Название: One more time, one more chance
Автор: Tsurusu Okami
Бета: выше указанная
Фендом: Kateikyoushi Hitman Reborn!
Жанр: POV, слеш, романтика, songfic
Предупреждения: OOC, нецензурная лексика
Рейтинг: PG-13
Персонажи/Пейринг: 8059 (Ямамото/Гокудера), упоминания Цуны
Состояние: закончен
Размер: мини
Дисклеймер: Отказываюсь
Саммари: Снег, холод и они… Еще один раз, еще один шанс…
Размещение: оно вам надо?
От автора: POV-ашные только первые две части, остальное – глазами авторши (читателя). Навеяно эндингом “One more time, one more chance” из “Five centimeters per second”.
***
«Привет, Гокудера» - здороваюсь каждый раз, видя тебя. Ты не отвечаешь мне, а лишь фыркаешь и начинаешь кричать. Ругаешься, обзываешь меня и едва сдерживаешься от желания взорвать «Бейсбольную башку» к чертовой матери. Я не принимаю это всерьез и продолжаю улыбаться. Улыбка – все, что есть в моем резерве «анти-динамит Хаято», по-настоящему действующее. Успокаивающее тебя хоть немножко. Не дающее тебе противоречить самому себе. Грозишься убить, посылаешь, замахиваешься, а я смеюсь. Да, мне смешно. Смешно потому, что я знаю, что ты на самом деле не хочешь этого.
Правая рука Джудайме – иногда мне хочется свернуть шею этому самому Джудайме за то, что тот стоит у тебя на первом месте. Но разве тебя это интересует? Ради Бога, не знаю.
Продолжал улыбаться, когда-то идя с тобой в школу. Ты ведь помнишь? Как только ты приехал в Намимори мало кто принял тебя. И первым был я, сказав: «Привет, Гокудера». Ты только неприязно взглянул на меня и пошел искать Цуну. Затем я нашел вас двоих на улице, «играющих в мафию». На следующее утро и все остальные дни мы шли вдвоем, а затем и с Савадой. Невозможно забыть то мирное время…
Но потом наступили тренировки. Длительные и сложные, на выживание и на командную работу. Также раздельные, самостоятельные, без тебя. Ты знаешь, практикой с мечом я пытался отвлечься от мыслей о тебе, буквально заставлял себя забыть о тех чувствах, которые давно живут в моем сердце. Которые вспыхивают неудержимым, ужасно обжигающим пламенем при встрече с тобой, не давая покоя даже после шести часов без тебя. До самой ночи и утра, а там я снова виделся с тобой. Интересно, можешь ли ты представить, какую боль я испытывал? Насколько сильной она была и как затмевала мой разум? Откуда же я могу знать. Хотя это вполне возможно. То, что ты видел мои страдания и либо не разделял моих чувств, либо не хотел менять мнения Джудайме и остальных о себе. Глупый, они бы приняли тебя таким, каким ты есть. А я был бы уверен в твоем мнении обо мне. Что ж, я уже упустил свой шанс тогда.
А помнишь Конфликт Колец и битвы с Мильфиорре? Конечно, помнишь. Эти сражения навеки выгравировались в твоей памяти и на твоем теле. Вария и Шесть Погребальных Венков уже никогда не покинут тебя как бы мы оба того не хотели. Десятки увечий, полученных за все время уже никак не снять с тела, от них уже не избавиться. Мы многое пережили вместе, но все внешние проблемы семьи уже практически исчерпаны и остались только внутренние пассивные дела.
С тех пор как закончилась, можно сказать, война, прошло десять лет. Цуна из бесполезного превратился в главу мафиозной семьи Вонгола, а мы и еще четверо стали Хранителями. Ну, разве не здорово? Время тихо себе проходит и мы уже не те дети, неспособные толком защитить себя. Мы члены мафии, мы семья. Это длиться уже целых десять лет.
У нас за спиной столько прожитых дней. Но вот именно сегодня, в канун Рождества тебя вызвали в главный штаб, в Италию. И сейчас мы идем в аэропорт снова вместе, снова рядом. Ты остановился и окинул меня прощальным взглядом. Я смог рассмотреть в нем и легкое раздражение от того, что, невзирая на твои уговаривания, я все же пошел с тобой, и жалость от осознания того, что праздновать мы, похоже, будем далеко друг от друга, и какую-то грусть. Странную, мимовольно блеснувшею в твоих зрачках. Я уж было хотел спросить тебя, в чем дело, но ты опускаешь голову. Зачем? Так я не вижу твоего лица из-за волос. Тогда я просто молча обниму тебя. Гокудера такой мягкий и теплый, что не хочется отпускать его ни в какую Италию.
Почему? Почему ты отстранился от меня? Я сделал что-то не так? Почему в твоих глазах сверкают слезы и страх? Постой, куда ты бежишь? До самолета еще полчаса, куда же он? Может, я ошибся? Может, я не должен был этого делать, а мог просто спросить? Мне лишь хотелось утешить тебя, как раньше, я не хотел причинять тебе боль. Ты еще и чемодан свой на земле оставил. Буду ждать, за ним ты точно вернешься, так как там лежит мобильник с номером Савады.
***
Опять ты, Бейсбольная башка. Сколько можно за мной ходить? Достал уже, отстань. Иди ты к чертовой матери, пока не взорвал нахрен! Ну, чего лыбишься? Что такое, не страшно? Вот останешься со мной наедине, тогда будет страшно. Я иду только с Джудайме и больше ни с кем, понял? И нечего на меня так таращиться, будто знаешь, о чем я думаю. Ненавижу тебя, ты, придурок! Хватит улыбаться, ты меня нервируешь. Почему я так злюсь? Ты глупый спортсмен с катаной, умеющий лишь смеяться и болтать о чем угодно, кроме действительно важных вещей. Так почему же мне не удается сопротивляться тебе? Смотришь, будто понимаешь, что я чувствую. Нет! Это не так!
Десятый, для меня важен только он. Но иногда я замечаю на твоем лице всплеск гнева и боли, который тут же исчезает. Не позволяешь себе подобных вещей? Правильно, молчи и не трогай меня. В особенности его, Джудайме.
Когда-то, помню, ты был первым, кто заговорил со мной в день поступления в Намимори, а я лишь гневно на тебя глянул. Интересно, что ты тогда чувствовал? Затем ты вмешался в нашу с Джудайме проверку. Какого? Какого ты пришел?! Все время мешаешься, путаешься под ногами и… улыбаешься. Терпеть не могу твой полуоткрытый рот, растянутый в усмешке. Такой родной и теплой… Прекрати!
С самого начала наших тренировок я старался изо всех сил. Старался стать сильнее для Цуны, а еще пытался не думать о тебе в процессе. Чем я только не пытался отвлечься. Я взрывал рядом с собой динамит, надевал на руку резинку и бил ею по запястью. Дело едва не доходило до резанья плоти, но мне не позволял долг правой руки. Да и Шамал был тут как тут. Мне хотелось видеть тебя и твою улыбку. Я ценил каждую минуту, проведенную с тобой, наслаждался ей сполна, а затем кричал на тебя, ругался и уходил. То, что я чувствую к тебе – неуместно! Боль, которая терзает меня по ночам, не утихает и днем. Я вижусь с тобой, ссорюсь с тобой, иногда тренируюсь с тобой, но страдаю без тебя. Мне не хватает сил тушить то пламя, что уже столько времени сжигает меня изнутри. Мне не хватает сил терпеть все это, так зачем же ты пришел в мою жизнь?
Мне почему-то вспомнился бой с Гаммой. Мы были совсем одни, но были вместе. Еще я вспомнил, что чувствовал тогда. Гнев, безграничный гнев на эту грозовую сволочь, которая так избила тебя. И страх. Пронзительный, парализующий, безумный. Страх остаться в одиночестве, без тебя. Я всегда ненавидел тебя, Ямамото, но с самого переезда в Намимори не представлял свою жизнь без твоего участия. И зачем ты только поздоровался со мной?
От конца всех недоразумений и боев с Варией и Мильфиорре прошло немало времени, но мирные деньки десятилетней давности уже никак не вернуть. Мы больше не будем ходить вместе в школу, не будем отдыхать на летних каникулах, нашу юность можно считать сломленной. Но зато ты всегда рядом со мной. Как же меня это бесит! Я просил не ходить за мной, но нет! Ты все же проводишь меня на самолет, тупая Бейсбольная башка. Может я хотел побыть один, а Рождество у нас еще будет возможность отметить.
Вот и аэропорт. Повсюду слышен шум приземлений и взлетов, вокруг так много людей. Все они возвращаются домой к своим семьям, и только один я улетаю в другую страну, на другой материк. Поворачиваюсь к тебе и мне становиться так тяжело, так больно. Кажется, еще чуть-чуть и я сорвусь. Но мне нельзя допускать подобное, ведь я же правая рука Десятого Вонголы. Зачем? Зачем ты обнял меня? Ямамото, ты идиот! Я… я должен бежать. Куда подальше, только бы ты не видел моего лица, моих слез. Из-за тебя я стал слабым и чувствительным. Почему? Почему глупый, никчемный Хранитель Дождя проломил мои стены, ворвался в мою душу, очистил ее и наполнил теплом? Каким образом ему это удалось? Нет, я так больше не могу, с этим надо кончать…
***
Снег, белый, падающий на землю, скрывающий всю грязь и мусор, лежащий на ней. Он будто очищает все вокруг, оставляя слепящую белизну за собой. Холод и мороз пронзают тонкими иголками все тело, заставляя судорожно содрогаться. Вот он, праздничный танец зимы. Одинокий и прекрасный, загадочный и завораживающий. Это канун Рождества, все возвращаются домой, бросая работу и присоединяясь к семье, друзьям. Все рады наступающему новому году, надеясь, что он будет лучше всех предыдущих лет.
Городские улицы украшены гирляндами, шариками, лампочками и лентами. Здания буквально переливаются всеми цветами радуги, милуя глаза. В центре на главной площади стоит огромная елка, украшенная всеми игрушками и побрякушками, которые только можно придумать. А рядом в парку на небольшом мостике стоит молодой человек, никак не являющийся олицетворением света и радости. Как раз наоборот, он плачет навзрыд, и ему, похоже, неважно, смотрит ли на него кто-то. Слезы несколькими ручьями стекают по его щекам, а серебряные локоны волос сильно растрепались толи от ветра, толи от быстрого бега. Прошло минут двадцать, пока он успокоился. Мужчина поднял голову и тихо сказал: «Нет, я так больше не могу, с этим надо кончать». Затем он взглянул на часы, чуть удивился, а может, испугался, ругнулся и куда-то побежал.
А в это время в ярко украшенном аэропорте на лавочке сидел этакий представитель мужского пола, явно чем-то расстроен. Его глаза были грустны и смотрели куда-то вдаль, будто что-то ищут. Он сильно продрог от холода, руки, похоже, давно побелели, а губы стали бледно-голубыми. Но мужчина терпеливо сидел в ожидании чуда. Он надеялся на скорое возвращение дорогого ему человека. Пусть обиженного, пусть злого, пусть желающего взорвать того к чертовой бабушке, но родного, жданного. Он хотел увидеть его, попросить прощения и навсегда уйти, если тот пожелает.
Сидящий на лавочке держал за ручку чемодан, по всей видимости, не его. Время шло, никого не щадя. Самолеты все взлетали и приземлялись, люди проходили мимо, не интересуясь переживанием, находящимся совсем рядом, недопустимым в такой день. А мужчина все сидел и ждал. Прохожих становилось все меньше, шум удалялся, приходила пустота.
Но к ожидавшему подбежал молодой человек, до этого стоявший на мосту. Его лицо все красное, заплаканное, руки дрожат, колени едва держаться. Мужчина с чемоданом резко встал и ошарашено смотрел на пришедшего. Оба были так взволнованы, что на все окружающее было плевать, включая и только что отбывший самолет в Италию.
- Г-Гокудера?
- Замолчи! Я ненавижу тебя, Бейсбольная башка! Каждый раз ты лезешь ко мне, успокаиваешь, поддерживаешь, не представляя, как меня это бесит. Я будто чувствовал, что что-то должно произойти и поэтому уговаривал не провожать меня. Но нет, ты уперся и как всегда оказался рядом. Ямамото, было бы лучше, будь я один, будь ты один. И ничего этого бы не случилось! – срывая голос, кричал серовласый.
- Я все уже понял, Гокудера. Не буду больше мешаться. Вот, держи свой чемодан, но самолет уже отбыл, так что полетишь позже. А я, пожалуй, уйду.
- Ямамото, ты идиот! – будто изо льда вырвал Гокудера. По его щекам снова катились слезы, а мечник уже не знал, как ему поступить и что говорить дальше.
– Почему? П-почему ты не улыбаешься, Такеши? – сквозь плачь, всхлипывая, тихо спросил подрывник – Где же твоя добрая и теплая усмешка, приводящая меня в себя из любого состояния?
- Хаято…
- Что? Чего ты на меня так уставился, придурок?
Брюнет лишь подошел к рыдающему, замерзшему другу и обнял его. Никогда прежде он не прижимал его к себе так крепко. А тот уткнулся лицом в плечо этого самого Бейсбольного придурка и продолжил плач. Ему никак не удавалось остановиться и он уже начал чувствовать некий стыд за себя.
- Все хорошо, Хаято. Я здесь с тобой, я улыбаюсь – произнес Ямамото, смотря в глаза Хранителю Урагана.
- Т-Такеши… - Гокудера удивленно смотрел на усмешку друга, но именно она успокоила его. И мужчина, сам того не заметив, примкнул к ней своими губами.
Ветер усилился, снег падал и создавал сплошную занавесь, через которую мало что можно было рассмотреть. Люди, прилетевшие, встречавшие и провожающие поспешили уйти, дабы не попасть в метель. Но двое все еще стояли посреди дороги, наслаждаясь теплом друг друга. Для них уже не играл никакой роли ни улетевший самолет, ни письмо, пришедшее из главного штаба с просьбой явления правой руки Десятого в Италию, ни сам Джудайме.
- Ну, так как, вернешься со мной? – спросил Такеши, наконец, отстранившись.
- При условии, что ты дашь мне еще один шанс. Повторить это еще хотя бы один раз – Хаято смотрел с большой надеждой на партнера.
- Не сомневайся, обещаю, когда угодно и где угодно.
Оба улыбнулись и, захватив всеми забытый чемодан, пошли домой.
***
Гокудера проснулся рано утром и, едва протер глаза, как его взору предстал конверт лежащий на тумбочке. Он медленно встал, раскрыл его и прочитал.
«Просим прощения за лишнее беспокойство, Гокудера Хаято. Все проблемы уже решены и вы можете спокойно оставаться в Японии. Приносим глубочайшие извинения, счастливого Рождества».
Закончив, Хаято лишь усмехнулся. Не думал он, что будет благодарен несмышлености подопечных Цуны. Мужчина был доволен, так как проснулся рядом с любимым человеком, еще и лежа у него на груди.
- Как же я тебя ненавижу, Бейсбольная башка – прошептал он, с улыбкой на губах глядя на спящего, и поспешил вернуться в теплую постель.
