Коллектив и образ коллектива
Тема взаимоотношений в коллективе рассматривается сегодня так же , как это было и 10 и 20 лет назад. Произошедшие изменения в особенностях коммуникаций, сдвиге сферы контактов в сторону электронных средств, создание микромиров и матриц, делегирование удаленных полномочий личности содержанию контента, особенности функционирования произведений искусств в новых условиях во внимание при аналитике не берутся. Психология, имеющая под собой учение о темпераментах, социальных факторах развития личности о современных синдромах и конфликтах рассуждает с позиций прошлого. В эту воронку несоответствий времени и реальности со свистом влетают многочисленные невидимые проблемы, которые вырываются наружу через катаклизмы, форс-мажоры, маленькие войны и большие трагедии.
Если рассматривать коллектив не как группу людей, а те образы действующих участников, которые при пересечении формируют единый образ класса, то многие проблемы, существующие как проецирование взаимоотношений придется анализировать не в реальном, а в ментальном ключе. Несовпадение образа и реального коллектива приводит к внутренним конфликтам намного чаще, чем какие-либо бытовые и социальные проблемы — отбор вещей, оскорбления, пинки и драки. Они только сигналы, выход пара наружу, существующих противоречий.
Когда такое несовпадение образовывает внутренний раскол коллектива и длится долго, последствия бывают печальными.
То, что в современной школе называется буллингом, существовало и раньше. Но в тот период образ и реальный класс не фрагментировались на две, порой, противоположные составляющие, и учащиеся выясняли отношения, пользуясь близкими к реальности проекциями коллективного бессознательного.
Сегодня, когда у каждого есть свое бомбоубежище в гаджетах, процесс стал сложнее и проще одновременно. Слова несут за собой длинный шлейф информации, связанной с проявленностью или зажатостью эмоции. Весь обучающий процесс, в какой то степени является авторитарным, так как регулирует обучение в строгих рамках — деление на классы, уроки, требования, предъявляемые к уровню знаний. То есть явление подавления стоит в основе воспитательного процесса. Вторая его сторона продолжается в домашнем воспитании, и если за основу взаимоотношений берется школьная успеваемость, то ученик оказывается зажатым между двумя системами. А это рано или поздно приводит к протестным проявлениям стихийной энергии.
Нивелирование социального фактора
Современное расслоение общества выразилось в организации различных учебных заведений. Дети обычных семей учатся в бесплатных средних школах; обеспеченные пристраивают своих потомков в лицеи и гимназии с индивидуальным и углубленным подходом, иногда отправляют получать образование за границу.
Социальный фактор, который раньше был основной проблемой травли, перестал существенно влиять в силу объективных причин. Социальный слой, собранный в той или иной школе, приблизительно однороден, что позволяет сделать вывод: конфликты возникают на межличностном уровне, не связанном с материальными составляющими.
Направленность эмоциональных и личностных причин противостояний, открывает истоки современных проблем, касающиеся не только школьных отношений.
Условия образования при возрастающих технических возможностях, и падающей в нем заинтересованности, приводит к тлению внутреннего ощущения бессмысленности и бесперспективности школьных программ. В основе гуманитарного сектора образования лежат огромные пласты, связанные с изучением истории, литературы и искусства.
Изучение литературы сегодня несет немного другие акценты, чем это было в до компьютерный период, изменилась не классика, а соотношение ментального пласта и реального. Изменилось отношение к ней. С появлением интернета, эмоции стали играть особую роль не только в создании частной линии взаимоотношений, но и в общественной жизни.
Цельное восприятие творчества, которое было возможно в прошлом столетии, сегодня разорвано тысячи индивидуальных кластеров, не позволяющих составить собранный образ изучаемого автора. Вместо образа, на поверку образования выходят лептонные следы эмоций и переживаний, закрепленных в слове художников и транслирующих не только их мысли и переживания, но и отношение к ним поколений читателей.
Следы прошлых времен, концентрировались десятилетиями в оставленных словах на бумаге, давно пришедших в негодность, но реально когда-то существовавших.
Инсайдер и лидер, тяжелая дружба
Человеческая стая, собранная с одной социальной целью, называется коллективом. Она обладает определенными законами иерархии, своеобразие которых зависит от многих факторов. Проблему буллинга можно рассматривать, как метафорическое отображения парадигмы "лидер-инсайдер". Лидерство предполагает в человеке наличие такого поля смыслов, которое было бы интересно , или хотя бы держало внимание ( страхом или уважением) наибольшего числа участников коллектива. Лидерство не предмет улучшенных человеческих качеств, скорее внутренняя харизма, имеющая не социальные, а психологические истоки. Когда инициация авторитета состоялась, все остальные силы и время тратятся на ее удержание.
Самым легким способом, позволяющим доминировать, является показательный и систематический урок травли. Декларирование прав сильного и властного не осуществляется назывным путем, а только через реальные поступки и действия. Лидер формирует матрицу или образ коллектива, который во внутреннем восприятии членов проецируется через многие поступки, виды взаимоотношений, пока полностью не подменит индивидуальное представление о классе или группе. Инсайдер в данной позиции похож на помеху, из-за непроявленности личного отношения и качеств, и наличия собственного, пусть неинтересного и неправильного, но личного мнения, выбивающего из наработанного образа цельность. Жертва травли становится "чужим" до активных действий и поступков, внутреннее чутье, и харизма лидера, ощущает его на уровне интуиции, близкой к животному восприятию.
Хороший вожак чутьем понимает силу жертвы. Он чувствует временность своего пьедестала, выщербленность эмоций, потому как часто, семейные зажимы раскрепощаются распущенным поведением в школе. Жертва — чужой человек с нетронутой образностью происходящего. Необычной, самодостаточной и очень сильной, не в проявлении, а в глубине, в кинетике. Если жертва сможет это понять, почувствовать причину троллинга, они могут стать друзьями. Такая необычная дружба, прошедшая страх унижения и противостояния, редко проседает, партнеры сосуществуют как два фрагмента разбитой фрески, шифровальные карточки или валентные элементы. Но случается это еще реже, чем нерелевантная любовь. Ненависть, это тоже самое чувство, только с отрицательным знаком.
Щит пониманий
В буллинге главная задача обидчика, выбить почву из-под ног жертвы, поместить ее на чужую эмоциональную площадку, парализовав волю и активность. В мужском варианте это происходит с применением физической силы, в женском — эмоционального и психического давления и шантажа. Дезориентация в мысленном пространстве необходима для того, чтобы противник не смог анализировать, искать выходы, и самое опасное — понимать суть происходящего. Потому как внешняя сторона взаимоотношений — упреки, оскорбления, недомолвки, удары, шутки, только верхняя часть айсберга, а остов проблем в глубинных слоях психологии.
Непохожесть вызвана тонкой душевной организацией, таким устройством биоматерии, которому свойственны чувства эмпатии, проницаемости, ранимости. Так называемый вариант тонкой кожи. Такое восприятие сильно резонирует с упрощенными формулировками социальных элементов, не обремененных пластами культуры и образования, и являющимися , в большинстве, не продуктами социального развития, а явлениями стихийного существования.
Унижение жертвы можно рассматривать не только как вред, но и как пользу, по снятию с собеседника "шелухи" чужих жизненных установок, вычитанных позиций, присвоенных качеств. Именно чувство страха возвращает человека на землю. Такое заземление происходит и во время буллинга. Если посмотреть на ситуацию энергетически, то, жертва является назначенным донором группы в окружении лидера.
Компенсаторные реакции у пары лидер-инсайдер протекают по-разному. Первый, имеет внешнюю власть и внутренние опасения, второй — реальный страх и внутреннюю власть над ситуацией. В вялотекущем состоянии такое отношение может сохраняться годами.
Включает перезагрузку ситуация понимания происходящего со стороны жертвы. Если он или она наберется внутреннего терпения, и отстранившись от ситуации, перепоручит полномочия любой игровой технике,то увидит реальное соотношение сил. Почувствовав истинные мотивы агрессии, поймет хоть на миг, что происходит — включится перезагрузка отношений. Отсутствие внутреннего отторжения, закрытого щитом понимания, станет выключать стихийные потоки агрессии со стороны лидера. Именно поэтому, вожак волчьим чутьем чувствует, что прочность его позиции зависит от неумения жертвы его понять.
Разговор идет о чистой ситуации, не коснувшейся взаимоотношениями взрослого уровня, когда группа разбирается в своих конфликтах сама. Участие родителей очень часто переводит противостояние в скрытую форму, приводящую к неконтролируемым выплескам.
Синдром новенького
Новобранцы в сплоченном традициями и образной проекцией коллективе воспринимаются в штыки из-за помех, которые возникают в сложившемся иерархическом представлении. Новенький, неизвестный и вероятная угроза в его изменении сложившегося статуса привлекают к нему отрицательную охранительную волну лидера. Бытует мнение, что перевод в другую школу, решает проблему буллинга. Редко это помогает. Чаще всего эмоциональный шлейф тянется и дальше. Иногда переход, наоборот, усугубляет проблему. Потому что жертва приходит на новое место со старыми проблемами. Раз они не решены в глубине, в подсознании, они существуют.
Новенький для сложившихся отношений — terra incognita. Поэтому период притирки в новом коллективе, или как ее называют — адаптации, протекает как обострение хронической болезни, ярко, но быстро. Узнавание друг друга заканчивается расстановкой позиций. У новенького, поменявшего школу из-за буллинга, есть преимущество, внутренняя подстройка под ситуацию упреждающего характера. Он идет с надеждой и страхом, о том, что повтора травли не будет. Что сильнее в его ядре личности, то и получится в реальности. Страх притянет энергию шуток, надежда живет недолго, до первого мнительного испуга. Новенький, сильнее обстоятельств на наличие опыта. Умение им распорядиться является выходом из ситуации либо, его стагнацией в глубину.
Исходя из этого, переход — не решение проблемы, а переодевание ее в новые свитки противостояний.
Переходник унижений
На грани унижения-возвеличивания развивается парадигма буллинга. Метафорически энергия противостояния отражает физический процесс закона сохранения энергии. У жертвы энергетика глубинная, кинетическая, и реальный страх боли. У травящих наоборот, реальная власть и сила, и тайный страх. Нужно принять тот факт, что есть взаимоотношения, возможные только на таком уровне. Чтобы поднять мебель на второй этаж, необходимо израсходовать силу или воспользоваться лифтом. Так и с буллингом.
Коллектив — уравнитель и площадка разворачивающихся транзакций, между конституциями и проекциями ранимых и авторитетных возможен обмен энергией, общение, только конфронтационные. Это как второй этаж. Это парадоксально и больно признавать, как и то, что самое светлое и вылизанное чувство на поверку оказывается хищным зверем. В переходнике буллинга кроме унижения и боли, есть невидимое и неосознанное взаимообогащение обоих. Ранимый получает землю, лидер — ключ в его мир.
Маскарады чужих эмоций
Обидчики становятся проводниками энергии заземления, устраивая свои показательные шутки и расправы. Действуя из образа коллектива, связавшего проекциями восприятия класс, они выводят на поверхность собственные комплексы и проблемы из ситуаций, в которых сами когда то были в роли жертвы. Это могут быть дворовые нераскрытые противостояния, давления старших, всегда знающих, что для ребенка лучше и некоторые другие ситуации. Когда-то непережитое унижение вызывает двойственную реакцию, которую можно условно выразить в таких словах: вот вырасту, я вам еще покажу (активное сопротивление) и вариант потише — сами такие( пассивное сопротивление); и совсем редкий случай, признание собственной неправоты.
Будучи проводниками из прошлого, обидчики, оскорбляя классную жертву, являются актерами маскарада, разыгрывающими свои старые обиды на более податливой почве. Зная это, необходимо осознавать, что привлечение родителей, может спровоцировать совмещение реальности с маскарадом. А внешнее решение проблемы угрозами наказаний, привлечением власти, уйдет в глубину и будет зреть там. Вмешательство взрослых увеличивает периметр, ситуативный и временной проблемы, создавая тлеющий очаг конфронтации. Именно такое вмешательство делает кризис неразрешимым, лишая его даже шанса.
Человек рождается не для “лучше”, он приходит сюда, чтобы быть. Погоня за позитивом выхолащивает существование и кажется противоестественной, особенно на фоне природного равнодушия к приматам.
Жертва буллинга, в силу тонкой внутренней организации, за время школы получает адаптационный панцирь, способный сдерживать ментальные удары во взрослой жизни. К слову сказать, многие взрослые существуют сегодня только благодаря детским конфликтам, иногда заходящим очень далеко.
Насильник и жертва — кто есть кто
В обществе, заточенном на совершенствование, а не на пребывание, происходит постоянный обмен ролей, где жертва становится насильником, а обидчики терпят. Со стороны выглядит как вендетта. Так ли это на самом деле. В ситуации буллинга из двух контрагентов поведение жертвы отличается реализмом, а обидчик играет роль агрессора. Это он отдает свои эмоции, наслаждение властью, эйфорию негатива отрицания и оскорбления, роднящую человека с остальным животным миром, а получает смирение и унижение от жертвы.
О неявных преимуществах конфронтации говорит наличие в психологии такого явления как Стокгольмский синдром. В патовой ситуации, энергия насильника действует на жертву как очиститель, снимающий с нее социальные наслоения, проекции общих принципов, традиций, и оставляющая после эксцесса только чистого, или как говорил Декарт, голого человека. Буллинг, позволяет не раствориться в коллективе, а остаться самим собой, такой жестокой ценой. Буллинг мирового масштаба и игры взрослых — это войны.
Если выйти за круг образования коллектива, и посмотреть со стороны на происходящее, то в явлении травли противоборствующие стороны — два полюса, одинаково необходимых для здорового существования группы. По пологому склону вода не течет. Многочисленные исследования и публикации, разложившие ситуацию одновекторно на разрядность хорошо-плохо, становятся негласным обоснованием и эгрегором , укрепляющим позиционность только в одной банальной проекции. Естественный отбор в среде человеческих отношений развивается на материале второй сигнальной системы, понимая это, восприятие некоторых вещей, больных и болезненных, изменяется в сторону равнодушия, тоже недооцененного в шкатулке ценностей.
Литературные пороки ( уход из реальности, сублимация чувств)
Литература в линейке школьного образования, та самая градация прекрасного, которое в достижимости опустошает, а в нетребовательности еще теплится. Представители отечественной классики, выпестовали свою неповторимость и индивидуальность различными способами. Художественные произведения образами соединяли и разъединяли не только поколения, но и века. За словами классиков стоят миры и тьмы. Пропаганда индивидуализма, обособленности, исключительности настолько сильна в русской классике, что читателю для своего мира остаются небольшие крохи. Ментальное унифицированное требование, выраженное классическими текстами, вырывается наружу в реальных сценариях развития общества. Буллинг, всего лишь инсталляция вековых русских традиций.
Литература вообще и классика в частности — уход из реальности по разным причинам
- заработок;
- талант;
- преобразование мира;
- восполнение недостающих качеств через образность.
Если убрать резко оценочную экспрессию со слов жертва-истязатель, и заменить на "взаимообусловленная пара по трансляции энергии света", то автор и читатель, такие же парности, как и оппоненты в буллинге. Особенно, когда программа, не считающаяся со вкусами читателя, обязывает изучать и делиться своим мнением. Неслучайно в буллинге травят именно ранимых, тонко организованных и восприимчивых, потому что они своего рода трансляторы мира грез и искусства. Чтобы почувствовать себя на месте жертвы издевательств, достаточно читать то, что не нравится.
Бунт индивидуализации в шаблоне (он может а я)
Провокационный характер взаимоотношений между жертвой и обидчиком, воспринимается однобоко. Если отвлечься от оценочности происходящего и равнодушно проанализировать ситуацию, то окажется, что агрессия обидчика, это зашифрованный крик о помощи. Непроявленное ментально и вербально желание прикоснуться к миру, который позволил себе не похожий на обычных людей человек. Прикоснуться и защититься в нем. Видя отношение тонкого к миру, его возможность лавировать в смыслах и образах, не обращая внимания на происходящее, от которого зависишь, обидчик взламывает вход в этот мир.
Адаптационные возможности у человека начитанного и образованного намного большие, чем у живущего по законам одного дня. Способность погрузиться на глубину искусственного художественного мира, откуда достать может только грубая физическая сила, несовпадение с группой, выраженное в отстраненности, и внутреннее ощущение его силы, без проявления, а по факту, толкает лидера на активные действия внутренним желанием постичь тайну власти.
Отношения власть предержащих и принадлежащих к миру искусств часто строились на грани подобного буллинга.
Попытка, возможно и неудачная, не оценивать явление, а понять, почему так происходит, стало мотивом для написания данной статьи. Она создана на основе личного опыта без использования источников и литературы.
|
|
