Итак, я не становлюсь в позу, и к черту пафос, я просто не могу молчать как рыба.
Сегодня 30-е сентября, и я просыпаюсь с четким ощущением: что-то не так, неправильно, случилось что-то такое, чего никак не должно было быть.
И только спустя несколько минут ощущение оформляется в мысль, и мне приходится в нее поверить. Увы.
Игнат Мельдин мертв.
Раз уж он действительно должен был умереть, то хорошо, что все вышло именно так, а не иначе. Семь лет, семь лет я не говорила о нем иначе, чем со злобой и восхищением. Не окажись Иона ветреным, я не шла бы по холлу ГЗ вся в слезах и рассстроенных чувствах и не наткнулась бы на Игната. Мой обидчик, источник захватывающих приключений, объект моего преклонения... Впрочем, сколько можно? И я ответила улыбкой на улыбку и сделала шаг навстречу.
9-го и12-го сентября мы официально предавали земле боевые топоры. Я радовалась, как дитя, я чуть не прыгала до потолка. Впервые в жизни на своем месте, впервые не приходилось вслушиваться в чужое настроение или пытаться взглянуть на все чужими глазами. Это было похоже на игру в кривые зеркала - просто отражение, только кое-где слегка искаженное. Или я - его отражение? Все, что шевелилось под моей черепной коробкой в форме смутного ощущения, Игнат мог понять, сформулировать, разложить по полочкам, указать причины и следствия. Он действительно был гением - и не только потому, что в его голове рождались строчки хваленых кодов. Мальчик-гений, Большой Мозг... Я, пожалуй, запомню его по-другому. "Ходить по воде можно и без плота", - говорил Игнат.
И что, надо было сказать эти две фразы - "прости, что обидел тогда" и "давай подружимся" - и умереть через 11 дней? Почему Игнат, лучше бы я. Он стоил тысячи Кать.
Семь лет и одиннадцать дней.
Что я еще здесь делаю, почему я не таю в воздухе, как отсеченный альм? Если уж Игнат не смог остаться, почему бы ему не прийти и не забрать меня с собой? Я пойду, пойду.
И я не могу уже ничего сделать. Можно совершить любой подвиг, можно проявить чудеса храбрости и доброты - его не оживить. А я и этого не могу; по крайней мере, пока я смогла лишь затопить слезами клавиатуру ноутбука, за которым работает Садык. Я сидела, тупо глядя на Игнатову фотографию, и заливалась слезами, пока это окно не закрыли, а в руки мне не сунули кружку с водой.
Диабетическая кома.
И поздно метаться, спрашивать, почему никто не помог, неужели он умер в пустыне Сахара, ведь вокруг были люди, его могли спасти...
Я его не забуду никогда. Клянусь. Странно, но за 11 дней он успел сделать меня куда лучше, чем я была прежде. Если мне удастся в жизни что-то стоящее, хоть что-нибудь - я посвящу Игнату. И еще - я никогда, никогда не буду жить так же бессильно и мелко, как жила раньше. Хватит уже всего этого. Как говорил Игнат, все слоты в голове, выделенные под этот отстой, уже заняты.
Что делать, если нет места под солнцем?
Что ж, поищем место по другую сторону Солнца, говорил Игнат.
Вот и нашел.
Сегодня его похороны. Завтра - мой день рождения, чтоб ему провалиться.
Он не должен был умереть. Это ужасно несправедливо.
Игнат, я постараюсь сделать так, чтобы потом, когда мы встретимся, тебе не было бы стыдно за меня.