в подоле осени безвкусица асфальта
истоптанные лодочки листвы
и с каждым годом больше ям и трещин
в них имена забытых быстрых женщин
и дроби барабанной каблучки
погонщик света ночи удлиняет
чтобы бессонницы луне передарить
скупые звёзды сбившись в волчью стаю
родимых пятен на лице не обещают
что за невидимым поступка поворотом
ты остаешься а не кажешься наитием
вокзальный запах ночи бестолковой
под рёбра торкнет и осядет на словах
я в людях твоё имя не пытаюсь
ни отразить ни мороком принять
оно в безмолвии бумаги обречённой
черновиком озлобленно помятым 
когда почувствуешь опять чужие пчёлы
припёрли елей и огонь угас
кормлю молчанием навязчивую осень
а обращение 
так и не нашлось
и очень больно когда нелюди сгружают
в твое отчаяние свой выжженный тефлон