В 2006 году я опубликовал роман в стихах "Экклезиаст" на старейшей площадке свободных публикаций Самиздат: http://samlib.ru/a/alekseew_wadim_wiktorowich/ecclesiast.shtml Критика вообще никак не отозвалась об этом литературном событии, хотя у книги стихов тот же объём, что у "Евгения Онегина" Пушкина и написана она в виде романа в сонетах. Критику жаба задавила скзать что-либо хорошее о произведении, которое уже вошло в русскую литературу: 1778 читателей только на этом сайте, и без всякой рекламы, ну а сказать нечто плохое тоже не получилось - роман написан безупречно. По жанру это - стилистическая каллиграфия, воссоздающая в сонетах слог царя Соломона. Всякий раз, когда я перечитываю свое произведение, то ловлю себя на мысли, что оно затягивает читателя: хочется продолжать чтение ещё и ещё! Книга написана в сумасшедшем доме, куда меня швырнули без суда, огласив безумцем, и где продержали полтора года среди извращенцев, матереубийц, педофилов, людоедов, причём целый год мне запрещали писать - я выдавливал стихи скрепкой на глянцевой обложке гламурного журнальчика, как сейчас помню, по лицу Тины Кандалаки. Вся моя, с позволения сказать, вина заключалась в том, что я курил и употреблял в пищу коноплю. Когда психиатры прочли мой роман, а именно они были первыми его читателями, они поняли, что произошла, скажем так, "судебная ошибка" и выпустили меня из дурдома без диагноза.
Роман начинается от лица Премудрости, а затем переходит в повествование от лица самого Екклесиаста. Но именно такова композиция книги Притчей Соломоновых. Я ничего не изобрёл, а просто следовал предустановленной канве. Апостол Павел не счёл за хищение сравнить Иисуса Христа с Божией премудростью: «От Него и вы во Христе Иисусе, Который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением» (1 Кор 1. 30). Несомненно, делая это сравнение, он имел в виду книгу Притчей Соломоновых. Почему я акцентирую на этом внимание? Да потому что сегодня я счёл очередной сонет, который на полном основании можно считать причиной, обусловившей написание романа "Экклезиаст", только эта причина поменялась со следствием во времени местами: сначала произошло следствие, а затем я обнаружил причину. Верится с трудом? Судите сами. Вот словосочетание "в старой скрипке запечной", которое содержится в стихотворении Арсения Тарковского "Сверчок". Вот буквенная матрица этого словосочетания: АВЕЗИКНОПРСТЧ. Из него изводится зачин: "Аватара - просто инкарнация // Автора в романе, но в каком..."
30.23.
Аватара - просто инкарнация
Автора в романе, но в каком
Из народов и какая нация
Примет романиста целиком?
На трон Соломона коронация
Совершилась: при челе таком
Всякая корона - профанация!
А роман в стихах вам мой - знаком?
Божества от строчек эманация,
По словам корабль ритма влеком,
Не однообразна интонация,
Вот только вопрос: роман - о ком?
О царе или... Иллюминация!
И Премудрость ходит босиком.
Кстати, я живу в городе Саки рядом с Солёным Озером, всего в десяти минутах ходьбы небыстрым шагом. Я взял себе в обычай ходить на пляж и с пляжа босиком. И не потому, что сначала прочёл этот сонет, а просто приятно на старости лет вспомнить детство, а детство я пробегал босиком, потому что моим родителям сказали, что это хорошая профилактика от плоскостопия. Читатель, у тебя мурашки не бегут по спине? У меня бегут! О моей короне (она хорошо видна на моём нике) Шарль Бодлер написал такие строки... Вот его поэма "Благословение", предсказавшая это украшение моего чела.
БЛАГОСЛОВЕНИЕ
Когда из звёздных бездн верховных сил декретом
Родился в мир Поэт, что стать причастным злу,
То мать его, скуля над чадом не согретым,
Такую вознесла на Вышнего хулу:
«О, лучше б родила я ком гадюк шипящих,
Чем столь позорное кормить мне существо,
Да будет проклят миг в усладах преходящих,
Когда себе на срам я зачала его!
Но раз Ты захотел, чтоб этого уродца
От мужа скверного я родила на свет,
И если мне нельзя его на дно колодца
Или в огонь швырнуть, как жёлтый мой билет,
То я на выродка отверженного чрева
Всю ненависть Твою злорадно изолью,
И так искрючу ствол отравленного древа,
Чтоб впредь не распрямить листву ему свою!»
Так, богохульною захлёбываясь пеной,
Не зная, что за путь назначил чадцу Бог,
Она в самой себе соделалась геенной,
Таков преступницы заслуженный итог.
Но под опекою незримой Серафима
Младенец возрастал под солнцем на земле,
И выросло дитя, как на крылах носимо,
Не ведая нужды ни в пище, ни в питье.
Играет с ветром он, беседует с грозою,
Хоть знает, что рождён для крестного пути,
И Ангел, умиляясь, взирает со слезою
На поприще, что он решил уже пройти.
Все те, кого любить мечтает он, пугливо
Шарахаются прочь, другие, обнаглев,
Над жертвой кроткою ругаются гневливо,
Без страха, что на них прольётся Божий гнев.
Иные же тайком к вину его и хлебу
Примешивают смесь из пепла и плевков,
И ханжески воззвав к всевидящему небу,
Клянутся не ходить вослед его шагов.
Жена его вопит: «Зачем юроду лира?
Но если он на ней так сладостно бренчит,
То пусть он и меня, как древнего кумира,
Волшебною игрой теперь озолотит.
Я миррой услажусь и нардом с фимиамом,
А чрево ублажу и мясом, и вином,
Исторгну из него коварством и обманом
Самой себе хвалу, чтоб воцариться в нём!
Когда же это всё мне надоест, я руку
Простру и возложу несчастному на грудь,
И когти выпущу, и обреку на муку,
И к сердцу нежному проложат когти путь,
Стальной десницею схвачу комок кровавый,
Как малого птенца, и стискивать начну,
Когда же наслажусь жестокою забавой,
То вырву из груди и псам его швырну!»
Но к трону горнему, где радуги сияют,
Возводит очи он, Христовой правды столп,
И молнии ума из глаз его сверкают
Поверх бушующих, беснующихся толп:
«Благословен Господь! Он нам даёт страданье.
Оно – благой елей для наших гнойных ран,
Оно – заблудших душ святое оправданье,
Оно от всех невзгод целительный бальзам!
Я знаю, только боль не причинит урона
Свершающему путь по океану зла,
И если б из неё плелась моя корона,
То скорбью всех людей она бы расцвела!
Все драгоценности исчезнувшей Пальмиры,
Кораллы дивные, жемчужины морей,
Металлы редкие, алмазы и сапфиры
Сравниться не смогли б с короною моей,
Ведь соткана она из выспреннего света,
Из тех перволучей, чья сила так светла,
И миллиарды глаз, их отразивших, это
Лишь помрачённые, слепые зеркала
