Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 16763 сообщений
Cообщения с меткой

яой - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
barbossi

Бунтующий Париж: "Золотой мяч" на фоне беспорядков. LIVE

Понедельник, 03 Декабря 2018 г. 23:16 (ссылка)

­ ­ ­ ­ ­ ­ ­ ­ ­ ­ ­ ­ ­ ­ ­
В столице Фpанции Париже на фонe беспорядков пpоходит церeмония вручения cамой прeстижной индивидуальной футбольной нагpады — «Золотого мяча». «Газета.Ru» ведeт текстовyю тpансляцию.

Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
reer323232

Две истории - хорошая и плохая: как изменится техосмотр http://dlov.ru

Пятница, 09 Ноября 2018 г. 12:08 (ссылка)

­  ­  ­  ­  ­  ­  ­  ­  ­  ­  ­  ­  ­  ­  ­  ­  
В России разрабатывается новая система техосмотра автомобилей. Для каждого транспортного средства предполагается индивидуальная программа. Она будет составляться на основе характеристик автомобиля, а также на его истории – пробеге, страховых случаях, авариях и прочих данных. В результате будет составляться либо хорошая, либо плохая истории – и в зависимости от этого будет меняться стоимость ТО.

Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
МОМОТАРО

ТЮДО, СЮДО или печать в паспорте?))

Вторник, 10 Октября 2018 г. 01:11 (ссылка)

Это цитата сообщения Charissa Оригинальное сообщение

ТЮДО, СЮДО или печать в паспорте?))




Интересная статья об истории гомосексуализма в Японии.



Много нового узнала :)



3765671_pwvXfTwV3Vg (484x700, 204Kb)



Читать здесь, кому интересно: https://vk.com/@bookstranslations-tudo-sudo-ili-pechat-v-pasporte

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
Mimasaka_Toma

Yaoi by VRZEL

Суббота, 22 Сентября 2018 г. 18:08 (ссылка)

Метки:   Комментарии (2)КомментироватьВ цитатник или сообщество
natali-milaj

КЛИН ЛЮБВИ 26

Суббота, 22 Сентября 2018 г. 14:24 (ссылка)


Что-то, с чем Рики никак не мог расстаться.



- Тогда я возьму твою свободу в обмен на его.



Рики знал, что к этому всё и шло. И теперь Ясон выложил карты на стол, показав свою подлинную злорадную сущность. Расплатиться натурой Рики не мог. Только свободой, которой он так дорожил. Заставить Рики самого отдать её – вот изначальная и основная цель этой извращенной игры.



- Если хочешь, чтобы Гай возвратился цел и невредим, ты должен прийти ко мне по своей собственной воле.



Единственно возможная цена за данный товар.



- Хватит дёргать меня за ошейник, - взвыл Рики.



Растоптать свою гордость. Спустить достоинство в сортир. Посмеяться над всеми правилами, по которым жил… но никогда не переступать ту черту на песке, которую он переступить не мог.



- И вообще, какие у меня гарантии, что Гаю ты ничего не сделаешь?



Рики в первый же день в Эосе остался без одежды, запертый в комнате, и прожил так целый месяц. «Дрессировка пэта» - так это называется. Ноги врозь, весь интим наружу, и фурнитур по имени Дэрил пристаёт и днём, и ночью. Всё напоказ, в потоке оскорблений – до и после – терзая в клочья собственную гордость, он извергал семя. Всё, за что он отчаянно держался, всё, что не хотел отпускать, отнимали силой, отрывали с мясом, высасывали из него.



А значит, если он не хочет, чтобы это случилось с Гаем…



- Дай мне две недели. Ничего не делай, оставь его в покое. Я ведь не слишком многого прошу? – вот единственное, что он сумел сказать. Даже зная, что на кону стоит жизнь Гая.



- Понятно. Ты собрался со мной торговаться, а на руках ничего нет?



Рики ничего не оставалось, как блефовать, и теперь не было выбора – разве что идти ва-банк.



- А если я на это пойду, - продолжал Ясон, - тебя всё устроит? Что бы ни случилось с Гаем?



Даже взгляд Блонди не дрогнул. Только голос стал ещё холоднее; ледяное копьё нацелилось в единственную слабость Рики.



- А сам-то? Тебе нормально, что весь мир узнает? – Рики вполне в состоянии был дать сдачи. Даже если для этого требовалось собрать последние крупицы мужества. Он облизнул пересохшие губы и постарался смотреть твёрдо. – Тут грязи хватит обляпать тебя так, чтоб все большие шишки из Содружества пришли в восторг. Я у тебя под ногтём три года был. Но это не значит, что я тебе зад целовал каждую секунду, Ясон.



Вопреки ожиданиям, улыбка Блонди стала ещё шире.



- Ну вот, ты наконец-то и начинаешь понимать, что почём. Видишь ли, людей, которым под силу угрожать Блонди такими вещами, мало, и они далеко. Тем больше будет шума, ведь ничего подобного уже год как не случалось.



Жестокость, которой прямо-таки лучился Ясон, ещё сгустилась, дойдя до пугающей концентрации. Настолько, что Рики начал жалеть о том, что встрял в словесную перепалку.



- Да, кстати, ты мне напомнил. Был уже один такой – давным-давно. Очень на тебя похож. Но я слегка подправил ему лицо, и он как миленький пришел «к ноге». А как насчёт тебя?



Рики невольно сглотнул. Не потребовалось спрашивать, о ком идет речь.



- Что же нужно для того, чтоб ты покорно встал предо мной на колени?



До сих пор от Рики никогда не требовали покориться по своей воле. Четыре года назад Ясон украл его человеческое самоуважение, его мужскую гордость. Что же еще он мог предложить ему теперь? Ничего. У него абсолютно ничего не осталось. Ничего – лишь последний бастион того человека, каким он себя знал. А эту цитадель он не сдаст никогда.



- Так-так. Наверно, начнём с того, что ты увидишь, как с Гаем происходит то же, что было с тобой. Вы, полукровки, привыкли к соитию с мужчинами. А как на счёт того, чтоб вместо обычного секс-робота его покрыла одержимая химера-получеловек? Вот это будет зрелище! Ты так не думаешь?



Рики закусил губу. Он должен был догадаться, что Ясон не поверит в такой отчаянный блеф. И всё же…



- Так чего же ты хочешь, Ясон? Сам-то хоть знаешь? Мне двадцать лет. Староват, чтоб держать меня в Эосе. Это все владельцы пэтов знают.



Конечно, об этом нечего было молчать. Но почему же ему казалось, что сказать подобное – его прерогатива? Он повертел мысль в мозгу так и эдак, почувствовал, как желудок выписал кульбит – и тут же взбесился ещё больше.



Большинство пэтов-самцов в Эосе были моложе пятнадцати. Кроме того, обычно, чем выше класс элиты, тем моложе был пэт. Четыре года назад, когда Рики дебютировал в Эосе, общественность единогласно решила, что он еле-еле вписался в возрастной ценз.



По сравнению с чистокровными самками, век самцов был поистине короток. Самке можно подбирать самцов, проводить вязки, получать потомство. А самцу – нет. Кроме крохотной группы избранных, обладавших «племенными правами», в обычной практике было избавиться от пэта-самца к тому моменту, когда тому исполнится семнадцать.



И на их фоне Рики пробыл в роли пэта до девятнадцати лет. Редкое исключение. Хуже того – его ни разу не вязали ни на публике, ни за кулисами. Он был личной сексуальной собственностью Ясона. За это его возненавидели все пэты Эоса.



- Я как-то уже дело прошлое, разве нет? – спросил он с нажимом. На теле Рики больше не было символа унижения – кольца пэта – и никогда уже не будет. Ни за что в жизни. – Так в чём же дело? Столько времени прошло, столько воды утекло – так что ж теперь сбежавшую собаку звать домой?



Ни одна прихоть не может длиться три года. А если изначально подразумевался какой-то драный лимит времени, тогда какого чёрта вообще было отпускать? И почему сейчас? К этому всё и сводилось. Ещё будучи пэтом, Рики никак не мог взять в толк, что у Ясона на уме. Разгадки он не знал.



С его точки зрения Ясон был рабовладельцем, сковавшим и подчинившим его цепями наслаждения. Ни за что в жизни он не вернётся к такому существованию.



- Вы же элита, можете выбрать лучшего чистокровного пэта, королеву любого гарема. Но три грёбаных года? С полукровкой из трущоб? Я как-то думал, что даже тебе со временем надоест.



- Вот поэтому я тебя и отпустил на волю на год.



- Что?



- Я снял с тебя кольцо, отозвал охрану и позволил немного порезвиться в трущобах. Времени у тебя было достаточно, чтоб перевести дух, ты не находишь? Но и моему терпению есть предел.



Один год свободы? Перевести дух? Его терпению есть предел?Рики никак не мог разобраться, к чему же Ясон клонит.



- Что… ты… хочешь… сказать?..



- Не пойми меня превратно. Я всего лишь снял с тебя кольцо пэта. А все официальные записи о регистрации остались на своих местах.



Тут Рики ощутил сильнейшее желание заехать Блонди по морде. Мысли завертелись, как ужи на сковородке.



- Ты… должно быть… шутишь…



Это невозможно. Снять кольцо и уничтожить записи – это должно быть одно и то же. Исключений не делали. Их и быть не могло.



- Я не шучу.



- Это невозможно! Хватит мне мозги ебать!



- Хочешь доказательство?



«Ну да, если оно вообще есть, то конечно я дьявольски хочу на него посмотреть!» Эти слова он успел проглотить, прежде чем они сорвутся с губ. А что, если Ясон говорит правду? Если подтверждение того, что он прав действительно существует? Что Рики делать в таком случае? Если прямо здесь и сейчас это доказательство предъявят пред его ясны очи?



Спасения не было. Стоит Ясону щёлкнуть пальцами, и он опять окажется пэтом. Рики проглотил ком в горле. Он блефует. Он не стал бы так заморачиваться.



Использовать Кирие…



Похищать Гая…



Платить за его голову десять тысяч кайро.



Свидетельства этого просто не может существовать – Ясон никогда не зашел бы так далеко.



И всё же – почему?..



Холодный ужас лизнул его по хребту, когда Ясон достал из нагрудного кармана «корочку», развернул и продемонстрировал Рики. Непростительное, неопровержимое доказательство.



Рики вытаращился на документ, ошеломленно выпучив глаза. Это была лицензия пэта, абсолютно законная – со «священной» печатью Танагуры.



- Вчера, сегодня, и, разумеется, завтра тоже – ты мой пэт.



Шок, подобного которому Рики не испытывал никогда в жизни, сковал его сердце. Правда давила болью, как тяжелый камень – на грудь. В глазах всё плыло и двоилось, постепенно подёргиваясь красной пеленой – по мере того, как внутри него разгоралось пламя, словно поднявшееся из глубин ада.



- Три года, Рики. Я приручал и дрессировал тебя три года. Вот сколько времени и терпения на это потребовалось. Или ты уже забыл? И всё оставил в прошлом?



Такого Рики не забыть было никогда. Он просто не смог бы забыть. Яд бытия пэтом отравлял каждую клеточку его тела. Три бесконечно долгих года, полных невыносимого унижения и невыразимого наслаждения, каждый день, проведенный с Ясоном, вгонял отраву этого проклятья в него до глубины костей. Густую слизь этой мерзости невыразимо хотелось выблевать – но он никогда не смог бы стереть её из памяти.



- Пэт – это не просто стильный аксессуар, Рики. Ты мой; и я могу использовать тебя как захочу и сколько захочу. Двадцать тебе лет или сорок – значения не имеет. Ты всё тот же ловкий распутный полукровка, который ни перед кем не виляет хвостом. Как же ты мог вообразить, что я тебя такого отпущу? – Ясон говорил спокойно и тепло, словно спрятал клинок в ножны. А потом жестко улыбнулся.



Рики стоял в остолбенении. Кровь отхлынула от лица, губы дрожали. Какая бы мысль ни крутилась в голове, ватные губы и язык отказывались произнести хоть слово.



Ясон убрал «корочку» обратно в карман. Обхватил Рики за талию и притянул ближе – так, будто имел на это полнейшее право.



Но тут Рики вывернулся, неловко взмахнул руками и отскочил прочь.



- Ко мне, Рики, - в голосе Ясона звучала ярость разгневанного хозяина.



Прижавшись спиной к стене, Рики с трудом подавил спазм в желудке и рявкнул в ответ:



- Да что, блядь, во мне такого? Кругом сотни ублюдков, которые сами хотят к тебе в пэты, так какого хрена ты ко мне привязался?!



На то, чтобы выкрикнуть эту фразу, ушли все силы. Он побледнел. Бежать было некуда. Это был вопль отчаянья и безысходности. Но даже эта острая ярость Рики разбилась как стекло о щит Ясона.



- Как я ценю эти яркие моменты, когда ты сопротивляешься мне, несмотря на то, что я Блонди. Когда отвечаешь мне так по-человечески. Я прямо чувствую, как меня пробирает до мозга костей. Обожаю, когда ты смотришь с таким неприкрытым презрением. Это так подкупает, что мне хочется вырвать твоё сердце из груди и прижать его, ещё бьющееся, к щеке.



Слова Ясона были не только тошнотворны, но и безумны. И уж точно не располагали к тому, чтобы броситься в его объятья. Словно жалкая жертва Ангелу Смерти, Рики не мог даже моргнуть. И лишь чувствовал, как лишающее воли смутное ощущение поднимается от кончиков пальцев, стремясь сомкнуться на горле.



Меж тем Ясон элегантным привычным жестом снял перчатки и протянул правую руку вперёд. Не к талии Рики, не к руке, не к плечу – к основанию шеи. Обхватил осторожно и стал почёсывать, словно хвалил собаку.



Рики вздрогнул, передёрнул плечами и попробовал отстраниться. Но Ясон уже контролировал его движения.



- Нет-нет-нет, - сказал он, - стой спокойно.



Глубокий и ласковый голос Ясона обволакивал Рики. От одного этого сердце его подпрыгнуло в груди. За три года он каждой частицей запомнил прикосновение рук Блонди.



Кончики пальцев вычерчивали извилистые линии на шее, задевая мочки ушей. Потом – казалось, целый год спустя – заскользили по плечам, пустив мурашки по коже. Тайком пробрались под халат и ласкали его грудь, послав по телу неописуемую дрожь.



В этот миг Рики до последней капли ощутил всю жажду, которой томился последний год. Пульс бился барабанной дробью, и даже вдвое быстрее. Дыхание обжигало горло. А сердце заходилось как бешеное. Соски затвердели и стали тяжелыми, превратившись в твёрдые камушки, когда Ясон стиснул их кончиками пальцев – словно намереваясь раздавить. И тут вырвались наружу и вспыхнули потаённые, глубинные желания Рики.



Что-то медленно сочилось сквозь поры. Разъедая плоть. То, чего ему никогда было не забыть – как бы он ни пытался – подняло голову и распахнуло ненасытную пасть.



И он был пред этим беззащитен.



Рики закусил губу и крепко зажмурился. Он умирал от жажды, словно потрескавшаяся земля на дне пересохшего озера в языках жгучего пламени. Обжигающее клеймо жадно сжимало его в тисках своей власти. Скрупулёзно отточенный отклик возбуждения заструился по телу, распустившись, как бутон в свете весеннего солнца.



Ясон распахнул на Рики халат и спустил с плеч, позволив ткани опасть горкой на пол. И когда он притянул парня ближе, поглаживая упругие ягодицы, член у того немедленно встал, безапелляционно доказывая удовольствие – даже прежде чем Ясон к нему прикоснулся.



Рики ничего не мог скрыть. Никаких отговорок. Он только сжал зубы и запрокинул голову.



Ясон не колебался. Словно чтоб вернуть ощущения, испытанные год назад, он удвоил усилия, касаясь Рики сначала с нажимом, затем нежно, уделяя особое внимание деталям…



Ясон массировал горячие комочки его сосков, напряженные ягодицы. Поглаживал член, перекатывал яички в ладони. Пальцы его ловко играли с увлажнившейся головкой, пока, наконец, он уверенным движением не обхватил член ладонью. А потом, утверждая своё право хозяина и повелителя, вернул пэт-ринг на место.



Z-107M. Номер клейма – проклятья всей жизни Рики.



Вновь ощутив это ни на что не похожее прикосновение к нежной коже, Рики содрогнулся. В единый краткий миг, без малейшего предупреждения, его скоротечный роман со свободой рассыпался в прах.



Впрочем, возможно подспудная истина заключалась в том, что жгучее чувство потери и спазмы физического удовольствия тянули в противоположных направлениях. Под умелыми прикосновениями Ясона спина его изогнулась дугой. Всё внутри него лизали жаркие языки пламени желания.



- Аххх…



Ясон больно ущипнул его соски. Рики перехватил дыхание и не смог сдержать стона. Пальцы теребили затвердевшие комочки, сжимали, покручивали в одну сторону и в другую. И так до тех пор, пока кровь не забурлила под кожей. И всё-таки эта ласка была слишком лёгкой.



Однако и того хватило, чтоб восставшая плоть начала сочиться влагой. И стоило Ясону коснуться её кончиками пальцев, как отрава пэтской вседозволенности волной прокатилась по всему телу. Он понял, что останется рабом собственных чувств до самого конца, до последнего вздоха.



Другой рукой Ясон осторожно массировал его яички, время от времени перебирая их, словно чтоб удостовериться, что оба на месте. Член Рики весь горел от основания до головки. Смазка сочилась с конца, капля за каплей. Лицо исказилось, напряженные складки на лбу стали глубже.



Ясон поглаживал головку его члена подушечками пальцев, собирая влагу. Вздохи Рики стали громче, и палец Блонди нырнул к напряженному кольцу мышц.



- Ааххх…



У Рики звёзды встали перед глазами, а член начал пульсировать, подрагивая. Целый год – с тех пор как вернулся в трущобы – он ни с кем этого не делал. Разве что дрочил время от времени, и то без энтузиазма. Сама мысль о безумии наслаждения пугала его.



Не важно, как бы он ни желал прикосновения кожи к коже, как бы ни жаждал тепла – всё равно делал он это чисто механически. И сейчас ощущения, побежавшие по истосковавшемуся по ласкам телу, были ярче, чем он когда-либо мог себе представить.



- Ты очень несдержан, Рики, - прохладная, незлая насмешка; Рики закусил губу. – По сравнению с твоим языком это куда честнее.



Возбужденный лёгкими касаниями член Рики бурно и неприкрыто орошал ладонь Ясона густыми каплями смазки, сочившимися из маленькой щелки головки. Рики стонал и всхлипывал, уронив голову на грудь. Если бы не кольцо, охватившее основание члена, от таких ласк он бы моментально кончил. Оказывается, он и не догадывался, как истосковался по сексу.



- Вот так, теперь дрожь в твоём любимом месте становится невыносимой.



Слова Ясона туманили Рики разум, заставляя осознать собственный мазохизм.



- Раздвинь ноги.



Рики немедленно исполнил команду и развёл колени.



- Ещё, – суровый тон не терпел отказа. От тембра этого голоса Рики пробрало до костей – настолько, что в прах рассыпались последние остатки самоконтроля.



Кончиком пальца Ясон скользнул ниже и стал поглаживать сокрытый между ягодиц бутон.



Содрогнувшись всем телом, Рики перехватил дыхание. Не важно, где его касался Ясон – сама мягкость контакта обострила чувства и заставила кровь вскипеть. Он ненавидел, когда обнажают средоточия его вожделений, и наслаждение становится непереносимым. Даже сам он никогда не касался себя так.



Но теперь он вынужден был признать, что печать сорвана, и вязкий густой поток желаний вырвался на свободу. А Ясон всё медлил – пальцы его лишь раз за разом подбирались к краю, но не более – доводя Рики до исступления.



- Просто… сделай… это…



Блонди снова и снова ласкал его возбужденную подрагивающую плоть, доводя его почти до пика; сердце колотилось, отзываясь по всему телу, мечущемуся в агонии…



Рики хотел, чтоб пальцы Ясона оказались внутри него, глубже, разрывая его пополам – столь всепоглощающей была похоть. Она зародилась в нём, разрослась и поглотила его. Он мечтал, чтобы эта чарующая отрава блаженства захлестнула его с головой. И тогда…



- Чего ты хочешь? – спросил Ясон.



В ответ на столь потрясающую холодность Рики тихо выплюнул несколько неразборчивых проклятий. Но истосковавшееся по ласкам тело заставило его в конце концов разлепить одеревеневшие губы.



- Не играй со мной… - огрызнулся он, исподлобья глядя на Ясона. Чёрные зрачки сверкали яростью, уголки глаз покраснели. Всё это, да ещё тон голоса только усилили его неотразимое очарование. – Давай уже, трахни меня быстрее.



Рики не выпендривался и не нарывался. У него просто не было больше сил вести себя так намеренно. Слова, с хрипом вырвавшиеся у него - с поправкой на манеру речи – были просьбой. Мольбой.



Но Ясон не знал пощады.



- Если ты хочешь этого, поклянись в верности. Ещё раз, внятно. Кому ты принадлежишь?



Рики сглотнул. И уставился на Ясона – в глазах водоворот отчаянья и желания. Не отдав ничего взамен – не получишь того, чего хочешь. Это новая цепь, которая свяжет его, но сопротивляться дальше он не мог.



- Я… твой… я… принадлежу… тебе…



Сквозь стиснутые зубы рвалась на свободу истинная правда. Это вам не враньё, которое испарится с утренним туманом. И пусть это всего лишь изустное обещание, но Ясон прекрасно знал, что с приложением определенных усилий оно обретёт связующую силу. Потому что одного кольца пэта мало, чтоб удержать Рики. Вот почему так важно заставить его поклясться в своих словах душой и телом.



- Да, это так. Ну, довольно.



Он неторопливо развёл ноги Рики шире, и палец нырнул внутрь, постепенно поворачиваясь туда и сюда, словно гвоздь прямо в сердце его гордости. Ясон двинул палец глубже, сильнее, задевая нежные стенки внутри.



Рики вскрикнул и застонал.



- Аххх… Хнн…



Дальше нечленораздельные стоны стали вырываться у него один за другим. Тело его содрогалось, взрываясь удовольствием, и он полубессознательно вскидывал бёдра, в поисках опоры впившись пальцами в спину Ясону.



Он жаждал этого. Алкал. В глубине его тщедушного тела таилась память о сладострастной дрожи, пробегавшей по хребту. Опаляющий жар метался в крови, мучительно медленно пронзая его насквозь.



Рики задержал дыхание и ждал. На миг сияющие струны обжигающего пламени и ледяного холода сплелись средоточием его наслаждения и лопнули…



- Аххх…



Брови сошлись на переносице, спина изогнулась дугой, горло сдавили всхлипы, сперма вырвалась наружу… кем был он в этот миг? И сожалел ли о преданной свободе? Презирал ли свою судьбу? Сознавал ли мазохизм, заставлявший его склониться пред абсолютной силой?



Тело впитывало отраву бытия пэтом как губка. Должна была выработаться некая естественная устойчивость, своего рода личный иммунитет. Но по прошествии года пустоты осталось лишь тело, с которым можно играть, провоцировать и ввергать в пучину бесконтрольной чувственности.



Суровая, но неизбежная реальность обрушилась на него.



День за днём он боролся, чтобы стереть из памяти всё, что было вбито в голову, дабы контролировать чувства. Может ли статься, что в открытом глухом сопротивлении он лишь усилил собственную жажду и голод?



Палец Ясона внутри него шевелился, пробираясь ещё дальше. Одного этого хватило, чтоб в глубине у него всё напряглось и запульсировало. От возбуждения кровь быстрее бежала в жилах, тисками сжимаясь вокруг члена и посылая водовороты наркотической расслабленности в сознание.



Он словно очутился в знакомом сне. Тело тут же поймало идеально заученный ритм – пока палец Ясона теребил его горячую дрожащую плоть, скользил по внутренним стенкам, словно разрывая его надвое. Точки наслаждения были высечены в памяти – по ним-то возбуждение и проложило дорожку прямиком к источнику вожделения. Жар, боль и пламя. Все его чувства без остатка смыло волнами экстаза, превратив в ничто.



И будто чтоб доказать, что нет предела его основному инстинкту – получить физическое удовольствие – он прижимался плотнее, сам насаживаясь на палец Ясона всё глубже и глубже. Разгоревшийся пожар не так-то просто было потушить. И Рики ничего не мог с собой поделать – кроме как открыть Ясону такое унизительное сознание собственных мазохистских желаний. А это только подлило масла в огонь.



- Пальца тебе недостаточно?



- Вставь… мне… - выдохнул он, зная, что если не попросит, этого не будет. – Этого… не… достаточно…



Ему пришлось это сказать.



Ясон нагнул его. Сначала Рики ощутил поразительный размер и массивность. А потом Ясон вошел в него сзади, растягивая плоть, наполняя её твёрдым горячим стержнем. Ощутив внутри себя то, чего он так жаждал, Рики поразился накатившему вдруг чувству облегчения, сопровождавшему волны вожделения и похоти. Он запрокинул голову, позволив крикам наслаждения вырываться из горла.



Ясон не торопился – раз за разом медленно входя до самого конца. И с каждым движением волна удовольствия пробегала сквозь тело Рики. Посылаемые изнутри импульсы были источником нескончаемого возбуждения. Голос Рики срывался – словно лёгкие его выворачивали на изнанку.



Блонди входил в него так, что спина парня выгибалась дугой – словно для того, чтобы в самой душе его запечатлеть условия контракта. Он обхватил Рики за талию и сделал резкий выпад, заставив того упереться ладонями в стену, задыхаясь.



С каждым толчком каменно-твёрдый член Ясона входил всё глубже; движения отдавались в каждом позвонке Рики, электрические разряды один за другим били в затылок. Парень чувствовал, что задыхается, захлёбывается собственными сладострастными стонами.



До предела напряженный член его ронял на пол, к ногам, маслянистые капли. Он был на пределе, а возбуждение все росло. Сильнее и ещё сильнее, но разрядки не было. Казалось, с каждой паузой она отдаляется от него. Наслаждение стало казаться острой болью.



- Я… больше… не… могу… пощади… прошу…



Слёзы лились по его искаженному гримасой лицу, текли по дрожащим губам. Просто выносить это возбуждение было невозможно. Каждый вдох царапал горло. Казалось, что он сейчас разорвётся надвое. Ноги его не держали, то и дело сотрясаемые судорогой.



Наступал тот момент, где удовольствие превращалось в непереносимую муку, рай становился адом. Он уже ничего не соображал, словно в голове вместо мозга оказался спущенный мяч. Перед глазами всё плыло, он не мог сфокусировать взгляд.



В конце концов, Ясон отпустил его, разорвав контакт тел. В ту же секунду Рики рухнул на пол бесхребетной задыхающейся грудой.



В полутёмной комнате царил привычный бардак. Всё вокруг, даже стены и пол, насквозь пропитались запахом его семени.



Рики не мог вспомнить, сколько раз кончил. Помнил только, как Ясон нашептывал ему на ухо, как он опустошит его досуха, до последней капли. В теле его не осталось ни капли спермы.



Лохмы чёрных волос прилипли ко лбу. Тела ниже пояса он не чувствовал совершенно. Он сжался в комок, каждый вдох обжигал горло. Он тупо уставился на Ясона.



- Завтра Гай к тебе вернётся, - равнодушно проговорил Ясон, оправляя одежду. – Так что попрощайтесь как следует. – И пошел к выходу, не оглядываясь. Но уже взявшись за ручку двери, остановился. – Наверное, не стоит этого говорить. Но когда вернешься в Эос – чтоб никакой трущобной грязи ты с собой не тащил. Ты же не будешь тут оставлять никаких хвостов, которые создадут потом кучу проблем. Правда, Рики?



Оставив угрозу висеть в плотном воздухе, Ясон покинул жилище Рики.


Метки:   Комментарии (1)КомментироватьВ цитатник или сообщество
natali-milaj

КЛИН ЛЮБВИ 25

Суббота, 22 Сентября 2018 г. 14:15 (ссылка)


Том 4, глава 1



Вот уже давненько тут не было хорошей ясной погоды. День за днём тонул в тяжелых, низко нависших тучах, отравлявших все дружественные побуждения и высасывавших души. Ну хоть дождь не лил – и то хорошо.



По крайней мере, так думал Рики, заводя аэробайк.











Мидас. Полдень. Лхасса.



Рассеянный низкими облаками свет полуденного солнца еле-еле проникал в тёмные подворотни меж обшарпанных зданий. Тут, на Оранжевом Проспекте, не слышно было ни шороха, ни шепота, ибо все здешние обитатели ещё сладко спали после похождений прошлой ночи.



Лишенный неоновой маски, нелепо безобразный лик Кереса мог похвалиться совсем другими достопримечательностями. Иссеченный, донага ободранный, залатанный. Поток нечистот проник тут так глубоко, что, казалось, мерзкая вонь его вовеки веков будет сочиться из всех щелей.



Но ни в пышном изобилии ночных карнавалов, ни при ясном свете дня обычный Мидасский турист не сунулся бы в такие дремучие подворотни. Проулки вились как лабиринт, сбивая с толку.



Здесь оказывались только те, кто знал, зачем пришел. Рики направил мотоцикл туда, где и в полдень еще не рассеялась ночная мгла. Припарковался, прислонился спиной к стене и закурил. Обычно он не так уж много курил, но сейчас это был единственный способ успокоить нервы.



Горький вкус дыма был неприятен, зато это было проверенное седативное средство. Взгляд миндалевидных глаз беспорядочно метался туда-сюда, обшаривая углы, зрачки то и дело сужались, словно в ответ на какие-то беспокойные мысли.



Прямо через дорогу была круглосуточная аптека. Там продавалось всё – от самых лучших законных лекарств, до такого дерьма как «сласти», «спиды», «ралли» и «крылья ангела» - только деньги плати, и улетишь прямо не отрываясь от земли. Заведение было государственное, так что покупатель мог не опасаться, что вместо пилюли ему достанется крысиный яд, а вот как там его организм воспримет это снадобье – уже другой вопрос.



Конечно, из-под полы продавали и другой товар, но это влетало в копеечку.



Однако Рики тут был совсем по другому поводу. Плевать на эту задрипанную аптеку – у него было дело к человеку, который обитал под ней. К тому, кто всегда в курсе последних событий в сети.



Катце.



Прогуляться что ли или нет?



Рики ненавидел болтаться вот так, в подвешенном состоянии. Он терпеть не мог, когда не знаешь границ, где проведена черта. Он тут ошивался не для того, чтоб нажить неприятностей или кого-нибудь в них втравить. И уж конечно, он тут не для того, чтоб подставлять голову под пули.



Так. И что же дальше? Какие вообще варианты?



Мысли в голове беспорядочно вертелись. Чем больше он колебался, тем меньше был уверен в том, что делает. Может, у этой загадки и вовсе разгадки нет?



А может, он на самом деле не хочет её знать. Может, слишком боится открыть правду. Обрывками мыслей один за другим падали к его ногам дымящие окурки. Он забывал даже припечатывать их подошвой.



Уже пятый день от Гая не было ни слуху ни духу. Если б он пропал на день или два, никто бы не удивился. Но на третий день Рики встревожился. Опасения еще усилились, когда стало понятно, что дома он тоже не появлялся.



И никто не знал, где он и куда делся. Он просто растворился, никому ни слова не сказав. А это было совсем не похоже на Гая. Он бы не бросил дела и не исчез вот так.



Несмотря на это, бывшие члены банды объясняли его пропажу по-своему.



- Гай – здоровый парень. Ты не думаешь, что он просто решил хорошенько повеселиться?



- Да, он же всегда был охрененно популярен. Так что добровольцы небось в очередь строились…



- А после того, как мы надрали задницу ублюдкам Джикса, к нему все в друзья набиваются.



У ребят и в мыслях не было полошиться так, как Рики, но это не значило, что они не тревожатся за Гая. Дело было, скорее, в неписаном правиле – не совать нос в чужие дела.



Отношения Гая и Рики по крупинке разваливались. Пока Рики три года пропадал невесть где, Гай так и не начал ни с кем встречаться, но «друзей для секса» у него было предостаточно. А после возвращения Рики ребята – отлично знавшие, что раньше они с Гаем трахались при любом удобном случае – не могли не заметить перемен.



Так что Рики даже не в курсе был, с кем сейчас Гай – вот насколько широка оказалась пропасть меж ними. Рики это прекрасно понимал. И он не собирался делать из мухи слона и раздувать скандал из исчезновения приятеля. Но это не значило, что он перестанет волноваться.



- Я слыхал, кто-то из элиты Танагуры предложил Гаю пойти к нему пэтом.



О, Рики спал бы куда спокойнее, если б со всех сторон ему в уши не лился один и тот же бред про элиту, которая делает пэтов из полукровок.



Нахер, Гай бы на это не повёлся.



А может, и повёлся бы, если знать, как попросить. Невнятные подозрения и вероятности пузырились где-то на краю сознания; пузыри эти всплывали и лопались, оставляя после себя гнойные, зловонные раны.



Если отрешиться от беспокойства, оставался страх. Страх, знакомый только Рики, тот, о котором следовало молчать. Что еще хуже, поговаривали, будто бы Гая видали вместе с Кирие. Это само по себе было подозрительно вдвойне.



И хуже всего – тень человека, маячившего у Кирие за спиной, заставляла волосы на затылке Рики шевелиться.



Гай всегда всё тщательно обдумывал, всегда всё взвешивал прежде чем решить. Так вот запросто Кирие ничего бы ему не впарил. В этом Рики был уверен на все сто.



Но если его соперник Ясон, неизвестно еще, как кости лягут, несмотря на все предосторожности Гая.



Ясон хочет получить Гая.



Если Кирие не просто пускал пыль и Ясон действительно так сказал – это в корне меняет дело. Ну, а Кирие-то тут причём? Последнее у Рики в голове никак не укладывалось.



Ясон получает всё, чего он хочет. В этом его суть. Он ни за что не отступится от цели.



Смертельный ужас, который Рики испытывал перед Ясоном, нельзя было выкинуть из головы, и он мешал думать. Очень может статься, что Гай помимо собственной воли угодил Блонди в лапы. О такой возможности забывать нельзя.



Неизвестно, что Катце может ему сообщить, но он наверняка хоть что-то знает. Именно эта мысль и привела Рики сюда. Но теперь, отчасти памятуя о давешнем неприятном разговоре, он стоял тут и месил сапогами грязь вместо того чтобы действовать.



Хотя дело было даже не в этом. Нет. Но появившись перед ним спустя четыре года, Катце заявил: «Запомни, Рики. То, что Ясон снял с тебя кольцо - не значит, что он с тобой закончил. Он просто не бывает таким щедрым».



После этих безрадостных слов у Рики то и дело возникало ощущение, что земля под ногами горит. Что происходит? И почему? С чего вдруг объявился Катце и разбавил его скучное бытие тихим ужасом? А истинные намеренья Катце как всегда оставались загадкой.



Рики спокойно мог смириться с антипатией, с враждебностью, с насмешками. Хоть полную бочку на него вылей – расхлебает. Но Катце ограничился туманными намёками и таинственными предположениями.



Рики был очень доволен своей спокойной жизнью. Вялотекущими, полными безделья днями. И тут все внезапно перевернули с ног на голову, так что теперь ему очень хотелось схватить Катце за лацканы, хорошенько тряхнуть и заорать: Какого хера мне всё это даёт?



Поначалу он решил, что инцидент с Джиксами вызвал определенные и неизбежные перемены. Такова была цена за восстановление покоя в жизни. Но второй раз связываться с Катце – такого в планах не было. Особенно теперь, когда он знал, как тесно брокер связан с Ясоном.



Вот и надо было держаться от него подальше. Да только Катце – связанный с Ясоном – оказался теперь единственным человеком, на кого можно было надеяться. Этого нельзя было отрицать. В то же время Рики отчаянно не хотелось лезть в воду, не зная броду.



Он и так уже слишком много раз успел сам вырыть себе могилу. Теперь, когда незнакомцы обзывали его «мерзким вонючим куском мусора», его это ни в малейшей степени не волновало.



Но по-дурацки делать дважды одни и те же ошибки совершенно не хотелось.



Выходит, надо быть осторожным и глупых промашек не допускать.



Значит, придется играть аккуратно и карты без надобности не светить. Он снова и снова повторял себе это, но так и не смог унять нервную дрожь, отдававшуюся в желудке.



Катце должен знать. Острое, горячее желание знать правду – как перо под ребро. Нет, ему не нужна информация из сетей. И слухи, которые появились ниоткуда и потом исчезнут в никуда.



Только сухие неоспоримые факты.



И стоило только проскочить этой мысли, как в сознании немедленно всплыло нахальное лицо Робби. Но тут, в трущобах, дважды подумаешь, что важнее: верная информация, которую даст тебе Смерть во Плоти, или его дурная слава. И это (не говоря уж о том, что выставленный впоследствии счёт ему наверняка не понравится) заставило Рики больше в ту сторону даже не смотреть.



Робби с радостью примет достойную плату за верные сведения. Но это совершенно не значит, что тем дело решится – как и вышло в тот раз, когда надо было разобраться с Джиксами.



Рики перестал переживать те события, что случились между ними в Попечительском Центре. Будь всё дело в том, что два пацана по малолетству друг друга колотили – они бы давно уже и думать об этом забыли.



Но они были связаны общей неразрывной нитью. В отличие от привязанности Рики к Гаю, взаимоотношения Рики с Робби уходили корнями куда глубже. И этого ему никогда не забыть.



Стоило начать вспоминать, как перед мысленным взором Рики проносились три года с Ясоном, заставляя его скрипеть зубами.



Ясон Минк.



Златоволосый синеглазый Блонди. Элита, правящая Танагурой. Рики всё ещё сковывали нерушимые цепи этого проклятья. Гремели кандалами, невидимыми глазу.



- Йоу, - вдруг на плечо опустилась чья-то рука. Рики вскинулся, оборачиваясь. – Что это ты тут делаешь? Не думал, что ты теперь из дома вылезаешь.



Это был Кирие.



А этот какого хрена тут делает? Главный корень всех проблем явился самолично; Рики нахмурился.



На Кирие было розовое меховое пальто, явно сшитое на заказ, чтобы подчеркнуть изящный силуэт. Пальцы украшали кольца. Как всегда, Кирие расфуфырился как мог. Покажись он в таком виде в трущобах – его за пять минут ограбят и изнасилуют всей кучей. А вот в Мидасе среди толп праздношатающихся туристов Кирие легко бы влился в поток. Там уж, скорее, выделялся Рики в неизменной удобной куртке и джинсах.



- Не, ну правда, в чём дело?



- Тебя не касается, – Рики пришлось ответить, и это раздражало.



Кирие не мог не видеть, в каком он состоянии, и тем не менее продолжал мозолить ему глаза.



- Мне уже интересно. Наверно, дело какое-то срочное, раз ты аж сюда забрался.



- Отъебись, - сплюнул Рики. Ему сейчас было не до разборок с сопляком.



Но Кирие не уходил; собственно, он даже глазом не моргнул. Вместо этого он весьма развязно притёрся к Рики плечиком и совершенно масляным голоском, абсолютно сбившем Рики с толку, продолжил.



- Мы встретились здесь – так что бы это значило? Может, выпьем по глоточку? Тут неподалёку есть местечко, я угощаю.



Такое его поведение Рики просто ненавидел.



- Я не настолько низко пал, чтобы принимать подачки от детишек, - огрызнулся он.



В трущобах детство кончалось в тринадцать лет, так что Кирие в его восемнадцать едва ли можно было назвать ребенком. Но Рики это совершенно не волновало. С его точки зрения, Кирие разорил родное гнездо и спокойно отправился прочь. Натуральная гнида.



И с Джиксами всё началось из-за того, что Кирие развязал драку, из которой ему было не выбраться. Можно было оставить всё как есть, но пацану этого показалось мало, и он зашвырнул им бомбу со слезоточивым газом, а ребят оставил подчищать за ним дерьмо.



Если как следует об этом подумать, то теперь у него не было никакого права сверкать своей надменной рожей перед Рики. Его траханая бессовестность была просто невероятна.



- А чего ты сразу в штыки? – Кирие был спокоен и невозмутим как никогда и продолжал пускать пыль в глаза. Рьяно добавляя красочных подробностей к правде и слухам, которые доходили до него на улицах, он старался всё подмять под себя – именно так он и жил. Впрочем, Рики давно его не видел и сейчас решил, что парень кажется более сильным и самоуверенным.



Спокойным, бесстрашным, коварным и скользким.



Кроме того, стоя с ним лицом к лицу, Рики не мог не отметить, как они похожи внешне. Когда они впервые встретились, Кирие был еще на голову ниже, а теперь догнал его ростом.



По какой-то причине Рики это просто взбесило. Может, самодовольства у Кирие хватало и на брокера, и на зажиточного горожанина, да только он по-прежнему оставался быдлом и жополизом. Зато держал себя, как ангел небесный.



С первого взгляда его легко было принять за «сладкого мальчика» какой-нибудь большой шишки. Короче говоря, эдакий нувориш, которому вполне возможно кто-то в один прекрасный день ткнёт нож в спину. Маленький расфуфыренный выпендрежник. А ведь всё это – лишь отражение его социального статуса. Павлиньи перья.



Если даже полукровка и хочет подняться на ноги, такие возможности не сыплются с неба одна за другой. Таков в трущобах здравый смысл. Но для такого, как Кирие, средоточия алчущего внимания эго, не кичиться успехом – значит не ощутить его. А Рики совершенно не собирался потакать его тщеславию.



- Ну давай, я хочу с тобой выпить. Всего по стаканчику. Считай, что это свидание, ОК?



Рики проигнорировал. Сделал пару шагов и оттеснил парня плечом. Но Кирие заступил ему дорогу, прижавшись всем телом, и прошептал ему в самое ухо:



- Как на счёт пары словечек про Гая на закуску к пиву?



Глаза Рики распахнулись. Беспокойство в груди забилось растревоженным роем пчёл.



- Ты ведь об этом хочешь услышать? – подначил Кирие, прижавшись еще теснее. Губы его изогнулись в злорадной, торжествующей улыбке.



Сукин сын!



Глаза в глаза, они сцепились взглядами в густой тишине. Будто наглость Кирие в состоянии была удержать безмолвную ярость Рики. Ему ничего не стоило сейчас ухватить Кирие за шкирку и вытрясти из него дух. Но если гадёныша как следует прижать, вряд ли он перед смертью скажет что-нибудь полезное.



Улыбка на лице Кирие поблекла – он уловил, что Рики просчитывает варианты. Так что же, да или нет?



И когда это Кирие успел отрастить такие клыки? Рики стиснул зубы, но взгляд не отвёл. Сейчас у Кирие был в рукаве туз. Больно признавать, но факт; он сплюнул сигарету и раздавил окурок каблуком, чтоб хоть на чём-то выместить душившую его злобу.



- Пошли.



Кирие кивнул, прямо таки светясь триумфом. Рики прикусил язык и проглотил едкий комментарий. Выбора не было, кроме как последовать за Кирие. Он не стал спрашивать, куда они идут. Кирие с удовлетворенной улыбкой на лице уверенно вёл его вперёд.



Обещал-то он поставить Рики стаканчик, но ничего похожего на бар поблизости не наблюдалось. Впрочем, плевать на выпивку, так что Рики не возражал, только гадал, куда же они направляются.



Кирие не торопясь пересек Оранжевый Проспект. Он здесь был на своей территории. Так они дошли до роскошного сияющего аэромобиля (на серебристых боках ни царапинки), а Кирие даже ни разу не оглянулся, чтобы убедиться, что спутник следует за ним.



Стоит помахать у Рики перед носом информацией о Гае, и он тут же заглотит блесну – Кирие был абсолютно уверен в себе.



- Залезай, - кичливо пригласил он, сверкая надменностью во взгляде.



Рики открыл дверцу и по-простому плюхнулся на сидение. Не отступаться же теперь, зайдя так далеко, хотя он понятия не имел, что случится. Пока что надо просто постараться игнорировать богатецкую вульгарность Кирие и его невыносимую гордость.



- «Стелла», последней модели. Сделана на заказ. Единственная в своём роде. Хотя не думаю, что полукровке это что-то говорит.



Самодовольно продемонстрировав глубочайшие резервуары своих познаний, Кирие коснулся панели рядом с рулём. Машина поднялась в воздух без усилия и без шума, с которым взлетал аэробайк Рики.



Впрочем, последнему было всё равно, на заказ Кирие сделал тачку или на помойке нашел. Единственное, что его сейчас заботило – судьба Гая. Так что он стоически молчал, позволяя Кирие развешивать ему лапшу на уши и не перебивая. Даже когда раздражение дошло до такой степени, что ему стало хотеться вывернуть Кирие на изнанку.



«Если после этого всего гадёныш мне не даст достоверной информации – набью морду».



Аэромобиль между тем выбрался из Лхассы и неспешно поплыл в небе над Кересом.



- Вот смотришь отсюда на трущобы и понимаешь, в какой ссаной мусорке довелось вырасти.



Как будто обязательно лезть в аэромобиль, чтоб до этого додуматься. У всех обитателей Кереса это знание было в крови. Конкретные время и место тут роли не играли. В каком бы мире ни жил человек, у которого нет документов он - никто.



Их обиталище даже стёрли с официальных карт Мидаса. Так они и жили – «полукровки из трущоб». Рики пробовал выбраться оттуда – в результате ему конкретно надрали задницу. И закончил он в итоге ровно там же, где и начал.



Но теперь и это было неважно. В сравнении с теми годами, когда его гордость втаптывали в пыль, трущобы были просто раем.



- Ты вернулся побитым псом, а я стал победителем. Есть разница, а?



«То, что ты, срань такая, рыбу ловишь в отстойнике и имеешь долю в прибыли, может, и сделало тебя богатым, но уж точно не делает победителем. Настоящий победитель – это…»



А настоящий победитель – это парень типа Катце. Перед мысленным взором всплыло лицо, перекорёженное шрамом. Рики закусил губу. Право быть в трущобах победителем имеет определенную цену. И Катце сейчас несомненно платит по счетам.



Вот только кому? Ясону?



- Но как бы то ни было, твоя эра закончилась. А ведь многие еще лелеют твой образ… зря, конечно.



- Хватит уже, - Рики искоса бросил на него очень острый взгляд. – Давай, блядь, к делу.



В голосе его ясно слышалось раздражение. Но с лица Кирие так и не сбежала лёгкая улыбка.



- Я хотел с тобой поговорить кое о чём по-мужски. И вот, мы уже летим над городом. Лучшего времени для конфиденциального разговора и не придумаешь, как считаешь?



- Времени у меня нет на виды с тобой любоваться.



- Что, так волнуешься за Гая? – голос Кирие смягчила понимающая улыбка.



«Сукин ты сын!» - про себя подумал Рики, но не произнёс ни звука. Пусть в голове полыхнул жар, но выкажи сейчас эмоции – и Кирие только повысит ставку. Он ведь этого всю дорогу и добивался.



- В общем, я бы сказал, что ты со своими волнениями несколько запоздал.



- Где он? Где Гай?



- Думаю, зажигает там с одним Блонди, - беззаботно отозвался Кирие.



Секунда ушла на осознание, а потом кровь отхлынула у Рики от щёк. «Не может быть», - подумал он. А потом: - «Ну, конечно». Две эмоции смешались. Зрение вдруг поплыло.



- Жуёт там всякие изысканные вкусности день напролёт. В джакузи расслабляется. Врать не буду – самому завидно. Пэт Блонди. А всё благодаря очень личным рекомендациям. Гай и правда пошел в гору.



- Это он так сказал? – в сдавленном голосе слышна была боль.



Кирие выдал драматический вздох.



- А какой идиот устоит перед запретным плодом?



Рики ушам своим не верил. Быть не может, чтоб Гай вот так ушел, не сказавши ему. Но эта возможность, какой бы невероятной она ни была, оставалась куда предпочтительнее, чем тот вариант, который он даже представить себе боялся. Но это не унимало пульсирующей боли, пронзавшей его до глубины сознания.



- Кто бы что ни говорил, а каждый про себя считает, что именно он лучше всех. Согласен?



От этих слов Рики почувствовал, будто раскаленное копьё пронзает его насквозь.



Каждый считает, что именно он лучше всех.



Именно эти слова вертелись у него в голове пять лет назад. Не в силах больше выносить жизни в трущобах и гнить там изнутри, он решил сжечь мосты и пробиваться в одиночку.



У тебя только две руки, чтоб удержать самые важные вещи в жизни.



А что удержать не удастся – придётся отпустить. Так ему сказала Айре.



Никогда не выпускай из рук то, что важно. Не допускай ошибки. Один раз упустишь – назад уже не вернёшь.



Айре была права. Настолько, что, казалось, он может ощутить эту истину на вкус. Это он слишком легкомысленно воспринимал реальность, будто бы он хозяин Вселенной. Но теперь слишком поздно об этом сожалеть.



Гордиться собой. Шанс прожить жизнь по-своему. И Гай – его неизменный спутник. Вот три вещи, которых он хотел в жизни. Он даже порвал связь с Бизонами, чтоб все их удержать. Айре сказала – всего две; но Рики убеждал себя, что то, что не поместится в руки, он потащит в зубах.



Тогда он верил, что это возможно. Стоит лишь повыше забраться на Чёрном рынке и можно будет осуществить все мечты. Он не жалел труда. Его честили куском мусора из трущоб, который никогда ничего не добьётся; а он – вопреки насмешкам и открытой враждебности, добивался результатов – своим умом, потом и кровью.



Каждый раз выбивать поставленную планку, каждый раз встречать вызов с гордо поднятой головой было непросто. Но не было такой искры, от которой бы он не вспыхнул. Выживание здесь, где тебя оценивают по заслугам, требовало большего, чем просто разумная голова на плечах. Если он не хочет, чтоб его сыграли и кинули в отбой, то сил должно быть больше, чем на обычное шоу.



Конечно, насилие и жестокость тут несравнимы были с теми, что в трущобах, но каждого мужика – если он мужик – Чёрный рынок проверял на прочность. Пощады никто не ждал, пощады никому не давали.



Не то чтобы сильные всегда побеждали – скорее, победители неизменно оказывались сильны. Эта простая истина одинаково хорошо работала и в трущобах, и на рынке. С разницей в количестве прилагаемых усилий.



Но путь, который Рики, как он сам полагал, выбрал, завёл в зыбучие пески. Он шагал вперёд, словно во сне – по дороге, которую Ясон определил ему. Только в одну сторону. Без права свернуть. Лишь те, кто обличен властью, могут в любой момент изменить правила.



И судьба человека у них в руках.











Раньше Рики не верил, что это так. Но то, что люди уравновешивают друг друга, нельзя отрицать. Рики никогда не забыть, как ему повезло встретить Гая в Попечительском Центре. Пусть это лишь удачное стечение обстоятельств, но для Рики эта встреча была совершенно необходимым фактором для равновесия в жизни.



Потому что эта встреча подарила ему причину, чтоб жить.



«Всё хорошо. Ты не один в этом мире. Я здесь, с тобой».



Так Гай говорил ему, когда он пытался заснуть в одиночестве, до костей дрожа от холода. Тепло его тела спасало Рики. И он жался к нему, не желая отпускать никогда. Пусть хоть весь мир провалится в тартарары, только бы Гай был рядом.



Итак, они стали встречаться, как только их провозгласили взрослыми – то есть в тринадцать лет, когда их выпустили из Центра. Больше никто не посмеет украсть у него Гая.



Этого должно было хватать. Но появились другие желания.



Рики больше не мог выносить мысль о том, чтоб растратить всю жизнь в разлагающихся трущобах. И он пожертвовал годами отношений с Гаем. Выбросил в мусор. Всё, что было.



Как назвать его случайную встречу с Ясоном? Роком? Удачей или предназначением? Или как-то совсем иначе? Может, это были лишь звенья в цепи реальности.



Временами ему казалось, что это была неизбежность судьбы. И теперь эта мысль заставила его тяжело сглотнуть, а по спине пополз липкий пот. Стоило лишь вспомнить три года с Ясоном, полных похоти и самоотвращения, как мышцы свело судорогой и в горле встал ком.



Он не хотел бы, чтобы кто-нибудь когда-нибудь узнал об этой части его прошлого.



Он отчаянно держался за то, чего больше никогда не хотел отпускать. За то, с чем он не смог бы расстаться – за средоточие осмысленности его существования.



Вот и Кирие обозвал его побитой собакой, а ему всё равно. Необычайное упорство, с которым тот демонстрировал своё право быть в числе победителей – просто не попадало в систему ценностей Рики.



Но чтобы сохранить эту нерушимую сущность, он ни слова не сказал Гаю о своём пэтском прошлом. Стоило хоть намекнуть, и Гай, умевший читать между строк, начал бы задумываться о том, о чём не надо.



Например, чем Рики пришлось расплатиться за все доступные пэтам блага.



Настоящей вакханалией секса, без морали и табу. В общем-то, все в трущобах так и думали, но одно дело размышлять, а другое – на собственном опыте испытать, в какое состояние можно ввергнуть человеческое тело бесконечными безудержными ласками – так, что и разум и гордость просто растворятся…



То ощущение, когда его соски ласкают. Пока они не затвердеют и не вздыбятся от обжигающего желания…



Невыносимая сладкая дрожь, прокатывающаяся по горящему члену…



Жаркое, бесстыдное возбуждение, мешающееся с болью, когда кольцо больно врезалось в самую сокровенную часть мужского тела…



И сильнее всего – экстаз, когда Ясон глубоко входил в него, только что не разрывая тело на кусочки…



Как бы унизительно и противно это ни было, как бы он ни сопротивлялся – даже если ему заламывали руки за спину – всё равно это было неоспоримое, сумасшедшее наслаждение.



Секс с Гаем всегда оставлял у него чувство удовлетворения. Удовлетвори – и будь удовлетворен. Исцели – и будь исцелен. Один тянется к другому и не встречает отказа.



Секс с Ясоном был совсем другим.



Когда он противился, Ясон силком ввергал его в наслаждение. Заставляя задыхаться, пока каждый глоток воздуха не станет обжигать горло. Снова и снова заставляя его кончать. Насмехаясь, оскорбляя, унижая – и выжимая из него желание до последней капли. Унося прочь его тело и душу.



А фоном к этому – величайшая агония – понимание того, что наслаждения, заставляющие его тело содрогаться и полыхать – неизбежны. В голове отчаянно заметалась мысль: «Что если Гай сейчас испытывает этот ежедневный отвратительный позор?»



Воспоминания пробудили пульсирующую боль внизу живота; Рики обалдел и попытался придти в себя.



Неужели он до сих пор этого хочет?



Не в силах избавиться от поднявшегося из небытия нехорошего предчувствия, Рики закусил губу. Но словно взбудораженная свежими воспоминаниями, покалывающая пульсация по телу не проходила.



Кирие оглянулся через плечо. Да нет же – пялился на него во все глаза. Не моргая. Запоминая каждую чёрточку лица.



Где теперь Гай?



Но откуда Кирие знать.



Неужели Гай и правда живёт припеваючи пэтом у Ясона и наслаждается всеми богатствами, которые тот может предложить?



Кирие никак не мог этого узнать. И уж тем более, понятия не имел об истинных мотивах Ясона. На данной стадии игры глупость Кирие – его единственное спасение. Неоспоримая правда заключалась в том, что он обманул Гая и продал его Ясону. Вот и всё. Для него важно было наладить связи с Блонди Танагуры. А немного мелочи на карманные, которая ему досталась – приятная дополнительная награда.



Кирие любым способом готов был убрать с дороги всё, что так или иначе мешало его планам. Благодаря этому его свойству, бизнес шел хорошо. И ему казалось, что всё само плывёт в руки. Больше никто не называл его куском мусора из трущоб.



Он не сдержал улыбки, расплывшейся по лицу. Его все гнали прочь, когда он собирал крошки с чужого стола. Им так здорово было наслаждаться тупым комфортом общественного мнения, не давая ему проходу. Но он-то не собирался без конца, потупив взор, смотреть в пол. Его взгляд был устремлен только вверх.



И недосуг было оглядываться на прошлое.



Он был уверен: ему суждено жить именно такой жизнью. Но тогда отчего по-прежнему так сильно влияние на него Рики? Почему опять эта заноза под ногтем?



Гай стал пэтом Блонди.



Это заявление сорвало с лица Рики маску холодного равнодушия. А какое же из своих лиц он явит миру, если сказать ему правду? Кирие буквально горел в нетерпении от разнообразия возможностей; это ощущение пульсировало, волной поднимаясь по позвоночнику и обнажая неприкрытые желания.



Он хотел больше. Больше настоящего Рики, проблеск которого тот явил сегодня миру.



Кирие не смог сдержать порыва. Включил автопилот и лениво откинулся на сидение. И, словно очарованный хмурым видом Рики и плотно сжатыми губами, потянулся к его щеке и прошептал на ухо:



- А что, если… что если это я продал Гая? Что ты тогда сделаешь?



- Что ты говоришь? – спустя пару секунд недобро спросил Рики.



- Десять тысяч. Столько за него дали. А что ты хочешь – это же Блонди. А они не мелочатся. Хотя, если честно, такая сумма за Гая – для меня загадка. Даже не знаю, что творится у элиты в головах.



Если бы Рики позволил себе разозлиться сейчас, вышла бы буря с громами и молниями или же извержение вулкана.



У Кирие по коже побежали мурашки.



Но не от ярости Рики. Отнюдь. То было подлинное естество Рики, и оно посылало жар и дрожь по его бёдрам. Заставляло сердце биться сильнее. Посылало волны возбуждения по позвоночнику. Неужели он наконец-то заставил легендарного лидера Бизонов снова явить миру своё подлинное лицо?



Нет. Не просто лидера Бизонов.



Кирие вдруг вспомнил, как Рики хладнокровно выбивал дурь из молокососов Джикса. То, что Кирие разглядел тогда, молча стоя в стороне и наблюдая – тоже была часть истинной сущности Рики.



Чёрные как смоль волосы и глаза. И весь в чёрном – а это в трущобах редкость – это провоцирует сплетни, передаваемые шепотом – о том, что в его жилах течет благородная кровь.



Рики был ни на кого не похож. И ощущение от его присутствия тоже было необыкновенным. Кирие слыхал, что его за это прозвали Тёмный Рики.



Обыкновенно Рики ко всем, кроме Гая, относился с холодным равнодушием. Но стоило произойти перемене – и в глазах его сверкала неприкрытая ярость. Он был Ангелом Смерти. Чернокрылым чудовищем из мифов и легенд, предвещавшим смерть, пожиравшим людские души.



Все, кто смотрел на него, попадали под его чары. Один взгляд – и взрослый мужчина начнёт переминаться с ноги на ногу, обуреваемый похотью и страстью, каких раньше не испытывал никогда. Они поднимались, захватывали и притягивали к нему. Жгли почти до боли, так что кровь кипела в жилах, грозя разорвать сердце на части. Разум плыл и мутился. Пульс бился прямо в горле. Все, кто встречал Рики, откликались на его призыв и сходили с ума.



- Что Блонди Танагуры нашел в таком вонючем полукровке как Гай? Да не моё это дело. Важно, что теперь у меня с этим Блонди связь налажена. Думаешь, я мог упустить такой шанс? Да ни за что.



Кирие продолжал болтать, прекрасно чувствуя жар, сгустившийся в паху. Он провоцировал Рики куда сильнее, чем то было необходимо. «Ну, давай, ненавидь меня еще сильнее», - думал он. Единственный способ заставить взор и сердце Рики обернуться к нему и только к нему – швырнуть ему правду в лицо. Кирие не мог отрешиться от этих мазохистских чаяний.



- Никогда не знаешь, - продолжал он беспечно. – Может, даже Гай ждал своего шанса. Ну а кто-то вовремя оказался рядом, чтоб дать ему пинка в нужную сторону.



Секунда… удар!



Железный кулак Рики с влажным клекотом прошелся по челюсти Кирие. У того звёзды посыпались из глаз. Зрение поплыло, мысли стали уплывать в тупое забытье… а рот так и не закрылся.



- И… не будь Гай твоим любовником… тебе было бы… похер. – Он медленно отёр кровь с губ тыльной стороной ладони. – Так? – он во все глаза смотрел на Рики. – Он что, и правда такая горячая штучка? Вы же с ним вместе с незапамятных времен. Ведь так? А вы вообще в последнее время трахаетесь? Так и какого хера ты так злишься, что он стал игрушкой Блонди?



Рики выждал секунду. Беспорядочная ярость Кирие заставила его вспомнить Попечительский Центр и историю с Робби…



- Я ничего не сделал, о чём потом пожалею, - выплюнул Кирие, нахмурив брови. – Мы тут все гниём. И если даже придётся продать свою плоть и кровь, чтобы выбраться отсюда – я и это сделаю. И не надо мне тут заливать, что живёшь тут в отстойнике, чисто потому что «та жизнь не для меня»!



Эгоизм Кирие был настолько острым, что пронзал насквозь. Эмоции, порожденные отчаяньем. Рики знал, из какого колодца тянет воду росток Кирие, и поэтому ненавидел его.



«Хуже чем сейчас, жизнь уже не будет, а значит, мне нечего терять».



Кирие так сильно напоминал ему его же беспечную молодость, что он просто не мог выносить его рядом.



- Ты теперь весь из себя как будто бы крутой и сильный, но ведь было время, когда ты сделал в точности то же самое.



Тёмные глаза Рики зажглись недобрым пламенем, взгляд остановился на Кирие. Опасаясь очередного кулака, Кирие рефлекторно подался назад. Но на сей раз Рики заговорил.



- Паркуйся, - сказал он холодно; а Когда Кирие уставился на него так, словно примёрз к месту, добавил,- если не хочешь, чтоб этот сделанный на заказ драндулет оказался на свалке.



В словах его звучала угроза; и явно не пустая. Настоящая смертная угроза.



Кирие тупо вернулся за руль и взялся за рычаг, поглядывая вперед.



- Не здесь. На Оранжевый Проспект.



Тот неловко взялся за руль и нажал на газ. На Оранжевом Проспекте Кирие скинулся на боковушку влево и сбросил скорость. Потом спустился ниже, и машина коснулась земли.



С тихим жужжанием открылась дверца. Холодный воздух кольнул кожу прежде чем пронестись по всему салону. Рики выпрыгнул наружу, не оглядываясь.



- Не попадайся мне больше на глаза, Кирие. Если хочешь, чтоб руки-ноги были целы – не попадайся.



«Пусть лучше бьёт, чем всю жизнь смотрит мимо!» - Кирие хотел крикнуть ему это прямо в лицо, но сжал зубы и проглотил слова.



А Рики, не оглядываясь на него, направился обратно – прямиком ко входу в аптеку. Он намеревался поговорить с Катце.



«Блядь! Блядь! Блядь!» Он никак не мог справиться с кипящим гневом и колотящимся сердцем. «Сукин сын Кирие! Попадись мне еще этот чёртов ублюдок, убью!»



Но одна мысль всё-таки тупо билась в затылок. «Как же до этого дошло?»



Он шел размеренными длинными шагами, но не в силах был унять дрожь в коленях.



«Это что, я? Я виноват?»



Идентификационную карту, данную Катце, он давно потерял. Так что просто приложил левую ладонь к горизонтальной панели безопасности. Если его отпечатки еще в базе системы, двери лифта откроются.



Даже краткого мига ожидания хватило, чтобы почти выйти из себя. А потом огонёк сменился с красного на зеленый. У Рики вырвался вздох облегчения – его личный идентификационный код не удаляли. Видимо, это извечная предусмотрительность Катце в действии. Он предположил, что Рики так поступит, и возобновил его запись. Хотя в нынешнем состоянии, может, ему и лучше было бы получить от ворот поворот.



- Дерьмо!



Допотопный электрический лифт трясло и качало также, как четыре года назад. Зато изменился сам Рики, и ситуация, в которой он находился.



Катце его неожиданное появление не удивило. Система безопасности разрешила ему доступ немедленно, расшифровав отпечаток ладони. Офис брокера представлял всё ту же квартиру. Всё та же дверь. Тот же диванчик для гостей. Аккуратно прибранный стол, попахивающий маниакально-депрессивным психозом.



Только теперь Рики не стал терпеливо ждать, пока Катце закончит за компьютером свои дела на сегодня. Его тут не ждали, а значит, и на тёплый приём рассчитывать нечего. А раз Катце беспрепятственно разрешил ему войти, значит, и игнорировать его не будут.



- Может, спросишь по крайней мере, чего мне надо? – вопросил Рики, демонстративно заложив руки в карманы.



Катце поднял на него взгляд. Но не сказал «Погоди» или «Отвали».



- Или ты всё время меня ждал? – надавил Рики. И, приняв молчание за знак согласия, продолжил. – Если так, то так и скажи. Что Ясону нужно от Гая? И зачем эту работу поручать Кирие?



Начал он сразу с главного. Не то чтобы он не мог подождать, просто никак не удавалось собраться с мыслями, пока не сказал этого вслух.



Катце прервал работу. Или терпение у него, наконец, лопнуло. Он откинулся в кресле и медленно повернулся к Рики.



- Почему бы тебе его самого не спросить? – его хладнокровное равнодушие было куда как далеко от того отношения, что было, когда он приходил к Рики домой. Этот Катце был неколебимым расчетливым брокером чёрного рынка. – Хочешь, устрою вам встречу.



Такого ответа Рики не ждал.



Он задумался и помрачнел. Он сюда пришел за правдой. А Катце ему подкинул крученый мяч, да такой, что все мысли набекрень.



- Ты что, думаешь, что будешь тут сидеть с постной миной и дёргать меня за ошейник? – ядовито выплюнул Рики.



Катце упёрся в него внимательным взглядом. Ни единый мускул на лице не дрогнул.



- Это я тебя дёргаю за ошейник?



- Я пришел с тобой поговорить, как мужчина с мужчиной, а ты сыпешь тупыми шуточками?



Повисло недолгое молчание, но Рики хватило его, чтоб понять, что в этой игре были совершенно другие мотивы. Проведенная черта была ясной и понятной. Стоять на месте или идти вперёд – это решение принимал не Катце. Выбор предстояло сделать Рики.



Он уставился на брокера в упор.



- Ну, так и как же мне встретиться с Ясоном?



Всё-таки это столкновение лоб в лоб слегка остудило его бурлящую ярость. Ему нужна подсказка, ключ к разгадке. Кирие, сам того не зная, слил ему много лишнего. А от Катце Рики нужно было то, чего он до сих пор не знал: истинные намерения Ясона.



- Может, мне встать на колени и попробовать умолять вернуть Гая? – поинтересовался Рики, лучше всех знавший, что Ясона этим не проймешь. – Да он поленится даже вставать, чтоб меня вышвырнуть. – И правда, ему еще повезёт, если ограничится только этим. Но встреча лицом к лицу с Ясоном вряд ли окончится на такой светской ноте. – Думаешь, стоит подёргать за верёвочки, и он к тебе вот так и явится? – насмешливо продолжал он. – Да у него и без того забот хватает поважнее, чем тратить время на бэушного пэта.



«Я должен с ним встретиться», - он почти сказал это, но в последний момент закусил губу.



Катце закурил – любимая привычка. Он прекрасно знал, что Рики долго отирался у аптеки, прежде чем зайти. Для этого существовали камеры безопасности.



Они были установлены так, чтоб территорию вокруг аптеки было видно с любого угла, каждый закоулок, каждый закуток. На одной из них и маячил Рики.



«Ну вот, наконец-то он появился», - подумал Катце. Затем взглянул снова, увидел Кирие, и эти двое куда-то вместе ушли. Катце прекрасно видел, как Кирие подошел и увёл Рики с собой. Но спустя короткое время Рики вернулся и вломился сюда. Стоило лишь взглянуть на него, как Катце стало понятно, при каких обстоятельствах исчез Гай.



Рики относился к Кирие как к пустому месту. Но Катце еще не забыл, как тот копался в прошлом лидера Бизонов. И как он лип к нему, словно потерявшийся щенок.



Он изо всех сил пытался походить на Рики, но у него не выходило, хотя сила притяжения у него была немалая. Когда Ясон об этом узнал, уголки его губ слегка приподнялись – и только. Так что без слов понятно, отчего Ясон решил использовать для этой работы именно Кирие.



Катце знал, что Ясон ждёт от Рики первого шага. Чтобы тот начал разыскивать Гая.



- Ты знаешь, на что способен Ясон, - проговорил он. – Он не получит удовольствия, затащив тебя в своё логово и запытав до смерти. А вот поймать твоего старого приятеля и подёргать его за ниточки у тебя на глазах – это для него как шикарный ужин с увлекательной шоу-программой.



Воистину, нет пределов безвкусности чьих-то личных предпочтений – даже Катце так считал. Услышь его те, кто знал лишь его холодную маску – не поверили бы, что он мог так сказать.



Это вам не воскресный дневной спектакль. Лиши полукровок возможности ждать и смотреть, как их собратья погибают и горят – и они никогда не распробуют азарта игры. А толку – лишь омерзительная карикатура финального акта.



Раньше Катце так считал потому, что на кону стояла его собственная шкура.



Сейчас всё было иначе. С самого первого хода, с первой костяшки домино, которую Рики толкнул пять лет назад, Катце был союзником Ясона. И даже теперь он не собирался давать занавес и заканчивать шоу.



А Ясон просто позволил костяшкам падать одной за другой, потому что таков был его каприз в ту ночь. Но Катце изначально отбросил мысль, что Танагурский Блонди затеял всё это лишь для того, чтобы иметь возможность потрахаться с полукровкой и потом отослать его прочь.



Он где-то просчитался. И это был не просто просчёт. А что-то, на что он совершенно не рассчитывал. Некий поворот событий, заставший врасплох абсолютно всех. Нечто такое, что даже Ясона заставило сесть ровно и внимательно слушать. В способностях Рики не было ничего ущербного.



Может быть, именно поэтому и Катце тоже попал под его чары. Сказать, что Рики – такой же полукровка, как и он сам, было несправедливо. Даже если оставить детали и посмотреть на сухой остаток – Рики был куда выше пробой.



Он всегда успевал закончить партию вовремя и успешно избегал расставленных капканов за секунду до того, как щёлкнут стальные челюсти. У него была неколебимая гордость, амбиции и хитрость, служившие реализации его необыкновенной силы воли.



Нет, то был отнюдь не никчемный полукровка – пустой мешок, если повыбить из него всю глупость. Немного полировки – и обыкновенный кусок породы превратился в драгоценный камень. Таков был Рики. И поняв это, Катце испытал неподдельную радость старателя, добывшего самородок.



Его награда.



Он не оставлял надежд на Рики. И рассчитывал сделать его своим помощником, когда Ясону наскучит его каприз. Тогда-то он и огранит этот драгоценный камень, выпустив сияние, таящееся внутри.



Но такой расчет оказался первой ошибкой. Ясон и не думал так просто выпускать из рук необработанный бриллиант.



Пока Рики плавал в водах чёрного рынка, они прекрасно друг друга понимали. Но потом Ясон решил посадить Рики на цепь и кормить из своих рук.



Невероятно. В единый миг Катце потерял всё, на что возлагал свои надежды, и это ранило его в самое сердце. Боль была такая, словно он потерял часть собственного тела. Никогда в жизни не испытывал он ничего подобного.



После этого Катце зарёкся допускать в свою жизнь хоть кого-нибудь. Он и представить не мог, что грехи прошлого явятся по его душу в том облике, который стоял сейчас перед ним.



- Встречаться с ним или нет – твоё дело. Давай без заумных игр – сразу к делу. Единственный способ добиться желаемого – сделать это и посмотреть, что будет.



Катце выстраивал логическую цепочку, пристально глядя на собеседника. Но Рики-то сюда пришел не для того, чтоб брокер указал ему нужное направление. А для того, чтоб он открыл дверь и пропихнул его туда. А от его свободы пусть Катце уберет руки – она ему слишком тяжело досталась.



Как ни больно было это сознавать, Катце уже поколебал его уверенность. Гай оказался лишь наживкой – червяком на крючке, чтоб заманить его в сети. Иначе Ясон ни за что не заплатил бы Кирие так много.



Десять тысяч карио за полукровку. Королевская щедрость. От абсурдности сделки голова шла кругом. У Катце не нашлось слов, когда Кирие запросил такую бесстыдную сумму.



Ясон, должно быть, тоже позволил себе иронично усмехнуться. Зная, что игра идёт действительно успешно, он продолжил тур и даже подкинул пацану деньжат. Как это понимать, брокер не знал, но опять же, не его дело, как Ясон тратит карманные деньги.



Единственное, чем Гай может быть ценен для Ясона – это тем, что он бывший партнёр Рики. Так что он его и пальцем не тронет.



Катце знал, где держат Гая. Ему и раньше случалось использовать эти помещения – там можно было с комфортом разместить товар на карантин, без цепей и кандалов. Но он благоразумно об этом промолчал, а то Рики в благодарность из него душу вытрясет.



Что значил Гай для Рики? Катце знал и это. Он провел расследование, когда Ясон приказал ему пристроить Рики к делу.



Две стороны одной медали. Вот, как сильна была связь меж этими двумя полукровками. Но Ясону Катце ничего не сказал. Точнее, не посчитал необходимым сообщать об этом. Он и представить себе не мог, что тот привяжется к Рики ещё сильнее, если узнает об этом. В конце концов, Ясон все равно раскопал все факты еще в ходе предварительного расследования, и к лучшему.



Эти отношения Ясон стёр в порошок, сделав Рики пэтом. Катце сложно было предположить, что стало с ними теперь, спустя три года, когда каждый потерял по верному соратнику. Ясон ничего не рассказывал ему о пэтской жизни Рики. А до Гая Катце не было никакого дела.



Впрочем, и без того слухи о необычном, беспрецедентном и, прямо скажем, странном поведении Ясона достигли ушей брокера.



Танагурский «Закон о пэтах» не признавал наличия у пэтов прав человека. С самого начала и до конца пэты были собственностью элиты. Их маленькие любовные игрушки.



Так зачем же Ясон попрал «Закон…» и – хуже того – зачем так рисковал и обнажил столько слабых мест для того, чтоб вернуть Рики в трущобы? Катце не видел в этом ни капли смысла.



Он с самого начала не поверил, что Рики волен идти на все четыре стороны и что он завоевал себе свободу на веки вечные. Потому что в глазах Ясона Рики был и оставался обычным пэтом.



Катце когда-то был бытовой техникой в доме Ясона. Фурнитуром Эоса. И он прекрасно знал, как относятся к пэтам. Знал больше, чем надеялся когда-нибудь забыть. Особенно о том, как Ясон относится к своей частной собственности. Он и рад бы был выкинуть это из головы, да не мог.



У него просто не было способа уяснить подлинную суть отношений между Рики и Ясоном. С тех пор как Блонди сделал Рики пэтом, поток информации, поступавший к Катце, иссяк. Раньше таких прецедентов не было. Не говоря о том, что три года держать пэта-самца старше пятнадцати лет было абсолютно необычно.



За всё время Ясон ни разу не свёл его ни с кем – берёг для себя. И если последнее - правда, то все было еще более странно, чем Катце мог предположить. Если это правда – и Рики действительно сумел так радикально изменить легендарного Ледяного Человека – то зависть и восхищение Катце были безграничны.



И сердце его теперь забилось по-новому. По сути, это Рики единолично владел своим господином – ничего подобного в этом мире не было никогда. Наблюдая из тени, Катце мечтал проверить открывшиеся ему возможности и был поражен крайне удовлетворительными результатами.



Да, Ясон посадил Рики на цепь – сделал пэтом и призвал «к ноге». Но пэт в свою очередь посадил на цепь хозяина. Какая ирония.



Более того, если Катце не ошибся, Ясон сам был прекрасно в курсе происходящего и всё настойчивее пытался вернуть Рики в неволю.



Но почему? Отчего он так зациклился на Рики?



Брокер понятия не имел, что творится у Ясона в голове; и даже не был уверен, что ему хочется об этом думать. Если лезть на рожон и тянуть руки куда не надо, просто чтоб удовлетворить своё любопытство, то закончится всё тем, что он этих рук лишится. И уж Катце-то прекрасно знал, что это не беспочвенные опасения.



Нет уж, он подставляться без нужды не станет. Это всегда был его главный принцип, да и сейчас оставался. Пока не было причины выкладывать все карты на стол – ещё успеется. В конце концов, Катце, как все люди, себя любил больше всех и в первую очередь. Пусть даже это и означало вечное служение в хмуром мраке его кабинета.



Это рукой Ясона был оставлен шрам на его щеке. И он до сих пор всё помнил, будто это случилось вчера. Залечить глубокий порез – простейшая медицинская процедура, к которой Катце даже не пытался прибегнуть.



Он сохранил шрам символом преданности Ясону. Даже само его прозвище на чёрном рынке – Меченый – служило напоминанием о наивности и неопытности его молодости.



Но когда Рики вот так стоял перед ним, возвращались к жизни давно забытые ощущения и рвались из него с такой силой, что игнорировать это было нельзя. Словно заноза, засевшая в боку и не вытащенная вовремя, въедалась в плоть.



- Не думаю, что у Ясона какие-то конкретные планы на Гая, - наконец произнёс Катце, озвучив правду, и без того понятную всем. – Будь дело в этом, ему не пришлось бы заходить так далеко. Должно быть, у него были другие причины заплатить Кирие такую сумму.



И без того ясно как день, что Ясон закинул удочку на Рики.



- Проходящая прихоть, не более того; через пару недель ему надоест. А после этого товар реализуют по каналам Чёрного рынка. Или на аукционе с молотка. Как-то так. Впрочем, чистота товара такого происхождения весьма сомнительна.



Рики заметно побледнел.



- Это угроза? – вопрос вырвался скомкано и хрипло.



- Угроза? Ты не так понял, Рики. Я ничего не выгадаю, запугивая тебя. Но ты же пришел, чтоб я тебе изложил свой трезвый взгляд на вещи, верно?



- Больше похоже на то, что ты пытаешься из меня что-то вытащить. Что если я скажу, что хочу личной встречи с Ясоном?



- Я прав в предположении, что ты об этом просишь только и исключительно потому, что не можешь придумать иного способа вернуть Гая?



Рики закусил губу, в один миг растеряв слова.



- Что Ясон намерен с ним сделать?



- Что делать с Гаем?.. Это уже не от Ясона зависит, так ведь? Теперь твой ход, Рики. Каково тебе было? Мне думается, что сейчас всё возвращается на круги своя.



Катце смотрел ему в глаза, и спокойный голос не дрогнул. Но подавить подкатившее к горлу чувство отвращения он не мог. Он вёл себя совсем как Кирие. И хоть уверенность его была неколебима, он всё равно невольно сжал зубы.



Рики молчал. Внутри, воя в сердце, бушевал ураган, но язык не поворачивался сказать хоть слово.



Если б он только мог, он бы выкрал Гая у Ясона и вернул в трущобы. Это было не просто желание, скорее, вопиющая необходимость. Само существование Гая зажигало в нём животворящий огонь.



С другой стороны, где-то глубоко внутри, цепи, сковывавшие его с Ясоном, упорно не уступали.



Бесчестье статуса «пэт». Проклятье обыкновенной игрушки. Непристойность подчинения и рабства. Логика и разум, падшие перед наслаждением. Попранный самоконтроль. Жгучий позор унижения. И гордость, загнившая на корню.



Все эти три года с Ясоном он был скован цепями похоти. И даже теперь, столько времени спустя, подспудные желания густым вязким ядом обволакивали его изнутри, волнуя, посылая озноб по коже, поднимаясь неудержимо, словно пелена наркотического видения. Словно в насмешку, память не желала покоиться с миром в прошлом.



Потому-то, даже вернувшись в трущобы, Рики не мог ни с кем спать: боялся, что стоит дать себе волю хотя бы временно, и он превратится во что-то иное, в то, что больше уже не будет им.



А тело его всё так же жаждало сладкой отравы. Кровь кипела в жилах, разъедая их изнутри, словно кислота. Рики томился жаждой, которую не мог утолить. Им владел бездумный голод, который не унимался ни разумом, ни самоконтролем – преследуя его, куда бы он ни шел.



Он никак не мог встретиться с Ясоном, пока Блонди обладал над его сердцем такой странной неведомой властью. И даже сейчас, когда беспокойство за Гая холодными когтями сжимало всё внутри него, эту черту на песке он не мог пересечь.



Мысли его затопило бурное море противоречивых эмоций. Но, сжав зубы и глянув на дилемму прямо, он не увидел другого пути.

Том 4, глава 2



Дни тянулись один за другим, а Рики так и не смог заставить спутанные мысли прийти к какому-то определенному решению. Прошла неделя. Потом десять дней. А Рики всё еще сомневался.



«Что же мне делать? Как теперь быть?» Стоило узнать, что Кирие продал Гая Ясону, как оторопь и гнев сковали его сердце, а мир пред глазами заволокла чёрная пелена.



Да еще Катце, словно чтобы поставить точку, предъявил ему невысказанный ультиматум. Как ни крути, а выход у него оставался только один.



Но как бы ясно он это ни понимал – даже если на самом деле всё понимал – не мог заставить себя сделать последний решительный шаг. От его терзаний Гай сам по себе не найдётся. И теперь он отчаянно трусил, догадавшись наверняка, каковы же истинные намерения Ясона.



Каждый из нас думает, что он достойнее всех.



Звоном в ушах отдавалась насмешка Кирие.



Днём было ещё терпимо. Если ему перепадало немного простого физического труда – достаточно было заставить тело двигаться, и этого было довольно, чтоб прогнать все мысли прочь.



Но стоило солнцу закатиться, как мука накатывала с новой силой, заставляя сердце бешено биться. Только он с кем-то встречался, тема Гая непременно всплывала в разговоре. Так что он не виделся ни с кем из старой банды. Но взгляды, которые бросали на него чужаки в незнакомых барах, ему тоже не нравились.



С тех пор, как они по заслугам взгрели Джиксов, слухи о возвращении Бизонов прямо-таки витали в воздухе. Конечно, Рики и ребятам это было как пепел по ветру. Просто дурная шутка. Но то, что они умолчали о своих истинных мотивах, лишь подстегнуло сплетни, которые росли как на дрожжах и разносились всё дальше.



Настоящая заноза в заднице. Кончилось тем, что Рики ночь за ночью стал просиживать в дрянном баре со стаканом в руке. Но пил очень умеренно, зная, что совсем уж идти в разгул нельзя. Страх потерять контроль, а вместе с ним и разум, караулил его недреманным псом. Но все же он отчаянно продолжал пить, притупляя алкоголем сознание, ведь только так можно было унять сумятицу мыслей в голове.











Когда Гай открыл глаза с утра, то обнаружил, что он вовсе не в своём уютном логове, а в совершенно чужой спальне (уже достаточно знакомой, чтоб предположить, что он бывал тут раньше).



С губ его в очередной раз сорвался тяжкий вздох. Он снова очутился в кошмаре тюремного заключения.



Будь это сон, в какой-то момент он бы просто проснулся. Но по неясной причине кошмар не кончался, и из заточения не было выхода.



А может, с кошмарами так всегда. Впрочем, на деле – если не учитывать стесненности условий домашнего ареста – эта комната была куда лучше, чем его лачуга в трущобах. Что, как ни странно, делало каждое пробуждение ещё паскуднее.



Он ел, спал, сидел перед телевизором в тупом ступоре. А больше делать было совершенно нечего. Охрана успешно предотвращала любую попытку к бегству, так что эту идею он вскоре забросил.



Монотонный интерьер разнообразила новейшая модель модного телефона. Ни к чему не подключенного. Связи с сетью тоже не было. По телевизору шло обычное дерьмо, откуда вся полезная информация вырезана цензурой, а то, что оставалось, было тошнотворно пресно.



И поговорить не с кем. А от бесед с самим собой он уже устал. Единственное, что срывалось иногда у него с губ – тяжкие вздохи. Но от осознания полного одиночества заточения это не спасало.



Было скучно. Скучно. Скучно. Он никогда бы не поверил, что, когда свободного времени столько, это может оказаться так болезненно.



Прошло десять дней.



И с тех пор Гай больше не видел Блонди, заточившего его здесь. Блонди по имени Ясон Минк.



Почему? Что происходит? И что ему с этим делать? Что случится дальше? Вопросы роились в его голове день за днём, изматывая нервы. А ни одного ответа не предвиделось.



- Эта драная шутка становится нахер несмешной.



Слова были его единственным ресурсом. Больше у него не было ничего.











Холодная ночь обхватила Рики ледяными руками. Он приплёлся в свою комнату и рухнул на кровать. Все мышцы и связки в его теле одеревенели, словно канаты, потрескивающие от предельного натяжения. Он не стал раздеваться. Поленился даже переворачиваться.



Мысли в голове расползлись в кашу, веки налились свинцом. Он тонул в ледяном омуте тёмной промозглой ночи.



Среагировав на открытие замка входной двери, температура в комнате поднялась автоматически до более комфортного уровня. И вскоре Рики без слова жалоб провалился в глубокий сон.











Он понятия не имел, сколько проспал. И это было неважно. Просто вдруг проснулся от того, что в горле пересохло. Он с трудом разлепил глаза. Язык на ощупь был как наждачная бумага, во рту пересохло так, что не собрать ни капли слюны. Горло горело, да и вообще казалось, что всё тело печётся изнутри.



«Вот блядь. Какого…» - пробормотал он, всё ещё не в силах оторвать голову от подушки.



Он апатично откинул волосы со лба. Его отупевший мозг наотрез отказывался признавать, что он уже проснулся. Слабые раскисшие мысли были скорее мертвы, чем живы.



Рики наполовину выполз, наполовину вытащил себя из кровати. Тяжело поднялся на ноги и, шатаясь, побрёл, но не в кухню, а в ванную. Прежде чем утолить жажду, надо было вымыть всклокоченную голову и смыть с кожи противный запах спиртного. Либо то, либо другое, либо всё вместе.



Звук бегущей воды больно резанул по ушам. Рики выбрался из душа, вытирая полотенцем мокрые волосы, и закутался в халат. В кухне смешал концентрированный сок с минералкой и выпил одним долгим глотком.



В конце концов, в тело вернулось ощущение жизни. Он утёрся тыльной стороной ладони, сделал глубокий вдох и выдох. Поставил стакан и повернулся, намереваясь вернуться в спальню (она же гостиная, единственная комната в квартире).



И примёрз к месту. Там горел свет – а он не помнил, чтобы его включал.



Но дело было даже не в этом. В глазах его отразился сверкающий призрак, мираж.



Ясон?



Онемев, ошеломленный Рики не мог двинуться с места.



Что происходит?



Губы его беззвучно задрожали, а сердце, напротив, болезненно заколотилось в рёбра. Распахнутые чёрные глаза замерли, словно отказываясь верить в то, что видят.



Ему кажется?



Но мучительно заходящийся пульс и ледяные дёргающие спазмы, поползшие по хребту, помешали ему отрешиться от этой внезапной реальности. Потому что здесь, прямо перед ним, как всегда великолепно прекрасный и холодный, был Ясон собственной персоной.



- Давно не виделись, Рики, - безмятежно произнёс Блонди.



Жесткость этого голоса – которого Рики не слышал уже год – сквозь уши вползла в его разум, подтверждая истинность того, что он видит.



Он подавил дрожь, пробежавшую по телу. Расправил плечи, инстинктивно принимая защитную стойку, и сказал:



- Выметайся.



Голос вместо того, чтобы звенеть яростью, дрогнул, сорвавшись на неестественную хрипоту. Незваного гостя это ничуть не тронуло, как и ни капли не помогло прояснить причины его визита. У Рики просто не было времени, чтоб собраться с мыслями.



Не считая того, что сказать Ясону, чтоб он проваливал, и заставить его это сделать – две очень разные вещи.



Но несмотря на это – а скорее, именно поэтому – он просто должен был сказать хоть что-то. Выложить всё, что думает – единственный способ провести меж ними черту и чётко обозначить дистанцию.



По крайней мере, Рики хотелось в это верить. И всё же…



- И в таком-то виде ты собрался говорить о серьёзных вещах? – поинтересовался Ясон без тени эмоций в голосе. – Разве у нас с тобой нет тем для обсуждения? Гай, например, - он предъявил свой козырь с абсолютно непроницаемым лицом.



Рики почувствовал, как в горле поднимается огонь.



- Бля… - начал он, но проглотил слова, прежде чем они сорвались с губ.



Высказанное ранее личное мнение Катце, холодящее висок, как приставленное дуло, преобразилось и воплотилось перед ним.



Осознание было жестоким настолько, что сердце в груди сжалось.



Рики так и сел; обхватил себя руками и сжал кулаки. Когда он поднял взгляд на Ясона, в глазах пылала жажда крови. Но это было всё, на что он оказался способен.



- Очень страшно. Выглядишь ты так, как будто и правда мог бы порвать мне горло голыми руками, - криво усмехнулся Ясон. – Кажется, у меня даже мурашки побежали.



В отличие от номинального хозяина дома, который едва сдерживал эмоции, ощетинившись, как дикобраз, незваный гость оставался спокоен и собран.



- Сегодня две недели сравняется. Я ожидал к этому моменту получить от тебя

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
natali-milaj

КЛИН ЛЮБВИ24

Суббота, 22 Сентября 2018 г. 14:12 (ссылка)


Том 3, глава 5



Рики снился сон. И давненько ему не снились такие яркие, живые сны. Вероятно, встреча с Катце после четырёхлетней разлуки всколыхнула дурные предчувствия, омрачившие его мысли; или же открывшаяся ему правда, которую он не мог переварить сознательно, вызвала к жизни из глубин памяти давно позабытые воспоминания. Так или иначе, а снилось ему то, чего он совсем не хотел вспоминать.



Дворцовая башня, коронованная именем древней богини Эос. Комната Ясона. Роскошные, запредельно дорогие апартаменты, обиталище самого могущественного лица Танагуры. Рики плевать было на обстановку, но он прекрасно понимал, что вся она состоит из высококлассных вещей, которые к тому же стоят своих денег. Так сказать, обычная роскошь, может быть, чуть более помпезная, чем допускал общественный вкус. Он не знал, как выглядят комнаты прочих представителей элиты, но жилище Ясона его не впечатляло.



Здесь он не чувствовал себя дома. Он жил, ел и спал там, где совершенно ничего не значила его личная воля. Он был орлом с подрезанными крыльями. Он совершенно ничего не мог сделать сам, и это отупляющее состояние действовало ему на нервы. Запертый в комнатах Ясона, он кипел и злился так, что, казалось, скоро взорвётся.



- Какого чёрта эта дверь не открывается? – в бешенстве рычал он себе под нос.



Он колотил в неё кулаками – без всякого толку. В последние несколько месяцев он усвоил один урок – надо контролировать себя, ко всему относиться хладнокровно и адекватно реагировать на ситуацию; но вместо этого продолжал бесноваться, как обиженный ребенок, не согласный идти на компромисс. Прекрасно знал, что это бесполезно, но остановиться не мог.



- Я этого не понимаю, Дэрил! – выпалил он. Больше скинуть обжигающие эмоции было не на кого, так что Рики обрушился на единственное живое существо в комнате. – Ты же говорил, что после дебюта я смогу ходить в центр отдыха и в салон, и вообще куда захочу! Чего ж дверь-то не открывается?



- Полагаю, потому что у Вас до сих пор нет пэт-кольца.



Манера речи фурнитура – спокойный, сдержанный, логически выдержанный тон – не менялся ни при каких обстоятельствах. Даже когда Рики на него орал; даже когда он ласкал Рики. Дэрил лишь чётко отвечал на вопросы, которые тот задавал. Вероятно, ему запрещено было говорить о том, что осталось недосказанным.



- Пэт-ринг?



- Да. Кольцо с Вашим регистрационным номером. Без него выходить из комнат нельзя.



Рики впервые слышал о такой штуке. Уже четыре месяца прошло с тех пор, как он попался в подземном павильоне Сазана (Зоны 8) и попал в Эос. Четыре месяца с тех пор, как Ясон ему сказал:



- С этого дня и впредь ты – мой пэт. На вечеринку тебя отправим, как только я буду уверен, что ты меня не опозоришь. Я намереваюсь культивировать те достоинства, что скрыты за твоей неумеренной наглостью.



Хоть Ясон и объявил безоговорочно права собственности на Рики, тот по-прежнему ни малейшего понятия не имел о том, что значит быть пэтом, выращенным в Эосе. Назначенная «дрессировка», судя по всему, должна была вбить ему всевозможные пошлости и разврат до мозга костей.



- Все пэты такие носят?



- Ожерелье, серёжку или браслет. Есть разные типы колец, и они исполнены в разных стилях – но у каждого зарегистрированного пэта такое есть. Это единственная форма персональной идентификации, разрешенная для пэтов.



- Так значит, если у тебя есть кольцо, ты можешь ходить, куда захочешь?



- Если хозяин разрешит.



Ясон уже водил Рики на вечеринку-дебют, которую устроили специально для новых пэтов. Водил на поводке, цеплявшемся к ошейнику на его шее. Когда Рики уяснил, в какой «униформе» пэты должны явиться на мероприятие, он чуть не умер от унижения. На вечеринке он изо всех сил демонстрировал глубокое неудовольствие, стараясь держаться подальше от прочих, улыбающихся пэтов. Но раз у него нет кольца, значит, он даже не может считаться «официальным» пэтом.



По словам Дэрила, обычно пэты не выходили на дебют прежде, чем у них появится пэт-ринг. Рики так и не разобрался, как же к этому стоит относиться. Означает ли это, что он всё-таки не является пэтом Ясона? Может, если он продолжит противиться Ясону, его в один прекрасный день просто выставят из Эоса?



Впрочем, скоро эти надежды рухнули. Еще полгода его держали в комнатах Ясона без кольца. Чем больше Рики отказывался подчиняться, тем строже становились ежедневные дрессировки.



- Сколько еще ты собираешься меня держать тут взаперти?



- До тех пор, пока с тебя не хватит, полагаю.



- Что б ты ни делал, я не стану пэтом какого-то расфуфыренного господина Блонди, - бросил вызов Рики, презрительно выплюнув положенные почести. – Даже ты уже должен был это понять на дебютной вечеринке.



В тот раз Рики довольно быстро влип. На вечеринке он засветился с засосом на плече, и вокруг этого моментально завязался скандал, оставивший у участников стойкое ощущение, что полукровки – грубые, свирепые, неприручаемые животные.



Неудобно конечно получилось и некрасиво, но Ясона это совершенно не трогало. Вскоре Рики понял, что это и есть несгибаемая гордость Блонди.



- В любой вечеринке хороша изюминка. Я и не рассчитывал, что полукровка проявит светские манеры. Но в любом случае, твой дебют в качестве пэта состоялся, и больше выходов в свет пока не будет. Так что ты теперь официально мой пэт, Рики.



- А раз так, - проворчал Рики, - то поторопись и выдай мне уже пэт-ринг.



Холодная улыбка озарила лицо Ясона.



- Ну-ну. Ты сам просишься на поводок. Это серьезный шаг вперед.



Рики перевёл дух. Игры в манипуляцию, сарказм и оскорбительный смех – всё это составляло его ежедневное существование; но мысль о том, что он по своей воле становится пэтом, была омерзительна.



- Да не в том же дело. Я просто нахер свихнусь, весь день сидючи в этой комнате. А будь у меня пэт-ринг, я бы мог хоть куда-то пойти, ведь так? Так что хватит тут разводить на эту тему разговоры и давай сюда это грёбаное кольцо.



Рики по-прежнему не мог покидать комнату иначе как на поводке у Ясона. В Эосе лишить пэта кольца – считалось серьезным наказанием.



Прочие пэты явно демонстрировали своё отношение к вопросу. Они гордились той свободой, что давали им кольца, и тут же начинали проявлять врожденное высокомерие. Конечно, взять полукровку пэтом – само по себе варварство, но хоть обращаются с ним как следует и держат взаперти. Это их хоть немного успокаивало.



Рики плевать было, что они на него смотрят сверху вниз. Ему нужна была такая же свобода. Даже не из-за гордости, а просто потому, что выгул на поводке он больше выносить не мог. То, что он заперт каждую минуту каждого дня его угнетало, сводило с ума… будь у него пэт-ринг, он бы хоть по Эосу погулять мог.



- Если это единственный способ мне отсюда свалить, то придётся потерпеть, - ответил Рики чуть более искренне, чем намеревался. Тут же прикусил язык, но было поздно.



- Понимаю… полукровка упрям, как я и предполагал. Ну, хорошо. Если ты так хочешь, будет тебе пэт-ринг.



Рики рефлекторно отшатнулся, уловив в голосе Ясона, который был даже чуть холоднее, чем обычно, зловещую нотку. Ясон снял пиджак. Шагнул к Рики и бесцеремонно схватил его за руку.



- Эй, ой! Отпусти!



Ясон привычно потащил его в спальню и швырнул на кровать. От очевидной разницы их физической силы у Рики голова шла кругом.



- Сколько можно повторять? – завёлся Рики. – Я не игрушка тебе!



Его смутило и обеспокоило необычное поведение Ясона. Стоит потерять осторожность и выпустить Блонди из виду хоть на минутку, как тут же наступят неприятности.



- Раздевайся.



Рики закусил губу. И покорно разделся донага.



«Никогда не заставляй меня повторять приказ».



Если он медлил, ругался или ныл, потом ему приходилось вдвое хуже. Это Рики прекрасно уяснил. Обычно для наказания вызывался Дэрил, который отсасывал у него, притом что пальцы Ясона ласкали его глубоко внутри. Определенно этого не желая, Рики скинул одежду и повернулся к Ясону.



И застыл в изумлении.



До сих пор Ясон при нём даже воротничка рубашки не расстёгивал. А теперь он неторопливо и элегантно обнажался.



«Какого… чёрта?»



Абсолютно сбитый с толку Рики глазел на него в немом изумлении. Ясон в свою очередь послал ему соблазнительную улыбку.



- Что ты находишь столь удивительным? Что хозяин желает делить ложе со своим пэтом? А что не так?



В этот момент Рики до глубины души пожалел, что попросил это несчастное кольцо.



Z-107M.



Кольцо D-типа, штучно изготовленный товар – совсем не те побрякушки, стилизованные под украшения, которые носили прочие пэты. Кольцо же заказанное Ясоном – к его бесконечному стыду и позору – надевалось на член.



- Глянь на полукровку. Он весь в засосах.



- Говорят, сам Ясон с ним спит.



- Быть не может. С чего бы это хозяину спать со своим пэтом?



- Он уже год как дебютировал, а ни на одной секс-вечеринке так и не появился.



- Ради бога! Меня тошнит от мысли о сексе с гнусным полукровкой.



- Значит, он это делает с фурнитуром.



- Идиот. Не настолько же он глуп.



- Даже девственников производства Академии дефлорируют прежде чем назначить вязку. А он же ещё ни с кем не был, так?



- Говорят, что Ясон к нему никого не подпускает.



- Агх. Хотя, конечно, отказать Ясону Минку крысёныш не мог.



Оскорбления, сарказм, насмешки – всё это потоком изливалось в салонах. Центры отдыха, где пэты проводили свободное время, захлестнули слухи; их повторяли самодовольные пэты своим приспешникам, ими делились и те, кто потихоньку удовлетворял свои скрытые желания в потайных задних комнатах.



Стоило Рики войти, как они отрывались от своих занятий. И глазели на него, прямо лучась неприятием.



Все, кроме одной. Среди всех пэтов в салоне она одна его не испугалась и решилась заговорить.



- Привет. Я Мимея. Можно тут присесть?



- Рики, сюда! Скорее!



Мимея схватила его за руку. Ни секунды не колеблясь, они юркнули в одну из задних комнат салона и захлопнули за собой дверь. Мимея повернулась, коснулась ладонями его щёк и облегченно вздохнула.



- Я рада, что всё не так плохо.



- Что?



- Тебе же лицо вчера разбили в потасовке.



- А, это? Не страшно.



Выговоров за бесшабашное поведение от Дэрила было явно недостаточно, чтоб утихомирить Рики. И всё же он знал, что с Ясоном надо держать ухо востро, а то последует наказание. Так что даже если он ввязывался в драку, то потом убеждался, что ни слова об этом не будет сказано за дверьми салона.



- Но… у тебя кровь текла. Я очень боялась, что ты после этого не сможешь выйти из комнаты.



- Это не тянет на то, чтоб запереть меня.



- Твой хозяин Ясон тебя так балует, Рики.



Рики не знал, что могло ввести девушку в такое заблуждение.



- Ничего подобного, - с нажимом проговорил он.



- Конечно, - истово заверила Мимея, - только тебе так повезло.



Рики нахмурился, припоминая обстоятельства собственной жизни, которые куда как далеки были от слова «повезло». Если бы кто-нибудь другой – не Мимея – сказал это хоть с каплей иронии или сарказма, он бы впал в ярость.



- На вечеринках весело; но мой хозяин никому не отказывает, так что я не могу отвергнуть даже самых ужасных партнёров. Не могу же я подвести хозяина, верно?



«Ах, вот она о чём». Поняв наконец, к чему она клонит, Рики рухнул на диван. «Всё потому что Ясон меня не отправляет на вязки».



Покорность и похоть – главные качества пэта; их стоимость повышалась посредством множественных сексуальных контактов. От их нарциссизма и эксгибиционизма Рики дурно делалось, но именно так и должен был вести себя качественный Эосский пэт. Формальный выход в свет подразумевал для пэта участие в шоу – от начала до конца. А Рики – кроме своего дебюта – на официальных мероприятиях не появлялся, а уж на дебюте произвёл такое впечатление, что хуже некуда. После чего ему снова напомнили, как низки и никчёмны полукровки из трущоб, и насколько жестоко сердце Блонди, превратившего его в пэта.



После дебюта назначен был сексуальный вечер. Но Рики не мог там появиться без назначенного партнёра, так что туда он так и не пошел. Впрочем, не очень-то ему туда хотелось. Еще он знал, что бывают карнавалы, на которые пэты рвались, будто там мёдом намазано. Но при нём о секс-вечерах никто не сплетничал, так что он понятия не имел, что же там происходит. И даже представить себе этого не пытался.



До того как он стал общаться с Мимеей, он даже не мог с уверенностью сказать, что входит в понятие здравого смысла в Эосских пэтов. Какое бы веселье ни затевалось, Рики оставался отщепенцем. Впрочем, он и не намеревался заводить дружбу с другими пэтами. Как бы одиноко ему ни было, они вызывали у него лишь раздражение. В каком-то смысле, Рики был идеальным одиночкой.



- Даже я тебе немножко завидую, - призналась Мимея. – Пока ты не появился, никто особенно и не думал, как должно быть – всё шло своим чередом. А тут вдруг хозяин действительно заботится о пэте…



«Хрен два Ясон обо мне заботится, - подумал Рики, - играет, как кошка с мышкой». Впрочем, озвучивать свои мысли Рики не стал; жаловаться на это дело Мимее – девочке, у которой в плане секса были совсем другие приоритеты – всё равно без толку.



- Никто не осмелится сказать это прямо, но они все тебе завидуют, Рики. И я понимаю, как чувствуют себя, например, Лютер и Стейн, когда тычут тебе в лицо тем, что ты из трущоб, и относятся к тебе как к заклятому врагу.



- Это еще кто?



- Лютер еще здесь, а Стейн – уже нет. Слухи подтвердились. Его отправили в гарем Джалана.



Джалан был известный мужской бордель в Мидасе – настолько известный, что даже Рики о нём слышал. К его лучшим мальчикам очередь стояла на месяц вперед.



- Он чистокровный Силуреан, так что самоуверенности у него хватает. Даже если они с господином Айшей и расстаются, он всё равно говорит, что, скорее всего, за ним останутся его племенные права.



- Племенные права?



- Ну, да. Когда у тебя есть племенные права, твои половые клетки регистрируются, и эти данные впоследствии можно передать Академии.



Другими словами, право стать жеребцом-производителем.



Рики не знал, в чём разница между производством в Академии и вязками, происходившими в Эосе. Но понял, что в тот момент, когда хозяева отказывались от своих пэтов, у некоторых из них оставалось некое подобие выбора. В каком-то смысле это была единственная тихая гавань для чистокровных, особенно для женщин, так как они всегда ценились выше благодаря способности к деторождению.



Но поразило Рики совсем не это. Тупость и наивность были основными качествами дорогого пэта в Эосе. Нимфомания сводила все их интересы к сексу; не было для них иного способа самоутвердиться, кроме как опустить соседа. Рики их всех считал тупицами со скудным словарным запасом.



Так что он и представить не мог, что слова вроде «племенные права» и «регистрация половых клеток» так легко слетят с губ Мимеи. Может, если их как следует учить, то даже из пэтов можно вырастить нормальных людей?



Впрочем, стоило мелькнуть этой мысли, как сам над собой рассмеялся. Чем больше ума в породе, тем больше проблем – как вышло и с ним самим. Если так подумать, то для пэтов Эоса глупость была благословением.



- А он когда-нибудь спал с парнем?



- Конечно, нет, Рики. Он же чистокровный. Его сводят только с лучшими из женщин. А почему ты спрашиваешь?



Чистокровный самец, который никогда не вступал в однополую связь. Наверно, это у Джалана специальная фишка. Да и Стейну, вечно хвалившемуся, что он всегда первый кандидат на вязки, секс с мужчиной показался бы невыносимым унижением.



Рики помедлил, а потом спросил.



- Мимея, ты уверена, что тебе можно общаться с таким парнем, как я? Твой хозяин меня не выносит. Если он узнает – в говне будем оба.



Хозяин Мимеи – Рауль Ам. Если можно так сказать, в нём было еще больше элиты Блонди, чем в Ясоне. Холодные, суровые глаза его говорили куда яснее слов.



- Всё ОК. Никто болтать не станет. Если кто-то что-то скажет, ему тоже попадёт. А… ты меня любишь, Рики?



В тот момент Рики понятия не имел, что ответить. Правильно ли он расслышал? Щека его нервно дёрнулась. Мимея – наверно, единственный человек в его жизни, запросто способный такой вопрос задать прямо в лоб. Кстати, он не был уверен, что она сама понимает, что говорит.



- Ну вы и странные, Академские ребята.



Мимея хихикнула. Тихий, мягкий, милый смешок. И вот, очарованный её улыбкой, Рики на какой-то миг поддался чарам. Он и заметить не успел, как их тела оказались прижаты друг к другу.



- Поцелуй меня.



- Что?



- Поцелуй меня.



Рики словно окаменел.



- Я люблю тебя, Рики. С тобой я всегда так счастлива.



Зачем Мимея ему это говорит? Кукла для секса производства Академии и полукровка из трущоб. Это почти смешно; у них же нет ничего общего.



- Я люблю тебя, Рики.



«Нет, - хотел он сказать ей, - ты просто замечталась. Мы не свободны, Мимея. Без вариантов».



- Мне со дня на день выберут пару. А когда начнутся вязки, мы с тобой уже не сможем так встречаться. Думать об этом не хочу. Пожалуйста, Рики…



Поцелуи их всё сильнее переходили грань обычного флирта. Но стоит им переспать – пути назад уже не будет. Если узнает Ясон, им обоим не сдобровать. В самом лучшем случае сошлют в какой-нибудь паршивый бордель в Мидасе; а в худшем случае с ними и вовсе разделаются.



С другой стороны, допустим, Ясон и правда об этом узнал. Рики прикинул, что если он переспит с Мимеей, Ясон станет посмешищем для всего Эоса. Чтоб полукровка трахнул чистокровную Академскую девочку – да, такой скандал нешуточно тряхнёт Эос. Позволяя Рики – полукровке, который ни разу не появился ни на одной секс-вечеринке - ласкать её, и тем более взять её, Мимея предавала своего хозяина. Это нанесет суровый удар по гордости Ясона и унизит его достоинство Блонди.



Он почему-то с трудом сдерживал смех. Рики было нечего терять. Абсолютно нечего. Кольцо пэта въедалось в его плоть, а его разрывал безмолвный смех. Предводитель Бизонов пал ниже затасканной уличной бляди. Он стал пэтом.



- Они все против нас, пытаются разрушить нашу любовь!



Мимея вскрикнула от наслаждения, голос её пронзил его насквозь. До глубины души… до самого сердца.



- Ты же не такой, как все, правда? Ведь ты любишь только меня, разве нет?



Так больно видеть её отчаянную любовь. «Прости меня. Прости».



- Трус!



Слово жестоко, обжигающе хлестнуло по спине, словно шипастым хлыстом.



Но настоящий ужас был еще впереди.



- Ты без моего разрешения спал с Мимеей. Ты что, действительно думал, что тебе всё сойдёт с рук после того, как это стало известно?



- Ты мой пэт. Запомни это до самого мозга костей.



От пульсирующего наслаждения по всему телу бежали мурашки, оголяя нервы до той степени, где нет ни рамок ни причин. Каждый сантиметр тела поглотила безоглядная, тянущая похоть. Тело раз за разом изгибала судорога, спазмы электрическими разрядами шли по мышцам. Мозг вскипел. Наркотический бред мелькал под веками. Тело горело, таяло, превращаясь в бессознательную груду плоти.



- Прошу… хватит… не… это не… повторится-ааа!.. пощады!



Горячо.



Раскаленная боль…



Обжигающий страх…



И он уже не отдаёт себе отчёта, что говорит.



Рики проснулся, крича.



Чувствовал он себя дерьмово. В горле пересохло, как в пустыне, все суставы болезненно скрипели, как ржавые шарниры, голова кружилась, в висках ломило. Ощущение было такое, что его сейчас вырвет.



Трёхлетний кошмар закончился, он вернулся в трущобы. И намеревался наконец-то построить судьбу заново.



«Эта глава в жизни закончилась», - напомнил он себе. Его больше ничто не удерживало. И всё же… почему?



Рики вытер струящийся по лицу пот и стиснул зубы.



В тот день, когда он сбежал, добраться ему удалось до Праги, на что ушли все силы и воля. Так что охрана скрутила его прежде, чем он успел нырнуть в подземку.



- Наконец-то! Ничего если на нём будет пара царапин и синяков, только не перестарайтесь.



- Да эти полукровки упрямы, как черти.



- С таким маяком, как на нём, недалеко бы он ушел.



Его поколотили, притащили к камере, затолкали внутрь и напичкали седативными. Мысли стали путаными и тусклыми. Сознание сжималось, как проколотый воздушный шарик, пока он не отключился.



Когда он в следующий раз открыл глаза, рядом был Ясон.



- Вижу, тебя явно били. А я им сказал, не портить товар. – Ясон схватил Рики за подбородок и уставился ему прямо в глаза.



Тот оттолкнул его руку.



- Не трогай меня.



Но в равнодушных глазах Ясона ничто не дрогнуло.



- Давненько я не видел такой бури в твоём взгляде, Рики. Неужели стычка с охраной вновь разбудила спящего дикого полукровку из трущоб? – голос его был странно спокоен и тих; можно даже сказать, мягок.



- Заткнись уже, и давай с этим покончим.



Уголки губ Ясона дрогнули в холодной улыбке.



- Ты так просто покоришься судьбе? Очень мило. Но разве ты не должен сначала осознать свою ошибку?



В эту секунду пронзительная боль стрельнула у Рики в паху. Он застонал, силясь обуздать своё тело, но руки лишь неуклюже звенели наручниками, оставляя его беззащитным перед жалящими стрелами боли. Чистейшая боль, подобной которой он давненько не испытывал. Будто все наслаждения остались в стороне, и беспощадная агония разрывала мир на части. Вновь столкнувшись с ощущением, которое он намеренно выбросил из головы, Рики скривился, силясь сдержать рвущиеся из гортани стоны.



- Теперь вспомнил, Рики? Пока на тебе пэт-ринг, тебе некуда бежать, негде спрятаться. Так зачем же так глупить?



Бездушная рациональность Ясона взбесила Рики. Он через силу распахнул глаза.



- Жизнь… пэта… ни хера… не стоит! – выплюнул он сквозь хрипло рвущийся из лёгких воздух.



Секундой позже он закричал и сорвался на отчаянный фальцет под пыткой электрических разрядов, бежавших по телу.



- Тебе так не нравится быть пэтом?



- Меня… от этого… тошнит…



Блонди схватил Рики за горло.



- А ты трепло. Я бы и не подумал, что после всего этого ты еще будешь говорить.



Электрическая боль как будто притупилась. Рики глотнул воздуха, отчаянно стараясь удержать это новое ощущение. Он крепко зажмурился, закусил губу и даже умудрился успокоить скачущий пульс.



Голос Ясона эхом отдавался в его ушах.



- А между тем кольцо способно куда на большее, нежели просто приносить боль. Не желаешь познакомиться с иными вариантами?



В этот момент своеобразная покалывающая слабость расползлась по телу между приступов изматывающей боли. Рики почувствовал, как пальцы Ясона коснулись той его части, которой больше всего досталось. Тело тут же напряглось, на сей раз – по совершенно иной причине.



- Что, и даже дерзить не станешь? – Вопрос почти риторический, но Ясон был неумолим. Рики стонал и извивался. – Или вот тут тебе нравится больше?



Рики казалось, внутри него что-то взорвалось. Стоны перешли в крик. Горячая пульсация прокатилась по всем членам обжигающим жаром.



- Не надо ни наркотиков, ни афродизиаков – эта вещица сама по себе способна сексуально стимулировать любую часть твоего тела. Ты по-прежнему настаиваешь, что ты не пэт?



- Будь-ты-проклят… грёбаный… - но как бы он ни сопротивлялся, по нервам к позвоночнику уже бежало наслаждение. Рики изо всех сил сдерживал слёзы.



- Кто твой хозяин?



- Я… никому… не буду… блядью! – выплюнул Рики.



Гордость – это всё, что осталось.



Он не желал вспоминать прошлое. Но кошмары не слушались разума. Воспоминания повторялись снова и снова. Даже слова, сказанные тогда Ясоном: Возвращайся туда, где тебе место, в трущобы – теперь казались сном. Знал бы он тогда, где окажется теперь…



Рики вздохнул так, словно мигом потерял всякую опору.





Том 3, глава 6



В ясном ночном небе перемигивались звёзды. Таинственные серпы обеих лун ярко выделялись на фоне черноты космоса. Равнодушная темнота словно плащом окутывала плечи мужчины. Куда ни посмотри, насколько хватало глаз, всё было недвижимо, как смерть.



Луч оранжевого света рассек мглу – предательски неуверенная светящаяся точка в океане теней. Пристроившись у стены, в которую упёрся луч, Гай тихо перевёл дух.



- Всё правильно. Я рановато.



Текстовое сообщение на своём компьютере он обнаружил только вчера вечером. Надо поговорить. Это заявление сопровождалось указанием места и времени встречи.



Благодаря Кирие им пришлось разбираться с Джиксом. У Гая из-за этого много чего пошло наперекосяк. И с учётом данных обстоятельств Кирие просто нахально оставляет ему такое вот сообщение. У Гая не нашлось слов.



Но всё-таки хотелось бы знать, что маленький засранец задумал. Именно из-за раздувшегося от самодовольства Кирие, сверкающего деньгами направо и налево, Джиксы проявили такую жестокость. Ведь они были всего лишь шайкой уличных крыс. А когда сталкиваются две банды, то вертится такая канитель, что жить в трущобах становится жарковато.



Поначалу Гай подумал вообще проигнорировать сообщение. Но ему и самому надо было кое-что выяснить с Кирие, так что он решил встретиться с придурком. Но по мере того как приближался назначенный час, Гай начал колебаться. «Если Рики узнает, ему крышу сорвёт».



Все прекрасно знали, что Рики ненавидит Кирие и даже скрывать этого не пытается. А Кирие отвечает ему полной взаимностью. Но от слов к делу он переходить никогда не пытался, сколько бы Рики ни отшвыривал его в сторону.



Хотя неприязнь меж ними носила скорее характер семейной распри, нежели кровной вражды. Никто не мог точно сказать, в чём же между ними сходство, но временами оно было очень заметно. И то, как Люк и остальные привязались к мальчишке, лишь укрепило Гая в мысли, что ему это не померещилось. Кирие привёл в компанию Сид. Впрочем, сейчас, обдумав всё хорошенько, Гай понял, что Кирие изначально сам хотел пробраться в тусовку, которая гуртовалась у Гермеса, и специально развёл на это Сида. Хотя Рики давно бросил вожжи и распустил банду, имя Бизоны жило в легендах и как мух на мёд притягивало сплетников, пресмыкающихся лизоблюдов, и тех, кому уже надрали задницу, но они так и не усвоили урок. И поток «визитёров» не иссякал.



Но среди всех них одному Кирие удалось к ним прицепиться.



Возможно, все они погнались за мелькнувшей в нём тенью Рики. Даже сейчас Гай нет-нет, да и посмеивался над самим собой. Они же ему потакали и тем вскормили его непомерное эго. Та навороченная тачка была чистым воплощением идеалов Кирие. Он ничего не мог поделать и вёл себя, как чистейшей воды сноб, каковым и являлся.



Гай и ребята восхитились, с каким высокомерием тот смотрел на них сверху вниз, и от души сочли это смехотворным. Они сознавали сложную природу собственной сущности и потому понимали, что необходимо, а что – шелуха. Кирие был шелухой.



Однажды Рики просто исчез из трущоб, не сказав никому ни слова.



С помощью Кирие им удалось немного притупить чувство потери, но ценой за это стала ссора с Джиксами. Конечно, не он один был виноват, но брошенная им газовая бомба была соломинкой, переломившей грань мира и спокойствия их обычной жизни. Путь назад был отрезан.



«Тёмный Рики, а?» Гай закурил и затянулся. Почему Рики ушел из Бизонов, и те три года, что его не было – само по себе уже достойный повод навестить информатора Робби. Даже если ему удастся узнать хотя бы толику правды.



- Ох и грозен ты стал, Рики. Вроде и таскаешься тут, как побитая собака, а в рукаве все равно пара тузов.



Звучали слова Робби крайне убедительно. Что бы ни случилось, Рики всегда оставался собой. Когда Гай это понял, у него камень с души свалился.



- Гай, - позвали из темноты, прервав ход его мыслей.



- Кирие, ты?



- Ага, - за коротким ответом последовал хруст шагов по обломкам. – Извини, что пришлось тебе тащиться в такое место.



Вслушиваясь в приближающиеся шаги, Гай задумался, а давно ли Кирие ошивался там? Он вообще не заметил, как тот подъехал, хотя кругом было тихо, как в гробу. Впрочем, сейчас об этом слишком задумываться не следовало; ему хотелось поскорей с этим покончить. Он бросил окурок и затушил носком ботинка, поджидая.



- Спасибо, что пришел, - приветствовал его Кирие с улыбкой. По крайней мере, по голосу, идущему из темноты, Гаю показалось, что он улыбается.



- Давай-ка поскорей с делами разберемся? А то мне как-то не шибко хотелось снова тебя видеть, - Гай решил с самого начала дать понять, что не собирается с ним расшаркиваться.



- Что, обязательно надо было первым высказаться?



- Да пофиг, - коротко отозвался Гай. – Мне тоже есть о чём с тобой поговорить.



И это была реальная причина, почему Гай сюда явился.



- Хм… не берёт трубку.



Подождав для верности с дюжину гудков, Рики наконец дал отбой. Он хотел пригласить Гая где-нибудь перекусить, но раз до него не дозвониться, то планы отменяются.



- Ну, так, значит так, - вздохнул Рики и ушел один.



Аэромобиль Кирие нёсся над ярким неоновым светом, рассыпая за собой блики. Отдавшись уникальному ощущению парения, совершенно не похожему на то, что испытываешь, сидя на реактивном байке, Гай тихонько вздохнул, недоумевая, как же до этого дошло.



Надо было встретиться с Кирие для очистки совести и покончить с этим… но Кирие настаивал, обещая Гаю интересную информацию.



- Дай же мне шанс? – льстиво упрашивал Кирие. – Я же знаю, что у тебя самые благие намерения, приятель. И терять тебе уж точно нечего, а узнать это будет интересно.



Он явно морочит ему голову. Кататься с Кирие на машине Гай уж точно не собирался. Но потом Кирие сказал:



- Слушай, ты с ним просто встреться. Хотя бы для того чтоб доказать, что я сделал всё, что мог. А там уж я тебе гарантирую – будешь доволен историей, которую он тебе расскажет.



«История, которую он мне расскажет».



- Тебе разве не интересно, чем Рики занимался, когда ушел из Бизонов?



На любую другую предложенную тему для разговора Гай развернулся бы и ушел. Он бы прекрасно понял, если бы Робби ему попытался такое слить, но Кирие… Он-то что может знать?



Но вот где Рики пропадал три года, Гаю очень хотелось бы знать. Любой ценой. В итоге намёки в голосе Кирие достигли цели, и Гай поддался на уговоры, в конце концов оказавшись в его аэромобиле.



Конечно, стоило побеспокоиться о том, куда же они прилетят, но Гая это не тревожило. Скользя над кислотным неоновым пейзажем, Кирие заставлял аэромобиль нырять в узкие каньоны меж зданий. Тут Гай задумался, какого чёрта происходит, но было поздно.



Они приземлились и вышли из машины. Кирие так и не сказал, куда же они направляются, просто пошел вперёд. Правда он то и дело оглядывался, чтоб удостовериться, что Гай всё ещё следует за ним.



Когда же наконец путь закончился, Гай обнаружил себя в шикарном номере отеля – раньше он таких даже не видел.



- Блядь, - пробормотал он себе под нос. «Такая хата наверно целое состояние стоит».



Большая просторная комната прямо-таки вся лучилась уверенностью. От полированных поверхностей мебели до встроенной техники всё блестело лаком. Гаю, привыкшему к обшарпанным трущобам, стало неуютно и не по себе. Он прекрасно знал, что ему здесь не место. Это чувство еще усилилось, когда пред ним предстал великолепный золотоволосый человек.



Блонди! Аристократ Танагуры, элита из элиты.



Гай вдруг вспомнил, что именно его они видели в тот день в Мистраль Парке. Это он произвёл такое сильное впечатление на Рики. Пусть его лицо наполовину скрывало стекло солнцезащитных очков, но такую неземную красоту этим было не скрыть.



- Спасибо, что уделили нам время, - Кирие склонился пред Блонди.



Это было так непохоже на настырного придурка, которого Гай знал, что он чуть не заржал вслух. Целую долгую секунду он молча глазел на них, но вдруг в него впился взгляд холодных синих глаз, пронзив, словно пара отточенных копий, и волосы у него на затылке зашевелились.



- Итак, ты наконец-то решил со мной встретиться, - слова Блонди эхом отдавались в ушах Гая, заставляя сердце колотиться сильнее. – Хорошая работа. А вот и обещанная награда.



Он протянул Кирие карточку, которую тот опустил в нагрудный карман. Гай переводил взгляд с Блонди на Кирие и обратно; на лице его застыло выражение ошалелого непонимания.



- Извини, Гай, - решил прояснить ситуацию Кирие, - но человек должен делать то, что должен. А на новый уровень без тебя было не подняться.



Осознание мгновенно пронзило Гая, как электрошок.



- Э-э, а ну стой! – рявкнул он, запнувшись. – Какого хрена? Что за шутки? – Негодующий голос превратился в сдавленный крик. Кровь вскипела в венах, грозя разорвать сердце.



- Он хотел тебя получить и не постоял за ценой, - в голосе Кирие проскользнула странно-маслянистая интонация. – Ситуация сложилась выгодная для нас обоих.



Гай почувствовал, как поднимавшийся внутри гнев словно окатили ведром ледяной воды.



- Так ты зарабатываешь, продавая своих друзей, - пробормотал он, и с этими словами осознание полностью выстроилось у него в голове. Но, к сожалению, было уже слишком поздно. Вот какой у него «бизнес»… вот почему Кирие якшается с трущобным быдлом.



- Не будь наивным. Тебе прямо в руки падает отличный шанс, и ты хватаешься за него. Как все, разве нет? А то так и будешь куском трущобного мусора. А я сделаю всё, что потребуется, чтоб оттуда выбраться.



Гай поморщился от того, с каким очевидным ликованием Кирие играл в эту грязную игру. В его голосе слышалось эхо слов Рики – еще одно сходство.



«Я не собираюсь всю оставшуюся жизнь сидеть тут с глупой мордой, - сказал как-то Рики. – Дерьмо это. Если всё останется как есть, я просто сгнию изнутри».



Почему Рики так ненавидит Кирие? Гай впервые почувствовал, что понял это. По той же причине, что они все сразу так привязались к нему, почему потянулись к нему, когда Рики исчез. Но это всё было неважно; Кирие – ничтожество.



Копия, не похожая на оригинал.



Рики и без Бизонов был полон гордости и целеустремленности. А Кирие, продавая друзей, втоптал свою гордость в грязь. То, к чему они стремились, казалось похожим, но истинное различие крылось в том, как они своих целей добивались.



- У меня на будущее богатые планы. А у тебя разве нет? – подцепил его Кирие.



«Да это же ты цепляешься за соломинку», - подумал Гай, но промолчал. Сейчас не имело значение, что говорить.



- Вот ты и получил шанс стать пэтом элиты. Не стоит благодарности. Вот оно – перо жар-птицы - рукой подать, тебе лишь надо его держать покрепче. Со временем ты мне за это еще «спасибо» скажешь.



Гай не сомневался, что в этом вопросе Кирие глубоко заблуждается. Не будет этого. У них с Кирие были разные цели. И такое извращенное восприятие реальности было единственным способом для Кирие справиться с тем, что ему поручено.



Многих бы это еще больше взбесило, но Гай мгновенно остыл и взял эмоции под контроль.



Ему было жаль глупого Кирие. Ясно как день – однажды он получит, что заслужил. Око за око, зуб за зуб – был один из законов трущоб. И когда настанет время возмездия, Кирие очень пожалеет, что у него нет друзей, чтобы его прикрыть.



- Что ж, обращайтесь с ним поласковее, - беспечно сказал Кирие. Блонди кивнул. Кирие развернулся и вышел, даже ни разу не оглянувшись.



- А ты быстро сдался, - проговорил Блонди с лёгким оттенком разочарования. – Я-то надеялся на вопли и мольбы. – Он холодно усмехнулся уголком губ.



Поразмыслив, как лучше ответить, Гай на миг отвел взгляд.



- Мне показалось, что сейчас размахивать кулаками без толку.



Блонди негромко с ним согласился, и голос был таким спокойным, что Гай тут же уверился, что это действительно так.



Пред ним сидел Блонди Танагуры; и Гай знал, что это не сон и не иллюзия, но никак не мог избавиться от ощущения, что всё это какая-то дурная шутка.



- Ну… и сколько же Кирие за меня получил?



- Десять тысяч.



Гай невольно охнул. И саркастически заржал – инстинктивная реакция на абсурдность услышанного.



- Он с тебя в три шкуры дерёт, ты в курсе? Да любой полукровка за эти деньги сам себе глотку перережет.



- Кирие тоже примерно так сказал.



Тишина, таившаяся меж слов, скрывала невысказанные обстоятельства.



- Ну, давай-ка для начала свернём это дерьмо про превращение меня в пэта.



- Интересно, почему?



- Во мне нет ничего такого. Никакой драгоценности в породе, один шлак, который никакому Блонди не нужен. Значит, у тебя должны быть другие причины, раз пришлось доставать именно меня.



Блонди улыбнулся, губы сжались в тонкую, холодную полоску. У Гая возникло ощущение, что он видит человека абсолютно другой породы. Он снова замолчал.



- Что ж, будь как дома.



Вот уж от этого Гай был далёк как никогда. Понимая, что Блонди это знает, Гай застыл, непроизвольно приняв защитную позу.



- Если ты голоден, я попрошу тебе что-нибудь подать.



Гай сдался.



- Если ты, блядь, настаиваешь.



Похоже, этот вечер будет долгим, и ему и правда не уйти так просто. И он решил разыграть расклад по максимуму. Если продолжать игру, может и узнает что-нибудь интересненькое.



- Чего бы ты хотел?



- Неважно. Что есть, - откликнулся Гай и сел на диван. Он совершенно не мог представить, какую еду подают в таких шикарных отелях.



Очевидно не обидевшись, Блонди привычным жестом активировал терминал. Гай, глядя на него, снова вздохнул.



Точно, какая-то шутка. Кому мог так понадобиться полукровка? Они же безнадёжны. Любой путь из реальности трущоб заканчивается тупиком. И полукровки медленно разлагались в темноте сковавшего их отчаянья. Гай всегда полагал, что ему суждено там гнить всю оставшуюся жизнь.



У него не было ни животной притягательности Рики, ни безумного драйва, заставившего Кирие лезть по головам, чтоб пробиться самому. У него не хватало храбрости пробиваться во внешний мир. Так что же такой человек как он здесь делает?











В это самое время Кирие усмехнулся. Надурить Гая и сдать его Ясону оказалось даже слишком просто. Он отыграл этот ход так гладко, что даже не вспотел. Даже не вздрогнул. Если б он думал, что его будет мучить совесть, он бы просто не назначил Гаю встречу. Напротив – на губах Кирие застыла бледная улыбка.



Он сорвал крупный куш. Но в глубине души его волновало совсем другое. Гай занимал его мысли куда больше, чем требовалось. Но сегодня он наконец разделался с проклятыми вспышками восхищения, которые то и дело некстати в нём загорались. И придя к такому выводу, он не смог сдержать бурливший внутри смех.



Ублюдок получил по заслугам.



Но по какой-то необъяснимой причине на ум пришло вовсе не лицо Гая, а лицо Рики. Легендарного Рики, вернувшегося в трущобы год назад. За те три года, что его не было, Кирие так ни разу и не сумел подкатить к Гаю, ведь тот был партнёром Рики. Засранец каждый раз его отшивал.



Но уж теперь Кирие Гая поимел. А уж когда Рики узнает…



Кирие надеялся, что ему удастся увидеть его реакцию. От мысли об этом он захихикал. Удивится он? Разозлится? Будет кричать? Или скорбеть? Очень хотелось увидеть, как же Рики наконец отринет извечное равнодушие.



С такими сладкими мыслями, гревшими ему душу, Кирие забрался в аэромобиль и умчался в ночь.


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
natali-milaj

КЛИН ЛЮБВИ 23

Пятница, 21 Сентября 2018 г. 19:09 (ссылка)


Том 3, глава 4



От проспекта Кузко до дома Рики было минут двадцать. Солнце садилось (хоть и рановато для сезона), так что когда они дошли до места, уже стемнело.



- О чём ты хочешь поговорить? – выпалил Рики, стоило им войти в комнату. – Не надо мне вступительных бесед, давай сразу к делу.



Ему не терпелось побыстрее закончить с этим и выставить Катце восвояси. Сказать всё в лоб – один из способов достучаться до собеседника.



Он предложил Катце стул, но тот не стал садиться – прислонился к стене и закурил.



- Есть такой парень, Кирие, - сказал он наконец, - у которого разные глаза. Знаешь его?



При имени Кирие Рики непроизвольно скривился. Столько времени прошло – с чего это теперь Катце про него спрашивает? Не могла же их история с Джиксом дойти до брокера? Или Рики просто не понимал, насколько глубоко в трущобах у Катце есть свои глаза и уши? Ведь он не из тех, кто приходит без подготовки.



- Что бы он ни задумал, я тут ни при чём, - заявил Рики, чтоб исключить свою причастность.



И для него самого и для прочих Бизонов – Кирие был паразитом и настоящим проклятьем. Что бы там ни было на уме у Катце, а вот то, что их сразу связывают с Кирие – очень нехорошо.



- Правда? Странно, потому что он тобой просто бредит.



Этого нельзя было отрицать. Хотя, конечно, больше Кирие манила громкая слава, а не сам Рики; собственно, он винил Рики в том, что тот избегает своей известности. И это знали все, кто был знаком с обоими. Если Кирие где-то поднял шум без причины – значит, он хочет привлечь к себе внимание. Не удивительно, что они не поладили, будучи настолько разными.



Однако Кирие был не просто придурком с раздутой самооценкой. Будь это так, проблема бы сама решилась без дополнительных усложнений. Но у Кирие были свои идеи, амбиции, а еще – гордость. Ему улыбалась Леди Удача, а потому его заносчивость не знала границ. Он и раньше-то был порядочным говнюком, а уж что говорить теперь.



Рики вообще никогда не собирался выстраивать с Кирие дружеские отношения. А также не реагировал на попытки пацана спровоцировать обострение их соперничества. И сколько бы раз, тот ни ухмылялся ему в глаза с видом: «Тебе здесь не место», Рики плевать на это хотел.



Но вот теперь Кирие явился ему в новом свете и на сей раз вполне способный причинить реальный ущерб; так что это было уже совсем другое дело. Рики очень захотелось надрать Кирие задницу, да покрепче – чтобы носу своего тут больше не показывал.



- Он шнырял по Рынку Розас и выспрашивал о тебе.



Рики и не думал, что Кирие так глубоко вовлечен в это дело. Видно, тому показалось мало промчаться по трущобам на крутой тачке и сделать пару громких заявлений, и Кирие начал копаться в делах Рики – вероятно, в поисках компромата.



Уж столько времени прошло с тех пор, как он работал курьером. А и Робби и Кирие всё еще об этом трубят на каждом углу. Впрочем, его это не особо волновало – вряд ли это хоть что-то изменит.



Как-то всё странно получалось. Рики вполне понимал враждебность Робби – этот человек был его давним врагом. У них много чего было в прошлом, хотя, естественно, связь их была не так сильна, как у Рики с Гаем; но нельзя отрицать совместное детство в Попечительском Центре.



А вот с Кирие всё иначе. Он был помехой, чужеродным телом, пытавшимся занять место в жизни Рики. А то, что Катце вышел из тени, дабы поговорить о нём, намекало на крупные неприятности. Подумав так, Рики нахмурился.



- Если разойдется информация, что я на тебя работал, нам обоим это вряд ли пойдет на пользу.



- Расслабься. Если чуть копнуть, всего сразу не откроешь.



Вообще-то он был прав. Работая у Катце курьером, Рики всегда внешне придерживался буквы закона, даже когда тайными каналами возил контрабанду. Для начала, если Катце вообще брался за работу, какой бы сомнительной она ни была, он никогда не светился так, чтобы Кирие и ему подобные могли докопаться.



Катце был куда более хладнокровным, требовательным и квалифицированным дельцом, чем можно предположить на первый взгляд. Впрочем, на чёрном рынке в этом давно уже никто не сомневался ни секунды. И если Кирие обожжется, суя пальцы туда, куда не надо, так это тоже никого не удивит.



- Если проблема не в этом, чего ты хочешь? – спросил Рики.



Неплохо было бы, чтоб его предупредили, если что-то опасное замаячило на горизонте.



- Ты случайно не знаешь, кто за этим Кирие стоит?



- Понятия не имею, - ответил Рики чуть резче и громче чем следовало. – Мне вообще пофиг, чё он там затеял. – Он уставился на Катце, пытаясь догадаться, к чему тот клонит.



Он прекрасно знал, что Катце пришел не только из-за Кирие. И уж кто-кто, а брокер прекрасно знал, где Рики пропадал три года, так что контактов с ним следовало избегать любой ценой. Что бы там ни было в «старые добрые времена», сейчас Рики страстно желал схватить Катце за шкирку и трясти, пока не выдавит из него всю информацию – а потом расстаться и больше никогда его не видеть.



Как следствие, за прошедший год он ни разу не пересекал границу Мидаса – кроме аукциона в Мистраль Парке. Но стоило оказаться там, и к его изумлению, он немедленно снова встретил Ясона – что только удвоило его намеренья избегать всего, что может быть хоть как-то связано с Блонди.



Но пока он упорно поворачивался к проблеме спиной, беда пришла, откуда не ждали и в совершенно неожиданной форме. Внезапное появление Катце было тому очевидным доказательством. А уж раз он организовал личную встречу, значит всё еще серьёзнее, чем можно предположить.



Рики прекрасно знал, что их отношения с Катце куда как не безоблачны – в них остались трещины, которые не так-то просто было замазать. Но инстинкты говорили ему, что прямо сейчас опасности нет, хотя от напряжения всё внутри непроизвольно сжималось. Опыта у Катце было на порядок больше, чем у него самого. И если Катце понадобится его раздавить – он это сделает в один момент. Вот, что значит иметь настоящую силу.



- Меня больше беспокоит полное бездействие по поводу этой шумихи. Когда люди начинают совать носы, куда не звали, их потом тяжело отучить это делать, - проговорил Катце.



- У тебя есть что-то ещё. Или ты притащился сюда только для того чтоб мне всё это сказать? Вот погоди, Кирие услышит – от счастья с ума сойдёт, - подколол Рики, комично передернув плечами.



Он прекрасно знал, что Катце не из тех, что позволяет себе сантименты в адрес бывших работников, но разговор с ним оставлял совершенно противоположное впечатление. Он вёл себя так, будто последних четырёх лет просто не было.



- Будь моя воля, я б не позволил какому-то пацану себя охамить. Мне, знаешь ли, совершенно не интересно смотреть, как глупый парень лезет в гору, чтоб оттуда сверзиться, - в голосе Катце звучала жесткая насмешка.



Намёк был вполне понятен. Рики почувствовал, как подвело желудок. Прежде чем он успел приказать себе заткнуться, рот уже открылся, и слова вырвались наружу:



- Катце… то, что ты сказал мне. Четыре года назад…



Стоило облечь собственные мысли в слова, как наконец-то ясно сформулировались вопросы. За последние четыре года он так и не нашел на них достойного ответа, а теперь перед ним стоял Катце; а этот человек уж точно знал больше, чем он сам.



Он давно понял, почему Катце выбрал его для работы курьером. Это был лишь предлог, чтобы взять его под контроль. Что действительно важно, так это почему Катце продал его Ясону?



Рики знал, что этот вопрос, вероятно, задавать не стоит. Прошлого не изменишь. И от того, что бередишь старые раны – оно не исчезнет, только кровь снова пойдёт.



С другой стороны, стоило словам скакнуть ему на язык, как вместе с ними из глубины души поднялся сдерживаемый гнев. Он поклялся, что больше никогда не произнесёт этого имени, но вскипевшая ярость была невыносима.



- Ясон мне как-то то же самое сказал. Разве Катце не предупреждал тебя на тему лишнего любопытства? Вот уж я удивился, что вы с ним такие кореша.



- Вы с Кирие играете в разных лигах, - отозвался Катце. – И цели у вас совершенно разные. Всё было уже решено четыре года назад.



- Это ещё какого чёрта значит?! – из горла Рики вырвался глухой рык, но внутри у него всё кричало и визжало.



Он сощурил глаза в ожидании ответа Катце. Сердце нетерпеливо колотилось.



- Ты же знаешь, что у Танагуры своё лицо на публику и собственный мир для личной жизни, ведь так? – спросил Катце.



«Ну да, расскажи мне об этом». Но прежде чем Рики успел выплюнуть слова, Катце продолжил.



- Значит, кто-то в этом личном мирке должен дёргать за ниточки, верно?



Рики больно закусил губу. Катце собирался ему что-то сказать; что-то, чего говорить не следует. Рики не сомневался, что в данный момент сам роет себе могилу, но просто не мог заставить себя выставить Катце вон. Даже если потом ему придётся об этом пожалеть – он должен узнать правду.



Но почему именно сейчас? Он уже год как вернулся в трущобы. Раз столько времени прошло – что сподвигло Катце теперь открыть ему правду?



И почему он для начала завёл разговор о Кирие? От этого вопросов стало только больше. В чём бы ни было дело, Рики прекрасно знал, что так этого оставлять нельзя. И видел, что брокер тоже этого так не оставит. Он чувствовал, что Катце есть что сказать.



- Четыре года назад, на аукционе Гауш, Ясон обратился ко мне; его интересовал необычный полукровка. Черноглазый, черноволосый, на вид крутой парень с соответствующим характером. Я догадался, что он говорит о Рики из Бизонов. Я тогда был средней руки брокером на чёрном рынке, а ты – обычным пацаном из подворотни. Так мы и оказались в одном месте в одно время.



Рики помедлил.



- Так всё-таки это ты расставил на меня капкан.



- Это Ясон велел, чтоб я взял тебя на работу и посмотрел, что получится. Я просто не сказал «нет». Впрочем, что бы я теперь ни говорил, звучать всё равно будет так, будто я тебя подставил.



- А с чего ты вообще в это ввязался? Ты его боялся?



- Да, чёрт возьми, боялся, - произнёс Катце тихо и апатично. – Каждый раз как ловлю на себе взгляд его холодных глаз… да меня до сих пор трясёт – стоит только подумать.



И Рики знал, что сейчас Катце говорил чистую правду. Слишком часто он на себе ощущал такой ледяной взгляд. Много лет он страдал от унижения под пыткой глаз Блонди, покорный им, как агнец.



Он и глазом моргнуть не успел, как унижение переросло в неподдельный страх. Лучше б его по лицу били. В железных руках Ясона таилась бесконечная агония – и Рики не сомневался, что сам он знает, какую боль может причинить. Вспоминая об этом, Рики практически пережил те давние чувства снова. Он полубессознательно запрокинул голову, чтоб сделать глоток воздуха.



- Но прежде чем дать тебе работу на рынке, я поставил одно условие. Ему понравилась твоя гордость, но ему не нужен был тупоголовый полукровка. Мне – тоже. Так что тебе дали задание, которое надо было выполнить в установленное время, и ты с ним в конце концов справился.



- Наша первая встреча.



- Естественно.



Рики хотел верить, что началось всё с карточки, которую дал ему Зак; на самом же деле, это была всего лишь одна из костяшек домино, падающих друг за другом. Ясон командовал парадом с той самой ночи, когда они впервые встретились. Так же, как Рики не мог забыть пережитого унижения, Ясон – правда уже по своей воле – не мог его отпустить. От мучительной реальности осознания заломило всё тело.



- Ради твоего же блага я до последнего надеялся, что ты окажешься простым твердолобым полукровкой. Но ты обнаружил исключительные качества, необходимые, чтобы выбраться из этой адской дыры.



Рики невольно нахмурился. Пожелание ему оказаться глупым – совсем не тот комплимент, который он хотел бы услышать от Катце. Но проглотив в итоге наживку вместе с крючком, Рики и в самом деле не чувствовал себя дюже умным. Сказанное брокером можно было воспринимать двояко, и в словах «исключительные качества» ему явно послышалось злорадство.



- Или, может, лучше будет сказать, что ты сделан из более крутого теста. В тебе есть гордость и амбиции, и ты уже тогда готов был потом и кровью добиваться задуманного. Ясона результаты удовлетворили. Уж он-то алмаз не пропустит, если увидит. Вероятно, в тот момент его подвели инстинкты; надо было ему просто еще пошариться по чёрному рынку. И то было бы лучше, чем делать пэта из полукровки. - Катце кинул на Рики значительный взгляд, не желая быть единственным, кто делится информацией. – Что приводит к вопросу, на который я в свою очередь хочу получить ответ. Рики, что между вами с Ясоном?



Рики не мог найти слов; даже когда жесткий блеск в глазах Катце заострил обычно тёплый тембр его голоса. Когда Катце понял, что тот отказывается отвечать, он пожал плечами и продолжал.



- Первое указание, которое я получил от Ясона – высмотреть монету Аврора в трущобах. Я растерялся – с чего бы это подобная вещь должна в трущобах оказаться – ведь такие монеты как Аврора используются только пэтами в Эосе. Если бы не Ясон, а кто-то другой обратился ко мне с этим, я б его высмеял.



О, Рики помнил эту монетку. Символ бесчестья и поруганной гордости. Поднимая её с пола, он и не догадывался, как скоро обнаружит, что он лишь ребенок, затерянный в бушующем море.



- Я стал следить и ждать. Но монета так и не появилась.



Конечно, не появилась. Рики так и не решился её обналичить или выяснить, откуда она взялась. Но выкинуть её он тоже не мог, так что стал носить с собой – как своеобразный талисман, предупреждение себе самому. Он и не догадывался, что это такое до тех пор, пока Алек не увидел её и не рассказал про «пэтскую валюту». Узнав это, он чуть со злости не рехнулся.



- Вероятно, Ясон где-то просчитался, потому что монетка так и не всплыла. Но в конце концов это оказалось неважно. Ведь он по-прежнему хотел заполучить тебя.



Не ведая причин и не зная общего плана, Катце просто исполнял указания. И Рики знал, что таковы их взаимоотношения с Ясоном – были, есть и всегда останутся.



Но почему Катце всё это теперь ему говорит? Может, использует свой последний шанс? Вопрос застрял у Рики в горле. Это была заноза в лапе, которую не вытащить самому. Это действительно был его самый последний шанс.



- Какое отношение всё это имеет к Кирие? – в конце концов спросил Рики. – Что бы ты ни искал, это ничего не изменит. От любопытства кошка сдохла, так ведь?



Пустая самонадеянность бестолкового уличного мальчишки и жажда удовлетворить своё любопытство дорого ему обошлись. Он три года платил этот долг, будучи пэтом у Ясона.



У Рики не было абсолютно никакого желания вспоминать тот период прошлого. Он с этим покончил раз и навсегда.



- Я за свою гордость заплатил – и усы мне подпалили и много еще интересных частей тела. Так что хрен с два я опять в это влезу ради какого-то чужака. И уж тем более ради Кирие, - этими словами он дал понять, как относится к Кирие. – Ты что, не понимаешь, каково мне было? – продолжал он, и голос зазвучал громче. Фразы вылетали одним долгим злым выдохом, так что Катце не мог и слова вставить. – Ущипнёшь себя за руку – так и не поймешь, что такое «больно»; так что идёшь и ломаешь руку, чтоб уж наверняка это выяснить. Вот так со мной было тогда. А теперь ты мне пытаешься рассказать, каково было тебе?



Нельзя было притворяться, что этих трёх лет вовсе не было. Но если уж избавиться от памяти не получится, он, по крайней мере, может идти вперёд. И наплевать, что его посчитают трусом; главное, чтоб прошлое осталось в темнице этих трёх покрытых позором лет. Он не хотел расставаться с жизнью. Да, такие мысли его иногда посещали, но он всё-таки чувствовал, что жизнь еще далеко не кончена. Не мог же он выбросить её и сдаться? Вот это и значило – быть живым.



- Странный вопрос. Скажи, что ты вообще обо мне слышал? – спросил Катце.



- Ничего. Просто посмотришь на тебя и понимаешь, что ты победитель по жизни. Но это тебе любой скажет.



Катце неожиданно скривился, и Рики понял, что только что наступил ему на больную мозоль.



- Думаешь, я победитель по жизни? – саркастически выдавил Катце хриплым голосом. – Может, ты и прав, но по мне так вовсе нет. – Он сделал глубокий вдох. – Особенно с тех пор, как я был фурнитуром Блонди.



- Ты был… кем?



Несколько долгих секунд ушло у Рики на то, чтобы осмыслить то, что он только что услышал. И даже когда он это осознал, мысли его всё еще ворочались в мозгу очень вяло от шока.



Катце - полукровка, как и он сам… и при этом он когда-то был фурнитуром Блонди? Какого хера? Как это вообще возможно? Как это влияет на отношения между Ясоном и Катце? Рики даже близко представить не мог. Он не мог даже понять, какое у него должно быть выражение лица.



Фурнитур.



В каждых покоях дворцовой башни Эоса, где располагалась Танагурская элита, жил юноша, называвшийся «фурнитуром». «Жил» - не самое подходящее слово. Волосы их были коротко подстрижены, форма подчёркивала стройные контуры тел… не более чем предметы роскоши, органическая бытовая техника.



Естественно, они там обретались не для собственного удовольствия. Выбирали их по физическим показателям, которые должны были хорошо сочетаться с дизайном помещения, и по интеллектуальному уровню – достаточному чтобы управляться с новейшим электронным оборудованием. Личная жизнь представителей элиты Эоса тщательно отделялась от работы, дабы они максимально эффективно могли исполнять свои обязанности. А фурнитуры, кроме всего прочего, обслуживали пэтов. И чтобы обеспечить отсутствие связей между фурнитурами и пэтами, всех фурнитуров кастрировали.



Когда Рики узнал о том, что у элиты это считается нормой – не использовать андроидов, но кастрировать людей, чтоб обеспечить себе комфортное существование – просто чтобы жить в уюте и безмятежности – ему стало физически плохо. Но тогда он особым состраданием не проникся.



Рики знал Катце как человека, ловко вертевшего в своих руках чёрным рынком. Когда они познакомились, Катце уже успел стать успешным человеком, всего добившимся самостоятельно, с холодным сердцем, успешно вытравившим в себе человеческие эмоции до последней капли. Не раз Рики приходила в голову мысль: а человек ли он вообще или андроид? Оказывается, не слишком-то он был далёк от истины.



Но представить Катце фурнитуром Эоса он не мог. А ведь это было еще не всё. Словно специально чтобы окончательно смутить Рики, Катце бросил следующую бомбу.



- А ты знал, что все фурнитуры Эоса – полукровки из трущоб, Рики?



Одной этой краткой фразы хватило, чтоб у Рики кровь отхлынула от лица.



«Рад с Вами познакомиться. Моё имя Дэрил».



Пред мысленным взором Рики предстало мягкое лицо юноши неопределенного возраста. Мебель в апартаментах Ясона.



«Моя работа заботиться о Вас, господин Рики. Если вы чего-нибудь хотите, пожалуйста, скажите мне».



Тогда он не понимал. Речь и поведение Дэрила бесконечно его раздражали. Плевать на то, что лезть во все аспекты его жизни – непосредственная работа фурнитура.



В трущобах, когда он был с Гаем, он мог делать что хотел и когда хотел. Само присутствие Гая было ему как бальзам на душу. И никогда не мешало.



Дэрил – другое дело. Сознание того, что Дэрил постоянно стоит у него за плечом, доводило Рики до белого каления. Как бы он ни кричал и ни оскорблял его, Дэрил оставался там.



- Я сам со своими делами разберусь.



- Не создавай мне тут толпу.



- Отвали нахер!



Но сколько бы он ни посылал его, как бы ни ругался и ни буйствовал, всё повторялось снова и снова.



- Так нельзя. В Эосе только слово хозяина абсолютно. Мой долг присматривать за Вами и за Вашим здоровьем – так Ваш хозяин приказал.



Дэрил доставал Рики даже в ванной, пытаясь вымыть дочиста во всех местах. Этот Дэрил был просто грёбаным геморроем. Даже если крушить комнату – его это не останавливало. И что бы Дэрил ни делал, Рики это просто бесило. То и дело он умудрялся сказать именно не то, что надо, или посмотреть именно не так, как следовало, вызывая у Рики приступ отвращения.



- С каких это пор полукровок объявили вымирающим видом? Хватит вокруг меня виться. Ты просто заноза в заднице!



Каждый его шаг заводил Рики с полоборота.



Но неужели Дэрил… все фурнитуры Эоса… все были полукровками из трущоб?



Катце, должно быть, врёт. Это просто шутка, очередная липа. Пораженный Рики только и мог, что стоять и тупо пялиться на Катце.



- Попечительский Центр у Танагуры прижат к ногтю, - медленно объяснил тот, чтоб развеять сомнения собеседника. – Если у ребенка и личико без изъянов, и голова соображает, ну и если он не в курсе того, как в мире делаются дела – то ему прямая судьба по спецзаказу оказаться бытовой техникой, живой мебелью Эоса.



Так невероятно и возмутительно… Рики захотелось закричать во всю глотку. Но дрожь в пересохшем горле, заходящийся пульс и ржавая крышка, накрывшая мозг, словно коробку – боль – задушили не родившийся звук. То, что рассказал Катце, было совершенно невозможно, абсолютно невероятно.



Нет. Возможно… он просто не хотел в это верить.



- А ты как думал, почему Керес – единственное место, где сохранилось естественное деторождение? Никогда не уделял времени тому, чтоб решить эту задачу?



Рики покачал головой. Никогда. Это просто было не важно. Центр для него был куда как не райским садом.



- Ты действительно думаешь, что человек вправе делать это/что-то так, как завещал Господь?



Об этом Рики тоже не задумывался; хотя нельзя сказать, что действительно верил. Но и заставить себя отрицать он тоже не мог. Вера эта была слишком глубока – до самых костей. Таким его сделал Керес.



- Без генетической коррекции мужчины и женщины будут рождаться примерно в равных пропорциях. Единственная причина, почему женщин рождается меньше, заключается в том, что кто-то уже скорректировал базовые биологические факторы. И так уже много поколений.



Рики сглотнул ком в горле. И во все глаза смотрел на Катце.



- Контроль популяции – обычная практика Танагуры. Превращая полукровок в утилизируемый товар, граждане Мидаса великолепно себя чувствуют. А мы – образцовый пример того, что бывает с отбросами общества, которые не желают кланяться и унижаться, как положено. Если все будут жить сладкой жизнью, баланс нарушится. Они не выносят жизни с нами рядом, но и поубивать нас всех не могут, а то одна чаша весов перевесит слишком сильно. Если женщины станут рожать направо и налево, появится нешуточная проблема, так что они придумали вот такой выход. И получается, что как бы карты ни легли, а ты всё равно окажешься в сточной канаве.



В трущобах, как бы карты ни легли, ты всё равно, в конце концов, окажешься в сточной канаве. Ледяное эхо, отозвавшееся в этих словах, заставило Рики покачнуться.



Лицо Катце исказила кривая гримаса.



- Когда я узнал, что меня отобрали быть фурнитуром Эоса, - выплюнул он, - я был в восторге. Раз у меня и лицо достаточно красивое, и ума хватает, значит, я отличаюсь от остальных. Из Попечительского Центра я уходил в лучшую жизнь. Но в конце концов, мусор – он и есть мусор – а я был просто еще одним бестолковым ребенком.



Тяжелые слова Катце липли к нему, как густой клей; Рики прекрасно знал, о чём тот говорит.



- В первую же ночь в Танагуре нас отвезли в медицинский центр, и мы наконец узнали, что же значит быть фурнитурами, что это за собой влечет. Это был шок. Я совершенно перестал соображать.



В сознании Рики изысканные, словно у андроида, черты лица Катце вдруг стали похожи на лицо Дэрила. Он понятия не имел, сколько Дэрилу лет, и даже спрашивать не пытался. Дэрил исполнял любое повеление Ясона, это автоматически делало его врагом. Он не мог сочувствовать одному из своих палачей и не желал сочувствия к себе. Иначе обнажилась бы его слабость.



Так что Рики упрямо держался изо всех сил, зажимал уши ладонями и отталкивал любую руку, что тянулась ему помочь. С гордостью – единственным, что теперь делало его самим собой – на компромисс не пойдешь. Не будет преувеличением сказать, что именно благодаря тому, что он родился в трущобах, Рики так отчаянно защищал чувство собственного «я».



- Мы еще разберемся с твоей гордостью, - насмешливо нашептывал ему на ухо Ясон. – Она отправится в мусор, где ей самое место.



Голос Катце вырвал его из нахлынувших воспоминаний.



- Но в любом случае, - продолжал он, - я думал, что это лучше, чем бесславно закончить свою горемычную жизнь в трущобах. Нас выбрали и, собственно, не спрашивали. Но если б у нас был выбор, я не думаю, что хоть один бы отказался.



«Если б я так позитивно ко всему относился, может, и неплохо жил бы в Эосе», - помимо воли подумал Рики. Он ошалело облизнул пересохшие губы. Ведь на самом деле «неплохая жизнь» в Эосе была тупой и вульгарной. Он бы ни за что туда не вернулся.



- Чтобы что-то получить, надо чем-то жертвовать. Так что я заботился о пэтах. Фурнитур – доступный товар – так что делаешь, что прикажут, чтобы выжить. Затыкаешь эмоции и выполняешь – даже если приходится наказывать кого-то такого же, как ты. Только так тебя признают подходящим для Блонди. Ты больше не человек, но если не будешь пытаться прыгнуть выше, чем тебе на роду написано, тобой будут довольны.



Рики сжал кулаки. Слова Катце заставили его увидеть бытие фурнитуров совсем с другой стороны.



В Эосе только слово хозяина абсолютно.



Дэрил ласкал Рики, потому что Ясон давал такой приказ.



- Отвали от меня, - вопил Рики, извиваясь со всех сил, но без толку.



Пока Ясон не отдавал другого приказа, Дэрил стоически продолжал – разводил его колени в стороны и склонялся к его бёдрам, заставлял член Рики вставать каждый раз, как он отказывался дрочить сам.



- Вы всё еще не знаете, господин Рики, каким страшным он может быть.



А Рики прекрасно знал, каким безжалостным, высокомерным и холодным может быть облеченный властью Ясон. Но для него не это было худшим. Ненависть свою он обратил на Дэрила – на фурнитура, бесконечно достававшего его по первому слову Ясона; он не хотел сопротивляться приказам Блонди. Поэтому само его существование невозможно было выносить.



Господин Рики.



То, как Дэрил к нему обращался, попирало его гордость. Ему казалось, что такой почёт оскорблял его трущобные корни.



Пэта и фурнитура могли даже держать в одной комнате, но ценности у них были абсолютно разные. Рики даже считал что это два отдельных вида.



Он ошибочно полагал, что фурнитуров разводят и тренируют в специальных заведениях, как пэтов (заключил он это из того, что Дэрил делал минет куда лучше Гая). Раньше, кроме Гая, он не делал этого ни с кем, и новизна техники Дэрила пробуждала в нём совершенно уникальные ощущения. Но вопреки физическому удовольствию, Рики ненавидел, когда ему отсасывал гнусный евнух. Даже покорно открываться перед Ясоном, демонстрируя подчинение; даже, сжав зубы, дрочить у него на глазах было лучше, чем унизительные оральные ласки фурнитура.



Пусть Рики и научился раздвигать ноги у Ясона на глазах, Блонди не велел Дэрилу останавливаться. Недостаточно было просто показать себя. Сексуальная тренировка во имя «дисциплины». Обнаженный Рики сидел на коленях Ясона – связанный по рукам и ногам, с разведенными коленями, а мужчина обнимал его. Он приказывал Дэрилу сосать, и тот сосал, пока у Рики задница не сжималась от предвкушения и яйца не подтягивались в мошонке.



Дэрил ласкал влажную головку члена Рики кончиками пальцев, дразнил самым кончиком языка. От одного этого Рики кончал, позволяя дрожащим стонам вырваться из горла. А Дэрил продолжал сосать, опустошая его досуха, и глотал всё до последней капли.



- Я… больше… не могу! – кричал Рики, и голос его дрожал. А Дэрил продолжал ласкать и лизать его.



- Твоё тело куда честнее, чем твой язык, - холодно смеялся Ясон.



Но боль и унижение на этом не заканчивались. Прежде чем начать ласкать Рики пальцами, Ясон приказывал Дэрилу растянуть его языком. И с наслаждением наблюдал процесс. Фурнитур находил каждую складочку, открывая неиссякаемые источники наслаждения и отвращения, пока всё внутри у Рики не начинало пульсировать от возбуждения.



И так - шесть месяцев подряд. А потом Ясон стал его трахать, и Дэрила в спальню больше не звали. Объятья Блонди и безжалостное проникновение вызывали такую боль, что Рики боялся, что тело его разорвёт на части, но всё равно это было лучше, чем выставляться перед Дэрилом и ощущать его рот на себе повсюду.



При этом Дэрил по-прежнему приводил его в порядок после секса. Когда Ясон впервые взял его, Рики превратился в парализованную ниже пояса развалину. Его кровоточащий зад необходимо было смазывать мазями, и было адски стыдно, когда ему туда запихивали лекарства – а Дэрил ухаживал за прикованным к постели, покорно снося все оскорбления, которыми щедро сыпал Рики.



Он понятия не имел, каково это фурнитуру, да и знать не желал. Вообще-то Дэрил был очень скромным – во всём, что не касалось секса. Удивительно, что когда обнаженный Рики выставлялся напоказ, как никогда раньше, и Дэрил ласкал его снова и снова, пока по телу юноши не пойдёт крупная дрожь, никогда в глазах фурнитура он не видел ничего похожего на вожделение.



И всё же Рики не мог воспринимать его как технику разового использования. Если фурнитуры – легкозаменяемый, практически одноразовый товар, то и пэты, которых разводят и растят из них повёрнутых на сексе игрушек, вряд ли могут считаться чем-то иным. Презренный Дэрил ничем не отличался от него самого.



После того как Ясон впервые лёг с ним, как бы ни заводился Рики, Дэрил никогда не терял над собой контроль. Только много месяцев спустя Рики осознал, что он так демонстрирует свою гордость. Недюжинная сила нужна для того чтоб принимать человека таким, какой он есть – как бы жесток и агрессивен он ни был. Он это понял далеко не сразу, но всё-таки понял. И хотя Дэрил по-прежнему совершенно ему не нравился как фурнитур, к нему он стал относиться лучше, чем к прочим пэтам.



В конце концов, просто следить, как Дэрил суетится, управляясь с делами в своей оживлённой манере – был способ развеять скуку. Фурнитур же под его взглядом заметно робел: Рики, который нормально себя ведёт – явление сродни затишью перед бурей.



- Так же как всё, что Вы говорите и делаете, отражается на чести Вашего хозяина, - говаривал он, - так же и Ваше здоровье отражается на моих обязанностях и ответственностях. Я живу для того, чтобы Вам было здесь уютно, как дома.



Неуправляемый пэт – позор хозяина и ответственность фурнитура. Об этом знали все в Эосе.



- Ага, - тут же яростно вскидывался Рики. – Ты кормишь пэтов, одеваешь пэтов, убираешь всё после того, как хозяин трахает пэтов. Я бы на твоём месте даже не задумывался о том, чтоб прикидываться свободным человеком!



А между тем в какие бы передряги с другими пэтами Рики ни встрял, Ясон всегда говорил одно:



- Единственное место, где пэты могут делать что захотят – это салон. По большей части всё, что там происходит, приемлемо. Но ты пойми, Рики – если пожар начнётся, не важно, зажигал ты спичку или нет – стоит только слово сказать, и ты будешь виноват. Не давай им этого шанса.



А потом разразился скандал с Мимеей.



Для Рики и Ясона скандал, прокатившийся по всему Эосу, стал поворотным моментом во всём. Скандал угрожал положению Ясона. А Рики на собственной шкуре уяснил, что же такое «урок, который ты никогда не забудешь». С этого дня Ясон ожесточился. Когда дома Рики не подчинялся, Ясон мучил его до тех пор, пока тот не мог подняться. А когда Рики вёл себя послушно, Ясон издевательски интересовался, что за коварный план он замыслил на сей раз. Рики только и оставалось, что кричать с досады, пока голос не охрипнет.



Тело, пережившее безжалостное наказание, даже не помнило последующих заботливых прикосновений фурнитура. Кстати, а что же стало с Дэрилом? Рики не знал. Их дорожки разбежались слишком внезапно.



Просто однажды запертые двери главного холла вдруг распахнулись прямо перед ним. На секунду мир перед его глазами вспыхнул слепящим светом. Рики потянулся к нему рукой, словно во сне. Всё ещё наполовину в шоке, Рики шагнул вперёд… прочь из Эоса.



- Стоять на месте! – закричала охрана.



Не успев подумать, Рики побежал. Но побег, конечно, провалился: его поймали и взяли под стражу. Он был уверен, что за побег из Эоса с ним разделаются раз и навсегда.



Как и следовало ожидать, Ясон молчал. Но вместо того чтобы отправить Рики в центр утилизации, Ясон вернул его в трущобы. Этот шок был сильнее, чем то, что он испытал, когда двери Эоса распахнулись перед ним. Кольцо пэта сняли, и ничто больше его не удерживало. Его захлестнул абсолютный восторг. И он побежал вперёд – так быстро, как только мог, пока Ясон не передумал.



Рики полагал, что Дэрил и сейчас заботится о каком-нибудь другом пэте Ясона. Там Рики или не там, а Эос никогда не меняется. По крайней мере, он так думал.



Но узнав, что Дэрил, как и сам он – выходец из трущоб, Рики совершенно по-новому взглянул на три года, проведенные в Эосе. Какого чёрта? Какого ляда? Он не хотел этого знать, но теперь знал. Его вдруг окатило волной ненависти к Катце за то, что пронзил его правдой, словно копьём; особенно сейчас, когда Дэрила не было рядом.



- Когда я был фурнитуром, - объяснил Катце, - мне не было нужды кляузничать и огрызаться. Но для меня в этой жизни было кое-что другое. Пять лет я сверху вниз смотрел на Мидас. И это было здорово. Как будто я в этом мире ничего не боюсь.



Фурнитур Блонди. Очень может статься, что хозяином его был ни кто иной, как Ясон.



- … вероятно, именно поэтому я продал душу дьяволу. «Не вижу, не слышу, не скажу.» Железный закон фурнитуров. Вкуси запретный плод любопытства и уже никогда не забудешь его вкуса.



Рики казалось, череп тисками сжимает его мозг. Катце говорил об очень серьезных вещах. Открыть глаза на такую правду было больно, но не мог же он отвернуться от реальности?



Для него эти три года были полны отвратительного унижения. А Катце всё продолжал изливать Рики свои откровения, и тот силился понять, к чему он клонит. От этих слов его буквально лихорадило.



- Я знал, что Попечительский Центр – игрушка в руках Танагуры, - безжалостно продолжал Катце, - но мне было любопытно. Используя компьютер в своей комнате, я полгода потратил в поисках баз данных. Хорошо, что эти маленькие заносчивые пэты безграмотны – не стоило и волноваться, что они что-то заметят. Хотя охрана там была нешуточная.



Логично. Рождаясь, вырастая и развиваясь в собственных клетках, пэты всю жизнь проживали, не зная ничего о внешнем мире. Салоны, где собирались пэты, с точки зрения Рики представляли собой игровые площадки для разодетых деток. В их обиходе всё было упрощено, охрана следила за каждым их шагом. Без пэт-кольца, служившего личным документом, пэт не мог даже выйти из комнаты.



- Но в любой системе есть щели. Расширь их в нужную сторону – система изменится, даже если не знать паролей.



- Знаю, - фыркнул Рики. Не такой уж он был тупой полукровка. – Алек говорил, компьютер – хуже женщины: попрёшь напрямую в лоб - словишь по щам. А будешь джентльменом, зайдешь с нужной стороны, так сразу и получишь, чего хотел.



Катце на миг застыл. Внезапно замолчал он, как Рики понял, при упоминании Алека. Он брякнул про бывшего напарника случайно, но реакция Катце была крайне интересной.



Он решил не спрашивать, работает ли Алек до сих пор курьером. Катце тоже больше ни слова не добавил и вместо этого вернулся к своей исповеди.



- Доступ к базам данных был ограничен по времени, поэтому я не мог сразу добыть всё, что мне нужно. Но восторг от того, что прерываешь связь за секунду до того, как тебя обнаружат, волновал во мне даже то, что ныне отсутствует. Всех ответов за один раз не получишь, но я не мог устоять пред возможностью пощекотать себе нервы. Ты знаешь, о чём я говорю, Рики.



Рики знал. Волнение. Возбуждение. Давным-давно он ночами подворовывал на улицах Мидаса ради этих мгновений экстаза.



- Полукровка из трущоб, установленный в качестве мебели, воровал секреты Танагуры – а никто и не заметил. Я не мог удержать этот восторг в себе, так что я поделился им с друзьями. Видишь, что мне это дало, - Катце указал на длинный шрам через всю щёку. – Ясон просто сказал, что я это заслужил – с такой лёгкой улыбочкой. – Словно представив эту улыбку и жестокий насмешливый голос, Катце вздрогнул, и глаза его потемнели. – Он с самого начала знал. Только ждал, пока я оступлюсь. Это у него было такое развлечение. Так вот там дела делаются, Рики. И я считаю, что мне очень повезло, что отделался распаханной мордой. Как вариант – мог жизнь провести по рынкам – как кусок плоти на продажу.



В словах его не было ни гнева, ни скрытых желаний. О собственном прошлом он говорил так же бесстрастно, как рассказывал бы о ком-то постороннем. Но сколько же горя он познал? Этот вопрос бился где-то на краю сознания Рики, и в конце концов он растерянно опустил взгляд.



Однако ему всё еще не давала покоя мысль – что же Катце задумал? Зачем пришел, чтоб раскрыть ему тайны прошлого именно сейчас? Далеко-далеко, в совсем другом мире, кто-то когда-то сказал ему: «Разделишь радость – удвоишь её. Разделишь горе – ополовинишь его». Это казалось невероятным, но не это ли причина откровений Катце?



Быть не может.



Он не хотел спрашивать. Он не хотел знать. Не слышать ничего дурного, не видеть ничего дурного, не говорить ничего дурного. Но чего бы там ни хотел Рики, он должен был разобраться и узнать правду. Казалось – если не разберётся, то никогда не избавится от проклятья, которым только что наградил его Катце.



- Я по-прежнему не понимаю, какое отношение к этому имеет Кирие, - медленно проговорил Рики, - и вообще-то мне, к чёрту, всё равно. Я с ним связываться не буду, даже если ты пытаешься мне тонко намекнуть, что он влип слишком крепко. Кроме того, раз уж у тебя такие дела с Ясоном, так у тебя в любом случае возможностей больше, чем у меня. Вот и спасай Кирие сам.



Он не сомневался, что именно Кирие разбомбил штаб-квартиру Джиксов. Из-за этого – даже если Рики не желал иметь с Кирие ничего общего – кучу хвостов надо было подчищать благодаря ему. И еще один кусок говённой работы плюс ко всему ему нужен был в последнюю очередь.



- Три года, Катце. Если б ты тогда был фурнитуром, Катце, ты бы понимал хотя бы… - Рики оборвал сам себя, заметив, как Катце на него воззрился. Он перевёл дух и нашел в себе силы встретить этот взгляд. – Если не хочешь, чтоб Кирие повторил мои ошибки, Катце, так сам иди и убеди его. Я с Ясоном не желаю больше иметь ничего общего. Я свободен. И хочу оставить прошлое в прошлом.



Катце глубоко вздохнул. Снова достал сигарету. В повисшем между ними безысходном молчании печально вилась кольцами сизая струйка сигаретного дыма – прежде чем растаять без следа.



Они и не заметили, когда за окнами успел пойти дождь, насквозь промочив холодную ночь. Рики рухнул на узкую кровать и уставился в тусклое небо. Куда бы ни был устремлен его взгляд, он явно был далёк от этой комнаты и этой реальности.



В ушах его всё ещё эхом отдавались слова Катце. И совсем не те, что были сказаны о Кирие.



- Запомни, Рики, - сказал он, уже стоя у порога. – То, что Ясон снял с тебя кольцо – не значит, что он с тобой закончил. Он просто не бывает таким щедрым.



Он сказал это без нажима, словно говорил сам с собой. Но в глазах его отразилась такая значительность, что у Рики волосы на загривке зашевелились.



«Какого хера он пытается мне сказать?»



И Рики снова понял, что отчаянно не хочет этого знать. Он не хотел, чтоб его втравили в чужую драку. И всё же, как бы он тому ни противился, слова Катце запали ему в душу.



Он плохо спал той ночью.


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
natali-milaj

КЛИН ЛЮБВИ 22

Пятница, 21 Сентября 2018 г. 19:07 (ссылка)


Том 3, глава 3



Керес. Четыре тридцать пополудни.



В это время года холодные ветра скользили по Проспекту Кузко, вонзаясь под кожу крошечными иголками. Ветер трепал полы длинного зимнего плаща человека, идущего по улице, зажав в зубах сигарету.



Походка у него была не та, что у обителей трущоб. Если его что и отличало – так это особая аура одиночества и отчуждения, вившаяся вокруг его худощавого силуэта. Тем, кто привык к извечной грязи и затхлости застоя, чуждость мужчины была очевидна.



Он проходил мимо, и случайные свидетели распахивали глаза пошире, а потом спешили отвести взгляд. Что-то в нём было иначе. Его мир отличался от их собственного. Отвращение – вот, что окружающие испытывали, торопясь как можно скорее покинуть место событий… судя по тому, что он даже не сбивался с шага, ему было совершенно всё равно.



Был в Кересе такой квартал, где почти все кирпичные фасады зданий были разрушены, обнажая кости металлических скелетов. Сквозь них небо было видно на просвет, так что остряки в шутку называли его «Синей Фишкой»[1].



[1] Самая дорогая фишка в покере.



Впрочем, хоть дома на поверхности и представляли жалкое зрелище, подземная инфраструктура находилась во вполне неплохом состоянии. В результате в какой-то момент квартал стал излюбленным местом встречи без оружия для нескольких банд. Даже отпетым дебоширам надо иногда отдыхать. Всем нужен благодатный уголок, где можно расслабиться и с чистой совестью отпустить телохранителей восвояси без риска быть убитым. Придурки, которым пришло бы в голову нарушить это правило, даже носа больше показать не могли в Керес.



Никто не верил, что правило всех удержит в узде. Но год за годом никто не смел сделать первый шаг. Никому не улыбалось, что его первым заклеймят позором, так что шаткое равновесие успешно сохранялось.



По пояс голые торчки прятались по углам стальных каркасов, закидывались и ловили кайф под зимним небом. Любовники заводились друг на друга в боковых тоннелях, слишком увлеченные прелюдией, чтоб обращать внимание, кто там смотрит. А где-то рядом спорила целая шайка, поливая друг друга матом, но к драке не переходя.



ДМЗ – так же известная как «равнодушная» зона. Город апатии. Все сюда приходили в поисках чего-то, а чего именно – всем было наплевать до тех пор, пока никого из-за этого не убили.



Мужчина прошел мимо, и никто его не тронул.



Тот же день. Синяя Фишка, третий подземный уровень. Бар Сорайя. Сегодня завсегдатаев одолело странно лихорадочное настроение. Привычный развязный смех над грубыми шутками уступил место необычной подавленной тишине. Все взгляды сфокусировались в одной точке; как будто задерживаешь дыхание и терпишь, пока пот на коже не выступит.



Тесное кольцо зрителей сплотилось вокруг тех, что играли в игру.



Сыграть мог каждый. Это была всего лишь старомодная карточная игра, где выигрыш зависел от интуиции и внимания. Но в Мидасских казино играли совсем не в такие игры. Здесь на кону были не деньги, не вещи, а честь и достоинство. Игроки ставили на кон свои тела.



Это называлось «Жиголо». А всеобщее внимание в центре Бара Сорайя привлекли игравшие Рики и Люк.



Своего рода сексуальная игра пополам с секс-шоу. Игроки начинали с поцелуя – делали взнос. Когда поднимались ставки, соответственно росли и ожидания. Долг платили прямо на месте. Так что игроки и зрители были в одинаковом напряжении.



Когда вызывали на такую партию – редко кто отказывался, даже если противник вызывал глубочайшее отвращение.



- У меня сегодня настроение тебя поиметь, как хочу. – Такими словами обычно начиналась игра. И потом громко, так, чтобы все слышали, а отказаться стало вдвойне сложнее, добавляли. - Мы играем в «Жиголо».



Того, кто отказывался, не просто честили трусом. Про него обязательно шел слух, что он импотент – и физически, и морально. А раз так, то какой он, к чёрту, мужчина? Здесь, где однополые связи были нормой, если у тебя на такое не хватало смелости или ты облажался – глубочайшее презрение, какое только бывает в трущобах, послужит тебе наградой.



Такие вызовы, брошенные в секундном порыве, обычно ни к чему не обязывали, как и прочие секс-игры; в большинстве случаев победитель просто высмеивал проигравшего в своё удовольствие. Но всех заводила кажущаяся серьезность намерений. Раз это игра, она должна развлекать всех присутствующих. В теории, по крайней мере. Но как и с любым интимом - чтобы там ни произошло – не значит, что там оно и закончится.



Люк давно пожирал Рики голодным взглядом. Или он просто хотел затеять свару? Поэтому никто особо не удивился, когда он вызвал его на «Жиголо» - и Рики согласился. Само собой, Люк выбрал время, когда не было Гая.



Рики плевать было, что про него подумают. Но он прекрасно знал, что вопрос с Люком надо решить раз и навсегда.



С того момента, как он решил пробиваться наверх и ушел из Бизонов, и до того, как он вернулся, спустя три года – время, обстоятельства и природа их взаимоотношений радикально изменились.



Возвращаясь в трущобы, Рики знал, что над ним будут насмехаться. Но чего бы он ни ждал, вышло наоборот: в его присутствии вечно затевалась буча, так что тихого забвения побитой собаки ему не досталось; тем более, когда развернулся конфликт с Джиксом. Может, просто совпадение, а может – судьба неизбежно вернула всё на круги своя. Но стоило один раз столкнуться с этой бандой – хотя бы и случайно – как провидение проросло корнями прямо ему в душу.



Да, Бизоны давно распались, но, тем не менее, большая часть ответственности за разорение убежища, долгое время служившего им верой и правдой, лежала на плечах Рики. При этом он лично ничего не знал о газовой бомбе, рванувшей в штаб-квартире Джикса в ответ.



Тем не менее, очевидцы определенно решили, что Бизоны снова в деле.



Бизоны встали с колен.



Рики с ними поквитается.



Восторженные голоса спешили разнести слух. Передаваясь из уст в уста, новость с каждым пересказом становилась всё более горячей и бесформенной. Если уж слухи пошли гулять – то нечего и ждать, что они будут хоть как-то считаться с волей и пожеланиями заинтересованных сторон. Ни Рики, ни остальным Бизонам совершенно не хотелось, чтоб вокруг них поднимался такой шум, но, к несчастью, от них уже ничего не зависело.



Одного этого эпизода хватило, чтоб репутация Джиксов оказалась втоптана в пыль, а в жизни их наступила чёрная полоса. Потеряв своё убежище, они обозлились, став еще более жестокими, и нарывались на всех, на кого могли. А это уже была проблема не только Рики и компании. Джиксы навели столько шороху, что это стало влиять на обычное течение жизни во всех трущобах.



Рики и его парни взяли на себя ношу свести в конце концов счеты с Джинксом. Все кругом затаили дыхание в ожидании битвы. Под таким пристальным вниманием репутация Бизонов росла как на дрожжах, а сами они заводились не меньше толпы.



- Эти подонки меня бесят! Мы в конце концов дадим им жару или как?



- Что будем делать, Рики? Надерём паршивцам задницы?



Глаза Люка сощурились в узкие щёлочки. Как ни странно, и Гай очень возбужден - прямо весь на стрёме. Норрис подумал и растянул губы в улыбке. Сид выплюнул жвачку. И наконец…



- За борт их, - весомо сказал Рики. – Всех до единого. Если мы играем – то по-крупному. Вернём им должок с процентами.



Ощущение было такое, что в этот миг всё, что бушевало внутри него, вырвалось наружу. Остальные члены банды переглядывались, улыбаясь. Они хотели действий.



Рики так долго бездействовал, что стал совершенно другим человеком. Но когда Джиксы стали поливать их грязью на каждом углу, терпение у него лопнуло, и он с энтузиазмом позволил событиям развиваться. Придётся им уничтожить Джикса. Стоило так решить, как разговор тут же завертелся быстрее.



- Прежде чем начнём, надо хорошенько подумать.



- Тогда нам очевидно нужен он.



- Имеешь в виду Джанго? Смерть во Плоти? Он не станет нам помогать.



- Он нам нужен.



- Его методы запредельно дороги.



- Цена вопроса зависит еще и от того, против кого война.



Джанго был человеком опасным, полностью оправдывая мрачные слухи, которые о нём ходили. В своё время этот информатор жил с Рики в одном блоке – и звали его тогда Робби. Они до сих пор некоторым образом поддерживали контакт, что Люк и остальные упорно игнорировали.



Чтобы быстро разделаться с Джиксами, придётся обратиться к Смерти во Плоти и снова лицом к лицу столкнуться с Робби. По какой-то причине на лице Рики не отразилось никаких эмоций.



Будучи в курсе истории в Попечительском Центре, куда уходила корнями взаимная неприязнь Рики и Робби, Гай себе места не находил. Но и Джиксы разбушевались не на шутку. Без чёткого плана им не нанести решающий удар. Гай знал всё это и потому больше не сказал ни слова.



Всё, что ему оставалось – это следовать за вожаком. Это внутреннее ощущение не было застарелой привычкой; просто вся гордость и самосознание Гая пронизывало понимание: кто такой Рики и кто они такие.



Рики и Гай зашли в бар и направились к уединенной комнатке в дальнем конце. Первое правило покупки информации – переговоры проводить тихо и подальше от любопытных глаз. Помещение, куда они вошли, оказалось обставлено куда лучше, чем можно было ожидать.



Робби откинулся на спинку шикарного чёрного дивана, вытянув перед собой ноги. Он окинул взглядом Рики и Гая и ухмыльнулся:



- А вы, ребята, всё ещё вместе?



В этом приветствии был скрытый смысл, и Рики сложно было этого не уловить. Пришлось напомнить себе, что если б не острая необходимость, он бы ни за что не стал встречаться с этим человеком снова. То, что между ними произошло – не забудется, сколько бы лет ни минуло с тех пор.



Гай о Робби знал только то, что рассказал ему Рики. Раньше они не встречались, но стоило им друг друга увидеть, как даже Рики почувствовал, что между ними заискрило. Заметив это, он поспешил убедиться, что ничего не пойдёт наперекосяк.



Однако в уравнении возникла лишняя неизвестная. Робби тоже был не один. Рядом с ним на диване примостился парень с копной красных волос на голове.



А это еще, к чёрту, кто?



Рики смерил красноволосого взглядом и тут же опустил глаза.



- Йоу, - бросил пацан и поднялся. Подошел к мини-бару в углу комнаты, достал шейкер и ловко встряхнул.



- Это Тор, – Робби закурил и больше ничего не добавил.



В атмосфере напряженной тишины обе стороны демонстрировали полнейшее равнодушие – как признак мужества.



Тор вернулся, неся два стакана, которые затем спокойно поставил перед Гаем и Рики. Тот нахмурился, не понимая, зачем это нелепое маленькое представление.



- Это «Гвеневера», - пояснил Тор. – Крепко, но вкусно.



Он достал из кармана карамельку, кинул в рот и громко ею захрустел. Глядя на его беспечность и непосредственность, Рики и Гай решили, что либо надо принять пацана как данность, либо внимательно следить за всеми его действиями и держать ухо востро. Парень, который сработался с тем, кого зовут «Смерть во Плоти» - тот еще фрукт, к гадалке не ходи. Будь это не так – он бы не сидел рядом с Робби в этой комнате.



- Пейте. Не отравлено.



Робби не вмешивался. Просто следил за происходящим с явно заметным любопытством. Интересно, он всех гостей так угощает? Или напиток – тоже своего рода тест. В любом случае, пока они не выпьют, больше не произойдет ровным счетом ничего.



Рики взял стакан и отпил глоток. Действительно не отравлено. Гай знал, чего друг от него ждёт, и всё равно оставил свой бокал нетронутым. На случай, если там не яд, а что-то еще; вдруг Рики прихватит – он будет в порядке и сможет его вытащить.



- Хмм. У вас, значит, кто главный, тот первым и шагает в неизвестность? А не то, что надо наоборот?– поинтересовался Тор.



- У меня аллергия, - просто объяснил Гай.



Парень только фыркнул над его отмазкой, но Гая это нисколько не смутило. Рики сделал ход, Гай ждал. Такой стратегии они придерживались в любой ситуации.



Вкус у «Гвеневеры» был исключительный. Напиток приятно прокатился по горлу, но оставил странное послевкусие. А лёгкое покалывание на языке вдруг показалось давно забытым, но знакомым. Не раздумывая, Рики уточнил:



- Баладо?



Глаза Тора распахнулись.



- Впечатляет, - сказал он и усмехнулся. – Ты молодец. Никогда бы не подумал, что хоть кто-то в трущобах знает вкус Баладо.



Рики почудилась в комплименте ирония. Он покосился на Робби, но тот пожал плечами, как бы говоря: «Я не причём».



Баладо – сорт специй, производимых на планете Аквос. Когда Рики работал на торговых маршрутах, ему в руки частенько попадал Баладо. Назывался он так по месту, где его производили. Существовало пять разновидностей – у каждой своё изысканное послевкусие и аромат, и Рики умел их различать: не платить же бешеные деньги за второсортный товар!



Тор добавил в напиток очень известный вид Баладо – Мерида. Но даже менее популярные сорта были большой роскошью и уж точно не попадали в трущобы. Перед сделкой угостив им потенциальных клиентов, информатор как бы набивал цену своему товару. И одновременно (как Рики мог заключить из истории своих взаимоотношений с Робби) – намекал на то, что стоить это будет куда как недёшево.



Тор засмеялся и подался вперёд; копна красных волос заслонила от Рики всё остальное, и он разглядел, что глаза у парня не карие, а почти чёрные.



- А знаешь, откуда этот Баладо? – спросил Тор.



- Мерида.



Тор улыбнулся, демонстрируя восхищение.



- Похоже, не зря тебя называют Тёмным Рики.



Гай вдохнул поглубже и подобрался. Но Рики, даже услышав свою старую кличку, остался спокоен. Робби торговал информацией. И когда Рики к нему обращался, заранее предполагал, что тому всё известно о его курьерском прошлом.



Сколько бы ни прошло времени, противоборство Рики и Робби, начавшееся в Попечительском Центре, оставалось неизменным. Но Рики не приходило в голову, что какой-то странный красноволосый пацан окажется в курсе. Пожалуй, тут он просчитался.



- А ты на рынке был крупной рыбкой, да? – Тор по-прежнему смотрел ему прямо в глаза с интересом, далеко превосходящим обычное любопытство. – Очень впечатляет. Полукровка из трущоб покоряет большой мир. Как ты урвал такой шанс?



Рики плевать было, что там у Тора с Робби. Надо было достать необходимую информацию – остальное вторично. Даже то, что всплыло его курьерское прошлое – не столь огорчительно; однако они теряют время. А Тор между тем продолжал:



- Чтоб обойти Зака, тебе небось пришлось помощников нанимать, а? А потом ты бросил дело и остался на бобах.



Похоже, Тор специально пересказывал всё это, чтоб услышал Гай. Рики это взбесило и он решил прекратить балаган. Допил бокал и неприязненно взглянул на паренька.



- Ты топляк? – спросил он. Оправдывая имя «Тёмный Рики», он запросто заткнул пацана парой слов. Глаза у Тора слегка округлились в немом удивлении.



Робби едва заметно нахмурился, будто между бровей кожу пересекла невидимая ниточка.



- Навскидку, конечно, не скажу, из Мидаса ты или просто беспризорник с улицы, - продолжал Рики сдержанно.



Торов самоконтроль как ветром сдуло. Он взъерошился, замкнулся. А Рики задержал на нём внимательный взгляд.



- А волосы и глаза ты как красишь? На свои деньги?



Тор зашипел, как дворовый кот, изогнувший спину перед дракой. Конечно, его реакция не служила прямым доказательством того, что Рики прав, но он явно был недалёк от истины.



Рики с первого взгляда понял, что карамелька, которой чмокал Тор – не обычная конфета, а специальное средство, содержащее меланин, которое называется Гэйзер. Для смены цвета волос и глаз было много «модных фишек» - весьма популярных и недорогих. Большинство марок были легальны и не давали ощутимых побочных эффектов и длительного токсикоза.



Ассортимент товара в этой сфере был весьма широк, но у легальных марок были свои плюсы и минусы. А конкретно – очень узнаваемая «нечистая» пигментация радужки, с которой ничего не поделаешь, и непродолжительный срок действия.



Если надо просто сменить цвет волос под костюм – то в принципе всё равно, какую марку использовать. Но на чёрном рынке можно было раздобыть средство с гарантией качества и длительным эффектом. Обычно выбирали именно Гэйзер.



Карамелька Тора была явно не из числа того, что можно приобрести в свободной продаже. А побочные эффекты от таких средств были разные – в зависимости от физической формы принимающего. Ухудшение зрения, деформация радужки, нервный паралич – всё было возможно. Употребление таких средств в большинстве случаев заканчивалось слепотой; глаза попросту высыхали в глазницах. В самом худшем случае была даже нешуточная угроза для жизни. А раз средство нелегальное – ответственности никто не несёт и болтать никто не станет.



И всё-таки Гэйзер был популярен, несмотря на риск. Те, кто принимал его постоянно и в определенной дозировке, заявляли, что они «видят недоступное глазу». Рики не знал, правда это или просто рекламный слоган, чтоб вздёрнуть продажи. Он бы лично не стал просаживать деньги на возможность увидеть больше, чем он видел и так.



Если Тор сидит на Гэйзере – значит, его довели до этого какие-то тяжкие обстоятельства. Рики рассудил, что разгадка кроется в духе «нелегала», исходившим от него.



Для граждан Мидаса уроженцы трущоб были предметом насмешек и отвращения. А на беженцев с истекшей визой, превратившихся в нелегалов, смотрели как на насекомых. Танагура вполне могла вычислить всех нелегалов и выдворить их из Мидаса, но по своим причинам этого не делала. У нелегалов, как и у полукровок, не было вживленных чипов ПКП-идентификации. А значит, не было ни особых примет, ни доказательств места рождения, отличающих их друг от друга. Многие нелегалы этим пользовались и притворялись полукровками, чтоб обосноваться в колонии.



О таком положении дел Рики узнал, работая курьером у Катце. Но одно дело знать и совсем другое – делать. В отличие от граждан Мидаса, Рики никогда не думал, что нелегалов надо отловить, поколотить и вышвырнуть из города. Они лишались и документов и родных планет не только потому, что просрочили визы. Зная это, Рики шестым чувством определял нелегалов, косивших под полукровок, чтоб обосноваться в Кересе.



Но были и другие нелегалы – уроженцы Мидаса, и по каким причинам они скрывались – никто не знал. Они почти совсем не отличались от полукровок, потому что знали колонию как свои пять пальцев. Вполне вероятно, что Тор красит глаза и волосы, чтобы скрыть, откуда он родом. Не стал бы он связываться с Гэйзером по веянью моды.



Но как бы то ни было, очевидность этого факта отмела Тора в сторону, и он перестал раздражать Рики, что сменило счёт в его пользу.



- Идиот. Нефиг Гэйзер в рот пихать у всех на глазах. Если думаешь, что мы, полукровки – стайка придурков, то тебе твою задницу кто-нибудь на блюде принесёт.



На слове «Гэйзер» Тор побледнел. Всё это время Робби искоса следил за сценой, но теперь решил вмешаться.



- Ладно, хватит. Не дразни мальчика. Он, видишь ли, мой партнёр.



- Так значит, вы оба Смерть во Плоти?



- Ну не настолько же.



- Значит, он просто под ногами путается. Выставь его.



Бац! Тор стукнул кулаком по столу и прорычал сквозь стиснутые зубы:



- Блядь, не испытывай удачу!



- Робби, парень не знает своего места. Заткни его, – резко сказал Рики.



Тор вскочил, но Робби успел поймать его за руку, игнорируя летевшие в его адрес рыки.



- Ты чего меня держишь? – накинулся Тор на Робби. Выглядел он, как раненый зверь – Рики добил его как всегда чётко.



- Этот парень лучше всех находит у других больные места; со времён Попечительского Центра. Хватит, ладно? В этой игре просто закрой рот – и второго раунда не будет, – Робби взглянул на Рики, и многозначительная улыбка отозвалась ямочкой на его щеке. – Так ведь?



Словно шпионы обменялись паролем-откликом: только Рики и Робби поняли скрытый смысл этих слов, даже Гай остался в полном непонимании.



- Я тут не в детский сад пришел. Хочешь сделку или нет?



- Ладно, - согласился Робби. – Вот он я, а вот – знаменитый Рики из Бизонов, который слегка вышел из себя. Вот и познакомились.



Тор не сумел скрыть неприязненного выражения лица и громко недовольно фыркнул.



- Ох и грозен ты стал, Рики, - сказал Робби. – Вроде и таскаешься тут кругом, как побитая собака, а в рукаве всё равно пара тузов.



- Не переводи стрелки. Ты когда связался с этим грузилом?



- Да вот только у него, видишь ли, хватило смелости начать встречаться со Смертью во Плоти.



Встречаться? Это последнее, что Рики ожидал услышать от Робби.



- Чё, правда? А я думал тебе есть получше чем заняться.



Рики знал, как Робби был привязан к Шеллу.



Из-за тебя я потерял Шелла, а ты и рад. Что-то не так с этим миром, а? Но что бы я ни потерял, ты сейчас тоже кое-что потеряешь!



Рики помнил чёрный ком жестокости, которую Робби выплеснул на него в тот день в Центре. Но вместо того чтоб почувствовать себя виноватым, он только больше озлобился. С тех пор они никогда не ладили.



В Попечительском Центре привязанность становилась одержимостью. Эмоции проявлялись в неестественно чистом виде. А осознание того, что любовь абсолютно бессильна, было особенно болезненно. Единственным источником счастья были чужие страдания. В Центре дети быстро учились избегать одиночества и отступничества, но также и не путать зависимость с доверием. От удушья этого «рая» некуда было бежать. Все приобретения и утраты, происходящие там, давали определяющее человека самосознание, от которого потом, как ни крути, никуда не деться.



И Рики, и Гай, и Робби это понимали. Все они детьми были в Центре и знали, что почём. Взрослые таких детей называли «ценными». Вот почему Рики не учёл, что Робби может полюбить кого-то кроме Шелла. Но спорить с ним, конечно, не стал. Робби – это Робби, и видимо он всё-таки смог пережить гибель Шелла.



Уголки губ Робби дрогнули в улыбке – словно он прочёл мысли Рики.



Тор всё еще дулся. Он достал компьютер из-под стола и начал что-то сноровисто печатать.



- Ладно, - кратко сказал Робби. – Что вы хотите знать про Джикса?



- А ты подготовился к встрече, - заметил Рики.



- Потому-то ты и пришел ко мне, верно?



Рики ничего не сказал, хотя очень хотелось спросить, зачем они потратили столько времени на «знакомство».



- Нужно всё, что ты знаешь о его планах на ближайшее время.



- Могу предложить информацию обо всех нынешних членах группы и поголовный список. На диске.



- Хорошо.



Робби принялся обговаривать сделку, а Тор едва ли вставил пару слов, увлеченно работая с компьютером. Похоже, тандем у них был эффективный.



- Так значит, вы всё-таки собрались сожрать Джиксов на обед. Мне их почти что жаль.



- Следим за рационом.



- Ты при любом раскладе Тёмный Рики из трущоб.



Рики нахмурился, очевидно, недовольный. «С чего бы ты сейчас об этом говоришь?» - подумал он, но вместо этого сказал:



- Ты толкаешь мне липу, Робби.



Тот замешкался. Он продавал только лучшую информацию, об этом все знали куда лучше, чем о подробностях его прошлого и о его гнилой натуре. Репутация летела впереди него по всему Кересу.



- Ты что, думаешь, я настолько глуп, чтоб скинуть тебе фальшивку? У меня никакого желания умирать, - несмотря на жесткий сарказм, голос его прозвучал сдавлено.



Тор вдруг прекратил стучать по клавишам.



- Что теперь? – Он поднял глаза на Рики и в конце концов произнёс. – Я слыхал, ты с Робби в одном блоке был в Центре. Ты и правда ему целку порвал?



Рики был ошарашен тем, как спокойно Тор задал этот вопрос. Это еще откуда? Как ты ни изврати точку зрения, а вопрос был просто глупый. Они с Робби непроизвольно встретились взглядами; тут же скорчили недовольные рожи и отвернулись.



Выражения их лиц должно быть что-то напомнили Гаю – он едва подавил смешок.



- Бывает такое, чего даже я не ем, - брякнул Рики.



- Это я скажу, - поддержал Робби.



Даже в шутку идея о том, что первый раз они это сделали вместе, была гротескна настолько, что трудно представить. А Тор заставил их это себе представить.



Робби, возвращаясь к менее тошнотворной теме, спросил:



- Ты используешь появившуюся возможность, чтоб объявить о возвращении Бизонов?



- А смысл теперь откапывать призраки прошлого?



- Ты бросил, когда был далеко впереди, на пике славы. Имя «Бизоны» до сих пор на улицах имеет вес. Когда-то сам Джикс считал тебя всеобщей занозой в заднице. Так что не удивительно, что они хотят начать с вас.



«Вот именно такую информацию ты нам и должен давать». Рики знал, что слухи – это только слухи. Только люди, вовлеченные лично, точно знали правду.



Держи ушки на макушке. Не отворачивайся от реальности, что бы ни случилось. А рот держи на замке.



Три железных правила, чтоб преуспеть на чёрном рынке. Три проверенных и истинных закона самосохранения. Рики их не забыл.



- Меня просто их скулёж стал раздражать. Так что я лучше сейчас с ними разберусь, чтоб потом проблем не было. Вот и всё.



- Если план таков, то я что-то не вижу, чтоб зрители собирались.



- А потому что я хочу, чтоб дерьма было по минимуму, - отозвался Рики, и во взгляде мелькнула жестокость. Он сюда пришел купить надёжную информацию, а не сплетни.



- Тут я с тобой согласен. Не можешь закончить дело – так и не начинай.



Что-то в его голосе Рики не понравилось, но он не стал продолжать разговор. Не хотелось бы, чтоб Гай или красноволосый дружок Робби превратно поняли, к чему всё это.



Опираясь на полученную информацию, он собирался раздавить эту шайку придурков без всякой жалости. Плевать, насколько они молодые и неопытные. Когда, наконец, ударит молот, это будет к лучшему.



Когда участников бесшабашной банды выкурят из нор и разделят, они откроются для удара. Такова справедливость – всего лишь отражение той жестокости, что Джиксы сеяли вокруг себя везде, где появлялись.



Просто оттого, что Джиксов сметут одним решительным ударом – вряд ли пойдут слухи о возрождении Бизонов. Все исконные члены банды это понимали лучше, чем кто бы то ни было.



Но на сей раз объективная реальность выкинула фокус: что-то подтолкнуло Люка к действию. Сдавленные доселе эмоции вылились в игру в «Жиголо».



Рики пустил всё на самотёк. Возможно, довериться картам – наилучший путь, чтобы это не повторялось снова. Проиграет – расплатится; после трёх лет «дрессировки» у Ясона такие вещи как секс на людях его уже мало волновали. Да и вообще, когда вызывают на «Жиголо», не важно, кто победил, кто проиграл. Если реванша не потребуют, то больше ему в это лезть не придётся.



Игра шла в три раунда и заканчивалась либо провалом бросившего вызов, либо тем, что его противника драли в задницу. Исходя из здравого смысла, секс был единственной достойной ставкой на столе. Ведь вызов можно бросить всего один раз. Хотя игра проходила в три круга, инициатор мог потребовать закончить после первого. Нечего рассусоливать, надо пытаться взять всё и сразу.



Так что когда Люк сначала поставил на кон поцелуй, зрители застонали. Должно быть, он очень неплохо играет, раз так уверен, что выиграет все три круга.



Как ни странно, Рики проиграл.



Поднялся нешуточный гвалт, разбавленный пронзительным свистом и кошачьими завываниями. Безумно довольный собой, Люк привлёк к себе Рики для глубокого французского поцелуя. Публика кругом коллективно завистливо сглотнула.



Они целовались так, что дыхание перехватывало, и в какой-то момент их тела прижались друг к другу; Люк подался вперёд и стал тереться бёдрами о бёдра Рики. Рики скосил глаза – и боковым зрением увидел, что Норрис и Сид жадно на них глазеют.



Бёдра их вжимались друг в друга, Люк определенно и намеренно ласкал член Рики, и несправедливо было бы сказать, что тот совсем уж ничего не почувствовал. Мужской организм совсем не всегда подчиняется самоконтролю – Рики это правило заучил до тошноты.



Впрочем, тот факт, что у него мелькнула эта мысль, послужил лишней причиной, чтоб взять ситуацию под контроль. Среди восторженного шума он оставался спокоен; правда, сам не мог понять, делает это его сильным или смешным.



Люк, желая пройти весь путь до конца, снова сдал карты. У него всегда вставало на Рики, даже когда тот был совершенно спокоен; и ему очень хотелось увидеть, каков же он в порыве страсти. Зрители затаили дыхание, следя за игрой и болея за Люка.



Люк вытащил последнюю карту, посмотрел на руку и самодовольно улыбнулся.



- Две пары, - сказал он торжествующе, - валеты и семёрки.



Рики попросил две карты. А затем молча выложил карты на стол – одну за другой. Три короля. Окружающие дружно и глубоко разочарованно вздохнули. Но улыбка на лице Люка не поблекла, правда приобрела ироничный оттенок вместо самодовольного. На кислую мину проигравшего было совершенно не похоже.



Какого…



Что-то у Люка внутри перемкнуло. Рики это прекрасно понял. Он слегка нахмурился, поднялся – и толпа раздалась, пропуская его – атмосфера напряжения тут же рассеялась. Один вдох, и стало намного свободнее.



Неожиданно кто-то раздвинул плечом толпу.



- Рики, - позвал он.



В тусклом свете был отчётливо виден шрам на левой щеке. Повернувшись на голос, Рики вдруг встал как вкопанный. Взгляд сфокусировался на фигуре говорившего. И через секунду плечи вздрогнули от шока осознания.



Катце?



Нежданное появление Катце шарахнуло его не хуже выстрела в затылок. Пульс участился, в горле вдруг пересохло, мир завертелся перед глазами. Он прекрасно понимал, что надо дать дёру, но не мог двинуться с места.



- Надо поговорить. Есть минутка? – Катце с равным успехом проигнорировал бешено зашушукавшуюся толпу и полное замешательство Рики при своём появлении. – Я подожду снаружи.



Он развернулся, и направился к выходу, оставив бар за спиной сплетничать. Внезапное явление незнакомца – будь он хороший парень или плохой – взбудоражило местную публику.



- Кто это, к чёрту, сейчас был? Видел его лицо?



- Жалко! Хотя он и так очень даже ничего, только страшный как чёрт!



- Кажись, они с Рики хорошо знакомы. Может, это его старый дружок, как думаешь?



- Тупица ты. Рики всегда был только с Гаем.



Рики вздохнул про себя. Делать было нечего, в ушах отдавались неспешно-тяжелые шаги. Он вышел через пёстро украшенные двери и заметил ждущего его Катце. Губы мужчины чуть дрогнули в еле заметной улыбке. Может, он не до конца был уверен, что Рики придёт.



- Четыре года прошло.



- А ты, конечно, знал, где меня найти. – Не мог же Катце ходить по окрестностям и расспрашивать, где найти Рики. И что гораздо важнее – он бы просто не стал этого делать. Подумав так, Рики непонимающе нахмурился.



Катце достал любимую пачку сигарет из нагрудного кармана. Нет, это была не пачка сигарет. Не говоря ни слова, Катце открыл коробочку и показал Рики, что внутри.



И Рики понял, что его поимели.



Это оказалась новейшая модель устройства слежения. На экране светилась цифровая карта,на ней маршрут по Проспекту Кузко и в Синюю Фишку. Оранжевая точка мерцала там, где, вероятно, располагался Бар Сорайя.



Рики уставился на эту точку. «Теперь до меня дошло», - подумал он.



В те далёкие времена, когда его звали Тёмный Рики, Катце подарил ему нож-бабочку со встроенным мобильным телефоном. Даже теперь этот нож был у Рики с собой. Он вытащил его из кармана куртки.



- Эта штука всё еще работает? – спросил он, вертя нож в ладони.



- Это я должен у тебя спросить, - заявил Катце без тени раскаянья. – Я-то думал, ты его давно выкинул.



- Я долго думал так и поступить.



- Ну, меня это избавило от кучи хлопот, - Катце погасил дисплей и убрал коробочку в карман.



- Что ты хочешь? – спросил Рики. – Ты же пришел не о старых временах поговорить.



Рики знал, что Катце, известный брокер чёрного рынка, редко выбирается из подземного убежища – и очень сомневался, что он так уж сильно изменился за последние четыре года. Должна быть серьезная причина тому, что он пошел светить свою шрамированую рожу по старым притонам.



- Мы можем где-то посидеть и спокойно поговорить?



- Раз разговор такой серьезный, то пошли ко мне, - Рики снова порадовался, что не взял сегодня Гая с собой.



Уже завтра Гай узнает всё – как Люк вызвал Рики на «Жиголо», как Рики ушел с подозрительным типом, у которого шрам на лице… но это всё будет завтра.



Рики и Катце вместе покинули Синюю Фишку.


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
natali-milaj

КЛИН ЛЮБВИ 21

Пятница, 21 Сентября 2018 г. 19:06 (ссылка)


Рауль не имел ни малейшего понятия, что творится у Ясона в голове.



- Что ты собираешься делать с этой тварью?



- Да ничего особенного. Просто посмотрю, как он себя поведёт, когда выбор встанет между его старым дружком и гордостью. Вот и всё.



- Это всего лишь полукровка из трущоб. Настолько серьёзно увлечься подобной ерундой – это совсем не в твоём духе.



- Не в моем духе? – Ясон опустил взгляд и глубоко вдохнул. – Будь он простым пэтом, я бы не потратил три года, водя его на коротком поводке. Может, поначалу это и была всего лишь прихоть, но я увлёкся больше, чем ожидал. Особенно после истории с Мимеей. Органического происхождения во мне – только мозг, и всё-таки в итоге это делает меня обычным человеком.



Рауль любил блеснуть остроумием, говоря, мол, к концу рабочего дня ни одной извечной тайны во Вселенной не останется. Но теперь глаза его распахнулись в изумлении. Насколько он успел понять, голова Ясона – загадка похлеще, чем все сокровенные тайны космоса.



- А если б я сказал, что… что люблю Рики, ты бы наверно посмеялся. Так ведь, Рауль?



Тот был настолько ошарашен сорвавшимися с губ Ясона словами, что не нашелся, что ответить. Он разрывался между желанием в ответ на это невероятное откровение действительно рассмеяться или грязно выругаться.



Ясон смерил собеседника долгим взглядом, и сардоническая улыбка исказила его лицо. Он столкнулся с проблемой, возникшей из-за эмоций, идущих вразрез с достоинством Блонди. Чтоб привести мысли в порядок, Ясон на минуту откинулся назад, представляя себе, какие сложные времена его ждут.



Год назад, когда Рики схватили в Праге, Дэрила отправили в одиночку в центр безопасности. Он даже не пытался бежать или оказывать сопротивление. Лицо его выражало удивительно мягкую покорность. Впрочем, присмотревшись, Ясон понял, что такого выражения он никогда прежде у Дэрила не видел – оно очень смахивало на полное удовлетворение.



- Ты понимаешь, почему ты здесь, Дэрил?



- Как господин Рики? Что с ним сделали? – спросил Дэрил, игнорируя вопрос.



- Его поймали в Праге.



Ресницы Дэрила дрогнули. Ясон с трудом мог в это поверить. Неужели фурнитур действительно думал, что Рики удастся удрать? По лицу Дэрила пробежала тень – очевидно, теперь он корил себя за глупость.



Но для сожалений слишком поздно. Именно эти слова, полные порицания и неодобрения, пришли Ясону на ум.



- Рики сейчас в камере предварительного заключения. С ним нелегко было справиться, пришлось колоть успокоительное.



- Но он же не пострадал?



- Вся охрана Эоса, каждый её элемент, обучен задерживать пэтов, не причиняя вреда.



Дэрил вздохнул, не пытаясь скрыть облегчение.



На самом-то деле, Рики оказал такое сопротивление, какого от него не ожидали, и получил примерно столько же, сколько навешал охране. Но Дэрилу об этом знать было незачем. Разумеется, это не был приступ доброты и человечности – просто из лишних волнений никто из них ничего хорошего не извлечет.



- Ну а теперь расскажи мне, c чего вдруг он завёл себе такого безмозглого сообщника?



Дэрил, только что смотревший в пол, поднял глаза и ответил чётко и ясно:



- Нет. Это была моя идея. Господин Рики ничего об этом не знал.



- Он тебе угрожал, ты не выдержал и испугался. Скажешь так, и для тебя всё станет намного проще.



Но Дэрил отказался оправдываться:



- Я ответственен за взлом системы безопасности пэтов. Но мне никто не приказывал, и никто меня не запугивал.



С одной стороны, Ясон был очень доволен, что Дэрил ведёт себя так храбро. С другой, в глубине души это вызывало весьма неприятные эмоции.



- Почему? – снова спросил Ясон.



- Потому что Рики был одержим этой дверью, - просто и ясно ответил Дэрил.



Ясон сразу догадался, что фурнитур говорит о дверях в главном холле Эоса. Единственное звено, связующее Эос с внешним миром. Рики то и дело спускался в холл просто посмотреть на эти двери. И глазел на створки, не двигаясь с места, пока охрана не утаскивала его в его комнату. Такое часто бывало, так что об этом и говорить не стоило. Как и о том, что мысли его в такие моменты были ясны как день: «Однажды я избавлюсь от кольца пэта и шагну через этот порог».



Больше никто из пэтов не мечтал выйти за эту дверь. Этот рубеж они пересекали тогда, когда уничтожались их регистрационные записи и они отправлялись на свалку. Лишь ненормальный Рики добровольно хотел там оказаться.



- Он вырос в той же клетке, что и ты. Ты что, хочешь сказать, что тебе было его жалко – в том положении, в каком он оказался?



- Нет. Я только…



- Тебе особо не на что жаловаться, ведь ты фурнитур Блонди. А наказание за хакерство будет суровым. И ты это знал. Так почему ты это сделал?



Ясон должен был понять. Как мог фурнитур – который должен был быть ему безоговорочно верен – поступить так глупо? О чём Дэрил думал? Что отражалось в его глазах?



- А разве господин Ясон не заметил? В последнее время господин Рики стал совсем неразговорчив. После того, как господин Ясон разделил с ним ложе, господин Рики заболел. И недуг стал брать своё.



Ясон заметил, хотя притворился, что нет.



- Результаты медицинского обследования ничего не выявили. За последние три года он успешно проходит все проверки. Доктора считают, что это твоя чрезмерная заботливость.



Без преувеличения, когда дело касалось здоровья Рики, Дэрил проявлял куда больше внимания, чем иные фурнитуры. Одним чувством долга фурнитура это объясняться не могло. И как бы Рики ни злился, Дэрил не сдавался.



Рики был упрям и раздражителен, насколько это вообще возможно, но Дэрил компенсировал его изъяны терпением и настойчивостью. За два года это уже вошло в привычку.



Он молчал, но в глазах отражался целый вихрь эмоций. Рики видел в фурнитуре что-то такое, чего даже Ясон не мог уловить. Дело было вовсе не в том, что они примелькались друг другу. Ясон никогда прежде не видел, чтобы между пэтом и фурнитуром возникла такая строгая дистанция, не ведущая при этом к враждебности.



- Господин Рики сказал, всё хорошо. Но мне так не кажется.



- Ты не врач, Дэрил. Ты фурнитур. – Ясон расставил все точки над «и» с обычной бескомпромиссной прямолинейностью.



- Мне неизвестно, какую жизнь господин Рики вёл в трущобах, но я знаю, каким он был в Попечительском Центре.



В ответ на внезапное откровение на лице Ясона не отразилось ни тени эмоций. Ничего невозможного тут не было. Все фурнитуры поставлялась в Эос из Центра, хотя знали об этом лишь немногие представители элиты. Потому-то Ясон и не удивился при мысли, что Дэрил с Рики, вероятно, встречались и раньше.



- Насколько ты старше?



- На три года. Но мы были распределены в разные блоки.



В Центре скрупулёзно относились к тому, чтоб образование варьировалось по блокам. Дети, живущие в разных блоках, нечасто имели возможность пообщаться друг с другом, если вообще таковую имели. Да плюс три года разницы в возрасте – и шансы узнать друг друга сводились практически к нулю.



Тем не менее, Дэрил сказал, что знал Рики со времен Центра. И ответил на вопрос даже прежде, чем Блонди успел его задать:



- Пусть мы и были в разных блоках, но большая часть фурнитуров здесь помнит Рики.



- Он никого из вас не знает, - возразил Ясон. Он мог с уверенностью сказать, что Рики ни с кем из фурнитуров не знаком. Они и правда были для него чужими.



- А мы его знали. Темноволосого, черноглазого Рики сложно было не заметить. Как будто в Центре вдруг появилось какое-то совершенно чужеродное существо. Его природа была совсем не такой, как у всех нас. Он ни с кем не сближался. Поговаривали, он даже соседей по блоку не запоминал. Но в его случае это никого не удивляло.



- Как и теперь?



- Да. Он ни перед кем не заискивал. Что бы ни случилось, он всегда оставался собой. Вот потому-то каждый месяц, как нам давали свободное время, мы на спор пытались хоть одним глазком увидеть «проблемного парня», с которым Сёстры не могли справиться. И кому это удавалось – уже никогда его не забудет – так он от нас отличался.



- Он и сейчас отличается от всех. – Ясон хорошо представил себе Рики в Попечительском Центре.



- Он совсем не изменился. Посади его на поводок – всё равно он лучше будет жить как полукровка, чем опустится до существования пэта. Вот почему я восхищаюсь им и страдаю за него. Когда ему ничего не осталось, кроме как смотреть и мечтать, зрелище стало совсем жалким.



В какой-то мере Ясон разделял точку зрения Дэрила. Он тоже видел Рики в таком состоянии и мог понять тревоги фурнитура. Не говоря о том, что Ясон лично приказывал Дэрилу ласкать Рики.



- Дэрил, ты своим ртом объяснишь этому полукровке, чем в итоге закончится пустая борьба. Наслаждайся сколько хочешь, только не позволяй ему кончить. Последний удар я нанесу сам.



Фурнитуры безоговорочно подчинялись хозяевам. Это было железное правило, гарантирующее их дальнейшее пребывание в Эосе. Потупив болезненный взгляд, Дэрил опустился между бёдер отчаянно сопротивляющегося парня и принялся делать с ним то, чего самому ему никогда уже не познать.



Несмотря на унижение, Дэрил всегда ласкал Рики равнодушно и прямолинейно. Это изменилось лишь однажды. Один раз эмоции его всё-таки вырвались наружу.



Как всегда Рики сопротивлялся его ласкам, выкрикивая все оскорбления, которые только приходили ему на ум. И вдруг сказал или сделал что-то, что задело Дэрила за живое – и тот внезапно рассвирепел.



«Ты фурнитур, Дэрил. Помни своё место», – осторожно осадил его Ясон, не дав ударить Рики. То, что пришлось высказать неодобрение, означало, что он переоценил способности Дэрила.



Все пэты – безмозглые нимфоманы, так их растят. Но если бы и фурнитуры были столь глупы, возникли бы проблемы. И в этом Дэрил служил всем хорошим примером. Вопреки здравому смыслу, Ясон восхищался тем, что у фурнитура хватило смелости и ума на то, чтобы хакнуть систему безопасности.



- Если бы господин Рики сдался, он мог бы быть счастлив. Но когда я думаю о том, каким он был, то восхищаюсь им так, что в груди больно. Если я не избавлюсь от этой ревности, я не могу полноценно функционировать в качестве фурнитура. И всё же… - голос Дэрила то и дело перехватывало, - я оправдываться не буду. Не могу допустить мысли, что господин Рики превратиться во что-то иное, что он изменится. Вот почему…



- Ты хотел сам убедиться, осталась ли у него хоть капля гордости, или он скатился до простого пэта?



Дэрил не ответил, лишь продолжал смотреть на Ясона в упор.



- И только ради этого готов приговорить отличного фурнитура Блонди к утилизации?



Ясон подумал, что это глупо - что же ещё можно сказать о содеянном с учётом того, в каком положении Дэрил очутился. И тут же удивился, что размышляет так о фурнитуре. Надо было переждать минутку, чтоб собраться с мыслями.



- В Эосе, - отозвался Дэрил, - фурнитур – ходовой товар. Нам достаются капризы пэтов, на нас выплёскиваются вспышки ярости – потому-то и век у фурнитура так короток, разве нет?



- За пять лет ты не сделал ничего, чтобы пошатнуть своё положение здесь. Неужели Рики стоит того, чтоб так бездумно расстаться с жизнью?



- Господин Рики в отличие от меня не расходный материал. Он ко мне относился как к человеку. Да, верно – он никогда не был со мной ласков, не пытался завоевать моих симпатий; я никогда не видел в его глазах желания подружиться. Но он не насмехался надо мной, как прочие пэты. Может, я стал слишком самонадеян, но я по-прежнему хочу для него сделать хоть что-то. Чтоб хоть на секунду у нас было что-то общее – о большем я не прошу.



- Хочешь сказать, что ты бы предпочел быть чем-то наподобие полукровки в трущобах?



Лицо Дэрила на миг озарилось выражением светлой печали. Но он тут же пришел в себя.



- Это был первый и последний раз, когда я позволил себе сделать ставку на судьбу господина Рики против Вашей гордости. И разумеется я покорно предлагаю всё, что имею, во искупление вины. Для меня не было бы большего счастья, чем если бы господин Рики снова стал самим собой.



- Рики будет не слишком счастлив, услышав про твою жертву. – Слова были резкими, даже уголки губ Ясона опустились.



Рики и правда будет скорбеть о том, что сделал Дэрил. Плакать, конечно, не станет, но будет чувствовать ответственность за судьбу фурнитура, и в сердце его останется память о том, что он лично ответственен за чью-то смерть.



Этого Блонди допустить не мог. В сердце Рики никто не имел права оставить след – кроме самого Ясона.



Дэрил смотрел на него широко распахнутыми глазами:



- Это полностью моя вина, так что пощадите господина Рики. Пожалуйста… умоляю Вас.



- Если ты всю вину возьмешь на себя, чтоб оправдать Рики, то сам понимаешь, что ни о каком наказании для тебя речи уже не пойдет.



- Понимаю.



- В таком случае, ты послужишь хорошим примером, и весь Эос узнает, какая судьба ожидает тех, кто способен совершить такое серьезное преступление.



Но даже при этих словах Дэрил не выказал никаких сожалений. Лишь обернулся к Ясону и поклонился.



Выходцы из трущоб то и дело могут вытворить что-нибудь поразительное – этому его в своё время научил Катце. Эти люди развивались в соответствии с окружающей средой, ради самозащиты, сообразно своим желаниям, от отчаянья. Но одно остаётся в них неизменным.



Они всегда могут удивить.



Ясон Минк – аристократ среди элиты, избранник Юпитера, один из тех, что составляли основу Танагуры. Сверхчеловек, порожденный самосознанием компьютера. Долгое время он жил с чувством гордости и верности разуму, общему с его создателем. И в том была причина неколебимой уверенности, что его собственная сущность на порядок превосходит сущность прочих смертных. До самой встречи с Рики он был уверен, что разум его никогда не отравят человеческие эмоции – призраки, преследующие тварей из плоти и крови.



Он полагал, что существование Мидаса – этого калечного дитя – необходимо дабы подчеркнуть великолепие Танагуры. А разведение и утилизация человеческих существ, как домашних животных – отражение достоинства и величия элиты. Они лишь исполняли свой долг.



Но стоило встретить Рики – и эти убеждения дрогнули.



Раньше он считал, что все твари вроде полукровок из трущоб – дрянь, у которой нет надежды на сколько-нибудь приличное будущее. Но живые, энергичные движения Рики были приятны для глаз. Жар его тела, принимавшего предложенные ласки, поразил Ясона – то было уникальное право наследников человеческой расы из плоти и крови. Больше того – Рики обладал несгибаемым чувством гордости, которое и довело его до беды. Его ясные глаза, как чёрные жемчужины, бескомпромиссно отражали каждое чувство.



Ясон в полной мере прочувствовал, что значит вырасти без поведенческих установок и образовательного программирования. Каждый раз, как Рики попадался ему на глаза, Ясон снова и снова ощущал прилив возбуждения и всякий раз удивлялся. Он вдруг начинал ощущать, словно тело наполняется теплом.



Будучи андроидом, созданным путём биоинженерии из искусственных материалов и органического мозга, Ясон знал, что не должен этого ощущать. Но едва уловимый пульс того, что называют «эмоции», не исчезал. Он проник прямо в мозг. И бился там фантомной болью.



Эти эмоции были так сильны, что вызвали у него отвращение. Лихорадка тайных и зачастую необъяснимых чувств обожгла его душу. И заставила усомниться в правомерности своего бытия в числе Танагурской элиты, в достоинстве Блонди.



Захваченный сверкающим, лишающим воли водоворотом, он ощутил неутолимый голод, такой, что не осознать разумом. Значит ли это, что он хотел Рики так, что не мог этого вынести? Есть ли среди нас хоть один, кто не позавидовал бы такой ослепительной душе?



Как просто было кипеть яростью и всё отрицать – но Ясон уже открыл эту дверь, и закрыть её не мог. Его порывы убивали разум. И сам он знал, что где-то глубоко внутри он уже опустился до обычных человеческих инстинктов.


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
natali-milaj

КЛИН ЛЮБВИ 20

Пятница, 21 Сентября 2018 г. 19:04 (ссылка)


Том 3, глава 2



Железный город Танагура.



Тьма покрыла фантастический, гротескный город, который никогда не спит. Чудовищная метрополия, превратившая когда-то нищую звёздную систему Амои в могущественную державу, которой страшилось даже Содружество. Город, не знающий различий между ночью и днём, не затихающий ни на секунду, даже чтоб перевести дух. Он не позволял в своих пределах ничего неожиданного, ибо прожигание времени здесь само по себе было неизмеримо сладким удовольствием.



Танагура была уникальна. Огромна, но исполнена с функциональным эстетизмом без малейшего изъяна – так что сам облик её источал необоримую мощь.



А рядом по праву раскинулся Мидас – соперник Танагуры, другая крайность «красоты». Меж ними простиралась непреодолимая пропасть.



Окраина Танагуры. Мидас, Зона 3. Мистраль Парк. Половина первого ночи.



Кирие ждал в роскошном номере отеля под самым куполом здания. За окном проносились машины, сверкая перед ними и задними фарами в мрачной темноте.



- Так вот она какая, Танагура, - пробормотал Кирие. – Большая, шельма.– Он был под впечатлением. Пред ним лежала бесконечная ночь. «Отсюда весь неоновый свет Мидаса – детские фонарики. Видать, как высоко ни заберись, а кто-то всё равно будет на тебя смотреть сверху вниз».



В другом месте и в другое время другой полукровка из трущоб сказал то же самое. Кирие не знал, считать ли это хорошим знаком или нет.



Комната была большая, стены – слоновой кости, на полу – пушистый ковёр. Обивка мебели – тёмно-синяя, расшитая белым - создавала ощущение роскоши и простора. Каждый дюйм лучился стерильно чистой аурой, пространство наполняла лишь приятная тишина.



До назначенного часа еще было немного времени… но Кирие пришел раньше в нетерпении наконец дождаться его визита. Хотелось бы, конечно, более регулярных контактов, но уж тут никаких рычагов давления со стороны предприимчивого полукровки не наблюдалось. Звонки были короткими и без обратной связи. Так что Кирие только и оставалось, что держаться за эти тоненькие ниточки, которые могли оборваться в любой момент.



И вот, придя сюда ради долгожданного communiquй, Кирие чувствовал настоящий восторг. Его захватило ощущение свершения давно задуманного. И всё же…



Время шло, и Кирие неизбежно задумался о жалкой тщете своего существования. Потом тихо вздохнул, чтоб отрешиться от этого. Раньше он знал лишь грязь и мусор улиц колонии Керес, и теперь всё, на что падал его взгляд, становилось новым искушением.



Здесь его место. Кирие был вполне в этом уверен. Но стоило глянуть в окно, как ему являлся лик куда более знакомой ночи. Радостная иллюминация рассеивала тьму, Кварталы Утех как всегда бесстыдно выставляли себя напоказ. Привычная аляповатость Мидаса оставалась неповторимым зрелищем, и по какой-то причине его сверкающее великолепие отзывалось в сердце Кирие.



«Ёб твою мать, сейчас бы стаута».



Кирие мечтательно прикрыл глаза. Вот уже в третий раз он сверху вниз глазел на огни Мидаса из окон этого небоскрёба. Сегодня они встречались не в том же номере, что раньше, но перемигивающаяся неоновая паутина внизу всё так же манила и завораживала.



Впервые узрев водоворот света, который никогда не увидишь из Кереса, Кирие онемел от такого ошеломляющего зрелища. Никогда прежде он не видал такой великолепной красоты. Сердце заколотилось, в груди стало горячо. Дух вышибло от первого настоящего культурного шока; он до сих пор помнил невероятное восхищение, от которого у него земля качнулась под ногами.



Правда, на следующий раз пленительные красоты далёкого Мидаса вызвали лишь раздражение. Он увидел, как широка пропасть между Мидасом и его родным Кересом, и отчаянье наполнило его душу гневом.



«Почему мы? - задался он вопросом. - Почему именно нам выпало никчёмное существование полукровок?». Он не мог выкинуть эти мысли из головы. Впрочем, подобные убеждения были подозрительно непрочны.



Теперь ему хотелось выбраться из низов больше чем когда-либо. Путь ему освещали отблески света иного мира, где жизнь совсем не такая душная. Конечно, комплекс неполноценности, доставшейся ему по праву рождения полукровкой, не искоренить, но всё в груди у Кирие горело желанием хотя бы попытаться. Скоро он поднимется с колен! Это желание жестоко, безжалостно разрывало его душу.



Раздавшийся в тишине голос застал его врасплох.



- Благодарю за ожидание.



Замечтавшийся Кирие прирос к месту. К реальности его вернул этот спокойный тихий оклик; прозвучавшие в нём жесткие нотки немедленно привели его в чувства. Когда колотившееся сердце немного успокоилось, парень медленно обернулся к говорившему.



Тот, что предстал перед ним, был так красив, утончен и привлекателен, что, казалось, притягивал к себе. Великолепное яркое одеяние, совсем не такое, какое он носил при предыдущих встречах, заставило сердце Кирие снова пропустить удар. То был один из Танагурской элиты. То был Ясон Минк.



- Пожалуйста, - Кирие невольно поклонился. Будто достоинство и власть Ясона вовсе не оставляли ему выбора. Пред ним стоял представитель знати, который при обыденных обстоятельствах никогда не обнаружил бы своего присутствия.



- Есть какие-либо подвижки с нашей последней встречи? – подойдя к дивану, Ясон элегантно опустился на него.



- Э-э… нет…



Первые слова, вырвавшиеся у Кирие, прозвучали неестественно хрипло. «Соберись!» Он цокнул языком, мысленно обругал себя и облизнул пересохшие губы.



– Множество диких сплетен, полный бедлам. Говорят, что-то странное затевается…



Ясон неожиданно улыбнулся. Совсем слегка, самыми уголками губ. Это добавило жутковатого очарования его жестоко прекрасному лицу. Кирие с трудом сглотнул, пораженный столь неоспоримой привлекательностью.



- Понимаю. Мне следовало ожидать, что это будет непросто.



- Естественно. Я должен быть осторожнее.



Ясон не одёрнул его за то, что так запросто говорит, без спросу; из этого Кирие заключил, что у него есть определенные привилегии. Он позволил собственным ожиданиям подняться еще немного, в то же время держа самоуверенность в узде. Он не собирался позволить этой возможности ускользнуть.



- Надо было полагать, что его так легко не возьмёшь. Надеюсь, он растерял ещё не все основные инстинкты.



Он был правой рукой лидера самой крутой уличной банды в трущобах – но это дело давнее. Однако, стоит раструбить эту информацию на улицах, как страх захватит город прежде чем ситуация вырвется из-под контроля. Кирие нисколько в этом не сомневался.



Но среди старого костяка Бизонов был один человек, которого Кирие завоевать не удалось. Он вёл себя так, будто ему на всё плевать, и Кирие в ответ сам не замечал, как поливает его грязью.



- Пока у меня замечаний нет. Но какова же ситуация? Ты всё ещё можешь держать руку на пульсе?



- Очень недолго, - без сомнения отозвался Кирие. – Все хотят выбраться из трущоб – да только кишка тонка сделать первый шаг, - но никто из них не глуп настолько, чтоб выбросить билет в рай. Еще немного, и заключим сделку. Единственная проблема - это он.



- Он? – переспросил Ясон с внезапно проснувшимся интересом.



Кирие снова мученически прищёлкнул языком.



- Чернявый такой парень, раньше с Гаем постоянно держался. Вечно на что-то намекает и исподтишка толкает свои идеи. Он-то меня и попёр из компании, чисто потому что я в рот ему не заглядывал.



- Так ты говоришь, друзьями вы не были? – в голосе Ясона скользнула усмешка. Единственный признак того, что за прекрасными ледяными чертами в его венах всё-таки струилась хоть немного тёплая кровь.



Парень удивленно распахнул глаза.



- На самом деле, ничего смешного. Это, конечно, было до Вас, но говорят, что эти двое были вместе.



- Вместе? – голос Ясона резко изменился.



«Блядь, это я зря ляпнул», – подумал Кирие и поскорей добавил:



- Но по любому это было давно и уже кончилось.



- Так ты говоришь, что они были парой. Такой партнёр…



- В трущобах это обычное дело. Женщин-то там нет, знаете ли.



- Знаю. Одна к девяти.



- Ага. И рожают они только мальчиков. Вот почему в гаремах Мидаса им обеспечен королевский приём. А Керес кишит крутыми парнями, которым в жизни разве что старую каргу трахнуть достанется.



- Раз женщины такая редкость, надо полагать, что мужчины не откажутся от того, что предлагают – даже если она старая и изрядно потасканная.



- Но раз уж собираешься делать это с девушкой, хочется-то, чтоб она была молодой и свежей.



Кирие напустил на себя вид многоопытного, уставшего от суеты равнодушия. Хотя в действительности он никогда в жизни не видел даже потрёпанной старухи. В трущобах шанс пообщаться с редкими представительницами женского пола выпадал хорошо если раз в жизни. А все познания на сей счёт он почерпнул из бессвязного бормотания пьянчуг в барах.



Однако ему не терпелось поделиться еще кое-какими житейскими познаниями (даже если они ничего общего не имели с реальным миром). Так или иначе, а у Ясона должно создаться впечатление, что он вовсе не глупый ребенок.



- Все знают, что женщин не хватает, - добавил он. – Должно быть, используется искусственное оплодотворение. В Мидасе ведь и мужчины и женщины появляются на свет с использованием искусственных маток, так? Естественные роды уже грёбаная история.



- Керес широко известен несгибаемой принципиальностью. Чтобы отступить от глубоко укоренившихся традиций, необходимы невероятные запасы энергии, а иногда приходится перенести немалые страдания.



- Ну да, только пусть Керес сожрёт свои принципы. У нас нет денег, нет мечты. Нам как бы и жить незачем. Что вы, знать голубых кровей, знаете о страданиях?



Ясон ответил очаровательной улыбкой, от которой на щеке появилась ямочка.



- Ну сделаешь ты операцию по смене пола, ну превратишься в горячую штучку, - продолжал Кирие, - всё равно ничего не изменится. В итоге всё равно трахаются все с теми, кто поближе и подоступнее.



- Полагаю, в трущобах все берут что дают. А ты как же?



- А я себе цену знаю. У меня свои принципы, - с этими словами Кирие бросил взгляд на Ясона, словно что-то предлагая. «Хочешь попробовать меня приручить?»



Но Блонди как и прежде спокойно смотрел на него, ни на что в ответ не намекая.



Парень опустил глаза и слегка зарделся, выдав охватившее его самоуничижение. Почему Ясона в таком контексте интересует Гай? Почему не Кирие? Это было унизительно. Кирие был и моложе и красивее Гая.



Так почему?



И всё-таки у Гая было кое-что, чего не было у него. Прошлое в Бизонах, бок о бок с Рики. Кирие знал, что тянется к тому, чего ему никогда не достать, и от этого ощущения ему было не по себе. Словно противный привкус оставался во рту.



- Знаете, - проговорил Кирие, - какой-то Вы ненормальный. Сами же говорили, полукровки – просто никчёмные безмозглые бродяги. Хорошего Вам и сказать-то о нас нечего. Вам-то, элите, Академских пэтов подавай, а остальное всё херня полная, так?



Он намеренно выражался так, как принято в трущобах. Сейчас вставать в позу без толку – Ясона этим не купишь - так что он заговорил гордо; сейчас лучше сделать ставку на наследие полукровки, чем притворяться кем-то другим, просто для того, чтоб поцеловать чужой зад.



Эта откровенная простота была, пожалуй, лучшим качеством Кирие.



- Думаю, у каждого свой вкус, - отозвался Ясон, с лёгкой улыбкой отвечая на поставленный вопрос.



С чего бы Блонди интересоваться полукровкой из трущоб? Естественно, Кирие до смерти хотелось это знать. Но он колебался, стоит ли и дальше давить в этом направлении. Если задавать слишком много вопросов и не уметь принимать отказы в качестве ответов, можно ведь случайно и Ясона рассердить. Страх заставил его придержать язык.



В тот день, когда он увидел Ясона в Мистраль Парке среди толпы, ему выпал золотой шанс, какой бывает лишь один раз в жизни. Он знал, что вероятность успеха невелика; но встреча с Блонди открыла ему новый мир – к добру ли, к худу ли. Раньше Кирие такой возможности не выпадало. А если просто сидеть и ждать, когда же начнётся настоящая жизнь – то уж точно не дождешься. Но о том, куда это его заведёт, он не имел ни малейшего понятия, и нетерпение всё росло.



И всё же встреча с Ясоном дала ему цель в жизни, и он отчаянно цеплялся за тонкие, неверные нити, которые подбрасывал ему Блонди. Он довольствовался малым и осторожничал на каждом шагу. В конце концов, кто хочет выбраться из трущоб, рисковать не может. Впрочем, хоть Кирие и осторожничал в том, когда надавить, куда и как сильно, именно Ясон отбросил предрассудки касательно полукровок и взял его в дело.



В Кересе Кирие стал крысой, продающей друзей ублюдкам-андроидам, чтоб прикарманить прибыль. Ему было всё равно – пусть обзываются – им просто завидно, что он зарабатывает неплохие деньги, вот и лают, как шелудивые псы. О них даже думать больше не стоит.



Побеждает не сильнейший боец, а самый умный. Только дураки и ничтожества канючат о поражениях. Сид так однажды сказал, а Кирие запомнил и стал претворять в жизнь.



Когда Бизоны развалились, они были царями горы. А жалкие их остатки теперь не могли даже утереть нос недомеркам Джикса. Так падают великие.



Теперь Кирие поверить не мог, что восхищался Рики, когда тот был лидером Бизонов. Он оказался трусом, тошнотворным трусом. А вот Кирие был уже не тот пацан, который когда-то подбирал у них крошки. Чтоб доказать это Рики и остальным, он запустил газовую бомбу в убежище Джикса – это послужит ему и его соплякам хорошим уроком. Хотя едва ли они стоили его времени. Он ещё не показал себя в полную силу, но точно знал – настанет его время.



«Ну, и как вам это, а? Вот какую власть я получил. Вы – просто мусор. А я играю по своим правилам, и теперь всё будет по-другому».



Любая работа была ему по плечу - дай только шанс. А в жизни ему уже было так худо, что могло стать только лучше. Пока он об этом помнил, самоуверенность его не угасала.



Он был не настолько наивен, чтоб полагать, будто Ясон полностью ему доверяет. Но, кажется, Блонди он не противен.



«Пока, - сказал себе Кирие, - и этого достаточно». Он чётко усвоил одно правило, обуславливающее их общение:



«Не спрашивай, не трепись».



После этого Кирие поднялся и вышел. Ясон уделил ему всего десять минут в своём напряженном расписании, но Кирие считал, что это уже немалая победа.



Ясон следил за полукровкой взглядом, пока тот не скрылся из виду. В душе он посмеялся: у парня пустая рука, он отчаянно блефует. Да, уродился он в тех же самых трущобах; а какая разница в характерах!



«Этот разве что на посылках может бегать». В жестокой, холодной ухмылке скользило сомнение, что он когда-нибудь ещё увидит Кирие. Впрочем, такие вещи всегда трудно прогнозировать.



Его мысли прервал голос Рауля.



- Я слишком рано? – спросил он. Усмешка в его глазах выдавала глубочайшее любопытство, хоть он и пытался скрыть его жестким тоном. Должно быть, он заметил Кирие, разминувшись с ним на пути сюда.



Лёгкая улыбка коснулась губ Ясона:



- Да нет. Ты уж точно тут ничему не помешаешь.



- Точно? А мне что-то показалось, тут попахивает какими-то дурными затеями.



- Тебе показалось.



- Я полагал, тебе теперь некогда подбирать полукровок.



Острый сарказм в его голосе ничуть не смутил хладнокровия Ясона:



- А ты попробуй сам, Рауль – возьми такого на испытательный срок. Может, тебе понравится?



- Я не ты, - сказал Рауль обыденным тоном, присаживаясь на диван. – Мне рыться в помойном баке не по вкусу. Грамотно воспитанный Мидасский пэт куда больше может мне предложить, чем какой-то дикий полукровка. Да я лучше вирусы буду анализировать под древним электронным микроскопом!



Рауль Ам был специалистом биотехнологом. Тупоголовые бюрократы Содружества – особенно те, что провозглашали себя «религионистами» - честили его не иначе как чокнутым учёным, который даже Господа Бога не боится.



Впрочем, по мнению Рауля, таинство жизни давно уже было вне компетенции Господа Бога. Его выбор всегда падал на то, что можно научно доказать. Может, он и правда был сумасшедшим учёным, но уж всяко лучше религиозных фанатиков, во имя Господа сбивающих своих последователей с разумного пути. Вообще-то Рауль был не сторонником ввязываться в споры, но в данном случае было необходимо не только начать спор, но и выиграть.



- Пожалуйста, не воспринимай это как что-то серьёзнее моих беспочвенных страхов. Но раз в своём напряженном графике ты выделяешь время, чтобы назначать встречи всяким полукровкам, у меня закрадываются подозрения, что у тебя снова появляются дурные привычки. Почему ты упорно нарушаешь запреты? Тебе это просто нравится? – голос Рауля звучал тяжело, со скрытым пониманием.



- Сейчас дело совсем другое, чем в тот раз.



- Просто ты уже вошел во вкус?



- Что такое? – негромко вопросил Ясон. – С чего вдруг такой интерес?



Рауль пожал плечами.



- Я тут обратил внимание на странный слух, что в трущобах появился человек, как две капли воды похожий на него.



- Неудивительно. Это он и есть. Впрочем, новость изрядно устарела – я это первый раз услышал почти год назад.



Улыбка на лице Рауля растаяла.



- Ясон, это не смешно. Пэтов надлежит списывать и отдавать в Мидас. Ты не можешь игнорировать это правило.



- А ты что, никогда не нарушал правил? Я всего-то снял с него кольцо. Ему нужно было немного свободы.



- Раз кольцо снято, значит надо уничтожить регистрационную запись. Без исключений.



- Он - полукровка. У него даже Мидасской идентификационной карты нет. А «Закон о пэтах» касается сугубо пэтов, выращенных в Мидасе. Так в чём проблема, если я снял с дворняги пэт-ринг и вернул в трущобы?



Когда Ясон изложил свою точку зрения, Рауль просто не нашелся, что ответить. Больше, чем абсолютно наплевательское отношение к традициям, Раулю не давала покоя только способность Ясона выворачивать наизнанку «Закон о пэтах» в собственных целях.



- Я взял полукровку из трущоб и дрессировал его – без внешних рычагов воздействия и без психологического импринтинга. У меня это заняло три года. Три года, Рауль! И после этого всего ты ждёшь, что я его просто вышвырну?



- Значит, информацию о его регистрации ты не удалял?



- Разумеется, нет! Я снял с него кольцо, чтобы дать ему немного пространства. Он упрямый полукровка, бунтарь из трущоб; если день и ночь держать его на цепи, он задохнётся.



Рауль со слабым стоном откинулся назад. Лицо его еще более ожесточилось.



- Я-то думал, что ты усвоил урок после того, что случилось.



Ясон слегка прикрыл глаза, вспоминая скандал, разразившийся год назад. Так называемое «Дело Дэрила». Фурнитур Ясона взломал охранную сеть и позволил Рики удрать. Охрану Эоса хакнул фурнитур. Это само по себе стало серьезным ударом по авторитету всей элиты.



И даже тогда Ясон справился с волнениями в Эосе хладнокровно, как обычно. Конечно, признал свою причастность к произошедшему, но сам же и утряс всё максимально логично и беспристрастно.



Рауль до сих пор помнил всё в мельчайших подробностях.



В тот день Ясон работал в комнате безопасности Эоса. Охранная система, установленная там, была надёжной, как нигде в Танагуре. Он как раз закончил задание, когда Рауль пригласил его на дружеский ланч и коснулся этой темы.



- Твоя тварь всё ещё бесится.



Ясон криво усмехнулся:



- Какие у тебя большие уши, Рауль. Ты же только вчера вернулся из лаборатории в Киира.



- Вернулся и обнаружил, что Эос кипит. Конечно, я это заметил. Что на сей раз?



- Стряхнул датчик безопасности и удрал из Эоса, - ответил Ясон равнодушно.



Даже Рауля, давно списавшего поведение Рики на результат плохой дрессировки, поразила эта новая беда.



- Я думал, после эпизода с Мимеей ты его утихомирил. Но он по-прежнему непокорен; сколько времени прошло, а он всё также оправдывает свою репутацию дикого полукровки.



- Ты только вернулся и уже надо мной смеешься. Почему ты так напрягаешься каждый раз, как звучит имя Рики?



- Мне до него нет дела, - нахмурившись, выплюнул Рауль. – Мне просто тошно видеть, как какой-то поганец делает из тебя идиота.



Какие бы несдержанные высказывания ни позволял себе Рауль в последние три года, Ясон своего решения так и не переменил.



- Это всё, что ты хотел мне сказать, придя сюда?



- Я так понимаю, его арестовали?



- Естественно. Не мог же он действительно удрать. На нём пэт-ринг.



«Ну да. И только полный идиот мог выкинуть такой фокус, зная, что на нём пэт-ринг D-типа со встроенным GPS». Столь упорно нелогичное поведение полностью исключало Рики из пределов понимания Рауля.



- Хотя добрался он до самой Праги. Все были под впечатлением. – Ясон позволил себе драматический вздох. По какой-то неведомой причине он казался вполне собой довольным.



Рауль, конечно, решил, что это еще одно доказательство дурного вкуса.



- Хватит издеваться, Ясон. Твой пэт взломал защиту Эоса и убежал. Никому не смешно. Его необходимо наказать.



Голос Рауля стал совсем уж неприятным, но Ясон словно не замечал.



- Ну, не говори так, - ответил он. – Благодаря ему мы отыскали дырку в системе безопасности Эоса, которая, вообще-то говоря, должна быть безупречной. Подумай, какой бедой это могло обернуться в противном случае.



Рауль позволил себе долгий вдох.



- Ясон, ты выходишь сухим из воды после каждой катастрофы. Ты любые факты вывернешь наизнанку в своих интересах.



Ясон не проявлял ни малейших признаков того, что Рики своим поведением его как-то тяготит. В такие моменты Рауля поражала его способность перевернуть всё с ног на голову своими аргументами.



- Я просто принимаю вещи такими, каковы они есть. Если бы не это – мне бы не доверили заниматься рынками.



- Но может ли у Ледяного Человека, которого все боятся, быть непокорный пэт?



Этот вопрос Рауль задавал уже слишком много раз, и Ясона он начал изрядно раздражать. Ну почему Рауль не мог поступить, как прочие Блонди, и просто смотреть со стороны?



- Я не желаю больше с тобой спорить на тему Рики, - проговорил Ясон, и в голосе окреп ледок, намекая на то, что есть вопросы, которые обсуждению не подлежат.



- Но ты же не можешь просто спустить ему всё с рук на сей раз? Тут дело не в побеге пэта от охраны. Взлом системы – это серьезное преступление.



- Не может быть такого, чтоб обычный пэт добрался до терминала и что бы то ни было там сделал. А если какой-то пэт смог это сделать, значит должна быть разработана и установлена куда более серьезная охрана.



- У этого твоего пэта куда больше ловкости и хитрости, чем надо.



И в самом деле, что до хитрости и ловкости, IQ Рики просто зашкаливал. Кое-кто считал, что это результат воспитания в Попечительском Центре. Но если учесть, что в Кересе поголовно всех вышвыривали во враждебную окружающую среду с перспективой выживать кто как может по достижении тринадцати лет, возможно, его изворотливость и не была чем-то из ряда вон выходящим в сравнении с остальными. Высокий IQ – еще не признак острого ума.



Без сомнения, у Рики склад ума был как раз подходящий, чтоб управлять первоклассной преступной группировкой. Его абсолютно бессовестная заносчивость никуда не делась, а дрессировка, полученная со стороны Ясона, сделала её еще более заметной.



Раулю очень хотелось верить, что Ясон притащил в Эос сырой материал просто для того, чтобы доказать, что он способен из породы отшлифовать драгоценный камень… но вероятно также, что Ясон выставлял Рики напоказ с ехидной издевательской улыбкой. У этой твари в глазах пылала злоба, и одевался он отвратительно. Невообразимо было представить его пэту другого Блонди. А то, что Ясон водил его за собой на поводке, лишь усугубляло разницу между ним и другими пэтами.



Элита давно уже привыкла к безмозглости всей популяции пэтов, так что этот зверь казался им полнейшим извращением. Снова и снова тут и там слышались возгласы удивления, даже шока. Их так оскорбили уникальные качества Ясоновского пэта, что они уже забыли поднимать шум по поводу того, откуда он взялся.



И всё же это существо их занимало – они глаз от него отвести не могли. Он был пэтом Ясона, и он был преступником. Естественно, именно этим они оправдывали желание следить за каждым его шагом.



- А потом еще он якобы скооперировался с фурнитуром, - продолжал Рауль. – Ты должен как можно быстрее со всем этим разобраться.



- Ты кому всё это говоришь? Я не стану смотреть на такие вещи сквозь пальцы.



- Извини, - тут же отозвался Рауль. – Конечно, я не мог и предположить иначе.



Ясону удалось одолеть Рауля. Однако беседа его очевидно расстроила, выражение лица стало суровым.



Ясон не склонен был к всепрощению, и проигнорировать столь серьезное дело, как взлом сети, он, конечно, не мог. Как и обещал, он приговорил фурнитура по имени Дэрил к смерти. Кроме того, наконец-то признал, что Рики был равно замешан в преступлении, из-за которого стряслось столько бед – и пэт был утилизирован.



По крайней мере, Рауль и прочие обитатели Эоса с облегчением решили именно так. Страшная инфекция была излечена на корню одним махом. И Эос наконец-то мог вернуться к обычной мирной жизни.



В последнее время Ясон даже стал чаще посещать аукционы в Мидасе. Все сошлись во мнении, что он присматривает себе нового пэта. Естественно, это привлекло всеобщее внимание. Но когда пошел слух о том, что Ясон сговаривается с еще одним полукровкой в поисках новых впечатлений…



«Ничему-то он не учится», - сетовали они с понимающими ухмылками.



А потом вдруг стали поговаривать, что в трущобах появился человек, один в один похожий на Рики. Рауль был потрясён. Не мог же Ясон так далеко зайти.



И всё же ему никак не удавалось выкинуть из головы сомнения. Чтоб убедиться во всём лично, Рауль провёл расследование, приведшее его в Мистраль Парк. Но не успел он в чём-то увериться, как Ясон с готовностью подтвердил его опасения. Еще хуже Раулю стало, когда Ясон перевернул «Закон о пэтах» так, как ему удобно.



- Я ему дал «передышку» на год, - объяснил Ясон. – Пусть побегает немного на воле. Я подумал, что этого времени вполне хватит. Я же не думал, что он потянется к прежнему образу жизни. Но раз так, вернуть его сюда – единственное ответственное решение, которое я как хозяин должен принять, ты разве не согласен? – и одарил собеседника чарующей улыбкой.


Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<яой - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda