Последний 16:41 Последние души, бьющиеся в тисках принадлежащей

Последние души, бьющиеся в тисках принадлежащей им плоти, возносились в обманчиво радушные объятья Морфея. Гасли окна, одно за другим. Вскоре погасли и фонари. Я остался стоять в темноте на раскалившемся за день, а ныне отдающем накопленное тепло асфальте.
Ночные джунгли – царство асфальта и бетона – жили своей привычной жизнью. Невдалеке мужчина в черном задумчиво обрезал ножницами волосы с головы лежащей у его ног женщины. Его взгляд напоминал пустое зеркало, отражающее лишь бархатную темноту. Временами женщина начинала шевелиться, но сознание к ней не возвращалось.
Из открытого настежь окна над моей головой вылетела какая-то тряпка и спланировала вниз. Я подошел, поддел носком туфля этот предмет, слегка удивился и вошел в прохладный подъезд, сыплющий бесчисленными слоями краски со стен. Нужная мне дверь была открыта.
У стены напротив окна сидел человек. Обхватив колени руками, он что-то беззвучно говорил, глядя прямо перед собой. Я присел на корточки напротив, и его лицо оказалось совсем близко. Он не замечал меня, а, может, просто не обращал внимания на мое присутствие. Я встретил застывший в точке некого неведомого мне пространства взгляд. Смотреть себе в глаза было страшно…

Сущностью книги Тинбергенов, их средством от аутизма была терапия объятия.
Марта Велч, детский психиатр, - была главным "проповедником" терапии объятия в США. Ей уделялось немалое внимание в книге Тинбергенов. Собственное сочинение доктора Велч о терапии объятия приведено в одном из приложений в конце этой книги.
Объятие нужно практиковать каждый день, по часу или более в день. Мать с силой держит ребёнка напротив себя и таким образом позволяет ему узнать о своих подлинных чувствах. Поначалу таким чувством может быть даже гнев из-за того, что ребёнок "отталкивает" её. Каждое объятие заканчивается, когда матери удаётся добиться какого-то "решения": ребёнок льнёт к телу матери, смотрит на неё, исследует её лицо пальцами и (теоретически) начинает говорить с ней.
Я не понимала, как с помощью медвежьего объятия можно передать ребёнку какие-то эмоции, но намеренно избегала все логические вопросы такого типа.
Я смотрела на экран, где мать обнимала свою дочку. Девочка неплохо говорила. "Мои руки! Отдай мои руки!" - кричала она поначалу. После нескольких перематываний кассеты вперёд девочка на видео казалась гораздо более спокойной и говорила
- Можете ли вы обнять Кэтрин, независимо от того, что она скажет здесь? - спросила доктор Велч. - Можете ли вы прислушаться к её чувствам и передать ей свои чувства?
В терапии объятия самым важным моментом является то, что все должны обнимать всех, иначе лечение не принесёт никакой пользы. Мать должна обнимать ребёнка, отец - мать, бабушка - мать, мать - отца. Если хотя бы один человек из окружения ребёнка не обеспечивает надлежащюю поддержку, то результат терапии находится под угрозой
Просто обнимайте её, попытайтесь заново наладить с ней взаимоотношения, а всё остальное - всё остальное придёт само. Единственный тип терапии, которую я бы одобрила, - в её голосе зазвучали властные нотки, - это ненавязчивая игровая терапия , и только из-за того, что я знаю, что вы не можете проводить с дочкой целый день. И будьте осторожны с Пэтси, - предостерегла она меня, - многие матери, которых она знала слишком полагались на воспитателей и нянек. Анн-Мари нужна мамочка. Мамочка, чтобы обнимать её. Мамочка, чтобы общаться с ней. Приклейтесь к ней, - приказала она с предельной серьёзностью.

я брала Анн-Мари в свою комнату. Там я усаживала её напротив себя и обнимала так, что её руки лежали под моими. Я держала её голову так, чтобы она смотрела на меня, и даже если она отводила глаза в сторону, я всё равно настаивала на своём. "Посмотри на меня, Анн-Мари! Посмотри на меня! Мамочка любит тебя. Не отворачивайся от меня. Пожалуйста, детка! Ты нужно мамочке. Посмотри на меня." Проходило десять минут. Пятнадцать. Она начинала сопротивляться изо всех сил. Затем она начинала плакать и брыкаться. Если ей удавалось освободить руки, то она добиралась до моего лица. К концу первых двух недель мои щёки, нос и лоб покрылись царапинами. Пару раз ей удалось даже укусить меня.
Продолжительность одного занятия составляла от получаса и до трёхчасового марафона. Обычное занятие продолжалось час. Во время объятий мать должна выплеснуть весь свой гнев и раздражение на ребёнка, но я ни разу не смогла заставить себя зайти так делаеко. Как бы доктор Велч не уверяла меня в том, что Анн-Мари понимала всё, что я говорила, я не могла высказывать свои взрослые горести двухлетнему существу и направлять против неё гнев, который не испытывала. Уже то, что с помощью физической силы я заставляла её сидеть в такой тесной близости от себя, было на границе моих сил.
После тридцати-сорока минут напряжённой борьбы обычно и Анн-Мари, и я были доведены до слёз. Я должна была добиться "решения" - почему же этого не происходило? Так могло продолжаться бесконечно.
После двух или трёх безуспешных попыток добиться "решения" я попробовала нечто новое. Когда Анн-Мари бушевала, ревела и царапалась, вместо того, чтобы насильно держать её против себя, я взяла её на руки, как младенца. Теперь вместо того, чтобы командовать ей: "Посмотри на меня!", я укачивала её, гладила по головке и бормотала нежные слова: "Я люблю тебя, деточка. Ты нужна мне. Пожалуйста, посмотри на мамочку". Казалось, она становилась всё тише и спокойнее. Я начала напевать ей.
Потом, когда я, наконец, отпускала её, она убегала, очевидно, стремясь сбежать, скрыться, как можно быстрее. Но - чудо из чудес - в течение следующего часа или около того на самом деле казалось, что она находится в большем соответствии со своим окружением. Она была чуть более внимательна ко мне и другим людям, и даже иногда поднимала взгляд, когда я звала её по имени.
Бриджит разложила свои игрушки, тетради и предметы поощрения. Не моргнув и глазом, она подняла Анн-Мари, посадила её обратно на стул и оторвала её руки от лица.
- Посмотри на меня,- скомандовала она, и двухчасовое занятие началось.
На первых порах я не могла присутствовать на занятиях дольше пяти минут: отчасти потому, что не выносила этих упражнений, а отчасти потому, что, казалось, что когда я находилась в комнате, плач Анн-Мари усиливался. Обычно я бесцельно слонялась по квартире и сердилась на Бриджит за то, что она такая холодная и бесчувственная
- Я думаю, что кое-что поняла насчёт терапии объятия, - сказала я Марку однажды вечером. - Слушай. Тинбергены и Марта утверждают, что неумение налаживать взаимоотношения с ребёнком и есть причина аутизма. В чём-то они правы; но они открыли только часть правды. Они ошиблись в том, что обвиняют мать. Отсутствие контакта с ребёнком - это не ошибка матери. Это первичный симптом аутизма. Его источник нейробиологический, химический, какой-бы то ни было. Ребёнок рождается с этим изъяном, этой недостаточностью, а все остальные симптомы исходят от этого основного.
- Она же не понимает того, что я говорю.
- Ну конечно же, она понимает! Дайте ей узнать, как вы несчастны. Дайте ей узнать, как вы сердитесь на неё.
- Я не сержусь на неё.
- Вы сердитесь. Загляните глубоко в себя. Неужели вы не испытываете гнев от того, что она не смотрит на вас, что она не улыбается вам? Неужели вы не сердитесь оттого, что она никогда не говорит "мама", неужели нет?
- Хорошо, вы правы. Может быть я сержусь. Но не на неё. Она не виновата. Она не может говорить.
- Перестаньте говорить ей, что она не может говорить! Вы думаете, что она не слышит вас? Вы думаете, она не обижается, когда вы так о ней отзываетесь?
- Я не знаю … Я просто ничего не знаю! Я не представляю, что она чувствует, и о чём она думает!
Я обняла Анн-Мари и попробовала послушаться доктора Велч. Может быть она была права. Почему я была уверена в её неправоте? Это было бы замечательно, если бы Анн-Мари действительно понимала.
- Анн-Мари! Анн-Мари! Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня. Почему ты не говоришь со мной? Мама обижается. Мама любит тебя.
Рядом со мной на кушетке доктор Велч тихо приговаривала: "Сердитая Анн-Мари. Испуганная Анн-Мари. Одинокая Анн-Мари".

По мере того, как конечная цель становилась более понятной для меня, я делала Анн-Мари всё меньше и меньше поблажек в течение дня. Я не давала ей расслабиться, всё время отвлекала её, не давала ей быть одной. Я отложила в сторону свою неуместную надежду на то, что она сама по себе вернётся ко мне, и вместо этого усвоила более "тираническую" манеру поведения.
Вдохновлённая ли чтением "Осады" или терапией объятия, или бихевиористическим подходом Бриджит, или всеми тремя методами, постепенно во мне сформировалась одна главная идея: "Моя воля победит, а не твоя, малышка".
В начале марта я уже не позволяла ни одного самостимулятивного поведения. Когда я видела, что она делает что-то странное, то брала её на руки, уводила её в другое место и, как Бриджит, физически подсказывала ей более уместную игру. Она часто хныкала и сопротивлялась, но я не сдавалась. Я пыталась помешать(?) даже этому мечтательному взгляду в никуда. Он слишком пугал меня. Если я узнавала у дочки такой взляд, то я делала всё, чтобы вывести её из-под этого гипноза: смеялась и пела, изображала клоуна, несколько раз подкидывала её в воздух.
Очень важен был физический характер этой интервенции. Совершенно неуместно было сидеть в нескольких метрах от неё и приговаривать: "Анн-Мари, что ты делаешь? Посмотри на мамочку!" Нет. Я должна была физически войти в её пространство, например, посадить её к себе на колени, или сесть рядом с ней, обняв её, направляя движения её рук, или, очень часто просто пытаясь заставить её обратить внимание на себя и на окружающий мир.
В пределах наших возможностей она не должна была оставаться одна надолго. "Надолго" - значило более, чем на полчаса, а "одна" - не вовлечённая кем-либо в активную игру или занятие.
Общение один-на-один стало краеуголным камнем всего, что мы делали. Я передвинула её кроватку в комнату Даниэля, так что сейчас она не оставалась одна даже по ночам. Когда с ней не занимались терапевты, она была со мной; когда она не была со мной, она была с отцом. Я передала Пэтси большую часть домашнего хозяйства, чтобы посвящать всё время и энергию трём своим детям
День ото дня мы становились всё более требовательными к Анн-Мари. Не позволялись взгляды в пространство, скрежетание зубами, игры со своими руками, своеобразное прикосновение к поверхностям, всё, что выглядело признаком аутизма. Благодаря тому, что у дочери эти привычки ещё не укоренились, как у многих более старших детей-аутистов, отвлекать и перенаправлять её внимание было не такой уж трудной задачей. (?)

У всех работавших с Анн-Мари проявлялась такая же парадоксальная нежность каждый раз, когда она каким-то образом открывалась для нас. Парадоксальная, потому что наше собственное обращение с ней становилось всё более жёстким, повелительным, недопускающим никаких поблажек. Но каждый раз, когда она, по своей воле, делала эти робкие жесты, направленные в мир, мы инстинктивно реагировали с безграничной нежностью. В Анн-Мари было что-то очень хрупкое. Её новое, распускающееся сознание было таким пугливым. Сейчас я могу объяснить это явление тем, что мы были очень грубы с аутистической частью её сознания, но старались поддержать развивающуюся часть сознания Анн-Мари с безграничной заботой, так, как держат новорожденного.
От взглядов на родных она перешла на взгляды на чужих.(??) Люди часто по-дружески обращались к Анн-Мари, как это часто делают с маленькими детьми: "Здравствуй, хорошенькая девочка!" "Пока, сладкая!" "Привет, большие глазки!" В ответ она всегда отворачивалась в сторону в каменной тишине, или хуже, устремляла взгляд в пустоту.
С тех пор я повидала немало детей-аутистов, которых заставляли делать что-либо против их воли. Это всегда было пугающим и болезненным зрелищем. Ребёнок мог молча дрожать от панического страха или кричать и корчиться на пол, объятый гневом. При виде этого легко потерять самообладание. Любому захочется вмешаться, успокоить и приласкать ребёнка. Или не вмешиваться, но по крайней мере пообещать себе никогда больше не подвергать ребёнка такому истязанию. Необходимы мужество, тренировка и уверенность в себе (Бриджит обладала всеми этими качествами), чтобы переступить порог и сказать: "Я выйду победителем в этой борьбе. Я дотронусь до тебя: твои крики не выведут меня из себя, не запугают, не рассердят".
Бриджит игнорировала хныканье и сопротивление Анн-Мари. Она спокойным тоном повторяла свою просьбу снова и снова, подсказывая девочке во время всех заданий.

Мы проделывали это снова и снова, пока у меня не заболели руки. Но мне это понравилось. Я начала понимать, как совмещать зрительный контакт, удовольствие, поощрение и словесную подсказку, точно так, как Бриджит это делала на занятиях. Один раз усвоив технику, я начала находить сотни способов её применения в течение дня.
У подталкивания и подбадривания было много форм. Не без помощи уговоров, она начала пробовать разные виды еды. Я клала немного кетчупа (который она любила) на что-то новое, и вкладывала ей в рот. Я не позволяла ей зацикливаться на каком-то одном виде пищи, игрушке или деятельности. Сначала она яростно сопротивлялась каждому моему нововведению, но сейчас, казалось, она становилась более гибкой, без особого расстройства переходила от одного занятия к другому. Бриджит часто делала акцент именно на гибкости во время занятий. Она не просто требовала внимания, но и способности переключать внимание, легко переходить от одного вида деятельности к другому
Я тоже начала настаивать на переменах. Реньше Анн-Мари всегда хотела носить одну и ту же одежду и обувь. Покупать что-то новое было трагедией для всех нас – меня, Анн-Мари и продавца, который недоумевал, почему ребёнок плачет, кричит и катается по полу. Если мне случалось купить для неё новую пару штанов или новую кофточку, я могла быть уверена, что меня ожидает длительная истерика. Не зная, что делать, я просто позволила ей постоянно носить одни и те же два-три костюмчика. Но сейчас я начала одевать дочку в разную одежду, невзирая на её слёзы. Попробовав один раз, я проделывала это со всем – свитры, ботинки, разноцветные носки вместо стандартных белых, платья вместо униформы, состоящей из штанов и футболки, новые пижамы и т.д. Через несколько недель она уже спокойно носила, все, что я надевала на неё.

Она ничего не сказала, но взволнованно посмотрела на меня.
- Вот, радость моя, - сказала я, протягивая её руку по направлению к крекерам, остановившись на полпути до тарелки. – Возьми его. Давай. Возьми крекер.
Анн-Мари выглядела так, будто кто-то собирался укусить её, но всё-таки она собрала всё своё мужество и взяла крекер.
- Хорошая девочка. Ты видишь? Ты можешь взять крекер. Ты это сделала. Ты сама взяла крекер.
Внезапно я поняла, что только что воспользовалась одним из приёмов физической манипуляции, которые произвели на меня такое отталкивающее впечатление, когда я впервые увидела Бриджит за работой. Теперь это стало обычным делом. Я «лепила» поведение дочери разными способами, но чем больше я это делала, тем более смелой и самостоятельной она становилась. Угрызения совести, вызванные чрезмерной властностью (?) бихевиористического подхода, уступили место практической реальности, которая доказала, что что-то работает. Анн-Мари прогрессировала очень быстро. Так считала Бриджит, так считала Робин, даже я и Марк начали в это верить.

Общение.

Самое трудное – это когда без игрушек. На голой, пахнущей хлоркой клеёнке манежа – вдвоём……… Так и хочется, войдя в открывшийся взгляд, сунуть в ответ погремушку благодарности_не_знамо_за_что, пирамидку я_вот_тут_думала-думала_и_не_додумалась_теперь_и_ты_возьми-погляди, зубное колечко у_меня_вчера_вот_также_чесалось_и_это спасло, соску ню_ню_и_это_пройдёт, чашку а_вот_чего_я_нашла_возьми_попей-ка_тоже………….. Много игрушек. И – тряпок тоже много….. Теребить тесёмки ползунков, изображая на лице важность и непременность этого процесса……. Стаскивать и надевать пинетку понимания……Да что угодно. Лишь бы не в глаза.

А чтобы так вот, голой задницей – на дно манежки, а голой спинкой – к прутьям, и чтобы ладошки-ручки-плечики не скорючивать перед грудью, и чтобы коленки страхов под себя не поджимать…….. И обритыми зрачками – в линию…. в одно…. в течение непрерываемое…….. и чтоб не жмуриться.. и не трястись… не плакать……. и чтоб бояться – только вместе…….. тогда не страшен страх.

Недостижимо. Очень трудно. Чем и хорош секс – приближение. К вот этому. Правда – далеко не всегда……Частенько бывает так: один голышик с мишкой любится………. и изображает, что с другим человечком………… а другой – вообще игрушки от людей давно уже перестал отличать. Потому и не заметит ни за что……. Подмены…….Разве что когда шерсть игрушечная медвежья вдруг у него иногда прорезаться начнёт…и замумукает он по междвежонски….. от привязчивой мыслеформы)))))) А всё равно ведь – не Медведь. ))

Моя морко-имитация.


«Сидит девица в темнице,
сама внутри,
а коса – на улице».


Из всё более устойчивого и проясняющегося день ото дня впечатления как бы глухоты восприятия происходящего, как бы фильтра или спутанных ошмёток ватных, что постоянно болтаются между происходящим и моим смотрением, между движениями среды и моим восприятием их……….. Вызрело-прояснилось……. Увиделся вдруг и теперь присутствует параллельно – как бы посредник среды…….. Раздвоенье меня……

Одна я – смотрящая, собирающая впечатления…… какая-то провалившаяся из присутствия… как бы отодвинутая в глубь, за рамки….. отошедшая-ушедшая……… не ясно куда, ясно только – что далеко……….. из дали этой – полувзглядом, полутоном, невнятно и необязательно……… вялое наблюдение…… иногда – комментирует немногословно – точно…… и не словесно, а как-то горючими иероглифами……… махнёт чуть собой в стенку экрана – и просияют несколько форм…… как засечки-прорисовки - отметки финальцев-начал…….. времени течения и периодов его….. Полностью в теле и телом, но только – запрятано……. зашифровано в глубь. Код естества.

Иногда она полностью в эти иероглифы собой входит… было дело….. сутью чувства –мысли врисовалась прямо в знак…….. вспыхнули одновременно, вместе, полнотелесное присутствие, ясность понимания, что только так вот, и никак не иначе, и форма знака – объёмным видео………. Истина? Ну, не знаю)))) В ту секунду уверенна была, что – так.))


И другая…… Вот она – и есть этот фон глухоты….. Из-за неё и благодаря только ей и может отойти от событий – первая……. Это – посредник….. Чуть-чуть впереди….. отрывно-отдельно от тела….. мечется-колеблется на ниточках гибких… то приблизится, то отдалится – когда нужно в среду почутче включится…………. Забавные контуры этой субстанции…. повторяется мои телесные линии, но очень легко трансформируется-перетекает в иное….. Если в контакт с чем-то входит – ныряет туда…… на каучуковых тяжах из меня выближается – и в объект с головой……… Все действия – это она. Слова и поступки. Внешнее. Выражение….. Самое привычное её положение – на пол метра где-то впереди-по бокам от меня…… как скачущий отблеск света от колеблющейся ветром листвы….. Принимает на себя – из мира……. Выбирает…… И – тогда только – в центр. В Нёе. В первую «Я».

Нравится – что заметила это. Вышел устойчивый образ – причина неудовольствия от себя. Причина как-бы отсутствия. Нехватки полноты. Недо-жизни.

Не нравится – похоже, что частенько первой «Я» - нет вообще. Отсутствую. Вторая, такая ловченная бестия, настолько хорошо поняла возможность бесконфликтного существования, так точно прочуяла, что не выворачивая из себя углы и не баламутя среду – будешь легко и безбедно, часто и почти без каких-либо усилий, а иногда – на одних понтах только пустопорожних – держаться на плаву. На виду, но чуть сбоку. Как бы и да, а как бы и не за что……дипломатично-вписанная, но – пустая. Имитация. Оболочка. Псевдо-«Я». Образ такой – как будто бы вот она – грядка, вот они – морковки….. Хвостики свеженько-зелёные – торчат торчком, и оранжевеют кругляшки телец подземных корнеплодцев…. А потянешь за ботву – и вытащишь обрубок……срезано безукоризненно-ровно почти под самый хвостик…. а в землю – нитки-паутинки тянутся… и ясно – что в земле, где-то там – и есть он, истинный корешочек-плод роста грядки………. Но увидеть его и взять – нельзя. Обрывается, как только тянешь за ботву…….. Гудит из под земли присутствием… чувствуется сила и жизнь. Но взять её – ни-ни…….. Нет способа……… нет……. а только полунамёк….

Ну да ладно. Пусть бестия меня ведёт пока. Удовлетворительно срабатывает. Молодца. Без ажиотажа, но по кривой всегда выводит к чему-то…. Нужному ли? Здесь – сомненьице…….. Ну , да ничего. Я теперь её просекать буду……. Примечать её ходы…… Смотреть, как она с центральными пластами дружит. Или же наоборот. Откуда растут её ноги. И хитрая голова…хотя бы связки их, первой и второй, понаблюдаю…….. Может, моркокорень мой так и проясниться чуть….. ))

Метка о вчера……



Маленький демон, настолько удивительное сочетание несочетаемых свойств, что единственное возможное – потеряться…….... В такие моменты полностью верится в относительность отсчёта мирского возраста. Эти цифры ровном счётом ничего не значат. В его случае это звучит как беммыслица. Откуда в этой нежной полудетской плоти все эти треки? Ходы и переливы – непрожитого? Как это всё записано? Откуда? Умения. Когда бы он успел? Достоинство значительного.

Залило теплом надолго. Между соблазном и запретом.......

Жгучее желание перелистнуть поболее страничек его книги
– и заглянуть в его «потОм»…..

7\5\04
М-да... Эксперимент, конечно, есть эксперимент. Кто-то его безусловно проводит, и деваться некуда - надо участвовать. То есть, не участвовать невозможно, как невозможно обидеться на весь свет и перестать дышать. Нет, не удавиться, а просто перестать. Мир построен очень правильно. На действие нате вам противодействие, на женское начало полагается мужское, или как хотите. На всякое "мазо" есть свое "садо" и т.д. Данный дневник - это мечта Кобо Абэ и моя тоже... Теперь можно делать вид, что ты прячешься, выставляя себя напоказ Чем не воплощение "человека-ящика"?



10:21 Набросок
-Ты зачем пришел?
- Ты позвал меня...
- Я тебя не звал.
- Как это? А кто спросил: "На кой хрен?"
- И что? Ты теперь будешь появляться каждый раз, когда я буду об этом вспоминать?
- Ну, не знаю... Но только, разве тебе и вправду нечего сказать?
- Не знаю... Я не могу. Слушай, вот когда тошнит, можно засунуть два пальца куда надо и через пару секунд облегчение хотя бы на полчаса... Почему нельзя сблевать словами? Почему я наслушался этой дряни и теперь мне противно, и деваться некуда...
- Э-э-э... Ты много хочешь, - он улыбался.
- Почему?
- Потому что задача не в том, чтобы сблевать, а в том, чтобы не слушать. А уж если наслушался, то переварить и отправить куда следует, более не вспоминая.
- Ну, чего ты скалишься? Не видишь что ли, как хреново?
Он сел и почесал задней лапой за ухом, чем стал похож на обычную собаку.
- А что ты предлагаешь? Уж не плакать ли мне оттого, что тебя черт понес в эту дыру?
- Хельма, скажи чего теперь делать?
- Ага, значит, звал все-таки!
- Перестань! Морда шакалья! Говори, или катись ко всем чертям!
- Ну ладно... А еще друг! Раскричался тут... Ты чего поперся туда, скажи лучше?
- Не знаю...
- Знаешь, знаешь! Тебя туда понесло потому, что ты хотел прощения просить, а тебя не услышали и не простили. Так?
- Ну...
- ... гну. На хрена тебе их прощение? Кто они такие, чтобы прощать?
- Не знаю. Не у тебя же мне просить...
- Еще чего! Но ты ответь мне, зачем?
- Ну не знаю я! Ну, понесло меня... Не знаю...
- Понесло, понесло, - пробурчал он, - Ладно, слушай. Я расскажу тебе одну сказку. Ее рассказывала моя прапрабабка какому-то монаху, кажется. Он тоже как ты все прощения искал... Потом эта сказка спала сотни лет и вот, она, кажется, снова пришло ее время... Только, я ее расскажу так, как вроде я ее только что придумал. А то тебе непонятно будет.
- Хм... Ладно.
- Ну вот. Однажды, шел один человек по городу и вдруг подходит к нему человечек – невзрачный такой, в картузе засаленном, сам-то метра полтора от земли, носом шмыгает и протягивает чего-то. Человек полез в карман, хотел монетку дать, а человечек на него так строго посмотрел и говорит:
- Я тебе не нищий! Я тебе билет принес!
- Какой билет? – спрашивает человек.
- Билет в страну Варданай.
- Что за страна?
- Варданай – это страна, где каждый получает самое лучшее из того, что заслуживает. Держи билет и помни, что по дороге нельзя нигде останавливаться. Понял? Нигде!
Человек был страшно удивлен и все время молчал.
- Придешь на вокзал, найдешь в самом северном тупике вагон. Синий такой. Сядешь и будешь сидеть, пока не скажут, что в Варданай приехали. Понял?
- Понял, -ответил человек.
....
Остальное потом допишу...

Беспокойство - это воображение, направленное в другую сторону.

15:09 Понадергал из разных мест...

Иногда то, чего мы боимся, менее опасно, чем, то, чего мы желаем. /Джон Коллинз



У всего хорошего есть один конец, только у сосиски их два. /Немецкая пословица



Не бойтесь совершенства, оно вам не грозит. /Сальвадор Дали



Женщины как-то сразу угадывают с кем мы готовы им изменить. Иногда даже до того, как это придет нам в голову. /Джордж Бернард Шоу



Есть такие женщины. Пришьет тебе вешалку к пальто, а потом будет говорить, что отдала тебе свою молодость.



Беспокойство - это воображение, направленное в другую сторону.



Герой не храбрее обыкновенного человека вообще, он храбрее его всего на пять минут. /Ралф Уолдо Эмерсон

Лишь в конце работы мы обычно узнаем, с чего нужно было ее начать. /Блез Паскаль



Диета - еще одно средство, улучшающее аппетит. /Эван Эзар



Никто не становится другом женщины, если может быть ее любовником: /Оноре де Бальзак



У обыкновенной женщины ума столько, сколько у курицы, у необыкновенной - сколько у двух. /Конфуций

О, Господи! И так всякой дряни много на свете, а ты еще и жинок наплодил. /Николай Гоголь

Золото пробуют огнем, женщину - золотом, а мужчину - женщиной. /Сенека

Девушка, которая смеется, наполовину уже завоевана. /Английская пословица

Любовь помогает убить время, время помогает убить любовь.

Жизнь - трагедия для того, кто чувствует и комедия для того, кто мыслит. /Жан Лабрюйер

Не понимающий вашего молчания, вероятно, не поймет и ваших слов. /Элберт Хаббард

Соловьи на кипарисах и над озером луна,
Камень чёрный, камень белый, много выпил я вина.
Мне сейчас бутылка пела громче сердца моего:
«Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его!»

Виночерпия влюбил я не сегодня, не вчера,
Не вчера и не сегодня пьяный с самого утра.
И хожу и похваляюсь, что узнал я торжество:
«Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его!»

Я бродяга и трущобник, непутёвый человек,
Всё, чему я научился, всё забыл теперь навек.
Ради розовой усмешки и напева одного:
«Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его!»

Вот иду я по могилам, где лежат мои друзья….
О любви спросить у мёртвых неужели мне нельзя?
И кричит из ямы череп тайну гроба своего:
«Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его!»

Под луною всколыхнулись в дымном озере струи,
На высоких кипарисах замолчали соловьи.
Лишь один запел так громко, тот, не певший ничего:
«Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его!»





….И совсем не в мире мы, а где-то
На задворках мира средь теней,
Сонно перелистывает лето
Синие страницы ясных дней…..

… Так пыльна здесь каждая дорога,
Каждый куст так хочет быть сухим,
Что не приведёт единорога
Под уздцы нам белый серафим….

.. Там, где всё сверканье, все движенье,
Пенье все – мы там с тобой живём.
Здесь же только наше отраженье
Полонил гниющий водоём…..



Солнце свирепое, солнце грозящее,
Бога, в пространствах идущего,
Лицо сумасшедшее,

Солнце, сожги настоящее
Во имя грядущего,
Но помилуй прошедшее!




Рощи пальм и заросли алоэ,
Серебристо-матовый ручей,
Небо, бесконечно голубое,
Небо, золотое от лучей.

И чего ещё ты хочешь, сердце?
Разве счастье – сказка или ложь?
Для чего ж соблазнам иноверца
Ты себя покорно отдаёшь?

Разве снова хочешь ты отравы,
Хочешь биться в огненном бреду?
Разве ты не властно жить, как травы
В этом упоительном саду?




…..Вот дом, старинный и некрашеный,
В нём словно плавает туман,
В нём залы гулкие украшены
Изображением пейзан….

… И сердце мучится бездомное,
Что им владеет лишь одна
Такая скучная и тёмная
Незолотая старина……..





….Проходит миг, ты не со мной,
И снова день и мрак.
Но, обожжённая луной,
Душа хранит твой знак…





.. Ты помнишь, у облачных впадин
С тобою нашли мы карниз,
Где звёзды, как горсть виноградин,
Стремительно падали вниз?

Теперь, о скажи, не бледнея,
Теперь мы с тобою не те….
Быть может, сильней и смелее,
Но только чужие мечте.

У нас, как точёные руки.
Красивы у нас имена.
Но мёртвой, томительной скуке
Душа навсегда отдана…….




… Луна освещает изгибы дороги,
И видит пустынное поле.
Как я задыхаюсь в тяжёлой тревоге
И пальцы ломаю от боли…..

Я вспомню, что что-то должно появиться,
Как в сумрачной драме развязка:
Печальная девочка, белая птица
Иль страшная, нежная сказка…..

Но мне не припомнить…. Я слабый, бескрылый,
Смотрю на ночные озёра
И слышу, как волны лепечут без силы
Слова рокового укора….

Проснусь, и как прежде, уверены губы
Далёко и чуждо ночное,
И так по земному прекрасны и грубы
Минуты труда и покоя.






Очарован соблазнами жизни
Не хочу я растаять во мгле.
Не хочу я вернуться к отчизне,
К усыпляющей, мёртвой земле.

Пусть высоко на розовой влаге
вечереющих горных озёр
Молодые и строгие маги
Кипарисовый сложат костёр.

И покорно, склоняясь, положат
На него мой закутанный труп.
Чтоб смотрел я с последнего ложа
С затаённой усмешкою губ…

И когда заревое чуть тронет
Тёмным золотом мраморный мол,
Пусть задумчивый факел уронит
Благовонье пылающих смол…

И свирель тишину опечалит,
И серебряный гонг заревёт
В час, когда задрожит и отчалит
Огневеющий траурный плот……

Словно демон в лесу волхований,
Снова вспыхнет моё бытиё.
От мучительных красных лобзаний
Зашевелится тело моё.

И пока к пустоте или раю
Необорный не бросит меня,
Я ещё один раз отпылаю
Упоительной жизнью огня.

Я долго шёл по коридорам.
Кругом, как враг, таилась тишь.
На пришлеца враждебным взором
Смотрели статуи из ниш.

В угрюмом сне застыли вещи,
Был странен серый полумрак.
И точно маятник зловещий
Звучал мой одинокий шаг.

И там, где глубже сумрак хмурый,
Мой взор горящий был смущён.
Едва заметною фигурой
В тени столпившихся колон..

Я подошёл, и вот мгновенный,
Как зверь, в меня вонзился страх:
Я встретил голову гиены
На стройных девичьих плечах…..

На острой морде кровь налипла…
Глаза сияли пустотой.
И мерзко крался шёпот хриплый:
«Ты сам сюда пришёл, ты мой!!!»

Мгновенья страшные бежали.
И наплывала полумгла.
И бледный УЖАС повторяли
Бесчисленные ЗЕРКАЛА…….

Гадость, польза только в смирении.

Мысль дня: безобразнейшим образом я жутко безграмотное существо. Повод устыдится, над техникой оного работаю.

Для Уны. Крайне многословно и чудовищно глупо.

Чушь редкостная

Verdad 16:06 Пошлость - сестра лени

Разродится гневным филлипиком. О сущности лжи и недостижимости идеала правды. Написать императору на трех листах пергамента, подробно и с доказательствами, что он осел. Написать завещание, оставив всё имущество богам, и вскрыть вены на праздничном обеде. Раздражение на других суть самомнение и эгоцентризм. Одним словом слабость и глупость. Что тебе до них? И что им до тебя? Небо прозрачно, солнце изгнано, а дела отложены на склад «завтра» – идеальное сочетание для эпохи самолюбования. В первый год эпохи Синего иероглифа император приказал удушить свою любимую наложницу и только спустя два века случайный пророк увидит, что именно этот каприз от двух войн, одного финансового кризиса и трех дурных сборников стихов… В своих нуждаешься лишь рядом с чужими. Мифические свои нужны лишь для того, чтобы оттенять реальность чужих. Проще зарыть голову в песок, чем обрести презрительную усмешку. Когда одиночество существует лишь наполовину, тогда глотаешь густую слюну тоски. Ненавижу ласкательные от имени. Ларисочка – как козлиное блеянье и липкая ткань на реальности. Ненавижу ласковые прозвища – мышка, рыбка, киска. В них столько пошлости, что желтая изжога затопляет сознание. Ненавижу уменьшительные – они похожи на обрубки с уродливыми краями. Чаще всего они звучат убого, а выглядят и вовсе не потребно. От «романтичного» меня начинает тошнить. Романтику можно глотать лишь в крайне умеренных дозах, это как вонючая приправа, отравляющая вкус блюда. Это вечное стремление находить романтизм, вечные потуги выжимать из себя сентиментальный лживый бред, вечная тяга к слюнявым излияниям и сопливым бредням. Пляж, звезды, черное небо, серп месяца и обязательно поцелуй, долгий и нежный. Тьфу – декорации сцены, а не жизни. На пляже холодно, не удобно и крайне не нужно. Идеалом может служить лишь горячий душ, холодный кафель, хлопья пены и запах влажной кожи. Часто, удобно и практично… Мне больше не чего писать. Не чего, потому что не кому. Лишь в сезон приступов письмо обретает значимость как лекарство, средство для снятия остроты.


В сезон стойкости писать не имеет смысла,
потому что все мысли сходятся на трех пунктах:

люди врут всегда и во всем;

единственное возможное достоинство это не отсутствие недостатков, а лишь признание таковых;

ложь суть праматерь любви к жизни, отец желаний и главный двигатель мира.



А за каким спрашивается дьяволом писать всё это?... Бла, бла, бла – пишешь лишь для того, чтобы сделать важный вид и бросить завалы на произвол судьбы. Пусть живут сами как хотят. Или не живут. Да хоть осыпятся металлическими крошками погребя под собой все остатки другой жизни… Формальности – появление племянницы. Но это ничего не меняет, потому что последовательность выбита шрамами на моем щите. Кто-то, как-то – а мне равнодушно и брезгливо. Мелочи –соответствие придуманным, нарисованным на бумаге, параметрам. И без усилий, одним лишь желанием. Показатель изменений на физическом уровне… Смех повсюду. Чем больше понимаешь, тем чаще смеешься. Впрочем и молчишь тоже чаще. Не нужно и вымученно. И нужно сменить название, старое себя изжило, но искать новое лень, вот и приходится смотреть на покосившуюся полустертую чужую вывеску. И ощущение этого похоже на булавочный укол – не столько больно, сколько неприятно… А в эпоху Желтой цапли ничего не было. Потому что это была эпоха благоденствия и равновесия. Безделье – вам имя вероломство. И повеситься хочется, да веревку лень искать.


снимок - её же. от неё.

наслаждаюсь зубной болью.
впервые в жизни.


о, сколько нам открытий чудных готовит......)))

…Был вечер тих. Земля молчала,
Едва вздыхали цветники,
Да от зелёного канала,
Взлетая, реяли жуки.

И я следил в тени колонны
Черты алмазного лица
И ждал, коленопреклонённый,
В одежде розовой жреца.

Узорный лук в дугу был согнут,
И, вольность древнюю любя,
Я знал, что мускулы не дрогнут
И остриё найдёт тебя.

Тогда бы вспыхнуло былое:
Князей торжественный приход,
И пляски в зарослях алоэ,
И дни весёлые охот…..

Но рот твой, вырезанный строго,
Таил такую смену мук,
Что я в тебе увидел бога
И робко выронил свой лук….

Толпа рабов ко мне метнулась,
Теснясь, волнуясь и крича,
И ты лениво улыбнулась
Стальной секире палача.









Его глаза – подземные озёра,
Покинутые царские чертоги.
Отмечен знаком высшего позора,
Он никогда не говорит о Боге……

Его уста – пурпуровая рана
От лезвия, пропитанного ядом,
Печальные, сомкнувшиеся рано,
Они зовут к непознанным усладам….

И руки – бледный мрамор полнолуний,
В них ужасы неснятого проклятья,
Они ласкали девушек-колдуний
И ведали кровавые распятья….

Ему в веках достался странный жребий –
Служить мечтой убийцы и поэта.
Быть может, как родился он – на небе
Кровавая растаяла комета…

В его душе столетние обиды,
В его душе печали без названья..
На все сады Мадонны и Киприды
Не променяет он воспоминанья….

Он злобен, но не злобой святотатца,
И нежен цвет его атласной кожи.
Он МОЖЕТ улыбаться и смеяться…..
Но плакать… плакать больше он не может……



Ник. Гумилёв.

288:я буду как жизнь твоя,я буду твоим vodoo...

Мы продолжили вчерашний спор.Ты шизофреничка, если споришь с порождением собственного сознания. Я наглый, малосообразительный, лживый, как фальшивая монета, человек.Не надо пробовать меня на зуб.И так все очевидно.
-Ты слишком приувеличиваешь.
-Ты не первая,кто это говорит.
-Я не говорю.Я просто недовольна.
-Ты сделала меня таким.
-Неправда.Я сделал тебя одиноким и наделила воображением.
Я смеюсь.Это стандартно:ты играешь со мной в эту игру слов столько,сколько я себя помню.Я даже знаю,что ты скажешь дальше:"Чтобы быть истинно добрым, человек должен обладать живым воображением, он должен уметь представить себя на месте другого. Воображение - лучшее орудие нравственного совершенствования."
Забавно и грустно.

Но все же-ты моя Королева.Я твой сон.Сон Королевы тех,кто снов не видит уже давно.Прости мою детскую упрямость и недоверчивую глупость.Я попробую любить.Да-да,я знаю,что ты скажешь,Маб,любовь - это выход за пределы своего "я" и слияние с тем прекрасным, что заключено в другом человеке. Я помню...Я всегда все помню.

Вчера: излишня аффектация. Спутать пол мартини в комментах, причём – подумав и взяв неверный ответ за истинный…при очевидности как проверяется…с перепугу…чего это так загрустил………. И – брякнуть лишнее в диалоге с ненаглядным…….. уже – не подумав, а именно – брякнув… с радости, что не послал, как другие……. с помощью в базе…….

………..ночной город в августе не менее хорош, чем в ноябре-январе….. вот это открытие… через центр, на набережную с мыслью – купаться… час под подлунными перистостями и двоящимися звёздами, замёрзла как цуцык и домой – на тачке. Ноги ослабли всё же…… Два дня подряд – не подняли……… Выйдя в два – вернёшься на рассвете….. Когда же сон? Проспала. Была нежно отдрана нАчем……. и лишена вкусного поручения….... Пока я, под стройно-духовые такты похоронного оркестра под самым почти своим окном – просыпалась, хватившийся меня тагметовец вышел на папочку и папочка отмазал меня от участия в написании речи их директору на завтрашний директорат… Аж жаль….. Идея очистки речки Черепаха – была хороша………. Гадят на голову, даже и я чего-то в этот сезон зачихала……. Глаза – как у кролика……. Лесостепь не справляется с выбросами…как пожарчеет – так и зависнет смоговый гад…. Смерть металлургическому, да здравствует рыбоперерабатывающий экологичный выподписанный в июне на эсэнгешном слёте в питере………… бу-бу… ню-ню….. почти на грани сна…..

……………………….Слушая похоронную музыку духовую вспоминала детское. Как мальчики наши играли в прибоевском духовом…….. как было двоение – музыкальственных и самоделкиных…. Пара медалей ВДНХ за модели – и МВТУ….. проторенные тропы……. на космодром…….Циолковский…… а первый наш отряд – если Славка и не спился, то уж сдурел – наверняка……. чё-то как-то в школу потянуло… никогда такого не было со мной………

Утро – как в ладонях. Если это фикция – то хотела бы я, чтобы все мои истинные ощущения и чувства были настолько приятными, насколько приятно мне это. А иллюзии – я давно уже отменила. Если ты это забыл.)) Пока не пойму что ты под этим имеешь в виду – понятие отменяется.

Да. И ещё. Насколько же мир зависит от того, что я допускаю в нём, как существующее… Многие события-взгляды и прочее моё за последние месяцы – переворачиваются и я вижу, насколько же вероятна и возможна была и ИНАЯ точка зрения, иной шаг и голос….. а значит – и иные события……. У меня в голове модель строения вселенной из черепахи и слона…….. И я настолько ей преданна, что круглость мной увидена быть не может. Земли. Часто. Непростительно часто. Дважды за сегодня меня назвали дурой. Вчера – сама себя, вспоминая, как ходили в снегу…….. Рассказы для Верки.




Мораль – ждать от человека адекватности, если он:

нездоров,
обеспокоен,
смущён и т.д. –

ИДИОТИЗМ.


Повесить себе на стенку. И читать каждый день.



картинка – от Шивы.

кольца от бегемота

надоела сама себе. не отвечать, а смотреть надоело. иссякает и усталость. высекает............ глухота.......... и дребежжание камня.

Небрежно-плотно, глухо-уютно. Ватными грязными клочьями. И внутри, и снаружи. Заполнено. Раздражение, понемножечку, по чуть-чуть, подтекает-сочится из неведомого раскола….. Настолько далеко запрятано, что по подмокающей вате – только и чуется…….Искать – никакого желания…….

слишком много алкоголя
слишком много никотина
слишком много зелёного фона от дыма травы, от восхода красной и полной наглой луны над гидробазой………пешее море…..нескончаемый бред.
слишком.

Пешее, как и всегда – сработало… шаги надолго – и беспокойство беспричинное втихоря смылось куда-то……надо же….. в часе ходьбы от порога, через аэродром – чудненький пляж……… какого же хрена – и только сейчас……досада….девять лет собираться проверить, что «там, за горизонтом», и только сбегая от себя, ножным упражнением – найти эту прелесть……... Грязный ватник гнезда. Терпимо. Терпение. Прелесть обрыдлого. Включилась улыбка. Здравствуйте, дети….. начнём-ка сначала…..

Всё чаще кажется, что желание отключения, тишины, навязчивый образ глубокого каменного пещерного мешка – выльются в какое-то проявление. По большому счёту, единственное, что меня сейчас по настоящему интересует – узнать, что станет или не станет происходить, если действительно мне удастся попасть вот в это…. в такое…… сюда…. Отползли куда-то обычные дополнения таких внутренних местечек, что приходили ранее…… цеплялочки за край наполнения себя человеком. Он растаял. Непременный хозяин этого места. Старый знакомец последних четырёх где-то лет…..…… Ушёл……… Со свода – капают капли……. чаша дрожит… Ожиданье прихода. Где это место? Увижу ли? Наверное – да…буду….. погреб…….. где-то…… где….. и смешной даже идея эта не кажется…… хотя, если вдуматься – можно и лопнуть. От ржанья. Ха-ха.))))

Скрежетом звуки и камашками летучими образы.
Календарём планомерно дела.
Гадливое уютное гнездо.

Брезгливо – губами в затёкший ватин……….
Жри-живи-продолжай………

Траншеи в саду - отдыхают. Взять невъебенный бульдозер и срезать нахрен весь горизонт……расчистить пространство….. будь же я проклята, если не въеду в эти ворота……

Волна.

//