Однажды, тридцать пять лет назад, один советский спортсмен навсегда оставил занятия спортом. Казалось бы, ничем не примечательная история, таких в спортивном мире — тысячи. Но это — лишь на первый взгляд. Потому что речь идет (приготовьтесь считать!) об 11-кратном рекордсмене мира, 17-кратном чемпионе мира, 13-кратном чемпионе Европы, 7-кратном чемпионе СССР. Спортсменов с таким «послужным списком» во всей истории спортивных состязаний можно перечесть по пальцам. И вот на пике своей формы, в зените славы и карьеры он вдруг уходит из большого спорта, чтобы через несколько лет открыть в Москве маленькую мастерскую по пошиву обуви. Этот человек в полном смысле этого слова закопал свой талант в землю, вернее — утопил его в ледяной и грязной воде Ереванского озера. Но упрекнуть его за это вряд ли повернется язык даже у самых горячих болельщиков. В этот час к водохранилищу ехал на машине отец Шаварша Владимир Карапетян. Он знал, что здесь тренируются его сыновья, и решил по дороге домой навестить их. Так бывало не раз. Правда, они не всегда соглашались ехать домой с отцом — тренировались долго. Иногда четыре часа кряду. А бывало и по восемь часов в день. И в тот день Шаварш и Камо тренировались напряженно. Шаварш пробежал свой обычный перед тренировкой двадцатикилометровый кросс (это и есть разминка чемпиона), когда увидел невероятное: троллейбус в воздухе.

Первыми на место аварии подоспели оба брата. Они не были легкоатлетами, но бежали со скоростью спринтеров высокого класса. И через несколько мгновений уже были в воде. Братья были достойны друг друга. Незадолго до этого Шаварш в своем интервью корреспонденту «Молодежи Эстонии» сказал: «Из соперников в спринте для меня самый опасный — мой брат Камо». А накануне Шаварш установил свой десятый мировой рекорд, и лишь на секунду отстал от него Камо, пришедший к финишу вторым. Троллейбус находился на глубине около десяти метров. Трудно нырнуть без акваланга на такую глубину. Но братья Карапетян могли опускаться на тридцать метров с гаком. Редко кто может задержать дыхание под водой более чем на одну минуту. А они могли находиться под водой больше пяти. И, наконец, самое главное — скорость. К тому времени мировой рекорд в спринте, как уже говорилось, принадлежал Шаваршу. А,если можно так выразиться, вице-рекордсменом был его брат Камо.
В следующее мгновение Шаварш уже был на глубине десяти метров. Тьма, не видно ни зги. Надо было экономить все: воздух в легких, время поиска, сократить число тех мысленных команд, которые человек дает самому себе. Ухватившись за основание, на котором крепятся штанги, он ногами разбил одно из больших боковых стекол и оказался в роллейбусе, где находились потерявшие сознание от шока люди. В кромешной тьме, где все приходилось делать на ощупь, невозможно было выбирать. Шаварш хватал первого попавшегося и стремительно поднимался вверх. Здесь Камо подхватывал бездыханное тело и тащил к подоспевшей уже спасательной лодке. А там, на лодке, свое великое дело делал тренер братьев Карапетян, известный специалист по подводному плаванию, к тому же имеющий немалые навыки по спасению людей на воде, Липарит Алмасакян. Тренер выводил людей из шокового состояния уже через несколько секунд после того, как они оказывались в его умелых руках. А Шаварш, набрав в широкую грудь воздуха, вновь погружался в воду. И единственная мысль была: «Не терять ни секунды!»
Спасать! Спасти как можно больше людей! Рассчитывать на чью-либо помощь ему не приходилось. Никто, кроме него, не сможет сделать то, что делает он. Пробовали смельчаки, не получалось. Мог бы несколько погружений сделать Камо. Но тогда нарушился бы не только ритм спасательных работ, но ушло бы самое главное: надежность, уверенность. Ведь Шаварш смело спускался вниз, хорошо зная, что, если с ним что то случится, рядом Камо, который сумеет прийти на помощь. И еще: очередного спасенного Камо подбирал не на поверхности, а под водой. Младший брат уже знал, откуда появится старший. И шел навстречу. И на последних метрах он со свежими силами шел к поверхности намного быстрее, чем уставший Шаварш. Опять же выигранные секунды. Секунды ценою в жизнь. А в это время на берегу в густой толпе стоял Владимир Карапетян. Потом он скажет: «Сколько раз погружался в воду старший сын, столько же раз я невольно задерживал дыхание. Я умирал в тот день много раз. И воскресал».

Когда Шаварш появлялся на поверхности, чтобы после нескольких глубоких вдохов, вентилирующих легкие, набрать очередную порцию воздуха, тело его вмиг покрывалось красными подтеками: он весь был исцарапан и изрезан осколками разбитого оконного стекла.
Очередное погружение. Прошло ставшее привычным оптимальное время — около сорока секунд, а его все нет. Прошла минута — нет. Ушел под воду Камо. Еще полминуты. Нет обоих. Тысячи человек столпились на дамбе. Стояли, затаив дыхание. И только тогда возглас облегчения пронесся над толпой, когда на поверхности появились оба брата — со спасенным в руках. Случилось же следующее: пассажир, несмотря на то, что был без сознания, инстинктивно ухватился за ноги своего спасителя, мешая ему продвигаться. Единственное, что нужно делать в таких случаях, это расслабиться. Тогда и отпустит тебя утопающий. Так Шаварш и сделал. Несколько раз погибающий человек цеплялся за него мертвой хваткой, и всякий раз чемпиону приходилось повторять все заново. Так были потеряны драгоценные секунды. Но это не просто и не только потерянные секунды. Они отняли слишком много сил у Шаварша. Спасен восьмой. Десятый. Четко работает конвейер. Подошедшая вереница машин «скорой помощи» подбирает спасенных. Тут же им оказывается первая медицинская помощь. Вновь искусственное дыхание. Длинной иглой в сердечную мышцу вводится адреналин — и в больницу. Шаварш передавал брату спасенных людей как по эстафете. Камо — на лодку, к тренеру. Из лодки — в машину. Всего-то прошло каких-нибудь десять минут, но уже двенадцать человек были вызволены из чудовищного плена. Правда, эти подсчеты велись позже. А тогда Шаварш видел, как на берегу появились подъемные краны, как пожарная и милицейская службы пытаются сделать самое главное — вытащить весь троллейбус из воды. Но пока укрепят краны, пока подадут трос, пока зацепят и поднимут всю махину, пройдет время. Много времени. И, превозмогая боль в теле, превозмогая невероятную усталость, он вновь и вновь погружается. В очередной раз он в салоне троллейбуса. Работает, как всегда, на ощупь. Взял на себя тело. Поднялся на несколько метров. Чувствует: что-то не то. В руках у него — огромный черный матрац от сиденья. Кому-то этот матрац стоил жизни. Шаварш готов был вытащить всех. Но время, как ни сжимал его рекордсмен мира по спринту, делало свое дело. Люди умирали. Когда он передавал в руки брата очередного пострадавшего, ему сказали, чтобы он помог зацепить троллейбус тросом. Шаваршу понадобилось выбить еще одно стекло: надо было с тросом в руках пролезть в салон, проплыть под потолком, выйти на другую сторону. Затем — вновь подняться наверх, таща за собой отяжелевший стальной трос. И когда огромный и очень страшный троллейбус медленно вылезал из воды, выплевывая в разные стороны потоки мутной воды, Шаварш начал терять сознание. Оказалось, в воде он чувствовал себя куда лучше. Но стоило изрезанному телу прикоснуться с воздухом, как появилась режущая боль. Ноги свело судорогой. Дала о себе знать резкая перемена температуры. Двадцатикилометровый бег, разгоряченное тело и вслед за этим холодная вода и бесконечные ужения. Сорок пять дней пролежал Шаварш в постели. Воспаление легких. Сепсис. Полтора месяца не спадала температура. Все эти дни и ночи не отходила от сына мать —Асмик Температура почти все это время держалась на уровне сорока градусов. Лишь на сорок шестой день спортсмен пришел в сознание. Долго не мог ничего понять. Ощупал ноги и поразился. Тонкие, как плети. Он же привык к таким сильным, упругим мышцам, и вдруг — словно их и не было никогда. Пробует встать — не может. Попросил зеркало, мать не дала. Он не настаивал. А она плакала, глядя на сына. Братья Карапетян вытащили из воды более двадцати человек. Но лишь двадцать, ровно двадцать удалось вернуть к жизни. Многие из них приходили к Карапетянам домой.
На пятидесятый день Шаварш стал ходить по комнате. На пятьдесят седьмой вышел на улицу. Через два месяца он уже тренировался в городском бассейне. Никто не подозревал, что после воспаления в легких образовались спайки, и каждый глубокий вдох спортсмену давался с трудом (на высоте вдоха спайки натягивались, вызывая боли и удушающий кашель). Шаварш скрывал это не только от родных и близких, но и от себя. Жаждал борьбы. Хотел победы. И как никто другой понимал: это конец спортивной карьеры.
Шаварш очень переживал: жребий развел его с основными претендентами. Значит, бороться придется с самим собой. И не дай бог показать одинаковое с соперниками время. Если это случится, он не сможет выдержать дополнительного заплыва. Никто не знал о его состоянии. На табло красовалась цифра 3 минуты 11,1 секунды. Это был рекорд мира. В первом заплыве победил Анатолий Серьгин 3 минуты 11,0 сек. С новым мировым рекордом. Во втором заплыве Анатолием Каразаевым был установлен новый мировой рекорд-3 минуты 09,5 секунды. В третьем заплыве стартовал Шаварш. Все та же счастливая дорожка. Он думал только о том, чтобы вдруг не подвели легкие. Чтобы вдруг не начался острый приступ кашля. Чтобы вдруг по телу не пошли красные пятна. После сентября прошлого года с ним это случалось не раз. Аллергия. Он не может долго находиться в воде. После четырехсот метров его начинает мучить аллергия. Значит, надо как можно быстрее пройти свои последние четыреста метров. Пройти до того, как схватит кашель и тело покроется пятнами. И Шаварш плыл стремительно как никогда. Он не слышал гула трибун. Он не слышал, как кричит его родной брат, который лучше, чем кто-либо, знал график мирового рекорда, возможности старшего брата и то, что может с ним случиться. И когда Шаварш коснулся стенки бассейна, Камо прыгнул в воду. Он знал: старший брат не сможет сам выйти из воды. Он видел яркие красные пятна на широких плечах Шаварша. Братья обнялись. Обнялись в воде. И Шаварш, прижавшись к младшему брату, не мог справиться с приступом кашля. Гул не прекращался. В воду полетели цветы. Шаварш не понимал, что происходит.
Он не знал, что установил новый мировой рекорд: 3 минуты 06,2 секунды. Его одиннадцатый рекорд. Последний. Мир приветствовал великого спортсмена. Приветствовали его миллионы людей плюс двадцать спасенных жизней, которые и стали самым главным рекордом братьев Карапетян.
ЦИТАТА
В 1976 году об этой трагедии не написала ни одна газета, а все снимки, сделанные в тот день на Ереванском водохранилище, хранились в прокуратуре и были опубликованы только после получения разрешения от цензуры через два года. Сам он рассказал о том, что сделал тогда, на Ереванском водохранилище, лишь спустя пять лет. Его наградили медалью "За спасение утопающих на воде", а он шутил: "Я спас не на воде, а под водой. Это разные вещи".

Геннадий БОЧАРОВ, публицист (около 20 лет проработал в «КП»):
Что я только не делал, чтобы Шаваршу дали Героя!
- После публикации о подвиге Шаварша письма в редакцию приходили мешками. Это был просто шквал! Коллективные письма с заводов, с атомоходов, отовсюду. Когда я приехал в Армению, то мне пообещали, что его сделают министром спорта. А вместо этого его назначили директором юношеской школы. Но это было не его, он маялся там.
Я «пробил» Шаваршу «фейэр плей». Это специальный знак, который дается спортсменам за какой-то благородный поступок. Шаваршу в Париже его вручал генеральный директор ЮНЕСКО. Потом об этом подвиге было даже сказано с трибуны ООН. Я в третий раз прилетел в Ереван и разговаривал с первым секретарем ЦК партии Армении. Мне опять обещали... И в этот момент происходит странная вещь. Шаваршу дают орден «Знак почета». А по закону СССР, если дают хоть какую-то награду, то потом в течение пяти лет награждать не имели права! Мы письменно обращались к Брежневу. Трижды выступали по ТВ.
Сейчас я понимаю, чего они боялись. Они понимали, что награда Шаварша соскоблит блеск с их звезд. Сразу будет видно, насколько неуместны медали и ордена у них самих. И если бы награждали, как следовало бы, то это показало пропасть между партийными бонзами и нормальными людьми, умеющими оценить и благородство, и ответственность, и подвиг.
статья КП, Анна БАЛУЕВА — 16.09.2011 (Valery Travkov)