1.


2.


3.


4.


5.


6.


7.


8.

В ноябре 1897 года правительство выделяет деньги на постройку ледокола и комиссия во главе с адмиралом Макаровым приступает к разработке технических условий. В составе комиссии были Д. И. Менделеев, инженеры Н. И. Янковский и Р. И. Рунеберг, Ф. Ф. Врангель и другие.





Ледокол «Ермак»
 

Ледокол «Ермак» на стапелях

Ледокол был заложен в Ньюкасле на стапелях английской фирмы Armstrong Whitworth в декабре 1897 года по заказу России. Это было первое в мире судно подобного класса, способное форсировать тяжелые льды двухметровой толщины. «Ермак» был спущен на воду на месяц позже контрактного срока и после заводских испытаний был принят в эксплуатацию.

Ледокол «Ермак» на ходовых испытаниях

М.П. Васильев, первый командир ледокола «Ермак» 1898 – 1901.

19 февраля 1899 на корабле был поднят коммерческий флаг («Ермак» был причислен к министерству финансов и в состав военно-морского флота не входил). 21 февраля ледокол вышел на родину, в Финском заливе его ждал сплошной лёд (в ту зиму лёд в заливе был необычайно тяжёлым толщиной до метра). 1 марта достигли кромки льда. Некоторое время ледокол продвигался очень легко со скоростью 7 узлов, но в районе острова Гогланд корабль остановился: ледяное поле оказалось слишком тяжёлым, его пришлось обходить. 4 марта корабль прибыл в Кронштадт. Корабль встречали с особым торжеством: стечение людей, военный оркестр, высокий приём.

«Ермак» в гавани подходя к месту стоянки. 4 (15) марта 1899 г., Кронштадт.

Но уже 9 марта ледокол ушёл на своё первое задание — пришло известие о затёртых в районе Ревеля 11 пароходах. Корабли были успешно вызволены и отконвоированы в порт. 4 апреля в два часа дня «Ермак», легко сломав невский лёд встал около Николаевского моста в столице империи.

Ледокол «Ермак» в Санкт-Петербурге

29 мая 1899 года «Ермак» вновь вышел из Ньюкасла на север — в своё первое путешествие в Северный Ледовитый океан. Был достигнут Шпицберген, проверку прошли механизмы машины в тяжёлых условиях Заполярья.

Экипаж «Ермака»

Выявленные недостатки были устранены в Англии в течение месяца (убран передний винт, укреплён корпус). 14 июня того же года «Ермак» снова вышел в полярное плаванье. Экипажем корабля во главе с С. О. Макаровым была проведена большая научная работа по изучению северных льдов, океанографии, фауне океана. Однажды, наткнувшись на торосы, корабль получил пробоину, которая была заделана, но корабль уже не мог продолжать интенсивных исследований и вернулся в Англию для ремонта.

Ледокол «Ермак». Спуск водолазов для осмотра корпуса

Водолаз «Ермака»

Ледокол «Ермак». Замена носовой части. Англия 1900 год.

Была создана комиссия по разбору причин инцидента, результатом работы которой стало решение о работе ледокола только в акватории Финского залива. Здесь в зиму 1899—1900 года «Ермак» успел спасти крейсер «Громобой», который сел на мель и был затёрт льдами между Петербургом и Кронштадтом.

Ледокол «Ермак» идет на помощь

Принимал самое активное участие в спасении броненосца «Генерал-адмирал Апраксин», который сел на мель в районе острова Гогланд. Во время этой акции «Ермака» впервые в мире нашло применение изобретение русского ученого Александра Попова — радиотелеграф. Благодаря связи судовой радиостанции с береговой (Котка) была спасена группа унесённых на льдине рыбаков.

В настоящее время грузовые автомобили используются для доставки самых разнообразных товаров и для предоставления услуг. Современные грузовики оборудованы по последнему слову техники, что обеспечивает удобство для водителя и безопасность на дороге. Но в годы Великой Отечественной даже самые простые грузовые автомобили совершали настоящие подвиги – это и транспортировка вооружений, боеприпасов и доставка продовольствия. Чего стоит доставка продовольствия по «Дороге жизни» в окружённый Ленинград. О таком «трудяге» и пойдет речь в данной статье.
 

ЗИС-5 («трехтонка», «Захар», «Захар Иванович») — советский грузовик грузоподъемностью 3 тонны; второй по массовости грузовик 1930-1940-х годов (первое место занимал ГАЗ-АА). Во время ВОВ – один из основных транспортных автомобилей Красной Армии. Производился на Автомобильном заводе имени Сталина с 1933 по 1948 год. Во время войны упрощенная военная модификация ЗИС-5В выпускалась заводами ЗИС (1942—1946 годы) УльЗИС (1942—1944 годы) и УралЗИС (1944—1947 годы).

В 1931 году завод Автомобильное Московское Общество (АМО) был перестроен, и приступил к сборке нового грузовика АМО-2. Агрегаты и узлы для автомобиля поставлялась из Америки. Вскоре АМО-2 модернизировали, и свет увидели АМО-3 и АМО-4. АМО-3 (грузоподъемность 2,5 тонны) в 1933 заводу был вновь серьезно модернизирован. Новый автомобиль получил название ЗиС – Завод имени Сталина. Автомобили АМО – 3 и ЗИС – 5 в отличие от предшественника изготавливались полностью из деталей советского производства.

Первая партия ЗИС – 5, состоящая из 10 машин была собрана в июне 1933 года. На конвейер ЗиС-5 был поставлен 1 октября 1933 года без предварительной сборки опытного экземпляра. Простота конструкция позволила начать сборку, без каких либо серьезных сбоев. Серийная сборка нового автомобиля была запущена в кратчайшие сроки.

Конструкция «трехтонки» (данное прозвище ЗиС-5 получил в народе, в войсках его также называли «Захар Ивановичем») была классической для того времени. Конструкцию разработали практически «с нуля» инженеры АМО-ЗИС: Важинский Е.И., Лялин В.И. и Строканов Б.Д.. Главными акцентами при разработке стали упрощение автомобиля и повышение ремонтопригодности. Кроме этого, требовалось повысить качество эксплуатационных характеристик – увеличение проходимости и грузоподъемности автомобиля.

Рабочий объем двигателя был увеличен до 5,55 литра, а мощность форсирована до 73 л.с. Также переделали радиатор и воздушный фильтр, модернизировали карбюратор. Изменениям подверглись оба моста, карданный вал, коробка переключения передач и рама. На заднем мосту значительно увеличили дорожный просвет, передние тормоза были заменены на механический привод. Кабина ЗиС-5 значительно отличалась от кабины предшественника. На грузовике ее сделали без брезентовой боковины.

В годы войны выпуск автомобилей постоянно наращивался. Если в первый месяц собиралось всего шесть-семь машин в день, то спустя некоторое время количество составляло уже десятки и сотни. Грузовик отлично зарекомендовал себя на бездорожье и быстро завоевал репутацию надежной и неприхотливой техники. Как правило, грузили на ЗиС-5 4-5 тонн, даже несмотря на то, что машина была рассчитана на перевозку трех тон. Несмотря на постоянный перегруз, машина шла спокойно, без надрыва. Улучшения характеристик удалось добиться благодаря установке низкооборотного двигателя. Тяговые возможности ЗиС-5 сильно приблизились к полноприводным грузовым автомобилям (ввиду повышенной проходимости, машина могла эксплуатироваться на дорогах любых категорий круглый год).

Недостаточная жесткость на скручивание несущей рамы (небольшое упущение в конструкции) сыграла на повышение проходимости, поскольку при преодолении неровностей повышался рабочий ход колес. Модернизированный двигатель без проблем запускался при отрицательных температурах, а для его работы подходил любой низкосортный бензин. В снаряженном состоянии грузовик мог буксировать прицеп массой до 3,5 тонн. Пробег до первого капремонта составлял 100 тысяч км.

Ответ очевиден: на Псковщине, неподалеку от своего родового имения – села Михайловского, в Святогорском монастыре. Однако очевиден он лишь на первый взгляд. Давайте на известные факты посмотрим попристальнее.

Итак, умер Александр Сергеевич 29 января 1837 года. Отпевание состоялось в 11 часов утра 1 февраля в придворной Спаса Нерукотворного Образа церкви, принадлежавшей конюшенному ведомству двора Его Императорского Величества. В городе ее называли попросту – Конюшенной церковью.

В ночь с 3 на 4 февраля гроб с телом покойного поэта в сопровождении Александра Ивановича Тургенева и жандармского офицера отправлен из Петербурга в Псковскую губернию. Вечером 5 февраля печальная процессия прибывает в Псков.

Ранним утром 6 февраля останки Пушкина погребены возле церкви в Святогорском монастыре. Что кроется за внешней канвой событий?

Военная операция

Известно, что Пушкин просил не хоронить его на петербургских кладбищах, называя их «болотом». После посещения одного из них, Новодеревенского на Елагином острове, он написал стихи, проникнутые чувством глубочайшего физического отвращения:

Решетки, столбики,
Нарядные гробницы…
В болоте кое-как
Стесненные рядком…
Могилы слизкие,
Которы также тут,
Зеваючи, жильцов к себе
Наутро ждут, –
Такие смутные мне мысли
Все наводит,
Что злое на меня
Уныние находит.
Хоть плюнуть да бежать…

Куда? В 1836 году Пушкин похоронил свою мать, Надежду Осиповну. Похоронил в Святогорском монастыре неподалеку от имения Михайловское. Рядом приобрел место для себя. Именно здесь, по соседству с землями, принадлежавшими Ганнибалам, он хотел обрести покой.

Н.Н.Пушкина-Ланская. Начало 1860-х гг.

Но даже этому желанию осуществиться не дано. Личная жизнь Пушкина – вся под бременем запретов. Он хочет стать военным и отправиться в действующую армию. Нельзя! Хочет поехать за границу. Нельзя! Чего проще – уехать в деревню и писать… Нельзя! Посмертное желание – и вновь нельзя. Князь П.А. Вяземский в письме к А.О. Смирновой-Россет осторожно намекнул: «Горько знать, что светское общество (по крайней мере некоторые члены оного) не только терзало ему сердце своим недоброжелательством, но и озлобляется против его трупа».

Что князь имел в виду? Кажется, фраза эта вырвалась против его воли. Робкий Петр Андреевич не спешил высказывать правду даже в приватных письмах. Знал методы работы столичной почты. Письма его полны намеков на какие-то «адские козни», погубившие поэта, на «коноводов» из высшего света. Явно что-то знал, но так никогда и не сказал…

Не хотел Пушкин лежать в петербургском болоте. Но именно там ему и придется лежать. Однако – все по порядку.

С момента принятия решения похороны Пушкина стали делом государственной важности. Дирижировал этим старинный его недруг, начальник Третьего отделения и шеф жандармов Александр Христофорович Бенкендорф.

После гибели поэта в обществе долгое время циркулировали слухи о его неблаговидной роли в этой истории. Игнорировать эти слухи невозможно. Если Бенкендорф принимал участие в организации убийства Пушкина, то он должен был и скрыть следы преступления: убрать тело, главное вещественное доказательство…

Жорж Шарль Дантес

Первым делом меняют место отпевания. Его предполагалось провести в Исаакиевском соборе, в церковном приходе которого жил Пушкин. Но вдруг ночью 31 января тело переносят в Конюшенную церковь, имевшую иной статус, – это церковь придворная. Дело, скорее всего, не только в том, что власти – без императора такой вопрос не решить и Бенкендорфу – пытались ограничить доступ народа в церковь, сколько в необходимости полного контроля за телом. Именно по этой причине от участия в похоронах устраняются все родственники. Никто из родных поэта не только не присутствовал на отпевании, они даже не были извещены о его смерти. Племянник Пушкина, Лев Павлищев, писал: «Дед мой узнал о смерти сына в половине февраля 1837 года, как видно из письма к нему В.А. Жуковского, а мой дядя Лев гораздо позднее».

Несколько странно ведет себя жена поэта. Отставной офицер путей сообщения Веревкин пробрался по льду через реку к дому Волконской и присутствовал при выносе тела, а Наталья Николаевна, как позднее вспоминала княгиня В.Ф. Вяземская, «на вынос тела из дому в церковь… не явилась». С момента смерти Пушкина минуло двое суток. Шок уже прошел… А вынос тела напоминал военную операцию: во главе – начальник штаба корпуса жандармов Дубельт и с ним два десятка жандармских чинов. По соседним дворам расставлены многочисленные пикеты. Список провожающих крайне ограничен. Василий Андреевич Жуковский так запомнил и отразил в письме к графу Бенкендорфу это событие: «Вместо того назначенную для отпевания церковь переменили, тело перенесли в нее ночью, с какою-то тайною, всех поразившею, без факелов, почти без проводников; и в минуту выноса, на который собралось не более десяти ближайших друзей Пушкина, жандармы наполнили ту горницу, где молились о умершем, нас оцепили, и мы, так сказать, под стражей проводили тело до церкви».

Тургенев в «бегах»

Письмо Жуковского наполнено волнением, скрытой обидой и даже возмущением действиями правительства. Интересно сравнить его с записью в дневнике Александра Ивановича Тургенева: «31 января. Воскресенье. Зашел к Пушкину. Первые слова, кои поразили меня в чтении псалтыря: «Правду твою не скрыв в сердце твоем». Конечно, то, что Пушкин почитал правдою, т.е. злобу свою и причины оной к антагонисту – он не скрывал, не угомонился в сердце своем и погиб. Обедня у К. Гол. Блудова, болтовня. Оттуда к Сербиновичу… О бумагах, приписал о 14 тетрадях Броглио, опять к Пушкину. И к д’Аршиаку, где нашел Вяземского и Данзаса: о Пушкине! Знать наша не знает славы русской, олицетворенной в Пушкине. Слова государя Жуковскому о Пушкине и Карамзине. «Карамзин ангел». Пенсия, заплата долгов, 10 тысяч на погребение, издание сочинений и пр. Обедал у Карамзиной. Спор о Геккерне и Пушкине. Подозрения опять на К.И.Г. После обеда на панихиду. Оттуда пить чай к К.Мещер. – и опять на вынос. В 12, т.е в полночь, явились жандармы, полиция: шпионы – всего 10 штук, а нас едва ль столько было! Публику уже не впускали. В 1-м часу мы вывезли гроб в церковь Конюшенную, пропели за упокой, и я возвратился тихо домой».

Удивительно: смерть друга – а Пушкин и Тургенев действительно считались друзьями – никоим образом не отразилась на обычном времяпрепровождении Александра Ивановича. Он успел побывать у Блудова, Сербиновича, д’Аршиака, Карамзиной, князя Мещерского. Кстати, интересно бы узнать, что делали ближайшие друзья Пушкина у секунданта его противника д’Аршиака?

После обеда у Карамзиной Тургенев успевает на панихиду. После чая у князя Мещерского – бегом на вынос тела. Черствость, цинизм и бездушие. Адмирал Чичагов в своих записках отмечал, что у Александра Ивановича «в натуре была потребность рыскать». Он и рыскал весь день. Так же, как и 29 января, и 30-го. Перерыв в несколько дней произошел, когда высшая власть поручила Тургеневу сопровождать гроб с телом Пушкина в Михайловское.

Почему выбор пал на него, а не на Данзаса, как просила Наталья Николаевна Пушкина, или на Жуковского, как предполагалось накануне? В Третьем отделении очень внимательно отнеслись к выбору сопровождающего. С одной стороны, он должен быть лицом достаточно известным, с другой – настолько зависеть от властей, что даже о малейших подозрениях, которые могли возникнуть у него во время пути в Михайловское, не должно было стать известно никому. Необходим был человек ленивый, вялый, «довольно легкомысленный и готовый уживаться с людьми и обстоятельствами».

Так характеризовал Тургенева адмирал Чичагов. Кроме того, брат Тургенева Николай уже двенадцать лет находился в Лондоне в качестве политэмигранта. После декабрьского восстания 1825 года он был приговорен заочно к смертной казни, и приговор не отменен. Братья Тургеневы на крючке у русского правительства. Император и хотел бы простить опального Николая, да закон нарушить невозможно. Осенью 1836 года Александр Иванович Тургенев добивается аудиенции у императора. Его принимают благосклонно, в ноябре Тургенева видят даже в императорской ложе в театре, но решения вопроса нет, хотя нет и полного отказа.

И тут ответственное поручение правительства, от которого нельзя отказаться. Это шанс. Тургенев понимает.

Раненого поэта несут в дом

Но вернемся чуть назад. В Конюшенной церкви закончилось отпевание. Гроб закрыли крышкой и отнесли в подвал. Некоторые светские дамы утверждали позднее, что провели у гроба всю ночь. Если это так, то вряд ли они сидели в подвале. Исследователь Н. К. Невзоров опрашивал служащих церкви, и они сообщили, что гроб с телом Пушкина поставили «при входе в церковь, внизу, к северу, в особо устроенной комнате, где в ту пору хранилась погребальная колесница, на которой привезено было из Таганрога тело покойного императора Александра I».

Утром доступ к гробу прекращен.

1 февраля граф Григорий Строганов обращается с письменной просьбой о разрешении захоронить тело Пушкина в Святогорском монастыре Псковской губернии. А министр внутренних дел Д.Н. Блудов будто только и ждет письма графа. Немедленно появляется его резолюция: «Истребовать и прислать ко мне поскорее все бумаги». В тот же день соответствующие письма получают петербургский военный губернатор и обер-прокурор Святейшего синода. Одновременно граф Строганов получает формальное согласие министра внутренних дел на свою просьбу.

Но, конечно, не Блудов решал этот вопрос. Требовалось согласие императора. Получить его в один день просто невозможно. И очевидно, что в данном случае мы имеем дело не с согласием, а с решением императора, уже подготовленным.

Совершенно неожиданно был объявлен смотр войскам петербургского гарнизона, в котором участвовало 60 000 (!) солдат. Даже войсковые обозы шли по улицам, вызывая страх и недоумение у жителей столицы. Именно обозы блокировали доступ в Конюшенную улицу, где находилась церковь Спаса Нерукотворного Образа. Движение гражданских лиц в этом районе прекращено.

Пушкин и Дюма: близнецы-братья или разные имена одного человека?

Вот небольшие выдержки из одной главы книги, посвященной Пушкину и Дюма(III. ДВОЙНИКИ. Братья по Африке (Пушкин – Дюма)Сегодня я остановил свой выбор на дуэте двух Александров – Пушкина и Дюма. Оба (помимо творчества) известны своею любвеобильностью. Гипертрофированная (или здоровая, как посмотреть) страстность досталась им от африканских предков. 

У Пушкина африканская линия шла от прадеда, у Дюма – от бабки. Гениальность проявилась только в 3–4 колене после смешения двух рас. 

Биография Пушкина у нас довольно известна. Коротко. В математике – ни в зуб ногой, но еще в детском возрасте обнаружились литературные способности. Характер очень живой, если не сказать буйный. Александр быстро обзаводится друзьями и является заводилой в Царскосельском лицее. Весьма рано появляется интерес к противоположному полу. 
Вот описание юного Дюма, данное скрупулезным исследователем его жизни Андре Моруа: «Он был подобен стихийной силе, потому что в нем бурлила африканская кровь… вдобавок он был наделен… талантом сказителя, присущим африканцам. Стихийность его натуры проявлялась в отказе подчиняться какой-либо дисциплине… Школа не оказала никакого влияния на его характер, она не сформировала и не деформировала его. Дальше таблицы умножения Александр не продвинулся. Любое притеснение было для него несносно. Женщины? Он их любил всех сразу; он с самого начала убедился, что завоевать их расположение нетрудно, но не мог понять, к чему клясться в верности одной из них. При этом он вовсе не был аморален… В юности он был страстным охотником, краснобаем, влюблялся во всех девушек, готовых слушать его россказни, и был жаден до удовольствий». 

Просто братья! 

Оба они достаточно быстро приобрели успех на поприще литературы.

В произведениях и Дюма, и Пушкина нет особой глубины (у Александра Сергеевича – за исключением последних вещей), но присутствуют необычайная легкость, изящество, бесшабашность и бесстрашие в сочетании с любовно-приключенческим флером. До Александра Сергеевича русскую лирику можно охарактеризовать как вялотекущую. Он взорвал ее своим африканским темпераментом! «Я вас любил, любовь еще, быть может, в душе моей угасла не совсем…», «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты…», «Я вас люблю, хоть я бешусь, хоть это труд и стыд напрасный…» Человек, утверждавший, что «…только вряд ли найдете вы в России целой три пары стройных женских ног», естественно должен был убедиться в этом лично. Заметьте, речь идет о масштабах страны! Поэтому неудивительно, что и в мировой литературе немного к тому времени было написано настолько откровенных строк о любви, как например: «…Когда, склоняяся на долгие моленья, ты предаешься мне нежна без упоенья, стыдливо-холодна, восторгу моему едва ответствуешь, не внемлешь ничему. И оживляешься потом все боле, боле – и делишь, наконец, мой пламень поневоле!» 

Дюма тоже не отставал. Создается впечатление, что с годами количество его любовниц возрастало. Уехав в Брюссель (спасаясь больше от кредиторов, чем от политической реакции), он своей двадцатиоднолетней дочери Мари прислал такую записку: «Я возвращаюсь с г-жой Гиди. Если портрет Изабеллы снова в моей комнате, прикажи его убрать». 

Когда уже совсем в преклонном возрасте к нему домой неожиданно заявлялся взрослый сын (будущий автор «Дамы с камелиями»), папа застенчиво (или, точнее говоря, условно-застенчиво) прятал любовниц за портьеры. 

Его д’Артаньян вел интрижки одновременно с госпожой Бонасье, миледи и ее служанкой. Повинуясь романтизму своего времени, герои Дюма постоянно спасали дам из затруднительных ситуаций (кроме миледи, ну тут уж ничего не поделаешь – «она сама первая начала»). И параллельно с ними герой русского африканца лихо стрелял в дрессированных медведей и самонадеянно заявлял: «Не бойся, Маша, я Дубровский!» 

Оба писателя успешно издавали собственные журналы, Пушкин – «Современник», Дюма – «Мушкетер». 
И тот, и другой оставили после себя обширное литературное наследие, и тот, и другой всерьез занимались историей своих государств и сочиняли на этой основе беллетристические произведения. 

Жизнь и одного, и другого напоминает любовно-приключенческий роман. Только у Дюма со счастливым финалом, а у Пушкина – с трагическим. Здесь сходство в их судьбах заканчивается. 

Дюма сумел разбогатеть и обанкротиться, но при этом всегда оставался на плаву. Пушкин никогда не был состоятельным человеком.

Францию с Россией связывало очень многое: и война (с Наполеоном), и мир (бесконечная мода на французское). По иронии судьбы первый язык, который выучил Пушкин, был французский. И по роковой случайности (или закономерности?) убийца его тоже оказался французом… 

Только 1858 году, через двадцать лет после смерти поэта, Александр Дюма побывал в России. И накатал семь томов описания своего путешествия – «От Парижа до Астрахани» (1859) и «Кавказ» (1860). При мысли и о Дюма, и о Пушкине, как не о ком другом, сразу появляется какое-то феерическое сияние, ощущение брызжущего жизнелюбия, очаровательного легкомыслия и радости.

Такое сходство писателей натолкнуло некоторых исследователей на ещё более смелую мысль - это не просто два очень между собой похожих человека, это один и тот же человек в разные годы своей жизни! Об этом я первый раз прочитала несколько лет назад в книге Г.М.Герасимова "Реальная история России и цивилизации"

Ниже отрывок из книги, посвященный этой версии:

От загадок мировой истории перейдем к загадкам в жизни великого русского поэта А.С. Пушкина (1799 – 1837 г.), которые при ближайшем рассмотрении оказываются совсем не личного характера.

Начнем со смерти. Этой истории посвящено огромное количество исследований. Версии, которая сняла бы все неясности, пока не было. Общеизвестно только одно, что странностей и непонятностей превеликое множество. В частности, какую-то важную роль во всем этом играло жандармское управление и лично Бенкендорф. Есть относительно достоверные данные, что о готовящейся дуэли жандармам было заранее известно, ее даже как бы пытались предотвратить, но из-за серии накладок безуспешно.

Основная масса исследований досталась нам из советских времен. Соответственно все советские исследователи в угоду политической конъюнктуре  скатывались в этой связи на версию, что А.С. Пушкин был врагом царизма, и царизм таким образом с ним за это расправился. Дуэль была чуть ли не инспирирована шефом жандармов с гласного или негласного указания самого Николая I.

Каковы были причины дуэли? – Пушкин был очень вспыльчив и конфликтен, импульсивен и непредсказуем. В большинстве его ссор в жизни виноват именно он. При всех его талантах он был практически неспособен к нормальному труду, скажем, на государственной службе, не признавал дисциплины, не мог нормально вести личные дела, считать деньги, жить по средствам. Мы сегодня, задним числом готовы простить нашему гениальному соотечественнику все эти и многие другие «мелкие слабости», но современники к этому относились иначе.

А кроме прочих «слабостей» А.С. Пушкин был совершенно невоздержан в отношениях с женским полом. Вероятнее всего, он был просто не в состоянии контролировать себя. Претензии по этому поводу ему мог бы предъявить не один десяток обиженных мужей.

Сестер Гончаровых, на одной из которых был женат А.С. Пушкин, было три, и все они, по свидетельству сестры поэта, были его любовницами, не по очереди, по мере его увлечения ими, а одновременно, и продолжалось это достаточно долго. А одна из сестер к тому же была женой Дантеса. Так что повод для дуэли именно с Дантесом, при желании, найти можно было без труда. И во всех вариантах, если оценивать ситуацию объективно, виноват был бы Пушкин.

Однако, нужна ли была дуэль со столь трагичным исходом «царизму»? – Это вообще был далеко не лучший способ избавиться от поэта. В дуэли, как ее ни готовь, всегда есть множество непредсказуемых моментов. Если бы задача избавиться стояла, то в николаевскую эпоху ее можно было решить множеством других более надежных способов.

К тому же, избавляться от поэта совсем не требовалось. Он был сторонником Николая I, который это ценил.

Считается что А.С. Пушкин к моменту смерти все еще был камер-юнкером. Однако, на самом деле, он имел более высокий придворный чин камергера, чему есть немало подтверждений. Непонятые до сих пор разночтения в этом вопросе есть. В указе Николая I уже после смерти поэта он назван камер-юнкером.

Николай I  был его личным цензором. В некоторых случаях из-за перегруженности государя делами возникали задержки, но в целом такое положение было гораздо удобнее, и показывает, что Николай относился к поэту более чем благосклонно.

Наконец, многие события после смерти поэта, продемонстрировали совсем нешуточное участие Николая в его судьбе. Николай I оплатил все долги А.С. Пушкина. Многие исследователи пытались объяснять это «повышенной симпатией» государя к вдове, однако эта версия явно надумана.

По действовавшим тогда законам убитые на дуэли приравнивались к самоубийцам. Их не отпевали и хоронили по-иному. В отношении Пушкина все это специальным указом государя было отменено.

Между прочим, уже один этот факт очень красноречив. Николай I никогда не прощал тех, кто шел против него, нарушал его волю. В связи же с дуэлью Пушкина совершенно непонятное, причем не единственное, исключение из этого правила.

Государственная борьба с дуэлями, предполагала суровое наказание для всех ее участников, в том числе оставшегося в живых дуэлянта и секундантов. В данном случае прощены были все. Более того, один из секундантов позже еще и получили повышение по службе, став генералом.

Это уж вовсе непохоже на Николая I. Так что вполне законно встает вопрос, а была ли дуэль, не инсценировано ли все это по указанию самого Николая I. Непонятно было только, зачем могла потребоваться такая инсценировка, каков ее мотив.

Однако, после выяснения того, как фальсифицировалась история, версия, что дуэли не было, и никто Пушкина не убивал, сразу стала вполне реальной. В ее пользу говорит, в частности, необъяснимый в других версиях факт, что вдова поэта не участвовала в похоронах. И непонятности с придворными чинами Пушкина тоже частично проясняются. Если он был жив и назначался на другую должность, то изменение его придворного чина вполне возможно. Понижение же после смерти, по крайней мере, странно.

Не тайна, что Николай I создал в Европе мощнейшую шпионскую сеть. В этой его программе были задействованы многие выдающиеся умы России, к примеру, разведчиками были И. С. Тургенев (1818 – 1883 г.) и Ф.И. Тютчев (1803 – 1873 г.). Подходящая работа нашлась и для А.С. Пушкина, который после смерти Карамзина упорно домогался должности «придворного историка». В России потребности в подобной работе не было, но соответствующая «вакансия», что было совсем несложно просчитать, должна была появиться во Франции, основном военном и политическом противнике России того времени.

Франции в конце тридцатых годов девятнадцатого века предстояло начинать писать свою историю. Исполнителя допустили бы в самые секретные архивы. К тому же история создается так, чтобы обосновать проводимую политику, поэтому сочинитель истории должен быть посвящен в стратегические планы политиков.

России нужен был разведчик-нелегал, которого французское руководство считало бы своим. Главное же состояло в том, что он должен был быстро зарекомендовать себя хорошим писателем исторического жанра. Последнее условие было очень специфическим, требовавшим на эту роль действительно талантливого писателя, что автоматически означало его известность.

Таким образом разведывательная программа по проникновению во французские секретные архивы должна была начаться с «естественного исчезновения» в России известного писателя. А вслед за этим во Франции должен был появиться молодой, но исключительно талантливый писатель исторического жанра, который очень быстро добился популярности.

Так все и было. В России в результате ранения на дуэли скончался великий русский поэт и прозаик Александр Пушкин. Во Франции после этого появился начинающий, но быстро добившийся популярности писатель, Александр Дюма (1802 – 1870 г.). По ТИ (традиционной истории)  Дюма стал известен раньше смерти Пушкина, но как создаются такого сорта фальшивки мы выше видели, к примеру, по биографиям музыкантов.

Какие есть основания утверждать, что А.С. Пушкин и Александр Дюма одно и то же лицо? – Естественно, прямых доказательств этого нет. От того насколько было все предусмотрено именно в этой части, зависела жизнь разведчика нелегала и успех его работы. Косвенных же «совпадений» или странностей, причем зачастую весьма экзотических, более чем достаточно.

Психологические портреты А. Дюма и А. Пушкина полностью совпадают. Как и Пушкин, Дюма был импульсивен и скандален, не умел жить по средствам, и был так же сексуально озабочен.

Внешне, так же как и А. Пушкин, А. Дюма был неевропейского типа. Считается, что у Пушкина были африканские корни по материнской линии. То же самое утверждается и в отношении А. Дюма.

Вообще вопрос о негритянской крови А. Дюма сам по себе достаточно интересен.  В рамках ТИ, когда Франция уже много лет проводила колониальную политику в том числе и в Северной Африке, такое как бы возможно, а исходя из реальной истории – для француза, родившегося в начале девятнадцатого века, это более чем странно. Нужно какое-то иное объяснение его не совсем обычной для француза внешности.

Образцов почерка А. Пушкина осталось очень мало, и достоверность их сомнительна. Не исключено, что все рукописные литературные материалы, делавшиеся его рукой, были заменены. Но самое забавное, что образцов почерка А. Дюма тоже нет. Все его сохранившиеся рукописи выполнены переписчиком. Причем это относится и к периоду, когда он был молодым начинающим писателем, еще не имевшим помощников и «вынужденным экономить на всем».

Данных о каком-либо сходстве стилей писателей нет. Подобных исследований пока никто не проводил. Однако первый роман А. Дюма «Учитель фехтования», сделавший его известным, про декабриста Анненкова.

Сегодня можно найти более или менее подробную информацию о декабристах. Но где в первой половине девятнадцатого века ее мог достать француз, не бывавший до того в России, при всем том, что в самой России в николаевскую эпоху эта тема была запрещена, и публикаций по ней вообще не было. В романе же А. Дюма есть подробности, которые мог знать только тот, кто долго жил и общался в этой среде.

С тех пор, нет, нет, да возвращаюсь иногда к этой теме, разыскивая материал. Как оказалось, такими поисками занята далеко не я одна. Накануне дня рождения Пушкина, нашла в интернете статью Нины Миловой "В это почти невозможно поверить, но...", начинающуюся словами: В это почти невозможно поверить, но скажите, не возникает ли у Вас ощущения, что на всех этих портретах изображён один и тот же человек? Обратите внимание на форму губ, носа, бровей, подбородка, размер и постановку ушей текстуру и обрамление волос, цвет глаз. 


А теперь скажите много ли бывает людей африканского происхождения с черными волосами и голубыми глазами? Такое сочетание большая редкость. А чтобы они оба одевались в одном стиле, оба были великолепные писатели, оба революционно настроенные дворяне, оба экстравагантные расточители, оба обожали рыться в "хронологической пыли летописания земли", оба любили писать про монархов и прочих известных исторических фигур, оба обожали такую нервотрёпную процедуры, как дуэль, оба давали намёк на свою гомосексуальную направленность, оба носили имя Александр и были почти ровестники, я Вам скажу, такое совпадение очень и очень большая редкость. Даже скажу Вам больше, y меня почти нет сомнений, что все эти портреты сделаные с одного и того же человека. Хотя на двух из них изображён Александр Дюма и на двух Александр Пушкин.

Автор: Г. Кублицкий
Название: По материкам и океанам. Рассказы о путешествиях и открытиях
Издательство: Детгиз 
Год: 1957
Формат: DJVU
Страниц: 328
Размер: 7,4 МБ
Язык: Русский 
Качество: Отличное, 600дпи, цветные обложки и ч/б иллюстрации

Уже много дней «Норд» качался в море Лаптевых. Это было гидрографическое судно. Люди, находившиеся на его борту, промеряли глубины, наносили на карту подводные мели, искали подходы к небольшим островам, скалистым, угрюмым. Их населяли птицы. Чайки поднимали страшный гам, едва шлюпка подходила к берегу. Галька хрустела под тяжелыми сапогами, и, вспугнутые незнакомым звуком, тревожно кричали кулики. Промерять глубины полезно, но что говорить — работа это довольно однообразная. А тут еще погода — хмурая, осенняя, ветреная...

СОДЕРЖАНИЕ
Находка на необитаемом острове
Конец капитана Кука 
Антарктида 
Вглубь- Таймырской земли
К истокам Нила
И другие
Семьдесят тысяч верст по Сибири
Курс — вокруг света
Последнее путешествие Александры Потаниной
По стране долларов без долларов 
Скачка к полюсу
Два капитана 
Загадки мертвого города
Рейс канонерки 
За небесным гостем
Гибель «Италии»
Подводный археолог
Пик Сталина
Череп неандертальца 
Камень плодородия
Красная планета 

http://www.razym.ru/deti/157132-kublickiy-g-po-materikam-i-okeanam.html

Александра Викторовна Потанина  – замечательная русская путешественница, этнограф и фольклорист, посвятившая себя исследованиям Китая, Монголии и  Восточного Тибета. Художник. Автор 20 научных работ и литературно-художественных произведений. Первая женщина, которая стала членом Русского Географического общества и была удостоена золотой медали Русского Географического общества за этнографический очерк «Буряты».

Александра Потанина, в девичестве Лавровская, родилась 25 января 1843 года в семье преподавателя Нижегородской духовной семинарии священника Виктора Потанина. Из-за частых болезней, будущая путешественница и исследовательница получила домашнее образование под чутким руководством своих старших братьев – Константина  и Валериана.

Тем не менее, Шурочка училась в школе для девочек из духовного сословия, много читала и успешно занималась рисованием.

Когда Александре исполнилось 18 лет  умер ее отец. Чтобы сохранить отцов приход Александре предстояло выйти замуж за священника, но девушка отказалась, возможно, предчувствуя, что впереди ее ждут великие открытия.  Спустя 5 лет после кончины родителя, Александра поступает воспитательницей в Новгородское женское епархиальное училище, где проработала несколько лет. Работа не приносила молодой женщине морального удовлетворения, но иначе нельзя было всерьез заняться литературой, наукой или живописью.

В 1872 году Александра поехала в г. Никольск Вологодской губернии, чтобы навестить брата Константина, находящегося в ссылке. Там старший брат познакомил сестренку со своим другом - Григорием Николаевичем Потаниным. На тот момент Григорию было 37 лет, и он уже многое повидал в жизни: окончив кадетский корпус, 6 лет отдал военной службе, которую ненавидел, три года получал знания в Петербургском университете. После закрытия университета за связь с сибирсским землячеством мужчина попадает в разряд неблагонадежных. На родину, в Сибирь,  он вернулся вместе с экспедицией К. В. Струве. Его интерес и доброе отношение к коренному населению как «столоначальника по инородческим делам» жандармское начальство восприняло как революционную деятельность. К моменту знакомства с Александрой Потанин полной мерой хлебнул тюрьму, каторгу и ссылку. В Григории Николаевиче его будущую жену привлекала сила духа, неудержимый интерес к людям, приверженность науке и вера, что она должна служить обществу. Взгляды Потанина полностью соответствовали ее собственным устремлениям, которые не получали выхода.

Через год, который был насыщен оживленной перепиской, 30-летняя Александра вновь приехала в Никольск с решением связать свою жизнь  с близким по духу человеком, которого полюбила всем сердцем. Она стала для Потанина «путеводной звездой», которая изменила его судьбу.

«...Какие потоки света хлынули на него, какими цветами радуги заиграло его воображение, какое идеальное настроение сказалось в его духе, какой полет получила мысль, сколько явилось новых планов, какой энергией дышала эта сильная натура», — вспоминал его друг Н. М. Ядринцев.

Не стоит думать, что только Александра повлияла на своего мужа. Григорий и сам стал «рычагом» для своей супруги, благодаря чему перед ней была открыта дорога в науку.

В 1874 г. молодая семья переезжает  в Петербург, чтобы осуществить давнюю мечту Григория Николаевича: через Русское географическое общество начать исследования Монголии.

Александру Викторовну чаще всего относят к «музам дальних странствий», при этом многие забывают о ее огромном научном вкладе исследователя. Возможно, потому, что, как жена знаменитого путешественника Потанина, она никогда официально не числилась ни в одной экспедиции, хотя, по словам Д. Н. Анучина  «сумела оставить по себе неизгладимую память в истории землеведения Азии».

Потанина принимала деятельное участие в подготовке экспедиций, которые возглавлял муж. А в свободное время она заполняла пробелы в своем образовании: изучала английский и французский языки, занималась переводами,  читала  научную литературу, посещала лекции корифеев географии и энографии, изучала в лабораториях методы коллекционирования растений, препарирования животных и  шлифовку образцов горных пород. Женщина за короткое время  сумела подружиться со многими деятелями науки и искусства, привлекая людей тонкой наблюдательностью, сдержанностью суждений и умом.

В 1647-1648 годах промысловик Федот Попов и казак Семен Дежнев предприняли плавание из Нижне-Колымского острога на восток для поиска морского пути на Анадырь. В состав экспедиции входило 90 человек. Среди путешественников была «якуцкая жена» Попова.

Во время бури суда Попова и Дежнева разлучились. Коч Дежнева выбросило на берег возле реки Анадырь. Коч, на котором находился Попов с женой, дошел до Коряцкой земли. Попов, его жена и оставшиеся в живых поморы были пленены коряками. Вскоре Попов умер от цинги. Впоследствии, отряд Дежнева, пришедший на выручку, вызволил из неволи супругу Попова, от которой и узнали трагические подробности.



На восточном берегу Таймыра, который сегодня носит название «Берег Прончищева», трагически закончился в 1736 году жизненный путь Татьяны Фёдоровны Прончищевой, урожденной Кондыревой, жены руководителя Ленско-Енисейского отряда Великой Северной экспедиции Василия Прончищева. Они прошли с обозами тяжелейший путь длиною в один год и восемь месяцев от Санкт-Петербурга через Тобольск, Туруханск до Якутска, на которых везли для экспедиции всё: продовольствие, одежду, инструменты, парусину, гвозди и смолу, канаты и якоря. Затем на построенном в Якутске вёсельно-парусном дубель-шлюпе «Якуцк» вместе с экспедицией полтора года исследовали восточный берег Таймыра в ледовых условиях. 17 августа 1736 года у восточного берега Таймыра экспедиция обнаружила острова, названные ими в честь святого Петра. Также был открыт остров Преображения. На 77-й широте дорогу деревянному судну окончательно преградили тяжелые льды, а мороз начал затягивать свободную воду.

Прончищев на шлюпке отправился на разведку и сломал ногу – открытый перелом. Вернувшись на судно, он потерял сознание и вскоре умер. Истинная причина его смерти стала известна совсем недавно, после того как в 1999 году вскрыли могилу путешественника. Ранее считалось, что Прончищев умер от цинги.

Татьяна Прончищева, бесстрашно делившая с мужем все тяготы и опасности полярной экспедиции, пережила его всего на две недели. Умерла от горя, простуды и лишений. Ей было 23 года. После смерти Прончищева и его жены оставшиеся в живых участники экспедиции отвезли тела супругов на мыс Тумуль в устье реки Оленёк и там похоронили. Участие Татьяны Прончищевой в полярной экспедиции было неофициальным. Факт участия и смерти жены Прончищева в экспедиции зафиксирован документально лишь в вахтенном журнале дубель-шлюпки «Якутск», без указания её имени. Могила четы Прончищевых, которая находится в маленьком посёлке Усть-Оленёк в Якутии, сохранилась до наших дней.

В 1999 году останки захоронения были исследованы и произведено пластическое восстановление лица по черепу. Так, спустя двести шестьдесят три года, к нам вернулись из прошлого образы бесстрашного полярника и мужественной женщины, отдавших жизнь во славу России и российского флота.


 

Любовь позвала в Северный Ледовитый океан и француженку Жюльетту Жан, которая была невестой руководителя экспедиции Владимира Русанова.

Её включили в экспедицию как специалиста, ибо, окончив естественный факультет Парижского университета, она продолжала учиться на медицинском факультете, одновременно работая в Сорбонне над диссертацией на степень доктора геологии.

В 1912 году они благополучно вышли на моторно-парусном судне «Геркулес» из Екатерининской гавани и взяли курс на Шпицберген, где выполнили большой объём геологических работ по оформлению заявок на угольные участки для русского правительства. Дальше «Геркулес» взял курс на Восток через Ледовитый океан.

Владимир Русанов был одержим великой исторической задачей России – найти «выход сотням миллионов пудов сибирских товаров самым дешёвым Северным морским путём», тем самым завоевать мировой рынок. Он писал: «Это бескровное чисто экономическое завоевание неизмеримо важнее самой блестящей военной победы, так как экономическое господство является прочной базой политического могущества».

Экспедиция закончилась трагически. Невозможно даже представить тот ужас и лишения, обрушившиеся на парижанку Жульетту Жан, которая впервые оказалась в экстремальных арктических условиях! Но отступать было некуда...

Но нигде не найдено останков людей, захоронений, оружия, дневников, записных книжек, документов экспедиции…Их ищут по сей день, но пока ни одна версия не получила подтверждения.

В том же 1912 году из Екатерининской гавани вышла ещё одна экспедиция – экспедиция Георгия Брусилова на паровой шхуне «Святая Анна», на которой предполагалось совершить самостоятельное плавание по Северному морскому пути навстречу экспедиции Бориса Вилькицкого, который шёл из Владивостока на двух пароходах «Таймыр» и «Вайгач».

Единственной женщиной на «Святой Анне» была Ерминия Жданко, окончившая курсы сестёр милосердия, добровольно согласившаяся принять участие в экспедиции Брусилова..

Сначала шхуна называлась «Ньюгюрт», потом «Пандора». Брусилову корабль приглянулся, несмотря на зловещее имя, а американское правительство с радостью согласилось его продать для нужд экспедиции.

Советская подводная лодка К-3 проводит учебные стрельбы. 23 октября 1942 года.



 

• Обед в кают-кампании советской подводной лодки К-22. 1942 год.
  
  Крайний справа командир подлодки капитан 3 ранга Виктор Николаевич Котельников (1908 — 1943), за его правым плечом - военком старший политрук Герасимов Лев Николаевич.
  
  «К-22» (серии XIV, К — «Крейсерская») — советская крейсерско-эскадренная дизель-электрическая торпедная подводная лодка времён Второй мировой. На счету «К-22» числится 7 потопленных вражеских транспортов и барж. Совершила 8 боевых походов.
  
  Лодка была заложена 5 января 1938 года в Ленинграде, на Заводе N°196 («Судомех»), спущена на воду 3 ноября 1939 года. 15 июля 1940 года вошла в состав Балтийского флота, затем по Беломорско-Балтийскому каналу перешла в город Молотовск, 17 сентября 1941 года зачислена в состав Северного флота, затем 26 октября 1941 года лодка переходит в город Полярный и включается в состав 1 Дивизиона Бригады ПЛ Северного флота. С 1941 по 1943 год активно участвует в войне.
  
  19 января 1942 года подводная лодка «К-22» атакует выброшенный в результате шторма на берег транспорт «Мимона», позже выяснится, что транспорт «Мимона» перевозил 30.000 полушубков, которые предназначались для егерей действовавшего на Мурманском направлении германского горно-стрелкового корпуса «Норвегия». По существу, было сорвано наступление в установленные сроки основной группировки германских войск в Заполярье.
  
  9 апреля 1942 года, выполняя свой 4-й боевой поход, «К-22» оказала помощь подорвавшейся на мине, потерявшей ход и дрейфующей в надводном положении под самодельными парусами подводной лодке «Щ-421». «Щ-421» подорвалась 8 апреля в 8 милях к северу от мыса Норд-Кап, занятого противником. После неудачных попыток буксировки, при которых была предпринята попытка использовать даже якорную цепь в качестве буксировочного троса, экипаж «Щ-421» был эвакуирован, а сама лодка потоплена торпедой «К-22».
  
  3 февраля 1943 года, после учений по отработке согласованности действий с «К-3», «К-22» вышла с ней в совместный боевой поход, 7 февраля 1943 года в 19:00 «К-22» ещё вела радиопереговоры с «К-3», затем акустик на «К-3» зафиксировал четыре громких щелчка, и после этого «К-22» перестала выходить на связь. В качестве гипотез гибели лодки рассматриваются авария и подрыв на мине. Точная причина гибели неизвестна. В последнем походе на лодке было 77 членов экипажа.

Мотористы советской подводной лодки К-22 у поста управления дизелями. 1942 год.




Моторист подводной лодки К-22 старший краснофлотец Василий Зиновьевич Рубцов (1918—1943) у поста управления дизелями, 1942 год.




Командир отделения электриков К-22 гвардии старшина 2-й статьи Александр Иванович Сазонов (1918 — 1943) и старшина группы электриков К-22 гвардии старшина 1-й статьи А.А. Садовников (1917 — 1943). 1942 год.




Советские подводники в 1-м (торпедном) отсеке подводной лодки К-22. 1942 год.

Слева (с секундомером) командир БЧ-2-3 старший лейтенант Г.И. Сапунов.



Командир торпедной группы подводной лодки К-22 старший лейтенант Григорий Мефодьевич Тищенко (1918—1943) у носового 45-мм орудия, 1942 год.


 

• Советская подводная лодка С-102 у пирса в Полярном. Мурманская область, 1942 год.

• Командир БЧ-5 советской подводной лодки Щ-402 гвардии инженер-капитан 3-го ранга Василий Васильевич Коновалов (1915—1944) и старшина группы мотористов гвардии мичман Виктор Афанасьевич Михеев (1913—1944) на мостике.

• Советский сторожевой корабль «Гроза» типа «Ураган», ошвартованный к причалу.
  
  Корабль в камуфляжном окрасе, нанесенном на борта в 1943—1944 годах.
  
  

Советский сторожевой корабль «Гроза»  отходит от причала Военно-морской базы в Полярном. Мурманская область, 1943 год.



 

• Советский сторожевой корабль «Смерч»  следует на выход из бухты. 1942 год.
  
  Корабль из состава 2-го дивизиона сторожевых кораблей бригады дозорных кораблей охраны водного района (ОВР) Северного флота. СКР имеет нестандартный камуфляжный окрас.

• Пограничный сторожевой корабль Беломорской флотилии Северного флота «Рубин» (тип «Бриллиант» (проект 43) в море. ПСК «Рубин» 23.06.1941 г. организационно вошел в состав Северного флота. Носил бортовой №28. Участвовал в огневой поддержке десанта на м. Пикшуев 28.04.1942 г. В июне 1944 г. встал в ремонт, который завершился после окончания войны.

Советская подводная лодка Л-22 и лёгкий крейсер «Мурманск» (бывший американский крейсер «Милуоки», USS Milwaukee, CL-5) на параде Победы в Кольском заливе. 13 мая 1945 года.



 

• Советский эсминец Северного флота «Разумный»

Экипаж советской подводной лодки М-200 на рубке


 

• Подводные лодки Северного флота С-51, Л-22 и М-201 у причала №4 в Полярном.
  
  На заднем плане видны четыре надводных корабля. Первым бортом к причалу стоит эсминец проекта 7, вторым бортом — эсминец типа «Новик», третьим бортом — сторожевой корабль проекта 2 типа «Ураган».
  
  На причале стоит рельсовый подъемный кран.

• Советская подводная лодка К-1 возвращается в Полярный после боевого похода. 19 февраля 1942 года.

• Главком Северного Флота вице-адмирал Арсений Григорьевич Головко (1906—1962) награждает личный состав подводной лодки К-1 в Полярном. 27 июля 1942 года.
  
  На фото второй справа — командир бригады подводных лодок контр-адмирал Н.И. Виноградов.

Советская подводная лодка К-22 идёт в море.



Советская подводная лодка К-3 идёт в Кольском заливе.



Советская подводная лодка Л-22 в Полярном после боевого похода. 11 марта 1944 года.



 

• Советская подводная лодка С-55 подходит к пирсу №1 в Полярном.

• Советская подводная лодка М-104 идёт вдоль берега в районе Полярного. 1943 год.

В феврале 1929 г. Совет Труда и Обороны утвердил программу военного кораблестроения страны на 1928-1932 гг. Ее разработала специальная комиссия под председательством К. Е. Ворошилова. В программе предусматривалось строительство 113 кораблей различных классов. На ее осуществление выделялось (без вооружения) 200 млн. руб. Были проведены организационные мероприятия с целью повысить эффективность работы судостроительной промышленности.

Строительство новых надводных кораблей советского флота началось с создания торпедных катеров. Проект первого катера разработал коллектив ЦАГИ под непосредственным руководством выдающегося авиаконструктора А. Н. Туполева (впоследствии академика, дважды Героя Социалистического Труда).
Андрей Николаевич лично участвовал в испытаниях катеров и их сдаче флоту.

Первый опытный катер, спущенный на воду 17 марта 1927г., назывался Первенец. Его испытания заняли четыре месяца. Командиром катера был И. А. Ананьин. В акте о приемке Первенца комиссия отмечала следующее:

"...Принимая во внимание что данный глиссер является опытной конструкцией, комиссия считает, что ЦАГИ выполнил поставленное ему задание полностью и глиссер, независимо от некоторых недочетов специального военно-морского характера, подлежит приему в состав Морских Сил РККА".

Первая группа серийных торпедных катеров (16 единиц) типа Ш-4 (головной назывался АНТ-4) для Балтики и Черного моря принималась Постоянной комиссией в течение 1928 г., а через четыре года в составе Военно-Морского Флота уже насчитывалось 56 катеров. Катера Ш-4 были вооружены 450-миллиметровыми торпедами. Использование для них двигателей зарубежного производства являлось фактором, сдерживающим их массовое строительство.

Основным типом торпедного катера в советском флоте стал Г-5 (ГАНТ-5) с металлическим корпусом. Головной катер прошел приемо-сдаточные испытания в декабре 1933 г. Государственная комиссия, проводившая испытания, пришла к единодушному заключению, что "торпедный катер Г-5 является лучшим из всех существующих как по вооружению, так и по техническим свойствам".

Мореходные испытания при состоянии моря до 4 баллов показали, что катер "ведет себя хорошо, нет вибрации, устойчив на курсе как без нагрузки, так и с торпедами". Катер был рекомендован к серийному производству. Он имел водоизмещение 14,5 т. Основное оружие состояло из двух 533-миллиметровых торпед. Максимальная скорость (без нагрузки), полученная на испытаниях, составила 60,3 уз, с полным боезапасом - 53 уз. Для катера был создан легкий высокооборотный
двигатель ГАМ-34 мощностью 730 кВт на базе авиационного бензинового двигателя АМ-34 конструкции А. Микулина, впоследствии академика, Героя Социалистического Труда. Двигатель снабжался реверсивной муфтой и двойной системой охлаждения.

В предвоенный период серийные торпедные катера типа Г-5 составляли основу легких сил нашего флота. Их перестали строить только в 1944 г., когда кораблестроители создали более совершенный тип катера - Комсомолец.

Г-5 относится к малым катерам. В составе Военно-Морского Флота были и большие торпедные катера типа Д-3 с деревянным корпусом.

Головной катер был предъявлен Постоянной комиссии для испытаний летом 1939 г. Дорабатывался он долго, и первую
серию заложили только в конце 1940 г. В состав флота катера Д-3 начали входить уже в ходе Великой Отечественной войны. Катер имел водоизмещение 31,1 т. Скорость 32 уз обеспечивалась тремя двигателями суммарной мощностью 1862 кВт. Дальность плавания экономическим ходом составляла 355 миль.
В торпедных аппаратах бортового сбрасывания размещались две 533-миллиметровые торпеды. Стрелковое вооружение состояло из двух 12,7-миллиметровых пулеметов ДШК. Экипаж состоял из 9 чел.

 

Evermotion – Archmodels vol. 104
max | 3D models | 600 MB

DOWNLOAD

 

Evermotion – Archexteriors vol. 7
max | 3D models | 2.07 GB

 

DOWNLOAD

 

Pickup3D – Vol.01: Fireplaces
max | obj | 3D models | 1.99 GB

 

DOWNLOAD

Наличие в составе ВМФ Российской Федерации современных сверхмалых подводных лодок не тайна. В доступных каждому журналах или справочниках можно ознакомиться с подробными описаниями и тактико-техническими характеристиками субмарин, а для того, чтобы увидеть сверхмалую подлодку, не надо проникать на сверхсекретную базу. Достаточно посмотреть на видео русский кинохит «Особенности национальной рыбалки». Но с чего начинались сегодняшние «Пираньи», знают далеко не все.

В августе 1942 года в оккупированную немцами Феодосию прибыла «экскурия» моряков из состава 11-й флотилии сверхмалых подводных лодок типа КБ Королевского ВМФ Италии. С падением Севастополя активные действия в крымских водах практически прекратились, и их недавние участники - немцы и итальянцы - могли немного отдохнуть от боев. Однако итальянские подводники прибыли на берега Феодосийского залива отнюдь не для отдыха: новые хозяева Крыма, немцы, пригласили их для ознакомления с необычным трофеем - советской сверхмалой подводной лодкой. По словам историографа 11-й флотилии, эта субмарина явилась «своего рода сенсацией» для подводников Реджиа Марина Итальяна, «которые до этого считали, что итальянские разработки являются уникальными во всем мире». Так представители двух противостоящих СССР флотов ознакомились с тем, что было тайной даже для своих - с одной из первых советских сверхмалых подводных лодок... 

Первым воплощенным в металл советским проектом сверхмалой подводной лодки стала разработка под шифром АПСС (автономное подводное специальное судно). В различных документах и публикациях можно встретить и другие обозначения этого проекта: «телемеханическая подводная лодка», «радиоуправляемая подводная лодка с телевидением» и даже «телеуправляемый самодвижущийся снаряд». Проект АПСС был создан в 1934 - 1935 годах в 1-м отделе (так называемой группе подводных лодок) знаменитого ленинградского Остехбюро (Особого технического бюро по военным изобретениям специального назначения) под руководством главного конструктора Федора Викторовича Щукина, для которого АПСС стала первой разработанной им подводной лодкой. Работы над проектом АПСС велись при непосредственном участии начальника Остехбюро, известного инженера-оборонщика Владимира Ивановича Бекаури и под наблюдением Научно-исследовательского морского института связи (НИМИС).

АПСС представляла собой сверхмалую (надводное водоизмещение - 7,2 т, подводное - 8,5 т) подводную лодку, вооруженную одним носовым неподвижным торпедным аппаратом. Управлялась АПСС двумя вариантами: обычным (единственным членом ее экипажа) и дистанционным. В последнем случае прорабатывалась возможность управления АПСС с так называемых «водителей» - с надводных кораблей или самолетов. «Волновое управление» должно было осуществляться с помощью установленной на этих «водителях» специальной аппаратуры «Кварц» (разработка № 134), созданной специалистами того же Остехбюро. В «телемеханическом» варианте АПСС вместо торпеды несла установленный на ее месте заряд взрывчатки массой 500 кг.

В том же 1935 году, когда проектирование АПСС было завершено, приступили к строительству. Постройка была возложена на Ленинградский судостроительно-механический завод «Судомех». Были построены сразу две лодки этого проекта, которые в 1936 году проходили заводские испытания.

Однако полностью воплотить в металле весьма смелые по тому времени технические идеи Остехбюро не удалось. В официальных выводах по реализации проекта АПСС говорится, что «проблема дистанционного управления этой лодкой была далека от положительного решения». Хотя Остехбюро и располагало собственной «эскадрой» опытовых судов, состоявшей из бывших боевых кораблей ВМФ (миноносец «Конструктор», тральщики «Инженер» и «Микула», торпедный катер «Быстрый») и самолетами (гидросамолеты МБР-2), но до испытаний лодок типа АПСС с использованием этих «водителей» дело не дошло. Можно предположить, что уже в том же 1936 году обе лодки АПСС были разобраны. Второй тип сверхмалой подводной лодки Остехбюро получил шифр АПЛ (автономная подводная лодка) и условное обозначение «Пигмей».

Первоначально эта «карликовая» субмарина разрабатывалась как «автономная подводная лодка, управляемая с самолета». Однако в дальнейшем работы над ней продолжались уже как над сверхмалой подводной лодкой, управляемой собственным экипажем. Как и в случае с АПСС, их вели сотрудники 1-го отдела Остехбюро во главе с Ф.В. Щукиным. 27 июня 1936 года проект был одобрен заместителем начальника Военно-Морских Сил Рабоче-Крестьянской Красной Армии (ВМС РККА) флагманом 1-го ранга И.М. Лудри. После этого в Ленинграде под руководством А.Н. Щеглова был создан опытный образец АПЛ «Пигмей».

Затем лодка была перевезена по железной дороге на Черное море, на Севастопольскую базу Остехбюро. Здесь в октябре 1936 года АПЛ «Пигмей» прошла весь комплекс испытаний. В целях повышения секретности во время их проведения корабль официально именовался только как «подводная лодка Остехбюро». Ответственным сдатчиком АПЛ «Пигмей» флоту был назначен главный конструктор 3-го отдела Остехбюро Константин Афанасьевич Щукин - однофамилец разработчика проекта. В экипаж опытной лодки были назначены кадровые моряки из подводных сил Черноморского флота. Так, командиром АПЛ «Пигмей» на время испытаний стал 29-летний помощник командира подводной лодки А-3 старший лейтенант Борис Александрович Успенский.

Несмотря на то, что испытания «Пигмея», по некоторым данным, «выявили недостатки, которые помешали принять его в состав флота», по их итогам руководством ВМС РККА было принято решение о постройке серии из 10 сверхмалых подводных лодок этого типа со сдачей первых шести до конца 1936 года, а всей серии - в 1937-м. Несколько «Пигмеев» начали строиться на «Судомехе» в Ленинграде, но так и не были «доведены до боеспособного состояния» и, очевидно, впоследствии были разобраны. В результате флот не получил ни одной серийной сверхмалой субмарины этого типа, и не только потому, что АПЛ «Пигмей» имела «конструктивные недоработки», а из-за «объективной сложности разрешения принципиально новых технических вопросов», как говорится об этом в официальных документах. Была и еще одна причина, о которой мы скажем ниже.

Таким образом, в распоряжении советского Военно-Морского Флота оказался лишь один опытный образец АПЛ - «Пигмей». Это была сверхмалая (длина - 16, ширина - 2,62 м) подводная лодка стандартным надводным водоизмещением 18,6 т. Она могла развивать максимальную скорость в 6 узлов (5 - под водой). Ее дальность плавания полным ходом составляла 290 миль, под водой - от 18 (полным) до 60 (экономическим) миль. Предельная глубина погружения была определена в 30 метров, а автономность плавания - в трое суток. Главным вооружением АПЛ «Пигмей» должны были стать две 450-мм торпеды типа «45-15» в бортовых торпедных аппаратах открытого (желобного) типа. Кроме того, на вооружении экипажа подлодки, состоявшего из 4 человек, имелся 7,62-мм пулемет.

К началу Великой Отечественной войны АПЛ «Пигмей» официально числилась за Народным комиссариатом ВМФ (НК ВМФ) как опытовая подводная лодка. В строй она официально не вводилась, в состав какого-либо из флотов не зачислялась и хранилась на берегу. По одним данным, АПЛ «Пигмей» так и оставили на бывшей Севастопольской базе Остехбюро в Балаклаве, по другим - перевезли в Феодосию, где установили на территории испытательной базы морского оружия НК ВМФ. Летом 1942 года лодка оказалась в руках немцев, однако ее дальнейшая судьба пока точно не выяснена.

Выше уже говорилось о том, что в августе 1942 года АПЛ «Пигмей» осматривали итальянские подводники, составившие небезынтересное для историков флота ее описание. «Это была новейшая единица, находившаяся на заключительной стадии оборудования, - читаем мы в нем. - Ее размеры не отличались от итальянского типа КБ, но корпус был стройнее и длиннее. Лодка имела довольно большую, но узкую рубку трапециевидной формы. На середине высоты корпуса находились продолговатые углубления, позволявшие располагать в них торпеды».

Что стало с единственной АПЛ «Пигмей» дальше, неизвестно. Так как после освобождения Крыма и всего Причерноморья об обнаружении этой лодки ни на берегу, ни затопленной в море никто не сообщал, то можно предположить, что оккупанты пытались вывезти ее из Крыма в Германию. Для немцев, которые в то время активно работали над многочисленными проектами собственных сверхмалых подводных лодок, реализованный на практике советский проект, без сомнения, должен был представлять интерес. Однако отсутствие каких-либо упоминаний об ознакомлении немецких инженеров-кораблестроителей с трофейной советской сверхмалой субмариной заставляет думать, что АПЛ «Пигмей» так и не достигла территории третьего рейха и была потеряна новыми хозяевами где-то на железных дорогах Европы. Но это только предположение.

Кроме АПСС и АПЛ «Пигмей» конструкторы 1-го отдела Остехбюро под руководством все того же Ф.В. Щукина разработали проект еще одной субмарины - малой подводной лодки стандартным надводным водоизмещением 60 т. Однако к тому времени в течение уже нескольких лет серийно строились малые подводные лодки VI серии (типа «М») стандартным надводным водоизмещением 158 т, которым 60-тонные «подводные суда» Остехбюро из-за своих размеров уступали и в мореходности, и в обитаемости (эти характеристики и на самих «Малютках» были далеки от совершенства). Поэтому третий «подводный» проект Остехбюро, в отличие от первых двух, так и остался на бумаге.

Безусловно, Остехбюро и дальше могло продолжать деятельность на благо советского подводного флота и всех вооруженных сил. Однако как сама организация, так и многие ее сотрудники пали жертвой «большого террора». В течение 1937 - 1938 годов органами НКВД были арестованы, осуждены «к высшей мере наказания» и расстреляны ведущие специалисты Остехбюро, включая его руководителя В.И. Бекаури. Так, в сфабрикованном сотрудником особого отдела НКВД при Остехбюро А.П. Грунским обвинительном заключении по делу главного конструктора АПСС и АПЛ «Пигмей» Ф.В. Щукина говорилось, что обвиняемый «проводил ... вредительскую деятельность умышленно неправильным проектированием предназначенных для вооружения РККФ новых типов ... подводных лодок, в результате чего запроектированные... ПЛ оказались непригодными для вооружения РККФ». Этот «документ» был утвержден 20 февраля 1938 года, а уже через три дня смертный приговор в отношении «врага народа» Ф.В. Щукина был приведен в исполнение. В следующем 1939 году не стало и самого Остехбюро.

В результате советский ВМФ вступил во вторую мировую войну, так и не получив на вооружение сверхмалые подводные лодки. Истории было угодно, чтобы первыми сверхмалыми подводными лодками, официально вошедшими в состав советского ВМФ, стали в 1945 году трофейные немецкие «Зеехунды», конструкторы которых, возможно, использовали в своей более успешной, чем у их советских коллег, работе и один из проектов Остехбюро - «Пигмей».

Уже в начале августа 1914 года в мастерских города Тарнополь 9-й железнодорожный батальон, действовавший на Юго-Западном фронте, построил первый русский бронепоезд. Первоначально он состоял из австро-венгерского паровоза и трех вагонов - двух пулеметных и орудийного. Его вооружение состояло из 80-мм полевой австрийской пушки и 10 8-мм австрийских пулеметов «Шварцлозе». Для наблюдения за полем боя имелась специальная башня, установленная на крыше одного из пулеметных вагонов. В качестве брони использовалась обычная сталь (котельное железо по терминологии того времени), а также слои досок с засыпкой песка между ними.

Командиром поезда назначили подпоручика Белова. В составе войск 8-й армии бронепоезд действовал на Львовском направлении. 22 августа 1914 года при штурме Станислава бронепоезд неожиданной атакой захватил мост, чем обеспечил быстрое взятие города.

Несмотря на примитивность своей конструкции, бронепоезд 9-го железнодорожного батальона успешно использовался во время сражения в Галиции.

Бронепоезд 5-го Сибирского железнодорожного батальона в Усть-Двинске. 1916 год. Виден бронепаровоз и задний бронированный 2-осный полувагон с бойницами (ЦВММ).

Впоследствии состав модернизировали: добавили еще один орудийный вагон с 80-мм австрийской пушкой, а также усилили защиту орудийных и пулеметных расчетов. В начале 1916 года поезд получил новый бронепа-ровоз - вместо австрийского теперь использовался русский, серии Ов. Его бронировку выполнила 4-я рота 1-го Заамурского батальона под командованием капитана Кржи-воблоцкого, работавшая в Одесских мастерских Юго-Западных железных дорог. По конструкции бронекорпуса он повторял паровоз 8-го железнодорожного батальона, весьма совершенного по тому времени.

Составом командовали подполковник Львов и штабс-капитан Кондырин, причем последний с лета 1915-го и до августа 1917 года. Несмотря на стабилизацию фронта, бронепоезд 9-го батальона оказывал существенную поддержку своим войскам. Вот несколько примеров.

29 июня 1916 года у деревни Ходачково, скрытно построив новую железнодорожную ветку за линию наших первых окопов, экипаж бронепоезда неожиданной атакой обеспечил захват австрийских позиций Беломорскому пехотному полку.

Своим огнем и смелыми атаками 3, 17—20 и 22 сентября 1916 года состав обеспечил взятие русской пехотой сильно укрепленной высоты 348 и Лысонского леса при наступлении на Бжезаны.

Летом 1917 года команда бронепоезда приняла решение о включении состава в части «смерти». 23 июня 1917 года бронепоезд, приданный 12-му корпусу, в 13.00 вышел к Быстржицкому мосту и открыл орудийный огонь по позициям противника. В течение 45 минут состав выпустил 114 снарядов, не получив повреждений, «несмотря на то, что противник открыл по поезду сильный артогонь».

В боях у станции Гусятин-Русский 1719 июля 1917 года бронепоезд 9-го желбата, практически без поддержки пехоты, не давал возможности немцам развить наступление на левом берегу реки Сбручь. В донесении о бое 18 июля 1917 года говорилось:

«Разрушенное противником в нескольких местах полотно было в ночь на 18 [июля], несмотря на большое техническое затруднение, исправлено.

18 [июля] вечером бронепоезд скрытно подошел к линии наших передовых окопов. Согласно приказанию Начдива, поезд быстро выдвинулся вперед окопов за семафор станции Гусятин, открыл интенсивный артиллерийский и пулеметный огонь по д. Оль-

Бронированный 2-осный полувагон с бойницами из состава бронепоезда 5-го Сибирского железнодорожного батальона. 1916 год. Хорошо видны амбразура для стрельбы из пулемета и бойницы для винтовок (АСКМ).

ховчик на противоположном берегу Збруча и направлении Гусятина. У противника было заметно сильное замешательство, он начал выпускать по направлению поезда зеленые и красные ракеты, и открыл тяжелой артиллерией и бронебойный пулеметный огонь, броня в нескольких местах повреждена.

Пробыв на линии огня 25 минут, поезд, боясь порчи пути сзади, отошел. Через 4 часа поезд, по приказу Начдива, предупредив части, готовые к атаке, задача которых была отбросить противника за Збруч, снова выдвинувшись впереди цепей, готовых к атаке, открыл огонь по целям и местам взлета ракет противника. В продолжение 20 минут поезд находился впереди атакующих у входной стрелки ст. Гусятин. Дальше путь был разрушен.

Успех налетов поезда можно приписать тому, что противник настолько был уверен в разрушении полотна предыдущим обстрелом тяжелой артиллерии, что совершено не наблюдал за ним. Выступления поезда имели большое благотворительное моральное значение для наших частей и паническое для противника. В настоящий момент выступление поезда на этом участке больше невозможно, за сегодняшний день противник во многих местах разрушил тяжелой артиллерией полотно, корректируя стрельбу двумя привязными аэростатами, и минировал участок пути, откуда возможен обстрел».

Бронепоезд 5-го Сибирского железнодорожного батальона с командой. Фото из журнала «Нива» за 1916 год. На переднем плане пулеметный броневагон, в центре 2-осный артиллерийский вагон, на котором стоят стрелки (АСКМ).

После боев под Гусиным бронепоезд 9-го желбата был направлен в Киев для ремонта поврежденной брони. Но уже в августе он находился на фронте.

К этому времени состояние состава требовало значительного ремонта, и командование батальона запросило о возможности его ремонта штаб фронта. Разрешение было получено, но место проведения ремонта не было определено. 20 ноября 1917 года командир 9-го железнодорожного батальона сообщал в штаб фронта:

«Ввиду срочного ремонта всего бронепоезда выехали в Ларгу. Ожидаем дальнейшего распоряжения»

2-осный пулеметный броневагон бронепоезда 5-го Сибирского железнодорожного батальона. Усть-Двинск, 1916 год (фото из журнала 1916 года издания).

Полубронированный паровоз Ов из состава бронепоезда 5-го Сибирского железнодорожного батальона. Усть-Двинск, 1916 год. Хорошо видно, что котел паровоза защищен только с боков и частично спереди (фото из журнала 1916 года издания).

Последний документ за 1917 год, касающийся бронепоезда 9-го железнодорожного батальона, датирован 7 декабря. В телеграмме, направленной командиру батальона, говорилось:

«Отправить ваш бронепоезд в ремонт в Киев или Одессу не представляется возможным за отсутствием места в Главных мастерских этих пунктов.

Поэтому, не теряя времени, прошу отправить бронепоезд на станцию Могилев-Подольский и оставить его там, потушив бро-непаровоз».

Документов по этому бронепоезду за первую половину 1918 года, как впрочем, и по многим другим бронепоездам Русской армии за этот же период автору обнаружить не удалось. Но скорее всего, команда этого состава перешла на сторону советской власти, и действовала против немцев и войск Центральной Рады на Украине. В документах он именовался как «бронепоезд № 9 бывший желбата».

Приказом по управлению Центробронь (орган, занимавшийся автоброневыми частями и бронепоездами в Красной Армии -Прим. автора) № 19 от 21 октября 1918 года был объявлен список команды бронепоезда 9-го железнодорожного батальона, принятого на учет Центроброни. Среди 80 человек имелись и те, кто начинал служить еще в годы Первой мировой войны, например Владимир Тадулевич (поступил на бронепоезд 10 марта 1915 года) и командир взвода Степан Харманенко, служивший на этом бронепоезде с 15 ноября 1914 года.

Впоследствии, получив новые бронепло-щадки Брянского завода, но со старым бро-непаровозом, этот состав как бронепоезд № 9 (или № 9 желбата) воевал на Южном фронте, где был потерян в сентябре 1919 года.

Бронепоезд 5-го Сибирского железнодорожного батальона, захваченный немцами под Ригой. Август 1917 года. На фото хорошо видны два 2-осных броневагона -справа артиллерийский, с 76,2-мм противоштурмовой пушкой образца 1914 года, слева пулеметный, с амбразурами для стрельбы из винтовок (ЯМ).

СТАТЬИ ИЗ ЭТОЙ СЕРИИ:

Русские бронепоезда
Первый русский бронепоезд
Русские бронепоезда. «Морской» бронепоезд
Русские бронепоезда. Часть 4

Одной из основных задач принятого на вооружение в начале 1941 года бронированного штурмовика Ил-2 была борьба с бронетехникой. Для этого могли использоваться входящие в состав вооружения пушки калибра 20-23-мм, реактивные снаряды калибра 82-132-мм и авиабомбы общим весом до 600 кг.
Опыт боевых действий в начальный период Великой Отечественной войны показал достаточно высокую боевую эффективность Ил-2 при действиях по неукрытой живой силе, артиллерийско-миномётным позициям, железнодорожным эшелонам и транспортным колоннам. 
 

Мотомеханизированные колонны штурмовики Ил-2 обычно атаковали с бреющего полета (высота подхода к цели 25-30 метров) вдоль колонны или под углом 15-20 градусов к ее длинной стороне. Первый удар наносился по голове колонны с целью приостановления ее движения. Дальность открытия огня 500-600 метров. Прицеливание осуществлялось "по колонне вообще" с пристрелкой трассирующими пулями из пулеметов ШКАС. Затем, с учетом положения трассы пуль относительно цели, открывался огонь из пушек и РС. Действенность бортового огня Ил-2 по целям, составлявшим колонны (пехота на машинах, бронемашины, артиллерия и т.д.), была достаточно высокой.

Однако имеющиеся в составе бортового вооружения 20-мм авиапушки ШВАК и 23-мм ВЯ могли эффективно бороться только с лёгкими танками, бронетранспортёрами и бронемашинами. 

В ходе боевых действий выяснилось, что атаки немецких легких и средних танков штурмовиками Ил-2, вооруженных пушками ШВАК, вдоль колонны совершенно неэффективны ввиду того, что лобовая броня немецких танков имела толщину 25-50 мм и снарядом пушки ШВАК не пробивалась.

Одноместный штурмовик Ил-2 ранних серий, вооруженный 20-мм пушками ШВАК и 7,62 мм пулеметами ШКАС

Полигонные испытания пушки ШВАК при стрельбе по трофейным немецким танкам, проведенные 8 июне-июле 1942 г. показали, что бронебойный снаряд пушки ШВАК может пробить броню из хромомолибденовой стали с повышенным (до 0,41 %) содержанием углерода толщиной до 15 мм (танки Pz.II Ausf F, Pz.38(t) Ausf С, БТР Sd Kfz 250) при углах встречи близких к нормали с дистанции не более 250-300 м. При отклонении от этих условий стрельба из пушки ШВАК становилась неэффективной. 

Так, при увеличении угла встречи снаряда с броней выше 40 градусов получались сплошные рикошеты даже на участках брони толщиной 6-8 мм. Например, из 19 попаданий, полученных при стрельбах из этой пушки по БТР Sd Kfz 250 (высота подхода 400 м, угол планирования 30 градусов, дистанция открытия огня 400 м), имелось 6 сквозных пробоин в борту (толщина брони 8 мм), 4 – в крыше капота мотора (толщина брони 6 мм), 3 рикошета и 6 попаданий в ходовую часть. Попадания же в ходовую часть существенных поражений бронетехнике, как правило, не наносили.

Уничтоженный немецкий бронетранспортёр Sd Kfz 250

Появление на фронте с августа 41- го штурмовиков Ил-2 с пушками ВЯ- 23 калибра 23 мм хотя и повысило в целом боевую эффективность штурмовых авиачастей, но не настолько сильно, как этого хотелось бы – результативность модифицированных “Илов” против бронетехники вермахта оставалась невысокой.
Бронебойно-зажигательный 23-мм снаряд авиапушки ВЯ на дистанции 200 метров пробивал по нормали 25-мм броню. Ил-2, вооруженный пушками ВЯ-23, мог наносить поражение только легким немецким танкам, да и то при атаке последних сзади или сбоку под углами планирования до 30°. Атака же самолетом Ил-2 любого немецкого танка спереди как с планирования, так и с бреющего полета была совершенно неэффективна, а средних немецких танков – также и при атаке сзади.

По мнению опытных летчиков самая удобная и эффективная стрельба с самолета Ил-2 из пушек ВЯ-23 по немецким танкам, с точки зрения ориентировки, маневрирования, времени нахождения на боевом курсе, точности стрельбы и т.д., являлась стрельба с планирования под углом 25-30° при высоте ввода в планирование 500-700 м и скорости ввода 240-220 км/ч (высота вывода – 200-150 м). Скорость планирования одноместного Ил-2 при этих углах увеличивалась незначительно – всего на 9-11 м/с, что допускало маневрирование для наводки по прицелу и трассе. Полное время атаки цели (устранение бокового скольжения при развороте на цель, прицеливание и ведение огня из пушек) в этом случае было вполне достаточным и колебалось от 6 до 9 сек, что позволяло летчику сделать две-три прицельные очереди из расчета, что на устранение бокового скольжения штурмовика при развороте на цель необходимо затратить около 1,5-2 сек, на прицеливание и исправление наводки между очередями требуется также 1,5-2 сек, а длина очереди не превышает 1 сек (ведение огня из пушек ВЯ более 1-2 сек приводило к существенному нарушению наводки и к резкому увеличению рассеивания снарядов, то есть к снижению точности стрельбы). Дальность начала прицеливания по танку составляла 600-800 м, а минимальная дистанция открытия огня – около 300-400 м.
В этом случае удавалось добиться попадания нескольких снарядов в танк. Следует учитывать, что не все снаряды в боекомплекте были бронебойными. А угол встречи с танковой бронёй был, зачастую не оптимальный для пробития. 

Точность стрельбы реактивных снарядов РС-82 и РС-132 входящих в состав вооружения Ил-2 позволяла эффективно поражать площадные цели, но для борьбы с танками она была явно недостаточной.

Полигонные стрельбы штатными реактивными снарядами РС-82 и PC-132, проведенные в НИП АВ ВВС КА, так же как и опыт боевого применения Ил-2 на фронте, показали небольшую эффективность этого вида оружия при действии по малоразмерным целям ввиду большою рассеивания снарядов и, следовательно, малой вероятности попадания в цель.

Средний процент попаданий РС-82 в танк точки наводки при стрельбе с дистанции 400-500 м, показанный в материалах отчета, составил 1,1 %, а в колонну танков – 3,7%, при этом из 186 выпущенных снарядов было получено всего 7 прямых попаданий. Высота подхода к цели – 100 м и 400 м, углы планирования – 5-10° и 30” соответственно, дальность прицеливания – 800 м. Стрельба велась одиночными снарядами и залпом по 2, 4 и 8 снарядов.

Реактивные снаряды РС-82

При стрельбах выяснилось, что РС-82 может нанести поражение немецким легким танкам типа Pz.II Ausf F, Pz.38(t) Ausf С, а также бронемашине Sd Kfz 250 только при прямом попадании. 

Разрыв РС-82 в непосредственной близости от танка (0,5-1 м) никакого поражения ему не наносит. Наименьшее вероятное отклонение получалось в залпе из 4-х РСов при угле планирования 30 градусов.

РС-82 под крылом Ил-2

Результаты стрельб PC-132 были еще хуже. Условия атак были те же, что и при стрельбе РС-82, но дальность пуска – 500-600 м. Вероятное круговое отклонение по дальности PC-132 при углах планирования Ил-2 25-30 градусов примерно в 1,5 раза было выше, чем для РС- 82, а для углов планирования 5-10 градусов – практически совпадало.
Для поражения легкого и среднего немецкого танка снарядом PC-132 требовалось только прямое попадание, поскольку при разрыве снаряда вблизи танка, существенных повреждений танк, как правило, не получал. Однако добиться прямого попадания было очень и очень сложно – из 134 выстрелов РС- 132, сделанных в полигонных условиях летчиками с различной степенью подготовки, не было получено ни одного попадания в танк.

Специально для борьбы с танками были созданы авиационные реактивные снаряды с бронебойной боевой частью - РБС-82 и РБС-132. Которые, при попадании по нормали пробивали 50-мм и 75-мм броню соответственно. Эти снаряды были созданы на базе РС-82 и РС-132. Кроме новой боевой части, снаряды имели более мощный двигатель, благодаря этому увеличивались, скорость полёт РС и вероятность попадания в цель. Как показали полигонные испытания. РБС пробивали танковую броню и затем взрывались, нанося сильные разрушения внутри танка. Бронебойные РС были с успехом применены в боях в августе 1941 года. Однако массовый их выпуск начался только во второй половине войны. Несмотря на улучшившиеся показатели кучности и бронепробиваемости, реактивные снаряды так и не стали эффективным средством борьбы с танками. Бронепробиваемость сильно зависела от угла встречи с бронёй, а вероятность попадания оставалась недостаточной.

В арсенале Ил-2, наряду с реактивными снарядами РБС-132, имевших бронебойную боевую часть, как средство борьбы с немецкой бронетехникой к этому времени прочно укрепился реактивный снаряд РОФС-132 с улучшенной, по сравнению с РБС-132 или PC-132, кучностью стрельбы. Боевая часть снаряда РОФС-132 обеспечивала сквозное пробитие (при прямом попадании) брони средних немецких танков.