Нева, великолепный вид.
Иди по головам, иди через гранит,
Переступи черту, впервые за сто лет,
Взгляни на красоту, взгляни на этот свет,
Шагая в темноту.

Скажи, что я её люблю,
Без нее вся жизнь равна нулю,
Без нее вся жизнь равна нулю.

И дождь сквозь плащ и капюшон,
И пробегает дрожь, и страшно и смешно,
И тесно облакам и кругом голова,
По буквам, по слогам возьми мои слова
И брось к ее ногам.

Скажи, что я ее люблю,
Без нее вся жизнь равна нулю,
Из-за нее вся жизнь равна нулю.

Постой, преодолевший страх,
Пропавший под водой, затерянный в песках.
Нарисовавший круг, опять в последний раз,
Неуловим для рук, невидимый для глаз,
Я превращаюсь в звук.

Скажи, что я ее люблю,
Без нее вся жизнь равна нулю,
Без нее вся жизнь равна нулю,
Из-за нее вся жизнь равна нулю.

…"Because, without intending it, I have put into it some expression of all this curious artistic idolatry, of which, of course, I have never cared to speak to him. He knows nothing about it. He shall never know anything about it. But the world might guess it, and I will not bare my soul to their shallow prying eyes. My heart shall never be put under their microscope. There is too much of myself in the thing, Harry – too much of myself!"

"Poets are not so scrupulous as you are. They know how useful passion is for publication. Nowadays a broken heart will run to many editions."

"I hate them for it," cried Hallward. "An artist should create beautiful things, but should put nothing of his own life into them. We live in an age when men treat art as if it were meant to be a form of autobiography. We have lost the abstract sense of beauty. Some day I will show the world what it is; and for that reason the world shall never see my portrait of Dorian Gray."…

© O. Wilde. The picture of Dorian Gray.

…– Потому что я невольно выразил в этом портрете ту непостижимую влюбленность художника, в которой я, разумеется, никогда не признавался Дориану. Дориан о ней не знает. И никогда не узнает. Но другие люди могли бы отгадать правду, а я не хочу обнажать душу перед их любопытными и близорукими глазами. Никогда я не позволю им рассматривать мое сердце под микроскопом. Понимаешь теперь, Гарри? В это полотно я вложил слишком много души, слишком много самого себя.

 – А вот поэты – те не так стыдливы, как ты. Они прекрасно знают, что о любви писать выгодно, на нее большой спрос. В наше время разбитое сердце выдерживает множество изданий.

 – Я презираю таких поэтов! – воскликнул Холлуорд.– Художник должен создавать прекрасные произведения искусства, не внося в них ничего из своей личной жизни. В наш век люди думают, что произведение искусства должно быть чем-то вроде автобиографии. Мы утратили способность отвлеченно воспринимать красоту. Я надеюсь когда-нибудь показать миру, что такое абстрактное чувство прекрасного, – и потому-то мир никогда не увидит портрет Дориана Грея…

© О. Уайльд. Портрет Дориана Грея. пер.: М. Абкина

В колонках играет - Обе-рек - Золотая рыбка

Он ловил упрямо золотую рыбку,
Он закинул невод безрассудно в душу.
Доставал аккорды и слова-обрывки, 
Чтобы стало больно, чтобы было лучше.

Он не спал ночами и курил сомненье,
Вынимал из пачки и тушил в куплетах,
И мешались с пеплом сны-стихотворенья,
И вопросы грелись у плиты ответов.
У плиты...

Припев:
Жизнь оставила фантики.
Мы – безумцы-фанатики.
Но только с ним мы ближе,
Чем братики, роднее бойцов
Под прицельным огнем...
Наша боль предсказана осенью,
А эта роль не тронута проседью.
И его соль и слово, что бросил он,
Спасали тебя под прицельным огнем...
Спасали тебя...

Выходил на сцену и плевал в улыбки,
Рвал одежду в клочья и больные нервы,
Он ловил упрямо золотую рыбку, 
Чтобы стало больно, чтобы было верно.

Красил красным струны, матерился смыслом,
И цвела на теле дождевая слякоть,
И в груди кричало где-то близко-близко,
Чтобы там кому-то захотелось плакать.
Захотелось...

Припев:
Жизнь оставила фантики.
Мы – безумцы-фанатики.
Но только с ним мы ближе,
Чем братики, роднее бойцов
Под прицельным огнем...
Наша боль предсказана осенью,
А эта роль не тронута проседью.
И его соль и слово, что бросил он,
Спасали тебя под прицельным огнем...
Спасали тебя...

Чтобы стать счастливым на одно мгновенье,
Что б в дырявый невод всё ж попалась рыбка,
Он кидал в них камни снов-стихотворений,
Он ругался матом и плевал в улыбки.
И плевал…

Припев:
Жизнь оставила фантики.
Мы – безумцы-фанатики.
Но только с ним мы ближе,
Чем братики, роднее бойцов
Под прицельным огнем...
Наша боль предсказана осенью,
А эта роль не тронута проседью.
И его соль и слово, что бросил он,
Спасали тебя под прицельным огнем...
Спасали тебя...Он ловил упрямо золотую рыбку,

Он закинул невод безрассудно в душу.
Доставал аккорды и слова-обрывки, 
Чтобы стало больно, чтобы было лучше.

Он не спал ночами и курил сомненье,
Вынимал из пачки и тушил в куплетах,
И мешались с пеплом сны-стихотворенья,
И вопросы грелись у плиты ответов.
У плиты...

Припев:
Жизнь оставила фантики.
Мы – безумцы-фанатики.
Но только с ним мы ближе,
Чем братики, роднее бойцов
Под прицельным огнем...
Наша боль предсказана осенью,
А эта роль не тронута проседью.
И его соль и слово, что бросил он,
Спасали тебя под прицельным огнем...
Спасали тебя...

Выходил на сцену и плевал в улыбки,
Рвал одежду в клочья и больные нервы,
Он ловил упрямо золотую рыбку, 
Чтобы стало больно, чтобы было верно.

Красил красным струны, матерился смыслом,
И цвела на теле дождевая слякоть,
И в груди кричало где-то близко-близко,
Чтобы там кому-то захотелось плакать.
Захотелось...

Припев:
Жизнь оставила фантики.
Мы – безумцы-фанатики.
Но только с ним мы ближе,
Чем братики, роднее бойцов
Под прицельным огнем...
Наша боль предсказана осенью,
А эта роль не тронута проседью.
И его соль и слово, что бросил он,
Спасали тебя под прицельным огнем...
Спасали тебя...

Чтобы стать счастливым на одно мгновенье,
Что б в дырявый невод всё ж попалась рыбка,
Он кидал в них камни снов-стихотворений,
Он ругался матом и плевал в улыбки.
И плевал…

Припев:
Жизнь оставила фантики.
Мы – безумцы-фанатики.
Но только с ним мы ближе,
Чем братики, роднее бойцов
Под прицельным огнем...
Наша боль предсказана осенью,
А эта роль не тронута проседью.
И его соль и слово, что бросил он,
Спасали тебя под прицельным огнем...
Спасали тебя...

Линка нарисовала меня такой, какой видит. На первом рисунке - мне 14, а второй она сделала несколько месяцев назад =) А на последнем мы все вместе: я, Альба и Линка ^^

1.


2.


3.

В колонках играет - Brainstorm – Только бы ты на меня посмотрела

Ты сидишь, обхватив колени,
Где-то там, на краю Вселенной.
Эй, есть кто живой?
Кто-то живой…

 

Дождик.Я опять по тебе скучаю. Хотя, что значит «опять»? Я не переставала скучать. Просто сейчас…

Ааа!.. Я не знаю! Вот зачем я полезла в свой дневник? Столько времени обходила его семью дорогами, а сейчас?.. Ладно-ладно, я знаю зачем. Хотела показать тебе песню Brainstorm. Недавно о них узнала. Я всё ещё надеюсь, что ты заглядываешь в мой дневник. Поэтому всё ещё и пишу что-то. Если бы не ты – давно забросила бы его. Представляешь, я перестала писать.( Совсем. У меня не получается. Я боюсь. И я скучаю по тебе.

Дождик, только, пожалуйста, не считай меня одержимой или сумасшедшей. Я ведь не… Хотя… Все мы немного сумасшедшие.

А я ведь до сих пор не знаю тебя. Не знаю, чем ты живёшь, о чём думаешь. Не считай меня плаксой. Но я чуть не разрыдалась, читая нашу с тобой переписку. Просто понимаешь, я забыла, что могу быть такой… такой милой и открытой. А ведь это благодаря тебе. Спасибо.

А знаешь, я только сейчас заметила, что играет у меня в плеере:

«…Я не могу представить эту жизнь без тебя,
Я – представить эту жизнь без тебя.
Все живут, как ни в чём не бывало,
А я, я не могу представить эту жизнь без тебя…»

Это, кстати, тоже Brainstorm. Классная группа. Я думаю, что она понравится тебе, если ты, конечно, ещё не знаешь о ней.

Так странно… Я опять пишу… Это, оказывается, так круто. Я уже и забыла это чувство. Спасибо тебе, Дождик. И прости, что до сих пор не могу тебя отпустить. Но «я не могу представить эту жизнь без тебя», как сказал… солист Brainstorm. Если честно, я даже не знаю, как их зовут. Но, зная эту группу третий день, я уже хочу сходить к ним на концерт. Хочу услышать их вживую.

Ай. Знаешь, у меня сейчас такое чувство, что я просыпаюсь после долгой спячки.) Кажется, я на полтора года выпала из жизни. Точнее нет. Просто я была таким пессимистом. Но… Офигеть!) Жизнь такая яркая!) У меня просто нет слов. Я проснулась. Я проснулась для жизни)

Извини, Дождик, что пишу тебе открытые письма. Я просто не могу написать тебе без твоего согласия. Я боюсь навязываться. А так. Ты можешь сделать вид, что ничего не видел. Ну, или я смогу себя в этом уговаривать. Всё равно, я думаю, мало, кто поймёт эти письма, кроме тебя. Ведь они для тебя. Мало, кто знает меня так, как ты)

Спасибо тебе, Дождик, за то, что ты есть.^^

 

09.01.2015 год

В колонках играет - Би-2 и Brainstorm – По безнадёжному пути
Настроение сейчас - Скучаю по тебе, Дождик...

Ты не один. В сердце не держу я,
Что однажды простил, и случайно открыл это небо в никуда.
Ты не один там, где тень ночует.
Тем, кто не спит, на заре предстоит уходить, закрыв глаза.

По безнадежному пути, так на тебя мы все похожи,
Пусть повезет тебе найти и успокоиться, быть может.
По безнадежному пути, по непонятным мне приметам,
Пусть повезет тебе найти то, что сгорая станет светом.

Ты уходил, не успел проститься.
Так далеко, только мне все равно не получится забыть.
Ты не один, ты мне будешь сниться.
И видит Бог, что в плену у дорог одному не стоит быть.

По безнадежному пути, так на тебя мы все похожи,
Пусть повезет тебе найти и успокоиться, быть может.
По безнадежному пути, по непонятным мне приметам,
Пусть повезет тебе найти то, что сгорая станет светом.

По безнадежному пути, так на тебя мы все похожи,
Пусть повезет тебе найти и успокоиться, быть может.
И пусть никто не объяснит, никто на свете не расскажет,
Какой огонь в груди горит, какая боль стоит на страже.
Какая музыка звучит, когда она не на продажу,
И почему всегда болит, когда судьба узлами вяжет.

 

Вы его любили? Неужели?

Но полшага - разве это путь?!

Сколько вы пудов с ним соли съели?

Как успели в душу заглянуть?!

 

Что вы знали, ведали о нем?

То, что у него есть губы, руки,

Комплимент, цветы, по моде брюки -

Вот и все, пожалуй, в основном?

 

Что б там ни шептал он вам при встрече,

Как возможно с гордою душой

Целоваться на четвертый вечер

И в любви признаться на восьмой?!

 

Пусть весна, пускай улыбка глаз...

Но ведь мало, мало две недели!

Вы б сперва хоть разглядеть успели,

Что за руки обнимают вас!

 

Говорите, трудно разобраться,

Если страсть. Допустим, что и так.

Но ведь должен чем-то отличаться

Человек от кошек и дворняг!

 

Но ведь чувства тем и хороши,

Что горят красиво, гордо, смело.

Пусть любовь начнется. Но не с тела,

А с души, вы слышите, - с души!

 

 

*Эдуард Асадов - любимый папин поэт. Я всегда знала, что папа хорошо разбирается в литературе, хотя раньше не понимала ни Асадова, ни папин выбор. Теперь доросла - понимаю. Спасибо ему за то, что он видит красоту там, где не всегда её вижу я.

Шкаф, где рождаются гениальные идеи и оживают мечты =)

 

Милый шкафчик) Всё детство мечтала о таком)  ^^

Когда вырасту, у меня будет такой же, обязательно =)

Автор: ТоДа Тринадцать

 

Для Алинки в качестве подарка на день святого Валентина от ТоДы.

14 февраля 2013 год.

  

 

Первое, что я почувствовал, приходя в себя, это ужасную боль в затылке и что-то мягкое на лице. Было щекотно. А потом я услышал тихое дыхание над собой и осторожный взволнованный голос:

– Эй, ты меня слышишь? Эй! Что с тобой? Очнись! Ну, пожалуйста…

   Я тихо застонал и открыл глаза. Яркий свет тут же отозвался режущей болью в них, и мне пришлось прикрыть лицо ладонями. Но я успел заметить силуэт склонившейся над собой девушки.

   Услышав шуршание, я пересилил боль и открыл глаза. Слева от меня была девушка. Она повернулась ко мне спиной, поднимая отброшенную картину без рамки, очень большую картину. Затем девушка обернулась и взглянула на меня, потом оглядела пустой коридор и снова посмотрела на меня. Это была ОНА. И, кажется, сейчас, ОНА решала, что лучше: пойти дальше своей дорогою или же всё-таки остаться со мной ещё ненадолго. Очевидно придя к какому-то решению, она поставила картину на пол и, облокотившись на неё, вновь посмотрела на меня.

– Ты как? – тихо спросила она.

– Н-нормально, – также тихо пробормотал я, чуть заикаясь.

– Что случилось? – поинтересовалась девушка.

– Я упал, – ответил я, приподнимаясь и опираясь на локти.

– Сам? – она хотела показаться равнодушной, но на дне её глаз плескалось волнение, выдавая её. Или мне просто хотелось думать, что она беспокоится обо мне?

– С-сам, – от удивления таким вопросом я снова начал заикаться.

– Хм, ясно, – с облегчение выдохнула она. Нет, мне не могло показаться дважды! Просто не могла! Или…? – С тобой всё хорошо? Сам встанешь? – её голос вновь стал холодным и безразличным, каким был всё время, что я её знал.

– Да, всё нормально. Спасибо, – тихо пробормотал я, вставая. Боль в затылке тут же напомнила о себе.

– Не за что, – коротко бросила она и отвернулась, собираясь уходить.

– Подожди, – позвал я, впрочем, не надеясь, что она обернётся. Но девушка обернулась, взглядом спрашивая, что я хочу. – Эээ… С днём святого Валентина тебя… – я замялся, наблюдая, как её взгляд из удивлённого превращается в презрительный. От этого обжигающего неприязнью взгляда хотелось сбежать, но я пересилил себя и, вытащив из кармана валентинку, которую таскал с самого утра, протянул ей. – Это тебе.

– Спасибо, – неожиданно нежно выдохнула она. И забрав из моих рук валентинку, ушла.

   А я стоял, смотря ей вслед. Это была она. Прекрасная ледяная королева. Так звала её вся наша школа, потому что она всегда была такой… ледяной...? Она никогда не заговаривала ни с кем первой, кроме, может быть, учителей. У неё не было ни подруг, ни друзей. Но не оттого, что с ней не хотели дружить. Она никогда и никого не допускала в свою жизнь. Ни один парень ещё не удостоился её внимания. Хотя было много смельчаков, идиотов и просто самоуверенных, которые пытались завоевать её. Все они неизменно получали отказ. Всегда. Холодным и презрительным тоном.

   Её звали Аглаида. Что значит «сверкающая или дочь красоты, прелести». А она и, правда, была прекрасна: большие тёмно-синее глаза; прямой нос; тонкие, чуть надломленные брови; нежно-розовые губы и длинные чёрные волосы, которые всегда были распущены, и в них всегда играли солнечные блики, всегда, независимо от того, есть солнце или нет. Аглаида была высока и стройна. Она всегда носила лёгкие светлые платья – я ни разу не видел её в брюках. И хотя она имела очень красивое и, можно даже сказать, соблазнительное тело, никто не смел говорить об этом ни между собой, ни, тем более, ей.

   Аглаида училась в выпускном классе нашей художественной школы. Она перешла в неё два года назад, и сразу же стала неотъемлемой частью школы, хотя намеренно отгораживалась от этого. Не могу сказать, что сразу полюбил её, но не заметить её было нельзя. Но мне тогда было только тринадцать, и о светлых и возвышенных чувствах любви я не собирался даже думать. Но… Видя её каждый день в коридорах школы, иногда встречаясь с ней взглядом… Я вдруг осознал, что живу ей, дышу ей, умру без неё…

   Я ни разу не надеялся на взаимность. И не потому что она отвергала всех парней – всегда хочется почувствовать себя особенным, а потому что… потому что… мне едва исполнилось пятнадцать, в то время как ей должно было исполниться через пару месяцев восемнадцать.

   В раздумьях я дошёл до раздевалки, оделся и, взяв сумку с эскизами своих картин, вышел на улицу. Мне бы хотелось увидеть снежинки, кружившиеся в свете уже зажегшихся фонарей, но нет. Только мороз щипал щёки и нос. Я поплотнее закутался в шарф и пошёл по дороге. На улице не было никого. Только одинокая женская фигура, отделившись от тени деревьев, шла мне навстречу. Её походка, уверенные движения на скользкой дорожке, прямая спина и гордо поднятый подбородок кого-то мне напоминали, но я не успел вспомнить кого – она вошла в круг жёлтого света от фонаря, и я узнал Аглаиду. Я замер от неожиданности. Я никогда не видел, чтобы она ходила пешком – после занятий её всегда забирала машина.

   Аглаида уверенно подошла и остановилась напротив.

– Привет, – хрипло проворил я, разглядывая её нежное личико. Её щеки порозовели от мороза.

– Привет, Олег, – ответила она. А я вздрогнул, услышав, как она называет меня по имени. Я не думал, что она знает, как меня зовут.

– Эээ… Как дела? – спросил я, пытаясь заполнить тишину и надеясь ещё раз услышать её голос. Голос, который сейчас звучал непривычно тепло и мягко.

– Замечательно. А у тебя? – казалось, что она не собирается никуда уходить. Словно шла здесь специально для того, чтобы встретить меня и отвечать на мои банальные вопросы.

– Эээ… Тоже? – мой голос дрожал, поэтому это вышло скорее как вопрос, нежели утверждение.

– Ты не знаешь, как меня зовут? – спросила девушка, снова вводя меня в ступор от неожиданности.

– Знаю, – тихо ответил я, не понимая, чего она хочет.

– Тогда почему ты ни разу не назвал меня по имени? – она насмешливо вздёрнула левую бровь.

– Эээ… Не знаю… – я совершенно запутался, не понимая её поведения. – А можно?.. – зачем-то тихо добавил я.

– Можно ли назвать меня по имени? – насмешливо переспросила девушка. – А почему нельзя?

– Эээ… Хорошо… – невпопад ответил я. – А… Аглаида…

   Девушка улыбнулась. А потом… Потом сняла варежку и нежно коснулась моей щеки. Её рука была удивительно тёплой. И мне показалось, что от её пальцев по моему телу пробежал разряд тока. Я утонул в её глубоких тёплых глазах. А Аглаида чуть наклонив голову, что-то высматривала в моих глазах. И, кажется, увидев то, что хотела, она подалась вперёд и накрыла мои губы своими. Они были безумно нежными и такими же, как пальцы на моей щеке, тёплыми. Разорвав поцелуй, Аглаида отстранилась и улыбнулась мне. А я хватал ртом воздух, пытаясь осмыслить происходящее. Она… только что… поцеловала… меня… Она! только что! поцеловала! меня!

– С днём всех влюблённых, Олег, – все так же нежно улыбаясь, проговорила Аглаида.

– С-спас-сибо, – от дрожи мой голос был похож скорее на шипение. Но девушка лишь улыбнулась шире.

– Не грусти, – тихо сказала она. – До свидания, – и она, убрав руку с моей щеки, начала медленно обходить меня, направляясь в сторону школы.

– Мы увидимся завтра в школе? – спросил я, смотря на её удаляющуюся фигуру.

– А ты хочешь? – обернулась она.

– Даа… – тихо проговорил я.

– Тогда увидимся, – улыбнулась она и пошла дальше.

– До завтра, Аглаида, – сказал я ей вслед.

– До завтра, Олег, – услышал я в ответ.

p style= hellip;

Author: ToDa Thirteen

This story was written for my Albinka as a present to St. Valentine’s Day from ToDa.

I love you, my little sun. Remember it always.

The fourteenth of February. 2013 year.

   It was evening. The wonderful silence and calm were all around, in the streets, among the trees’ branches and twinges, on the building’s roofs. The old sleepy town kept that silence as if it were the most important secret in all the world. The town kept its secrets within itself and smiled to the rare passers-by. The big, very white like milk snowflakes were falling down from the dark sky. They pushed each other into street lamps’ yellow light and put together to deep snow-drifts.

   A little six-years-old girl was walking along the snowy road and held her elder brother’s hand. The snow crunched and cracked under their boots. The little girl was stretching her hand time by time and snowflakes were sitting upon her little palm time by time. But hardly had she brought them to her face to look at these beautiful snowflakes, when they thawed and changed into bright shining drops because of her warm breath.

“Why are snowflakes thawing? Why don’t they wish that I look at them?” – asked the little girl her elder brother with surprise.

“They don’t wish that you knew their secret,” – answered smiling he.

“What is the secret?” – the little girl looked at her brother with wide open eyes because of her strong curiosity.

“If somebody has the secret he will keep it. Secrets are necessary to keep them and to tell nobody,” – the fellow explained to her sister.

“And I’ll not say it to anybody! I promise!” – she cried.

“Exactly? Can you keep the secrets?” – the fellow doubted.

“Yes, of course! I can keep them! I can!” – the little girl answered him.

“Well, then listen to,” – agreed her brother. – “Once upon a time there lived a one very Beautiful Girl. She was so wonderful like angel in the sky. Her hair was whiter than milk, lighted than cloudlets and longer than the longest dress. She lived in a little house at the edge of the big town. And in the centre of that town handsome Prince lived in a big palace. And they loved each other. Often the Beautiful Girl was walking not far from the palace and meeting her Prince. They liked to spend their time together, talking and smiling.

   But they couldn’t be together; they couldn’t get married because of the Prince’s father. He was a very angry King and he didn’t wish that his son got married to a poor girl who hadn’t even dowry. But the Prince kept loving Poor Girl.

   And one night the angry King commanded to stuff that Beautiful Girl to the tallest tower and didn’t let her out. Never. Everybody felt sorry for that Wonderful young Girl but nobody could refuse the King.

   And since that night she had been living in the tallest tower. The Prince was looking for his beloved, but, at last, he submitted with her disappearance.

   After many years the King decided to get married his son to other kingdom’s Princess. The Prince didn’t contradict to his father and seemed had forgotten that Beautiful Girl. And she kept living in the tallest tower.

   And when the day of Prince’s marriage came she was sitting by the little window and looking out down the streets of beg well-decorated town. The Beautiful Girl saw by chance her Prince brining the Princess dressed in white colours to the altar where the priest was waiting them. And the Girl started crying. And she was crying so long and so hard that nothing remained from her except her dress on the tower floor. And that tower was so tall that while her tears were falling down the ground, they changed into the snowflakes which covered everything around that tower. Hardly had the Prince seen these snowflakes, which were whiter than milk, lighted than cloudlets and wonderful than the most wonderful dress, when he remembered his beloved.

   The Prince abandoned other kingdom’s Princess having not reached altar and left. Everybody in his kingdom was looking for him but nobody found him.

   That Prince changed his rich clothes into the poor ones and went wandering all over the world. He became the priest and took the name Valentine for himself. And he was helping to all lovers that nobody would deprive them. And every winter, when the snowflakes were falling down from the sky, he went out the street and was looking at them remembering his wonderful beloved.

Since that time snowflakes have kept this secret about their love.”

“It’s so amazing!” – the little girl breathed out and looked at her brother. – “But it is so sad…”

“You are right,” – agreed he. – “Very sad. But he made so much that people called him saint. And since those old years we have celebrated St. Valentine’s Day.”

/pldquo;You are right,

   Здравствуй, Дождик. Ты знаешь, а я скучаю. Очень. По тебе.

   Так грустно, что я больше не могу ни о чём с тобой поговорить. Мне не хватает наших бесед, не хватает твоих сообщений, которые я так ждала. Наверное, это глупо, да? Так глупо: сердце замирает каждый раз, когда я вижу, что пришло сообщение. Я всё надеюсь, что это от тебя.

   Послушай, сколько времени мы уже не общаемся? Ты помнишь? Полгода? Или уже год? Полгода. А мне кажется, что только вчера мы с тобой говорили о жизни - спорили. Кажется, только вчера я жила с тобой в одном мире, листала вместе с тобой одни и те же книжки. А сейчас? А сейчас я здесь, а ты - где-то там.

   Как ты там, Дождик? Что происходит в твоей жизни? Какие книжки ты читаешь? Какие фильмы смотришь? О чём думаешь?

   Почему ты удалил свой дневник? Второй? Я так была рада, когда ты в нём начал писать... Я думала, ты услышал меня. Или просто хотел сделать мне приятное, поэтому потом всё и забросил? Дождик... Мне нравилось читать его, там ты был другим, но мне нравилось, что ты начал писать.

   Дождик... Знаешь, зимой было легче. Зимой нет дождей. А теперь... Когда идёт дождь, я вспоминаю тебя. А ты меня ещё помнишь? Или уже нет?

   Я надеюсь, Дождик, что у тебя всё хорошо. Очень надеюсь. Я так хочу, чтобы ты был счастлив.

   И помни, пожалуйста, всегда, Дождик: пока человек дышит - он жив.

 

   Дождик... Ты замечательный.

 

 

Listen. Can you hear it? The music. I can hear it everywhere. In the wind... in the air... in the light. It's all around us. All you have to do is open yourself up. All you have to do... is listen.

Where I've grown up... they tried to stop me from hearing the music. But when I'm alone... it builds up from inside me. And I think if could learn how to play it... they might hear me. They would know I was theirs... and find me.

 

- Knock! Knock! Freak, can you hear your mammy and daddy?

- Yes.

- No, you can't.

- I can.

- You don't have no family! You can't hear anything! Say it! Say it! Say it!

- Yes... I can.

 

...Sometimes the world tries to knock it out of you. But I believe in music the way that some people believe in fairy tales. I like to imagine that what I hear came from my mother and father. Maybe the notes I hear are the same ones they heard the night they met. Maybe that's how they found each other. Maybe that's how they'll find me. I believe that, once upon a time... long ago... they heard the music and followed it. 

 

 

 

Послушайте! Вы слышите? Музыка... Я слышу её повсюду. В порывах ветра... в воздухе... в лучах света. Она везде. Всё что нужно - это открыться. Нужно только вслушаться.

Там, где я рос, мне пытались помешать услышать музыку. Но когда я оставался один, она рождалась внутри меня. Я знаю, что если бы я мог научиться играть, они бы меня услышали. Они бы знали, что я их сын. Они бы нашли меня...

 

-Тук! Тук! Уродец, ты слышишь своих родителей?

- Да.

- Ты не можешь.

- Могу.

- У тебя нет семьи! Ты ничего не можешь слышать. Скажи это! Скажи! Скажи!

- Да... Я могу.

 

...Иногда мир пытается уничтожить это в тебе. Но я верю в музыку так же, как кто-то верит в сказки. Мне нравится думать, что то, что я слышу, пришло от мамы и папы. Может быть, эти ноты, что я слышу, похожи на те, что слышали они той ночью, когда познакомились. Может быть, так они и нашли друг друга. Может быть, так они найдут меня. Я верю, что когда-то... очень давно... они услышали музыку и последовали за ней.

Автор: ToDa 13 (Дарика Рачкова) Это стихотворение я посвятила самой себе. Ведь когда-нибудь вырасту и я...

Маленькая девочка

С характером Горгоны.

Маленькая девочка,

 По-моему, это много.


Маленькая девочка

С глазами цвета неба.

Маленькая девочка,

По-моему, это небыль.

Маленькая девочка

И плачет, и смеётся.

Маленькая девочка,

Её сердечко бьётся.

Маленькая девочка,

В глазах её усталость.

Маленькая девочка,

Недолго ей осталось…

P.S. Фотография не моя, кто на ней запечатлён, я, к сожалению, не знаю.

 

Автор: ToDa 13 (Дарика Рачкова)

 

Тихий шелест листьев

В ещё сухой траве…

И берёза, как без жизни,

Всё скучает по листве…

Зеленеют мох да ели

На холодном берегу…

И с зимой ушли метели.

Ветер треплет ту листву,

Что осыпалась за осень.

Ивы, молча, ветви гнут…

 

И, увы, никто не спросит,

Что деревья тихо ждут?

Почему весна скучает?

Почему хранит печаль?

От чего лисица лает,

Посмотрев в пустую даль?

 

И природа умирает,

С тихой просьбой на губах…

И в огне она сгорает,

Вместе с цветом на лугах…

 

И весна желает лету

Осторожный тихий путь…

Воздвигая руки к небу,

Она шепчет: «Не забудь:

Люди нас не понимают,

Не стараются понять!

И мы тихо умираем,

Смерти нам не избежать!..

Мы томимся поневоле

В человеческих руках!

Возомнил себя он богом,

Позабыв о небесах

И о том, что вся природа –

Так болезненно нежна!

И о том, что мать от рода

Им была и есть она!..»

 

Лето в ответ лишь кивнуло,

С надеждой глядя вдаль…

Потом обернулось, шепнуло:

«Пусть исчезнет твоя печаль!

Я всё знаю и не забуду.

Но я верю, придёт та пора,

Когда с тобою я буду!

И не разлучит нас эта война,

Что человечество ведёт жестоко

С природой-матушкой своей!

Ведь им дана любовь от Бога…

Хочу, что бы поняли люди скорей,

Что бессмысленна эта потеря,

Которую несёт их любовь!

Что надо сбросить то бремя,

От которого течёт наша кровь!»

 

И обнимает лето весну,

Улыбается грустно и нежно,

Медленно в губы целуя мечту

Тихо, спокойно, небрежно…

В колонках играет - Бетховен - Музыка ангелов
Случайно наткнулась на эти картинки... Они волшебны...

"Information Please" by Paul Villard

When I was quite young, my family had one of the first telephones in our neighborhood. I remember well the polished oak case fastened to the wall on the lower stair landing. The shiny receiver hung on the side of the box. I even remembered the number – 105. I was too little to reach the telephone, but used to listen with fascination when my mother talked into it. Once she lifted me up to speak to my father, who was away on business. Magic! Then I discovered that somewhere inside that wonderful device lived an amazing person – her name was "Information Please" and there was nothing that she did not know. My mother could ask her for anybody's number and when our clock ran down, Information Please immediately supplied the correct time.
My first personal experience with this genie-in-the-receiver came one day while my mother was visiting a neighbor. Amusing myself at the toolbench in the basement, I whacked my finger with a hammer. The pain was terrible, but there didn't seem to be of much use crying because there was no one home to offer sympathy. I walked around the house sucking my throbbing finger, finally arriving at the stairway. The telephone! Quickly, I ran for the footstool in the parlor and dragged it to the landing. Climbing up, I unhooked the receiver and held it to my ear. "Information Please," I said into the mouthpiece just above my head. A click or two, and a small clear voice spoke into my ear. "Information." "I hurt my fingerrr-" I wailed into the phone. The tears came readily enough now that I had an audience. "Isn't your mother home?" came the question. "Nobody's at home but me," I blubbered. "Are you bleeding?" "No", I replied. "I hit it with the hammer and it hurts." "Can you open your icebox?" she asked. I said I could. "Then chip off a little piece of ice and hold it on your finger. That will stop the hurt. Be careful when you use the ice pick," she admonished. "And don't cry. You'll be alright."
After that, I called Information Please for everything. I asked for help with my Geography and she told me where Philadelphia was, and the Orinoco – the romantic river I was going to explore when I grew up. She helped me with my Arithmetic, and she told me that a pet chipmunk – I had caught him in the park just that day before – would eat fruits and nuts. And there was the time that Petey, our pet canary, died. I called Information Please and told her the sad story. She listened, then said the usual things grown-up say to soothe a child. But I was unconsoled. Why was it that birds should sing so beautifully and bring joy to whole families, only to end as a heap of feathers feet up, on the bottom of a cage? She must have sensed my deep concern, for she quietly said, "Paul, always remember that there are other worlds to sing in." Somehow, I felt better.
Another day I was at the telephone. "Information," said the now familiar voice. "How do you spell fix?" F-I-X." At that instant my sister, who took unholy joy in scaring me, jumped off the stairs at me with a banshee shriek – "Yaaaaaaaaaa!" I fell off the stool, pulling the receiver out of the box by its roots. We were both terrified – Information Please was no longer there, and I was not at all sure that I hadn't hurt her when I pulled the receiver out. Minutes later, there was a man on the porch. "I'm a telephone repairman. I was working down the street and the operator said there might be some trouble at this number." He reached for the receiver in my hand. "What happened?" I told him. "Well, we can fix that in a minute or two." He opened the telephone box exposing a maze of wires and coils, and fiddled for a while with the end of the receiver cord, tightened things with a small screwdriver. He jiggled the hook up and down a few times, then spoke into the phone. "Hi, this is Pete. Everything's under control at 105. The kid's sister scared him and he pulled the cord out of the box." He hung up, smiled, gave me a pat on the head and walked out the door.
All this took place in a small town in the Pacific Northwest. Then, when I was nine years old, we moved across the country to Boston – and I missed my mentor acutely. Information Please belonged in that old wooden box back at home, and I somehow never thought if trying the tall, skinny new phone that sat on the small table in the hall. Yet, as I grew into my teens, the memories of those childhood conversation never really left me; often in moments of doubt and perplexity I would recall the serene sense of security I had when I know that I could call Information Please and get the right answer. I appreciated now how very patient, understanding and kind she was to have wasted her time on a little boy.
A few years later, on my way back to college, my plane put down in Seattle. I had about half an hour between plan connections, and I spent 15 minutes or so on the phone with my sister who lived there now, happily mellowed by marriage and motherhood. Then, really without thinking what I was doing, I dialed my hometown operator and said, "Information Please." Miraculously, I heard again the small, clear voice that I know so well: "Information." I hadn't planned this, but I heard myself saying, "Could you tell me, please, how to spell the word 'fix'?" There was a long pause. Then came the softly spoken answer. "I guess," said Information Please, "that your finger must have healed by now." I laughed. "So it's really still you. I wonder if you have any idea how much you meant to me during all that time…" "I wonder," she replied, "if you know how much you meant to me? I never had any children, and I used to look forward to your calls. Silly, wasn't it?" It didn't seem silly, but I didn't say so. Instead I told her how often I had thought of her over the years, and I asked if I could call her again when I come back to visit my sister when the semester was over. "Please do. Just ask for Sally." "Goodbye, Sally." It sounded strange for Information Please to have a name. "If I run into any chipmunks, I'll tell them to eat fruits and nuts." "Do that," she said. "And I expect one of these days you'll be off for the Orinoco. Well, goodbye."
Just three months later, I was back again at the Seattle airport. A different voice answered, "Information," and I asked for Sally. "Are you a friend?" "Yes," I said. "An old friend." "Then I'm sorry to have to tell you. Sally had only been working part-time in the last few years because she was ill. She died five weeks ago." But before I could hung up, she said, "Wait a minute. Did you say your name was Villard?" "Yes." "Well, Sally left a message for you. She wrote it down." "What was it?" I asked, almost knowing in advance what it would be. "Here it is, I'll read it – 'Tell him I still say there are other worlds to sing in. He'll know what I mean'."
I thanked her and hung up. I did know what Sally meant.


Пауль Виллард: «Информация Пожалуйста»

Перевод: ToDa Thirteen

Когда я был совсем маленьким, у моей семьи был один из первых телефонов в нашей округе. Я хорошо помню отполированный дубовый ящик, установленный в стене на нижних ступенях лестницы. Сбоку у ящика висела блестящая трубка. Я даже помню номер – 105. Я был слишком мал, чтобы дотянуться до телефона, но имел обыкновение зачарованно слушать, когда мама говорила по нему. Однажды она приподняла меня, чтобы я мог поговорить с отцом, который уехал по делам. Волшебство! Я обнаружил, что внутри этого удивительного устройства живёт волшебный персонаж – её имя «Информация Пожалуйста», и не было ничего, чего бы она не знала. Мама могла узнать у неё номер любого человека, а когда наши часы останавливались, Информация Пожалуйста немедленно сообщала правильное время.
Мой первый личный опыт с гением-в-телефонной-трубке случился однажды, пока мама ушла в гости к соседям. Забавляясь на верстаке в подвале, я ударил по пальцу молотком. Боль была ужасной, но, казалось, не было большой пользы в том, чтобы реветь, потому что дома не было никого, кто мог бы пожалеть. Я обошёл весь дом, посасывая ушибленный палец, и, в конце концов, оказался около лестницы. Телефон! Я быстро побежал за скамеечкой для ног в гостиную и притащил её к лестнице. Взобравшись, я снял телефонную трубку и приложил её к уху.
– Информация Пожалуйста, – сказал я в микрофон, который находился как раз у меня над головой.
Щелчок или два, и тихий чистый голос сказал мне прямо в ухо:
– Информация.
– Я ударил мой палееец… – запричитал я в трубку. Слёзы потекли по щекам, как только у меня появился слушатель.
– Разве твоя мама не дома? – последовал вопрос.
– Нет, дома никого нет, кроме меня, – ревел я.
– У тебя идёт кровь?
– Нет, – ответил я. – Я ударил его молотком, и он болит.
– Ты можешь открыть холодильник? – спросила она. Я сказал, что могу. – Тогда отколи немного льда и приложи к пальцу. Это остановит боль. Будь осторожен, когда будешь откалывать лёд, – посоветовала она. – И не плачь. Всё будет хорошо.
После этого я звонил Информации Пожалуйста по любому поводу. Я просил помощи по географии, и она сказала мне, где находится Филадельфия и, что Ориноко – романтическая река, которую я собирался исследовать, когда вырасту. Она помогла мне с арифметикой и рассказала, что домашний бурундук – я поймал его за день до нашего разговора – будет есть фрукты и орехи. И было время, когда Петти, наша домашняя канарейка, умерла. Я позвонил Информации Пожалуйста и рассказал эту грустную историю. Она выслушала, а потом сказала то, что взрослые обычно говорят, чтобы успокоить детей. Но я был безутешен. Почему случилось так, что птицы поют так красиво и приносят в целые семьи столько радости, только чтобы закончить свою жизнь кучкой перьев на дне клетки? Должно быть, она глубоко прониклась моим беспокойством, потому что тихо сказала:
– Пауль, всегда помни, что есть другие миры, где можно петь, – и каким-то образом я почувствовал себя лучше.
Как-то раз я был у телефона.
– Информация, – сказал хорошо знакомый мне голос.
– Как произносится по буквам “fix”?
– F-I-X.
В этот момент моя сестра, пугая меня с безумной радостью, выпрыгнула на меня из-за лестницы с воплем банши:
– ААААААА!
Я упал со скамейки, с корнем вырвав телефонную трубку из ящика. Мы оба ужасно испугались – Информации Пожалуйста здесь больше не было; и я не был уверен, что не причинил ей боль, когда отрывал трубку. Несколько минут спустя на крыльце появился человек.
– Я телефонный ремонтник. Я работал в конце улицы, и оператор сказала, что, должно быть, что-то случилось с этим номером, – он взял телефонную трубку из моей руки. – Что случилось? – Я рассказал ему. – Ну, мы можем починить всего за пару минут.
Он открыл телефонную коробку, обнажая переплетение проводков и катушек, и повертев в руках телефонный шнур, прикрепил его маленькой отверткой. Потом потряс трубку и проговорил в телефон:
– Алло, это Пит. На 105-м всё нормально. Сестра мальчишки напугала его, и он оторвал шнур от коробки, – он повесил трубку, улыбнулся, потрепал меня по голове и скрылся за дверью.
Всё это происходило в маленьком городке на Тихоокеанском Северо-Западе. Потом, когда мне было девять, мы переехали в Бостон, который находился на другом конце страны, – и я очень скучал по своему наставнику. По Информации Пожалуйста, которая жила в потрёпанной деревянной коробке в нашем старом доме, и мне никогда не приходила в голову мысль попытаться поговорить с маленьким новым телефоном, что стоял на журнальном столике в прихожей. До тех пор, пока я не стал подростком, мои детские воспоминания о беседах с Информацией Пожалуйста никогда по настоящему не покидали меня. Часто в моменты сомнений и затруднений я бывало вспоминал безмятежное чувство защищённости, которое было у меня, когда я знал, что могу позвонить Информации Пожалуйста и получить правильный ответ. Я только сейчас оценил, какой терпеливой, понимающей и доброй она была, что тратила столько времени на маленького мальчика.
Несколько лет спустя по пути в колледж мой самолёт приземлился в Сиэтле. У меня было полчаса между пересадками на самолёт, и минут пятнадцать или около того я болтал с сестрой по телефону: она сейчас жила здесь в счастливом замужестве и материнстве. Потом, сам не понимая, что делаю, я набрал номер оператора моего родного города и сказал:
– Информация Пожалуйста.
Удивительно, но я вновь услышал тихий чистый голос, что был знаком до боли:
– Информация, – проговорил он.
Я не ожидал этого, но, услышав его, сказал:
– Пожалуйста, не могли бы вы сказать мне по буквам, как произносится слово “fix”?
Последовала долгая пауза. Затем раздался тихий ответ:
– Я полагаю, – сказала Информация Пожалуйста, – что Ваш палец, должно быть, уже зажил?
Я рассмеялся.
– Так это действительно Вы. Интересно, Вы имеете хоть малейшее представление, как много Вы значили для меня всё то время…
– Интересно, – ответила она, – а знаете ли Вы, как много значили для меня Вы? У меня никогда не было своих детей, и я с нетерпением ждала ваших звонков. Глупо, не так ли?
Это не выглядело глупым, но я не сказал ей об этом. Вместо этого я рассказал ей, как часто думал о ней последние годы, и спросил, могу ли я позвонить ей снова, когда вернусь погостить к своей сестре в конце семестра.
– Да, пожалуйста. Просто попросите Салли.
– До свидания, Салли, – было странно, что у Информации Пожалуйста есть имя. – Если я встречу бурундуков, я скажу им, чтобы они ели фрукты и орехи.
– Сделайте так, – сказала она. – И, я полагаю, в один прекрасный день Вы поедите на Ориноко. Ну, до свидания.
Спустя три месяца я снова был в аэропорте Сиэтла. Чужой голос ответил: «Информация», и я попросил Салли.
– Вы её друг?
– Да, – ответил я, – старый друг.
– Тогда мне очень жаль, что приходится Вам это говорить. У Салли были неполные рабочие дни последние годы, потому что она болела. Она умерла пять недель назад. – Но перед тем, как я смог повесить трубку, она продолжила, – Подождите минуту. Вы сказали, Ваше имя Виллард?
– Да.
– Хм, Салли оставила сообщение для Вас. Она записала его.
– Что в нём? – спросил я, хотя заранее был почти уверен в том, что услышу.
– Вот, я читаю: “Скажите ему, что я всё ещё говорю, что есть другие миры, где можно петь. Он поймёт, что я имею в виду”.
Я поблагодарил её и повесил трубку. Я знал, что Салли имела в виду.

В колонках играет - Високосный год - Звёздный мальчик
Он обычный житель средних широт.
Он верит, что все люди могли быть добрее.
Он читает книги в свободное время
И смотрит телевизор, пока не уснёт.
Когда-то у него было всё впереди,
Когда-то мир был большим и прекрасным,
И каждый день и час не был напрасным
И всё вот-вот должно было произойти.

Припев:

Но что же стало с нашей детской мечтой?
Мы разменяли жизнь на кружочки металла.
Правильно нас мама в детстве ругала
Мечта сегодня в мире не значит ничто…

Он идёт с работы, он едет в метро.
Он в толпе людей пробирается к выходу.
Он глядит вокруг и склоняется к выводу,
Что зло уже давно победило добро.
Люди в поисках счастья теряют покой.
Женщины упрямы, мужчины капризны,
Только ведь никто не хотел такой жизни,
Никто не помнит, как она стала такой.

Припев:
И что же стало с нашей детской мечтой…
Мы разменяли жизнь на кружочки металла,
И правильно нас мама в детстве ругала,
Мечта сегодня в мире не значит ничто…

Его холодный дождь провожает домой.
Он живет в старой-старой квартире,
На шкафах и полках скопления пыли,
И на календаре девяносто восьмой.
У него на завтрак кофе и всё.
У него в мобильном работа и мама.
Двадцать восемь лет — это всё-таки мало,
Время ещё есть, есть ещё…

Припев:
Что же стало с нашей детской мечтой…
Мы разменяли жизнь на кружочки металла,
Правильно нас мама в детстве ругала,
Мечта сегодня в мире не значит ничто…

Мечта сегодня в мире не значит ничто…

В колонках играет - Neo Nate - Так холодно смотреть в твои глаза...
I.
Холодно... Так холодно смотреть в глаза.
Чувствовать, как учащается твое дыхание.
Скажи, зачем ты остаешься на моих губах?
Я не смогу сдержать себя на расстоянии.

II.
Голос твой утонет в ледяных гудках,
Образ твой живет во мне осколком режущим.
Так бережно я сохраню его в своих руках,
Так бережно. Так бережно...

Припев:
Холодно смотреть в твои глаза,
Так холодно и пусто – я знаю,
Я чувствую, и не нужны слова.
Я чувствую. Я чувствую...

III.
Рвется нить, ты исчезаешь в ледяных гудках,
Сломанный, я погибаю, тихо вслед тебе смотря.
Так медленно ты засыпала на моих руках,
А сейчас я отпускаю тебя.

Автор: ToDa Thirteen (ToDa13)
Я как-то так потихоньку перешла на написание сказок. Расскажите, как вам?

Жил-был когда-то Чёрный Принц, и было у него своё Королевство; небольшое, уютное, оно было расположено у подножия высоких скал, за которыми лежало синее море. Замок его был выстроен на одной из скал, и был он так высок, что башни его упирались в облака.
Среди подданных этого Королевства ходило много слухов о замке и о Принце. Дело в том, что никто и никогда не видел Принца, а его придворные, изредка появляющиеся в городе, никогда и ни с кем не заговаривали. Но многие люди видели фигуру человека, стоявшего на крыше замка или на краю скалы и облачённого всегда в чёрные одежды. Потому и прозвали его Чёрным Принцем. И кто-то однажды сказал, что был Принц некрасив и даже уродлив, оттого и не показывался он людям на глаза. Так с тех пор и стали считать.
Но не было это правдой: был Чёрный Принц красив и статен, лик его был бледен и тонок, длинные волосы его были темны, как смоль, а глаза его были серыми, как пепел, но взгляд его всегда был грустен. Давно поселилась эта грусть в душе его: уже в детстве, когда запрещали ему играть с другими детьми, когда он понял, что он не такой, как все. И сейчас не мог он показаться своим подданным, потому что случилось так, что семнадцать лет назад родился он другим, родился он с чёрными крыльями ворона…
Многие мудрецы и лекари были приглашены тогда его отцом Великим Королём Стефаном, но не смогли они ничего сделать. Боялись они приближаться к маленькому Принцу, потому что ещё за три года до его рождения предостерегал Мудрый Старец, что: «Да будет рождён ребёнок с глазами серыми, как пепел, волосами тёмными, как смоль, и крылами чёрными, вороновыми. И будет таиться в нём большая опасность для всего Королевства. Нельзя ему никому называть данного ему при рождение имени, ибо не человеческое это имя. И нельзя заговаривать ему с возлюбленною своею, ибо проклята будет вся земля на веки вечные».
И вот жил Чёрный Принц один в своём замке уже третий год: мать его умерла, а отец отправился в далёкие страны на поиски того, что может развеять проклятье, нависшее над его сыном, да так и не вернулся. Потому и остался Принц один. И была у Принца возлюбленная. Звали её Эмилия, и была она так прекрасна, нежна и чиста, что любой, кто видел её, тут же влюблялся в неё без памяти. Но был Принц ограждён от чар её красоты, а полюбил он её за доброту. И часто прилетал он на своих крыльях к ней в сад, под окна её комнаты. Любил он слушать, как она, вышивая, поёт и рассказывает своей маленькой сестре сказки. Прилетал Принц к Эмилии только после захода солнца и прятался под тенью высоких деревьев, и не видела она его.
Но однажды случилось ей выйти в сад и встретить Принца. Заговорила она с ним:
– Здравствуй, незнакомец. Как ты попал сюда? Как зовут тебя? – спрашивала она. Но не мог ответить ей Принц, не мог заговорить с нею.
И вдруг упал свет из окон на него, и увидела Эмилия его крылья, испугалась она и убежала в дом. Вернулся Чёрный Принц в замок, и не выходил из покоев своих несколько дней и ночей. Но стала разлука с возлюбленной своей ему не выносима, и прилетел он опять в сад к ней, опустился у её окон. Заметила Эмилия его и выбежала к нему.
– Прости, – сказала она, потупив взор. – Прости, что убежала… Ты не прилетал так долго, и я уже начала бояться, что с тобой что-то случилось.
Улыбнулся ей Принц. И гуляли они по саду всю ночь, пока первые лучи солнца не окрасили небо, держась за руки. Эмилия рассказывала ему всё, что знала, а он слушал и улыбался ей. И встречались она так каждую ночь, гуляя до рассвета.
Но вышла однажды Эмилия в слезах к Принцу, и испугался он, но не сказал ничего. И расплакалась она пуще прежнего:
– Отдают меня замуж, и нельзя ничего поделать, – проговорила Эмилия сквозь слёзы. – Почему я не могу быть твоей женой? Почему ты даже не скажешь мне имени своего? – вопрошала она, не получая ответов. – Уж лучше уходи! Не мучай меня. Влюбил ты меня в себя, и не быть мне уже счастливой ни с кем! – и бросилась Эмилия бежать к дому своему. Но догнал её принц, взял за руку и заговорил. И с первым его словом раздался гром, и разразилась буря.
– Нет, Эмилия, прошу, не уходи, – говорил он. – Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой. Меня зовут Ариан, и я буду счастлив, если ты согласишься быть со мной, – небо расчертила огромная яркая молния. – Но нарушил запрет я: нельзя мне было заговаривать с тобой. И потому я должен уйти, я должен исправить всё. Прошу, дождись меня! Я обещаю вернуться, только дождись.
– Я обещаю! Я дождусь! Я люблю тебя, – ответила Эмилия.
Обнял Ариан её и улетел в свой замок. Вошёл Принц в свои покои и увидел там Мудрого Старца, который заговорил с ним:
– Нарушил ты оба запрета, молодой Принц. Не прекратится теперь эта буря, пока ты не найдёшь и не привезёшь в замок волшебный шар из чужой стороны, что лежит за морем.
Снарядил Принц корабль за ночь и отплыл в чужие земли вместе с восходом солнца. И вот скрылась сторона родная, и было вокруг только море. Выплыла вдруг из морских глубин Русалка и говорит:
– Куда держишь путь, Принц?
– В страну чужую, за волшебным шаром, что способен снять проклятье с моего Королевства, – отвечал Ариан.
– Но это очень далёкий и трудный путь. Ты можешь погибнуть. А дождь – и не такая уж беда. Много воды – это хорошо. Лучше вернуться тебе обратно, – говорила Русалка.
– Нет, – отвечал Принц. – Не могу я вернуться. Много воды хорошо только для вас, хвостатых, а нам нет в ней счастья.
– Вижу, ты полон решимости, – проговорила Русалка. – Возьми тогда с собой вот эту шкатулку. Пригодится она тебе, когда найдёшь чужую землю. Да только не открывай её до того момента, когда это будет необходимо.
Взял Ариан шкатулку из её рук, поблагодарил её, и уплыла она обратно в море.
Долго плыл Принц, потерял он счёт часам и дням, проведённым в море. Опаляло его беспощадное солнце, поливали злые дожди, и бросал на волнах корабль его сильный неприветливый ветер. Но вытерпел все невзгоды Ариан и добрался до чужой земли. Была та сторона дикой, не было там людей, не было знакомых животных.
Положил Принц подаренную Русалкой шкатулку в мешок, закинул его за спину и пошёл в неизведанные земли. Долго бродил он по лесам, много встречал животных, но не были они добры и приветливы, как в его Королевстве. Когда настигала Ариана опасность на земле, поднимался он в воздух, когда уставал он лететь, спускался он за землю и шёл.
И вот вышел он однажды на поляну, посреди которой стояла высокая колонна, и на её вершине лежал волшебный шар. Обрадовался Ариан и поспешил скорее к ней. Но не успел он подойти к колонне, как вышел ему на встречу Воин. Одет он был в красные одежды, в руках его были большие мечи, и был он так силён, что одолеть его не было никакой надежды.
– Кто ты? – спросил Воин. – Что тебе здесь нужно?
– Я Чёрный Принц. Моё имя – Ариан, – отвечал Ариан. – Мне нужен волшебный шар, что лежит на вершине этой колонны.
– Зачем он тебе? – спросил Воин.
– Моё Королевство проклято, а этот волшебный шар может снять проклятье, – ответил Принц.
– Хотелось бы помочь тебе, – сказал Воин, – но не могу. Я был создан великим Магом этой земли, чтобы охранять волшебный шар. Многие уже приходили за ним: и по одному, как ты, и целыми войсками. Но не победить меня никому, потому что я наделён магией и силой.
– Но что же мне делать тогда? – грустно спросил Ариан.
– Уходи, – сказал Воин. – Я не причиню тебе вреда, потому что ты пришёл без оружия.
– Не могу я уйти, – ответил Чёрный Принц. – Ведь тогда проклятье на моём Королевстве останется навечно.
– Тогда я должен тебя убить, – проговорил Воин, – я обязан защищать волшебный шар. Для этого я был создан, – он поднял меч высоко над головой.
Ариан увернулся от удара и вдруг вспомнил о шкатулке, подаренной Русалкой. Он взлетел в воздух, надеясь спастись от мечей Воина, но тот взлетел следом за ним – он умел летать без крыльев. Уворачиваясь от ударов, Ариан сумел открыть шкатулку. Всё вокруг тут же заволокло чёрной пеленой, и не было видно Чёрного Принца в этой пелене. И полетел он к поблёскивающему волшебному шару, в то время как Воин шептал заклятия, чтобы снять пелену. Ариан взял волшебный шар в руки и опустился с ним на землю.
В этот момент Воин развеял чёрную пелену и подлетел к Принцу. Он занёс меч над Арианом, но не смог ничего сделать, потому что волшебный шар защищал его от ударов. И тогда Воин заговорил вновь:
– Ты выиграл, Чёрный Принц, теперь ты можешь убить меня.
– Прости, что я взял волшебный шар, но мне он очень нужен, – отвечал Ариан. – Ты не можешь причинить мне вред, пока я держу шар в руках. Но я не собираюсь держать его вечно. Поэтому я предлагаю тебе пойти со мной. Ты сказал, что ты был создан, чтобы охранять волшебный шар. Я предлагаю тебе и дальше охранять его, но только в моём замке. Согласен ли ты?
– Ты не собираешься меня убивать за то, что я поднял на тебя свой меч? – удивился Воин.
– Ты этого не хотел, но ты обязан был сделать это. Поэтому я не держу на тебя зла, – ответил Ариан.
– Хорошо, я согласен, – сказал Воин. – Теперь ты – мой хозяин. Моё имя – Кристиан.
– Нет, я не твой хозяин. Теперь у тебя нет хозяев, – проговорил Принц. – Теперь мы с тобой друзья.
Вдвоём они вернулись на корабль и вместе отправились в обратный путь. Там, дома, Ариана ждала прекрасная Эмилия. Долго плыли они по бушующему морю, пока не увидели Королевство Принца. Достигнув берега, взмыли они воздух и полетели к замку. И как только положил Ариан волшебный шар на самой высокой башне своего замка, прекратилась буря, и снова засияло долгожданное солнце.
Вечером Ариан прилетел в сад к Эмилии, она сидела на окне и смотрела на звёзды.
– Здравствуй, Эмилия, – проговорил он, подходя к дому. – Вот я и вернулся, как обещал.
Спрыгнула Эмилия с окна, подбежала к нему, обняла она его и расплакалась.
– Ну что же ты теперь плачешь, когда всё кончилось? – спросил Принц.
– Я так боялась, что ты не вернёшься, – отвечала Эмилия. – Я так люблю тебя…
– Я тоже тебя люблю. Будешь ли ты моей женой? – Принц взглянул ей в глаза.
– Ариан, о, Ариан! – воскликнула Эмилия. – Да! Конечно…
И была свадьба, весёлая и шумная, и было приглашено всё Королевство на ту свадьбу. И Воин, всё также охраняющий волшебный шар, и Русалка, подарившая Ариану шкатулку, были там. И люди впервые увидели своего Принца, прекрасного и доброго Принца.
И так прекрасна была невеста Эмилия в белых одеждах, что, казалось, даже солнце завидует её красоте. А Чёрный Принц Ариан навсегда с тех пор забыл про грусть, и светилось лицо его счастьем. И счастливы были все вокруг, все радовались за своего Принца.
И стали изображать с тех пор всю семью королевскую крылатой в честь славного и доброго принца Ариана. И складывались про него сказания и песни, воспевавшие его доброту и любовь. И жили Ариан и Эмилия долго и счастливо.


P.S. Я нашла моего Чёрного Принца. Словно, про него и писала. Только тут, он конечно, без крыльев. Вот фото:

Взято со страницы http://vk.com/id52466626 Приношу свои извинения за использование фото, но я должна была поделиться...

Вы - монстр-реалист.
Вы видите жизнь такой, какая она есть и принимаете правила игры согласно прилагаемой инструкции. Вы невероятно зависимы от обстоятельств, они вообще составляют вас, вы сами просто часть жизненных перипетий, обстоятельств и зависимостей. Вами очень легко манипулировать, вас (несмотря на то, что вы выглядите невероятно независимым в суждениях) очень просто обмануть, вас проще простого убедить, что вы кто угодно, только не то, что есть на самом деле, но это не враги виноваты, это просто так получилось - вы жертва, вот орлы и слетаются.
Вам хорошо бы стать президентом, потому что у него хорошая охрана и он никак и ничем не связан с внешним миром, или служителем в зоопарке, потому что там можно выгнать из клетки медведя и запереться там самому.
Вы идеальный бизнесмен, менеджер, глава семьи, художник, поэт, писатель, военный.
Остро противопоказаны профессии водителя, пилота, дворника, рабочего и переворачивателя пингвинов - там думать надо.
Вы себя не выдумали - даже это сделали за вас
Насколько вы себя выдумали?

Ваш мир - мир Северного ветра, это чуть севернее Норвежских фьордов. Вы словно сидите под столом и оттуда наблюдаете, как всё почему-то шевелится, куда-то двигается, зачем-то суетится и сковородится. Это ненормально, они все немного тронутые. Они не понимают, что такое уют и тихий спокойный уголок и тефтели в сливочном соусе, и кофе с молоком и матэ и, например, чтобы все книги были аккуратно разложены по своим местам, например, в холодильник или в чулан задумчивости. Ваш мир вполне помещается в небольшую телегу, впрочем, телеги вы можете писать и сами, только редко кому показываете, они все равно не поймут. Но когда наступает вечер и Северный ветер, вы выходите из своего мира и, заодно, из себя - на волю, в тот самый мир, который как раз в это время спрятался по домам и под зонтики, и летите, одиноко и прекрасно, то на метле, то просто сдуло, то вверх ногами, то по единственно возможному пути все-равно-куда. Одиночество ваш торшер, кино - ваша вселенная, а книги - ваша тюрьма. Некоторые предатели утверждают, что бывает другой мир, снаружи стола. Врут, конечно. В каком мире вы живете?

Ваш мозг пытается с вами дружить и сотрудничать, иногда ему это удаётся, когда вы в хорошем настроении. Он вам удивляется, вам иногда завидует и даже порой делает пакости просто чтобы установить в присутствии других людей своё первенство. Проще говоря, у вас мозг противоположного пола или ещё не самоопределившийся. Он живёт сам по себе, если у вас случатся минуты близости и вы вступите с ним в интимную связь, он тут же забеременеет и может родить невзначай, поэтому предохраняйтесь, он слишком уж непосредственен, когда вы подходите близко и откровенно хочет вас поиметь, а иногда вы его. В общем, у вас не любовь, скорее подростковые отношения без обязательств. Он вас не уважает, он вас обязательно предаст, подставит и раскроет все ваши козни, напишет на лбу то, что думаете и, вместо того, чтобы сделать вас интересным, выставит идиотом. Берегитесь вашего мозга, попробуйте покормить Сильно покормить. Что думает о вас ваш мозг?

Вы, кажется, блондинка. А я говорил ведь, что тест girls-only или не говорил? Или в душе, латентная. Вот вы посмотрите, что с мужиком сделали, а? Он же начальницу вашим именем называет, его ж уволят нафиг, а в магазине ваше нижнее бельё из кошелька достаёт, его не понимают, что он пельмени хочет, а не вас... Хватит его трахать! Оно ж живое, он так к сорока годам больше ничего не сможет, вам придётся апгрейдить его, или вообще страшное случится - надоест. Ага, запросто, чтоб вы знали, как нефиг делать. Уйдёт в семинарию пешком за тридевять земель и в тапках по морозу. Вы выяснили уже, что он вас любит, да? А теперь смотрите внимательно и припрячьте вашу детскую фотографию, потому что ему будет непонятно, как чёрненькая девочка с большими глазами превратилась в крашеную блондинку. Попробуйте снять штаны и надеть платье. Это трудно. Но надо. Понимаете, ему надо всё-таки понять, что вы женщина, потому что он думает, что это то же самое, что он, только чаще нижнее бельё меняет. Бог вам в помощь, честно, раз за вас, вашей личной жизни можно только позавидовать. Её нет на самом деле. Знаете, я ничего плохого не хочу сказать, но вот научитесь медитировать, вам это надо. Потому что нельзя всю жизнь без сознания… Ну не получится просто. Блондинкометр

Вам хочет присниться сон про пустыню. Песок, однако, не будет скрипеть на зубах, будет не то, что жарко, а как-то не по себе. Так вот сказать, что это пустыня - вообще не получится. Там слишком много смысла, в этом пустом пространстве. Вы немного удивитесь - потому что по расписанию должен был присниться сон про центр города. Впрочем, внимательно присмотревшись, вы обнаружите, что пустыня мало чем от него отличается. Вы сердито спросите в пространство - "Где моя лопатка и формочки?". И тут увидите книгу. Книга будет лежать на камне, вы откроете её и будете читать. Уже через пару страниц у вас появится стойкое ощущение дежавю - вам покажется, что вы читали её уже - тем не менее каждая новая страница будет для вас открытием, каждая мысль будет словно рождаться заново, и привлекать внимание особенной чистотой и отчётливостью. Вы не сможете оторваться от книги, пока не дочитаете её до конца. Вы словно проснётесь после того, как прочитаете эту книгу, пустыня окажется яблоневым садом, а вокруг будут шуметь потоки светлых вод. "Надо же!" - подумаете вы - "это же каким умом и воображением должен обладать тот, кто смог написать всё это!". Вы вернёте раскрытую книгу на камень, подует ветер и захлопнет обложку. На обложке будет ваше имя. Какой сон вам хочет присниться?

Ну, кажется, вы круглая дура на белом коне. Белый он, белый, не сомневайтесь. Ваш удивительный напор и натиск вместе с удивительным одновременным крышесносом так может достать, что на вас женятся только чтобы оно как-то устаканилось, потому что отстать вы же все равно не отстанете. Нет, то есть, конечно, вы ни в коем случае не наезжаете, вы просто рядом сидели, а все эти глупости, за которые ему будет потом стыдно всю жизни, он сказал сам. Вы-то здесь при чем? Я тоже не знаю, они сами виноваты. Блеск в глазах - это, пожалуй, самое прекрасное, что в вас бывает, и самое же предательское, потому что все ваши долгоиграющие намерения отпечатываются при этом на лбу бегущей строкой. Это очень импонирует, создает ощущение глубокого взаимопонимания и глубокой сопричастности. К сожалению, когда блеск пропадает, бегущая строка бежит обратно, задом-наперед и вверх ногами. Женщина-загадка, угу. В общем у вас нет проблем кроме одной-единственной, но досадной - вас самих. Сделайте с ней что-нибудь уже, а? Это же невыносимо... прекрасно. И совсем круглое. Не ходите в секретарши, ок? Дуроскоп

Вы, похоже, скорый пассажирский экспресс Рейкьявик-Дублин. Остановка у вас только одна - в Лондоне. Топка работает на чёрном золоте - нефти, но кочегар всё равно присутствует на рабочем месте и большую часть пути лежит в обмороке - он не успевает готовить вам кофе. Вы будете смеяться - у вас служанка в кабине. Заменяет вспомогательный агрегат и бросает якорь, когда надо остановиться. Вы неутомимы, ваш лакированный корпус постоянно трескается от жары, и его приходится часто красить. Вы настолько хорошо держите график, что можете позволить себе останавливаться на полустанках и болтать с фермерами - часто они угощают вас парным молоком. Пассажирам в золочёных салонах вагонов, однако, несладко - они постоянно психуют из-за того, что вы вот возьмёте, и свернёте с намеченного пути ради того, чтобы завезти карамельки дочке ветеринара. Тем не менее, все билеты на ваш экспресс раскуплены на несколько месяцев вперёд - ничего не поделаешь, престижно, быстро, изящно. Никто не сомневается в том, что в Дублин все будут доставлены вовремя. Но… Ложка дёгтя есть в любой бочке мёда. Вы в Дублин не попадёте никогда. Вам опять в Рейкьявик через Лондон. Вы однажды остановитесь посреди пути, выпустите пар и уже никто не сдвинет вас с места. Никакому слесарю не будет это под силу. Дочка ветеринара, состарившаяся и несколько раз побывавшая замужем, отгонит вас на запасной путь, который построила ещё в школьном возрасте, и украсит вас розами. Там вы будете счастливы. Какой вы паровоз?

Вы, вероятнее всего, жёлтая подводная лодка. Технические характеристики: вас изобрели в шестидесятые и вы до сих пор сохранили возможность держаться на плаву в любой шторм. Ну, это вероятно, потому, что вы редко ходите по спокойному океану. Невысокая скорость хода полностью компенсируется неограниченным запасом топлива. Интересно, кто наливал это топливо и из чего оно состоит, ни вы, ни даже тот, кто наливал, не знаете. Ваша команда состоит из любых самоопределившихся аборигенов - вы не замечаете, как экипаж плавно превращается из негров в индусов и наоборот. Главное, чтоб пели хорошо и душевно.Вооружение: труба иерихонская, сеть из магнитофонной ленты, русалка голая, завлекающая ирланской арфой, плакаты - "не бей лежачего" и "хиппи форева". Живучесть лодки достигается большим количеством плавающих вокруг пустых пивных бутылок.Вы лидер по автономным походам и практически непотопляемы, погружетесь потрясающе глубоко... Но вообще-то у вас глубиномер заело лет пятнадцать назад, так что вы несколько потеряли чувство реальности, извините. Какая вы подводная лодка?

В колонках играет - NeoNate – Так холодно смотреть в глаза...

Автор: ToDa Thirteen

Она сидела за столом и вертела в руках лист бумаги, неаккуратно комкая его концы. Простой альбомный лист, в котором не было ничего особенного. Простой лист… Хотя кому она врала? Какой к чёрту простой?! Не был он простым никогда, хотя нет, когда-то был простым, ровно до тех пор, пока его не коснулась Её рука. Пока не вывела на нём символ их дружбы, их переплетённые имена… и цветок, светло-оранжевую лилию. Кажется, в природе таких цветов не существует, или существует? она никогда не задавалась этим вопросом. Почему именно светло-оранжевая? А не, например, красная или фиолетовая? Она не знала… Просто Ей так захотелось.
Она с грустью смотрела на лист, вспоминая Её и улыбаясь. Она вспоминала, как ночевали друг у друга, болтая всю ночь и, лишь когда начинало светать, засыпая. Вспоминала, как смотрели фильмы, поедая шоколад. Вспоминала тепло, рождавшееся в груди, когда Она была рядом. Она, бесспорно, любила Её той светлой и чистой любовью, которой любят только детей. Она и была ребёнком, милым и обаятельным, не по годам взрослым. И всё же ребёнком. И всё равно, что Она была старше на девять месяцев. Она всегда оставалась для неё ребёнком…
Но теперь Её не стало, не стало в её жизни… Нет, Она не умерла! Она всё также жила где-то в ста километрах от неё, всё также приветливо улыбалась и всё также звонко смеялась. И даже была относительно недалеко от неё… Но… Её уже не было рядом.
Раньше Она как-то пыталась сохранить их дружбу. Приезжала, рассказывала о себе, о жизни, о работе, интересовалась её делами… А потом, со временем… всё куда-то ушло… Им стало не о чем разговаривать, и когда они виделись, рядом всегда кружила неудобная, угловатая и всепоглощающая тишина. У Неё не стало хватать времени на то, чтобы ответить на смс-ки, Она перестала писать первой, перестала говорить, что скучает… И постепенно она замкнулась в себе, перестала писать, не могла больше сочинять истории, которые раньше так нравились Ей. Ведь раньше они нравились Ей, а теперь у Неё не было времени… Теперь ей, неспешной, немного угловатой, наивной и неуверенной в себе, не было места в Её жизни, несущейся вперёд огромными прыжками. Нет, Она больше не нуждалась ни в ней, ни в её дружбе… И теперь, не зависимо от расстояния, Она всегда была далеко…
Она разглядывала чуть мятый лист бумаги и плакала. Нет, ни истерила, ни ревела навзрыд, а именно плакала, чувствуя, как горячие слёзы медленно текут по щекам… «Отпускаю. Я тебя отпускаю» – так сильно хотелось ей произнести.
– Отпускаю, – сказала она вслух, пробуя это слово на вкус. – Отпускаю, – повторила снова. – Отпускаю! – шепнула почти не слышно, но так ничего и не почувствовала. Да и что она могла почувствовать? Что? Когда ещё хранила надежду, что всё будет, как прежде… Что Она вернётся в её жизнь. Что Она снова будет её другом, ради которого она снова будет жить. «Отпускаю…» Но как она могла отпустить? Как? Как могла перестать любить Её? Как могла забыть всё, что с таким трепетом хранила в сердце? Как она могла отпустить, когда всё ещё надеялась вернуться в Её жизнь?..
Она прижала альбомный лист к груди и уставилась в окно. Нет, она не сможет отпустить, она не сможет забыть, она не сможет перестать любить. Никогда.

Автор: ToDa Thirteen

Написано для одного очень важного мне человека. Жаль, что он не оценил...

С неба падал крупными мокрыми комочками, кружась на ветру, снег, последний снег, который бывает только в конце марта. Он таял в уже появившихся на дорогах лужах и стекал слезами по окнам домов и лицам редких прохожих. Он пел последнюю печальную песню зиме.
В вечерних сумерках уже начали зажигаться огни фонарей. Он шёл по тротуару, не смотря по сторонам лишь изредка оступаясь на рыхлом снегу. Ветер играл Его волосами, запутывая в них снежинки, и тихонько дёргал за края плаща. За спиной Он нёс чехол с гитарой, а в руках немного потрёпанного маленького плюшевого медвежонка. На губах Его играла улыбка, улыбка счастья.
Он не замечал редких взглядов прохожих, брошенных на Него, Ему не было до них никого дела. И хотя весь Его облик плохо сочетался с плющевым медвежонком, Он бы ни за что не выпустил его из рук. Эта мягкая игрушка подарила Ему счастье.
Он, скорее всего, навсегда запомнит этот вечер, когда у Него появился плюшевый друг:
Он сидел в обычном дворе старой пятиэтажки и играл на гитаре, но не для кого-то, а только для Себя. Просто находиться дома в такую хорошую погоду Ему совершенно не хотелось, и Он решил немного погулять. Сегодня Его прогулка заключалась в том, что Он набрёл на этот двор, защищённый от ветра, и теперь играл здесь на гитаре. Отдельные аккорды сливались во едино, и музыка, исходившая из-под Его пальцев, тревожила сердце. Он играл так увлечённо и неистово, словно это было смыслом Его жизни.
Но через какое-то время с неба начали падать большие белые хлопья снега, и Он должен был убрать гитару в чехол и уйти. Он почти вышел со двора, как вдруг Его окликнул детский голосок:
– Музыкант, подожди! Не уходи!
Он обернулся. К Нему бежала девчушка лет шести с плюшевым медвежонком в руках.
– Почему ты уходишь? – спросила она.
– Снег начался, мне нужно идти домой, – немного растерянно ответил Он.
– А почему ты один? – девчушка смотрела на Него так, словно этот вопрос был самым главным в её жизни.
Он, не найдясь, что ответить, просто молча смотрел на неё.
– Так неправильно, чтобы у тебя не было друзей. Вот, – она протянула Ему плющевого мишку. – Он был моим другом, теперь пусть он будет другом для тебя.
Он на автомате взял протянутого Ему медвежонка, а осознав, что делает, хотел вернуть игрушку обратно, но девчушки рядом не оказалось. Она уже стояла у входа в подъезд и, обернувшись, крикнула Ему:
– Только ты не обижай моего мишку. Он хороший! Заботься о нём, он теперь твой друг! – и она скрылась за дверью.
Он, постояв пару минут в растерянности, развернулся и направился домой. Он шёл по тротуару, неся в руках плюшевого мишку и счастливо улыбаясь, потому что забота этой маленькой и не по годом взрослой девчушки была столь приятна. В её ярких зелёных глазах светилось по-детски наивное и светлое понимание взрослых проблем, когда она протягивала Ему мишку.
И Он точно знал, что завтра обязательно купит большого белого плюшевого мишку и вернётся обратно в этот двор, чтобы подарить маленькой девчушке нового друга, с которым ей не будет одиноко.
Она сделала Его счастливым своей детской наивностью и добротою, и теперь Он поделится этим счастьем с нею. Так и должно быть.
Счастье редко бывает грандиозным и великим, счастье скрыто именно в таких поступках. Счастье всегда рядом. Просто почувствуй его и будь счастлив.

Автор: ToDa Thirteen

Я в который раз убеждаюсь, что самое главное в любой ситуации – правильно подобрать музыку.
Сегодня мне предстоял обычный десятиминутный путь от театра до дома. Я уже давно привыкла к улицам, по которым мне нужно пройти, давно привыкла к домам, что сменяли друг друга, и к озерку, мимо которого я хожу, тоже привыкла.
Но если сегодня выглянуть в окно, то невольно задашься вопросом «а весна ли на улице»? Сегодня метель, которая привычна в январе – начале февраля, но никак не в конце марта. Мокрый снег, густо падающий большими белыми комочками, долго кружил в воздухе, подхваченный ветром.
И я, выходя, из театра не сильно радовалась такой погоде. Заткнув уши наушниками, я направилась к дому, бездумно переключая треки. В такую погоду хотелось чего-нибудь зажигательного. Не хард-рока, не рэпа, не классики, а именно какой-нибудь клубной попсы, чтобы басы били по ушам и нельзя было не устоять, чтобы не начать танцевать.
В трек-листе мне попалась песня Jedward – Wow oh wow. И в тот момент это было то, что нужно! Настроение тут же поднялось до высшей отметки, в крови заиграл адреналин, и просто нельзя было устоять и не начать делать какие-нибудь неосмысленные движения в такт музыке.
Наверное, это глупо смотрелось со стороны, но у меня в груди горел огонь, поэтому на губах играла улыбка, а в душе была по-детски яркая радость.
За весь путь домой мне не встретился ни один человек: все сидели по домам, ворча на непогоду за окном.
А у меня было офигительное настроение, потому что музыка проникала под кожу, заставляя кровь бежать быстрее, потому что на самом деле погода на улице замечательна! Потому что я от переизбытка чувств подпевала и танцевала на ходу в такт музыке. Потому что представив себя со стороны, совершающую хаотичные движения и периодически то проваливающуюся, то поскальзывающуюся на рыхлом снегу, я не могла удержаться от смеха.
И пусть дорога до дома заняла почти половину часа, а не привычные десять минут. Пусть погоду, царствующую сегодня на улице, называют ненастной. Мне всё равно! У меня сегодня замечательное настроение! Ведь главное – правильно подобрать музыку, и сегодня я смогла это сделать.
Сегодня меня сопровождали Jedward – Wow oh wow, Plazma – Mystery, Jedward – Lipstick и Jedward – Bad behavior, играющие на полную громкость в наушниках. Сегодня замечательный день)))