Без заголовка
Лучшее, чего желают родители – чтобы ребёнок состарился над учебниками. Но у Полины к 18 годам выросло тело, и оно просило поцелуев. Мать возражала. Она сама прикрыла однажды глаза в поцелуе, и следующие 20 лет куда-то делись.
Полину сослали в Англию. Во фразе «языковой барьер» мать слышала «барьер», в основном. А главное там - «языковой». И эта ошибка аналитического отдела стоила победы в войне. В одном баре один мальчик что-то сказал, Полина плохо поняла. Но на всякий случай вскочила на стол и в танце показала недосказанное. И получила ряд серьёзных предложений от зрителей.
Его звали Эндрю, он работал на военном заводе. Его уволили раньше, чем он закончил фразу «моя русская невеста».
Он допускал, что к Полине может приехать мать. Возможно даже, мать останется на ночь. Но через день мать сбежит назад, к берёзкам и ручьям. Канал Дискавери уверял, русские не могут без берёз. Вот такой вот доверчивый человек Эндрю.
Он ожидал увидеть усталую женщину с добрыми глазами. Реальная мать оказалась крупней и глаза скорей безумные. Её не интересовала история страны. Она не хотела возвращаться в тайгу. Она превращала в тайгу всё, во что приехала. Начала с мелочей. Приготовила ряд блюд из несовместимых продуктов и заставила съесть. Высадила помидоры во дворе. Переставила мебель нелепейшим образом. Отодрала модные серые обои, прилепила оранжевые дули на зелёном фоне. Сказала, интерьер должен внушать оптимизм. Эндрю хотел спросить иронически, чем отличается мамин оптимизм от паранойи, но не решился.
Ещё мать пыталась сажать берёзы силами зятя.
Эндрю спросил у Полины:
– Как твоя матушка выдерживает тоску по отчизне? И стоит ли так себя мучить?
- Дорогой, не сердись на неё – ответила Полина. И закинула ногу на ногу. И дорогой перестал сердиться. За эти колени не жаль было ни Родины, ни принципов.
Стояла жара. Премьер-министр просил экономить воду. Англичане перестали поливать траву. Мать клялась, что тоже не поливает. Но мокрый шланг и счётчик воды уверяли: врёт! Отрицание фактов в её культуре считалось не враньём, а гражданской позицией. Полине всё чаще приходилось закидывать левую ногу на правую и наоборот. Эндрю с трудом выносил изумрудный позор перед своим домом.
- Завтра патрульный вертолёт будет расстреливать всех, кто поливает газоны – сказал зять за ужином. – Так решило правительство.
- Как это мудро! – ответила мать. Ей не жаль было автоматической поливалки. Что угодно за радость укрощать зятя.
Английский муж считается у нас скорее пакетом акций, чем мужчиной. И как ни глупо мыть посуду государственной облигацией, мать не могла сдержаться. Ибо зачем ещё оно, если его нельзя перевоспитывать?
Наслаждение могло бы длиться вечно. Но вдруг закончилась виза. Мать приготовила праздничный ужин. Вдруг наколдовала хреновуху. Хрен английский, сказала, водка тоже.
Несмотря на общую атмосферу горя, Эндрю много шутил. После первой рюмки вспомнил как ему не нравились обои, вначале.
После второй спел песню «ложкой снег мешая, ночь идёт большая»
После третьей угрожал застрелиться, если мать не останется в стране нелегально.
Утром он вёз маму в аэропорт, не тормозя на светофорах. Он готов был сесть в тюрьму, лишь бы счастье улетело. Потом, конечно, писал трогательные письма, называл маму мамой. Холодца просил прислать, лицемер.
Практика показала, 2501 километр – прекрасное расстояние для родственной любви. Путешествовать надо туда, где вас ещё никто не знает. Поэтому примерно я и собрался в Лондон. Приходите 7 февраля обниматься.
https://www.facebook.com/events/732740627234572/
https://www.eventbrite.co.uk/e/84116301121…
