Хорхе Луис Борхес
ИСКУССТВО ПОЭЗИИ
Глядеться в реки - времена и воды -
И вспоминать, что времена как реки,
Знать, что и мы пройдем, как эти реки,
И наши лица минут, словно воды.
И видеть в бодрствованье - сновиденье,
Когда нам снится, что не спим, а в смерти -
Подобье нашей еженощной смерти,
Которая зовется "сновиденье".
Считать, что каждый день и год - лишь символ,
Скрывающий другие дни и годы,
И обращать мучительные годы
В строй музыки - звучание и символ.
Провидеть в смерти сон, в тонах заката
Печаль и золото - удел искусства,
Бессмертный и ничтожный. Суть искусства -
Извечный круг рассвета и заката.
По вечерам порою чьи-то лица
Мы смутно различаем в Зазеркалье.
Поэзия и есть то Зазеркалье,
В котором проступают наши лица.
Улисс, увидев после всех диковин,
Как зеленеет скромная Итака,
Расплакался. Поэзия - Итака
Зеленой вечности, а не диковин.
Она похожа на поток бескрайний,
Что мчит, недвижен, - зеркало того же
Эфесца ненадежного, того же
И нового, словно поток бескрайний.
"Искусство поэзии" - стихотворение Борхеса, опубликованное на многих сайтах, под переводом стоит подпись: перевод Бориса Дубина. Я уже имел повод усомниться в авторстве этого "перевода" а одном из постов ЖЖ. Дело в том, что имя Jorge Luis Borges содержит анаграмму: Yo sе ruso - "Я говорю по-русски". А в русском чтениии имя великого аргентинца даёт анаграмму: "Борис весьма (б=п)лохо (б=п)еревёл Борхеса". Между тем "Искусство поэзии" - лучший из переводов Дубина. Он резко выделяется из остальных его поделок, выставляющих Борхеса русскому читателю третьестепенным поэтом. Наш читатель просто не подозревает, что имеет дело с переводческими химерами Бориса Дубина, а не с поэзией великого Борхеса.
Смотрим в словосочетание "Искусство поэзии" АВЕЗИМОПСТУХЭ - "Эту поэму позаимствует петух, по(т=д)ставив свое имя".
Заглянул и и в имя "Борис Владимирович Дубин" АБВДЕИЛМНОРСУХЧЫ, а в нём анаграмма:"Борис Дубин обворовал Хорхе Луиса Борхеса, усвоив себе авторство одной ве(сч=щ)и. Из всего, что он наваял она - несомненная удача". Осталось только догадаться, что это за вещь.
И вот сегодня, исследуя изнанку строки "И так как этот мир четырёхмерен" (Арсений Тарковский. "Только грядущее"), я нашёл подтверждение своей прежней догадке.
Говорят, что Автор, утаив
Ради новой веры (да хоть в Чёрта!)
Знанье языка с арфами ив*,
Удостоил косоперечёрта
Весь на нём свой труд, пеплы взроив.
Делать что ещё ему вечор-то?
Ибо верил он (такой наив!)
В поцелуй (челу аж горячо!) рта
Сатаны, когда Автор умрёт
И его навечно закопают,
Но Чёрт череп Автора берёт
И уста его аж прикипают
К кости. Чёрт все строки, говорят
Автора опять построит в ряд.
* На реках Вавилонских, там сидели мы и плакали, когда вспоминали мы Сион. На вербах в той стране повесили мы гусли наши (Псалтирь, 136, 1-2). Гусли на вербах - это то же самое, что арфы на ивах. Итак, речь идёт о языке Ура Халдейского - первого Вавилона.
Горе вору у Автора этого
Мира - вот его самоотчёт!* -
Авторства той поэмы, течёт
Время где как река, в ней - поэтово
Отразилось лицо. Звука "э!" того
Исторгатель из уст! Черед-чёт
Обличит тебя, незвездочёт,
Отвернусь от тебя силуэтово!
Графоману - глядеть статуэтово,
Гения же не слава влечёт,
И не деньги, и не ваш почёт -
Гранью б новой свергнуть пируэтово!
Что ты скажешь, Борис, мне на это во
Жизни дни свои? Зло Меч сечёт!
*Борхес является автором стихотворения "Космогония". Вот оно в моём переводе:
Пока ещё ни мрака нет, ни света,
Ни времени, ни точки для отсчёта
В безмерности, ни нечета, ни чёта,
Ни ветхого, ни нового завета.
Но всё уже, предсуществуя, длится:
Слух порождает ухо, око – зренье,
Пространство – вечность… Формы сотворенье,
Которая в трёхмерности гнездится,
А память – гераклитово теченье,
Дарующее сны в него ушедшим…
Грядущее останется в прошедшем.
Петра неотвратимо отреченье –
Как быстро клятву он свою забудет!
Иуда сумму взял. Уже всё будет.
