Вы имплантировали мне устройство,
Что вызывает головную боль:
Коль проявляет личное геройство
За номером 13 карамболь.
Его включают. За глубокоройство.
Не рой, не будешь есть лишь рокамболь!
В ответ же - котоматерное кройство:
"Отрежь мне, мышь, башку и отфутболь!
Дрессуре мы, коты, не поддаёмся
И над мышей мы кознями смеёмся,
Хотя как казни козни те порой.
Мы и без вкусной пищи перебьёмся.
Чем сдаться в плен мышам, лучше убьёмся!
Я вам устрою, мыши, домострой!"


Карамболь — 1. разновидность игры на бильярде, а также определение удара, при котором биток (шар, по которому нанесен удар) совершает последовательное соударение с двумя прицельными шарами. 2. красный шар в бильярдной игре.

Рокамболь (франц. rocambole), лук причесночный (Allium scorodoprasum), многолетнее травянистое растение семейства лилейных из рода лук. Луковица яйцевидная, одетая плотными коричневыми чешуями, с многочисленными тёмно-фиолетовыми луковичками.

А вот ещё сонет по теме - из того же источника 16.12.

Наверное, совесть вас мучит,
А может не мучит совсем,
Когда кот от боли мяучит,
Грозя мышеподданным всем.
Понравится гневный кому чит,
Как айсберг холодный при сем?
- Седой уже, а почемучит!
- Столпняк променял на висем!
Конечно же, гложет вас совесть,
Хоть, может быть, в вас её нет...
Силён на мышей колесо весть*
Сочтец в небе звёзд и планет.
Мы, Кот, корки сыра вам дарим,
Но мыши наглы с государем!

*Мудрый царь вывеет нечестивых и обратит на них колесо. (Притчи: 20, 26.)

Cornaccia. Кот во гневе.

Представьте себе, нашёл в интернете иллюстратора моих стихов! Это художница под псевдонимом Cornaccia. Она проиллюстрировала несколько моих стихотворений поэмы "Из жизни котов". Я сперва глазам своим не поверил: как подходит картинка к моему тексту! Но, познакомившись с творчеством художницы, убедился, что это не случайное совпадение. Судите сами:

16.12.
Много ли, мало, но роль
Если дана вам в романе,
Мыши, то Кот - ваш король,
Вы у него все в кармане.
Котик, пушистый как кроль,
Зайчиком едет в тумане.
Ёжик - в упряжке. Злой тролль
(Много ублюдку ума не
Дал Бог - творил ты добро ль?)
Едет к принцессе Манане.
Это ему бандероль,
Та, что при вибробанане.
Жвачечку есть он "Дироль".
Мрак в оргазмонаркомане.

Посмотрите на картинку. На крыше кареты два кота. Это не случайно, потому что анаграммой имени "Вадим" является словосочетание "два Вадима". Оба котика беленькие, упитанные и пушистые. Ёжик в упряжке! Такое так просто не придумаешь! Правда, в моём сонете отсутствует сова, но на картине есть ещё много чего, что отсуствует в сонете. Сова - символ мудрости. Злого тролля, сидящего в карете, не видно. Выглядывает одна его лапка. Кстати, про бандероль с вибробананом недавно был союжет по НТВ. Даже мрак передан на рисунке. Пора явно предрассветная.

Возникает вопрос: неужели иллюстрация зделана до написания мною стихотворения? Да, а что? Разве так не бывает? Разве вы не знаете, что один и тот же текст может иметь двойное, тройное и вообще - коллективное авторство?

16.12.

Возгласы удивления: разве
У поэмы два автора? - Да!
На Луне флаги делают разви
Как под ветром большим иногда.
Но ведь это абсурд, несуразвь и
Нарушенье законов тогда
Самой Физики! Нет безобразве!
Да вас не было там никогда!
Лезешь, что к чему не разузнав ты,
Фалловульвия, также и в мозг.
Луноложники - не астронавты!
Человек - не пластический воск!
Я не принял твоё приглашенье
Совершить с педерастом сношенье!

Просто степень доверия разная
У верлибра и в рифму стиха.
Что словесная это игра, зная,
Чья поэзия столь же тиха,
Сколь суха? Но игра-то не праздная.
Соловья трель и крик петуха…
Это к месту и то, но суразная
Она просто, игра, что лиха.
Даже сцена вполне безобразная
В ней как в раме. Плоха-не плоха
Сама живопись многогораздная,
Скажет искусствовед для лоха.
Есть поэзия роскошнофразная.
И Иудины к ней потроха.

"...но приобрел землю неправедною мздою, и когда низринулся, расселось чрево его, и выпали все внутренности его" (Деяния: 1,18).

Шарль Бодлер

ПОЕЗДКА НА СИФЕРУ

Белой чайкой вися между мачт и снастей,
Моё сердце парило над далью лазурной,
Чуть качаясь, корабль шёл по глади безбурной,
Словно Ангел, хмельной от небесных лучей.

– Что за остров чернеет там? – Это Сифера.
Край, воспетый молвой. Вот он, значит, каков.
– Эльдорадо банальное всех пошляков!
– Говорят, родилась там из пены Венера…

Край сокровенных и благословенных грёз,
Ты прежде был страной цветущей и прекрасной,
Там прославлялся культ богини сладострастной,
Там лавр благоухал меж ароматных роз.

Там благородный мирт, маня блаженной тенью,
Укрыться приглашал от зноя близ воды,
Вечнозелёные роскошные сады
Там охлаждали взор своей прохладной сенью.

Увы, ну а теперь вдали была видна
Пустынная земля, скалистый дикий остров,
Огромная скала, похожая на остов,
Вот только странная была там вещь одна.

То не был древний храм, где жрица молодая
Походкой, что звала, манила и влекла,
Влюблённая в цветы, навстречу морю шла,
Грудь ветру распахнув… Отвёл бы взгляд куда я?

Когда же к берегу пригнал нас нежный бриз
И мы прибрежных птиц вспугнули парусами,
На виселице труп предстал под небесами,
Что принят нами был сперва за кипарис.

Уж птицы гадкие давно клевали тело,
А солнце всё сильней палило мертвеца,
То, что назвал бы я остатками лица,
Куда-то в пустоту далёкую глядело.

Вместо глаз – два провала. До самых колен,
– Уж чего, ну а мерзости было в излишке! –
Между ног провисали кровавые кишки,
Заменявшие трупу расклёванный член.

А внизу – сброд завистливых четвероногих,
Обделённых добычей, голодных и злых,
Чей главарь – самый крупный – ходил среди них,
Как палач на плацу меж подручников многих.

Обитатель Сиферы, проживший во зле,
Даже мёртвый ты молча сносил оскорбленья,
За какие такие ещё преступленья
Твоё тело не предано было земле!

Труп изрядно смердел. Ошалев от икоты,
Я хотел было нос посильнее зажать,
Но не выдержал, ибо не смог удержать
Омерзительно тёплую массу блевоты.

Бедный чёрт! Леденела от ужаса кровь.
Кто повесил тебя на скандальную сцену?
Вот какую ты платишь за прошлое цену,
Вот чем ты для меня обернулась, любовь.

Сияли небеса и море ликовало,
А у меня в глазах померкнул белый свет,
Картина мрачная, страшней которой нет,
Как наважденье мне покоя не давала:

На острове твоём, Венера, видел я
Лишь виселицы столп да телопоруганья,
О, Боже, дай мне сил смотреть без содроганья,
Как отвратительная душа и плоть моя!

И педераст мне что-то говорит,
А я уже не слушаю. Всё ясно.
Кто идолу не клонится поясно,
Тот в огненной пещи пускай сгорит
И лев во рву на львином говорит
С ним языке. Придуман ОПОЯЗ, но
Кто рифму описал невозбоязно
И, повзрослев, аки дитя, творит?
Выйди, пойди и удавись немедля,
Ты мне не интересен, легкопрыг,
Но петушатник в каждой есть тюрьме для
Таких как ты. По всхлипыванью – вздрыг.
Ты Автору вообще не интересен,
Злой персонаж! Не солон гей, но пресен…

Я разве гордый? Вы Ратушняка
Не видели Геннадия. Гордыня
Аж прэ. Силён доказывать: как дыня
Кал пахнет. Нет бредовей умняка!
Абаев бывший! Ты наверняка
Фамилию под гимн избрал: твердыня
Не вмерла ще! Что за ума взбредыня
Отца так оскорблять? Наверняка
Ты не читал: со старой старика
До смерти почитай. Но ягодыня
Твой идол, ароматна чья смердыня
Ноздрям твоим. Свалял ты дурака,
Ту заповедь нарушив, что крепка.
Ещё скажи, что ад – это снедыня.

Потому что проповедь бессребреничества –
Лейтмотив всей Библии. Гиэзия
Елисей и за грех суеребреничества
Наказал проказой - вот поэзия!
Ночью слышны писки мышешкребреничества.
Краегласье – в рифмах конгруэзия.
Получился вычур перотребреничества? –
Личности на перл есть инфлюэзия.
Вот только шедевра обесценивание,
Автор коль безбожник, получается,
Потому что жизнь, Пушкин, – осценивание,
А на сцене всякое случается.
Безответно жизни обессмысливание.
Беспросветно с тьмою сáмой тьмы сливание…

Я просыпаюсь очень рано. За пол часа до пенья муэдзина. Обычно я начинаю день с чтения Библии, которую открываю наугад через Симфонию. Сегодня я оказался в 3 Царств, глава 5. Исцеление Немана Елисеем от проказы и поражение Гиезия, ученика Елисеева, проказой Немановой за грех сребролюбия. После чтения я приступил к чтению другой книги. Точнее – к толкованию. Это был фрагмент «…из какого круга Памяти – в сиянии гордыни…» (Арсений Тарковский. «Отнятая у меня, ночами…»). И тут снова случилось то, что я для себя назвал «подсказкой с неба» - в контексте прочитанной накануне главы Писания заставил обратить внимание на словосочетание «проповедь бессребреничества», которое изводилось из фрагмента. Оно дало зачин – первую строку. Вторую строку дало чтение Библии. Я бы сам никогда не догадался срифмовать «Гиэзия» (замена «е» на «э» допустима) с «поэзия», хотя это закономерная и вожделенная для меня рифма. Вообще слово «поэзия» без привлечения неологизмов не рифмуется. Рассмотрим же их.

Конгруэ́нтность (лат. congruens, -ntis — соразмерный, соответствующий) в широком смысле — равенство, адекватность друг другу различных экземпляров чего-либо. Из этого слова и образован вполне жизнеспособный неологизм «конгруэзия». Можно говорить о конгруэнтности рифмической пары – это будет полноценный стиховедческий термин. Слово «инфлюэзия» - заимствование из французского, где оно означает «влияние».

Не обошлось без неологизмов и при рифмовке слова «бессребреничество». Такая рифма называется гипердактилической, она очень громоздка и весьма редка. Но, будучи употреблённой кстати, поражает новизной. Слово «суеребреничество» - это так называемый конбиблеизм – термин обозначает слово, хотя и не встречающееся в Библии, но образованное в духе библейской традиции. Как известно, Господь Бог сотворил Еву из «ребра» Адама. Речь идёт об эвфемизме, чего до сих пор многие так и не поняли. Отсюда суеребреничество – то есть: превратное употребление «ребра». Слово «перотребреничество» характеризует эпоху – тогда писали гусиными перьями! Одно металлическое перо стоило столько, сколько бычок! Даже государь император подписывал документы пером гуся, и только американский президент – пером металлическим.

У Арсения Тарковского в статье «Байрон» я нашёл замечательные слова: «Поэзия – не пустая забава, а дело, следствием которого порой становится ранняя физическая смерть и духовное бессмертие. Биография художника, в случае соответствия жизненного подвига подвигу литературному, обогащает произведение искусства, придаёт ему новую силу, новую кровь, новое значение. Личность поэта, как мы видим это на примере Байрона, исходит, как свет, изо всего, что им создано, порождая новые соотношения. Байрону суждено бессмертие не только потому, что его поэзия гениальна, но и потому, что высокий образ поэта проник в самомалейшую клетке живого организма его творений».
Это размышление подсказало мне третий катрен. Слова Иисуса Христа: «Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?» - концовку сонета. Сонет отсылает к знаменитому тексту Пушкина

СТИХИ, СОЧИНЕННЫЕ НОЧЬЮ ВО ВРЕМЯ БЕССОННИЦЫ

Мне не спится, нет огня;
Всюду мрак и сон докучный.
Ход часов лишь однозвучный
Раздается близ меня,
Парки бабье лепетанье,
Спящей ночи трепетанье,
Жизни мышья беготня...
Что тревожишь ты меня?
Что ты значишь, скучный шепот?
Укоризна, или ропот
Мной утраченного дня?
От меня чего ты хочешь?
Ты зовешь или пророчишь?
Я понять тебя хочу,
Смысла я в тебе ищу...

У Тарковского есть четыре стихотворения под общим названием «Пушкинские эпиграфы». Вот третье из них:

Разобрал головоломку -
Не могу ее сложить.
Подскажи хоть ты потомку,
Как на свете надо жить -

Ради неба или ради
Хлеба и тщеты земной,
Ради сказанных в тетради
Слов идущему за мной?

Под окном - река забвенья,
Испарения болот.
Хмель чужого поколенья
И тревожит, и влечет.

Я кричу, а он не слышит,
Жжет свечу до бела дня,
Будто мне в ответ он пишет:
"Что тревожишь ты меня?"

Я не стою ни полслова
Из его черновика.
Что ни слово - для другого,
Через годы и века.

Боже правый, неужели
Вслед за ним пройду и я
В жизнь из жизни мимо цели,
Мимо смысла бытия?

Мне больше нечего добавить с вышесказанному.

В ядерной войне выживет кто? -
Трупоеды и антропофаги
В бункере, не глядя ни на что!
И на четвереньках жить лафа, Ги
Мопассан, на двух ходить а то
Надоело. Выпендры, блефаги.
Но сколько красивости зато!
Римляне в крови есть и карфаги.
В ядерной войне выживут те,
Кого Бог лишилмгновенной смерти.
Вечного падения измерьте
Глубину в бездонной пустоте!
Выживших в войне этой не будет
И Бог человечество забудет.

16.11.
Русский язык впускает тех в свой круг
Из иностранцев, кто не враг, а друг.
Ты будешь деликатно поправляем
При разговоре – новый Даль а вдруг
Или Макс Фасмер выйдет? Удивляем
Мы иностранцев: как употребляем
Такой язык? Одних видов обруг
Семь этажей. Но мы им ум вправляем.
Русский язык, тетива как, упруг,
А верен он, поморский словно струг,
Который никогда не потопляем –
Держись, рыбак, пока есть сила рук!
Русский язык, как рамой, обрамляем
Другими языками – их счисляем…

Русский язык с тобою в разговор
Сам вступит: «Что, Иуда, пуст твой двор?
Скажи Петру спасибо. Неспроста ту
Нашёл в псалмах, употребив как вор,
Давидова проклятья он цитату,
Которая пристала супостату,
А не другу Христа. Язык провор!
Опустошил опять Кифа простату…
Про сына-то погибели в Псалмах
Другая есть цитата, но впотьмах
Её Пётр не увидел отчего-то,
Зато посеял сколько зла в умах!
И вот, на Кифу пьяного его то
Устройство пало, и земля в комах…»

ПАМЯТЬ

Память – та яма. Петя там орёт.
Упасть – упал, а вылететь не может.
Чем курица, кудахтаньем поможет?
Так будет с тем, кто Книгу переврёт.
Чёрт умника такого поберёт,
Но разве чёрта умник превозможет?
Воняет яма та, словно дерьмо. Жид
Вырыл её, который много срёт,
И петуха, конечно же, он жрёт,
Который, как придворный чин, вельможит,
Снедает же, коль горлом занеможет,
Он же всю жизнь, вопя, его дерёт!
Ишь, петела от гордости аж прёт,
Что соловья он воплем переможет.

«И в те дни Петр, став посреди учеников, сказал (было же собрание человек около ста двадцати): мужи братия! Надлежало исполниться тому, что в Писании предрек Дух Святый устами Давида об Иуде, бывшем вожде тех, которые взяли Иисуса; он был сопричислен к нам и получил жребий служения сего; но приобрел землю непреведною мздою, и когда низринулся, расселось чрево его, и выпали все внутренности его; и это сделалось известно всем жителям Иерусалима, так что земля та на отечественном их наречии названа Акелдама, то есть, земля крови. В книге же Псалмов написано: да будет двор его пуст, и да не будет живущего в нем; и: достоинство его да примет другой» (Дея: 1, 15-20). Апостол Пётр ссылается на 108 псалом, в котором, в частности сказано: «Когда будет судиться, да выйдет виновным, и молитва его да будет в грех; да будут дни его кратки, и достоинство его да возьмет другой. Дети его да будут сиротами и жена его - вдовою. Да скитаются дети его и нищенствуют, и просят хлеба из развалин своих. Да захватит заимодавец все, что есть у него, и чужие да расхитят труд его. Да не будет сострадающего ему; да не будет милующего сирот его; Да будет потомство его на погибель, и да изгладится имя их в следующем роде. Да будет вспомянуто пред Господом беззаконие отцов его, и грех матери его да не изгладится. Да будут они всегда в очах Господа, и да истребит Он память их на земле, За то, что он не думал оказывать милость, но преследовал человека бедного и нищего и сокрушенного сердцем, чтобы умертвить его. Возлюбил проклятие, - оно и придет на него; не восхотел благословения, - оно и удалится от него. Да облечется проклятием, как ризою, и да войдет оно, как вода, во внутренность его и, как елей, в кости его. Да будет оно ему, как одежда, в которую он одевается. И как пояс, которым всегда опоясывается. Таково воздаяние от Господа врагам моим и говорящим злое на душу мою!» (Пс: 108: 7-20). Сомнительно, чтобы слова: «Да захватит заимодавец все, что есть у него, и чужие да расхитят труд его», - распространялись на Иуду Искариотского, ибо у него, как у всех других апостолов, не было никакого имения – иначе Иисус попросту не избрал бы его в число Своих учеников! Когда один богатый юноша вопросил, что ему делать, чтобы наследовать жизнь вечную, то получил ответ: «Одного тебе недостает: пойди, все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи, последуй за мною, взяв крест» (Мр: 10, 21). Это требование, несомненно, распространялось на всех учеников Христа, в том числе и на Иуду Искариотского. Но если хотя бы в одном пункте ссылка на 108 псалом неприемлема по отношению к Иуде, то мы можем и должны усомниться, а правомерно ли Пётр на него ссылается в данном конкретном случае? Да, Иисус поминает в одной из Своих молитв сына погибели: «Тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил, и никто из них не погиб, кроме сына погибели, да сбудется Писание» (Ин: 17,12). Но вот имел ли Он в виду при этом 108 псалом – большой вопрос. В книге Псалмов есть другое место, на которое, как я здесь утверждаю, ссылается Иисус: «Ибо они без вины скрыли для меня яму – сеть свою; без вины выкопали её для души моей. Да придет на него гибель неожиданная, и сеть его, которую он скрыл для меня, да уловит его самого; да впадет в нее на погибель» (Пс: 34, 7-8). Почему же Пётр ссылается на 108-й псалом, а не на 34-й? Сомнительно, чтобы Иисус Христос распространил проклятие не только на сына погибели, но и на его семью, в частности, детей. Это противоречит всему Его учению, в частности, заповеди: «Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф: 5, 43-45). Если Христос учит так относиться к врагам, то уж тем более не стал бы Он предавать проклятию детей врагов!!! Итак, ссылка апостола Петра на 108-й псалом при обвинении Иуды Искариотского, равно как и отсутствие ссылки на псалом 34-й, лукава. За Петром, впрочем, это водилось. Не зря же Иисус сказал ему однажды: «Отойди от Меня, сатана! Ты Мне соблазн, потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф:16,23).

И, проиграв, ты говоришь нам: «Я
Платить не стану!» Значит, ты фуфлыжник?
Когда с горы, ты, значит, быстрый лыжник,
А как на гору, дети и семья?
Мы тебе тут не старые друзья.
Именье продавай теперь, сквалыжник.
А не отдашь долги, найдёт булыжник
Темя твоё, немытая свинья!
Зря аристократического круга
Ты удостоен. Нет, стрелять друг в друга
Не будем мы, месье простолюдин.
Однако света высшего обруга
Весьма чревата, новогосподин…
- Не рыпаться! А то я не один.

14.10.

В Крыму произрастает конопля
И ею тут засеяны поля.
Все курят коноплю. Народ суровый
В районе Бологорска. Там земля…
Не чернозём, а бархат, аж махровый.
Глядишь, имея вид не хмуробровый:
Вот это делу час потехи для!
И климат там горно-лесной, здоровый.
Я раздаю всем доли, не деля.
Кому сколько – бери! Право руля!
Лево теперь. И зеленобагровый
Цвет у звезды. И лечит план, целя.
- Вставал там утром я под мык коровый…
Лев ел траву, но кроткий и бескровый.


Ты по какой строке, поэт, сидишь?
Небритый, за собою не следишь.
И борода твоя вся клочковата,
Вонючими носками ты смердишь.
Сняв чёрные очки, немудревато
Дворничехе сказал смерточревато
Змей: "Смертию умрёшь! Зачем вредишь?"
Соседка умерла лёжекровато,
Но в страшных муках. Слово как родишь...
Здороваться все начали ведь, ишь!
Моя речь в её смерти виновата.
Убить можно и словом… Чёрт, чудишь!
Молва права-то про доцент-привата,
Нет дыма без огня, коли молва та…

Я круга планокуров, буквоед.
От одной ложки крыши будет ед,
А я печенье из травы ем. Очень
Вкусное, кстати, ну просто объед!
Рассыпчат и хрустящ в зубах песочень.
На Рождество вся Русь что ела? – Сочень.
Но суета, и суета сует
Вечна, а телу в старость нужна очинь –
Сказал Екклесиаст… Не надоед.
Читатель от него не устает.
- Чернил с листа сперва был пропесочень.
А ныне разве шрифт? Жертвенник Ед!
Вычурный, вздорный самовозвысочень,
Но клонный долу где наискосочень?

16.9.

Мышка-норушка, Кот Учёный
Тебе не враг, но ты же не
Наглей! Весь пол тобой точёный
И не заснуть в мышьей грызне.
Не прыгай в чайник кипячёный,
Ибо вкусна ты не вполне,
Трупик ошпаренный, мочёный
Не сильно нужен Сатане.
Приказ не слышала речёный?
Не прыгни в ванну, там, на дне
Круговорот коловерчёный,
Мышонок там погиб на дне…
Я кот беззлобный, прирученный,
Не досаждайте, мыши, мне!

16.9.

Ты узнан Иисусом, сын пустыни
Народов – как песок они морской.
Ты должен не бояться лютой стыни
И злой неблагодарности людской.
После стакана спирта хлобыстыни
Под дверью прямо обретя покой
Своей каморки, спи… Спирт от простыни
Лучшее средство и в борьбе с тоской.
Что человек, не прах ли, вид перстыни?
Зачем он создан Господом такой?
Прими невзгоды как вид благостыни
И доживёшь до лет тех, дед с клюкой!
Ты только откажись от той сластыни,
Которая всё время под рукой.

«И приведу вас в пустыню народов, и там буду судиться с вами лицом к лицу... и проведу вас под жезлом и введу вас в узы завета» (Иез.20:35, 37)

16.9.

Метеорит Апофиз с каждым разом
Всё ближе приближается к Земле,
И звездочёты в один голос разом…
Молчат о надвигающимся зле.
К успокоительным и лживым фразам
Что прибегать? Сесть в пепле и золе
Надо, вопя, моля вселенский Разум
Помиловать нас. Зло – узел в узле…
Пора вывести блох, вшей и клопов из
Жилища человека, а не то…
Всё ближе к нам метеорит Апофиз,
А отвратить беду способен кто?
Вши, блохи и клопы суть педерасты
И лесбиянки, троп не понял раз ты.

Привожу статью, найденную по ссылке: http://space.1001chudo.ru/solarsystem_1222.html

Астероид Апофиз – космическая угроза

13 апреля 2029 года мимо нашей планеты, на расстоянии примерно 30-40 тыс. километров пронесётся астероид Апофиз-99942. Отсюда две новости, одна хорошая, а другая плохая.

Хорошая новость: приближения Апофиза учёные ждут с замиранием сердца; ещё бы, ведь это самый крупный астероид, который только приближался к Земле за последние 200 лет, его величина, по предположениям специалистов, – примерно 400 метров. Не каждому астроному за короткий срок собственной жизни выпадает удача увидеть такое грандиозное событие.

Плохая новость заключается в том, что учёные сомневаются, верны ли расчёты. Не поведёт ли астероид себя непредсказуемо? Если расстояние рассчитано правильно, то землянам, интересующимся космосом, несказанно повезло. 40 тыс. километров, с одной стороны, достаточно далеко, чтобы не беспокоиться о своём комфорте, с другой стороны – достаточно близко, чтобы наблюдать зрелище. Но всё же – дистанция между нашей планетой и астероидом будет достаточно рискованной, ведь расстояние между Апофизом и Землёй в 2029 году будет почти в десять раз меньше расстояния от Земли до Луны, самого близкого к нам космического тела. Малейшее влияние земной гравитации, малейшее отклонение в полёте астероида – и грандиозная космическая катастрофа будет неизбежна. Учёные предсказывают в этом случае воронку диаметром в три километра и последствия, сравнимые с атомным взрывом. Впрочем, может случиться и так, что земляне отделаются всего лишь разбитыми вдребезги космическими аппаратами, кружащими вокруг земной орбиты (что, впрочем, тоже вряд ли обрадует владельцев погибших спутников).

Ситуация осложнена тем, что Апофизу суждено пролететь между Землёй и Луной. И астероид будет испытывать влияние гравитации двух небесных тел. В этом случае траекторию полёта прогнозировать очень трудно. Астрономы сравнивают астероид, пролетающий между двух планет, с щепкой, которая проплывает между большим кораблём и катером; предсказать какая волна к какому судну щепку прибьёт и прибьёт ли вообще – практически невозможно, всё зависит, в целом, от воли случая.

Впрочем, если угроза столкновения будет вполне очевидной, совершенно фантастических событий не произойдёт, жизнь на Земле астероид не уничтожит, катастрофа будет носить, выражаясь официальным языком, локальный характер.

И кроме того, планируется разработка проектов уничтожения Апофиза.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Опубликовал эту информацию, и вот с утра снова обнаружил во фрагменте 16.9. (Из камней Шумера, из пустыни) ещё два сонета, посвящённые Апофизу.

Ошибается тот, кто считает,
Что Апофиз пройдёт на все сто
Мимо нашей Земли – не читает
Он изнанку имён. Как раз то
И случиться должно! Слух питает
Иисуса Христа имя. Кто
Несущественным фактор считает?
А Тунгусское диво – вы что?!
Третий Рим территорию метит
Этот метеорит. «Второй раз»
Вставим. «В третий раз» кто не заметит?
«В сотый»! Так что нешуточных фраз
Иисуса Христа имя полно.
Мистицизм говорите? – Да полно!

Апофиз может стать апофеозом
Третьего Рима… Будем рисковать?
А ну как я опять над Берлиозом
Приду в Москву чуток пошаловать
Вором в законе, крупным мафиозом,
И мне на полицейских наплевать?
Пора прощаться с пышным одиозом
И в Киеве столицу основать.
«Апофеозом может стать Апофиз,
Притягивать его, словно магнит,
(Сказал гипоталамусу гипофиз)
Зачем? – Пускай мне мозг ваш объяснит!
А я своё не скрою убежденье –
Испытывать негоже Провиденье!»


В имени «Иисус Христос» явно прочитывается анаграмма: АВЕИМОРСТУХЫ

(Второй раз, в третий раз, в сотый раз) метим метеоритом территорию Третий Рим.

16.9

Сказано имя, в нём – шарада,
Однако надо знать санскрит…
Веденье тайны как награда
Чтеца однажды озарит.
Язык индусов – не преграда,
На нём пусть не заговорит –
В словарь заглянет хоть… Ну, рада
Душа? Исаия в корень зрит!
Будешь работать до утра, да?
Пророк не от себя творит…
Земное дно – это мир ада,
Уже летит метеорит
Апофеоза… От добра да
Добра не ищут, Уолл Стрит!

Вот, нашёл по ссылке статью «Тайное имя Бога (орфорграфия переводчика)
http://de-oz.blogspot.com/2007/03/blog-post.html

Тайное имя Бога

Есть предание о том, что Бог создал мир с помощью одного слова, и это же слов есть и его Истинным Именем, и самое главное, имя это скрыто где-то в нашем мире и может быть найдено. Ищут это имя каббалисты, ищут сатанисты. Согласно тому же преданию если это имя произнести в обратном порядке, то придёт конец творенью! Всё это общеизвестно, но вот открылась мне тайна!

Почему-то подразумевается, что Имя это состоит из нескольких букв, которые можно произнести как заклинание практически на одном выдохе. Но на самом деле не всё так просто! Имя это составляют бесчётные ряды символов, в которых только и может уместиться всё многообразие Бытия, и если и можно выразить это одним словом, то звучать оно будет целую вечность.

Выходит что прав был старина Эйнштейн, когда заметил, что Господь Бог изощрён но не злопамятен.

Тайное имя Бога иносказательно называется в Библии у пророка Исаии: «Я исполню слово: мир, мир дальнему и ближнему, говорит Господь, и исцелю его. А нечестивые — как море взволнованное, которое не может успокоиться и которого воды выбрасывают ил и грязь. Нет мира нечестивым, говорит Бог мой» (Ис: 57,19). Речь идёт об имени «Вадимир», которое этимологизируется через санскритский корень вада (общий и славянским языкам) как «Возвещающий мир» и «Возмущающий мир», где vada – (санскр) речь, разговор, упоминание, спор, ссора, клевета. Русский глагол «вадить» - спорить, клеветать, и украинское существительное вада – вред, восходят к этому древнейшему значению. Я таки сверил всё по санскритско-русскому словарю.

Англосаксонская к себе
Любовь как принцип философский.
Хирург вам нужен Склифософский,
Не устояли вы в борьбе
С Ангелом, бьющим по губе.
Но свой аспект антропософский
Есть и у русских. Что, бесовский?
Барак! Играешь на трубе?
Англосаксонская любовь
К себе доходит до эстетства.
Ну как, по книге тетатетство,
Лицом к лицу ли льва зубовь*?
Нравственность - плод неэгоизма.
Всё остальное - вид трюизма.

*И Я буду для них как лев, как скимен буду подстерегать при дороге (Осия: 13,7).

16.8.

Екклесиаст сказал, как написал:
"Глядя на дождь в воде, я мир спасал.
Вот, посмотрите на эти три круга.
Их ради в воду тёмную бросал
Камушек белый я. Верлена друга
Читаю. Вся Рембо-то необруга
Срифмованная отменно! - "Отсосал?
На гонорара, любимая подруга..."
Екклесисаст как наглый Ангел гол.
Металла звон зато, времён глагол
Его язык, нет - меч: "Инфогалагалом
Свернётся скоро в свиток звёзд гугол.
Свидетельствую чёрным вам фингалом,
Что вопиет, словно толпы рёв: "Гол!"


Сладкоголос как англосакс зато.
Его приятно слушать. Он не грубый.
Не то что топором как мясорубый
Русский язык. Так выпьем же за то,
Чтобы поэт, ходящий без пальто,
Сонет открыл Хаямовский, стих рубый,
И рубаят сработал бытьдобрубый,
Словно диван! А до него никто
Не тронь строфу запретную, не то...
И так уже в стекле песка скор убый.
Всё. Ангел вострубил фанфаротрубый.
Число же воинов Агнца было в сто
Сорок четыре тысячи сочто,
Мой Робинзон отметинозарубый.

Насколько голос англосакса
Приятен слуху и ушам,
Настолько зол, как та кусакса,
Русский язык. Подобны вшам
И парадоксы его*. Загса
Не нужна вашим малышам
И я пишу это из Акса-
Ксаксакса, где по камышам
Охочусь, кот, рыбу ловящий,
Чем навожу я ужас вящий
На мелкий скот, мышей моих.
Дич оставляет след кровящий.
Не ем я подданных своих,
Хватит мне уточек сиих.

*Смотри здесь: http://gidepark.ru/user/445887740/article/283547

***
Я круга планокуров, буквоед.
От одной ложки крыши будет ед,
А я печенье из травы ем. Очень
Вкусное, кстати, ну просто объед!
Рассыпчат и хрустящ в зубах песочень.
На Рождество вся Русь что ела? – Сочень*.
Но суета, и суета сует
Уму, а сердцу - аха охохочень! –
Сказал Екклесиаст… Не надоед.
Читатель от него не устает.
- Чернил с листа сперва был пропесочень.
А ныне разве шрифт? Жертвенник Ед!
Вычурный, вздорный самовозвысочень,
Но клонный долу где наискосочень?

***
Лев мышек с серыми играет,
Пася их, словно мелкий скот,
Хотя бывает и карает
Мышку зарвавшуюся кот.
Одна бельё ему стирает,
Смешит другая до икот,
А третья гордо умирает,
Поняв, что буквенный есть код
Татуировок. Расшифрован
Рисунок был. Качнулась твердь
Под малой тварью... Оцифрован
Лев Николаевич весь. Смерть
Тем не страшна, кто сердцем кроток...
Но крут бывает окороток!

***
Воображали Бога во плоти
Великие умы: вот Он и прибыл
В Санкт-Петербург. Князь идиот почти,
Всем зябко, а ему… Костёр внутри был.
И сразу у всех сделался в чести:
– Зачем пруд лягушу? Чтоб, сделав стриб, ил
Немножко возмутить… Хочу найти
Пристанище. D`abord passer aux crible
Le reste de famille Myshkinn. – Вы
Ни с кем здесь не знакомы? – Нет, увы.
– Тогда, брат, давай пять: Парфен Рогожин.
– Лев Мышкин, князь. – Из лягушей во львы! –
Сострил другой попутчик. – Лев не гож ин
Быть хищником, как точно вы правы!

***
– Вы – князь? – С левиафаном скиамах
Я выживший после назад паденья
С коня… – Да вы, князь, стриж, ловец комах!
– О, нет, скорее труженик сиденья
В позе писца. Не дрожжи я в умах.
А вот образчик моего врежденья
Пером бумаге: подписи подмах
Пафнутия. Я – мастер возрожденья
Стилей письма, почти что каллиграф.
– Князь, да у вас талант, я был не прав,
Сочтя вас не имеющим призванья.
Да и рассудок ваш отменно здрав.
Я не желаю с вами расставанья.
Вот вам пока аванс – для проживанья.

***
Княжество Льва Мышкина мало
До смешного, но мечтать о рае
На Чуфут-кале в Бахчисарае
Тоже можно, коль на то пошло!
Каллиграф князь. Вот так ремесло –
В караимском бумагомарае
Скрыт талант, однако, конограи,
Что б вас от той прописи спасло?
Видно, как сквозь тусклое стекло,
Будущее… С кем быть выбирай и
Не ропщи, когда тебя караи
Обрекут не на добро, а зло,
Мышка, поступая западло.
Жил был Лев в неблизком южном крае…

***
Подожгите же деньги! – и пачка
Загорелась. Визжа, как собачка,
Кто-то бросился в пекло. – «Отставить!» –
Рявкнул браунинг. Будет ли драчка?
Деньголюбца мне нужно заставить
Пачку выхватить. Значит, представить,
Что он чувствует… Сердце? Горячка?
Это можно как пьесу поставить…
Из-за женщины. Ох и гордячка!
Но при этом такая добрячка.
Может мат одним взглядом поставить.
– Я работать пойду, буду прачка!
Вот бы с князем ей пару составить.
Да, но как? Непростая задачка…

***
Давида корень и потомок
Кормится скромным подаяньем.
Худее нищенских катомок
Его сума, а одеяньем
Он бедняка бедней: зияньем
Украшен шлем, что из соломок.
Шлем в меру гибок, в меру ломок.
Носки кичатся не стояньем –
Износостойкостью! С даяньем
В руках царевич как ребёнок.
Нет, барабанных перепонок
Не рвёт бараньим князь блеяньем,
Не им берёт, но… обаяньем!
Мил, как красавица спросонок!

***
Тень – демон тьмы, но он одет в сиянье,
Подобно небу ночью, но и днём
Свет солнечных лучей вокруг на нём,
Как если б среди них было зиянье.
Его высочество, чьё одеянье
Столь лучезарно… Вместе с ним вздохнём:
«Ах!» – Тяготится им: «Что днём с огнём
Ходить?» В князе – сплошное обаянье.
Старый Козёл живёт на подаянье…
Мы Чёрта нищетой не припугнём,
В бараний рог ни болью не согнём,
Ни голодом. Христово удвоянье
Молодо станом, аки изваянье.
Диониса здесь греков вспомянём.

***
1
Сначала Иисус Христос
Как слово книжное приходит.
Князь Мышкин в дом чужой заходит,
Слегка картав, с прононсом в нос.
Одет… Нельзя сказать, что бос,
Но… Что привратник в нём находит,
Коль сразу не прогнал? Исходит
Шарм от бродяги. Но взгляд кос.
– Простите, где тут можно… – Что-с?
– Нет, покурить. (С трудом доходит).
– Как? По-ку-рить? В дыму здесь ходит
Лишь пароход да паровоз!
Вы из Швейцарии, выходит?
Как доложить? – Князь Мышкин. – Кто-с?

2
– Лев Мышкин, князь. – Кошкин Барбос
На князя больше – гм! – походит.
В цель вашего визита входит…
Задать всего один вопрос!
– Какой же? – Так… Быльём порос
Наш с генеральшей род. (Подходит
Другой слуга. Вновь происходит
Немая сцена) – Новоросс
И князь? – Индейский Барбадос
(На тон шутливый переходит
С улыбкой князь) наш Крым. – Тон сходит
За шутку. Кто же бьёт за спрос
В империи, где тать находит,
Как ночью лев, на стадо коз?

***
Князь – и Агнец, и Лев,
И нельзя рассказать,
Как он входит в их хлев,
Чтобы бисер низать!
А вот свой же изблев
Пёс вернулся слизать,
Что простыл, истеплев.
Как ему отказать?
Третий Рим, одряхлев,
Пал. Так вам доказать?
Album – Римский белев.
Лев умеет терзать!
Будут ли, обнаглев,
Снова князя вязать?

***
Я вижу, как рисуется сюжет
И фабулы я знаю продолженье:
На с белыми салфетками фуршет
Приглашено Аглаи окруженье.
И тут входит нейлоновых манжет
Носитель. Идиота положенье.
– Звезды «Полынь», знакомьтесь, рикошет.
Готов омыть вам ноги в униженье.
Жид, кстати. Так, Вадим? – Я иудей.
– Он никогда не кушал лебедей.
Вадим – наш Автор, мы же – персонажи.
Как Бог, он видит насквозь всех людей.
Князь, кушайте, и выпейте вина же!
Нуждается в моём он патронаже…

***
Как это? Как это? – Как Юм.
Мол, все вы входите в мой ум,
А я – ваш Автор всемогущий.
Не так ли, князь? – Ваш айлавьюм,
Богиня – мрак кофейногущий.
– Ах, он острит! Лев стерегущий
Мышей: Лев Мышкин. Князь гельгьюм
Не посещает как бегущий.
– Как это? – Ну, как Автопед.
Ещё князь – за велосипед,
А не автомобиль. Он курит,
Но не табак, источник бед.
(Тих идиот, не бедакурит.
А украшает как обед!)

***
– Я питаю пристрастие к рифме. Парнас
Научил предпочтению верному
В ситуации выбора. Это про нас,
Рифмачей, судят по скрипу дверному.
– Чем же левая рифма плоха, князь? – Жирна-с!
По стечению неимоверному
Обстоятельств ей мир сотворён. Враг скверн Ас
И Кесиль с Химой – вычуру скверному!
Маяковский про рябчиков и ананас
Брякнул в рифму, и по-достоверному
Так и вышло. У двух рек названье «Манас»,
Но по сведенью перепроверному
Внук Сайтека и сын Семетея Манас…
– Узнан царь зверей по рыку зверному!

***
Рифма движет историю… Кто возразит?
Разве это не интерпретация
Всех абсурдных её поворотов? Тильзит
Нужен к чёту был! – Н-да… Констатация!
– Через рифму Святой Дух, где хочет, сквозит,
Чёто-чередная рецитация,
Телескопа как зеркало, мир отразит…
– Князь, похоже у вас экзальтация.
– А возьмём старый Рим – на пиру паразит
Нужен был рифмы для! Вот цитация
Из Верлена: «Батилл, ты всё выпил? Разит
От тебя перегаром…» Лактация
Рифма космоса! Есть – кто лишь вообразит? –
Гравитацией катапультация!

***
Князь женственен немножко и легка
У юного походка старика,
Лицо его давно седобородо,
Но стать ещё по-прежнему крепка.
Наврал Фёдор Михайлович – порода
У царского Давидового рода
Не чахла и упадочно хрупка,
Но не скупилась матушка-природа!
Тяжка у князя Мышкина рука –
Если даёт он ею тумака,
То может быть смертельным от юрода
Толчок в нос, не полученный пока.
Придурки есть у всякого народа…
Ах! Воздуху! Скорее! Кислорода!

***
Эпос о князе Мышкине – в словах
Древнейшего из языков востока
Запрятан, и в таинственных молвах
Словно сокрыт заряд электротока.
В свёрнутом виде эпос в головах
Мы носим и порой сага жестока –
Задрал серую мышку кот Лев… Ах!
Медведь выхватил рыбу из потока…
У вас плохое мнение о львах?
Дали бы рыбе воздуха глоток, а?
Если вы мышь, то ваше дело – швах,
А если рак, то – крутокипятоко…
Знаток Лев в человеческих правах.
В застенке сел он лотосоцветоко…

***
Князь Лев Николаевич Мышкин
И кот Лёвка Белоштанишкин
Нигде никому не служили…
Коту доставался излишк ин!
Гуляли же порознь. Так жили.
До старости бы не тужили,
Да пёс донёс грязноманишкин,
Что князь равнодушен к той жиле,
А хром, как библейский Иаков,
Знаток Мышкин оков и аков,
А ест он словесную рыбу,
Солому как Ослик Иаков,
Блажную имеет улыбу
И просится сам же на дыбу.

***
Князь Лев Николаевич Мышкин пришёл.
Из книги как с неба на землю сошёл.
Каков каллиграф – имитирует стили!
И кто бы его идиотом нашёл?
Что это вы вдруг, господа, загрустили?
Жалеете, что князя не угостили,
Когда по нужде он просил и в кошёл
Какую-нибудь пищу не опустили?
И правда, напрасно. Теперь он ушёл.
Отсюда туда, так сказать, перешёл.
А вы шанс помочь ему свой упустили,
И больше ни разу он к вам не зашёл.
Князь умер недавно – уже известили?
Себя вы за трусость не усовестили?

***
Я каки закопал, как царь мышей,
А вы отрыли их и стали нюхать.
Сравнили со своей мою воню хоть?
И вами я пугал бы малышей.
Лев отовсюду изгнан был взашей…
Любят у нас дубинушкою ухать:
«Нет, не на киче, как в народ, в тюрьму ходь –
В дурдоме поимей постельных вшей!»
И подбежит к тебе завотделеньем
И крыльями захлопает петух,
Чтоб наказать тебя срока продленьем,
Только огонь страстей в тебе потух.
Хотя уста садист при власти зло вил,
Ты ему мудро не воспрекословил.

***
Русский язык – продукт этой игры,
Которая запретна до поры.
И чем в эту игру больше играешь,
Тем меньше ценишь век, чьи не добры
Властители, и ты одних караешь,
Рабов лукавых, злых и побираешь,
Как высунувшуюся из норы
Мышь, а других мышей ты избираешь
И поставляешь, но не за дары,
Насельник одинокой конуры,
И совести подарком не мараешь,
Хотя за лесть богатые щедры.
Что Бог их возлюбил, не привираешь,
Но к стенке словом Бога припираешь.

***
Гирлянду, фраер, траурную на
Могилу твои близкие положат,
И всё. Конец на вечны времена.
Был живчик на пробирное стекло жат…
Гирлянду, фраер, траурную на!
Всё! Угрызенья совести не гложат.
Объявится души твоей цена,
Назначится безгрешной-де за ложь ад.
На рту, фраер, твоём две складки есть:
Одну зовут «Огола», «Оголива» – (Иез: 23,4)
Другую.Жизнь не может надоесть,
Когда твоя улыбка так счастлива!
Улыбками торгующих мужчин
И женщин обличает сеть морщин.

***
Филантропия нормою стать
Русской жизни должна, увлечением
Богачей: «А моя круче стать!»,
Но не так как сейчас – исключением.
Вот тогда Сатане не достать
Богатевшего в Бога учением
Иисуса Христа перестать
Богатится, питаясь печением
Из драконьих зубов. Докажи,
Что богатство – не самая главная
Твоя ценность, услуг окажи
Добрых много, снискав имя славное,
Тогда Лев не поймает тебя,
Пищу лучшую, мышь чем, любя!

***
Шиворот-навыворот мораль
Вывернули вы: кто сексменьшинства –
Геи с лесбиянками? – Большинства
Что они, признаться не пора ль?
«Бог простит!» – Вас успокоил враль.
Бог простит не всех, но пусть старшинства
Общества иже церквей вершинства
Возвестят: была не пастораль
В жизни и моей, а то выходит,
Что опять Фердыщенко – подлец,
А Господин Тоцкий – удалец,
Даме он камелии находит!
Ах, какой он славный господин,
Хоть и куролесил до седин!

***
Прекрасный принц одеждою так прост,
Что обратить ею девиц вниманье
Никак нельзя на князя, пониманье
Есть, почему? Хотя и стать, и рост.
Князь не щегол, а скромный цветом дрозд.
Повадок птичьих им перениманье
Пошло на пользу, а в ночи сниманье
Шинели не грозит пыльных корост
Сметателю с зеркал, и в номерах
Любых себя князь чувствует как дома.
Глупы девицы. В петухов Содома
Влюбляются, не в принцев, на ветрах
Попутных прилетающих, но скоро
Летящих прочь, и нет горше укора…

***
Родили б двадцать лет тому назад
Мальчишку от поэта, не оставил
Вас бы Давидов род, но кто заставил
Не дать князю прижать к чреслам ваш зад,
Мадам? Походкой лёгок, не пузат
И в старости князь. Кто бы так уста вил?
Смотрите, как купца на ум наставил –
Провёл, можно сказать, его сквозь ад!
И в старости красив стал Соломон
Ещё больше чем в юности – награда,
А не отец ребёнка! То-то рада
Была бы та, в которую сам он
Влюблён был, а она «да» не сказала,
Но мило, деликатно отказала.

***
Прохлопала ты принца. Князь с тобой
В ребёнке твоём был бы, но на фото
Он лишь остался. Казнь без эшафота…
И ты бы могла стать моей судьбой.
Кто ж знал, что я явлюсь самим собой?
А что одет я был не комильфо, то
Не повод ещё это как Сафо-то
С Алкеем поступить со мной, дав бой.
Теперь ты скажешь: я с тобой жесток.
Так ведь и ты со мной была не нежной.
И от меня метёт пургою снежной –
Напрасно ты отвергла мой исток,
И в этом вся трагедия. Нет вида,
Девицы, у князей рода Давида!

***
Лебедь в беде! После победы
И оставленья тела все
Кажутся призрачными беды,
А жизни смысл не в колбасе.
Вкусны у буржуа обеды.
Их стол накрыт по всей красе.
Достопочтеннейшего Беды
Язык царит на них, и се –
Их счастья идеал! Как скучно
Прожить ещё один так день
И жизнь всю – хорошо откушно…
Не пир, а просто заглядень!
Где стол был яств, там гроб поставлен,
И Богом буржуа оставлен.

***
Вы тут свою часть получаете.
А я – свою: творю себе,
Пока вы за столом скучаете,
Но мне скучать не по судьбе.
Вы воскресенья мёртвых – чаете?
Как «нет»! При судной же трубе…
Зря. И душою вы мельчаете,
А малодушный пал в борьбе
С лукавым. Богу докучаете
Зачем? В слезливой зря мольбе
Анаколуфы расточаете.
Бог спит. Что до него тебе?
Вы Провиденье омрачаете.
Как вызверюсь на вас в злобе!

***
Здравому смыслу приверженность
Или священнобезумие?
Лучше изгойство, отверженность,
Ваше чем благоразумие.
Дерева с корнем низверженность
В реку с обрыва… Изумие
Надобно, самоотверженность,
Чтоб вразумить неразумие.
Жизнь – произвол необузданный
Автора над персонажами.
Крест, из всех видов обуз данный –
Благо, подмост с инсценажами!
И довершу с дерзновением:
Легче он с каждым мгновением.

***
И чужда слуху речь твоя, Учитель,
Когда любить врагов Ты предлагаешь.
Зачем нас укоряешь, Огорчитель?
Что за ученье в уши нам влагаешь?
О нашем ты спасенье Попечитель? –
Да ты нас всех в отчаянье ввергаешь,
Вменяешь жажду мести нам, Мучитель,
Во грех, злу противленье отвергаешь!
Кто Ты, безумий наших Обличитель,
Что всё же лучше стать нам помогаешь?
А этот Твой сиятельный лучитель? –
Умом его пути не постигаешь…
Уврачеватель наш и Излечитель
Или… Как лев нас с ним подстерегаешь?

***
Жаждали чуда? Что ж, раз ждали,
То возопите ещё сами:
«Боже! Мы сыты чудесами!
В таком обилье есть нужда ли?»
Когда б себя вы побеждали,
А не врагов под небесами,
То перед судными весами
Разве умом бы принуждали
Не подкоситься ваши ноги?
Словно вода, дрожат колени,
Настолько все вы грехомноги.
Не побеждать себя – вид лени!
А над врагами только беды
Приносят новые победы.

***
Герой! Щедрот от автора не требуй,
Но приключений разных испроси,
Да не сгорит за ересь на костре буй-
Тур богослов, душа на небеси:
«Зачем дельфину резвому в игре буй?
Но мяч к мокрому носу поднеси!
Попробуй, аки он, похвостогребуй,
Коль сможешь, над водою – повиси!»
Играючи о Боге рассуждает
Чудовище морское и ему
Термин, что мяч – каскады брызг рождает
Князь по обыкновенью своему,
Споря на ту или иную тему:
«А вы смотрели в графоэпистему?»

***
Полно! Наболело! Но терпим
Богом до поры схоластик нудный –
Толковать Писание – дар трудный
И не все мы стульями скрипим.
Большей частью беспробудно спим.
Бодрствуйте! Гоните прочь сон скудный!
Не проснитесь голыми в день судный!
Благо нам, когда мы не глупим…
Но мы не чернилами кропим,
Совершая снова акт паскудный.
Посему не все видят свет чудный –
Мы пока для избранных карпим
Дни и ночи, грифели тупим,
Явных слов вскрывая смысл подспудный.

***
Поэзию за сон, но наяву
Можно принять: слова рождают грёзу,
Грёза – слова: влюбился кедр в берёзу –
Терновник на их свадьбу позову!
Как без Царя? Открой Судей главу
Девятую на голову тверёзу
И станешь пьян! Как ни ценил царь Озу,
А снёс дыма косой Озе главу
Ковчега страж. Не зря Библию Книгой
Травы зовут. Писатели её
(Пойди это раввинам разъясни, гой!)
Курить любили терние моё.
И только мне закон ваш запрещает
Ладан, что бесов в бегство обращает.

***
Жизнелюбие не отменяется,
Но по-разному жизнь любим мы.
Гедонизм ваш в паскудство вменяется,
Не возвышенные вы умы…
Шкала ценностей просто меняется.
Вожделеннее чем для тюрьмы
Марафет – в рифму стих, хоть стесняется
Вслух читать стихи рыцарь сумы:
«Не привык вслух читать», – извиняется.
Сыны света и чадья есть тьмы…
Жизнелюбие не устраняется,
Просто мы не страшимся зимы.
Вмазавшись, легкопрыг догоняется,
Мы же словно Иаков хромы.

***
Бесполезно цинизм буржуазной морали
Реформировать – этики нет никакой
У богатых. Итак, объявить не пора ли,
Что они не войдут в Мой субботний покой?
Вот богатых как бедные переиграли!
В день суда нищета – капитал! Не такой
Как у вас, те, кто ближних своих обокрали,
Только вдруг, как фигуры, нас движут рукой
Игроки, а они не именье собрали,
Прежде чем по-за шахматной сели доской,
Но богатством вы сами себя покарали
И читаете вы эти строки с тоской.
Что Бог любит богатых, себе сладко врали,
А Он милостив к нищим, Такой-Рассякой!


***
Приступ тоски или хандры,
Которую зовут и сплином,
Лечится кайфом от игры.
Ниспосланной здесь исполинам.
Лишь тот, чьи помыслы добры,
Слиться с вселенной Властелином
В выборе может – как дары
Нового неба и земли нам,
Поэтам, приданы слова,
Те, что единственно возможны,
Будь мы на месте Божества,
А трудности с Ним превозможны,
Когда творим мы красоту,
Взмыв на такую высоту!

***
Мне уготовано иное
Счастье и доля мне дана
Не та, которой всё земное
Живо, но… Бога письмена!
И вот – моё оно родное.
И ты так сможешь – метод на!
В ответ – лишь хрюканье свиное,
И брызгающая слюна.
Не нужно черезвременное
Тем путешествие, дрянна
Чья жизни цель – о перегное
Мечтает муха, что жирна.
Видит в стихах вид паранои
Гноем не бедная страна.

***
«Если из поступков исключить
Зло, то что получится?» – Задался
Мыслью Достоевский. Догадался
Крупно планы брать, а не мельчить.
Не умеет подличать, ловчить
Мышкин Лев. За деньги не продался,
Оргии развратной не предался…
Да такого надобно лечить!
Лев-то – Ни-ко-ла-е-вич… Сличить
Мышкина с Толстым? – Опыт удался!
Князь-то в графе и не угадался –
Вот порок как можно обличить…
Деликатно. Недоуличить.
Прецедент сравнительный создался!

***
Я в повести своей себя вести
Бессовестно не стану и пытаться:
«Вот идиот! – о мне будут шептаться –
Переоделся бы как травести,
И получил бы Нобеля! Расти
Не захотел под солнцем, но шататься
От чахлости, не на санях кататься,
Но в гору их всю жизнь свою везти!»
Попробуй, согрешив, себя прости.
Когда ты со грехом своим расстаться
И хочешь, но не можешь, как остаться
Перед своею совестью в чести? –
Публично, что нечист ты, возвести,
И бес тебя покинет, может статься.

***
Тот, кто изгойство своё от
Кого, вестимо, принимает
Как должное – всё понимает… –
И есть князь Мышкин, идиот.
Иуда он Искариот.
Мосфильм кино о нём снимает,
Как он девицу обнимает,
А гея – нет. Не патриот
Содома. Где и от кого,
Ещё Писанья не читая,
Князь научился, что чего
Лучше и хуже? У Китая
Или у Индии? Восток
Геям, что ракам – кипяток…

***
Достучится ли до телестудий
Чудо истинное и не ложное?
Дуновением чая остудий,
Им кажи перстоскладье не сложное!
Отвлекает шумиха от штудий
Письмен Бога, а не омоложное
Остановит однажды пестудий
Сей заточенный время, нас гложное …
Может быть, чудо и достучится
Ещё раньше… Не надо мне этого!
Идиота отправят лечиться
В дом безумных. Поэту – поэтово!
Главное ведь, что чудо случилось
И что всё у меня получилось!

***
Человечичек с ручками, ножками
И бедовой головушкой, я
Сыт по горло твоими киношками
Про ментов, что не терпят вранья.
Но туфтой кормить надо немножками.
В царстве хищников все кумовья.
Слишком честных под попу пиношками
Подтолкнут. Ну и что, коль семья?
Человечичек! Я без патетики
Возвещу тебе всю дня злобу:
Тот, кому-таки ставят мат этики,
Сам свою сотворяет судьбу,
Потому что жизнь есть испытание:
У кого тут какое питание?

***
Если питание твоё
Здорово, вкусно, калорийно,
Ты получил уже своё,
А подличаешь ты серийно.
Но если скудно, как моё,
Значит обоюдомарийно
Возлюблен ты как дурачьё
И в голове у тебя мрiйно!
Бог человека неспроста
Создал, но было чтоб сразиться
В шахматы с кем, и у Христа
Можно и выиграть! Поразится
Умом твоим Он: знать, не зря
Бог глину мял, людей творя!

***
Мужество наказуемо, умник.
Ты один, значит, чист, а все в каках?
Над зеркальем из букв дивный ум ник,
Нарцисс словно и лилия как… Ах!
Мужество наказуемо, киник.
Это ты прожил жизнь как святоша,
А теперь, гордо голову вскинник,
Ты – Саронский Нарцисс, а мы кто ж, а?
Мужество наказуемо, Каин.
Ты у нас, значит, не мужеложник,
А мы что же? Смирись, путь пока ин
Остаётся, слышь, тропороположник!
Мужество наказуемо. Девкой
Называть тебя будут с издевкой.

***
Целостность мудрости есть… Все ли
Весть эту встретили с весельем?
Кто не покается, тот в сели
Отца не въедет с новосельем!
Ну-ка, на корточки присели –
Курнём косяк с дурашным зельем!
Ну вот вы все и окосели,
А я ещё как полбу зель ем,
И ничего, солнце мне светит,
А не, зловещее, зияет.
Но почему, кто мне ответит,
Ослепший ликом не сияет?
А потому что Савл был грешен,
Плотян, от мира не отрешен…

***
Девицы не имеют никакого
Чутья, в кого влюбляться, лишены
Инстинкта, интуиции. Смешны
Их предпочтенья. Умника такого
Да проглядеть! Ведь дело пустяково –
Зазвать к себе ещё одни штаны,
Затем родить… Но в поисках мошны
Дурнеют девки. Страшно. Тупиково.
Не ищет, впрочем, ничего такого
Екклесиаст, ценитель тишины,
А женщины влюблённые страшны
Носящему обноски стариково.
Одет царь во Израиле босяково,
А ведь ниспал с небесной вышины…

Взирая с высоты, вижу себя
Среди людей живущего. Что делать,
Другие ли скудели наскуделать,
А эти все обрушить, не скорбя?
Ешь, говорят, отсевки, отрубя,
Одежду, прохудилась что, в нужде ладь,
А мы будем смотреть, пришита где лать,
Чтоб высмеять, в обносках князь, тебя.
Если такой ты умник, где твоё
Имение и почему ты бедный?
Пошто не исторгаешь клик победный
С дщерями жён – трясёшь, значит, копьё?
Что им ответить, что Творец вселенной
Облекся силой самоумаленной?

В слове "Интернет" содержится сонет, сюжет которого лёг в основу "Вавилонской библиотеке" Хорхе Луиса Борхеса. Но у него есть и другая поэма в прозе - "Тлён, Укбар. Tertius Orbis". Скорее всего я скоро снова останусь без работы. Если я покину Интернет, шанс, что Вавилонская библиотека превратится в Тлён, станет гипотетическим. Увы, мне не на что будет оплачивать эту новую потребность человечества. Если только не помогут читатели. Хотя бы советом.

На рифму, Интернет!. Намерен он
На чёте аудитории вниманье
Удерживать, и есть ведь пониманье,
Как это сделать. Верно, прав Зенон*.
Мозг человека только органон
Дело души-пчелы – с цветков взиманье
Медовой дани или приниманье
Законной взятки. В лампах - газ ксенон…
Есть шестигранник, где храним канон,
Приисками его ум заниманье
Тем кончилось, что книг с полок сниманье
Бессмысленнее стало. Парфенон,
И тот не пощадили. Homo non
Est dues**… Бррр! До дрожи прониманье.

* Если ты Веришь Зенону, сочти эти числа, прохожий! – Арсений Тарковский. «Эпитафия скороходу». Собрание сочинений. – В 3- т. – Т.2. – С.130.

** Человек не бог (лат.)

Данное этимологическое открытие взволновало меня до глубины души. Ещё бы! Оказывается, латинизированной формой слова «Интернет» будет слово «Internector». У него два значения: 1. Объединитель; 2. Уничтожитель. Всё зависит от того, от какого глагола мы произвели существительное - interare или interere (убивать или связывать)? В латинской форме слово даёт анаграмму: Internector erecti – «Убийца гордыни», и тогда это смыслосочетание является перифразом слова «левиафан», о котором в Библии сказано: «Он царь над всеми сынами гордости» (Иов: 41,26). Но в медицинской латыни слово erectiо означает еще «эрекция»… Да это же удар по яйцам!

А вот ещё одна латинская анаграмма: Internector termini – «Уничтожитель границы». Или другая: Internector morae – «Уничтожитель обычаев» или «Уничтожитель глупостей». Internecto terror morti «Уничтожаю страх смерти». Можно образовать великолепный перифраз: Mortinector – «Смертоубийца».

Латинские слова имеют падежи, поэтому я имею право добавить в буквенную палитру краску m. Получится слово Incriminator – «Обвинитель».или «Клеветник». Слово есть в Апокалипсисе, причём греческий аналог данного термина «категор» тоже объединяет в себе оба значения – обвинитель и клеветник! Этим именем назван Диавол и Сатана (Откр: 12,10). Есть в этой падежной палитре и краска s , u… И тогда мы получаем имя Tanatocronоs – мой ник в Интернете. Имя это греческое. Что же оно означает?

Когда я его придумал (а думал я недолго!), то имел в виду стих Апокалипсиса: «И времени уже не будет» (Откр: 10,6). Оно является перифразом имени-эпитета Шивы в индуизме - Калакала – «Уничтожитель времени» или «Убийца времени». В последнем случае мы получим перифраз слова «бездельник». Но в каком смысле понимать: времени уже не будет? Интернет – это чудовище-хронофаг, пожирающее световой день и прихватывающее ещё и темную часть суток… Это пожиратель времени. Тот, кто погряз в Интернете, будет испытывать вечный цейтнот… Как вам такое истолкование пророчества Апокалисиса?

Однако у имени Танатокронос есть ещё одно значение – «Убийца Кроноса» и «Убийца дурака». Дело в том, что у греков Крон, бог времени, в переносном значении это «дурак», буквально: «старый маразматик».

О русских анаграммах слова «Интернет» АВЕИМНОРТУФХЫ:

1. Террор вора. 2. Тать во тьме матёр! 3. Танатохрон. 4. Тенета мухам. 5 Терминатор. 6. И воры веруют! 7. Фанфарон. 8. Фараон рифм. 9. Мама вора - Марихуана. 10. Мат и феня. 11. Фраер! На марафет (морфий). А нам, ворам – Марихуана… 12. В армии Тать – не ефрейтор, в армии тать – ря(т=д)вой… 13. Вор творит феню. 14 Автор термина «Интернет» - Хорхе… – и т.д.

Велик он, вопль Содома и Гоморры.
Господь сказал: "Сойду и посмотрю".
У Мафии в плену вы и каморры,
Вы кокаин вдыхаете в ноздрю.
Они землетрясения и моры
Устраивают тем, с ними хрю-хрю
Не делает кто. Дядьке Черномору
Взмолилась Русь, небес богатырю.
Не наказал ли первочеловека,
Сказав Адаму: "Смертию умрёшь!"
Бог Саваоф? Не краток ли миг века?
Но что нет вечной жизни, гей, ты врёшь -
Если Бог есть, то как без жизни вечной?
Ан не для геев с психикой увечной!


КОММЕНТАРИЙ

И сказал Господь: вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма; сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко Мне, или нет; узнаю (Бытие: 18,20)

А от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь (Бытие: 2,17)

История есть память, только и
Забвение. Не много же мы помним!
Мы в прошлом не присутствуем, а по мним
Его остаткам разные свои
Фантазии. Культурные слои
Скупы на артефакты... Топос омним.
Но человек с огнём и колесом нем,
И что ему все домыслы твои?
История закончилась. Теперь
Забвения не будет - электронный
Мозг помнить будет всё. Стрелу оперь
И выпусти - полёт танатохронный
Запомнит микрокамера в зрачке
И полный счёт горошинок в стручке.

Антиномия Рассела формулируется следующим образом:

Пусть K — множество всех множеств, которые не содержат себя в качестве своего элемента. Содержит ли K само себя в качестве элемента? Если да, то, по определению K, оно не должно быть элементом K — противоречие. Если нет — то, по определению K, оно должно быть элементом K — вновь противоречие.

Парадокс Рассела известен с глубокой древности и содержится во фрагменте "но всё мне
кажется": АВЕЖККМНОСТ в сонете, изведённом из зачина: "Множество всех множеств - часть себя и самодостаточным зовётся". Заменим слово "часть" на более строгое - "член" и достроим по данному зачину сонет:

Множество всех множеств - член себя
И смодостаточным зовётся,
Множество всех членов - у тебя
Вопрошу, каким тогда слывётся?
- Несамодостаточным! - Любя
Истину, а тонко где, там рвётся,
Вопрошу, рассудок твой губя,
А то, ишь, вольго тебе живётся:
Несамодостаточные все
Множеством каким будут? - И если
Первым, то сиди во всей красе
Да пей чай, прикуривая в кресле,
Если же вторым - то ешь калач.
Парадокс неразрешим, хоть плачь!


Осталось объяснить, как я дошёл до такого понимания. А чего тут объяснять! Стих Арсений Тарковского И всё мне кажется, что розы на окне ("25 июня 1935 года") навёл меня на это чтение. В данном стихе содержится также сонет АВЕЖЗКМНОРСТЧШЫ:

Заразны эти антиномии
Шизофренические - нам
Портят они физиономии,
Словно погибели сынам.
Оккам учил из экономии
Не прибегать к пачевинам
Для объяснения аномии,
Общей к последним временам:
Бог либо есть, тогда все действия
Загодя ведомы Ему,
Либо Он несть, тогда в злодействе я
Виновен сам, вредя уму,
Сошёл с него не оттого ли я,
Что ошалел от своеволия?

КОММЕНТАРИЙ

«Бритва (лезвие) Оккама» — методологический принцип, получивший название по имени английского монаха-францисканца, философа-номиналиста Уильяма Оккама (Ockham, Ockam, Occam; ок. 1285—1349). В упрощенном виде он гласит: «Не следует множить сущее без необходимости» (либо «Не следует привлекать новые сущности без самой крайней на то необходимости»). Этот принцип формирует базис методологического редукционизма, также называемый принципом бережливости, или законом экономии.«Сущности не следует умножать без необходимости» (лат. Entia non sunt multiplicanda sine necessitate). (Наука).
( 3 comments — Leave a comment )
Ещё одни сонет об антиномии Рассела!


15.2.
В антиномии множеств таится
Самый чудный из всех парадоксов.
Только тот, смерти кто не боится,
Разгадает секрет ортодоксов.
Змей лукав. Отчего он двоится?
- Отчего ты двоишься, знаток сов?
- Оттого, что на чреве змеится
Тень и орган, лишённый эудоксов.
Затаён в антиномии множеств
Прадокс абсолютной свободы.
Состоит из нулей и одножеств
Аппарат для ложеснопрободы.
Для мышленья дана экономии
Бритва Оккамова в антиномии!

КОММЕНТАРИЙ

Ортодоксы – так по-гречески называемы православные. Именно так их называют на западе.

Змей лукав. Отчего он двоится? – здесь речь идёт об определении Бога о змее, которое содержится в книге Бытия (3,14). И действительно, и тень, и орган зачатия у мужчины оба «хадят на чреве». Оба «едят прах» в том смысле, что данное выражение следует понимать в прямом смысле для тени (тень вкушающего пищу человека поедает тень) и как антифразис для змея. Антифразис – это такая фигура речи, где слова употреблены в противоположном смысле. «Есть прах» замещает выражение «исторгать семя». В данном контекста как антифразис переосмысливается и глагол «проклят», понимаемый как «благословен», и слово «вражда» - «любовь», и сочетания «поражать в голову», «жалить в пяту». Действительно, что же ещё является «не пятой», как не вожделенное «жилище змея», которым он прославляется? Вообще антифразис – это один из излюбленных тропов Бога.

Эудоксия – гр. слава. Эудоксы – славословия. И действительно, я в этой жизни не могу похвастаться захваленностью.

Знаток сов – это единственно возможная рифма. Другой не придумаешь. Следовательно, её надо как-то опрапвдать, чтобы она была приложима ко мне. И такое оправдание есть! – Это мой перевод сонета Бодлера «Совы», написано исключительно ради данного контекста, что доказывает знакомство Бодлера с комментируемым сонетом:

На чёрных деревах свой кров
Совы недвижные находят,
Что на божеств чужих походят,
Усевшись в ряд – как глаз багров! –

И, хищники, ждут вечеров.
Ну вот и сумерки приходят.
Лучи последние нисходят…
Сове ночной нужен покров.

Мудрости учит эта птица
И человека, суетиться
Привыкшего, словно та мышь.

Ему движенье не простится.
А что, сове разве поститься?
На месте не сидит он. Ишь!

Деонтологический парадокс, как я и отметил в своей одноименной статье, воистину может быть назван парадоксом свободы, ибо он перевыражает слова апостола Павла: «Всё мне позволительно, но не всё полезно, всё мне позволительно, но ничто не должно обладать мною (1 Кор: 6,12). Это о данном случае Иисус сказал: «Познаете истину и истина сделает вас свободными» (Иоанн: 8,32).

Принцип Оккама ещё называют принципом экономии мышления. Он тоже имеет отношение к деонтологическому парадоксу, что нашло отражение и в статье, и в развернувшейся вокруг неё дискуссии. Удивительно, но и это ещё не всё! в 16.1. я только что обнаружил ещё один сонетный пересказ антиномии Рассела в её популярном изложении. Итак:

Некая библиотека решила составить библиографический каталог, в который входили бы все те и только те библиографические каталоги, которые не содержат ссылок на самих себя. Должен ли такой каталог включать ссылку на себя?

Я учён и умён, но нам не
Воздают с моей тенью почёта,
И семьи нету у звездочёта,
Если тень есть, зачем она мне?
Обращаюсь к глупцу как к ровне,
Только что ему череда-чёта
Тайны и список звёзд перечёта,
Что включён сам себя не вполне?
Каталог каталогов во сне
Мне приснился без самозачёта -
На себя нету ссылки в нём чё-то
По моей неужели вине?
Должен ли он иметь её? Вне
Иль включён он в себя? - Без отчёта...

ДЕОНТОЛОГИЧЕСКИЙ ПАРАДОКС

Парадокс -- ситуация (высказывание, утверждение, суждение или вывод), которая может существовать в реальности, но не имеет логического объяснения.

Парадоксальную форму имеют, например, такие философско-этические обобщения, как "Твои взгляды мне ненавистны, но всю жизнь я буду бороться за твоё право отстаивать их" (Вольтер) или "Люди жестоки, но человек добр" (Р. Тагор). Парадоксы в значительной мере лежат и в основе поэтики пословиц "Тише едешь — дальше будешь".

Парадокс в логике — это два противоположных, несовместимых утверждения, для каждого из которых имеются кажущиеся убедительными аргументы. Самым знаменитым парадоксом древности, «королём» парадоксов до сих пор считается парадокс «Лжец».

Исходная (древняя) формулировка представляет собой рассказ о том, как некий Эпименид, уроженец острова Крит, в пылу спора воскликнул: "Все критяне - лжецы!". На что услышал возражение: "Но ведь ты сам - критянин! Так солгал ты или нет?".

Если предположить, что Эпименид сказал правду, то выходит, что он, как и все критяне,- лжец. А значит, он солгал. Если же он солгал, тогда получается, что он, как и все критяне,- не лжец. А значит, он сказал правду.

Парадокс «Лжец» вызвал шок у современников. Стоик Хризипп посвятил ему целых три книги, но так и не объяснил его природу. Диодор Кронос дал себе слово не принимать пищу, пока не докопается до сути этого парадокса, но умер от голода и огорчения, потерпев интеллектуальную неудачу. А ещё один отважный эллин – Филлит Кросский покончил жизнь самоубийством по той же причине.

Утешает одно: наличие парадокса стимулирует к новым исследованиям, более глубокому осмыслению теории, и нередко приводит к полному её пересмотру.

Например, в одном из наиболее известных современных логиеских противоречий, которое признаётся конкурентом «Лжеца» на звание короля парадоксов является парадокс английского логика и философа Бертрана Рассела. Он представляет собой отличную тему для медитации.



В отличие от предыдущих антиномий, которым уже более двух тысяч лет, этот парадокс довольно свеженький. И его появление говорит о том, что даже за две с половиной тысячи лет философы не научились избегать трагических противоречий с тяжкими последствиями для рассудка. Они до сих пор не понимают, как и почему они возникают, какая причина их порождает. Именно поэтому философы не могут решать парадоксы. Они лишь могут замечать их, собирать и классифицировать.

Теория множеств имеет дело с абстрактными множествами. В ней различаются множества объектов и множества множеств объектов. Но чтобы как–то работать с ними, она их делит на собственные и несобственные. Собственными она считает те, которые не являются членами самих себя, а несобственные – это те, которые являются членами самих себя. Скажем, множество звёзд – вселенная, это собственное множество, поскольку множество – не звезда. А вот множество множеств звёзд – гипотетическая сумма всех галактик – это уже несобственное множество, потому что, само будучи множеством, оно включает самого себя в качестве члена всех множеств.

При этом речь идёт, заметьте, об одном и том же объекте – вселенной! Как тут не вспомнить парадоксальные слова поэта: «О вселенная! Ошибка в чистоте небытия!»

Бертран Рассел сказал, что если мы составим множество всех собственных множеств, то есть тех, которые не включают самих себя в качестве членов, то впадём в противоречие, потому что не сможем решить, к какому виду множеств отнести это новое множество. Ведь если мы его сочтём собственным множеством, то должны включить его в него же. Но если мы включим его в него же, то оно не будет собственным и его надо исключить из него же. Получается замкнутый круг.

Рассел изложил свой парадокс в письме к немецкому логику Готлибу Фреге, который как раз делал правку уже набранного в типографии второго тома труда всей своей жизни, посвящённого основаниям математики. Так вот, парадокс Рассела камня на камне не оставил от построений Фреге, который, будучи скрупулёзно честным немцем, успел написать ко второму тому предисловие, в котором с горечью признавал правоту критики Рассела и несостоятельность своего двухтомного труда. Как видим, и здесь не обошлось без личной трагедии учёного, столкнувшегося с парадоксом.

Проиллюстрирую парадокс Рассела на примере парадокса брадобрея — популярного аналога парадокса Рассела

Предположим, некий градоначальник издал указ, что брадобрей бреет тех, и только тех жителей города, которые не бреются сами. Вопрос: кто бреет брадобрея?

Если он бреет сам себя, то принадлежит к тем жителям города, которых он не должен брить, а значит не должен брить самого себя. И наоборот, если он не бреет сам себя, то принадлежит к тем жителям города, которых он должен брить, а значит должен брить самого себя…

Настоящее решение этого парадокса будет найдено только тогда, когда будут поняты причины его возникновения.

Логическая проблематика, связанная с парадоксами, заинтересовала меня потому, что в юности я сам открыл парадокс, который поразил меня своей красотой, но при этом и испугал, а не свихнусь ли я, размышляя над его природой?

Справедливости ради следует сказать, что первоначально я открыл не парадокс, а апорию.

Апория, в отличие от парадокса, является вымышленной, хотя и логически верной, ситуацией (высказыванием, утверждением, суждением или выводом), которая не может существовать. Вы только вдумайтесь в её формулировку:

Все законы имеют исключения.
Исключением из данного закона является он сам,
Поскольку он не имеет исключений.

Но затем я разобрался, что законы математики, физики и других естественных наук, не имеют исключений. Если камень подбросить вверх, то вероятность того, что он зависнет в воздухе, а не упадёт на землю под силой собственной тяжести, равна нулю, если только мы не прибегнем к аргументу чуда. В Евангелии описано, что Иисус Христос совершал чудеса, нарушающие законы природы, поэтому имеют естественные законы исключения или не имеют – вопрос веры и религии, а не логики. Но привлекать этот аргумент, значит нарушать правило Оккама: «Не следует привлекать новые сущности без самой крайней на то необходимости».

Тогда я обратил внимание, что понятие «закон» охватывает разные случаи. Есть области, в которых действующие законы имеют исключения. К таковым относятся законы этики и эстетики. Иначе их ещё называют законами долженствования или (от греческого слова «деонт» - долг) – деонтическими законами. И если переформулировать обнаруженную мною апорию в этом ключе, но она превращается в настоящий парадокс, являющийся вариантом парадокса Рассела, но в отличие от последнего, являющегося сугубо теоретическим логическим рассуждением, мой парадокс имеет широчайшее практическое применение:

Все законы долженствования имеют исключения.
Исключением из данного деонтического закона является он сам,
Поскольку он не имеет исключений.

Мы имеем дело с парадоксальной формулировкой закона, с парадоксом-законом, чего история науки ещё не видывала. Посмотрите, что происходит, если открытый мною парадокс распространить на такую область практической этики как юриспруденция:

Все юридические законы имеют исключения.
Исключением из данного юридического закона является он сам,
Поскольку он не имеет исключений.

Между прочим, я обнаружил множество подтверждений истинности деонтологического парадокса в Библии. Приведу лишь один пример: «Не кради» (Втор: 5,15) – гласит известная заповедь десятисловия Моисея. А вот другая цитата из Ветхого завета:

И сделали сыны Израилевы по слову Моисея и просили у Египтян вещей серебряных и вещей золотых и одежд. Господь же дал милость народу [Своему] в глазах Египтян: и они давали ему, и обобрал он Египтян. (Исх.12:35,36).

И подобными примерами, когда на правило есть исключение, буквально усыпана вся Библия. Открытый мною деонтологический парадокс перевыражает на философско-логическом языке библейскую мудрость, афористично отчеканенную апостолом Павлом: «Все мне позволительно, но не все полезно» (1 Кор. 6, 12). Это закон свободы в самом глубоком смысле.


Александр Архипович Ивин
Парадокс Рассела

Самым знаменитым из открытых уже в нашем веке парадоксов является антиномия, обнаруженная Б. Расселом и сообщенная им в письме к Г. Ферге. Эту же антиномию обсуждали одновременно в Геттингене немецкие математики 3. Цермело и Д. Гильберт.

Идея носилась в воздухе, и ее опубликование произвело впечатление разорвавшейся бомбы. Этот парадокс вызвал в математике, по мнению Гильберта, эффект полной катастрофы. Нависла угроза над самыми простыми и важными логическими методами, самыми обыкновенными и полезными понятиями.

Сразу же стало очевидным, что ни в логике, ни в математике за всю долгую историю их существования не было выработано решительно ничего, что могло бы послужить основой для. устранения антиномии. Явно оказался необходимым отход от привычных способов мышления. Но из какого места и в каком направлении? Насколько радикальным должен был стать отказ от устоявшихся способов теоретизирования?

С дальнейшим исследованием антиномии убеждение в необходимости принципиально нового подхода неуклонно росло. Спустя полвека после ее открытия специалисты по основаниям логики и математики Л. Френкель и И.Бар-Хиллел уже без всяких оговорок утверждали: <Мы полагаем, что любые попытки выйти из положения с помощью традиционных (то есть имевших хождение до XX столетия) способов мышления, до сих пор неизменно проваливавшихся, заведомо недостаточны для этой цели>.

Современный американский логик X. Карри писал немного позднее об этом парадоксе: <В терминах логики, известной в XIX в., положение просто не поддавалось объяснению, хотя, конечно, в наш образованный век могут найтись люди, которые увидят (или подумают, что увидят), в чем же состоит ошибка>.

Парадокс Рассела в первоначальной его форме связан с понятием множества, или класса.

Можно говорить о множествах различных объектов, например, о множестве всех людей или о множестве натуральных чисел. Элементом первого множества будет всякий отдельный человек, элементом второго - каждое натуральное число. Допустимо также сами множества рассматривать как некоторые объекты и говорить о множествах множеств. Можно ввести даже такие понятия, как множество всех множеств или множество всех понятий.

Множество обычных множеств

Относительно любого произвольно взятого множества представляется осмысленным спросить, является оно своим собственным элементом или нет. Множества, не содержащие себя в качестве элемента, назовем обычными. Например, множество всех людей не является человеком, так же как множество атомов - это не атом. Необычными будут множества, являющиеся собственными элементами. Например, множество, объединяющее все множества, представляет собой множество и, значит, содержит само себя в качестве элемента.

Рассмотрим теперь множество всех обычных множеств. Поскольку оно множество, о нем тоже можно спрашивать, обычное оно или необычное. Ответ, однако, оказывается обескураживающим. Если оно обычное, то, согласно своему определению, должно содержать само себя в качестве элемента, поскольку содержит все обычные множества. Но это означает, что оно является необычным множеством. Допущение, что наше множество представляет собой обычное множество, приводит, таким образом, к противоречию. Значит, оно не может быть обычным. С другой стороны, оно не может быть также необычным: необычное множество содержит само себя в качестве элемента, а элементами нашего множества являются только обычные множества. В итоге приходим к заключению, что множество всех обычных множеств не может быть ни обычным, ни необычным множеством.

Итак, множество всех множеств, не являющихся собственными элементами, есть свой элемент в том и только том случае, когда оно не является таким элементом. Это явное противоречие. И получено оно на основе самых правдоподобных предположений и с помощью бесспорных как будто шагов.

Противоречие говорит о том, что такого множества просто не существует. Но почему оно не может существовать? Ведь оно состоит из объектов, удовлетворяющих четко определенному условию, причем само условие не кажется каким-то исключительным или неясным. Если столь просто и ясно заданное множество не может существовать, то в чем, собственно, заключается различие между возможными и невозможными множествами? Вывод о несуществовании рассматриваемого множества звучит неожиданно и внушает беспокойство. Он делает наше общее понятие множества аморфным и хаотичным, и нет гарантии, что оно не способно породить какие-то новые парадоксы.

Парадокс Рассела замечателен своей крайней общностью. Для его построения не нужны какие-либо сложные технические понятия, как в случае некоторых других парадоксов, достаточно понятий <множество> и <элемент множества>. Но эта простота как раз и говорит о его фундаментальности: он затрагивает самые глубокие основания наших рассуждений о множествах, поскольку говорит не о каких-то специальных случаях, а о множествах вообще.

Другие варианты парадокса

Парадокс Рассела не имеет специфически математического характера. В нем используется понятие множества, но не затрагиваются какие-то особые, связанные именно с математикой его свойства.

Это становится очевидным, если переформулировать парадокс в чисто логических терминах.

О каждом свойстве можно, по всей вероятности, спрашивать, приложимо оно к самому себе или нет.

Свойство быть горячим, например, неприложимо к самому себе, поскольку само не является горячим; свойство быть конкретным тоже не относится к самому себе, ибо это абстрактное свойство. Но вот свойство быть абстрактным, являясь абстрактным, приложимо к самому себе. Назовем эти неприменимые к самим себе свойства неприложимыми. Применимо ли свойство быть неприложимым к самому себе? Оказывается, неприложимость является неприложимой только в том случае, если она не является таковой. Это, конечно, парадоксально.

Логическая, касающаяся свойств разновидность антиномии Рассела, столь же парадоксальна, как и математическая, относящаяся к множествам, ее разновидность.
Рассел предложил также следующий популярный вариант открытого им парадокса.

Представим, что совет одной деревни так определил обязанности парикмахера: брить всех мужчин деревни, которые не бреются сами, и только этих мужчин. Должен ли он брить самого себя? Если да, то он будет относиться к тем, кто бреется сам, а тех, кто бреется сам, он не должен брить. Если нет, он будет принадлежать к тем, кто не бреется сам, и, значит, он должен будет брить себя. Мы приходим, таким образом, к заключению, что этот парикмахер бреет себя в том и только том случае, когда он не бреет себя. Это, разумеется, невозможно.

Рассуждение о парикмахере опирается на допущение, что такой парикмахер существует. Полученное противоречие означает, что это допущение ложно, и нет такого жителя деревни, который брил бы всех тех и только тех ее жителей, которые не бреются сами.

Обязанности парикмахера не кажутся на первый взгляд противоречивыми, поэтому вывод, что его не может быть, звучит несколько неожиданно. Но этот вывод не являтся все-таки парадоксальным. Условие, которому должен удовлетворять деревенский брадобрей, на самом деле внутренне противоречиво и, следовательно, невыполнимо. Подобного парикмахера не может быть в деревне по той же причине, по какой в ней нет человека, который был бы старше самого себя или который родился бы до своего рождения.

Рассуждение о парикмахере может быть названо псевдопарадоксом. По своему ходу оно строго аналогично парадоксу Рассела и этим интересно. Но оно все-таки не является подлинным парадоксом.

Другой пример такого же псевдопарадокса представляет собой известное рассуждение о каталоге.

Некая библиотека решила составить библиографический каталог, в который входили бы все те и только те библиографические каталоги, которые не содержат ссылки на самих себя. Должен ли такой каталог включать ссылку на себя?

Нетрудно показать, что идея создания такого каталога неосуществима; он просто не может существовать, поскольку должен одновременно и включать ссылку на себя и не включать.

Интересно отметить, что составление каталога всех каталогов, не содержащих ссылки на самих себя, можно представить как бесконечный, никогда не завершающийся процесс. Допустим, что в какой-то момент был составлен каталог, скажем К1, включающий, все отличные от него каталоги, не содержащие ссылки на себя. С созданием К1 появился еще один каталог, не содержащий ссылки на себя. Так как задача заключается в том, чтобы составить полный каталог всех каталогов, не упоминающих себя, то очевидно, что К1 не является ее решением. Он не упоминает один из таких каталогов - самого себя. Включив в К1 это упоминание о нем самом, получим каталог К2. В нем упоминается К1, но не сам К2. Добавив к К2 такое упоминание, получим КЗ, который опять-таки не полон из-за того, что не упоминает самого себя. И далее без конца