Напечатанное.

 Комедия в слезах. Самое любимое мною произведение Леонида Алексеевича Филатова. Сильнейшие образы, великолепные персонажи и божественные реплики. Если вы захотите ознакомиться с данным творением, рекомендую сначала прочесть книгу. В книге проще рассмотреть все великолепие фраз героев, потрсающая атмосфера. Концовка в книге иная с замечательной репликой главного героя, которую я когда-то опубликовывал. Я перечитываю эту вещь по несколько раз в год. 

 Снятое. 

 Раз - очень точно передана атмосфера книги (ну собственно режиссер и исполнитель одной из ролей сам Леонид Алексеевич).

 Два - не так часто с большим колличеством звезд получается хороший фильм. А этот получился. Ильин, Удовиченко, Абдулов, Евстигнеев, Ахеджакова, Кравченко, Цыплакова, Маковецкий, Говорухин, сам Филатов. И все они оказались к месту. И все они отыграли великолепно. Никто никого не закрыл, никто не потерялся.

 Это удивительно. Я боялся смотреть этот фильм, потому что не хотел разочарования. Зря. Браво. Спасибо.

Фильм был снят за 24 дня. Во время съемок Леонид Алексеевич перенес инсульт.

1-я премия на фестивале «Кинотавр» в номинации «кино для всех» в 1991.

Лучшая мужская роль (Владимир Ильин) на том же фестивале.

Номинация на «Нику» Александра Абдулова за лучшую второстепенную роль.

Прочитать можно тут: http://lib.ru/PXESY/FILATOW/filatov1.txt

 "Он обязан жить. Он не имеет права умереть вместе с ними.
(Показывает на боксы)... Помните, как в средние века? Прокаженному на  шею
надевали колокольчик. Он шел по городу и все слышали, все знали, что  идет
прокаженный. Надо, чтобы все знали, все видели, что идет один из тех,  кто
виноват. Пусть на него показывают пальцем, пусть им  стращают  детей...  Я
напечатал бы его портрет во всех газетах, на первой странице... Я учил  бы
в школе, какими дети не должны вырасти... Я возил бы его из города в город
и показывал его людям: вот он, смотрите, один из главных  виновников!..  Я
хочу приговорить его к жизни..."

Речь идет об одном из виновных в аварии на чернобыльской АЭС. Пьеса. Трагедия. Спасибо автору. 

 Серое небо, ты так часто рыдаешь

 Ведь солнце с другой стороны у тебя

 Солнце с одной, с другой у тебя я

 А значит ты все-таки любишь меня

Нажимаем кнопочку и слушаем, да.

  Если со мной что-то случится, я стану твоим ангелом. Буду слушать тебя, любоваться тобой. А если рядом окажется опасность, я укушу тебя за мочку уха. Помни.

  Что-то меняется. В метро в дверь рядом со мной плечом ударился шкет лет 11-ти, ростом ниже моего плеча и принялся увлеченно рассказывать на языке "дапиздецбля" своему товарищу про то, сколько водки он сейчас выпил. 

 Пятью минутами позже, сев, я увидел напротив себя бывшего одноклассника ( в недавнем прошлом панковавшего и воровавшего ) в приличной одежде, читающего Ремарка. Что-то меняется. 

 Грызть, грызть, грызть тоску. Плевать в небо, сбивая звезды, и, наблюдая за их смертью, с невозмутимостью скелета мамонта утверждать что так и было. К черту все. 

 .

 Представь: где-то в Австралии сейчас догорела свеча, в Исландии опустела вечерняя чашка кофе, в Японии замолкла собачка и теплый ветер шепетом напевает тебе колыбельную.

Спят, спят мышата спят ежата
Медвежата, медвежата и pебята
Все, все уснули до pассвета
Лишь зеленая каpета
Лишь зеленая каpета
Мчится, мчится в вышине
В сеpебpистой тишине

  жую гранат и смотри другие 48 часов

  "Гёте старец сделал веймарским герцогом, а Карл Август, бросив собак и женщин, пробовал сочинить "Фауста". Ивану Грозному в Грановитой палате на западной стене, прямо поверх фресок, был показан фильм Эйзенштейна, и Иван Васильевич плакал. В садах Варанаси являлись старцу сладкие восточные женщины, ласкали его, но были среди них и особи европейские, в мини и в макси, и девушки с пляжей Калифорнии". 

                                                                                                                                                                                                                Владимир Орлов, "Альтист Данилов"

 Давай договоримся: когда ты в следующий раз захочешь сказать неправду, то скажешь - "Сейчас я буду врать", а после будешь врать так, чтобы я всеравно поверил в каждое твое слово.

 Звон серебра и я лаюсь, кусаюсь

С утра, завернувшись халатом атласным

За руки прохожих с силой цепляюсь

Сжигаю их взглядом безумным, заразным

Несу я свой крест на цепочке на шее

Тяжелую ношу волоку к небесам

Я избранный средь неразумных плебеев

До края дойдя, брошу вызов Я снам

Меня будут видеть, любить, ненавидеть

В меня  будут верить – в Иуду земли

Я буду смеяться, не буду зависеть

 От всепожирающей жизни тоски

Смеясь и рыдая на колени спускаюсь

Что делаю я?.. Что делаем Мы?..

Боже, прости меня... маюсь… каюсь.

Прости меня грешного, Иуду прости

 На круглом экране старого телевизора в черно-белых цветах знакомые лица пляшут кан-кан на луне, пьют  водку и целуют небеса.