В ней много чего есть. В её глазах.
Сначала ты думаешь: человек не хотел фотографироваться. Потому что находится за сценой. Отступает назад. Но удерживает себя на месте, потому что не один и хорошо воспитан.
Еще ты думаешь: человек решился на это. Показать себя. И терпит.
Далее ты думаешь: непонятно, что за человек. С нежной, но более чем сдержанной улыбкой. Смотрит прямо в объектив с закрытыми глазами. И есть, и нет его.
Потом ты думаешь: человек хотел спрятаться. Как можно лучше. Ему это почти удалось. Ведь весь безупречный треугольник лица ничего не выражает, кроме двух щелочек сине-зеленого цвета, из которых так и сквозит.
И вот ты думаешь: а ведь смотреть надо туда! Вот они, окошки в пропасть души И тебя ослепляет богатство эмоциональных оттенков и утягивает водоворотом в какие-то глубины.. штормит от очереди неожиданностей, а искры все бобмардируют, не щадя. Оказывается,…… !!!
И наконец ты думаешь: Ух ты. А в ней много чего есть…. В её глазах.


Для меня все реально. Музыка, переходящая в рисунок, в сновидение – реально. Мысль, переходящая в предмет, журнал, постер – реально. Осознание единого сферического пространства – реально. Так почему же все говорят, что это все лишь воображение?
Сознание уложено слоями опытов. Человек получается из чего-то, чем живет или жил. Каждый как библиотека. Или видеотека. Но для других не важно. И все канут в лету.


Мысли по дороге.
Дороге куда? Домой. Где мой дом? На юге. Я это помню. Все говорят, что что помнишь, то и верно. Что такое память? Ряд картин. А что если есть еще один ряд картин? И не один? Это что? Тоже память? Тогда чего? Они говорят, что этого не было. Вопрос: что ты помнишь? Или не помнишь? Тогда воображаешь? Но ведь воображение – это перетасовка того, что помнишь. Вот так.
Интересно ощущать себя каким-то непривязанным. Всегда ты был заякорен очередным всепоглощающим интересом. Но почему они проходят? Интересы-то. Люди говорят, что нечто интересует их всю жизнь. Это называется основной интерес. Из него вырастают профессии или хобби. У кого как получится. И вот ты зришь, как все отпадает. Но почему ты не любишь УЖЕ эти египетские статуи, терзавшие твое воображение вместе с клинописью?! Тишина. Никаких ответов. Просто ничего.
Что делать, куда идти. Может быть попытаться рисовать?….

Человек знает о том, что ты его любишь. Человек знАет о том, что ты его любишь?
Ты его любишь? Думаю, что да. Думаешь? При чем здесь думанье? При том, что мне нравится об этом думать. Тогда ты думаешь не о том, любишь ли ты его или нет, а о том, как ты его любишь. Стоп. Одна маленькая поправка. Её. Кто виноват что слово «человек» мужского рода в этом языке? А в твоем? Или на твоем? Что на твоем языке? На моем? Хм.. ну как же… её имя. Что же еще? Я не возражаю. Хоть её, хоть его. Все равно. Кем она захочет для меня быть. Передо мной цвет её глаз. Он меня поглощает. Ну разве не великолепна радуга его оттенков?
Я треплюсь. Да.
А линия губ? СтарО и пОшло. Или пошлО? Куда? Или на кого?
Блеск интеллекта. Утонченность культуры общения.
Определения. Как приятно их давать объекту твоей симпатии, страсти, любви… не люблю это слово. оно слишком неопределенное. Почему определения? Но ведь ты рассматриваешь её. Получаешь удовольствие от каждого угла зрения. Возлюбленное существо великолепно, как не смотри. И ты хочешь называть его. Потому что называние есть часть прикосновения. Произнося слово, ты впитываешь объект своей привязанности. Разве это не приятно? Разве это не то, чего ты хочешь? То, что мы любим, мы хотим впитать. Это потребность в том, от нехватки чего мы задыхаемся. Так что не надо корить любимых в том, что они ушли. Ведь они уже напоили нас.

Петербургское утро снова разъедает меня. Я позволяю ему целовать себя. Целуй. Все равно ты будешь носиться с моими останками как с любимой куклой, а потом бездумно бросишь их на расправу дню. А я с улыбкой подберу обретенную свободу. Спасибо. Пусть вечер топчет меня. Я буду ждать тебя завтра.

Оба ящика изучены. Впечатления получены. Спасибо всем, кто меня не только не забыл, но даже еще и пытался достать своими мессажами! – орешь в виртуальный рупор на всю электронную Вселенную. От слова «вселяться». Кто в неё сейчас вселен? Все оффлайн. Но незримо присутствуют в аватарах, смайлах, шрифтах и фотографиях.

ногти растут. нет любви.

Се человек не мог говорить и решил пописАть.

Я буду непослушной.

С утра напрягаю мозг на тему, как назвать переживаемое состояние, пока не осенило: да ведь это же прострация. Чел сидит, тупо находится, не в силах на какие-либо действия. Даже думать нету сил. Ну о чем можно подумать? О том, что радик висит над тобой изо дня в день как домоклов меч. Или о том, что ты не помнишь, что кому обещал. Или о том, что еще не собрался в дорогу. Или о том, как хочется вырваться уже на свободу. Или о том, что иногда не можешь ничего делать, а все говорят, что так не может быть, потому что каждый должен. Что-то. Но я уже все это думал. Можно, конечно, вспомнить про приятное – человека. Но я уже вспоминал. Пред внутренним взором каталог истертых мыслей на выбор.

Оба ящика девственно чисты. Телефон остыл от отсутствия сообщений. Тишина режет ухо отсутствием звонков. Нет лиц на горизонте. Бумажная почта давно уже ушла в архив. Но это нельзя назвать одиночеством. Просто такое чувство, как будто один в космосе. Это желание каких-то информационных сигналов, в которых иногда возникает странная потребность. Ожидание обостряет. И кружка горячего чая – единственный оплот спасения. Если нет тепла общения, есть тепло от чашки. Может быть, поэтому я пью все время из одной и той же? Это же друг.

Научилась. Когда хочется ныть, и требовать утешений, приходит в голову, что возможно тому человеку тоже того хочется. И что же? Усугублять его настроение накладываемыми обязательствами? Не нужно. Вместо «мам, скажи мне что-нибудь хорошее» говоришь «мам, желаю тебе хорошего вечера».

Давно у меня не было ничего подобного. Давно так не расстраивалась, злилась, была разбитой чьим-либо отсутствием. Хотелось плакать. Рыдать. Гнусно ныть, реветь в голос. Все доброжелания не проходили по формату. Не было сил на улыбку на входе. Чувство бесполезности ситуации.
Организм уже разложился в желании уйти.
Шок неожиданного появления. Ужас всех текущих эмоций, теперь оказавшихся не у дел. Уголок губы медленно пополз вверх, придавленный остатками апатии и бессилия. Обесточенные обрубки фраз строят начало разговора, склеиваясь надеждой.
Решение уже бЫло принято. Осознанно и однозначно. Никаких привязанностей по интернету. Срать.
…
а ведь в конце всего все-таки приходишь в себя.

вот так вот

хотел что-то сказать... забыл.

вот начнешь рисовать, и вечно затормаживаешься в тарелке. смешивание красок занимает не меньше, чем творимое произведение. иногда нравится просто мешать. смотреть, как образуются непредсказуемые неповторимые пути цвета только на миг, чтобы пустить по себе следующие. принцип калейдоскопа. чем больше всматриваешься в смерть одного узора и короткую жизнь другого, тем чище чувствуешь необъятность мгновения и скоротечность вечности.

Прогрессирующее одиночество.
Тот, кто тебя заинтересовывает, вскоре разочаровывает. Внутри такая пустота какая-то неожиданная.
Кто обнадеживает, подтверждает свою безнадежность.
Кто совсем другой, с тем устанавливаешь мир до крови, и остаешься в этой крови.
Кто нравится, тот уходит.
Те, с кем ты догадываешься, можно говорить, далеко.
Тот, в кого влюбляешься, вызывает недоумение. И становится противно.
Только тот, кого никогда не видел, с кем не разговаривал, чьих глаз не видел, всегда хороший. Потому что вообразить себе можно все.
Одиночество не пугает и не берет меня в плен. Это просто честность. Нельзя найти себе подобных. Ну и не надо врать.

разговаривать. неспособность говорить. разговаривать - значит, говорить об этом, потому что все её мысли сейчас только об этом. но говорить об этом только так как ей понятно. говорить по-другому, вражда. пытаться объяснить - вражда. нет выхода. не жить в войне - молчать. молчание вызывает неудобство для того, кто привык говорить. и порождает подозрение. вопрос. разговор. и снова то же русло. тупик.

все люди - чужие?..

<в наушниках играет ...how much difference does it make?>

вы думаете, где ночуют настоящие лирушные падонки?

Я думаю о происхождении музыкальных вкусов. Понятно, что есть мелодии, которые сразу ложатся на душу, и такие, которые вовсе даже нет. Можно спорить, почему. Одни говорят, что это вопрос энергетического соответствия. Типа, если вибрация твоя и музыки совпадают, то и возникает та самая любовь. Другие говорят, что это вопрос привычки. Например, рос человек среди каких-то напевов, он и потом слушает их всю жизнь как конченную инстанцию. И фиг переубедишь. Аргумент найден – человек обеспечил себе защиту. Я отлично помню, какую музыку я слушала с тех пор, как я это помню. Мама пыталась привить мне любовь к классике. Усаживала намеренно за прослушивание моцарта и баха. В пластинках. Это рождало во мне глубоко отрицательные эмоции. Возможно потому, что идея поучения никогда не была мне близка. Думаю, что если бы мама сказала мне, как мы умеем уже делать сейчас, что ей просто интересно, что я скажу о музыке, которая ей нравится, то дело пошло бы намного легче. Тем более, что сами бах с моцартом не вызывали у меня антагонизма в собственном исполнении. А выросла я на пластинках и катушках отца, на которых была в точности та же подборка, которую можно услышать в Подкове. Драгоценное заведение. Прямо машина времени какая-то. Попросить переписать что ли? Но мой отец не слушал перл джэм. Ни нирвану. Ни кучу всего другого. Тогда почему я? У меня же не должно было возникнуть привычки. Ей не на чем было возникать. Может, я стала слушать все это просто из протеста? Против того, что слушали все вокруг. А почему собственно мне надо было против этого протестовать? Ну музыка и музыка… Но, надо признать, по верному наблюдению моей бабушки, дух противоречия всегда был во мне жив, успешно ускользая от моего осознания. Но есть еще момент. Во-первых, я помню, что слушала много, перенимая это у чуваков. Например, всякие дискотеки 80-х, русские и англоязычные, металлики и черные кофе. Иногда сама проявляла интерес, что немаловажно. Потому что в этом-то случае информация отсутствует изначально. Добыла и полюбила дайр стрейтс и джудас прист. В то время, как к назарету и айрон мэйден у меня, несмотря на все попытки настойчивых товарищей, любви не возникало. А что касается протеста, то помню, это само явления возникло очень явно. То есть, не сам протест был чем-то примечателен или имел какой-то смысл, а просто чуваки все время пытались всех заставить поверить, что они протестуют. Все это сопровождалось массовым переходом на ддт, бригаду с, бутусова и т.д. Особо посвященные убивались по гребню. Помню, наши мальчики тоннами носили мне кассеты для проведения ликбеза и творческого просвещения. Но я отчаянно не впиливала. Позже мне нравилась только осень у шевчука и цой во всем объеме. У отца была группа крови цоя на катушке, другого он не признавал, из-за чего у нас был постоянный спор. Но как-то он сам попросил у меня записать ему другие! Чувство победы. Стало быть, вопрос о протесте не стоит. Потому что то, что мне не шло, я не слушала, сколько бы крутым оно не считалось. Более того, любой протест со временем себя исчерпывает, если он конечно не вплетен в ткань цивилизации. А музыка-то остается! Проходит более десяти лет, и ты с удивлением обнаруживаешь, что слушаешь то, что когда-то выбрал сам. Ты можешь послушать что-то новое, но не всегда оно то самое. С другой стороны, ты не закоренелый консерватор. Ты продолжаешь ходить в магазины и чего-то искать. Стало быть, дело опять не в привычке. И не в протесте. Осталась только любовь. Близость. Родственность. Поэтому, юля, радуйся. Ты слушаешь эдди по праву. J

фраза дня: "Юля! ну почему ты не парень?! тебе бы от девушек отбою не было." сказала девушка.
ну, где же вы, девушки?...

моему брату мартини как-то не так в жизни. я в гневе.

ниче не купила, зато кошку покормила :)

Когда чего-то много, возникает смещение восприятия. Например, много мороза. В какой-то момент организм отказывается участвовать в реальности. Тело исчезает. Мозг исчезает. И ты превращаешься в мороз. Ты даже не впиливаешь, что вокруг холодно. И тут из неизвестности вдруг возникает волна соленого вкуса. Она заполняет всю носоглотку. Ты судорожно сглатываешь, чтобы вдохнуть. И осознаешь присутствие воды. Вода вверху и под тобой, под правой и левой руками. Она сине-зеленого цвета, потому что это море. Она ворвалась в тебя, смешалась с соплями, и ты теперь уже состоишь из воды. Но море-то я люблю. Волна меня радует. Так что было приятно получить заряд положительных эмоций, захлебнувшись соплями на морозе.

Я купила зеленый чай в скрученных листочках. Как раз как я люблю. Я открыла банку и стала его нюхать. Ну, вы знаете, всегда интересно, как же на самом деле пахнет заварка. Или там молотый кофе. Я знала, что жасмина там нет. Потому что видела, чтО покупала, все-таки. И тем не менее, все равно стала нюхать заварку. К моему удивлению, из банки в нос ударила зеленая аптека во всем её разнообразии. Я не поверила. Ведь ни один зеленый чай до это так не пах. Я подумала: ну не мать-и-мачеха ведь это. Потом я подумала: но ведь что есть зеленый чай как не засушенная скрученная трава, поэтому для него логично так пахнуть. Может быть, это как раз и есть признак того, что он настоящий. Я решила понюхать чай еще раз. Отключила зрение и втянула воздух. Удивление. Явный кисло-сладкий вкус запаха. Я слишком мало знаю травы, чтобы сказать, у кого еще такое бывает. Но зато я знаю, что такое бывает у сухофруктов. Надо убедиться. Запах забил весь нос, и это был сушеный фруктовый сад. Удивление. И вопрос: что, это стока веществ в чае, что он имеет запах сразу всего? Я тщательно изучила всю упаковку на предмет обнаружения информации о наличии в заварке каких-либо вкусово-ароматических добавок, кои сейчас весьма модны. Но таковых не нашлось. Я уже почти выучила текст упаковки со всех её шести сторон наизусть, даже узнала срок годности, который согрел мне сердце, но их все равно не нашлось. Больше нечем было подкрепить сомнения в чистоте заварки. Удивление. Но чай, как известно, для того, чтобы его пить. Поэтому он был заварен. Правда, они велели пользоваться родниковой водой. Но главное – представить, что из магазина ты принёс как раз такую. В виде чая чай продолжал пахнуть так же. Только было заметно, что он уже не сухой. Удивление. И вкус у него был такой же как и запах. А когда в чашке снова осталась только трава, у неё все равно был богатый фруктово-травяной запах. Прямо сады+луга. Теперь я сижу, разглядываю и нюхаю развернувшиеся листья и думаю: вот когда завариваешь чаи с добавками всякими, то обычно эти добавки более ощущаются как запах. То есть это ароматизаторы, какие-то незримые вещества. Сам чай вкуса не меняет. Чтобы чай поменял вкус, в него обычно бросают куски настоящего чего-нибудь, фруктов, цветов, которые можно при желании выловить из банки и употреблять отдельно. Помню черный чай с самым что ни на есть синими васильками. Почему-то он назывался каким-то монахом, уже не помню. Интересно, что общего между васильками и монахами?.. Стало быть, наличие у чая одинакового запаха и вкуса одновременно должно быть свидетельством тому, что на самом деле он и есть такой. Так что же, все прежние чаи были просто.. хм.. другого качества, раз они ни имели запаха как стерильные? Тут еще припоминается, что в чаях с добавками эти самые добавки ощущаются довольно плоско и просто, примерно так: чай с добавкой, это чай, а это добавка. Все понятно. Вкус расщепляется на ограниченное число составляющих. А тут возникает ощущение волны, продолжающейся в бесконечность. Узнаваемых моментов миллион, но составляющих нет, есть цельность…. Удивление. И еще. Есть такой прикол. Если понюхать что-то, что пришло откуда-то, сразу видишь место. Конечно, это не фотография, а чувство почвы и воздуха, ну или еще чего там… Увлеченные люди употребили бы термин энергии.. J Че-то у меня это первый чай в жизни, который я вижу, где рос. %) Удивление. Так что же, стало быть, он настоящий?.. А если это так, то это и есть его родной вкус. Удивление.

Я скучаю по туапсинской весне. Я закрываю глаза, и в уши врывается звук. Среди нехитрого набора главной нотой к моему удивлению – те самые птицы, которые начинают свистеть, когда начало весны. Удивление вызвано тем, что мозг ясно помнит, что весны еще нет. Возникает несоответствие. Я четко знаю, что эту штуки должны чирикать на весну. Но весны нет.
Поэтому я закрываю глаза, чтобы увидеть то, с чем в моей голове стойко связан этот звук, потому что не могу смириться с тем, чтобы он начал значить что-то другое. Я вижу: белая погода, на небе тучи, но дождя нет, сухой асфальт, мягкие тапочки, пробивающиеся травинки жизнеутверждающего цвета, люди носят свитера, дети обнаруживают увеличение жизненной активности, у взрослых возникает подобие улыбки на остатках лиц, липкость на руках от смоляных почек, беспокойный морской ветер – лучший парикмахер, и этот совершенно одуряющий запах влажного леса, состоящий из цикламенов, плюща, родничков, прошлогодней кожуры каштанов. Кругом какие-то ручейки с миллионом бликов, в общем такое радостное движение, ненавязчивое совсем. И неизменные фиолетовые безвременники с оранжевыми рогами внутри, которые лезут на свет божий сквозь пожухшую листву прямо на городской территории. И пуховая верба, серебряная. И цветные пятна деревьев. Потому что цветут они еще без листьев. Похоже на сказку. Зеленого цвета нет, а розовые, белые, кремовые и даже желтые облака во всех огородах. И пьяный воздух, с которым рядом не стоял ни один парфюм. Пыльца на носу, аромат в носу, цвет в глазах и звук в ушах. Капля с отражением целого мира.
А эти штуки опять чирикают и обманывают меня. Потому что там минус десять.

кто эта добрая женщина, которая выразила мне симпатию два дня назад?... было очень приятно. правда. давайте знакомиться.