Вечер перед Рождеством. Темные тучи нависли над большим городом. Падал пушистый снег. Дул порывистый декабрьский ветер. Было уже поздно, и движение на улице начало затихать.

Вдруг из-за большого дома показался какой-то юноша, который перебежал на другую сторону улицы и остановился у газетного киоска. Присматриваясь к киоску, он ежился от холода и прикрывал свое лицо воротником дырявого пальто.

Постояв немного у киоска, он, плотнее закутавшись в свои лохмотья, быстро зашагал по тротуару. Вдруг чья-то рука легла на его плечо. Юноша повернулся и увидел стоящего перед ним человека.

- Извините, что я вас задерживаю, - ласково сказал незнакомец. - Я долгое время наблюдал за вами из окна и думал, может быть, вы один из тех, которые голодают и не имеют приюта в эту святую ночь. Есть ли у вас, где переночевать сегодня?
- Я?... Я... ночлег... кто даст мне ночлег сегодня? - резко переспросил юноша. - Я не имею ночлега и так вот скитаюсь.
- Пойдемте со мной, - сказал незнакомец. - Вы найдете у меня приют и проведете здесь праздник.

Юноша стоял, растерянно глядя себе под ноги. После некоторого размышления он спросил:
- И какой это праздник?
- Праздник Рождества Христова. Ведь завтра Рождество!

Лицо юноши исказилось, глаза наполнились слезами. Повернувшись к стене дома, дрожащим голосом он проговорил:
- Уже Рождество, как быстро!

В. И. 1979г. №1

Владимир Сергеевич Соловьев — один из выдающихся русских философов конца прошлого столетия (1853—1900) — был в свое время любимец той части студенческой молодежи, которая искала Истину, полную, настоящую, совершенную. Идеи Владимира Соловьева живы и сегодня, потому что в основе его мировоззрения — учение Иисуса Христа. Владимир Соловьев верил в Его искупительную жертву, которая может примирить человека с Богом, Восток с Западом, небо с землею, может сделать человека счастливым, радостным, носителем любви и мира.

 ИММАНУ-ЭЛЬ

Во тьму веков та ночь уж отступила,
Когда, устав от злобы и тревог,
Земля в объятьях неба опочила
И в тишине родился «с нами Бог».

И многое уж невозможно ныне:
Цари на небо больше не глядят,
И пастыри не слушают в пустыне,
Как ангелы про Бога говорят.

Но вечное, что в эту ночь открылось,
Несокрушимо временем оно,
И Слово вновь в душе твоей родилось,
Рожденное под яслями давно.

Да! С нами Бог,— не там, в шатре лазурном,
Не за пределами бесчисленных миров,
Не в злом огне и не в дыханье бурном,
И не в уснувшей памяти веков.

Он здесь, теперь,—средь суеты случайной,
В потоке мутном жизненных тревог
Владеешь ты всерадостною тайной:
Бессильно зло; мы вечны; с нами Бог!

♦

НОЧЬ НА РОЖДЕСТВО


Пусть все поругано веками преступлений,
Пусть незапятнанным ничто не сбереглось,
Но совести укор сильнее всех сомнений,
И не погаснет то, что раз в душе зажглось.

Великое не тщетно совершилось;
Не даром средь людей явился Бог;
К земле недаром небо приклонилось
И распахнулся вечности чертог.

В незримой глубине сознанья мирового
Источник истины живет не заглушен,
И над руинами позора векового
Глагол ее звучит, как похоронный звон.

Родился в мире Свет, и Свет отвергнут тьмою,
Но светит Он во тьме, где грань добра и зла.
Не властью внешнею, а правдою самою
Князь века осужден и все его дела.

♦

* * *

Если желанья бегут, словно тени,
Бели обеты — пустые слова,—
Стоит ли жить в этой тьме заблуждений,
Стоит ли жить, если правда мертва?

Вечность нужна ли для праздных стремлений,
Вечность нужна ль для обманчивых слов?
Что жить достойно, живет без сомнений,
Высшая сила не знает оков.

Высшую силу в себе сознавая,
Что ж тосковать о ребяческих снах?
Жизнь только подвиг,— и правда живая
Светит бессмертьем в истлевших гробах.

♦

В. И. 1979г. №1 (без автора)
 

Праведник ходит в своей непорочности: блаженны дети его после него! (Притч. 20,7)


«Дочери Салпаада... предстали пред Моисея... и сказали: отец наш умер в пустыне, и он не был в числе сообщников, собравшихся против Господа со скопищем Кореевым... Дай нам удел среди братьев отца нашего» (Числ. 27, 3—4).

Есть в этом повествовании особая красота, более понятная, может быть, тому, кто долгие годы носил на себе непосильное бремя упреков за грехи родителей.

Пять дочерей Салпаада из поколения Манассии, представ «пред Моисея и пред Елеазара священника, и пред князей и пред все общество» Израильское чувствовали, по-видимому, за собой какое-то глубокое моральное право принести сюда свое прошение. Не исключено, что они волновались: ведь облако стояло над скинией как знак неизменного присутствия на этом месте Господа. Но по тону их речи можно судить о том, что они вели себя свободно, взгляд их был ясным, открытым. Они не искали снисхождения, потому что не были рабами, не заискивали, потому что не были преступниками. Но и своих заслуг, на что можно было бы им опереться, у них не было. Единственным и весьма убедительным доводом в их просьбе было то, что отец их не был в числе заговорщиков, выступивших против Господа. И думается, что, не располагая таким веским аргументом, они ни за что бы не пришли сюда, пусть даже в жизни им пришлось бы познать пределы нищеты или существовать за счет того, что отпустит людская доброта, а она всегда скупа для отверженных.

Г. Бородина    НАШИ ДНИ №1674, 13 мая 2000 г.

Поздняя осень 1919 года. В Москве царит послереволюционная разруха: смерть, голод, ищета. Уже выпал снег. На улицах пустынно, по ночам кромешная тьма – фонари не горят. Только сквозь промерзшие окна домов кое-где пробивается тусклый свет.

За одним из таких окон, в холодной, нетопленной комнате, при тусклом свете свечи, на кровати сидят женщина и ребенок. Полуторагодовалая девочка с худеньким личиком пытается обнять мать своими рученками-палочками, но от истощения у нее не хватает сил. Мать смотрит на свое единственное дитя оцепеневшим взглядом. Иногда она переводит взгляд на маленькую железную печку, в которой догорают последние книги из когда-то обширной библиотеки ее отца. Топить печку больше нечем. Дров нет. Мебель уже почти вся сожжена. Все, что было возможно продать, продано или выменяно на базаре на продукты. Воды в доме нет – замерзли водопроводные трубы. На печке стоит маленькая кастрюлька, в которой тает снег.

В детстве я увлекался огнем. Мне нравилось наблюдать, как желтое пламя, немилосердно пожирая сухую траву, превращалось в сизый дым и бесследно растворялось в воздухе. Иногда я срывал горящую соломинку и потягивал из нее дым, воображая, что это настоящая сигарета.
Дорога в школу проходила через лес. Я знал, что родители не увидят меня здесь, и почти каждый день жег костры. Наловчившись регулировать силу огня и тушить пламя, я возомнил себя бесстрашным героем. Даже зимой мне ничего не стоило развести на снегу костер. Любуясь, как скручиваются в огне мохнатые лапы елей, я с удовольствием вдыхал приятный запах потрескивающей хвои и прыгал через костер, ощущая его горячее дыхание.
Как-то раз мы вместе с одноклассником подожгли поляну. Сухая трава, потрескивая, долго переливалась золотистыми язычками. Когда огонь стал приближаться к сосняку, мы испугались и принялись затаптывать пламя. Однако оно неумолимо ползло в лес.

НАШИ ДНИ №1672 29 апреля 2000 г.

“Благотворящий бедному дает взаймы Господу”(Пр.19:17)
 

Мириам Мур, запыхавшись, ворвалась в комнату.

– О мама! Тетя Джессики прислала ей такое красивое платье на Пасху! – воскликнула она. – Это просто мечта! Оно мягкое, пушистое, просто прелесть! Как бы мне хотелось иметь такое же!

Миссис Мур взглянула на возбужденное лицо дочери и глубоко вздохнула.

– Если бы не несчастный случай с твоим отцом, Мириам... – она замолчала и вытерла слезы. – Ну, давай будем обедать...

Но Мириам было не до еды, она была слишком возбуждена для этого. Она ёрзала на своем стуле и недовольно отодвинула тарелку.

– Если бы я могла хоть немного заработать денег... – Она помолчала и продолжила: – Миссис Лестер могла бы платить мне, если бы я смотрела за маленькой Люси. Но такое платье, как у Джессики, стоит дорого. Я никогда не смогу заработать достаточно, чтобы купить его...

ЕГО СЛУШАЙТЕ! (Марк.9:7).

Слушать Христа – значит в Господе жить,
 Волю Его ежедневно творить,
 К ближним и дальним любовь проявлять,
Светом для гибнущих в мире сиять.

 Слушать Христа – значит верить в Него,
 В сердце всегда иметь чувства Его,
 Духом Его все наполнить года,
Душу Ему посвятить навсегда.
 
 Слушать Христа – значит ложь отвергать,
 Голос ее всей душой презирать,
 Чистым и ясным письмом Его быть,
Грешников падших к Нему приводить.

 Слушать Христа – значит Богу служить,
 Плачущим радость святую дарить,
 Верою царство греха побеждать,
Плоть на Голгофском кресте распинать.

 Слушать Христа – значит правды путем
 В мире идти, подымаясь над злом;
 Крест свой с улыбкой блаженства нести,
Бой против злобы успешно вести.

 Слушайся, брат, Иисуса Христа.
 Он перенес за нас муки креста,
 Чашу ужаснейшей смерти испил,
Жизнь добровольно за нас положил.

 Слушай Его и не слушай того,
 Кто отвергает сегодня Его.
 Веруй в великую Божью любовь,
Веруй в Христову пролитую Кровь.

 Слушать Христа – значит счастье иметь,
 Духом бессмертным всегда пламенеть,
 Образ Его драгоценный носить,
Сердце свое воедино с Ним слить.

 Слушай Его, дорогой человек,
 Будешь блаженным теперь и вовек;
 Сердце Спаситель заполнит Собой,
Радость Его овладеет тобой!
 

автор-?

НАШИ ДНИ 15 апреля 2000 г.

БЕЗДОРОЖЬЕ

Темнота кругом и бездорожье,
Все тропинки пылью занесло.
Торжествует хамство и безбожье,
Царствуют насилие и зло.

Прогрессирует наука и реклама,
Пресса не вмещает новостей,
Мир своими черными делами
Распинает правду на кресте.

На новинки очень падки люди,
Моды новые отыскивает страсть.
Сатана на золоченом блюде
Подает отравленную сласть.

Все едят до тошноты, до боли,
Ненасытен аппетит утроб.
Выпивают реки алкоголя,
Получая рак, чахотку, гроб.

Передачи происшествий жутки:
Грабят, бьют, насилуют, крадут...
Черные поднялись не для шутки
И толпой озлобленной идут.

Этот мир в конвульсии припадка,
Заблудился в собственных путях.
Спешка, гонка, словно лихорадка,
Трепет очутившихся в сетях...

До краев наполнилася чаша
Беззаконий и грехов людей –
Вот как выглядит “культура” наша,
Вот итог возвышенных идей.

Ветер сеяли, а пожинаем бури.
В будущность шагаем напролом,
Глубину измерив, в высь лазури
Быстрым поднимаемся орлом,

Думаем, что дальние планеты
Разрешат проблемы на земле...
Но в иных мирах нам нет ответа,
Если здесь купаемся во зле.

В христианстве видно отступленье
От ученья Господа Христа.
Молодежь без всякого стесненья
Чашу пьет безумства и стыда.

Морем разливается неверье,
Лжеучений ширится поток...
Но стоит Мессия уж в преддверьи,
Скоро зарумянится восток.

Скоро, скоро будет восхищенье
От земли Невесты Жениха,
Тех, что приняли Его спасенье,
Кровью исцеленных от греха.

И теперь, в последние минуты,
Зов Христа звучит еще сильней.
На любых наречиях, повсюду
Он зовет заблудших сыновей.

Бог дает на многие вопросы
Ясный, недвусмысленный ответ,
Утирает плачущему слезы
И заблудшего ведет на свет.

Мир идет в погибель без оглядки,
Впереди – невиданный хаос...
В Царстве Божьем будут лишь порядки,
Потому что будет царствовать Христос!

В. Кузьменков

НАШИ ДНИ № 1723 от 5 мая 2001 года

1.

Даль освободилась от тумана,
Заблестело зеркало реки,
Солнышко на небо утром рано
Положило первые мазки.

Алая заря красою манит,
И стоят, как горы, облака,
Прогорит заря, как солнце встанет,
Но любуюсь ею я пока.

Анатолий Болутенко 

После смерти матери Роберт поселился у своей тети. У нее был большой дом, и среди многих комнат для квар­тирантов, она выделила небольшую для племянника. Отца Роберт совершенно не помнил — он умер очень давно. На пропитание мальчик зарабатывал сам: днем продавал газеты, а по вечерам помогал убирать в овощном магазине.
Иногда Роберт ходил в воскресную школу. И вот один раз, отвечая на заданный учительницей вопрос, он должен был прочитать такой стих:
— "Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его: ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья".
Несколько мгновений Роберт обдумывал прочитанное, затем возмущенно заявил:
— Разве можно кормить своего врага? Нет уж! Это не для меня написано!
От неожиданности учительница воскресной школы сначала оторопела, но потом, придя в себя, возразила:
— Думаю, Роберт, что гораздо лучше поступать так, как учит Слово Божье. Делать нашим врагам добро — это большое преимущество христианина!
— Нет, нет! — Роберт нетерпеливо передернул плечами.— Этого еще не хватало! Мой враг будет издеваться надо мной, а я должен его любить?! Если бы у вас был такой жестокий враг, как у меня, вы не говорили бы так!..

 

1.


2.
 
 

Только и всего

Как всегда, Юра и Павлик вместе возвращались из школы домой и о чем-то шумно рассуждали, энергично размахивая руками.
— Не понимаю, что случилось с моими часами? — неожиданно переменил разговор Юра и с тревогой посмотрел на часы.
— Может, ты уронил их? — Павлик завистливо глянул на друга и подумал: — "Если бы у меня были часы... я никогда не махал бы так руками!"
Но Юра, словно не расслышав вопроса, молча шагал рядом.
— А может, ты их нечаянно стукнул? — терялся в догадках Павлик.
— Да ты что?! Такого не может быть! — категорично возразил Юра. При этом нотки возбуждения и самодовольства зазвучали в его голосе.— Ведь это же папин подарок' Мне они очень нравятся, и я берегу их. Но почему-то они отстают...
— Тогда это просто заводской брак,— заключил Павлик и, подражая взрослым, безнадежно махнул рукой: — А, впрочем, давай зайдем в мастерскую, Иваныч посмотрит... Он, вообще-то, хорошо ремонтирует...
Мальчики повернули за угол дома. Пройдя с полквартала, они оказались возле небольшой мастерской и уверенно толкнули дверь.
За барьером, на полках, стояло много разнообразных часов. За столом, склонившись над большими настенны­ми часами, сидел щупленький старичок с приятным лицом и жиденькими седыми волосами. Вскинув голову, он устремил на вошедших свой единственный глаз.

Родиться – роскошь в наше время.
И слишком высока цена,
И слишком непосильно бремя,
Чтобы родить одно дитя.
Рожать теперь не модно стало,
Но Слово Божие гласит,
Что дети – Божия награда,
А мир свое опять твердит:
Он говорит: «Семью планируй!
А кто не нужен – убивай!
Зачем напрасно тратить силы –
Желанных лишь детей рожай!»
Но нежеланных не бывает,
Ведь это – кровь и плоть твоя!
Пусть планы он твои ломает,
Но это ведь – твое дитя!
И это – не кусочек мяса,
Которое желать решишь,
А чудо Божие, Подарок,
Которому ты жизнь даришь!
Какое сладостное чувство,
Что только ты, никто другой,
Даешь ему все то, что нужно,
Чтоб был здоровый и живой!
Ему совсем немного надо –
Ему нужна твоя любовь,
Ему нужна родная мама,
Что примет с радостью его,
И будет и теплом, и хлебом,
Защитой крепкой, как скала,
И тем, кто познакомит с Небом,
И кто расскажет про Христа.
Обузой он тебе не будет,
А будет помощью твоей,
И он тебе не свяжет руки,
А сделает тебя сильней!
Ведь это есть твое призванье –
От Бога жизни раздавать,
И в этом черпать помазанье,
И больше в вере возрастать.

 Когда душа томится от вопросов,
И дьявол шепчет на ухо тебе,
И опыт негативный счета просит,
Чтоб наконец подвел ты резюме,

Когда твой разум не желает верить,
А страх цепями сердце заковал,
И ты устал считать свои потери,
И где опять ты, снова проиграл,

Когда на память даже не приходят
Те в жизни чудеса, что Бог творил,
Когда в твоей душе сомненья бродят,
Когда поверить не хватает сил –

Прими решенье ни о чем не думать,
Не взвешивать, уста не открывать.
Ведь надо продержаться… Проще будет
В злой день от Бога в вере устоять.

Пусть из души на волю рвется ропот,
Обида душит, хочется кричать,
Противостань, воздай всю славу Богу –
Нам надо все от Бога принимать,

Благодарить за радость и за горечь,
За отверженье, дружбу и любовь,
Благодарить за благодать и помощь,
Что каждый день дарует милость Бог,

Благодарить – большое дарованье,
В котором заключается успех,
Оно – твоей победы основанье
И в искушеньях – как в конце тоннеля свет.