труб!
И всё в дыму и в копоти вокруг.

Куда пойти простому обывателю?
А если есть - куда, то вряд ли он дойдёт.
Перекопали всё строители-старатели!
Такой вот добросовестный народ!
Все взялись ладить быт у населения,
самих себя в стараньи превзошли
и бросились на дело разрушения.
Для этого все средства хороши.

О, Комсомольск, ты не забыт историей своей страны,
но твой забытый соцкульт быт
Забитой памяти сродни.

Я знаю, минет множество суровых зим,
Я знаю в лету канет много лет,
Но очередь за водкой и клюшка-магазин
Священны, как гора и Магомет.
И Дзёмги достопримечательны,
ведь здесь споткнулся вещего Олега конь...
Другим урок - без брода на проспект не лезь,
Но в память вечный был зажжен огонь...

Да! Все мы знали,  граду - быть!
Да! Все мы пели: саду - цвесть!
И вот он - город, город есть!!!
А сад?
Забыли посадить!

Фотографии Van_Ivanovich : Портреты моей работы

Портрет

 

Спит Комсомольск при редком свете огней.

Я тихо качу свой велосипед.

Вокруг никого: ни врагов, ни друзей.

И медленно лужи смывают мой след.

 

«Ах, Комсомольск!» - невнятно шепчет ветру май.

«Ах, Комсомольск!» - всплакнул вдали ночной трамвай.

А я кружу в твоей ночи.

Звенят в багажнике ключи.

Ах, Комсомольск, твои скрипичные ключи.

 

Когда Комсомольск спит в тени фонарей,

Коснется прохладой ночная вуаль

Невзрачных витрин, небольших площадей

Со мною танцующих медленный вальс.

 

Ах, Комсомольск, внебрачный сын мажорных гамм.

Нестройный хор забытых оркестровых ям.

Я подпеваю им в ночи,

А за спиной звенят ключи.

Ах, Комсомольск, твои скрипичные ключи.

 

Ах, Комсомольск, сколько бед, сколько слёз

Ты вынес в своей незавидной судьбе?

Тяжкий вопрос и по коже мороз

От бравурных маршей воспетых тебе.

 

Ах, Комсомольск, угас былой геройский свет.

И навсегда затихло форте прошлых лет…

Лишь я пою в твоей ночи, со мной поют твои ключи,

Ах, Комсомольск, твои скрипичные ключи.

 

Ночь, зима, метель метет.

Ёлка, праздник, Новый год!

Сумрак, печь, труба гудит,

На столе свеча чадит.

Полумрак, на стенах тени,

Скоро сварятся пельмени…

Наливаю, уж двенадцать.

На гитаре что ли сбацать…?

Разговор с котом, кровать.

Всё к чертям, подушка, спать…

… Утро, завтрак, первый день.

Вот такая ерундень…

Куда бегут года? Куда?
Уже мне не шестнадцать.
Мелькают вёсны, города...
семнадцать, восемнадцать!
Эй, девятнадцать лет, Вы где?...
Уже и щеки в бороде,
и надоело бриться.
Вот только было двадцать девять,
завтра будет - тридцать.
Мелькали ЗАГС, роддом, детсад,
детишки в школе, аттестат;
жена мелькает до сих пор,
но не о ней тут разговор...
Куда бегут года? Зачем?
И всё я вижу! Было б чем!
Уже стареем мы с женой -
друг с другом спим к спине спиной.
Как быстро, быстро жизнь бежит:
уже на ухо внук жужжит,
уже я дед столетний.
И что-то в сердце дребезжит
под общий скрип скелетный.
И врач ко мне уж не спешит,
а вот и врач не нужен.
И средь кладбищенской тиши
я в вечный сон погружен.
Я не хотел бы, чтоб мой крест
пугал кого-то ночью...
Ну, да! Я навсегда исчез
из жизни. Полномочно!
...................................
Избитой темы мысль изложив,
спешу земную жизнь умножить!
Мораль сего стихотворения -
И здесь, как всюду, ускорение!

                              1

С тех пор иссякло много родников.
Иссякла жизнь Советского Союза,
Но для талды-курганских мужиков
Не меркнет ностальгическая муза!
                       Припев
Границы не преграда здесь служившим старикам.
В пространстве политической стихии
Казахский, неприметный городок Талды-Курган,
Для них все тот же уголок России.
                                2
Ну, как забыть подъезд холостяков,
Дыханием своих жильцов согретый
И дым талды-курганских кабаков,
И сотни песен хором перепетых!
                         Припев
А время, то бурлит, то затихает в арыках,
Не сдвинув нашу память ни на йоту.

И самолет, летящий в облаках,
Для нас дороже собственной Тойоты.
                               3
Седой ишак опять рассвету рад,
А старые, облезлые верблюды

«Таласом» запивают виноград
И снова мне не избежать простуды.
                        Припев
А почту повсеместно заменили СМС,

Добравшись до далекого аула.
Эфир бескрайний пожирает сотовый прогресс
С приправой из сухого саксаула.
                               4
Нас разнесло по разным уголкам.
По разным странам, по морям и сушам.
Но память о тебе, Талды-Курган,
Объединяет нас и наши души.
                          Припев
А служба, дотянувшись до логичного конца,
По факту, без какой либо причины,
Меня ты превратила из безусого юнца
В сурового и мудрого мужчину!

1
Достойно ль мне держать ответ,
над битой картой тщетно рассуждая:
Кто может про себя сказать – Поэт,
сомнениями мозг не утруждая?
Где грань, роднящая разбег с полётом,
я задаю себе вопрос.
В душе поэта что-то рвётся под откос,
в отличие от равнодушья стихоплёта...
Поэт ли тот, кто написал поэму?
Поэт ли тот, кто создал Две Строки?
Мы судим о поэте по Объёму
или по Сути, вложенной в стихи?
2
На сколь щедра душа, в поэте
преобразуясь, мир познав?
Ты отложил Объем не дочитав,
но помнишь до смерти Две Строчки эти!
Читатель, право, ты судья.
в тебя направлено перо поэта!
Бьют по глазам Две Строчки Света,
ни отвернуться, ни зажмуриться нельзя!...
... Так если сердце не попало в сети дрёмы
и если не разъел его порок,
не надо тратиться на ложь Объема!
Тогда,
конечно же,
достаточно
Двух Строк!

В миргородской луже Коля мысли в кучу собирает!

Между берегом и Колей гордо хряк лежит на брюхе, в позе сладкой и удобной!

То ногою дна касаясь, грязь со дна вздымая к тучам, он визжит и тучи слышат

радость в смелом визге хрюшки.

В этом визге - жажда пива! Силу гнева, пламя страсти и уверенность в похмелье

слышат тучи в этом визге.

Кто-то стонет за кустами, - стонет, мечется по брегу и бутылки собирает, те, что Коля нынче выпил...

Наглый мент уже не прячет тело жирное в машине. Бедных пьяниц он отводит в мрачный кунг це-Ментовоза, там же с них он мзду взимает...

Все мрачней и ниже Коля опускается взгляд на лужу.

 Он поет, и рвется песня в темноте навстречу ветру.

Горький! Мне приснился Горький!

В «одноклассниках» болтали мы с Максимычем как будто!

Или это мне не снилось?

Что-то мысли разбежались по седой равнине лужи,

их теперь собрать бы вместе,

да над каждою подумать!

Только что-то мент поганый прет сюда неумолимо,

палкой черною мне машет. Видно что-то замышляет!

Что ж прощай сосед по луже, хряк счастливый и убогий, дальше мне не интересно пиво пить в твоем соседстве.

Я уйду на дальний берег, где ментами и не пахнет, но зато ларек пивной там и ребята ждут на чате!

...Так вот в Миргородском парке обломился мент позорный...!

Было в точности все так

И тому свидетель 

    Хряк!

 

 

28 слушали 0 копий [+ в свой плеер]

Лучшее, что я когда либо слышал в этом стиле!

Ну что мы всё о жопе, да о жопе?
Что, жопа? Бренность, суета!
У каждого в Америке-ль, в Европе-ль
другие есть интимные места...

И стоит ли печалиться иль ахать,
в бессилии краснея от стыда,
Если пошлют не в жопу нас, а на ...!
Не всё ль равно, скажу вам, господа!

И если на "развязное явленье"
пытаемся накинуть мы узду.
Не удивимся, если это "сочлененье"
вдруг посылает нас не в Жопу, а в .....!

Давно уж свыклись с этим геморроем,
что означает головную боль.
И никому не надо быть героем,
чтоб натереть на языке мозоль!

Так вот вам истины немудрые слова:
ВСЕМУ ВИНОЙ НЕ ЖОПА, ГОЛОВА!!!!!

 

Фотографии Van_Ivanovich :

Фотографии Van_Ivanovich :


 

Фотографии Van_Ivanovich :

Серия фотографий под одной темой: Коллажи
Там, где возможно будут показаны фото до и после обработки

http://www.erotic.su/post103446932/play это танец на шесте