Раздумья Ванталы :
1 Hа каждом корабле есть свой якорь, не дающий ему плыть. Зло ли это?
2 Hикто не скажет тебе куда идет, но лишь куда надеется прийти.
3 Монета, упавшая на дно реки может показаться рыбам подарком с неба. Что они будут делать с этим подарком?
4 Hе бойся нарушить ход событий - укажи Миру слабое место!
5 Всякий может ударить слабого, но только слабый хочет ударить слабого.
6 Если ты можешь сделать нечто случайно, почему бы тебе не сделать этого нарочно?
7 Hе иди по течению, не иди против течения, иди поперек него, если хочешь достичь берега.
8 Если ты можешь исправить последствия своей ошибки - ты еще не ошибся.

Брюс Ли :
9 Разум подобен саду, в котором все, что бы вы ни посадили, цветы
или сорняки, будет расти.

Лао-Цзы, китайский философ :
10 Вода - это самое мягкое и самое слабое существо в мире, но в преодолении твердого и крепкого она непобедима, и на свете нет ей равного.



Конфуций :
11 Если мы так мало знаем о жизни, что можем мы знать о смерти?
12 Достаточно, чтобы слова выражали смысл.

Хун Цзычен :
13 Продолжительность времени зависит от нашего настроения. Размеры
пространства обусловлены нашим сознанием.

Ошо :
14 Говорят ли о тебе хорошо или плохо, это не имеет значения.
Суть в том кто ты в собственных глазах.
15 Где бы ты ни находился - это и есть место твоего просветления
16 Кто ничего не ждет, никогда не будет разочарован

古池や蛙飛びこむ水の音
Старый пруд
Лягушка прыгнула в воду
Всплеск в тишине

菊の香や　
奈良には古き
仏たち
Хризантем аромат над Нарой
Тихи и спокойны
В нём старые статуи Будд

五月雨を
集めてはやし
最上川
Майских напившись дождей,
Могамигава водой переполнилась
Поток устрашающей силы

荒海や
佐渡に横とう
天の川
На небо взглянул:
Млечный Путь протянулся
За бурное море к острову Садо

閑かさや
岩にしみ入る
蝉の声
Стрекот цикад
Впитало спокойствие скал -
Вокруг тишина.

六月や
峰に雲置く　
嵐山
За Арасияму
Облако июньское
Зацепилось

旅に病んで
夢は枯れ野を
かけめぐる
В пути заболел
Всё, что вижу во сне -
Лишь пустые поля

夏草や
つわものどもが
夢の跡
Теперь солдаты
И летняя трава —
Лишь следы мечты

Мацуо Басё (яп. 松尾芭蕉 (псевдоним); при рождении названный Киндзаку
Родился в 1644 году в небольшом замковом городе Уэно, провинция Ига (остров Хонсю). Умер 12 октября 1694 в Осаке.
В 1680-е годы Басё, руководствуясь философией буддийской школы Дзэн, в основу своего творчества положил принцип «озарения». Поэтическое наследие Басё представлено 7 антологиями, созданными им и его учениками: «Зимние дни» (1684), «Весенние дни» (1686), «Заглохшее поле» (1689), «Тыква-горлянка» (1690), «Соломенный плащ обезьяны» (книга 1-я, 1691, книга 2-я, 1698), «Мешок угля» (1694), лирическими дневниками, написанными прозой в сочетании со стихами (наиболее известный из них — «По тропинкам Севера»), а также предисловиями к книгам и стихам, письмами, содержащими мысли об искусстве и взгляды на процесс поэтического творчества. Поэзия и эстетика Басё оказали влияние на развитие японской литературы средних веков и Нового времени.

В честь Басё назван кратер на Меркурии.

До конца своей жизни Басё путешествовал, черпая силы в красотах природы. Его поклонники ходили за ним толпами, повсюду его встречали ряды почитателей - крестьян и самураев. Его путешествия и его гений дали новый расцвет ещё одному прозаическому жанру, столь популярному в Японии - жанру путевых дневников, зародившемуся ещё в X веке. Лучшим дневником Басё считается "Окуно хосомити" ("По тропинкам севера"). В нём описывается самое продолжительное путешествие Басё вместе с его учеником Сора, начавшееся в марте 1689 г. и продолжавшееся сто шестьдесят дней. В 1691 году он снова отправился в Киото, тремя годами позже опять посетил родной край, а затем пришел в Осаку. Это путешествие оказалось для него последним. О последних днях жизни подробно рассказывает один из его биографов (цитата по: Miyamori. Haikai Ancient And Modern. Tokyo, 1932) "29-го числа сего месяца (сентябрь 1694) Басё участвовал в поэтической вечеринке в особняке госпожи Соно, своей прилежной ученицы, которая устроила в его честь роскошный приём. К несчастью, ужин оказался роковым для поэта, уже несколько дней страдавшего расстройством желудка.<...>Болезнь, вероятно дизентерия, приняла серьёзный характер. Прикованный к постели поэт сказал: "Мокусэцу из Оцу хорошо разбирается в состоянии моего здоровья. Пошлите за ним." Поэт-врач пришёл и осмотрел его. Поэт сказал: "Мне нужно кое-что сказать Кёраю" и послал за Кёраем в Киото. В доме его ученика Содо, где он остановился по прибытии, не было необходимых условий для ухода за ним и 3 октября Басё перенесли в заднюю комнату владельца цветочной лавки по имени Нидзаэмон, близ храма Мидо. Не говоря о Сико и Идзэне, сопровождавших поэта в его последнем путешествии, за ним день и ночь ухаживали Сидо, Кёрай, Мокусэцу, Сяра, Донсю, Дзёсо, Отокуни и Сэйсю, которые прибыли из разных мест, узнав о болезни Басё. Тревожная весть распространилась по окрестным провинциям, и толпами начали приходить его ученики и друзья, охваченные тревогой и страхом. Вышеупомянутые десять учеников принимали их и благодарили, но к больному в комнату никого не пускали. Обнаружив, что состояние больного критическое, Мокусэцу предложил Басё пригласить какого-нибудь другого врача, но умирающий поэт не желал об этом слышать, сказав: "Нет, твоё лечение меня вполне устраивает. Никого другого мне не надо". Когда его попросили написать последнее стихотворение, он ответил: "Моё вчерашнее стихотворение - сегодня будет моим последним стихотворением. Моё сегодняшнее стихотворение завтра станет моим последним стихотворением. Каждое стихотворение, которое я когда-либо писал в своей жизни, - это последнее стихотворение". Однако, 8-го числа он призвал к постели Дзёсо, Кёрая и Донсю и продиктовал Донсю следующее стихотворение:


Таби-ни яндэ
Юмэ ва карэ-но но
Какэмэгуру

В пути я занемог
И всё бежит, кружит мой сон
По выжженным полям

"Это стихотворение не последнее, - сказал поэт, - но возможно, что оно и последнее. Во всяком случае, это стихотворение вызвано моей болезнью. Но думать об этом сейчас, когда я стою перед великой проблемой жизни и смерти, пусть даже я всё жизнь посвятил этому искусству, было бы заблуждением". 11-го числа прибыл Кикаку, один из учеников Басё, который только узнал о болезни учителя. На следующий день Басё попросил приготовить ему ванну и призвав к своему ложу Кикаку, Кёрэя, Дзёсо, Отокуни и Сэйсю, продиктовал Сико и Идзэну подробное завещание о том, как распорядиться его имуществом, а также оставил послания своим ученикам и слуге в Эдо, о том, как распорядиться его рукописями и прочее. Записку своему брату Хандзаэмону в Уэно он написал сам. Высказав всё, что ему хотелось, он сложил руки и, шёпотом прочитав что-то, напоминающее отрывок из сутры Каннон, вскоре после четырёх часов дня, в возрасте пятидесяти одного года, издал последний вздох"...

По воспоминаниям учеников Басё, он как-то высказал такое сравнение: хайку -- это палец, указывающий на Луну. Если на пальце блестят куча украшений, то внимание зрителя будет отвлекаться на эти украшения. Чтобы палец показал именно саму Луну, никакие украшения ему не нужны, т.к. без них внимание зрителей будет направлено именно в ту точку, в которую палец указывает :)

Басё ... Он говорил, что настоящее хайку может написать либо ребёнок, либо опытный мастер. То есть для настоящего хайку нужно воспринимать мир открыто и доверчиво, как ребёнок ... :) Ребёнок ощущает себя в единстве с миром, а это как раз то, что нужно для хайку

Танка (яп. 短歌 танка, «короткая песня») — 31-слоговая пятистрочная японская стихотворная форма, основной вид японской феодальной лирической поэзии, являющаяся разновидностью жанра вака (яп. 和歌 вака, «песни Ямато»).
Истоки танка — в народных преданиях и устной поэзии эпохи родового строя. В настоящее время танка культивируется как основная форма японской национальной поэзии. В 13-14 вв существовал сатирический жанр — ракусю, а в более поздние времена — юмористическая поэзия кёка (в буквальном переводе «безумные стихи»), которые также используют строфу танка, то есть 5-7-5-7-7. Поэт Цураюки (IX — нач. X вв.) даёт определение танка, как поэзии «корни которой — в человеческом сердце».

Танка не имеет рифм. Техника этой формы поэзии основана на сочетании пяти- и семисложных стихов с двумя семисложными заключительными стихами:
Окуяма-ни В глубине в горах
момидзи фумивакэ топчет красный клёна лист
наку -сика-но стонущий олень
коэ кику токи дзо слышу плач его... во мне
аки-ва канасики вся осенняя печаль

(Танка поэта Сарумару)

Составленное по этой форме стихотворение может содержать до 50 или 100 строчек, и в этом случае оно называется тёка (яп. 長歌 тё:ка, «длинная песня»), или нагаута (яп. 長歌 нагаута), однако большинство японских танка состоит из пяти строк по схеме — 5-7-5-7-7, что в общей сложности составляет 31 слог.

Эномото Кикаку (1661–1707) был одним из первых учеников Басё. Настоящим именем поэта было Такараи, а родился он в семье врача. В 16 лет юноша начал серьёзно изучать китайскую философию и литературу и примерно в этом же возрасте стал учеником великого поэта.

Кикаку считал стихосложение игрой и развлечением (в отличие от того же Басё, который стремился к постижению истины), однако его стихи вызывали восхищение многих современников, а также сам Басё весьма высоко оценивал творческую индивидуальность своего ученика. Особенно ярко своеобразие поэтического стиля Кикаку проявилось в антологии «Минасигури» («Полые каштаны»). Кикаку был одним из самых авторитетных поэтов своего времени и имел много собственных учеников.

* * *
Яркий лунный свет!
На циновку тень свою
Бросила сосна.

* * *
Мошек легкий рой
Вверх летит - плавучий мост
Для моей мечты.

* * *
Ливень хлынул потоками.
Кого не обрадует свежесть цветов,
Тот - в мешке сухая горошина.

* * *
Нищий на пути!
Летом вся его одежда
Небо и земля.

* * *
Быстрая молния!
Сегодня сверкнет на востоке,
Завтра на западе...

* * *
Качается, качается
На листе банана
Лягушонок маленький.

* * *
Камнем бросьте в меня!
Ветку цветущей вишни
Я сейчас обломил.

* * *
Посланный сперва
Ветку вишен отдал мне,
А письмо потом.

* * *
Падает первый снег.
Я б насыпал его на поднос,
Все бы глядел да глядел.

* * *
Сливы аромат!
От лачужки нищего
Глаз не отвести.

* * *
Слушая строгий укор,
Опустила девушка голову,
Словно мак вечерней порой.

* * *
Это мой собственный снег!
Каким он кажется легким
На плетеной шляпе моей!

* * *
Все его ненавидят,
А он живет да живет,
Словно зимняя муха.

* * *
Песня скорби
Звенят осенние цикады...
Но даже сонный храп его
Нам больше никогда не слышать.

* * *
Спрячься, как в гнездышке,
Здесь, у меня под зонтом,
Мокрая ласточка!

* * *
Утренняя звезда!
Нет среди вишен покоя
Облачку на горе.

* * *
Я — светлячок полуночный.
Мне слаще всего полынь
У хижины одинокой.


В ответ на это хайку Басё написал:
А я — человек простой!
Как только вьюнок распустится —
Ем свой утренний рис.

Дождик весенний—
как же переменился мир.
как стал прекрасен!..

Я и забыла,
Что накрашены губы мои…
Чистый источник!

Серебристым лучом
Как будто касается лески
летняя луна…

За ночь вьюнок обвился
Вкруг бадьи моего колодца…
У соседа воды возьму!

Бабочка, скажи,
что за сон тебе приснился?
Крылышками машет…

Какая луна!
Нынче ночью и птицы в гнездах
дверей не закрыли…

Свое отраженье
Стрекоза увидала в ручье—
И ловит, ловит…

***
из многих моих стихотворений
о вишневых цветах

Дорогу переменю,
Что прошлой весной пометил
В глубинах гор Ёсино!
С неведомой мне стороны
Взгляну на цветущие вишни.


***

Горы Ёсино!
Там видел я ветки вишен
В облаках цветов,
И с этого дня разлучилось
Со мною сердце мое.


***

Куда унеслось ты,
Сердце мое? Погоди!
Горные вишни
Осыплются, - ты опять
Вернешься в свое жилище.


***

Увлечено цветами,
Как сердце мое могло
Остаться со мною?
Разве не думал я,
Что все земное отринул?


***

Ах, если бы в нашем мире
Не пряталась в тучи луна,
Не облетали вишни!
Тогда б я спокойно жил,
Без этой вечной тревоги...


***

О, пусть я умру
Под сенью вишневых цветов!
Покину наш мир
Весенней порой кисараги
При свете полной луны.


***




когда я любовался цветами на заре,
пели соловьи

Верно, вишен цветы
Окраску свою подарили
Голосам соловьев.
Как нежно они звучат
На весеннем рассвете!


***





увидев струю вишню, бедную цветами

С особым волненьем смотрю...
На старом вишневом дереве
Печальны даже цветы!
Скажи, сколько новых весен
Тебе осталось встречать...


из многих моих песен на тему:
"Облетевшие вишни"

Волны молчали,
Буйство ветра смирял
Государь Сиракава,
Но и в его времена
Вишен цветы осыпались...


***

Ну что ж! Хорошо!
О мире другом, не нашем,
Вспомню опять,
Взгляну на опавший цвет,
Не опасаясь ветра.


***

Припомню ли, сколько лет
Я ждал вас, я с вами прощался,
Горные вишни в цвету.
Сердце свое вконец
Я истомил весною.


***

Весенний ветер
Развеял вишневый цвет
Лишь в сновиденье.
Очнулся, но сердце мое
Тревога еще волнует...


***

В горах Ёсино
Вместе с цветами вишен
Через вершину летит
Буря, как белое облако...
Издали не различить.


***

Думай лишь об одном!
Когда все цветы осыплются,
А ты под сенью ветвей
Будешь жить одиноко,
В чем сердце найдет опору?


***

Когда лепестки засыплют
Меня под вишневым деревом,
Тогда всю ночь до рассвета
Я буду о вас тревожиться,
Еще непрозрачные ветви.


***

Слишком долго глядел!
К вишневым цветам незаметно
Я прилепился душой.
Облетели... Осталась одна
Печаль неизбежной разлуки.


***





Фиалки

Кто он, безвестный?
На меже заглохшего поля
Собирает фиалки.
Как сильно, должно быть, печаль
Сердце его омрачила.


***





Горные розы

В горькой обиде
На того, кто их посадил
Над стремниной потока,
Сломленные волной,
Падают горные розы.

***




Лягушки

В зацветшей воде,
Мутной, подернутой ряской,
Где луна не гостит, -
Там поселиться хочу! -
Вот что кричит лягушка.


***





стихи, сочиненные в канун первого дня
третьей луны1

Весна уходит...
Не может удержать ее
Вечерний сумрак.
Не оттого ли он сейчас
Прекрасней утренней зари?


***

ЛЕТО





К старым корням
Вернулся весенний цвет.
Горы Ёсино
Проводили его и ушли
В страну, где лето царит.


***





первая проба кисти в году

Настал новогодний праздник.
Но я печален…На память мне
Приходит глухая осень.


***





Песня лета

Срезаны травы,
Чтобы расчистить дорогу
К горной деревне.
Открылось мне сердце того,
Кто искал цветущие вишни.


***





услышав, как в первый раз запела кукушка,
когда я соблюдал обет молчания

Зачем, о кукушка,
Когда говорить я невластен,
Сюда летишь ты?
Что пользы внимать безответно
Первой песне твоей?


***





Цветы унохана в ночную пору

Пускай нет в небе луны!
Обманчивей лунного света
Цветы унохана.
Чудится, будто ночью
Кто-то белит холсты.

***





Гвоздики под дождем

Капли так тяжелы!
Гвоздики в моем саду,
Каково им теперь?
До чего яростный вид
У вечернего ливня!


***





стихи на тему:
путник идет в густой траве

Путник еле бредет
Сквозь заросли... Так густеют
Травы летних полей!
Стебли ему на затылок
Сбили плетеную шляпу.


Жаворонок парит
Над густым тростником равнины,
Жаркое лето пришло.
Где бы дерево мне найти,
В тени подышать прохладой?


***





Смотрю на луну в источнике

Пригоршню воды зачерпнул.
Вижу в горном источнике
Сияющий круг луны,
Но тщетно тянутся руки
К неуловимому зеркалу.


У самой дороги
Чистый бежит ручей.
Тенистая ива.
Я думал, всего на миг,
И вот - стою долго-долго...


Всю траву на поле,
Скрученную летним зноем,
Затенила туча.
Вдруг прохладой набежал
На вечернем небе ливень.


***





Песня о летней луне

В горном потоке
Сквозь преграды камней
Сыплются волны,
Словно град ледяной,
В сиянье летней луны.


Летней порою
Луну пятнадцатой ночи
Здесь не увидишь.
Гонят гнуса дымом костра
От хижины вросшей в землю.


***





Ждут осени в глубине гор

В горном селенье,
Там, где густеет плющ
На задворках хижин,
Листья гнутся изнанкой вверх...
Осени ждать недолго!

***
Я поднялся на холм,
Полон грусти - и что же:
Там шиповник в цвету!

***
Зеленую сливу
Красавица надкусила...
Нахмурила брови.

***
"Буря началась!" -
Грабитель на дороге
Предостерег меня.

***
Осень в душе.
Но ведь и об этом вечере завтра
С сожаленьем вздохну

***
Бездумно
Дорогие трачу куренья.
Весенний вечер.

***
Уходит весна.
Вот уже лиловыми стали
Склоны Цукуба.

***
Весенний дождь.
Куда-то бредут, болтая беспечно,
Зонтик с плащом.

***
Весенние воды
Устремились вперед привольно
По плоской равнине.

Беззаботно-бездумно
Кружатся в воздухе бабочки,
А скряга сидит один.

От людских голосов
Пугливо вздрагивают по вечерам
Красавицы вишни.

Тишина.
На дне озера белеет
Облаков гряда.

Летний дождь.
Горы Титибу увижу вдали -
Сжимается сердце

Глянь-ка, монах
В поле справляет нужду,
Прикрываясь зонтом

В полуденный час
Растворяюсь - один-одинешенек -
В лазурном небе.

Осенний вечер!
За иголку, вздохнув, берется
Путник усталый.

Деревня в горах.
В каждой миске с похлебкой -
Полная луна.

Ради людей
Под зимним дождиком мокнет
Великий Будда

"Вишни, вишни цветут!" -
И об этих старых деревьях
Пели когда-то...

За старца глухого
Меня принимает, должно быть, комар -
Звенит у самого уха.

Невозмутимо
Снизу вверх смотрит на горы
Лягушка.

"До чего же нелепа
Жизнь", - подумал, остановившись
У вишни цветущей

Шесть десятков
Прожито лет, но ни единой ночи
Не танцевал.

Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи
Вверх, до самых высот!

***
Как в груду накопившегося снега
Пылающие щеки опустить, -
Вот так бы полюбить!
***
Как на чужбине сын гор
Вспоминает горы свои,
В час печали я думаю о тебе.

***
Могу ли забыть
Того, кто, не смахивая слезы,
Бегущей по щеке,
Показал мне,
Как быстро сыплется горсть песка.

***
Я в шутку
Мать на плечи посадил,
Но так была она легка,
Что я не мог без слёз
И трёх шагов пройти!

***
Просто так, ни за чем
Побежать бы!
Пока не захватит дыханье,
Бежать
по мягкой траве луговой.

***
Сегодня с силою
Внезапного недуга
Нахлынула по родине тоска.
Как грустен этот дым
На синих небесах!

***
Сердце мое
Словно раненый зверь,
Но только с родины вести придут,
Станет ручным,
Утихнет.

***
В синем небе
Тающий дым,
Одиноко вдали исчезающий дым,
Ты кого мне напомнил?
Меня самого?

***
О, как печален ты,
Безжизненный песок!
Едва сожму тебя в руке,
Шурша чуть слышно,
Сыплешься меж пальцев.

***
Там, где упала слеза,
Влажное
Зерно из песчинок.
Какой тяжелой ты стала,
Слеза!

***
На песчаном белом берегу
Островка
В Восточном океане
Я, не отирая влажных глаз,
С маленьким играю крабом.

***
Сто раз
На прибрежном песке
Знак "Великое" я написал
И, мысль о смерти отбросив прочь,
Снова пошел я домой.

***
Русское имя
Соня
Я дал дочурке своей.
И радостно мне бывает
Порой окликнуть ее.

***
К песчаным холмам
Прибит волною сломанный ствол,
А я, оглядевшись вокруг,
О самом тайном
Пытаюсь хотя бы ему рассказать.

***
Отец мой
Легко загорался гневом.
Теперь давно не сердится он.
Я думаю:
"Хоть бы он рассердился..."

***
Я в дом пустой
Вошел
И покурил немного...
Мне захотелось
Одному побыть.

***

Не знаю отчего,
Я так мечтал
На поезде поехать.
Вот - с поезда сошел,
И некуда идти.

***

Я взошел на вершину горы.
Невольно
От радости
Шапкой взмахнул.
Снова спустился вниз

Безмятежность!
До глубины души пронзает скалы
Голосок цикады.

Как свищет ветер осенний!
Тогда лишь поймете мои стихи,
Когда заночуете в поле.

Опала листва.
Весь мир одноцветен.
Лишь ветер гудит.

В путь! Покажу я тебе,
Как в далеком Есино вишни цветут,
Старая шляпа моя.

С шелестом облетели
Горных роз лепестки...
Дальний шум водопада.

По горной тропинке иду.
Вдруг стало мне отчего-то легко.
Фиалки в густой траве.

В горной деревне
Монахини рассказ
О прежней службе при дворе...
Кругом глубокий снег.

Луна или утренний снег...
Любуясь прекрасным, я жил как хотел.
Вот так и кончаю год.

Откуда вдруг такая лень?
Едва меня сегодня добудились...
Шумит весенний дождь.

Далёкий зов кукушки
Напрасно прозвучал. Ведь в наши дни
Перевелись поэты.

Пенится море -
До самого острова Садо тянется
Млечный Путь.

Неподвижно висит
Тёмная туча вполнеба...
Видно, молнию ждёт.


Пугают их, гонят с полей!
Вспорхнут воробьи и спрячутся
Под защитой чайных кустов.

переводчик: В. Маркова

Ха́йку (яп. 俳句) — жанр традиционной японской лирической поэзии вака.
Классические хайку строятся на соотнесении человека и мира природы; при этом природа должна быть определена относительно времени года — для этого в качестве обязательного элемента текста используется киго (яп. 季語 киго, или «сезонное слово»). Чаще всего повествование ведётся в настоящем времени: автор представляет свои переживания. Рифмы в хайку в европейском понимании нет, поскольку здесь используются другие принципы построения стиха.Один из самых известных представителей — Мацуо Басё
Хайку представляет собой трёхстишие слоговой структуры 5—7—5