Как изгибали сталь Издание второе, переработанное

Как изгибали сталь Издание второе, переработанное, иллюстрации

За светлячком шагал в тайге,
Путей-дорог не разбирая,
Луна за мной шла вдалеке,
Как будто ничего не зная.

И вдруг я вышел на поляну,
На ней стоял красивый дом,
Он весь украшен вензелями,
Объят спокойным нежным сном

И лишь в одном окне светилась
Свеча на маленьком столе
И девушка в обличье милом
Уже сидела на метле.

В воздушном платье с капюшоном
Глядела трепетно в окно,
Шла на свидание с влюбленным
И дверь раскрылась, как в кино.

Она меня не испугалась,
За руку в дом к себе ввела,
И нежно в губы целовала:
В углу стоит твоя метла.

А мне метла, что конь для строя,
Но без седла и без стремян,
Скорей летим, ведь нас же двое,
Я от любви к тебе уж пьян.

Взлетели резко мы над лесом,
Нога к ноге, рука к руке,
И стал я сразу её Бесом,
Манеры сбросив вдалеке.

И что хотел, то я и делал,
Читал стихи, ласкал её,
Хмелел от вкуса ее тела,
Везде бросал ее белье.

Так прилетели мы на праздник,
Минут на пять лишь опоздав,
И дев там много, телом дразнят,
Себя любви большой отдав.

И что там было, не опишешь,
Какой-то в поле фестиваль,
Как будто лес устало дышит
Устами Тань, Ларис и Валь.

Мы ночью столько танцевали,
Что с места сдвинулась Луна,
И по росе мы все купались,
Чтобы прогнать остатки сна.

Серебряный монах


Все таинственное происходит из Шамбалы, а Шамбала происходит из ничего, так как она создана никем.

Личный поверенный товарища Дзержинского. Книги 1 — 5
Остросюжетная история приключений русско-советского разведчика полковника Дона Казанова, начавшаяся с работы в качестве порученца последнего русского царя и особоуполномоченного председателя ВЧК Феликса Дзержинского и продолжившаяся в качестве доверенного сотрудника начальника Гестапо Генриха Мюллера. Вместе с верным другом знахарем и немножко колдуном дедом Сашкой Дон Казанов раскрывает тайны Третьего Рейха и находит место, где скрывается сбежавший от возмездия Гитлер.

Подробная информация:
Объем: 726 стр.
Дата выпуска: 14 сентября 2015 г.
Возрастное ограничение: 18+
В магазинах: Amazon, ЛитРес, Yandex market, Ozon, Wildberries
Формат: epub, fb2, pdfRead, mobi
ISBN: 978-5-4474-2262-2">

Мы лежали с тобой в постели На исходе дождливого мая, Где-то птицы в поля полетели И кино шло о гибели майя. На меня ты смотрела с печалью, Вот я встану, надену одежду, На столе приготовлено к чаю Я обратно в Сибирь к себе еду. Мы, возможно, с тобою не встретимся В этой жизни на нашей планете, Только знай, что звезда моя светится Чуть правее летящей кометы.

Вертолеты трещат, вертолеты дрожат И трясет в вертолетах приборы, Я мешками куда-то в угол зажат, Мы взлетаем, сметая заборы. Вертолет наш по метру ползет в высоту В облаках над хребтами Кавказа, Здесь орлы не летают лишь мы в пустоту Улетаем по воле приказа. Мы могли бы лететь по другому пути, Но Кавказ весь пылает в огне, Это Див над людьми лишь слегка пошутил, Обещая всем счастье в горшке на окне. Улетел навсегда наш ковер-вертолет, Пусть живут эти люди, как знают, Может, дети когда-то предъявят им счет, В чайхане похлебав с водкой чаю.

чего-то вдруг в какой-то год мела поземка и бродила гадость я прикрывал от зева рот была в глазах вечерних радость за поворотом дальним дом скрипит в дверях моих пружина деревья голые кругом и цвета белого машина в короткой шубке шла она моей души совсем не слыша светила ей с небес луна и на земле лежала крыша куда ушел в семнадцать лет чего искал в пути романтик того мальчишки уже нет и ходит во дворе лунатик вся жизнь была как дивный сон в ней были взлеты и паденья мы с нею пели в унисон и каждый день был днем рожденья я не люблю букет цветов прекрасна только единица и аромат твоих духов мне часто тихой ночью снится



чего-то вдруг в какой-то год
мела поземка и бродила гадость
я прикрывал от зева рот была
в глазах вечерних радость

за поворотом дальним дом
скрипит в дверях моих пружина
деревья голые кругом
и цвета белого машина

в короткой шубке шла она
моей души совсем не слыша
светила ей с небес луна
и на земле лежала крыша

куда ушел в семнадцать лет
чего искал в пути романтик
того мальчишки уже нет
и ходит во дворе лунатик

вся жизнь была как дивный сон
в ней были взлеты и паденья
мы с нею пели в унисон
и каждый день был днем рожденья

я не люблю букет цветов
прекрасна только единица
и аромат твоих духов
мне часто тихой ночью снится

Я парю в небесах ежедневно,
Охраняю свой маленький мир,
Будет завтра и в нашей деревне
У соседей торжественный пир.

Всех поздравят они с урожаем
И детей отдадут под венец,
Те им внуков потом нарожают,
Скрасят жизни чудесной конец.

Прилетит и ко мне чудо-птица
Из-за моря иль с наших болот,
И мне дома сейчас не сидится,
Меня крылья уносят в полет.

Вот сейчас я лечу на охоту,
Мои когти остры, как копье,
Принимапю друзей я в субботу,
Тех, кто кровушку свежую пьет.

Мы - орлы и совсем не вампиры,
Мы по жизни любовью горим,
Нас стесняют большие квартиры
И пленяет отечества дым.

Утром падал снег неслышно, Непривычный в феврале, И ложился слоем пышным На изогнутом стекле. Он мне молодость напомнил, Тихий вечер, поздний час, По манежу мчатся кони, На меня кося свой глаз. Я не всадник, на свиданье Я иду в соседний парк, Снег ложился белой тканью, Разгоняя ночи мрак. Но не вышло нашей встречи, Видно, снег всему виной, Может, был я первый встречный, Чтоб смеяться надо мной. В старом парке очень тихо, На дорожках ни следа, Затаилось где-то лихо, Заманив меня сюда.


Утром падал снег неслышно,
Непривычный в феврале,
И ложился слоем пышным
На изогнутом стекле.

Он мне молодость напомнил,
Тихий вечер, поздний час,
По манежу мчатся кони,
На меня кося свой глаз.

Я не всадник, на свиданье
Я иду в соседний парк,
Снег ложился белой тканью,
Разгоняя ночи мрак.

Но не вышло нашей встречи,
Видно, снег всему виной,
Может, был я первый встречный,
Чтоб смеяться надо мной.

В старом парке очень тихо,
На дорожках ни следа,
Затаилось где-то лихо,
Заманив меня сюда.

Перед войной с Наполеоном
Году в десятом, в летний зной
Возили Пушкина в Вяземы
В сельцо Захарово с родней.

В уезде том Звенигородском
Есть сразу несколько Вязем,
Но о Большом, а не о Малом
Мы разговор сейча ведем.

Пятнадцать лет потом скитался,
Закончил царский он лицей,
Сидел в Михайловском в опале
И юг России поглядел.

Затем прославленным поэтом
Вернулся в древний стольный град,
Был в Подмосковье он с визитом
И был, конечно, очень рад.

Изъездил сотни верст повсюду,
Губерния Московская мала,
На станциях почтовых все причуды
Писала впрок писателя рука.

Читал Юсуповым он стансы,
Бродил в Архангельском в лесах,
У Гончаровых бал, там танцы,
Весь Ярополец в голосах,

Куда свой путь направит Пушкин,
То ли в Москву, в свой мир поэм,
У Вяземских в Остафьево есть пущи
И там гостит его кузен.

Так быстро время пролетело,
Кому-то хорошо, кому-то плохо,
И я скажу такое дело -
То Пушкина была эпоха.

В метро в час пик переполох, Дверями девушку зажало, А рядом парень был неплох, Хоть без усов и без кинжала. Он как Геракл раздвинул двери, На руки деву нежно взял, И каждый взгляд ему поверил, Как парень деву обожал. И в две секунды пролетела Дорога к дому у нее, И больше тело не болело, И было ласковым белье. Об этом дома на диване, Отпив из кружки сладкий чай, В каком-то сладостном тумане Нам рассказала невзначай. Одно лишь только омрачает, Быть может, память подвела Тот номер ей не отвечает, Такие, братцы, вот дела. У этой сказки есть начало, Но нет у сказочки конца, Захочешь, дерни сам мочало Послушать песню молодца. И эта новость две недели Мелькала в лентах новостей, О ней еще "нанайцы" пели И ей встречали всех гостей. А телефон потом ответил, Хозяин просто был в отъезде, Он эту девушку заметил, Живет в соседнем с ней подъезде. Об этой свадьбе много слышал, Гуляло триста человек, В пяти домах слетели крыши, Такого не было вовек. Потом, однако, оказалось, Что замуж вышла не она, Гуляли парни с трех вокзалов, Торговцы водки и вина. А наша дама на диване Пила с какой-то травкой чай, Потом помылась на ночь в ванне И улеглась в кровать на край. Все было тихо, благородно, К утру затих и улиц шум, И только где-то за дорогой Светил огнями старый ГУМ.

Бурун клубился за кормою, Стоял у рубки капитан, Он очарован был тобою, А ты кусала марципан. Белы твои, как сахар, зубки, Алеет роза на губах, Но прозвучал гудок побудки, В такую рань ты на ногах. Даря рассвету страсти ночи, Кидая радость в небеса, Душой ты благодарна очень За вкус шампанского в усах Как волк седого капитана, Как песняра в делах любви, За скрип пружинок у дивана, И пели где-то соловьи. Всего лишь час до остановки, И там стоят твои друзья, И уходить тебе неловко, И оставаться здесь нельзя.

Ходил лунатик на свиданья По крышам к женщине одной, Не говорил он до свиданья Ни летом, осенью, весной. Он просто спал и шел по крыше, Затем спускался на балкон Он говорил и сам все слышал, И был в ту женщину влюблен. Об этом знали все соседи, Вздыхали женщины в ночи, И вот решили эти леди К себе мужчину приучить. С балконов толстые канаты Легко на крышу протянуть, Но что же сделать, чтоб лунатик Мог к ним на вечер заглянуть. Лунатик даже по канату Пройдет, не глядя на людей, Он знает "Лунную сонату" И танец "Белых лебедей". Он молчалив и музыкален, Ему дана большая власть, Страсть распахнет запоры спален, Чтоб получить от встречи сласть. И были дамы те в печали, Шел мимо странник по любви, С балконов женщины кричали: Мы здесь, любовницы твои! Лунатик вздрогнул и упал, Он не достался никому, На мостовой в ночи лежал, Не видя полную луну. Любовь не терпит громких слов, И ей нельзя ни с кем делиться, Нельзя лишать влюбленных снов И пейте чай, когда не спится.

Сани быстро пролетели Незнакомый хуторок, Новогодние метели Не оставили дорог. Солнце спряталось за тучи И закончился денек, Поворачивай-ка, кучер, В дом, где светит огонек. Заночуем в этом доме, Тянет всех зимой к теплу, На перину из соломы И сверчок поет в углу. Вот тесовые ворота, Справа вход, залаял пес, Мужской голос со хрипотой: Что за гостя Бог принес? Открывай, хозяин, двери, Из Москвы я, лейб-гусар, Не доехал я до Твери, Путь не видно, конь устал. В чистой горнице уютно, На божнице Спаса лик, Пахнет щами, очень вкусно, От порога - половик. Из-за яркой занавески Вышла девушка-краса, На ушах блестят подвески И до пояса коса. Чарку с водкой мне выносит, На закуску - огурец, На поднос кладу целковый, Улыбается отец. Стол накрыли как на праздник, Каша, щи, грибы и мед, Труд крестьянина не праздный, Знает день, что кормит год. Звать хозяина Прокофий, Дочку Аннушкой зовут, Извините, барин, кофий В доме нашем не дают. Самовар запел нам песню Про далекие края, Мне в мундире стало тесно, Где ты, трубочка моя? За степенным разговором Я узнал про урожай, Что Прокофий с дочкой, вдовый, Да и жизнь в глуши не рай. Проезжал недавно Пушкин, Что-то в книжечку писал, Дочке дал сережки в ушки, А недавно услыхал, Что издал писатель повесть О гусаре молодом, От любви забыл он совесть И увез в господский дом Раскрасавицу-крестьянку, Бросив батьку бобылем... Ложись, барин, на лежанку, Завтра в Тверь тебя свезем. Утром выехал я рано, Светит полная луна, На груди болела рана И душа любви полна.

Я один ворожил в воскресенье, На дворе наступил Новый год, Испытал я в ту ночь потрясенье: Мне явился колдун Лю Миньго. В лисьей шапке и в красном халате Он возник и присел за мой стол: Не скучай этой ночью, солдатик, Ты налей-как мне водки грамм сто. Слово за слово, сдвинув стаканы, Он мне мой гороскоп рисовал, Выйдет так, что издам я романы И стихи, что недавно писал. А свинья - это вроде копилки, Сохранит все, что скопишь за год, Может, все превратится в опилки Или скопится пачка банкнот. В царство Цинь был всегда казначеем, - Говорил мне колдун Лю Миньго, - Вел учет я доходам, трофеям, Что свозились ко мне каждый год. Привезли мне однажды две книги, Их писали Хайям с Рудаки, Я бы продал себя за любовные миги, Счастье в деньгах найдут дураки. Не люби продающихся женщин, Ни за деньги, поход в ресторан, Не носи ей шикарные вещи, Не давай ей глядеть в свой карман. Мы с ним долго еще говорили Про политику, Дальний Восток, Как цари своих подданных брили, У кого и какой потолок. Как допили последнюю чарку, Так исчез и колдун Лю Миньго, Вмиг исчезли волшебные чары И подумалось, кто же был кто? Он со мной говорил по-китайски, По-китайски и я отвечал, В первой жизни и я был китайцем И в Пекине Лю Миня встречал. Вот ведь жизнь нас куда разбросала, Разделяют нас с ним зеркала, Мы не помним у жизни начала И не знаем, где наша скала, Что стоит, как трамплин на дороге, И с нее то ли вверх, то ли вниз, И уходят навеки тревоги За изданье написанных книг.

Мясной полуфабрикат категории А имеет в своем составе 80 и более % мышечных волокон.
Мясной полуфабрикат категории Б имеет в своем составе от 60 до 80 % мяса.
Мясной полуфабрикат категории В содержит от 40 до 60 % мышечных волокон.
Мясной полуфабрикат категории Г содержит от 20 до 40% мяса.
Мясной полуфабрикат категории Д содержит до 20% мышечных волокон.
Приятного аппетита.

Почему мне сегодня так грустно,
Вроде лето и всюду цветы,
В своей жизни шагаю как путник
По дорогам своей широты.

Моя память хранит все, что было,
Слово, книга, абзац, переплет,
Будто дышит мне кто-то в затылок
При посадке в большой самолет.

Снова я от тебя улетаю
И как день промелькнул целый год,
Знаю, есть в нашем храме святая,
Что стихи мои тихо прочтет.

Разными красками жизнь разукрашу,
Вот акварели и беличья кисть,
Розовой краской замажу я сажу,
Злость будет белой как гербовый лист

Кошечек черных я кистью не трону,
Ласковый зверь и удач талисман,
Я нарисую для кошки корону,
Тигр из кошачьих, а это я сам

Томных брюнеток покрашу в блондинок,
Хитрых блондинок – в каштановый цвет,
Больше не будет черных ботинок,
Все в белых фраках – таков этикет

Город раскрашу в большие цветочки,
Улицы станут как радостный сад,
В этих стихах запятые без точек,
Чтоб моя песня была без конца

Что-то песни не поются
И подружка лишь одна,
Погадаю я на блюдце
Темной ночью у окна.

Может, свечка мне осветит,
Что записано в судьбе,
Может, леший бросит сети,
Чтоб забрать меня к себе.

Только знаю, рано утром
Убежит к себе тоска,
Дивный сон бывает мудрым
И на мне твоя рука.

Я без правил веду беседу,
Но отвечу на все вопросы.
Где я был до обеда в среду?
Выходил покупать папиросы.

Почему я весь в поцелуях
И прическа как после драки?
Это ветер, я был на людях,
Остальное сплошные враки.

Почему я вернулся поздно
И где был я четыре года?
Ты сказала, что я свободен
И что нет от меня дохода.

Стал тогда я живым товаром,
Раздевался для вас за деньги,
А тебе я достался даром
И стою я у тебя на ступеньках.

Можешь молча закрыть двери,
Займу место в пустом вагоне,
Стану в джунглях я хищным зверем
И меня ты уже не догонишь.

Повторяется снова и снова,
Шаг шагну и на все обиды,
Будто я с бородой Казанова
И на женщин имею виды.

Да, в роду моем Дон-Жуаны,
Дядька мой чудодей Калиостро,
И деревья у нас не бананы,
И Россия не в море остров.

Я родился в семействе кошачьем,
По-китайски – я сын Тигра,
Мои лапы приносят счастье
И блаженство в любовных играх.

Катился май и цвел шиповник, В цветах каштана жизнь моя Была как ландыш и любовник Уехал в дальние края. Любовь казалась такой вечной, Нет ни начала, ни конца, Я оказалась первой встречной С рукой простою, без кольца. И он с размаху предложил мне Любовь и сердце - два в одном, И будет общим портмоне, И дым над свадебным костром. Он растворился на рассвете, Открыв все двери и замки, Ну, где же есть любовь на свете И мужики так мужики.

Спите женщины спокойно,
Пусть вам снится солнца круг,
И лихой казак-разбойник
Поведет коня на луг.

На коне верхом проскачет,
Под фуражкой черный чуб,
И рубашка от «версачи»,
И во рту блестящий зуб.

Не волнуйтесь, то не ваше,
То чужой обрывок сна,
Серый волк гуляет в чаще
У девичьего окна.

Это принц завороженный
Синевой прекрасных глаз,
Он сегодня острожен
И будить не хочет вас.

Он в постели вашей будет
Как мечта, как сладкий сон,
И глаза как изумруды,
И красив со всех сторон.

Нас манят безбрежные дали,
Нам слава по жизни нужна,
Чтоб души в боях расцветали
И лоза цвела для вина.

И все мы в душе Одиссеи,
И любим своих Пенелоп,
У каждого есть одиссеи
И есть от галеры весло.

Хотим и найдем свою Трою,
Елена – как повод к войне,
Мы можем гордиться собою,
Героями будем вдвойне.

О нас запоют все рапсоды,
Им сами напишем слова,
Украсим боев эпизоды
И крикнем в финале – Виват!

Отложим стило и бумагу,
Звучит победителей гимн,
Несем ли народу мы благо,
Слагая стихи у лучин?

Я спою вам восточную песню,
Словно горлинки голос - гуль-гуль,
Я люблю эту пору осеннюю
И тропу со следами косуль.

Есть в ауле моем комсомолка,
Чемпионка в метании стрел,
На лицо, как из Чили креолка,
Голосок её сто децибел.

Самолеты над ней пролетали,
Изгибаясь на небе в дугу,
Комплиментами двор был завален,
Только я тихо в трубку молчу.

Вот идет моя чайная роза,
В восхищенье скрипит достархан,
Щечки красные, как от мороза,
За спиной длинный лук и колчан.

В чайхане голубые ели,
Бешбармак и иранский кебаб,
А по радио громко запели
Про любовь и продвинутых баб.

Звали розу мою просто Дарья,
На фарси - океанский простор,
Обойди хоть ты два полушарья
Не найдешь её платья узор.

Была Дарья сегодня в ударе,
Не жалела пластмассовых стрел,
Мужики от неё удирали,
Чудом я под столом уцелел.

Дни летели, как стрелы мелькая,
Но остался во рту сладкий вкус,
Я пишу для тебя дорогая
И мой адрес - старинный Нукус.

Я мозгую над сложной проблемой, Чей массаж мне полезней всего, То ль блондинки с прическою нежной, Иль брюнетки с косой в колесо. Растечется по телу блондинка, Пальцы нежны и ласковей губ, Вот такая выходит картинка - Солнца луч и развесистый дуб. Завладеет тобою брюнетка, Полонит, будто в рабство отдаст, Но такая, скажу вам, конфетка Только силы больному придаст. Человек по натуре я скромный, Больше пуза, конечно, не съем, Обнимаю собой мир огромный, Берегу разноцветный гарем.

Устал от жизни беспробудной, Все те же сцены, тот же сон, И режиссер ужасно нудный, И рвет пластинку граммофон. А ночь нарочно не приходит, Манит закатом и луной, И мчатся в море пароходы, И капитан идет за мной. А как скучна ночная вахта, И имя ей - собачий час, Далекий слышен звон набата И ходят беды возле нас. Течет песком немое время, И пуст бокал младой любви, А на седле ржавеет стремя И сахар лести ядовит. Возможно, я не в этой книге, Ошибся полкой и был пьян, Я дома на пиратском бриге, И прошлое сплошной бурьян.

Облетают последние листья И уходит из женщин тепло, О тебе мне поет желтый листик И из глаз что-то вдруг потекло. Для меня перекрасились дамы В сорок восемь различных цветов, Каждый день я их вижу в рекламе, Не сказал бы, что мне повезло. Ты весной была черною стервой И светлеешь тихонько к зиме, У тебя я всего сорок первый, Подглядел я в твоем резюме.

Мне ночь не нравится, Она без звука несет в себе людей, Как будто речкою струится По тонким тропкам заводей. И яркий свет убрать не может Для всех налитой черноты Она и в душах, липнет к коже, Меняет чувства и черты. И так мы ждем всегда рассвета, Стремясь увидеть вновь себя, И первый встречный с сигаретой Вдруг улыбнется вам любя.