Предисловие к публикации: мы воспроизводим достопримечательный и сравнительно малоизвестный документ, предоставленный архиеп. Амвросием Готфским в «совет безопасности» РФ в 2000г. (именно в «совет безопасности», а не в «администрацию президента», как сбрехнул один интернет-блядослов, нахально (но совершенно безосновательно) аттестующий себя «арио-христианином» (http://aryan-christian.livejournal.com), не заслуживающий, впрочем, подробного о нём разсуждения… Отметим один лишь принципиальный момент: сей документ, коий хулители Катакомбной Церкви ИПХ предлагают считать каким-то страшным «компроматом», написан совершенно нехарактерным для разных «челобитий» тоном – он написан тоном «власть имущего» (Мф. 20, 5). Что, полагаем, очевидно для всякого непредубеждённого читателя оного. Добавим к сему, что и в своей содержательной части особливо применительно к МП) сей документ ничуть не устарел. Чтущий да разумеет (Мф. 24, 15).

Читать далее

«И роптаху книжницы на Него и фарисее, ко учеником Его, глаголюще: почто с мытари и грешники ясте и пиете; и отвещав Исус рече к ним: не требуют здравии врача, но болящие. Не приидох призвать праведных, но грешныя в покаяние» (Лк. 5, 30-32)

Доселе звучит сие вопрошание от книжников и фарисеев ко ученикам Спасовым: «почто с грешники ясте и пиете»… И доселе же, мы ответствуем таковым совопросникам словами Спасителя нашего: «не приидох призвать праведных, но грешныя в покаяние»… Есть некая великая истина в том, что человек, способен опознать во Христе своего Господа и Спасителя только усомнившись в собственном «здравии», в собственной «праведности», в собственном духовном «благополучии»… Ибо, поистине, величайшая прелесть – почитать себя свободным от «прелести»; величайшее нездравие – почитать себя «здоровым»; величайшее безумие – почитать себя мудрым в веке сем… Действительно, само слово «Спаситель» подразумевает, что есть некие «погибающие», кои нуждаются во спасении. Коих оный Спаситель «спасает»… И доколе человек полагает, что он сам способен управлять собой и своей жизнью, ему не нужен Спаситель. Доколе человек не осознает себя погибающим, доколе не воззовёт вседушно: «спаси мя, Господи, погибаю!», дотоле, можно быть уверенным, Христос не откроется ему… И мы видим, что чаще всего Бог открывается людям, в каких-то горестных, в каких-то бедственных, в каких-то экстремальных обстоятельствах их жития… И сие не есть «наказание Божие», но, скорее, милость Его к таковым, потому что они тем самым чрез свои погибельные обстоятельства оказываются способны увидеть Спасителя. А те, которые «благополучны», они лишены сего. И, скорее, их «благополучие» должно почитать за признак их оставленности Богом. Раб Божий Вячеслав, коего мы молитвенно поминаем ныне, был одарён означенными «экстремальными обстоятельствами» в жизни своей преизрядно. Но есть два момента, на кои хотелось бы обратить особое внимание. Первое: Вячеслав Кириллович Иваньков, зовомый также «Япончик», был поистине «вором в законе», т.е. некий воровской «закон», воровской «кодекс чести», воровские «понятия» не были для него «пустым звуком», как для великого множества представителей позднесоветской и постсоветской уголовной среды… Здесь, несомненно, присутствует некий идеалистический момент… И второе: Вячеслав был человеком по-своему верующим, и «вера» его, поистине, прошла чрез некое «горнило испытаний», что гарантирует её «подлинность». Более того, в советской зоне он встречался с некоторыми исповедниками Катакомбной Церкви, и вынес оттуда неподдельное уважение к ИПХ . Другое дело, что сие «уважение» не вышло за границы неких «благопожеланий»… Ну что ж, у Бога – «весы» точные, и «крыло мухи» имеет вес, а тем паче благие намерения… И у Бога нашего точен также и «хронометр»: ибо всё имеет своё время и свои сроки, так что ежели новопреставленному р.Б. Вячеславу и не удалось послужить Богу и Его Святой Церкви, то сие отнюдь не невозможно для кого-либо из его друзей и преемников… Для нас же, ИПХ, довлеет его неизменно уважительное отношение к Катакомбной Церкви, и его отрицание МП, «церкви вертухаев», для того, чтобы помянуть его в своих заупокойных молитвах. Верим и надеемся, что Тот, Кто пришёл «не призвати праведныя, но грешныя», простит новопреставленному Вячеславу грехи его, и, по глаголу евангельского «благоразумного разбойника», помянет его, егда придет во Царствии Своем. Аминь.

СЛОВО В НЕДЕЛЮ ПО КРЕСТОВОЗДВИЖЕНИИ (04.10.2009)

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!

На сегодняшней Литургии читано было зачало 37 Евангелия от Марка, полагающееся к прочтению в Неделю по Воздвижении. Среди прочего, там сказано: «И глаголаша им: аминь глаголю вам, яко суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дондеже видят Царствие Божие пришедшее в силе». Если исходить из прямого смысла и связи Евангельских повествований, то слова сии относились к трём верховным Апостолам – Петру, Иякову и Иоанну, кои были взяты Господом на гору Фавор и удостоились созерцания Божественной славы, которую Он им там явил.. В последующем зачале как раз и повествуется о Преображении Господнем на Фаворской горе…

Сонеты Великого Делания

I                              NIGREDO      Сквозь сумерки нам явственен распад,      Щекочет ноздри запашок гниенья.      Пришли мы в зачумлённый Град,      Где бродит Дама зачумленья.      Сию Избранницу боится даже Ад.      Трепещут бесы… Страшно зараженье…      И Дамы сей, почуяв приближенье,      Врата пред нею Ада затворят.      Вот реет падальщик среди ажурных башен,      Как будто чёрной мантией украшен;      Добычу пристально выглядывает он.      Он даже падали зловонной страшен.      И стелется лишь погребальный звон,      Как пепел над безмолвьем пашен.

II                              ALBEDO      Мы покидаем зачумлённый Град,      Нам нужно в горы удалиться.      Потребен нам лишь горный водопад;      Омыть тела… Воды напиться…      Там в ледяной покоится гробнице      Принцесса… Бел её наряд.      Но суждено ей пробудиться      Для Одного… Свершившего обряд.      И вот лишь Двое странствуют к вершине,      К восходу Солнца в ледяной пустыне,      Дабы молитвенно склониться перед ним.      Сие мы таинство от смертных утаим.      Им не понять, что перед ними ныне.      Кто Серафита здесь, кто Серафим.

III                               RUBEDO      Одежды сбросим. Чужд наряд      Взошедшим на Фавор преображений.      Мы в панацею превращаем яд      В Победу – горечь поражений.      Войдём в Огонь. И пусть тела сгорят,      Уже за гранью плотских исступлений.      Мы сочетаем браком Рай и Ад;      И алым Фениксом уходим от пленений.      Сгорая, шествуем, идя путём Огня      И возрождаемся, чтобы сгореть любя,      Уже в другом, неведомом эоне.      И вот, являя двуединость бытия,      Резвится, как положено, на троне,      Царь Мiра – венценосное Дитя.

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ВЕЧНОСТЬ


Никогда еще не встречал я женщины, от
которой хотел бы иметь детей,
кроме той женщины, что люблю я:
ибо я люблю тебя, о Вечность!
Фридрих Ницше. Так говорил Заратустра.

Образ возлюбленной – Вечности –
встретил меня в горах.
Андрей Белый. Образ Вечности

                          1

Если я скалы люблю, ветер и бурное море,
Если я молния в тучах с отблеском вечного «Да»;
Как не могу не смеяться, здесь, на вершине утёса,
Как не любить мне раскатов, рокота вспененных волн?
Знаю, блажен, кто несёт вихрь в себе и восторги,
Кто стремится зажечь все молниеносным лучом.
Я не встречал ещё женщин, способных родить мне ребенка,
Ибо я Вечность люблю; с Вечностью я обручён.

                          2

Гнев мой разрушит могилы, в пропасть обрушит скрижали,
Он очистительным вихрем кладбищам мысли грозит.
Старых удушливых склепов он на земле не оставит.
Те, кто клевещут на мiр, право, исчезнуть должны.
В храмах минувших кумиров пусть расцветает шиповник.
Скучные своды разрушьте, небом любуйтесь сквозь них.
Я не встречал ещё женщин, способных родить мне ребенка,
Ибо я Вечность люблю; с Вечностью я обручён.

                          3

В кости играл я с богами, так что земля содрогалась,
Своды дрожали от новых творческих слов и идей.
Столик игральный весь мiр – смело бросайте же кости,
Ведают Боги: Судьба любит всегда игроков.
Смейтесь же дети земли, хохотом творческих молний,
Помня о том, что за ними долгий последует гром.
Я не встречал ещё женщин, способных родить мне ребенка,
Ибо я вечность люблю; с Вечностью я обручён.

                          4

Кубок я осушил пьяной и вспененной смеси,
В нём сочетания все, пряности нашей земли.
Боль и страдания в нём, нега и тихое счастье,
Радости всех поражений, муки и горе побед.
Будьте, прошу вас крупицей, той искупительной соли,
Что трансформирует вещи, словно великим огнём.
Я не встречал ещё женщин, способных родить мне ребенка,
Ибо я Вечность люблю; с Вечностью я обручён.

                          5

Море люблю я и всё, что на море хоть как-то похоже,
Спорить мне сладостно с ним, радость я в том нахожу.
Пусть к берегам не открытым гонит меня ураганом,
Я не боюсь ничего, ведь мореплаватель я.
Берег исчез – восклицает мое ликованье, -
Тяжкие цепи спадают, смелое сердце, вперед!
Я не встречал ещё женщин, способных родить мне ребенка,
Ибо я Вечность люблю; с Вечностью я обручён.

                           6

Знайте мою добродетель, то добродетель танцора;
Ну-ка скажите, прошу вас, как вам мое фуэте?
Злоба моя, странная, право же злоба,
В куще она поселилась лилий и пурпурных роз.
Пусть все тяжёлое будет легкостью майского ветра,
Каждый пусть будет танцором, птицей пусть будет любой.
Я не встречал ещё женщин, способных родить мне ребенка,
Ибо я Вечность люблю; с Вечностью я обручён.

                          7

Ясны мои небеса, светлы просторные дали;
В них я играю, смеясь, с птицей свободы моей.
Птица мне та говорит: Знай, нет ни верха, ни низа…
Пой же мой легкий любовник и перестань говорить.
Брачный нам пир уготован в кольцах сплошных Возвращений.
Полдень великий настал; радуйтесь, дети земли!
Я не встречал ещё женщин, способных родить мне ребенка,
Ибо я Вечность люблю, с Вечностью я обручён.

Пишет Опричное Братство (iosif_volotsky)

 

Сергей ЯШИН

АЦЕФАЛ


Мне голову снесло секирой трансформаций,
И сердце я вознёс, как огненный бокал.
Магический штандарт немыслимых реакций —
Я знак того, чем быть я перестал.

Сакрально всё. Нет ныне профанаций.
Глядите на меня, как будто бы в кристалл.
Там Бога нет, где ныне Ацефал,
Доводит мир до одури простраций.

Что выше этого? Нагнать, ликуя, Смерть...
Танцуя, перейти, Сверхчеловека...
И навсегда покинуть эту клеть.

От Ужаса небес теперь сомкнулось веко.
Кто чает возвращенье Золотого Века?
Кто ищет ласки — получает плеть.

Взято: katya-ganeshi

Вопросы и пожелания сюда, коментарии скриняться.