Был в эпоху "застоя" такой журнал - "Вопросы литературы" (в обиходе его называли "Вопли"), достаточно скучный, академичный, совсем не соответствующий своему прозвищу. Дискуссию открывает статья В.Бурича "От чего свободен свободный стих" (Вопросы литературы: - № 2. - 1972. - С. 132-140). Как это видно из названия, обсуждаются выразительные возможности верлибра. Вот характерное для той эпохи мнение: "Что касается творческой установки, то приход к свободному стиху объясняется стремлением к максимальной естественности речевых интонаций, так как ествественная речевая интонация реализуется прямым порядком слов в условиях "первичного ритма"". Между прочим, в дискуссии принимает участи Арсений Тарковский (стр. 148-150). Вот его мнение: ""Традиционный" стихотворный размер даёт бóльшую свободу художнику, чем прихотливый и, скажем прямо, манерный верлибр. Корабль ямба более способен к грузу новации, чем иная форма". Но есть у В. Бурича одно предложение, чудом пропущенное цензурой. А слово - не воробей, вылетит - не поймаешь: "Рифменное доказательство как одна из форм художественного доказательства, заключается в том, что смысл и звучание корреспондирующихся по рифмам строк настолько слиты, настолько естественно выражена в них "чувствуемая мысль", что создаётся впечатление их нерукотворности, их изначального существования в языке, в природе".
Итак, рифму можно применять в качестве доказательства, при условии, что это редкостная, сверхточная рифма. Её можно рассматривать как улику в суде. Вчитываясь в матрицу "...с одним окном, одной кроватью, одним столом" (Арсений Тарковский. "Только грядущее") я набрёл на зачин, который затем развил в сонет:
Авторство "Незнакомки" и "Скифов"
Кем доказано? Где черновик?
Я же вам говорю: слог здесь Кифов -
Экую колоннаду воздвиг!
А от Блока я дух простовскифов
Чую в миг, когда булок раздвиг.
Европеец он, вставший на skis fauve*
Да, отстойник в нём, да, грязевик!
"Скифов" авторство и "Незнакомки"
И других всем известных вещей
Написал нож* из нищей катомки -
Для очистки он там овощей!
Отчего-то в обеих столицах
Не заметил я радости в лицах.
*skis - лыжи (англ.) fauve (франц.) - 1. рыжий; 2. хищник.
** фамилия "Бодлер" на шампанском диалекте французского языка имеет значение "нож, тесак".
В пользу того, что все шедевры, приписываемые Александру Блоку, написал не он, а другой поэт, свидетельствует стихотворение Шарля Бодлера "Ошеломление", перевод которого "по непонятным причинам" не вошёл в вышедший в 1970 году сборник "Цветы Зла" под редакцией Н.И.Балашова и И.С. Поступальского, и это несмотря на антибуржуазность стихотворения, так уместного в этом издании. Почему же его исключили из корпуса стихотворения Бодлера, несмотря на то, что существовал вполне сносный перевод Якубовича? Ответ мне совершенно понятен: в нём фигурирует слово "блок", ставшее вскоре фамилией великого плагиатора... Неужели Париж и Москва опять смолчат?
ОШЕЛОМЛЕНИЕ
Гарпагон у папаши одра Богу душу
Отдающего, в сердце своём говорит:
«Старых досок на гроб хватит. Новых под тушу
Я такую не дам. Кто ж деньгами сорит?»
Селимена воркует: «И сердцем добра я,
И Господь красотой меня не обделил».
Её сердце! Коптят, эх, не Ангелы рая
Колбасу эту! Кто б её вкус похвалил?
Себя светочем мнящий, но чадный газетчик
Говорит бедняку, аки бес сея мрак:
«Где твой Бог, воскрешающий мёртвых? Ответчик,
Отвечай, что молчишь? В Бога верит дурак».
Мысли ведомы мне одного извращенца,
Что, зевая от скуки, в разврате погряз,
Но скулит и канючит – вот этот визг щенца:
«Добродетельным стану я, но… через час!»
Бой часов раздаётся вдруг металлозвонный:
«Через час? На висках уж твоих седина,
А ты глух, слеп и мёртв, труп живой, ан зловонный,
Муравьями подрытая, рухни стена!»
Но вот исполненные духа отрицанья
Слова, ирония с гордыней где слышны:
«Чёрная месса разве стоит порицанья?
Яства запретные пикантны и вкусны!
Воздвиг каждый из вас мне храм в глубинах сердца,
В мечтах кто задницы моей не лобызал?
По складкам вокруг губ я вижу иноверца!
Однако же я вам ещё не всё сказал.
Лицемеры! Схитрили, урвали и рады?
Жульничать с Сатаной? Это уж через край!
Захотели за раз получить две награды:
На земле – капитал, а на небе что – рай?
Да не будет! Но надо, чтоб дичь заплатила
Птицелову! Я что же, охотился зря?
Кто тебе жить трудом, раб дрянной, запретил, а?
Выбирать надо было, вон, поводыря.
Провалитесь теперь, как один, все под землю
В мой дворец, в чьём названье – всего один слог –
В Ад! Мольбам о пощаде жестоко не внемлю.
Представляет собой Ад один цельный блок,
Из греха состоящий вселенной всей – слава
В нём моя и гордыня моя тоже в нём.
А глядит дом греха на вас надменноглаво,
Не как киник, искавший людей днём с огнём.
В небе грянул набат. Ангелов хор победный
Ему вторил: «Блажен Бич Господень, что гнал
Вон из храма менял – в Меч теперь он небедный
Обращён, своё место, богач, чтоб ты знал!»