Сетениль де лас Бодегас: город-скала

— Скажи, Ильич, что делать нам с собой, С сердцами, вдребезги готовыми разбиться? В боях мы были. Вновь готовы в бой!.. А он нахмурился и вдруг сказал: Учиться!

Изучение противника - одна из аксиом искусства войны. За полвека холодного противостояния, военные СССР и США потратили немало сил, чтобы заполучить новейшие образцы вражеских вооружений для "близкого знакомства" и выработки адекватных мер по противодействию этим системам. Особо пристальное внимание уделялось авиации: как самому сложному, высокотехнологичному и представляющему наибольшую опасность виду военной техники.

Что можно найти в Марианской впадине

развернуть

Источник:http://warsonline.info/ukraine/o-chislennosti-ukrainskoy-arm... О численности украинской армии в предстоящем наступлении на Донбасс Интересная, хотя и не бесспорная попытка комплексного анализа боеспособности группировки войск фашистской хунты на Донбассе в связи с угрозой ее перехода в наступление. О численности украинской армии в предстоящем наступлении на Донбасс В последнее время, особенно на протяжении прошедших пяти дней, участились разговоры о подготовке Украиной очередного решительного наступления на Донбассе. Ближайшими предположительными сроками его начала называются 26-27 октября. По этому поводу уже высказался даже Игорь Стрелков, указавший на опасность военного поражения Новороссии и обратившийся за помощью к России. В этой связи видится необходимым попробовать оценить реальный масштаб и состав украинской армии на данный момент. Весной текущего года Вооруженные Силы Украины насчитывали восемнадцать полновесных бригад. В том числе; 2 танковые (1-я и 17-я); 8 механизированных (24-я, 28-я, 30-я, 51-я, 72-я, 92-я, 93-я, 128-я); 4 десантные (25-я, 79-я, 80-я, 95-я); 3 артиллерийские (11-я, 26-я, 55-я) и 1 ракетная. Плюс семь отдельных полков: 80-й аэромобильный; 15-й, 27-й и 107-й полки реактивной артиллерии; 2-й, 3-й и 8-й полки специального назначения. Кроме них Украина имела еще некоторый список частей обеспечения. Отдельные инженерные батальоны, батальоны и роты связи, всяких там фельдъегерей, медиков, управления тыла и штабные основы. По своей списочной численности и, в особенности, по объему складских запасов тяжелого вооружения еще на февраль 2014 года украинская сухопутная армия уверенно входила в пятерку крупнейших в Европе. Потом начались бои на юго-востоке страны, закончившиеся целым рядом сокрушительных поражений. Шокирующий первый Котел 1.0 у российской границы. Потом упорные бои за Саур-Могилу. Проигранное сражение за Иловайск. Далее Котел 2.0. Окружение в районе Ждановки. Едва не оставленный Мариуполь. Практически полностью оказались уничтоженными военно-воздушные силы страны. Огромные потери в живой силе и, в особенности, в технике. Так что же осталось от украинской армии на данный момент? В этом мы сейчас и попробуем разобраться. Для ведения боевых действий на базе танковых, пехотных и десантных бригад формировались автономные единицы — батальонные тактические группы, — способные самостоятельно решать задачи на поле боя. Если по-простому, то БТГ представляет собой штатный батальон, как унитарную основу, усиленный разведывательной ротой, ротой тяжелого оружия (если основной бат — пехотный, или парой рот пехоты, если в основе танковый бат) артиллерийской батареей, взводом связи, тыловиками, ремонтниками и медиками. Так механизированная бригада, имеющая по штату 4200 человек, выставляла две БТГ численностью 1400 человек. При этом в пункте постоянной дислокации остаются штаб бригады, тыловая рембаза и несколько боевых рот (например, 4 механизированные и 2 танковые) для организации процесса ротации частей, компенсирования потерь и организации обучения поступающего маршевого пополнения. БТГ бывают танковыми и пехотными. Последние делятся на тяжелые и легкие. Тяжелые сформированы на базе механизированных бригад и в своем составе имеют разведывательную роту, снайперскую роту, до 4 батарей ствольной и реактивной артиллерии, и могут насчитывать до 2 тыс. человек. Легкие формируются на основе десантных частей и прочей пехоты. Как правило, собственных танков и дивизионов артиллерии они не имеют. За то отличаются высокой подвижностью и легко, как конструктор «лего», монтируются в конфигурацию, необходимую в конкретных условиях боевой обстановки и с учетом специфики местности. К настоящему моменту ВСУ располагают минимум восемью, максимум девятью тяжелыми БТГ на основе механизированных бригад. В том числе: по 2 БТГ сформированы на основе 24-й и 30-й бригад; по одной — в 72-й, 92-й, 93-й и 128-й бригадах. Непонятной остается судьба 51-й мехбригады. Дело в том, что после летнего тотального разгрома и случаев массового дезертирства ее частей в летних боях, указом Порошено она расформирована. На ее базе будет создана новая, 14-я, механизированная бригада, которая должна появиться в реальности в ноябре — декабре текущего года. По плану. Как на самом деле — Бог его знает. Но к моменту указа в зоне АТО продолжала воевать относительно целая одна БТГ 51 ОМБр. Ее вроде как отводить в тыл не стали, а просто переподчинили командованию 128-й бригады и оставили на фронте. Это порождает указанную выше неопределенность. Если считать по максимуму, в тяжелых БТГ штаб АТО имеет 12600 «штыков», около 130 танков, примерно 350 бронемашин различных типов. Правда, после огромной летней «убыли» техники, это уже коробки второго и даже третьего сорта. Восстановленные с баз хранения резерва. Еще есть почти полностью разбитая, но спешно восстановленная 28-я мехбригада, которая выведена из зоны АТО и находится в резерве Генштаба. На ее основе тоже можно создать одну, максимум две, БТГ, но уже тяжелых только по названию. Однако, какой — никакой, но резерв. Несмотря на апрельский инцидент с 25-й воздушно-десантной бригадой, которую тогда сгоряча даже собирались расформировать вчистую, в течение летних боев именно десантные части показали наибольшую боевую стойкость и реальную эффективность. Ощутив это, командование вскоре стало забивать ими буквально каждый гвоздь, что обернулось очень высокой ценой. К примеру, 79-я аэромобильная бригада свое существование прекратила вообще. Из ее остатков удалось наскрести всего один батальон. Назвали гордо — «Феникс». По бумагам он тоже аэромобильный, но по сути — мало чем отличается от батальонов территориальных. Тем не менее, по учету, это десантная БТГ, правда, численностью в 600 человек. Впрочем, у остальных трех бригад дела обстоят немногим лучше. К примеру, остатки двух батов 25-й ОВДБр до сих пор сидят в окружении у Дьяково и Петровского. Так что в сумме, десантники смогли выставить всего 4 «легкие» БТГ, по одной от каждой бригады. Плюс очень-очень легкий батальон от горнострелков и фактически ротная тактическая группа (до 300 человек) от 80-го отдельного аэромобильного полка. Общим числом 4500 «штыков» и 160-170 бронемашин. Причем, в большинстве своем это уже старые БТРы, полученные взамен потерянных в боях БМД. Соответственно и оружие поддержки у них — в основном пулеметы вместо башенных автоматических 30-мм пушек. Огромные потери понесли украинские танковые части. Восполнить к настоящему моменту удалось далеко не все. А новейших «Булатов» 1-я танковая бригада не получила совсем. И не получит, судя по всему, уже никогда. Поэтому к настоящему моменту две украинские танковые бригады смогли выставить в первую линию всего 2-е БТГ. Причем уже в августе — сентябре стало ясно, что как баты они командованием не рассматриваются, а служат резервом для раздергивания на куски для усиления резко ослабевшей пехоты. При этом бат 1-й бригады разбирают на роты, а 17-я разбросана по всему фронту уже повзводно. Взвод, кстати, это три танка. Таким образом, формально в двух танковых БТГ есть около 1000 человек личного состава, 80-90 танков, около 30 бронемашин (в основном БМП). Фактически же они разбросаны мелкими группами по другим частям или используются в качестве усиления при решении отдельных наступательных или оборонительных задач. Хотя от идеи вкапывать танки на блокпостах ополченцы украинских генералов уже отучили. Точно посчитать состав артиллерийской группировки ВСУ не представляется возможным. На данный момент можно констатировать лишь следующие общие факты. В зоне АТО задействованы все три артбригады, все три отдельных полка РСЗО и ракетная бригада ОТР. Позиции последней находятся в районе командного пункта АТО ВСУ под Краматорском. Активные бои летней компании привели к значительным потерям, которые оцениваются в 60-65% от изначальной штатной численности. Это позволяет предположить текущую их численность в сумме: 1800 человек и примерно 80-90 буксируемых и самоходных орудий калибра 152-мм. К ним следует прибавить собственные батареи батальонных тактических групп, состоящих обычно из буксируемых 122-мм гаубиц Д-30 и противотанковых 100-мм пушек МТ-12 «Рапира». В норме БТГ имеет минимум одну, максимум четыре собственные батареи, но сейчас у них вряд ли есть более одной полноценной батареи на батальон. Что позволяет предположить общую численность орудий калибра «до 150-мм» как 60-80 шт. Сюда стоит добавить еще примерно 90-94 буксируемых миномета и не менее 8 230-мм самоходных минометов «Тюльпан». Итого 230-340 орудий и минометов всех калибров. В сумме армейская составляющая ВСУ на данный момент насчитывает около 20 тыс. личного состава, около 220 танков, до 500 бронированных машин (от остатков БМП/БМД до всевозможных БРДМ-2) и примерно 300 орудий и минометов. Помимо этого, на Украине созданы еще такие формирования, как Национальная гвардия (бывшие внутренние войска), батальоны территориальной обороны, батальоны патрульной службы особого назначения МВД и батальоны Добровольческого корпуса «Правый сектор». Многие из них имеют запутанную структуру и странную двойную принадлежность, но в этой каше всё же разобраться можно. В целях скорейшего наращивания численности вооруженных сил на Украине, на базе административных областей было сформировано 32 так называемых батальона территориальной обороны (бтро) штатной численностью в 430 человек (60 офицеров, 370 рядовых и сержантов). Три роты по 130 человек плюс секция управления. Предполагалось, что эти батальоны займутся только несением охранной и патрульной службы на объектах тыла, поэтому никакого тяжелого оружия им не дали. Даже по сей день почти все они передвигаются на гражданских автомобилях, блиндированных грузовиках и туристических автобусах. В лучшем случае имеют 4-6 БРДМ-2. Самые счастливчики выбили себе по БТРу. К настоящему моменту их судьба сложилась крайне разнообразно. Семь бтро несут охранную службу в разных областях Украины. Два — 5-й и 12-й — взбунтовались, покинули строй и сейчас бузят в тылу. Власти пытаются их как-то утихомирить, но результата пока не достигли. Однако из списка боеспособных частей их можно смело вычеркивать. Еще четыре — по ротации выведены из зоны АТО в пункты постоянной дислокации и распущены в краткосрочные отпуска. Т.е. на бумаге они есть, но вернутся ли бойцы в казарму в случае очередного разгрома армии — большой вопрос. Так что их можно тоже пока не считать. Один батальон — 40 бтро «Кривбасс» был полностью разгромлен в Котле 2.0. Его командование с поля боя дезертировало и больше о судьбе этого бата ничего не слышно. Еще два бата до сих пор находятся в стадии формирования и к каким бы то ни было операциям привлечены быть не могут. Таким образом, остаются 16 батальонов очень-очень легкой пехоты, еще более легкой, чем десантники, общей численностью, с учетом уже понесенных потерь и некоторого пополнения в результате «третьей волны мобилизации», насчитывают 6400 штыков, около 20 минометов и никакого собственного тяжелого вооружения. Должны были сидеть в тылу, но острый дефицит пехоты заставил командование выставить их в первую линию. Параллельно с батальонами территориальной обороны в МВД Украины из своих сотрудников созданы батальоны патрульной службы особого назначения (бпсон). Очень специфические формирования с весьма узкими задачами «обеспечения режима в тылу армии». В сущности, это милиционеры патрульно-постовой службы, которым дали другую форму и отправили на фронт. Средняя численность бпсон — 180-200 человек. Основная задача — служба на блокпостах, сопровождение конвоев, зачистка территории после ее занятием армейскими частями, общие контрпартизанские операции, выявление и задержание «подозрительных лиц и иностранных шпионов». В первой линии появляются крайне редко. В основном «работают в тылу», но, если штабных прижмет, они вполне могут задействовать бпсон в качестве линейной пехоты. Всего сформировано 28 бпсон. Правда, один из них — «Шахтерск» — за массовое мародерство расформирован с позором, еще 7 находятся в пунктах постоянной дисклокации и восстанавливаются после полного разгрома в боях июля — августа текущего года. Оставшиеся 20 находятся в Зоне АТО. При этом два из них, — «Днепр» и «Азов», — за особые заслуги развернуты в полки численностью в 900 человек и передачей им собственного тяжелого вооружения. Правда, получили ли они обещанное — на данный момент не известно. С учетом всего перечисленного, общую численность спецбатальонов МВД можно оценивать в размере 5400 штыков такой же легкой пехоты, как батальоны территориальной обороны. На основе внутренних войск Украины и «патриотично настроенных добровольцев» еще в апреле 2014 года было начато формирование Национальной гвардии Украины. К настоящему моменту сформировано пять батальонов (1-5 бон НГ) численностью по, примерно, 490 человек каждый. В сущности они мало чем, кроме принадлежности, отличаются от батальонов территориальной обороны. Но бронетехникой снабжаются лучше. Все бон НГ находятся в зоне АТО и участвуют в боях. Кстати, в подвалах и тоннелях донецкого аэропорта дерется 5-й бон НГ. Общая численность Национальной гвардии оценивается в 2450 человек и до 50 единиц легкой бронетехники. Кроме полностью официальных, в составе вооруженных формирований Украины существуют компонент с нечетким статусом. Называется он — батальоны «Правого сектора», объединенные в Украинский Добровольческий корпус. Формально находятся под эгидой сразу и армии, и МВД. Хотя при этом нередко ведут «свою собственную войну». На данный момент все они находятся в зоне АТО. 1-й Закарпатский, 2-й Львовский, 3-й Волынский, 4-й Ровенский, 5-й Ивано-Франковский, 6-й Тернопольский. Еще мелькали сообщения о существовании некоего 9-го б ПС УДК и батальона ОУН, но в штатах ВСУ эти два подразделения не числятся точно. Численность одного бата ПС колеблется от 240 до 400 человек. Если считать в среднем, то весь УДК насчитывает примерно 1500-2000 штыков. Вооружение только легкое стрелковое. Ко всем перечисленным также следует добавить около 900 бойцов трех (2-й Киевский, 3-й Кировоградский и 8-й Хмельницкий) отдельных полков специального назначения (п СпН), сводный батальон «Беркут» (примерно 400 человек), роту морской пехоты Украины (около 200 человек), четыре сводные роты особого назначения Госпогранслужбы и некоторое количество (до 150 человек) прочих «специалистов», например, из состава «особых подразделений» СБУ. Всего подобного «спецназа» на Украине сегодня насчитывается до 2000 человек. Таким образом, общая численность сил и средств, которые Киев может использовать в ожидаемом «большом и решительном наступлении в эти выходные», составляет 38.250 солдат и офицеров (плюс какое-то количество тыловых структур, вроде отдельных рот связи, штабных работников, инженерных батальонов, полевых ремонтных центров, медицинских рот и т.п., которые в бою не участвуют). На их вооружении имеется примерно 220 танков, около 600 легких бронемашин всех видов и типов (включая откровенно нерабочий хлам), и до 350 орудий, минометов и установок залпового огня. При практически полном отсутствии стратегических резервов. Сила серьезная, но в целом хочется отметить, до часто в последнее время заявляемых 60 тысяч «штыков первой линии» она не дотягивает явно. Если проводить исторические параллели, на юго-востоке Украины наступает весна 1942 года. Вермахт готовится к решительному наступлению. Он еще силен, но это уже далеко не тот Вермахт образца лета 1941-го и наступление готовит безусловно решительное, но уже совсем не как раньше, по всему фронту. Только на одном участке. Потому что сил на большее нет. Такая вот складывается общая картина. Автор: Александр Запольскис

В Туле налажен выпуск новых малогабаритных гранатомётов «Бур»

 

Тяжелый случай.(Остеохондроз.)

 

Чесночные свиные копытца в мультиварке

 

РУССКИЕ НЕ СДАЮТСЯ, ИЛИ ПОЧЕМУ НА ФОНЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СТАГНАЦИИ РАСТЕТ РЕЙТИНГ В.В. ПУТИНА.

Замечательная, необычная, оригинальная и в то же время вполне обычная и доступная вкуснейшая закуска, которая может быть как обыденным блюдом, так и прекрасным угощением для праздничного стола, причем подавать такие картофельные корзиночки с тефтелями можно как горячими, так и в холодном виде - блюдо будет одинаково аппетитным и вкусным!

Ну а для приготовления предлагаемого необычного и вкусного блюда вам потребуются следующие продукты: четыре-пять картофелин средних размеров, одна-две столовых ложки пшеничной муки, 50 граммов сливочного масла, 300 граммов мясного фарша (свиного, говяжьего или ассорти), одна крупная репчатая луковица, две столовых ложки вареного риса, два яйца, примерно 100 граммов мелко натертого твердого сыра, свежая зелень петрушки, а также растительное масло, соль, черный перец и другие специи.

Картофель следует отварить обычным способом, посолить и приготовить из него пюре с добавлением сливочного масла и муки, а также добавить в него одно сырое яйцо и половину всего количества тертого сыра.
Репчатую луковицу нужно очистить, мелко порезать и слегка обжарить, после чего добавить его к мясному фаршу. Туда же вбить второе яйцо, добавить отварной рис, мелко нарубленную зелень петрушки, соль, перец и другие специи по вкусу.
В смазанные растительным маслом формочки для корзинок выложить картофельную массу, формируя при этом высокие бортики, далее положить по одной столовой ложке подготовленного фарша, посыпать оставшимся сыром и отправить в нагретую до 180 градусов духовку примерно на 35-45 минут

7 заблуждений о Санкт-Петербуге

Укрепление доллара на 7 рублей компенсирует потери при снижении цены нефти на 10 долларов, подсчитали в Sberbank CIB. Россия может вполне благополучно жить и при 40 долларах за баррель, - говорят экономисты. 


Удешевление барреля нефти на 10 долларов приводит к сокращению доходов российского бюджета на 8,5 долларов, а экспортной выручки нефтяных компаний - на 1,5 доллара за баррель, говорится в обзоре Sberbank Investment Research, аналитического подразделения Sberbank CIB.

Между тем, по оценке аналитиков инвестбанка, укрепление доллара США на 7 рублей компенсирует потери, вызванные снижением стоимости барреля нефти на 10 долларов.

"Переход от сценария, в рамках которого баррель нефти стоит 110 долларов, а курс рубля равен 36 рублей за 1 доллар, к сценарию, в котором соответствующие показатели равны 80 долларов и 40 рублей (его реализация возможна в 2015 году), приведет к снижению EBITDA вертикально интегрированных нефтекомпаний РФ на 35-40%. При этом EBITDA ОАО "Газпром" в рамках второго сценария уменьшится на 20%", - говорится в обзоре.

В то же время в нем отмечается, что все компании нефтегазового сектора РФ могут компенсировать сокращение операционного денежного потока, уменьшив отдельные статьи денежных расходов, в частности, капвложения и дивиденды.

Большинство крупных нефтегазовых компаний России в 2015 году в теории может пересмотреть сроки осуществления примерно 35-40% моделируемых инвестиций, полагают аналитики. При этом они подчеркивают, что, по их оценкам, при соответствующей корректировке инвестиционных программ и уменьшении размера выплат акционерам большинство компаний сектора сможет генерировать позитивный или нейтральный свободный денежный поток даже в том случае, если цена на нефть марки Urals опустится до 65 долларов за баррель.

"Самой острой системной проблемой в настоящее время можно считать необходимость рефинансирования краткосрочной задолженности госкомпаний, попавших в санкционный список США и ЕС на привлечение финансирования на финансовых рынках (в частности, ОАО "Роснефть")", - говорится в обзоре.

Экономисты с выводами аналитиков согласны. Паниковать по поводу снижения цен на нефть и ослабления рубля не стоит. Так, по мнению директора Института народнохозяйственного прогнозирования РАН академика Виктора Ивантера, российская экономика может безболезненно существовать даже при стоимости нефти 40 долларов за баррель. «У нас очень дешевая нефть - издержки с транспортом – 15 долларов за баррель. Поэтому не надо дергаться: 40 долларов - это замечательная цена, мы можем при ней прекрасно жить, другое дело, что не сможем инвестировать в увеличение добычи», - заявил он в телепередаче «Структура момента» неделю назад.

«Падение мировых цен на нефть может принести России проблемы, но насколько серьезные — зависит во многом от нее самой, тут ничего не предопределено, - говорит директор Института энергетической политики Владимир Милов. - У нашей страны низкий госдолг, а бюджетный дефицит хоть и стал заметен (прежде всего совокупный дефицит региональных бюджетов, который, по данным Минфина, составил в 2013 году 700 млрд рублей, а в этом году может быть существенно больше), но пока под контролем. Даже финансово безответственной политике Горбачева потребовалось более пяти лет, чтобы привести страну на грань банкротства после падения нефтяных цен, а у путинской России запас прочности явно больше».

Сегодня экс-министр финансов РФ Алексей Кудрин заявил, что цены на нефть в течение ближайших пяти лет останутся низкими — на уровне 80-85 долларов за баррель. "Моя оценка, что речь идет о 80-85 долларах за баррель в ближайшие пять лет", — сказал он журналистам "на полях" Московской биржи в Лонодне. Это связано, прежде всего, с развитием сланцевой нефти и сланцевого газа. Газ часто является заместителем нефти", — пояснил Кудрин. Кроме того Ближний Восток не хочет сдавать свои позиции в мировой экономике, что также влияет на цены на нефть.

Ранее министр энергетики РФ Александр Новак заявил, что ожидает повышения мировых цен на нефть в средне- и долгосрочной перспективе. По его мнению, нефтяные котировки должны вернуться в диапазон, который оптимален для большинства производителей, — 90-110 долларов за баррель.

 

 

В сентябре среднемесячная стоимость нефти марки Brent опустилась ниже 100 долларов за баррель и сегодня, по оценке министра, она составляет порядка 86 долларов за баррель.

 

http://rushor.su/articles/19655

 

«Мировой порядок: новые правила или игра без правил?». Выступление Владимира Путина на заседании международного дискуссионного клуба «Валдай»

Президент РФ Владимир Путин выступил сегодня, 24 октября, на итоговой пленарной сессии XI заседания международного дискуссионного клуба «Валдай». Тема заседания — «Мировой порядок: новые правила или игра без правил?». Предлагаем вашему вниманию полный текст выступления российского президента, предоставленный его пресс-службой.

Уважаемые коллеги! Дамы и господа! Дорогие друзья! Рад приветствовать вас на ХI конференции дискуссионного клуба «Валдай».

Здесь уже было сказано, что в этом году у клуба появились новые соорганизаторы. Среди них и российские неправительственные, экспертные структуры, ведущие университеты. Кроме того, была высказана идея добавить к обсуждению собственно российской проблематики и вопросы глобальной политики и экономики.

Рассчитываю, что эти организационные и содержательные изменения будут укреплять позиции клуба как одной из авторитетных дискуссионных и экспертных площадок. При этом рассчитываю, что так называемый дух Валдая удастся сохранить, а это свобода, открытость, возможность высказывать самые разные и при этом всегда откровенные мнения.

В этой связи хочу сказать, что я вас тоже не разочарую, будут говорить прямо, откровенно. Некоторые вещи, может быть, покажутся избыточно жёсткими. Но если не говорить прямо и не говорить честно о том, что мы реально и по-настоящему думаем, то тогда в таком формате нет смысла собираться. Тогда нужно собираться на какие-то дипломатические рауты, где никто ничего толком не говорит, — и, вспоминая слова известного дипломата, можно только указать на то, что язык дан дипломатам для того, чтобы не говорить правду.

Здесь мы собираемся для других целей. Мы собираемся, чтобы поговорить откровенно. Прямота и жёсткость оценок нужны сегодня вовсе не для того, чтобы заниматься взаимной пикировкой, а чтобы попытаться разобраться, что же на самом деле происходит в мире, почему он становится всё менее безопасным и менее предсказуемым, почему повсеместно возрастают риски.

Тема сегодняшней встречи, дискуссий, которые здесь проходили, уже названа: «Новые правила игры или игра без правил». На мой взгляд, эта тема, эта формулировка очень точно описывает ту историческую развилку, на которой мы находимся, выбор, который придётся делать всем нам.

Тезис о том, что современный мир стремительно меняется, конечно, не нов. И я знаю, что вы об этом в ходе дискуссии говорили. Действительно, трудно не заметить коренных трансформаций в глобальной политике, экономике, общественной жизни, в сфере промышленных, информационных, социальных технологий.

Сразу прошу меня простить, если я буду повторяться за некоторыми участниками дискуссии. Но этого невозможно избежать, вы всё-таки говорили подробно, но я буду излагать свою точку зрения, в чём-то она будет совпадать с участниками дискуссии, в чём-то будет расходиться.

Не будем забывать, анализируя сегодняшнее состояние, уроки истории. Во-первых, смена мирового порядка (а явления именно такого масштаба мы наблюдаем сегодня), как правило, сопровождалась если не глобальной войной, не глобальными столкновениями, то цепочкой интенсивных конфликтов локального характера. И, во-вторых, мировая политика — это, прежде всего, экономическое лидерство, вопросы войны и мира, гуманитарной сферы, включая права человека.

В мире накопилось множество противоречий. И нужно откровенно друг друга спросить, есть ли у нас надёжная страховочная сетка. К сожалению, гарантий, уверенности, что существующая система глобальной и региональной безопасности способна уберечь нас от потрясений, нет. Эта система серьёзно ослаблена, раздроблена и деформирована. Непростое время переживают международные и региональные институты политического, экономического, культурного взаимодействия.

Да, многие механизмы обеспечения миропорядка сложились достаточно давно, в том числе по итогам Второй мировой войны — и прежде всего по итогам Второй мировой войны. Прочность этой системы основывалась не только на балансе сил, между прочим, хочу это тоже подчеркнуть, и не только на праве победителей, но и на том, что «отцы-основатели» этой системы безопасности относились с уважением друг к другу, не пытались отжать всё, а пытались договариваться.

Главное, что эта система развивалась и при всех изъянах помогала если не решать, то хотя бы удерживать в рамках существующие мировые проблемы, регулировать остроту естественной конкуренции государств.

Убеждён, этот механизм сдержек и противовесов, который в предыдущие десятилетия трудно складывался, порой мучительно выстраивался, нельзя было ломать, во всяком случае нельзя было ничего ломать, не создавая ничего взамен, иначе действительно не осталось бы других инструментов, кроме грубой силы. Нужно было провести разумную реконструкцию, адаптировать к новым реалиям систему международных отношений.

Однако Соединённые Штаты, объявившие себя победителями в холодной войне, самоуверенно, считаю, подумали, что в этом просто нет нужды. И вместо установления нового баланса сил, который является необходимым условием порядка и стабильности, напротив, были предприняты шаги, которые привели к резкому усугублению дисбаланса.

«Холодная война» закончилась. Но она не завершилась заключением «мира», понятными и прозрачными договорённостями о соблюдении имеющихся или о создании новых правил и стандартов. Создалось впечатление, что так называемые победители в холодной войне решили дожать ситуацию, перекроить весь мир исключительно под себя, под свои интересы. И если сложившаяся система международных отношений, международного права, система сдержек и противовесов мешала достижению этой цели, то её тут же объявляли никчёмной, устаревшей и подлежащей немедленному сносу.

Так ведут себя, извините, нувориши, на которых вдруг свалилось огромное богатство, в данном случае в виде мирового господства, мирового лидерства. И вместо того, чтобы им, этим богатством, грамотно, аккуратно распорядиться, в том числе и в свою, разумеется, пользу, считаю, что наломали много дров.

Начался период разночтений и умолчаний в мировой политике. Под давлением правового нигилизма шаг за шагом сдавало свои позиции международное право. Объективность и справедливость приносились в жертву политической целесообразности. Юридические нормы подменялись произвольным толкованием и пристрастными оценками. При этом тотальный контроль над глобальными средствами массовой информации позволял при желании белое выдавать за чёрное, а чёрное за белое.

В условиях доминирования одной страны и её союзников, или, по-другому сказать, сателлитов, поиск глобальных решений зачастую превращался в стремление навязать в качестве универсальных собственные рецепты. Амбиции этой группы возросли настолько, что вырабатываемые в её кулуарах подходы стали преподноситься как мнение всего мирового сообщества. Но это не так.

Само понятие «национальный суверенитет» для большинства государств стало относительной величиной. По сути, была предложена формула: чем сильнее лояльность единственному центру влияния в мире, тем выше легитимность того или иного правящего режима.

У нас потом с вами пройдёт свободная дискуссия, я с удовольствием на вопросы поотвечаю и позволю себе воспользоваться правом и вам позадавать вопросы. Но в ходе этой дискуссии попробуйте кто-нибудь опровергнуть тезис, который только что был мною сформулирован.

Меры воздействия на непокорных хорошо известны и многократно опробованы: силовые акции, экономическое и пропагандистское давление, вмешательство во внутренние дела, апелляции к некой «надправовой» легитимности, когда надо оправдать неправовое урегулирование тех или иных конфликтов, устранение неугодных режимов. В последнее время появились свидетельства, что в отношении ряда лидеров используется и откровенный шантаж. Недаром так называемый большой брат тратит миллиарды долларов на слежку по всему миру, в том числе и за своими ближайшими союзниками.

Давайте зададимся вопросом, насколько всем нам комфортно, безопасно, приятно жить в таком мире, насколько он справедлив и рационален. Может быть, у нас нет веских оснований волноваться, спорить, задавать неудобные вопросы? Может быть, исключительность Соединённых Штатов, то, как они реализуют своё лидерство, это действительно благо для всех, а их повсеместное вмешательство во все дела в мире несёт покой, благополучие, прогресс, процветание, демократию — и нужно просто расслабиться и получить удовольствие?

Позволю себе сказать, что это не так. Это абсолютно не так.

Односторонний диктат и навязывание своих собственных шаблонов приносят прямо противоположный результат: вместо урегулирования конфликтов — эскалация; вместо суверенных, устойчивых государств — растущее пространство хаоса; вместо демократии — поддержка весьма сомнительной публики: от откровенных неонацистов до исламистских радикалов.

А почему их поддерживают? Потому что используют на каком-то этапе как инструмент для достижения своих целей, потом обжигаются — и назад. Я не устаю удивляться тому, как наши партнёры раз за разом, как у нас в России говорят, наступают на одни и те же грабли, то есть совершают одни и те же ошибки.

В свое время они спонсировали исламские экстремистские движения для борьбы с Советским Союзом, которые прошли закалку в Афганистане. Из них выросли и «Талибан», и «Аль-Каида». Запад если не поддерживал, то закрывал глаза, а я бы сказал — и поддерживал на самом деле информационно, политически, финансово вторжение международных террористов в Россию, мы этого не забыли, и в страны Центрально-Азиатского региона. Лишь после того, как страшные теракты были совершены на территории самих Соединённых Штатов, пришло понимание общей угрозы терроризма. Напомню, мы тогда первыми поддержали народ Соединённых Штатов Америки, отреагировали, как друзья и партнёры, на эту страшную трагедию 11 сентября.

В ходе бесед с лидерами США, Европы постоянно говорю о необходимости совместной борьбы с терроризмом, как вызовом мирового масштаба. И с этим вызовом невозможно мириться, и невозможно его купировать, использовать двойные стандарты. С нами соглашались, но прошло немного времени, и всё опять вернулось на круги своя. Последовало вмешательство и в Ираке, и в Ливии, а эта страна, кстати, была поставлена на грань развала. Собственно, почему была поставлена? Она сейчас поставлена на грань развала, стала полигоном для террористов. Лишь воля и мудрость нынешнего руководства Египта позволили избежать хаоса и разгула экстремистов в этой ключевой арабской стране. В Сирии, как в былые времена, Соединённые Штаты и их союзники впрямую начали финансировать и снабжать оружием боевиков, потворствовать пополнению их рядов наёмниками из разных стран. Позвольте спросить, откуда у боевиков деньги, оружие, военные специалисты? Откуда это всё берётся? Как получилось, что этот ИГИЛ так называемый, пресловутый, превратился в мощную, фактически армейскую группировку?

Что касается финансовой подпитки, то сегодня это не только доходы от наркотиков, производство которых, кстати говоря, за период пребывания международных сил в Афганистане увеличилось не в какие-то проценты, а в разы, и вы все об этом знаете, но подпитка финансовая идёт и от продажи нефти, её добыча развёрнута на территориях, подконтрольных террористам. Они её продают по бросовым ценам, добывают, транспортируют. Ведь кто-то её покупает, эту нефть, перепродаёт, зарабатывает на этом, не задумываясь, что тем самым финансирует террористов, которые рано или поздно могут прийти и на их территорию, придут сеять смерть в их страны.

Откуда поступают новые рекруты? В том же Ираке в результате свержения Саддама Хусейна были разрушены государственные институты включая армию. Мы тогда ещё говорили: будьте аккуратными, острожными, куда вы выгнали этих людей? На улицу. Что они будут делать? Не забывайте, справедливо было или несправедливо, но они были в руководстве достаточно большой региональной страны — во что их превращаете?

Что получилось? Десятки тысяч солдат и офицеров, бывших активистов партии «Баас», выброшенных на улицу, сегодня пополнили отряды боевиков. Может быть, здесь кроется, кстати говоря, и дееспособность ИГИЛ? Они действуют реально, очень эффективно с военной точки зрения, реально профессиональные люди.

Россия неоднократно предостерегала об опасности односторонних силовых акций, вмешательства в дела суверенных государств, заигрывания с экстремистами и радикалами, настаивала на внесении группировок, воюющих против центрального сирийского правительства, прежде всего ИГИЛ, в списки террористических организаций. Ну и что, результат какой? Бесполезно.

Порой складывается впечатление, что наши коллеги и друзья постоянно борются с результатами своей собственной политики, бросают свою мощь на устранение рисков, которые сами создают, платят за это всё возрастающую и возрастающую цену.

Уважаемые коллеги! Момент однополярности убедительно продемонстрировал, что наращивание доминирования одного центра силы не приводит к росту управляемости глобальными процессами. Напротив, подобная неустойчивая конструкция доказала свою неспособность эффективно бороться с такими подлинными угрозами, как региональные конфликты, терроризм, наркотрафик, религиозный фанатизм, шовинизм и неонацизм. В то же время она открыла широкую дорогу для проявления национального тщеславия, манипулирования общественным мнением, грубого подавления воли слабого волей сильного. По своей сути однополярный мир — это апология, апологетика диктатуры и над людьми, и над странами. Кстати, однополярный мир оказался некомфортным, неподъёмным и сложно управляемым для самого так называемого самоназначенного лидера, и вот сейчас только об этом тоже было сказано вслух, с этим я полностью согласен. Отсюда сегодняшние попытки уже на новом историческом этапе воссоздать некоторое подобие квазидвуполярного мира, квазидвуполярной системы, как удобную модель воспроизводства в данном случае американского лидерства. И неважно, кто в американской пропаганде займёт место «центра зла», место СССР как главного оппонента: это Иран, как страна, стремящаяся к ядерным технологиям, Китай, как первая экономика мира, или Россия, как ядерная сверхдержава.

Сейчас мы вновь видим попытки раздробить мир, провести разделительные линии, сколотить коалиции по принципу не за, а против кого бы то ни было, вновь сформировать образ врага, как это было в годы «холодной войны», и получить право на такое лидерство, а если хотите, право на диктат. Ведь как трактовалась ситуация в эпоху «холодной войны», мы же все понимаем и знаем. Союзникам Штатов всегда говорили: «У нас есть общий враг, он страшен, это центр зла; мы вас, своих союзников, защищаем от него, и, значит, у нас есть право вами командовать, заставлять жертвовать своими политическими и экономическими интересами, нести расходы на коллективную оборону, но руководить этой обороной будем, конечно, мы». Словом, сегодня очевидно стремление уже в новом, изменившемся мире реализовать привычные схемы глобального управления, и всё в расчёте на то, чтобы обеспечить свою исключительность и получить политические и экономические дивиденды.

Вместе с тем такие попытки не только всё более расходятся с реальностью, вступают в противоречие с многообразием мира. Подобные шаги неизбежно будут порождать противодействие, ответную реакцию и также принесут ровно обратный эффект. Мы же видим, что происходит, когда политика опрометчиво смешивается с экономикой, логика целесообразности уступает место логике противостояния, даже если она вредит собственным экономическим позициям и интересам, в том числе интересам национальных бизнесов.

Совместные экономические проекты, взаимные инвестиции объективно сближают страны, помогают амортизировать текущие проблемы в межгосударственных отношениях. Однако сегодня глобальное деловое сообщество подвергается беспрецедентному нажиму западных правительств. Какой бизнес, какая экономическая целесообразность, прагматизм могут быть, когда брошен лозунг: «Отечество в опасности, свободный мир в опасности, демократия в опасности!»? Нужно мобилизоваться. Вот это и есть мобилизационная политика.

Санкции уже подрывают основы мировой торговли и правила ВТО, принципы незыблемости частной собственности, расшатывают либеральную модель глобализации, основанную на рынке, свободе и конкуренции, — модель, главными бенефициарами которой, замечу, как раз и являются страны Запада. Теперь они рискуют потерять доверие, как лидеры глобализации. Спрашивается, зачем это нужно делать? Ведь благополучие тех же Соединённых Штатов в огромной степени зависит от доверия инвесторов, зарубежных держателей доллара и американских ценных бумаг. Доверие явно подрывается, признаки разочарования в плодах глобализации присутствуют сейчас во многих странах.

Пресловутый кипрский прецедент и политически мотивированные санкции лишь усилили тенденции к экономической и финансовой суверенизации, стремление государств или их региональных объединений тем или иным способом застраховаться от рисков внешнего давления. Так, уже сейчас всё большее число государств предпринимает попытки уйти от долларовой зависимости, создать альтернативные финансово-расчётные системы, резервные валюты. На мой взгляд, наши американские друзья просто подрывают, режут сук, на котором сами сидят. Нельзя смешивать политику и экономику, но именно это и происходит. Я считал и считаю, что политически мотивированные санкции были ошибкой, которая наносит ущерб всем, но, уверен, мы ещё об этом поговорим.

Мы понимаем, как и под чьим давлением принимались эти решения. При этом Россия не будет, хочу обратить ваше внимание на это, не будет вставать в позу, обижаться на кого-либо, кого-либо о чём-либо просить. Россия — самодостаточная страна. Мы будем работать в тех внешнеэкономических условиях, которые сложились, развивать своё производство и технологии, действовать более решительно в проведении преобразований, а внешнее давление, как это было не раз, только консолидирует наше общество, не даёт расслабиться, я бы сказал, — заставляет концентрироваться на основных направлениях развития.

Санкции, конечно, нам мешают, этими санкциями нам пытаются навредить, блокировать наше развитие, подтолкнуть к самоизоляции в политике, экономике, в культуре, то есть к отсталости подтолкнуть. Но мир, хочу это подчеркнуть, я уже об этом сказал и повторю, мир кардинально изменился. Мы не намерены от него закрываться и выбирать какой-то путь закрытого развития, путь автаркии, всегда готовы к диалогу, в том числе и по нормализации экономических отношений, и политических тоже. Рассчитываем здесь на прагматичный подход и позиции бизнес-кругов ведущих стран мира.

Сегодня звучат утверждения, что Россия якобы отворачивается от Европы, — наверное, и в ходе дискуссий это звучало, — ищет других деловых партнёров, прежде всего в Азии. Хочу сказать, что это абсолютно не так. Наша активная политика в Азиатско-Тихоокеанском регионе началась отнюдь не сегодня и не в связи с санкциями, а уже более чем несколько лет назад. Исходили, так же как и многие другие страны, в том числе западные страны, исходили из того, что Восток занимает всё более значимое место в мире и в экономике, и в политике, этого не учитывать просто нельзя.

Ещё раз хочу подчеркнуть, все это делают, и мы будем делать, тем более у нас значительная часть территории находится в Азии. Чего же нам не пользоваться своими преимуществами подобного рода? Это было бы просто недальновидно.

Наращивание экономических связей с этими государствами, совместные интеграционные проекты — это серьёзный стимул для нашего внутреннего развития. Сегодняшние демографические, экономические, культурные тенденции говорят о том, что зависимость от одной супердержавы, конечно, будет объективно снижаться, да это, собственно, говорят и европейские, американские эксперты, говорят и пишут об этом.

Возможно, в мировой политике нас ждут те же явления, что и в глобальной экономике, а это сильная интенсивная конкуренция в тех или иных конкретных нишах, частая смена лидеров по конкретным направлениям. Это всё возможно.

Несомненно, что в глобальном соревновании вырастет роль гуманитарных факторов: образования, науки, здравоохранения, культуры. Это, в свою очередь, существенно повлияет на международные отношения, в том числе потому, что ресурс так называемой мягкой силы будет в большей степени зависеть от реальных достижений в формировании человеческого капитала, нежели чем от изощрённости пропагандистских приёмов.

Вместе с тем формирование так называемого полицентричного мира, тоже хотел бы обратить на это внимание, уважаемые коллеги, само по себе не укрепляет стабильность, скорее даже напротив. Задача достижения глобального равновесия превращается в достаточно сложную головоломку, в уравнение со многими неизвестными.

Что же нас ждёт, если мы предпочтём жить не по правилам, пусть строгим и неудобным, а вовсе без правил? А именно такой сценарий вполне реален, исключить его нельзя, учитывая накал обстановки в мире. Ряд прогнозов, наблюдая сегодняшние тенденции, уже можно сделать, и, к сожалению, они неоптимистичны. Если мы не создадим внятную систему взаимных обязательств и договорённостей, не выстроим механизмы разрешения кризисных ситуаций, признаки мировой анархии неизбежно будут нарастать.

Уже сегодня резко возросла вероятность целой череды острых конфликтов если не с прямым, то с косвенным участием крупных держав. При этом фактором риска становятся не только традиционные межгосударственные противоречия, но и внутренняя нестабильность отдельных государств, особенно когда речь идёт о странах, расположенных на стыке геополитических интересов крупных государств или на границе культурно-исторических, экономических, цивилизационных «материков».

Украина, о которой наверняка тоже много говорили и поговорим ещё, — один из примеров такого рода конфликтов, имеющих воздействие на общемировую расстановку сил, — и думаю, он далеко не последний. Отсюда — следующая реальная перспектива разрушения действующей системы договоров об ограничениях и контроле над вооружениями. И начало этому опасному, безусловно, процессу положили именно Соединённые Штаты Америки, когда в 2002 году в одностороннем порядке вышли из Договора по ПРО, а затем приступили и сегодня активно осуществляют создание своей глобальной системы противоракетной обороны.

Уважаемые коллеги, друзья! Обращаю ваше внимание, не мы это начали. Мы вновь скатываемся к тем временам, когда не баланс интересов и взаимных гарантий, а страх, баланс взаимоуничтожения удерживает страны от прямого столкновения. За неимением правовых и политических инструментов оружие возвращается в центр глобальной повестки, оно применяется где угодно и как угодно, без всяких санкций Совбеза ООН. А если Совбез отказывается штамповать подобные решения, то он сразу объявляется устаревшим и неэффективным инструментом.

Многие государства не видят других гарантий обеспечения суверенитета, кроме как обзавестись своей собственной бомбой. Это крайне опасно. Мы настаиваем на продолжении переговоров, мы не просто за переговоры — мы настаиваем на продолжении переговоров по сокращению ядерных арсеналов. Чем меньше ядерного оружия в мире, тем лучше. И готовы к самому серьёзному предметному разговору по вопросам ядерного разоружения, но именно к серьёзному — как говорится, без двойных стандартов.

Что имею в виду? Сегодня многие виды высокоточного оружия по своим возможностям уже приблизились к оружию массового поражения, и в случае отказа, полного отказа от ядерного потенциала или критического снижения его объёмов страны, обладающие лидерством в создании и производстве высокоточных систем, получат явное военное преимущество. Будет сломан стратегический паритет, а это чревато дестабилизацией. Возникает соблазн использования так называемого первого глобального обезоруживающего удара. Словом, риски не снижаются, а возрастают.

Следующая очевидная угроза — это дальнейшее разрастание конфликтов на этнической, религиозной, социальной почве. Такие конфликты опасны не только сами по себе, они формируют вокруг себя зоны безвластия, беззакония и хаоса, где уютно чувствуют себя и террористы, и просто рядовые преступники, процветает пиратство, торговля людьми, наркобизнес.

Кстати, наши коллеги в своё время пытались как-то управлять этими процессами, использовать региональные конфликты, конструировать «цветные революции» в своих интересах, но джинн вырвался из бутылки. Что с ним делать, похоже, не понимают и сами авторы теории управляемого хаоса. В их рядах разброд и шатание.

Мы внимательно смотрим за дискуссиями и в правящих элитах, и в экспертном сообществе. Достаточно посмотреть заголовки западной прессы за последний год: одних и тех же людей называют то борцами за демократию, а затем исламистами, сначала пишут о революциях, потом о погромах и переворотах. Результат очевиден: дальнейшее разрастание глобального хаоса.

Уважаемые коллеги! В такой ситуации в мире пора бы начать договариваться по принципиальным вещам. Это чрезвычайно важно и необходимо, это гораздо лучше, чем расходиться по разным углам, тем более что мы все сталкиваемся с общими проблемами, находимся, что называется, в одной лодке. И логичный путь — это кооперация стран, обществ и поиск коллективных ответов на множащиеся вызовы, совместное управление рисками. Правда, некоторые наши партнёры почему-то вспоминают об этом исключительно только тогда, когда это отвечает их интересам.

Практический опыт доказывает, что совместные ответы на вызовы, во-первых, далеко не всегда панацея, конечно, нужно это признать, а во-вторых, в большинстве случаев они труднодостижимы, слишком непросто преодолеть различия национальных интересов, субъективность подходов, особенно когда речь идёт о странах с разной культурно-исторической традицией. И всё же у нас есть примеры, когда руководствуясь общими целями, действуя на базе единых критериев, мы совместно добиваемся реальных успехов.

Напомню и о решении проблемы сирийского химического оружия, и о содержательном диалоге по иранской ядерной программе, да и наша работа на северокорейском треке тоже имеет некоторые позитивные результаты. Почему бы не использовать весь этот опыт и в дальнейшем как при решении локальных, так и глобальных проблем?

Какой может быть правовая, политическая, экономическая основа нового миропорядка, которая обеспечила бы стабильность и безопасность, при этом поощряла бы здоровую конкуренцию, не допускала формирование новых монополий, блокирующих развитие? Вряд ли кто-то может дать сейчас абсолютно исчерпывающие, готовые рецепты. Здесь потребуется длительная работа при участии широкого круга государств, мирового бизнеса, гражданского общества, вот таких экспертных площадок, как наша.

Однако очевидно, что успех, реальный результат возможен лишь в том случае, если ключевые участники международной жизни смогут договориться о согласовании базовых интересов, о разумном самоограничении, покажут пример позитивного ответственного лидерства. Надо чётко определить, где пределы односторонних действий и где возникает потребность в многосторонних механизмах, в рамках совершенствования международного права разрешить дилемму между действиями международного сообщества по обеспечению безопасности и прав человека и принципом национального суверенитета и невмешательства во внутренние дела государств.

Как раз такие коллизии всё чаще ведут к произвольному иностранному вмешательству в сложные внутренние процессы, раз за разом провоцируют опасные противоречия ведущих мировых игроков. Вопрос о содержании суверенитета становится едва ли не главным для сохранения и упрочения мировой стабильности.

Понятно, что дискуссия о критериях использования силы извне крайне сложна, её практически невозможно отделить от интересов тех или иных стран. Однако гораздо опаснее отсутствие понятных всем договорённостей, чётких условий, при которых вмешательство является необходимым и законным.

Добавлю, что международные отношения должны строиться на международном праве, в основе которого должны быть и моральные принципы, такие как справедливость, равноправие, правда. Пожалуй, главное — это уважение к партнёру и его интересам. Очевидная формула, но простое следование ей способно в корне изменить ситуацию в мире.

Убеждён, при наличии воли мы можем восстановить эффективность системы международных и региональных институтов. Тут даже не надо что-либо строить полностью, с нуля, это не «гринфилд», тем более что созданные после Второй мировой войны институты достаточно универсальны и могут быть наполнены более современным содержанием, адекватным текущей ситуации.

Это касается и совершенствования работы ООН, центральная роль которой незаменима, и ОБСЕ, которая за 40 лет зарекомендовала себя востребованным механизмом в обеспечении безопасности и сотрудничества в Евроатлантике. Надо сказать, что и сейчас при урегулировании кризиса на юго-востоке Украины ОБСЕ играет весьма позитивную роль.

На фоне фундаментальных перемен в международной среде, нарастания неуправляемости и самых разнообразных угроз нам необходим новый глобальный консенсус ответственных сил. Речь не может идти ни о каких-то локальных сделках, ни о разделе сфер влияния в духе классической дипломатии, ни о чьем-то полном доминировании. Думаю, что требуется новое издание взаимозависимости. Ее не нужно бояться. Наоборот, это хороший инструмент согласования позиций. Это тем более актуально, учитывая укрепление и рост отдельных регионов планеты, что формирует объективный запрос на институциональное оформление таких полюсов, на создание мощных региональных организаций и выработку правил их взаимодействия. Кооперация этих центров серьезно добавила бы устойчивости мировой безопасности, политике и экономике. Но чтобы наладить такой диалог, надо исходить из того, что все региональные центры, формирующиеся вокруг них интеграционные проекты имели бы одинаковые права на развитие, чтобы они дополняли друг друга и чтобы никто их искусственно между собой не сталкивал, не противопоставлял. В результате такой деструктивной линии разрушались бы связи между государствами, да и сами государства подвергались бы тяжелым испытаниям, вплоть до полного их разрушения.

Хотел бы напомнить о событиях прошлого года. Тогда мы говорили нашим партнерам, и американским, и европейским партнерам, что поспешные, закулисные решения, допустим, по ассоциации Украины и ЕС чреваты серьезными рисками, мы даже о политике ничего не говорили, мы говорили только об экономике, серьезными рисками в экономике, что подобные явочные шаги затрагивают интересы многих третьих стран, в том числе Россию, как основного торгового партнера Украины, что необходимо широкое обсуждение вопросов. Кстати, напомню в этой связи, что переговоры о вступлении России, например, в ВТО велись 19 лет. Это была очень тяжелая работа, и был достигнут определенный консенсус.

Почему об этом говорю? Потому что при реализации проекта ассоциации с Украиной к нам как бы через задние ворота заходят наши партнеры со своими товарами и услугами, а мы об этом не договаривались, нас никто об этом не спрашивал. Мы вели дискуссии по всем темам, связанным с ассоциацией Украины с ЕС, настойчиво, но хочу это подчеркнуть, абсолютно цивилизованно, предъявляя очевидные доводы и аргументы, указывали на возможные проблемы. Нас никто не хотел слушать и разговаривать никто не хотел, нам просто сказали: это не ваше дело, вот и все, вот и вся дискуссия. Вместо сложного, но, подчеркну, цивилизованного диалога, дело довели до государственного переворота, ввергли страну в хаос, в развал экономики, социальной сферы, в гражданскую войну с огромными жертвами.

Зачем? Когда я спрашиваю коллег своих, зачем, — ответа нет вообще, никто ничего не отвечает. Вот так. Все разводят руками, так получилось. Не надо было поощрять таких действий — не получилось бы, ведь, я уже говорил об этом, прежний президент Украины Янукович все подписал, со всем согласился. Зачем это надо было делать? Смысл какой? Это что, цивилизованный способ решения вопросов? Видимо, те, кто без конца ляпают все новые и новые цветные революции, считают себя гениальными художниками и никак остановиться не могут.

Убежден, что работа интеграционных объединений, взаимодействие региональных структур должны строиться на прозрачной, понятной основе, хорошим примером такой открытости служит процесс формирования Евразийского экономического союза. Государства — участники этого проекта заранее информировали своих партнеров о планах, о параметрах нашего объединения, о принципах его работы, которые согласуются полностью с нормами Всемирной торговой организации. Добавлю, что мы также приветствовали бы начало предметного диалога по линии Евразийский и Европейский союз. Кстати говоря, в этом нам тоже до сих пор практически постоянно отказывали, тоже не понятно почему, что здесь такого страшного? И, разумеется, при вот такой совместной работе мы считали бы, что нужно вести дело, а я об этом много раз говорил и слышал согласие многих наших западных партнеров, европейских во всяком случае, о необходимости формирования единого пространства экономического, гуманитарного сотрудничества, простирающегося от Атлантики до Тихого океана.

Уважаемые коллеги! Россия свой выбор сделала, наши приоритеты — дальнейшее совершенствование институтов демократии и открытой экономики, ускоренное внутреннее развитие с учетом всех позитивных современных тенденций в мире и консолидация общества на основе традиционных ценностей и патриотизма. У нас интеграционная, позитивная, мирная повестка дня, мы активно работаем с нашими коллегами по Евразийскому экономическому союзу, Шанхайской Организации Сотрудничества, БРИКС, с другими партнерами. Эта повестка направлена на развитие связей между государствами, а не на разъединение. Мы не собираемся сколачивать какие-либо блоки, втягиваться в обмен ударами. Не имеют под собой основания и утверждения, что Россия пытается восстановить какую-то свою империю, покушается на суверенитет своих соседей. Россия не требует к себе какого-либо особого, исключительного места в мире, я хочу это подчеркнуть. Уважая интересы других, мы просто хотим, чтобы и наши интересы учитывали, и нашу позицию уважали.

Хорошо понимаем, что мир вступил в эпоху перемен и глубоких трансформаций, когда всем нам нужна особенная степень осторожности, способность избегать необдуманных шагов. За годы после холодной войны участники мировой политики несколько утратили эти качества. Теперь нужно вспомнить о них. В противном случае надежды на мирное, стабильное развитие окажутся опасной иллюзией, а сегодняшние потрясения — преддверием краха мирового порядка.

Да, конечно, я уже сказал об этом, строительство более устойчивой системы миропорядка — сложная задача. Речь идет о долгой и по характеру трудной работе. Мы смогли выработать правила взаимодействия после Второй мировой войны, смогли договориться в 70-е годы в Хельсинки. Наша общая обязанность — решить эту фундаментальную задачу и на новом этапе развития.

Большое спасибо вам за внимание.

Выступление Владимира Путина на заседании международного дискуссионного клуба «Валдай»

Президент РФ Владимир Путин выступил сегодня, 24 октября, на итоговой пленарной сессии XI заседания международного дискуссионного клуба «Валдай». Тема заседания — «Мировой порядок: новые правила или игра без правил?». Предлагаем вашему вниманию полный текст выступления российского президента, предоставленный его пресс-службой.

Уважаемые коллеги! Дамы и господа! Дорогие друзья! Рад приветствовать вас на ХI конференции дискуссионного клуба «Валдай».

Здесь уже было сказано, что в этом году у клуба появились новые соорганизаторы. Среди них и российские неправительственные, экспертные структуры, ведущие университеты. Кроме того, была высказана идея добавить к обсуждению собственно российской проблематики и вопросы глобальной политики и экономики.

Рассчитываю, что эти организационные и содержательные изменения будут укреплять позиции клуба как одной из авторитетных дискуссионных и экспертных площадок. При этом рассчитываю, что так называемый дух Валдая удастся сохранить, а это свобода, открытость, возможность высказывать самые разные и при этом всегда откровенные мнения.

В этой связи хочу сказать, что я вас тоже не разочарую, будут говорить прямо, откровенно. Некоторые вещи, может быть, покажутся избыточно жёсткими. Но если не говорить прямо и не говорить честно о том, что мы реально и по-настоящему думаем, то тогда в таком формате нет смысла собираться. Тогда нужно собираться на какие-то дипломатические рауты, где никто ничего толком не говорит, — и, вспоминая слова известного дипломата, можно только указать на то, что язык дан дипломатам для того, чтобы не говорить правду.

Здесь мы собираемся для других целей. Мы собираемся, чтобы поговорить откровенно. Прямота и жёсткость оценок нужны сегодня вовсе не для того, чтобы заниматься взаимной пикировкой, а чтобы попытаться разобраться, что же на самом деле происходит в мире, почему он становится всё менее безопасным и менее предсказуемым, почему повсеместно возрастают риски.

Тема сегодняшней встречи, дискуссий, которые здесь проходили, уже названа: «Новые правила игры или игра без правил». На мой взгляд, эта тема, эта формулировка очень точно описывает ту историческую развилку, на которой мы находимся, выбор, который придётся делать всем нам.

Тезис о том, что современный мир стремительно меняется, конечно, не нов. И я знаю, что вы об этом в ходе дискуссии говорили. Действительно, трудно не заметить коренных трансформаций в глобальной политике, экономике, общественной жизни, в сфере промышленных, информационных, социальных технологий.

Сразу прошу меня простить, если я буду повторяться за некоторыми участниками дискуссии. Но этого невозможно избежать, вы всё-таки говорили подробно, но я буду излагать свою точку зрения, в чём-то она будет совпадать с участниками дискуссии, в чём-то будет расходиться.

Не будем забывать, анализируя сегодняшнее состояние, уроки истории. Во-первых, смена мирового порядка (а явления именно такого масштаба мы наблюдаем сегодня), как правило, сопровождалась если не глобальной войной, не глобальными столкновениями, то цепочкой интенсивных конфликтов локального характера. И, во-вторых, мировая политика — это, прежде всего, экономическое лидерство, вопросы войны и мира, гуманитарной сферы, включая права человека.

В мире накопилось множество противоречий. И нужно откровенно друг друга спросить, есть ли у нас надёжная страховочная сетка. К сожалению, гарантий, уверенности, что существующая система глобальной и региональной безопасности способна уберечь нас от потрясений, нет. Эта система серьёзно ослаблена, раздроблена и деформирована. Непростое время переживают международные и региональные институты политического, экономического, культурного взаимодействия.

Да, многие механизмы обеспечения миропорядка сложились достаточно давно, в том числе по итогам Второй мировой войны — и прежде всего по итогам Второй мировой войны. Прочность этой системы основывалась не только на балансе сил, между прочим, хочу это тоже подчеркнуть, и не только на праве победителей, но и на том, что «отцы-основатели» этой системы безопасности относились с уважением друг к другу, не пытались отжать всё, а пытались договариваться.

Главное, что эта система развивалась и при всех изъянах помогала если не решать, то хотя бы удерживать в рамках существующие мировые проблемы, регулировать остроту естественной конкуренции государств.

Убеждён, этот механизм сдержек и противовесов, который в предыдущие десятилетия трудно складывался, порой мучительно выстраивался, нельзя было ломать, во всяком случае нельзя было ничего ломать, не создавая ничего взамен, иначе действительно не осталось бы других инструментов, кроме грубой силы. Нужно было провести разумную реконструкцию, адаптировать к новым реалиям систему международных отношений.

Однако Соединённые Штаты, объявившие себя победителями в холодной войне, самоуверенно, считаю, подумали, что в этом просто нет нужды. И вместо установления нового баланса сил, который является необходимым условием порядка и стабильности, напротив, были предприняты шаги, которые привели к резкому усугублению дисбаланса.

«Холодная война» закончилась. Но она не завершилась заключением «мира», понятными и прозрачными договорённостями о соблюдении имеющихся или о создании новых правил и стандартов. Создалось впечатление, что так называемые победители в холодной войне решили дожать ситуацию, перекроить весь мир исключительно под себя, под свои интересы. И если сложившаяся система международных отношений, международного права, система сдержек и противовесов мешала достижению этой цели, то её тут же объявляли никчёмной, устаревшей и подлежащей немедленному сносу.

Так ведут себя, извините, нувориши, на которых вдруг свалилось огромное богатство, в данном случае в виде мирового господства, мирового лидерства. И вместо того, чтобы им, этим богатством, грамотно, аккуратно распорядиться, в том числе и в свою, разумеется, пользу, считаю, что наломали много дров.

Начался период разночтений и умолчаний в мировой политике. Под давлением правового нигилизма шаг за шагом сдавало свои позиции международное право. Объективность и справедливость приносились в жертву политической целесообразности. Юридические нормы подменялись произвольным толкованием и пристрастными оценками. При этом тотальный контроль над глобальными средствами массовой информации позволял при желании белое выдавать за чёрное, а чёрное за белое.

В условиях доминирования одной страны и её союзников, или, по-другому сказать, сателлитов, поиск глобальных решений зачастую превращался в стремление навязать в качестве универсальных собственные рецепты. Амбиции этой группы возросли настолько, что вырабатываемые в её кулуарах подходы стали преподноситься как мнение всего мирового сообщества. Но это не так.

Само понятие «национальный суверенитет» для большинства государств стало относительной величиной. По сути, была предложена формула: чем сильнее лояльность единственному центру влияния в мире, тем выше легитимность того или иного правящего режима.

У нас потом с вами пройдёт свободная дискуссия, я с удовольствием на вопросы поотвечаю и позволю себе воспользоваться правом и вам позадавать вопросы. Но в ходе этой дискуссии попробуйте кто-нибудь опровергнуть тезис, который только что был мною сформулирован.

Меры воздействия на непокорных хорошо известны и многократно опробованы: силовые акции, экономическое и пропагандистское давление, вмешательство во внутренние дела, апелляции к некой «надправовой» легитимности, когда надо оправдать неправовое урегулирование тех или иных конфликтов, устранение неугодных режимов. В последнее время появились свидетельства, что в отношении ряда лидеров используется и откровенный шантаж. Недаром так называемый большой брат тратит миллиарды долларов на слежку по всему миру, в том числе и за своими ближайшими союзниками.

Давайте зададимся вопросом, насколько всем нам комфортно, безопасно, приятно жить в таком мире, насколько он справедлив и рационален. Может быть, у нас нет веских оснований волноваться, спорить, задавать неудобные вопросы? Может быть, исключительность Соединённых Штатов, то, как они реализуют своё лидерство, это действительно благо для всех, а их повсеместное вмешательство во все дела в мире несёт покой, благополучие, прогресс, процветание, демократию — и нужно просто расслабиться и получить удовольствие?

Позволю себе сказать, что это не так. Это абсолютно не так.

Односторонний диктат и навязывание своих собственных шаблонов приносят прямо противоположный результат: вместо урегулирования конфликтов — эскалация; вместо суверенных, устойчивых государств — растущее пространство хаоса; вместо демократии — поддержка весьма сомнительной публики: от откровенных неонацистов до исламистских радикалов.

А почему их поддерживают? Потому что используют на каком-то этапе как инструмент для достижения своих целей, потом обжигаются — и назад. Я не устаю удивляться тому, как наши партнёры раз за разом, как у нас в России говорят, наступают на одни и те же грабли, то есть совершают одни и те же ошибки.

В свое время они спонсировали исламские экстремистские движения для борьбы с Советским Союзом, которые прошли закалку в Афганистане. Из них выросли и «Талибан», и «Аль-Каида». Запад если не поддерживал, то закрывал глаза, а я бы сказал — и поддерживал на самом деле информационно, политически, финансово вторжение международных террористов в Россию, мы этого не забыли, и в страны Центрально-Азиатского региона. Лишь после того, как страшные теракты были совершены на территории самих Соединённых Штатов, пришло понимание общей угрозы терроризма. Напомню, мы тогда первыми поддержали народ Соединённых Штатов Америки, отреагировали, как друзья и партнёры, на эту страшную трагедию 11 сентября.

В ходе бесед с лидерами США, Европы постоянно говорю о необходимости совместной борьбы с терроризмом, как вызовом мирового масштаба. И с этим вызовом невозможно мириться, и невозможно его купировать, использовать двойные стандарты. С нами соглашались, но прошло немного времени, и всё опять вернулось на круги своя. Последовало вмешательство и в Ираке, и в Ливии, а эта страна, кстати, была поставлена на грань развала. Собственно, почему была поставлена? Она сейчас поставлена на грань развала, стала полигоном для террористов. Лишь воля и мудрость нынешнего руководства Египта позволили избежать хаоса и разгула экстремистов в этой ключевой арабской стране. В Сирии, как в былые времена, Соединённые Штаты и их союзники впрямую начали финансировать и снабжать оружием боевиков, потворствовать пополнению их рядов наёмниками из разных стран. Позвольте спросить, откуда у боевиков деньги, оружие, военные специалисты? Откуда это всё берётся? Как получилось, что этот ИГИЛ так называемый, пресловутый, превратился в мощную, фактически армейскую группировку?

Что касается финансовой подпитки, то сегодня это не только доходы от наркотиков, производство которых, кстати говоря, за период пребывания международных сил в Афганистане увеличилось не в какие-то проценты, а в разы, и вы все об этом знаете, но подпитка финансовая идёт и от продажи нефти, её добыча развёрнута на территориях, подконтрольных террористам. Они её продают по бросовым ценам, добывают, транспортируют. Ведь кто-то её покупает, эту нефть, перепродаёт, зарабатывает на этом, не задумываясь, что тем самым финансирует террористов, которые рано или поздно могут прийти и на их территорию, придут сеять смерть в их страны.

Откуда поступают новые рекруты? В том же Ираке в результате свержения Саддама Хусейна были разрушены государственные институты включая армию. Мы тогда ещё говорили: будьте аккуратными, острожными, куда вы выгнали этих людей? На улицу. Что они будут делать? Не забывайте, справедливо было или несправедливо, но они были в руководстве достаточно большой региональной страны — во что их превращаете?

Что получилось? Десятки тысяч солдат и офицеров, бывших активистов партии «Баас», выброшенных на улицу, сегодня пополнили отряды боевиков. Может быть, здесь кроется, кстати говоря, и дееспособность ИГИЛ? Они действуют реально, очень эффективно с военной точки зрения, реально профессиональные люди.

Россия неоднократно предостерегала об опасности односторонних силовых акций, вмешательства в дела суверенных государств, заигрывания с экстремистами и радикалами, настаивала на внесении группировок, воюющих против центрального сирийского правительства, прежде всего ИГИЛ, в списки террористических организаций. Ну и что, результат какой? Бесполезно.

Порой складывается впечатление, что наши коллеги и друзья постоянно борются с результатами своей собственной политики, бросают свою мощь на устранение рисков, которые сами создают, платят за это всё возрастающую и возрастающую цену.

Уважаемые коллеги! Момент однополярности убедительно продемонстрировал, что наращивание доминирования одного центра силы не приводит к росту управляемости глобальными процессами. Напротив, подобная неустойчивая конструкция доказала свою неспособность эффективно бороться с такими подлинными угрозами, как региональные конфликты, терроризм, наркотрафик, религиозный фанатизм, шовинизм и неонацизм. В то же время она открыла широкую дорогу для проявления национального тщеславия, манипулирования общественным мнением, грубого подавления воли слабого волей сильного. По своей сути однополярный мир — это апология, апологетика диктатуры и над людьми, и над странами. Кстати, однополярный мир оказался некомфортным, неподъёмным и сложно управляемым для самого так называемого самоназначенного лидера, и вот сейчас только об этом тоже было сказано вслух, с этим я полностью согласен. Отсюда сегодняшние попытки уже на новом историческом этапе воссоздать некоторое подобие квазидвуполярного мира, квазидвуполярной системы, как удобную модель воспроизводства в данном случае американского лидерства. И неважно, кто в американской пропаганде займёт место «центра зла», место СССР как главного оппонента: это Иран, как страна, стремящаяся к ядерным технологиям, Китай, как первая экономика мира, или Россия, как ядерная сверхдержава.

Сейчас мы вновь видим попытки раздробить мир, провести разделительные линии, сколотить коалиции по принципу не за, а против кого бы то ни было, вновь сформировать образ врага, как это было в годы «холодной войны», и получить право на такое лидерство, а если хотите, право на диктат. Ведь как трактовалась ситуация в эпоху «холодной войны», мы же все понимаем и знаем. Союзникам Штатов всегда говорили: «У нас есть общий враг, он страшен, это центр зла; мы вас, своих союзников, защищаем от него, и, значит, у нас есть право вами командовать, заставлять жертвовать своими политическими и экономическими интересами, нести расходы на коллективную оборону, но руководить этой обороной будем, конечно, мы». Словом, сегодня очевидно стремление уже в новом, изменившемся мире реализовать привычные схемы глобального управления, и всё в расчёте на то, чтобы обеспечить свою исключительность и получить политические и экономические дивиденды.

Вместе с тем такие попытки не только всё более расходятся с реальностью, вступают в противоречие с многообразием мира. Подобные шаги неизбежно будут порождать противодействие, ответную реакцию и также принесут ровно обратный эффект. Мы же видим, что происходит, когда политика опрометчиво смешивается с экономикой, логика целесообразности уступает место логике противостояния, даже если она вредит собственным экономическим позициям и интересам, в том числе интересам национальных бизнесов.

Совместные экономические проекты, взаимные инвестиции объективно сближают страны, помогают амортизировать текущие проблемы в межгосударственных отношениях. Однако сегодня глобальное деловое сообщество подвергается беспрецедентному нажиму западных правительств. Какой бизнес, какая экономическая целесообразность, прагматизм могут быть, когда брошен лозунг: «Отечество в опасности, свободный мир в опасности, демократия в опасности!»? Нужно мобилизоваться. Вот это и есть мобилизационная политика.

Санкции уже подрывают основы мировой торговли и правила ВТО, принципы незыблемости частной собственности, расшатывают либеральную модель глобализации, основанную на рынке, свободе и конкуренции, — модель, главными бенефициарами которой, замечу, как раз и являются страны Запада. Теперь они рискуют потерять доверие, как лидеры глобализации. Спрашивается, зачем это нужно делать? Ведь благополучие тех же Соединённых Штатов в огромной степени зависит от доверия инвесторов, зарубежных держателей доллара и американских ценных бумаг. Доверие явно подрывается, признаки разочарования в плодах глобализации присутствуют сейчас во многих странах.

Пресловутый кипрский прецедент и политически мотивированные санкции лишь усилили тенденции к экономической и финансовой суверенизации, стремление государств или их региональных объединений тем или иным способом застраховаться от рисков внешнего давления. Так, уже сейчас всё большее число государств предпринимает попытки уйти от долларовой зависимости, создать альтернативные финансово-расчётные системы, резервные валюты. На мой взгляд, наши американские друзья просто подрывают, режут сук, на котором сами сидят. Нельзя смешивать политику и экономику, но именно это и происходит. Я считал и считаю, что политически мотивированные санкции были ошибкой, которая наносит ущерб всем, но, уверен, мы ещё об этом поговорим.

Мы понимаем, как и под чьим давлением принимались эти решения. При этом Россия не будет, хочу обратить ваше внимание на это, не будет вставать в позу, обижаться на кого-либо, кого-либо о чём-либо просить. Россия — самодостаточная страна. Мы будем работать в тех внешнеэкономических условиях, которые сложились, развивать своё производство и технологии, действовать более решительно в проведении преобразований, а внешнее давление, как это было не раз, только консолидирует наше общество, не даёт расслабиться, я бы сказал, — заставляет концентрироваться на основных направлениях развития.

Санкции, конечно, нам мешают, этими санкциями нам пытаются навредить, блокировать наше развитие, подтолкнуть к самоизоляции в политике, экономике, в культуре, то есть к отсталости подтолкнуть. Но мир, хочу это подчеркнуть, я уже об этом сказал и повторю, мир кардинально изменился. Мы не намерены от него закрываться и выбирать какой-то путь закрытого развития, путь автаркии, всегда готовы к диалогу, в том числе и по нормализации экономических отношений, и политических тоже. Рассчитываем здесь на прагматичный подход и позиции бизнес-кругов ведущих стран мира.

Сегодня звучат утверждения, что Россия якобы отворачивается от Европы, — наверное, и в ходе дискуссий это звучало, — ищет других деловых партнёров, прежде всего в Азии. Хочу сказать, что это абсолютно не так. Наша активная политика в Азиатско-Тихоокеанском регионе началась отнюдь не сегодня и не в связи с санкциями, а уже более чем несколько лет назад. Исходили, так же как и многие другие страны, в том числе западные страны, исходили из того, что Восток занимает всё более значимое место в мире и в экономике, и в политике, этого не учитывать просто нельзя.

Ещё раз хочу подчеркнуть, все это делают, и мы будем делать, тем более у нас значительная часть территории находится в Азии. Чего же нам не пользоваться своими преимуществами подобного рода? Это было бы просто недальновидно.

Наращивание экономических связей с этими государствами, совместные интеграционные проекты — это серьёзный стимул для нашего внутреннего развития. Сегодняшние демографические, экономические, культурные тенденции говорят о том, что зависимость от одной супердержавы, конечно, будет объективно снижаться, да это, собственно, говорят и европейские, американские эксперты, говорят и пишут об этом.

Возможно, в мировой политике нас ждут те же явления, что и в глобальной экономике, а это сильная интенсивная конкуренция в тех или иных конкретных нишах, частая смена лидеров по конкретным направлениям. Это всё возможно.

Несомненно, что в глобальном соревновании вырастет роль гуманитарных факторов: образования, науки, здравоохранения, культуры. Это, в свою очередь, существенно повлияет на международные отношения, в том числе потому, что ресурс так называемой мягкой силы будет в большей степени зависеть от реальных достижений в формировании человеческого капитала, нежели чем от изощрённости пропагандистских приёмов.

Вместе с тем формирование так называемого полицентричного мира, тоже хотел бы обратить на это внимание, уважаемые коллеги, само по себе не укрепляет стабильность, скорее даже напротив. Задача достижения глобального равновесия превращается в достаточно сложную головоломку, в уравнение со многими неизвестными.

Что же нас ждёт, если мы предпочтём жить не по правилам, пусть строгим и неудобным, а вовсе без правил? А именно такой сценарий вполне реален, исключить его нельзя, учитывая накал обстановки в мире. Ряд прогнозов, наблюдая сегодняшние тенденции, уже можно сделать, и, к сожалению, они неоптимистичны. Если мы не создадим внятную систему взаимных обязательств и договорённостей, не выстроим механизмы разрешения кризисных ситуаций, признаки мировой анархии неизбежно будут нарастать.

Уже сегодня резко возросла вероятность целой череды острых конфликтов если не с прямым, то с косвенным участием крупных держав. При этом фактором риска становятся не только традиционные межгосударственные противоречия, но и внутренняя нестабильность отдельных государств, особенно когда речь идёт о странах, расположенных на стыке геополитических интересов крупных государств или на границе культурно-исторических, экономических, цивилизационных «материков».

Украина, о которой наверняка тоже много говорили и поговорим ещё, — один из примеров такого рода конфликтов, имеющих воздействие на общемировую расстановку сил, — и думаю, он далеко не последний. Отсюда — следующая реальная перспектива разрушения действующей системы договоров об ограничениях и контроле над вооружениями. И начало этому опасному, безусловно, процессу положили именно Соединённые Штаты Америки, когда в 2002 году в одностороннем порядке вышли из Договора по ПРО, а затем приступили и сегодня активно осуществляют создание своей глобальной системы противоракетной обороны.

Уважаемые коллеги, друзья! Обращаю ваше внимание, не мы это начали. Мы вновь скатываемся к тем временам, когда не баланс интересов и взаимных гарантий, а страх, баланс взаимоуничтожения удерживает страны от прямого столкновения. За неимением правовых и политических инструментов оружие возвращается в центр глобальной повестки, оно применяется где угодно и как угодно, без всяких санкций Совбеза ООН. А если Совбез отказывается штамповать подобные решения, то он сразу объявляется устаревшим и неэффективным инструментом.

Многие государства не видят других гарантий обеспечения суверенитета, кроме как обзавестись своей собственной бомбой. Это крайне опасно. Мы настаиваем на продолжении переговоров, мы не просто за переговоры — мы настаиваем на продолжении переговоров по сокращению ядерных арсеналов. Чем меньше ядерного оружия в мире, тем лучше. И готовы к самому серьёзному предметному разговору по вопросам ядерного разоружения, но именно к серьёзному — как говорится, без двойных стандартов.

Что имею в виду? Сегодня многие виды высокоточного оружия по своим возможностям уже приблизились к оружию массового поражения, и в случае отказа, полного отказа от ядерного потенциала или критического снижения его объёмов страны, обладающие лидерством в создании и производстве высокоточных систем, получат явное военное преимущество. Будет сломан стратегический паритет, а это чревато дестабилизацией. Возникает соблазн использования так называемого первого глобального обезоруживающего удара. Словом, риски не снижаются, а возрастают.

Следующая очевидная угроза — это дальнейшее разрастание конфликтов на этнической, религиозной, социальной почве. Такие конфликты опасны не только сами по себе, они формируют вокруг себя зоны безвластия, беззакония и хаоса, где уютно чувствуют себя и террористы, и просто рядовые преступники, процветает пиратство, торговля людьми, наркобизнес.

Кстати, наши коллеги в своё время пытались как-то управлять этими процессами, использовать региональные конфликты, конструировать «цветные революции» в своих интересах, но джинн вырвался из бутылки. Что с ним делать, похоже, не понимают и сами авторы теории управляемого хаоса. В их рядах разброд и шатание.

Мы внимательно смотрим за дискуссиями и в правящих элитах, и в экспертном сообществе. Достаточно посмотреть заголовки западной прессы за последний год: одних и тех же людей называют то борцами за демократию, а затем исламистами, сначала пишут о революциях, потом о погромах и переворотах. Результат очевиден: дальнейшее разрастание глобального хаоса.

Уважаемые коллеги! В такой ситуации в мире пора бы начать договариваться по принципиальным вещам. Это чрезвычайно важно и необходимо, это гораздо лучше, чем расходиться по разным углам, тем более что мы все сталкиваемся с общими проблемами, находимся, что называется, в одной лодке. И логичный путь — это кооперация стран, обществ и поиск коллективных ответов на множащиеся вызовы, совместное управление рисками. Правда, некоторые наши партнёры почему-то вспоминают об этом исключительно только тогда, когда это отвечает их интересам.

Практический опыт доказывает, что совместные ответы на вызовы, во-первых, далеко не всегда панацея, конечно, нужно это признать, а во-вторых, в большинстве случаев они труднодостижимы, слишком непросто преодолеть различия национальных интересов, субъективность подходов, особенно когда речь идёт о странах с разной культурно-исторической традицией. И всё же у нас есть примеры, когда руководствуясь общими целями, действуя на базе единых критериев, мы совместно добиваемся реальных успехов.

Напомню и о решении проблемы сирийского химического оружия, и о содержательном диалоге по иранской ядерной программе, да и наша работа на северокорейском треке тоже имеет некоторые позитивные результаты. Почему бы не использовать весь этот опыт и в дальнейшем как при решении локальных, так и глобальных проблем?

Какой может быть правовая, политическая, экономическая основа нового миропорядка, которая обеспечила бы стабильность и безопасность, при этом поощряла бы здоровую конкуренцию, не допускала формирование новых монополий, блокирующих развитие? Вряд ли кто-то может дать сейчас абсолютно исчерпывающие, готовые рецепты. Здесь потребуется длительная работа при участии широкого круга государств, мирового бизнеса, гражданского общества, вот таких экспертных площадок, как наша.

Однако очевидно, что успех, реальный результат возможен лишь в том случае, если ключевые участники международной жизни смогут договориться о согласовании базовых интересов, о разумном самоограничении, покажут пример позитивного ответственного лидерства. Надо чётко определить, где пределы односторонних действий и где возникает потребность в многосторонних механизмах, в рамках совершенствования международного права разрешить дилемму между действиями международного сообщества по обеспечению безопасности и прав человека и принципом национального суверенитета и невмешательства во внутренние дела государств.

Как раз такие коллизии всё чаще ведут к произвольному иностранному вмешательству в сложные внутренние процессы, раз за разом провоцируют опасные противоречия ведущих мировых игроков. Вопрос о содержании суверенитета становится едва ли не главным для сохранения и упрочения мировой стабильности.

Понятно, что дискуссия о критериях использования силы извне крайне сложна, её практически невозможно отделить от интересов тех или иных с

10 упражнений, которые помогут избавиться от боли в спине

Андрей Епифанцев. Три Абхазии и проект нового российско-абхазского договора

Хотел бы высказать свои мысли по поводу проекта нового российско-абхазского договора, предложенного недавно Москвой. Он предполагает относительно широкую интеграцию России и Абхазии, при которой стороны должны будут сформировать общее оборонное пространство, создать совместную вооруженную группировку, провести гармонизацию законодательства, в том числе таможенных законов Абхазии, которые должны быть приведены в соответствие с законодательством Таможенного союза, проводить согласованную внешнюю политику, открыть российско-абхазскую границу для свободного пересечения людей и грузов, создать единое социальное, культурное и гуманитарное пространство, в котором Россия за собственный счет обязуется увеличить заработную плату бюджетникам и пенсионерам Абхазии, довести социальные стандарты и социальные выплаты до уровня Южного федерального округа РФ, а также предоставить финансирование на иные проекты.

Проект договора вызвал в абхазском обществе поистине всенародное обсуждение, и оценки, которые ему сейчас даются, говоря дипломатическим языком, далеки от позитивных. Если перевести с губернского на русский, то мы увидим, что абхазы чувствуют себя глубоко оскорбленными предлагаемыми им условиями, считают, что Россия не доверяет Абхазии, покушается на ее независимость, пытается купить ее суверенитет подачками, в то время как сама Абхазия согласна лишь на подлинно равноправные условия. При этом обязательства России по увеличению финансирования Абхазии обиды в абхазском обществе не вызывают, а его некоторые представители предлагают даже увеличить эти выплаты еще более, допустим, подняв пенсии до российского уровня даже абхазам, не имеющим российского гражданства. Все же, что касается обязательств с абхазской стороны, вызывает в абхазском обществе чувство глубокой обиды и непонимания.

Казалось бы, что могло обидеть абхазов? Ведь предлагаемые условия являются достаточно стандартными для целого ряда стран, входящих в разнообразные интеграционные объединения, а некоторые обязательства, которые Россия хочет взять на себя, представляют собой недостижимый объект мечтаний не только для полупризнанных стран, но и для совершенно состоявшихся государств — членов ООН. Так, формируя ЕАЭС, Россия, не доводит зарплаты белорусских бюджетников до собственного уровня, а Англия и Германия не делают того же с латвийскими и эстонскими бюджетниками в Европейском союзе.

На самом деле, негативная реакция абхазского общества совершенно логична и ожидаема. Для ее понимания необходимо дать краткое описание существующего контекста российско-абхазских отношений.

После войны 2008 года Россия признала независимость Абхазии и взяла ее на полное содержание. Это касается практически всех сторон отношений, начиная с раздачи российского гражданства, финансирования ее существования, ее защиту и гарантии ее безопасности, отстаивания ее позиций во внешней политике, включая покупку ее признания некоторыми странами. Принципиально важным моментом является то, что Москва принципиально не вмешивалась во внутреннюю политику Абхазии, оставив ее на откуп самой абхазской элите и абхазскому обществу в целом.

Таким образом, сформировалась уникальнейшая ситуация, когда одна страна берет на полное обеспечение другую страну, тратит свои силы и средства на ее защиту и развитие, не требуя при этом ничего взамен и не выдвигая никаких условий. Подчеркиваю, это совершенно уникальная, не наблюдаемая нигде более ситуация. Другие страны подобного альтруизма не проявляют, и те же США, выдавая кредиты своим союзникам, очерчивают их таким количеством политических и экономических условий, что некоторые страны, например Пакистан, неоднократно отказывались от жизненно необходимых для них денег.

Более того, такое поистине «инкубаторское» положение Абхазии вообще не характерно для малых стран, оказавшихся зажатыми между странами большими и ставших объектом их споров и даже войн. В суровой реальной политике такие страны должны ежедневно и ежечасно доказывать своим патронам собственную лояльность и убеждать большие страны, что у тех существует интерес в собственном существовании как независимого государства. Зачастую такое доказательство идет путем предоставления бизнесу стран-патронов глубоких преференций в собственной экономике и распродаже им её целыми индустриями. Примером подобной политики является, например, исторический противник Абхазии — Грузия. В ситуации же с Россией и Абхазией все было с точностью до наоборот.

Причина подобного нигде не виданного альтруизма России лежит в ее внутренней ситуации. Россия стремилась показать народам своего Северного Кавказа, что поддерживает и защищает их собратьев, оказавшихся объектами агрессии со стороны соседней Грузии, и тем самым повысить их лояльность. Гораздо более важной причиной стало то, что российской элите было необходимо превратить Абхазию в некую картинку успеха. С одной стороны, это показало бы Западу, что решение о начале войны с Грузией в августе 2008 года было в конечном итоге правильным, и тем самым как бы придать легальность и обоснованность решениям двух известных нам человек; с другой, такую же картинку успеха нужно было демонстрировать вовнутрь страны, где в тот момент зрело серьезное недовольство курсом страны и ее руководством. Одним из векторов этого недовольства стала кавказская политика Кремля, и российским лидерам было крайне важно показать, что на самом деле вся их политика по отношению к этому региону представляет из себя череду сплошных успехов и позитива. Сделать это, выдвигая абхазской элите требования, которые бы ее возмущали, что неминуемо выплескивалось бы наружу, они не могли и пошли по другому пути: как и в случае с республиками Северного Кавказа, они стали заваливать Абхазию деньгами, не влезая вовнутрь, требуя лишь демонстрации внешней лояльности и замалчивая все проблемы, которые имелись в отношениях России с Абхазией.

Долгое время у российского руководства бытовало иллюзорное представление, что если дать Абхазии требуемое, то она обязательно начнет восстанавливать и развивать экономику, строить нормальное государство, а также, прочувствовав на своей шкуре несправедливость этнического давления со стороны Грузии, построит подлинно демократическое многонациональное государство с приоритетом закона. Как говорил мне в то время один из высокопоставленных российских чиновников, отвечавших за отношения с Абхазией, «наша цель — помочь Абхазии, подтолкнуть ее развитие, вывести ее в нормальное, достойное состояние и отпустить в свободное плавание…»

Реальность оказалась совершенно иной. Не имея внешних тормозов и пользуясь «инкубаторски» благоприятными условиями для развития собственного государства, Абхазия стала тупо паразитировать на российском бюджете, при котором средства, выделяемые Москвой, банально проедались и не направлялись на развитие реальной экономики, которая когда-либо позволила бы этой стране начать зарабатывать на жизнь самой и слезть с российской финансовой иглы. До лета 2014 года в стране не наблюдалось даже попыток начать зарабатывать деньги самой. В общественно-политической сфере вместо современной демократии образовалась этнократия, при которой наиболее сильный и вооруженный этнос, составляющий около 35% населения страны, — абхазы, по факту захватил власть и построил демократию для себя, но эта демократия является не демократией в общепринятом значении этого слова, а имеет все черты последней догосударственной общественно-экономической формации — военной демократии, в которой абхазы находились в XVIII-XIX веках. При данном строе Конституция и законодательство имеют лишь вид внешней обертки, призванной показать внешнему миру сходство Абхазии с современным государством, в то время как все более-менее важные процессы внутри страны происходят в соответствии с неформальными договоренностями кланов.

Это не позволило создать в Абхазии целый ряд базовых государственных институтов, например такой, как Служба судебных приставов, призванный насильственными методами обеспечивать исполнение решений суда. Они просто не вписывались в общество, регулируемое архаичными догосударственными методами XVIII-XIX веков. В качестве примера можно привести фразу скончавшегося президента Абхазии С. Багапша, сказанную им в беседе по поводу необходимости возврата местным русским жилья, в массовом порядке отобранного у них абхазами: «Ну как мы отберем дом у Х.? Во-первых, он воевал, во-вторых, завтра сюда из деревни приедет весь его род, вооруженный автоматами, они встанут перед Домом Правительства и что мы тогда будем делать?»

На бытовом уровне и особенно среди молодежи в Абхазии укоренилось представление о России, как о стране, принесшей абхазам много горя, многократно предававшей Абхазию и вообще являющейся одной из главных причин всех абхазских бед и проблем. Так, Россию принято винить в целом ряде преступлений: в «геноциде», который она якобы устроила абхазам в XIX веке, в передаче после распада СССР оружия Грузии, которое она потом применяла в войне против Абхазии, в страшной блокаде уровня блокады Ленинграда, которую Россия устроила Абхазии во второй половине 1990-х гг., запретив мужчинам призывного возраста пересекать российскую границу и т.д.

Такое же обоснование появилось и в отношении военной поддержки Абхазии, ее защиты от Грузии и размещения для этого в Абхазии российской военной базы. Стало принято думать, что Россия делает это не ради обеспечения безопасности абхазского государства, а в собственных целях, исходя из собственного, чуть ли не психиатрически обусловленного комплекса о противостоянии НАТО, ради чего Москва согласна на все, а раз Грузия стремится в НАТО, то Абхазия оказывает России огромную услугу, милостиво разрешая размещать на своей территории войска, и Москва еще должна быть благодарна Сухуму за то, что тот не берет за это деньги.

В результате в обществе сформировалась и получила широкое распространение очень удобная и настолько же неверная концепция о глубочайшей вине России, которую она просто ОБЯЗАНА вечно замаливать перед абхазами, платя им деньги, не требуя ничего взамен, а также о чувстве благодарности, которое Россия должна испытывать перед абхазами за разрешение реализовывать свои геополитические амбиции на их территории. В рамках этой концепции развитие собственной экономики и зарабатывание денег на жизнь, равно как и развитие нормальных для любой современной страны государственных институтов и правил, не предусматривалось — зачем это делать, если есть страна, которая обязана тебя содержать и защищать, и при этом ни она, ни, по причине твоего непризнанного состояния, другие страны не выдвигают к тебе никаких требований? Во главу угла в этой теории ставятся внешние признаки состоявшего государства, такие как суверенитет, независимость и внешняя атрибутика, которые признаются чуть ли не святыми, которыми ни в коем случае нельзя поступаться, в то время как тот факт, что эта независимость в реальности абсолютно ничем не подтверждается и страна буквально во всем зависит от России, считается непатриотичным и неверным.

Ошибкой России было то, что мы долгие годы никоим образом не старались разрушить этот миф, и в результате именно он стал в абхазском обществе доминирующим и стал отождествлять собой то «равноправие», которого эта страна требует от России. Это было такой же ошибка, как и та, что мы допустили на Украине, также долгие годы не противодействуя искусственно разжигаемым в обществе антироссийским настроениям.

Начиная с 2014 года ситуация в российско-абхазских отношения стала понемногу меняться. В российском обществе и в правящих кругах стало нарастать недовольство подобной идеей «равноправия по-абхазски» и имеющим тенденцию к бесконечности паразитическим характером абхазского государства. Москва резко — в 4 раза — с 4 млрд руб в год до 1 млрд руб — уменьшила Абхазии дотации. Поток российских туристов в эту страну также резко сократился, что произошло по причине появления в России двух новых туристических кластеров, совпадающих по цене и превосходящих Абхазию по качеству, — Крыма и Сочи. В условиях фактического отсутствия иных источников наполнения бюджета (или их очень слабой доли, в основном занимаемой турецким бизнесом по добыче полезных ископаемых и натуральных ресурсов) это поставило Абхазию на грань финансового краха и стало одной из самых серьезных причин свержения правительства А. Анкваба летом этого года. Пришедшая к власти в результате выборов команда нового президента страны Р. Д. Хаджимбы заявляет о проведении глубоких реформ в экономике, включающих создание благоприятного инвестиционного климата, строительстве реальной, «зарабатывающей» экономики, создании государственных институтов, работающих по закону, а не по родовым понятиям…

И вот здесь мы возвращаемся к проекту нового российско-абхазского государственного договора. По сути, этот проект представляет из себя строительство новой Абхазии, строящейся не на традиционной концепции «равноправия» в ее абхазском понимании, а на существующих реалиях и учитывающих интересы не только Сухума, но и Москвы. Россия предлагает Абхазии построить совместный интеграционный проект, имеющий черты существующих объединений, таких как ОДКБ, Таможенный и Евразийский союз. Отметим, о возможности и даже желательности участия Абхазии в подобных интеграционных проектах ранее неоднократно говорили сами лидеры Абхазии, хотя в тот момент тема обязательств с абхазской стороны не поднималась. Уверен, что если предложить нечто подобное «классово близкой» сестре Абхазии — Южной Осетии, то она примет это с огромной радостью и воодушевлением.

Более того, именно такой проект нужен Абхазии для упомянутых выше реформ, которые немыслимы без дополнительных российских инвестиций, более тесных связей с Россией и открытости российско-абхазской границы. Но реализация этого проекта невозможна без обязательств с абхазской стороны и без делегирования ею части своего суверенитета на наднациональный уровень, что вообще всегда является краеугольным камнем любого интеграционного объединения и имеет не политические и психологические причины, а совершенно практические и экономические. Так, некоторым абхазским политикам не нравится предлагаемая единая таможенная политика, которая не позволит Абхазии иметь собственные тарифы и таможенные правила по отношению к торговле с Турцией. Но как без этого иметь открытую границу с Россией? Ведь тогда турецкие грузы будут ввозиться по другому стандарту налогообложения и окажутся на рынках стран Таможенного союза, представляя собой нечестную конкуренцию произведенным там товарам. Напомним, что вопрос единых таможенных тарифах и правилах был и является, наверное, самым острым в дилемме самоопределения ЕС-ЕАЭС, стоявшей перед Украиной и Арменией, и Россия не пошла здесь на уступки, либо они носили небольшой и временный характер.

Проблема в том, что для нынешней Абхазии, обожествляющей «равноправие» и суверенитет, которые она в действительности в состоянии поддерживать лишь в искусственных «инкубаторских» условиях, по сути, из милости России, данная формула неприемлема, потому что ущемляет ее право вести независимую совершенно ни от чего политику с Турцией. Вся критика существующего проекта договора исходит именно от «нынешней Абхазии», базирующейся на менталитете своего «первородного права» на использование безграничной ресурсной базы России и на таком же праве на «дикую вольность», как описывал это состояние А. Пушкин.

Таким образом, предлагаемый договор ставит абхазов перед выбором проектов двух Абхазий — Абхазии старой, нынешней и новой, которая может быть построена вместе с Россией на других условиях. Возмущение приверженцев «старой Абхазии» понятно — они годами жили с осознанием того, что северный сосед им вечно «должен по жизни», а если что-то вдруг начинает идти не так, то достаточно лишь профессионально обидеться, надуть губы, и все вернется на круги своя. Вопрос в том, что окно возможностей для той Абхазии постепенно закрывается. И по внешним, и по внутренним причинам российская элита уже не настолько зависит от «картинки успеха», исходящей из Абхазии, а значит, доступ к ресурсам резко ограничивается и начинает обуславливаться определенными требованиями Москвы. Продолжение существующей практики приведет лишь к тому, что рано или поздно этнический абхазский проект, основанный на паразитировании на России и на архаичных методах саморегулирования, подойдет к своему логическому завершению. Повторяем, в условиях реальности существование нынешней Абхазии решительно невозможно.

Это в полной мере относится и к реформам, декларируемым командой Хаджимбы. При отказе от интеграции и при сохранении приверженности общества к архаичным родовым принципам организации их успех невозможен. Невозможен и потому, что повлечет за собой поддержание российских дотаций на минимальном уровне, и потому, что в условиях архаики нельзя будет создать работающие законы и государственный аппарат, а значит, и инвестиционный климат. Каким образом российский инвестор придет в Абхазию, если его там не охраняют ни законы, которые по факту не действуют, ни, как сейчас, Россия, а значит, он будет вынужден договариваться с местными кланами, для которых он — не имеющий поддержки в абхазском обществе — всегда будет представлять лишь объект для обворовывания? Именно это подтверждает весь предыдущий опыт российских инвесторов, обкраденных, а то и убитых в союзнице России — Абхазии.

Можно прогнозировать, что при неизменности существующих условий провал реформ нового кабинета станет очевидным уже в горизонте 1,5-2 лет. Тогда тема интеграции встанет с новой остротой, и вот тогда, а не теперь, делегирование России определенной части суверенитета уже может быть предложено России самой Абхазией, и мы вернемся к чему-то такому, что предлагается уже сейчас.

Но кроме «старой» и «новой» Абхазии есть и третий путь, выбор которого мы не можем исключать. Нельзя недооценивать способность абхазского общества к самоограничению и замкнутости, даже если это будет сопровождаться широким обеднением масс и опусканием в «каменный век». История нам показывает, что в выборе между общественным прогрессом с одной стороны и сохранением и нереформируемостью своего образа жизни, идущими со страданиями народа и национальной трагедией, с другой, абхазы могут выбрать нереформируемость и архаику. Этот путь может состояться, если в условиях отказа от интеграции, провала реформ и предоставления Россией минимального финансирования абхазы выберут закрытость и отказ от модернизации. Тогда «абхазский проект» тоже будет конечен, но насколько долго он продлится, сейчас сказать сложно. По крайней мере та же история свидетельствует, что добровольный уход в архаику не может быть вечен.

Важно, чтобы это был собственный выбор Абхазии. Если проект нового договора оскорбляет абхазов — не надо на нем настаивать. Нам тоже очень важно понять, каким будет выбор Абхазии и совпадет ли он с российским. Если совпадет — прекрасно, давайте идти вместе, ну а если нет, то надо будет определяться, действительно ли при таких расхождениях во взглядах на будущее Абхазия является союзницей и другом России. Помните, как говорил Конфуций: «Когда пути неодинаковы, не составляют вместе планов?»

Тогда надо поддерживать дотации на самом низком уровне, а если патриотично настроенные абхазы с этим не согласятся, то пусть обратятся за деньгами, допустим, в МВФ, а когда тот, естественно, выдвинет им кучу условий, по привычке обидятся и начнут заявлять, что МВФ им «не доверяет», «оскорбляет их» «хочет дружить с ними за конфетку», «ущемляет их суверенитет» и вообще хочет говорить о деньгах, «как о форме вхождения Абхазии» в МВФ.

Абхазы сами должны выбрать свой путь. В конце концов, кто-то из великих говорил¸ что общество всегда само виновато в своих проблемах, и чтобы встряхнуть его иногда лучше оставить его наедине со своими уроками… Андрей Епифанцев

Успешная схема лечения хронического простатита

Проверенное средство и точно помогает тем, у кого хронический простатит - израильские таблетки Сульфа-П

О простатите | Диагностика простатита | Лечение простатита | Купить | Гарантия

Ведущими медицинскими центрами Израиля, занимающимися проблемами хронического простатита, разработаны различные схемы лечения, как антибиотиками, так и другими антимикробными средствами.
Так как активному дренированию предстательной железы способствует регулярная половая жизнь – специалисты нашего центра "Alishech-vmc. Ltd.", в общем, как и все другие урологи, занимающиеся этой проблемой, очень рекомендуют своим пациентам ее продолжать, несмотря на принимаемое лечение.
Основываясь на своем многолетнем опыте лечения сотен пациентов, страдающий хроническим простатитом, специалисты центра "Alishech-vmc Ltd." рекомендуют проведение девяти недельного комплексного курса лечения сульфаниламидами).

 

В большинстве случаев симптомы заболевания проходят уже в первые 10-12 дней, но этого недостаточно.
При назначении данной схемы лечения, ремиссия, как правило, продолжается 6-8 месяцев.
При повторном появлении симптомов назначается дополнительный курс.


Сульфа-П производят только в израильских аптеках на заказ и доставляют в посылке экспресс почтой во все страны мира. Оплата заказа и доставка Сульфа-П

Ознакомьтесь с международным сертификатом качества. Cоостветствие международному стандарту SI ISO 9001:2008. Лицензия № 56855.

Среди специалистов считается, что срок необходимый для излечения хронического простатита – это примерно тот срок, на протяжении которого пациент страдает от этого заболевания. То есть если впервые диагноз поставлен год назад – лечение будет продолжаться 1 год, если диагноз установили 3 года назад – лечение 3 года и т.д. Поэтому такие курсы должны проводиться несколько раз и, каждый из Вас, пользуясь этим правилом, может примерно просчитать – сколько времени для излечения необходимо именно Вам. Как правило, неудачи в лечении простатитов встречаются тем чаще, чем больше времени прошло от момента начала заболевания.


Задавайте вопросы связанные с лечением, напрямую доктору по тел: +972-544556551 (c 10:00 до 20:00 по иерусалимскому времени)
Вопросы касающиеся оплаты и доставки таблеток Сульфа-П, спрашивайте у координатора по тел: +972-528802046


 

 

 

ПРОСТАТИТ

Термин "простатит" объединяет различные воспалительные заболевания предстательной железы, в которые входят не только острая и хроническая бактериальная инфекция, но и те случаи, когда предстательная железа воспалена, а возбудитель не найден. В настоящее время в литературе описано более 20 классификаций простатитов, основанных на различных подходах (этиологический, патогенетический, морфологический, с учетом путей проникновения и др.).
Мы будем пользоваться классификацией основанной на клинической картине и лабораторных исследованиях.
Чтобы поставить диагноз острый бактериальный, хронический или абактериальный простатит, исследуют первую и среднюю порции мочи, а так же секрет предстательной железы, полученной после ее массажа. В полученных образцах подсчитывают число лейкоцитов и направляют на посев.

И так, простатит делится на:
1. Острый
2. Хронический
3. Абактериальный
Кроме того существуют дополнительное состояние – Простатодиния.
О простатодинии говорят в случае наличия клинической картины простатита при отрицательных результатах посева мочи и отсутствующих признаках воспаления предстательной железы (нормальное содержание лейкоцитов в секрете железы). Инфекционная этиология этого заболевания очень сомнительна, поэтому антимикробная терапия не показана.
В качестве нозологической формы в 1999 г. простатодиния была исключена из классификации простатитов американскими авторами. Её место в той же позиции занял хронический простатит без клинических проявлений, т.е. выявленный случайно воспалительный процесс при обследовании половых партнеров-мужчин у женщин, страдавших воспалением нижних мочевыводящих путей, а также при обследовании по программе ЭКО (ранее эта форма именовалась как бессимптомная бактериоспермия (ББС).
Некоторыми авторами выделяется форма ХП после аденомэктомии. Необходимо отметить, что при доброкачественной гиперплазии простаты (ДГПЖ), при целенаправленном исследовании сопутствующий хронический простатит определяется почти в 90%, хотя у большинства этих мужчин никаких клинических признаков выявлено не было и никогда прежде это заболевание не диагностировалось.

1. Острый бактериальный простатит.
Этим заболеванием чаще всего страдали молодые мужчины, ведущие активную половую жизнь. Причиной острого бактериального простатита у пожилых мужчин обычно служит катетеризация мочевого пузыря, проводимая из-за задержки мочи, вызванной увеличением предстательной железы. У более молодых, острый простатит может вызвать катетеризация, проводимая из-за хирургического вмешательства или по причине нахождения пациента в палате интенсивной помощи в результате ожогов или травм для мониторинга водного баланса организма. Диагноз острого бактериального простатита ставят по типичной клинической картине: лихорадка, озноб при болезненном мочеиспускании. В таких случаях, при выполнении анализа мочи наблюдается лейкоцитурия и бактериурия. При физикальном осмотре - предстательная железа очень болезненная и бугриста на ощупь. После ее прощупывания, даже при легком надавливании обычно выделяется гнойный секрет, содержащий большое количество бактерий и лейкоцитов.
Массаж воспаленной предстательной железы опасен, так как он может спровоцировать бактериемию и уросепсис. По этой причине при подозрении на острый простатит пальцевое исследование простаты должно быть очень легким, а лучше его вообще избегать, тем более что диагноз легко установить путем микроскопии окрашенного по Граму мазка мочи.
Самые частые возбудители острого бактериального простатита - грамотрицательные бактерии (Escherichia coli и Klebsiella spp.). Большинство препаратов, применяемых при лечении простатита, проникают в воспаленные ткани предстательной железы легче, чем в здоровые, поэтому, при назначении медикаментозного лечения, улучшение наступает быстро.
Круг возбудителей больничных инфекций, обусловленных катетеризацией мочевого пузыря, гораздо шире. В их числе есть и грамотрицательные палочки, и энтерококки. В таких случаях особенно информативна Микроскопия окрашенного по Граму мазка мочи. Прогноз болезни благоприятный, хотя возможны осложнения - абсцесс предстательной железы, эпидидимоорхит, везикулит, уросепсис и переход простатита в хроническую форму.
С появлением антибиотиков заболеваемость острым бактериальным простатитом резко снизилась и в настоящее время встречается очень редко.

2. Хронический бактериальный простатит (ХБП)
ХБП так же встречается нечасто, хотя диагноз ставят каждому второму мужчине, жалующемуся на нарушения мочеиспускания, такие как: жжение, повышенная частота или болезненное мочеиспускание. Все эти нарушения мочеиспускания в профессиональной литературе определяются одним словом – простатизм. Для хронического простатита характерно бессимптомное течение с периодическими обострениями. При пальпации предстательная железа не изменена, хотя симптомы простатизма могут проявляться довольно часто – иногда несколько раз в году.
Следует отметить, что хронический бактериальный простатит следует заподозрить у каждого мужчины среднего возраста с повторной инфекцией мочевых путей.
Инфекция нижних мочевыводящих путей, особенно если она ограничивается циститом – воспалением слизистой оболочки мочевого пузыря, поддается лечению относительно легко, так как в моче концентрация большинства антибактериальных препаратов выше, чем в крови. Поскольку критический уровень препарата обычно определяют на основании его сывороточной концентрации, то возбудитель, формально отнесенный к устойчивым, может оказаться чувствительным к высокой концентрации препарата в моче. Хронический простатит исключительно плохо поддается лечению из-за того, что большинство антибактериальных средств не проходят в ткань предстательной железы.
Учитывая разнообразие жалоб у больных с хроническим простатитом, для стандартизации и субъективной симптоматики была предложена к использованию система I-PSS (International Prostata Syndrom System).

Хронический простатит имеет достаточно характерную картину основных симптомов:

1. Болевой синдром, типичным для которого являются: боли в промежности, в крестце, в яичке. Иногда боли достаточно интенсивные, мешающие обычным каждодневным действиям.

2. Нарушение мочеиспускания:
Так как инфекция проникает в мочевой пузырь, возникают императивные позывы к мочеиспусканию, учащенное и болезненное мочеиспускание, а так же:
 

чувство неполного опорожнения мочевого пузыря после мочеиспускания

потребность помочиться ранее, чем через два часа после предыдущего мочеиспускания

прерывистое мочеиспускание

невозможность воздержаться

слабый напор струи мочи

потребность натужиться, чтобы начать мочеиспускание

ночное мочеиспускание более чем 2-а раза.

Все эти симптомы так же встречаются у пожилых мужчин с ДУПЖ

3. Нарушение сексуальной функции:
В профессиональной литературе появляются сообщения, что воспалительный процесс в простате ведет к нарушению сексуальной функции – но это не совсем верно. Скорее всего снижение сексуальной функции в таких случаях связано со снижением желания. Ведь когда есть неприятные ощущения: жжение, боль – то тут уже не до удовольствия! Поэтому врачи-специалисты считают, что если у пациента с ХП есть снижение половой функции – это проблема психологическая и при правильном лечении она быстро восстанавливается. У предстательной железы нет никакой функции в возникновении эрекции – она влияет на оргазм, т.к. ощущение оргазма вызывается спазмом предстательной части уретры и железистой ткани самой железы. Это, кстати, объясняет, почему с возрастом ощущения оргазма притупляется – количество железистой ткани в предстательной железе у мужчины с возрастом снижется.

Основные жалобы пациентов на нарушение сексуальной функции при ХП обычно следующие:
 

непродолжительная эрекция

боль при эякуляции

частичное ослабление эрекции

наиболее частая жалоба – потеря интереса к сексу (снижение либидо).

4. По данным разных авторов отклонения от нормального психологического профиля отмечены примерно у 80% пациентов с хроническим простатитом, что позволяет выделить четвертый синдром – невротический.
Считается, что большая часть больных, которым поставили диагноз – хронический простатит, на самом деле страдает задним уретритом, или как его называют в наши дни – неспецифическое воспаление нижних мочевыводящих путей, вызванным Chlamydia или Micoplasma. Есть много научных работ подтверждающих эту версию.

Антимикробная терапия, особенно это относится к молодым, активным в сексуальном плане мужчинам, быстро избавляет от симптомов, но редко устраняет очаг инфекции в самой предстательной железе. Это объясняется тем, что большинство препаратов плохо проникают в железу, в которой из-за воспаления понижается рН, кроме того, в предстательную железу проникают только те лекарственные вещества, которые соединяются с липидами т.е. являются жирорастворимыми.
Концентрация большинства антибактериальных препаратов в интерстициальной жидкости равна сывороточной концентрации свободного препарата. Если проникновение препарата в очаг инфекции затруднено, то необходимо длительное лечение большими дозами препаратов. Кроме того, даже если препарат хорошо проникает в инфекционный очаг, его действию нередко препятствуют кислая среда и продукты разрушения клеток.
Из ингибиторов синтеза фолиевой кислоты наиболее широко применяют сульфаниламиды, так как они подавляют синтез предшественников ДНК- и РНК-нуклеотидов, наиболее часто встречающихся возбудителей воспаления.
Самые эффективные средства лечения ХП - фторхинолоны (ципрофлоксацин и офлоксацин).

3. Абактериальный простатит
При наличии простатита с повышенным числом лейкоцитов в секрете предстательной железы и в полученной после массажа железы моче, но с отрицательными результатами посева мочи и отсутствием в анамнезе рецидивирующего бактериального простатита ставится диагноз "абактериальный простатит".
Поскольку абактериальным простатитом болеют в основном молодые мужчины, ведущие активную половую жизнь, ему нередко предшествует негонококковый уретрит. Считается, что возбудитель передается половым путем.
Эффективность антимикробной терапии при этом заболевании не доказана, хотя улучшения клинической картины наблюдается у половины пациентов. У большинства больных улучшение наступает после 4-6-недельного курса лечения.

Диагностика простатита

Наиболее точные методы диагностики – это методы, основанные на посевах биологического материала на селективные питательные среды или культуры клеток.
Лабораторная диагностика хронических простатитов включает бактериологическое исследование секрета предстательной железы, мочи и эякулята. Микроскопическое исследование секрета предстательной железы является основным лабораторным тестом. Главное внимание уделяется нахождению в нем лейкоцитов. Большинство исследователей признают диагностическую ценность их повышенного количества, а содержание в секрете предстательной железы более 10–20 лейкоцитов в поле зрения при соответствующей клинической картине считается свидетельством воспалительного процесса.

I. Диагностические мероприятия при посещении врача следующие:
1. Сбор анамнеза, где особый упор делается на:

• спектр жалоб
  • степень их выраженности
  • их эмоциональная окраска
  • частота мочеиспускания
  • «уретральные» жалобы
• длительность заболевания
• частота рецидивирования
• характер проводимого ранее лечения, его эффективность

2. Осмотр внешних половых органов, пальцевое исследование ПЖ:

• оценка общего статуса и половых признаков
• осмотр и пальпация наружных половых органов
• наличие выделяемого из уретры секрета – его цвет и консистенция
• пальцевое исследование простаты и диагностический массаж

При этом оценивается:
- четкость границ ПЖ
- ее величина
- форма
- выраженность центральной бороздки
- симметричность левой и правой долей
- консистенция
- наличие инфильтратов
- наличие узлов
- наличие флюктуирующих очагов
- выраженность и локализацию болевых ощущений

II. Лабораторные методы диагностики, направленные на выявление воспаления и определяющие его активность.
Назначение лабораторных методов в диагностике включает в себя:
1. Ультразвуковое исследование простаты
При проведении исследования оценивают:
- наличие очаговых или диффузных изменений
- наличие кальцинатов
2. Уродинамические исследования
3. Уретроцистоскопия (по необходимости)
4. Рентгенологические методы такие как IVP или CT (по необходимости).

Ультразвуковая диагностика позволяет существенно дополнить информацию, полученную после осмотра пациента и проведения лабораторной диагностики. Сомнительно определение каких-либо критериев, позволяющих установить диагноз хронического простатита на основании только лишь ультразвукового исследования.

Лечение простатита

Как было указано выше, не все антибактериальные препараты, даже самые современные, подходят для лечения хронического простатита (не все они проникают в предстательную железу). Поэтому выбор препаратов всегда ограничен. Причин этому несколько:
1. рН в воспаленной предстательной железе становится значительно ниже, чем в обычной, что препятствует влиянию лекарственных веществ.
2. Наиболее важное – чтобы проникнуть в предстательную железу молекулы лекарственных веществ должны быть в состоянии, в ходе химической реакции присоединиться к липидам, свободно входящим и выходящим из предстательной железы, т.е. быть жирорастворимыми и не соединяться с белками плазмы.
В частности, концентрации большинства бета-лактамных антибиотиков и аминогликозидов в тканях предстательной железы составляют менее 10% от их концентраций в крови. Поэтому эти препараты не могут использоваться для лечения бактериальных простатитов. Макролидные антибиотики, хорошо проникая в ткань железы, в то же время не активны против грамотрицательных бактерий – основных этиологических агентов при простатите, поэтому их применение при простатите вряд ли можно признать адекватным.
3. Еще одна причина недостаточного проникновения антибактериальных препаратов в ткань воспаленной простаты – барьерная функция простатического эпителия, препятствующая их диффузии из плазмы крови в очаг воспаления и нарушением микроциркуляции в предстательной железе, которое не способствует повышению концентрации антибактериальных препаратов в паренхиме и просвете протоков простаты.
4. Кроме того, на всасывание лекарственного препарата влияет образование микроорганизмами в просвете протоков микроколлоний, имеющих липополисахаридную мембрану или покрытие из антител. Таким образом, микроорганизмы остаются недоступными для антибиотиков, а низкие концентрации антибиотика, как известно, в свою очередь, создают хорошие условия для выработки антибиотико-устойчивых штаммов.

На первом этапе лечения больных простатитами основное внимание уделяется ликвидации воспалительного процесса в предстательной железе и предварительной психотерапии (устранение эмоциональных нарушений, создание терапевтической перспективы, работа с женами). Задачами последующих этапов являются окончательная ликвидация воспалительного процесса и нормализация половой активности.

Одними из ведущих препаратов в лечении ХП являются сульфаниламидные препараты, способные накапливаться в секрете предстательной железы в концентрациях, которые в 5-10 раз больше, чем в плазме крови. По существующим данным, из плазмы крови в секрет железы эти препараты проникают путем неионной диффузии через липидные мембраны простатического эпителия. Известно, что только неионизированная часть лекарственного препарата является жирорастворимой.
У больных хроническим простатитом соотношение рН плазмы крови и секрета предстательной железы противоположно: секрет имеет значительно большую щелочную реакцию (8,4), чем плазма крови. Уровень препарата в кислой среде секрета значительно выше, чем в щелочной. По мнению многих исследователей данной проблемы и как свидетельствует клинический опыт, в связи с тем что у мужчин с хроническим простатитом секрет железы имеет более щелочную среду по сравнению с плазмой крови, концентрация лекарственного препарата в слюне может наилучшим образом коррелировать с ожидаемым уровнем этого препарата в секрете предстательной железы больного хроническим простатитом.
Появившиеся вследствие обусловленного микроорганизмами воспаления анатомические нарушения, нейротрофические расстройства, застой и асептический распад секрета, а также аутоаллергические процессы в свою очередь становятся причинами, поддерживающими воспалительное состояние предстательной железы, создавая благоприятные условия для вторичного внедрения широко распространенных сапрофитов половых органов, которые в этой среде начинают проявлять патогенные свойства.
В связи с тем что способность антибактериальных препаратов проникать через эпителиальный барьер определяется их липофильностью и низкой степенью связывания с плазматическим протеином, для лечения хронических простатитов рекомендует использовать только жирорастворимые антибиотики.
Таких препаратов не так уж и много. Из антибиотиков это прежде всего фторхинолоны, которые считаются очень эффективными препаратами и сульфаниламиды, которые хотя и находятся в использовании десятилетиями, до последнего времени проявляют себя самым наилучшим способом и по эффективности лечения ХП, и по стоимости.
Сульфаниламиды - структурные аналоги парааминобензойной кислоты, одного из трех компонентов фолиевой кислоты (остальные два - птеридин и глутамат). На первой стадии синтеза фолиевой кислоты парааминобензойная кислота соединяется с птеридином при участии фермента дигидроптероатсинтазы. Сульфаниламиды конкурируют с парааминобензойной кислотой за активный центр этого фермента. Избирательность действия сульфаниламидов объясняется тем, что только бактерии синтезируют фолиевую кислоту, тогда как клетки организма нуждаются в ее поступлении извне.

В заключении

Для обоснования рациональной антибактериальной терапии хронического простатита инфекционной этиологии необходимо акцентировать внимание на следующих аспектах.
1. Полиэтиологичность заболевания – наряду с традиционными типичными уропатогенами (Enterobacteriaceae, P.aeruginosa, Enterococcus spp.) возможна роль атипичных микробов (микоплазма, уреаплазма, хламидии).
2. Так как нe все антибактериальные препараты хорошо проникают в ткань и секрет предстательной железы и создают там концентрации, достаточные для подавления основных возбудителей инфекции необходим строгий отбор используемых препаратов.
3. Условием успешной антибактериальной терапии является достаточная длительность применения антибактериальных препаратов – в течение минимум 9 недель с последующим бактериологическим контролем.
4. Одной из главных проблем в лечении ХП является устранение болевого синдрома.
5. Еще одним важным фактором, для создания оттока из предстательной железы естественных секретов и патологических продуктов, является установление регулярного ритма половой активности, который способствует дренированию предстательной железы, нарушенного у большей части больных с хроническим простатитом и, как лечебное мероприятие, массаж простаты, хотя его эффективность не доказана. Для этого на первом этапе лечащему врачу очень часто приходится начинать с применения психотерапии, для обеспечения возможности регулярной половой активности. Продолжительность курса и интенсивность (и длительность) массажных процедур определяются характером изменений в железе и пальпаторно выявляемой их динамикой в процессе лечения.
Большинство клинических научных работ, выполненных в последние годы, однозначно показывают, что лечение хронического простатита должно быть длительным – 9-12 недель и такие курсы должны проводиться несколько раз.
Анализируя литературу, посвященную проблемам лечения хронического простатита, нельзя не обратить внимания на результаты многих научных работ, показывающих, что антибиотики могут обеспечить стерилизацию мочи, но инфекция длительное время сохраняется в ткани предстательной железы. Именно этим обосновываются длительные курсы антибиотикотерапии.

 

Почему Россия заговорила с Западом с позиций силы

Зимняя резина: шипы или липучка

Какой тип шин предпочитают российские автомобилисты

Мы выяснили, что больше половины российский водителей предпочитают шипованную резину нешипованной. Однако большинство из них не в состоянии перечислить хотя бы пять принципиальных отличий шипов от липучки, не говоря о преимуществах и недостатках. Дней десять назад мы запустили опрос с целью определить, какую резину в большинстве своем предпочитают использовать зимой российские водители. Нельзя сказать, что результаты очень уж удивили, но некоторые позиции вызывают, как минимум, вопросы. Перечень предложенных вариантов был прост и банален: шипы, не шипы, все равно и всесезонка. В голосовании приняли участие больше 5 тысяч пользователей. Притом, 58,7% из них предпочитают шипованную резину, 26,6% – липучку, 5,4% – не определились и 9,3% вообще не пользуются зимними шинами. Во второй половине 2000-х российские парламентарии всерьез вознамерились обязать соотечественников пользоваться исключительно сезонными шинами. Инициатива не прошла, ибо наша страна отличается весьма широкой географией. Но не потому, что изначально является плохой идеей, а из-за твердолобости и отсутствия гибкости авторов законопроекта.           С одной стороны зимняя резина где-нибудь в субтропиках – бесполезная трата денег априори, поскольку снег там выпадает едва ли чаще, чем земляне видят полное лунное затмение. В связи с этим можно предположить, что те самые 9 с небольшим процентов – пользователи, живущие в южных регионах России, которым такие шины нужны лишь пару раз за календарный год. С другой стороны, этих двух-трех раз может быть вполне достаточно, чтобы сохранить свою жизнь, здоровье и машину. Все мы прекрасно помним, как, порой, заваливает вполне себе южную Волгоградскую область, да и в Астраханской снега с гололедом случаются достаточно регулярно. Краснодар, Ставрополь, Северный Кавказ... Тот законопроект провалился из-за жесткой критики со стороны представителей этих регионов, поскольку депутаты предлагали закрепить сроки смены шин на федеральном уровне То есть жителю условного Нарьян-Мара пришлось бы несколько месяцев ездить по снегу на всесезонке, а жителю того же Ставрополя палить зимнюю резину о сухой асфальт при плюс двадцати по Цельсию. Второй скользкий момент нашего опроса – третья позиция, где почти 6% водителей высказались в том ключе, что им без разницы, на каких именно шинах ездить, главное, чтобы подешевле. Такой подход также имеет право на существование, если не учитывать фактор качества.           Не знаю, как у других, но в моем случае откровенно бюджетные зимние шины больше полутора сезонов не проходили, тогда как резина приличного бренда держится уже четвертый год. Я намеренно не называю марку, дабы меня не обвинили в рекламе. Мало того, замечу, что это касается как «зимы», так и «лета». Притом, совсем не обязательно платить за колеса премиального уровня. У тех же Goodyear, Michelin, Continental, Kumho или Yokohama в ассортименте полно и вполне доступных моделей, которые лишь немногим дороже колес российского или китайского производства. Впрочем, тут каждому придется думать «на собственный кошелек», однако совсем уж откровенно экономить мы бы не советовали: переплатить 10-20% за вдвое больший ресурс – хорошая сделка. Однако, финансовая составляющая – не истина в последней инстанции. Будем откровенны: качественная резина не только дольше изнашивается, она работает более качественно – дорогу лучше держит, шипами цепляется, меньше их теряет, воду из пятна эффективнее отводит... И именно в этот момент мы, собственно, переходим к различиям между шипами и липучкой.           Так, что лучше и эффективнее? Однозначного ответа нет и, наверное, никогда не будет. Финны предпочитают шиповки, но у них под этот тип шин вся инфраструктура заточена: наши соседи не чистят зимние дороги досуха, практически не используют реагенты, предпочитая дорожной техникой выравнивать образующийся со временем накат, местами сдобренный гранитной крошкой. По большому счету, причина тому одна – лед. Причем, не только тот, что ложится на асфальт, но и тот, что образуется на укатанном снеге, например, из-за его подтаивания в солнечную погоду. Шипы и гранитная крошка по сути действуют как наждачная бумага и перемалывают верхний слой как ножи в кухонном блендере, после чего в дело вступает протектор.           Лучше всего различия между шипами и липучкой заметны в обледеневшем повороте, где нешипованные шины просто соскальзывают с траектории. Но при неоспоримых достоинствах у шиповки есть масса недостатков. Во-первых, такие шины сильно шумят и быстрее изнашиваются, поскольку производятся из более мягкой резины (дело в том, что они предназначены для более низких температур). Во-вторых, плохо работают на чистом асфальте (в следствие уменьшения пятна контакта из-за высоты подъема шипа). Главная же проблема заключается в том, что они уже при плюс 5-7 градусах по Цельсию они начинают перегреваться и усиленно терять шипы, без которых они теряют большую часть своих преимуществ. Тут важно понимать, что оставшаяся без шипов шиповка в липучку не превращается, ибо ее протектор рассчитан по несколько иным параметрам и предназначен для несколько иных условий эксплуатации.           В Центральной Европе (в Южной ее вообще не используют) в ходу липучка. Но там климат несколько иной: снега выпадают, но обычно по полгода на дорогах не лежат. Поэтому большую часть времени машины ездят может и по мокрому, но все-таки асфальту. И шипы, в таком случае, какими бы современными они не были, работают, как коньки. Это и есть главная причина запрета таких шин в регионе, а не пресловутый износ покрытия. На фоне внушительного «минусового» перечня шиповки, липучка выглядит предпочтительнее, но тут тоже не все так просто. Да, плюсов тут больше: она меньше шумит, меньше изнашивается и лучше держит асфальт... Тем не менее, она заметно проигрывает шипам на льду и раньше дубеет на морозе, заметно теряя в сцепных свойствах. И то, и другое в средней полосе России (и тем более в северных регионах страны) может быть весьма критично, поскольку дорожные службы у нас расторопностью обычно не отличаются. Так можно ли дать однозначный ответ на поставленный нами вопрос? Увы, но нет. Если вы живете в Москве, Питере, крупном областном городе, вообще не выезжая за его пределы, покупать шипованную резину по большому счету нет, так как 99,9% времени вы будете ездить либо по сухому, либо залитому реагентами по асфальту. По большому счету, то же касается и тех, кто живет в Южном федеральном округе или на Кавказе.           Вот, если в вашем регионе дорожники предпочитают «финский вариант», альтернативы шипам, в общем-то, не остается. Нет ее и в том случае, если вы хотя бы пару раз в месяц выезжаете за город. Да, шипы могут реально понадобиться лишь пару раз за сезон. Может, они вообще не понадобятся, но если они будут-таки нужны, покупка такой резины, наверняка, окупится с лихвой. Даже с учетом более быстрого износа. Лично я за рулем больше полутора десятков лет, притом, в силу особенностей профессии среднегодовой «пробег» почти равен «пробегу» московского таксиста. За все это время шипы понадобились считанное количество раз. При этом я могу вспомнить с десяток случаев, когда они были нужны, но колеса были «обуты» в липучки. Обычно я рассказываю две: о том, как меня на четырехполосной дороге сдуло сильным боковым ветром с левой полосы в правую (в городе), а также о том, как я потратил около часа, выбираясь парковочного места, за зиму превратившегося гигантский кусок льда. Как я объехал вылетевшую навстречу «девятку» – не помню. Там рефлексы сработали. Вот в первых двух случаях с шипами все было бы гораздо проще. И еще одно – все три истории случились в центре Москвы...   Шипованная резина против нешипованной липучки: что выбрать

 

США и НАТО проиграли России гонку вооружений в рамках «шестого поколения» войн. Грандиозная военная машина Запада готова рухнуть под собственной тяжестью, в то время как русские военные технологии стоят на пороге революционных прорывов

16 октября 2014 года агентство ИТАР-ТАСС со ссылкой на генерального директора Северного проектно-конструкторского бюро Владимира Спиридопуло распространило сенсационное сообщение: «После завершения модернизации российского тяжелого атомного крейсера "Адмирал Нахимов" он станет самым мощным кораблём в мире».
Модернизация крейсера началась в 2012 году, а в боевой состав российского флота обновлённый корабль должен войти не позднее 2018 года, сообщают СМИ. «Это будет корабль, который далеко превзойдет по своим боевым возможностям находящийся в строю тяжелый атомный крейсер "Петр Великий" и будет нести службу еще 30-40 лет» - заявил Спиридопуло.

«Адмирал Нахимов» (до 1992 г.- «Калинин») - один из четырёх тяжёлых атомных крейсеров проекта 1144 «Орлан», построенных в Питере, на Балтийском заводе в 1973-1989 гг. Помимо «Нахимова» было построено еще три крейсера: «Адмирал Лазарев» (до 1992 г. – «Фрунзе»), «Адмирал Ушаков» (до 1992 г. – «Киров») и «Пётр Великий» (изначально именовался «Куйбышев», потом – «Юрий Андропов»).

«Пётр Великий» по сей день служит на Северном Флоте, являясь неформальным флагманом российского ВМФ и самым тяжеловооружённым надводным кораблём в мире. Остальные крейсера, выведенные из боевого состава в «лихие 90-е», уже 15 лет находятся на консервации. Но вот теперь, похоже, все они будут возвращены в строй в новой ипостаси тяжеловооружённых платформ-носителей дальнобойного высокоточного оружия.

Такое оружие считается главной ударной силой войн т.н. «шестого поколения». До последнего времени его монопольным владельцем Вашингтон считал себя и своих союзников по НАТО, чем очень гордился. В погоне за превосходством в этой области Пентагон в середине 80-х годов прошлого века даже расконсервировал и модернизировал под носители крылатых ракет большой дальности (КРБД) линкоры типа «Айова» времён Второй мировой войны.

Поясню для неспециалистов: в рамках современной западной теории военного искусства каждое поколение войн отличается от предыдущего «революцией в военном деле», т.е. качественным скачком в развитии вооружений и способах применения нового оружия. Так, войны 1-го поколения велись в древности исключительно холодным оружием, войны 2-го – уже с применением гладкоствольного огнестрельного. 3-е поколение войн началось после массового внедрения нарезного многозарядного оружия, 4-е – после появления бронетанковой техники, боевой авиации и дальнобойной артиллерии, 5-е ознаменовалось развитием ракетостроения и ядерного оружия. И вот сегодня, в соответствии с этой теорией, мир вступил в эпоху войн 6-го поколения, которые ведутся дальнобойным высокоточным оружием в обычном, неядерном снаряжении. Такое чудо-оружие позволяет его обладателю гарантированно уничтожать любое количество стратегических военных и гражданских целей, в то же время не вступая в боевое соприкосновение с вооружёнными силами противника и не рискуя спровоцировать глобальный ядерных конфликт.

На основании войн США в Югославии (1999) и Ираке (2003), в которых США применили более 2 000 высокоточных крылатых ракет «Томагавк», некоторые западные эксперты оценивают совокупную боевую мощь такого оружия, находящегося на вооружении стран НАТО, как эквивалентную 500-1000 единицам стратегических ядерных боеприпасов.

И вот сегодня монополия Вашингтона на ведение войн «шестого поколения» рухнула!

Ещё два года назад, в декабре 2012-го года, главнокомандующий ВМФ РФ адмирал Виктор Чирков заявил: «К 2020-му году основу группировки сил стратегического неядерного сдерживания российского флота, оснащенных высокоточным оружием большой дальности, составят атомные подводные крейсера проекта 885М, модернизированные атомные подводные крейсера проекта 949М и тяжёлые атомные ракетные крейсера (ТАКР) проекта 11442». По словам адмирала, каждый такой ТАКР после модернизации сможет нести до 80 единиц высокоточного ракетного оружия.

Российские силы стратегического неядерного сдерживания (СНС) – это и есть наш аналог американской группировки, созданной Вашингтоном для ведения войн «шестого поколения». Помимо тех сил, о которых адмирал Чирков говорил ещё в 2012 году, сегодня уже ясно, что этот потенциал в ближайшие годы будет дополнен бригадой подводных лодок проекта 636.3 «Варшавянка» с крылатыми ракетами большой дальности на Чёрном море, соединением малых ракетных кораблей типа «Буян-М» на Каспии и кораблями, входящими в оперативную эскадру России на Средиземноморье. Притом особая важность морского компонента сил СНС обусловлена тем, что их наземную составляющую нам, как, впрочем, и американцам, запрещено развёртывать в соответствии с Договором о ракетах средней и меньшей дальности (РСМД) от 1987-го года.

Давайте же посчитаем, каков будет боевой потенциал перспективной российской группировки сил СНС. Сделать это точно, конечно, невозможно из-за того, что её реальный состав, так же как количество и номенклатура вооружения являются государственной тайной. Но приблизительный подсчёт на основании открытых данных, опубликованных в СМИ, произвести несложно. Итак, к 2020-му году в состав Военно-Морского Флота России должны войти следующие носители КРБД:
Четыре ТАКР проекта 1144 типа «Орлан» с 80-ю КРБД на борту у каждого;
Восемь АПЛ проекта 885М типа «Ясень» с 32-я КРБД на каждой;
Восемь АПЛ проекта 949М «Гранит». В обычном, не модернизированном варианте, этот атомный подводный крейсер несёт 24 противокорабельные ракеты П-700 «Гранит», весом более 7 т каждая. Новые КРБД, которыми будут переоснащаться эти лодки, как минимум в три раза легче. Кроме того, конструктивные особенности 949 проекта предусматривают огромный запас плавучести, то есть дополнительных объёмов пространства между прочным и лёгким корпусом, которые можно использовать для размещения дополнительного вооружения. Так что в модернизированном варианте количество ракет может увеличиться как минимум вчетверо (И это, кстати, не предел. Американцы в ходе модернизации установили на свои АПЛ «Огайо» по 154 КРБД «Томагавк», запихнув в каждую из 22-х шахт, ранее использовавшихся для пуска стратегических баллистических ракет, по семь крылатых «Томагавков»);
Шесть модернизированных «Варшавянок» проекта 636.3 на Чёрном море. Боезапас каждой из них составляет 16 единиц оружия (торпед или ракет, их количественное сочетание будет зависеть от боевого задания каждой конкретной ПЛ);
Девять малых ракетных кораблей серии «Буян М» на Каспии, по восемь КРБД на каждом.

Таким образом, суммарно на этих носителях к 2020-му году может быть развёрнуто до 1500 единиц высокоточного дальнобойного оружия. На вопрос Путина про дальность таких ракет командующий Черноморского Флота адмирал Витко недавно скромно ответил: «Более полутора тысяч километров». Однако, имея в виду, что дальность КРБД предыдущего поколения – например, ракеты Х-55, которая уже давно стоит на вооружении стратегической авиации РФ – достигает 3 000 километров, можно предположить, что и новые корабельные ракеты полетят как минимум на ту же дальность, а скорее всего, ещё дальше.
Конечно, у США и в 2020-м году таких ракет будет всё-таки намного больше, чем у нас. Они не зря давно копят запас этого оружия и сейчас могут размещать свои «Томагавки» на более чем сотне разнообразных морских носителей:
На 23-х АПЛ типа «Лос-Анджелес», по 12 КРБД на каждой;
На 4-х АПЛ типа «Огайо», бывших стратегических ракетоносцах, специально модернизированных под КРБД, по 154 ракеты на каждой;
На 9-ти АПЛ типа «Вирджиния», по 12 ракет на каждой;
На 61-м эсминце типа «Арли Бёрк». В универсальном варианте вооружения этот корабль несет 8 «Томагавков», в ударном — 56;
На 22-х ракетных крейсерах типа «Ticonderoga», типовая загрузка — 26 КР «Томагавк»;
Кроме того, после 2016 года запланирован спуск на воду ещё 2-х новых эсминцев типа DDG-1000  каждый из которых сможет нести до 80 КРБД.

Таким образом, развёрнутая Вашингтоном группировка может одновременно нести более 4 000 единиц КРБД, способных поражать цели на дальностях до 2 500 километров.

И всё же, несмотря ни на что – к 2020-му году российская группировка сил СНС в Европе по своей боевой устойчивости и своим боевым возможностям превзойдёт совокупный потенциал стран НАТО, при этом не втягиваясь, как недавно заявил президент Путин, в гонку вооружений с Вашингтоном и не стремясь к количественному паритету со странами Запада.

Секрет этого мнимого противоречия прост. Соединённые Штаты Америки, обладая колоссальной военной мощью и кратным количественным превосходством над любым противником в КРБД, являющихся ядром сил СНС, в то же время взвалили на себя неподъёмную ношу мирового жандарма, и вынуждены, как масло по бутерброду, «размазывать» своей военный потенциал равномерным слоем едва ли не по всей поверхности земного шара. Причём сложившаяся сегодня геополитическая ситуация радикально ограничивает Вашингтон в свободе манёвра этими силами.

Так, например, растущая военная мощь Китая исключает возможность наращивания евроатлантической группировки сил США за счёт ослабления потенциала на тихоокеанском театре военных действий (ТВД). В свою очередь, пылающий Ближний и Средний Восток, с его «дугой нестабильности» от Туниса до Пакистана, отвлекает значительную часть натовских сил с европейского ТВД. А нарастание антиамериканских настроений в странах Латинской Америки впервые за 200 лет создаёт там для Вашингтона серьёзные геополитические и военно-стратегические проблемы. И т.д., и т.п…

Кроме того, американские корабли вооружены ракетами «Томагавк» предыдущего поколения, которые были приняты на вооружение более тридцати лет назад, в 1983-м году. Глубокая модернизация, а тем более замена этого многотысячного арсенала на новые ракеты потребует гигантских расходов, которые сегодня неподъёмны для Пентагона, вынужденного под напором мирового кризиса сокращать свой бюджет.

В то же время Россия, не повторяя геополитических ошибок СССР, сегодня не «размазывает» свой военный потенциал по всей планете, а сосредотачивает его мощь в ключевом для нас евразийском регионе, с особым акцентом на европейский ТВД. И эта создаваемая в Европе группировка сил СНС России получит на вооружение КРБД нового поколения, разработанные российскими оружейниками с учётом опыта боевого применения американских «Томагавков» за последние 30 лет.

Притом боевая устойчивость российской группировки сил СНС будет гораздо выше, чем у аналогичных сил НАТО. Её надёжной опорой станет существенное превосходство России над странами НАТО на европейском ТВД в танках и тактическом ядерном оружии.

Поэтому сегодня мы можем смело сказать: США и НАТО проиграли России гонку вооружений в рамках «шестого поколения» войн. Грандиозная военная машина Запада готова рухнуть под собственной тяжестью, в то время как русские военные технологии стоят на пороге новых революционных прорывов

Это была странная раса. Её представители имели молочно-бледную кожу по причине отсутствия солнца и очень плохо видели из-за постоянного сумрака

В России происходит что-то необыкновенное. Невероятное. Не поддающееся никакому здравому анализу западного политолога. Да и не только западного…

Cимволы эпохи СССР

развернуть

Армия Маньчжоу-го: как японцы создали вторую «маньчжурскую империю» и ее вооруженные силы

развернуть