**побратимы

ветви клёна с ветром не играли
а берёза пялилась в окно
стены с потолком давно ролями
поменялись в доме за столом
что составлен из прокладок пенопласта
брошенная скатерть ловит пыль
на кровати плавает балластом
прошлое списавшее в утиль
годы слов шаги пустые ссоры
скорых не сиреневых кресты
там испуг и слёзы вместо города
липкий морок да чужие сны
медсестры проворной в сети лесок
танец у пилона пилатеса
каплями ворованной системы
да шпагат не на руке под веной
а в навете дрёмы откровенной
сникерс марс и милки вей вдогонку
не смогли больничной боли шконку
ни сменить ни удержать от снега
пролетело время и кастетом
чайной кружки ушко без ладони
не отбито но не здесь в плену агонии
незаметной и почти необратимой
хорошо что рядом был таким как есть
мы с тобой дороги побратимы
помнишь атласа оттенок тонкой шторы
задержался пятнышком на крестике
далее

не касаться словами и взглядами
снега зыбкого ветра людей
тихо плыть сном окурка по гавани
дымом сдобренных солнечных дней
не любить не искать одиночества
жить в нём так же естественно как
оглушаются звуки на отчествах
или рифмы на старых стихах

далее

тетрис

памяти тетрис высыпет кубики слов
фатум игрок цветом пришлёт совпадение
осунется слой медленно и легко
туманом рассветным похожим на приведение
взглядом пустым кубика рубика грани
гладило время в облаке из простыни
кто поднимался из бездны задумчиво крайним
больше не вспомнить у арки зелёной портьеры
грели мешки с мусором строительным стены
или хранили запущенный в яблочный сад
сколько вас было когда разбивались колени
и ничего не оставил асфальт от лица
сглажена боль но у тетриса каждое утро
падает кубик оттенка сгоревших ветвей
как хорошо иногда притворяться манкуртом
и не играть ни в слова ни в дела ни в людей


далее

зима была безжалостной и грубой
мороз ковал дорогу мысли губы
и позже приходило понимание
для них
чужое горе искра продвижения
всего лишь фора
так прогибался чёрно белый город
и я
ведущий поводок с незнамо чем
сегодня так играет эплстори
навязывая матрицу проблем
в оттенках цвета неба и позора
холодный ветер повод утеплиться
разломы грунта и разнос теплицы
одно и то же времени проклятье
когда важнее кожи платье
на подоконнике цветущем вечной липой
не цветом от простуды или кашля
враньём тарелок вечно липких
осела пыль сомнением вчерашним
что дань прохлады дар ушедших прежде
что помогли любовью к старой вере
не убежать из ящика пандоры
вдруг поумневшей в пранках буллинга надежде
всё реже думаю о них
солдатом слова заряжая стих
цепочкой неуклюжих и беспечных
метафор тропов рифм

далее

ещё один день в дырявой копилке жизни
сколь не бросай время сожмётся в точку
ты не ругай старая мама папину дочку
не оборвать связи тепла и света
нервной тугой волны
помнишь под новый злилась
мстила ночью тихо читая суры больных поминок
там на больничном вайбе сгоревшей ёлки
хвойные галки птипчек на бюллетенях
дождь собирался вроде но даже мелкий
не окропил асфальта седого время
в стране непуганных причастием мужчин

дорогами осенними в дождях
в снах разума ни весело ни скучно
ты тянешь одеяло на себя
спасая мою выцветшую душу
прощальной лептой вдовствующих зим

далее

стучат копыта одиночества в сухую корку серых дней
асфальт расколотый построчечно морщины памяти моей
осадок глупого доверия посеребрил перила лет
на титрах предпоследней серии дорога слитая в кювет
рассвет двадцатилетней давности сливает плазму на слова
и несгораемая разница уже не существует для
кого то жадного и смелого до пранков маленьких побед
рисунок детский тонет мелом на забытых небом площадях
занозы мнимого приличия съел равнодушия пинцет
стекая нилом знак отличия в чернила красит мысов свет
дуга иллюзий горизонта мне уже не кажется прямой
занюхан клей в пустых моментах и бредут копыта на постой
в пустые спальни ветер утренний несёт объедки старых драм
в багетах булок перепутаны и скотский двор и древний храм
приоткрывая ставни прошлого впущу звезду живым лучом
клевать с руки надежды крошево не сожалея ни о чём



далее

далее

под затяжку и утренний кофе
отсканировать жизнь
что знакома давно изнутри
только тихо и медленно
с гранул живых изначалий

бесконечность двора
пышный полог летящих деревьев
ожидание
вот соберутся сотоварищи возраста
и заведётся игра
в казаки или прятки
беглый штандер
катапульту двенадцати палочек
а в затишье в колечко
испорченных слов телефон
да хотелось быть в центре
движений эмоций соблазнов
побеждать только стаей
а проигрывать то одному
наказание круче углов
танца шланга по детскому небу
клетка комнаты с донным запретом
убегать за пределы порога
того дома что стать мне родным
разучился давно
в его драных углах
обозлённо снесённых обоев
пыль грядущих событий
незримо уже предлежала
жала сыпь меди спёкшейся с духом
тонким слоем легла на пакеты слова одеяла
дрёмный запах мастики
менявшей обличие пола
иногда пробивается через другие пути
хвойной ванны с кислотным оранжевым нимбом
и такой же зелёнкой в переливах лучей или рам
тот колодец где знамя терялось в облаве победы
неизбежно чужой уже даже не помнит воды
люк задраили волки сбежавшие с песен парижа
и огни витражей из украденной ветром москвы
игры стали другие
там мыло с веревкой не вещи
а сакральные символы новых минут цифровых
но как прежде углы иногда остаются тупыми
где изнанка сильнее упрямства навязанных пут
я оттуда дышу и пишу и стучу
навсегда одному адресату

далее

далее

далее

далее

далее

далее

далее

далее

далее

далее

далее

далее

далее

далее

далее

далее

далее

далее

далее

далее

далее

далее