В садике после зимней прогулки мы все вывешивали свои мокрые от снега штаны на большую батарею в коридоре. И мои гамаши тоже там висели. Вечером за мной пришла то ли мама, то ли бабушка и отправила взять свои гамаши. Я не смогла найти, в коридоре было почти темно. Позвала родителя, но и её поиск был безуспешен. В итоге мы искали нужные, пока не забрали все гамаши, кроме одних. Ну в них мне и пришлось топать домой. В следующее посещение садика поменялись обратно, наверное.

Мы шли со стадиона после ежегодных школьных "Малых олимпийских игр". Конец мая, тепло. В тот день светило солнышко.
Он провожал меня домой, мы о чём-то болтали... Настроение было хорошим, но что-то мне всё же беспокоило. Когда мы подошли к моему дому, я поняла, что. Мне очень хотелось его поцеловать. Но не делала я этого не потому, что гордость не позволяла, хоть я и считаю, что парень в этом случае должен сам сделать первый шаг, он же мужчина как-никак. Нет, глупая городость мне не мешала. Я боялась очень. Может быть возраст такой, а может парень очень классный... Но я боялась. От этого настроение падало и падало, и непонятно ему было, почему. Мы уже попрощались у подъезда, я повернулась к нему спиной и пошла в сторону двери, как он сказал "Погоди!". Я обернулась, он как-то рукой обхватил то ли мои плечи, то ли голову и поцеловал в щёчку... Я... я была так... я летала. Это была влюблённость. Именно влюблённость, от любви летают не так. От влюблённости летают то вверх, то вниз - это зависит от того, позвонил ли он сегодня или как на тебя посмотрел. А когда ты любишь... взаимно любишь, летишь на одной высоте, время от времени поднимаясь немного вверх. Ты знаешь, что всё хорошо, радуешься оттого, что он есть у тебя, а ты у него. И неважно, что сегодня он не принёс тебе конфет или не позвонил пожелать доброго утра. Вы знаете, что вы есть друг у друга и это самая большая радость. Это счастье...
Сейчас я всё ещё больше всего люблю, когда он целует меня в щёчку или в лоб. Как папа... А ведь с того дня прошло почти два с половиной года...

Он приходил к нам играть в футбол. Ещё в старую квартиру, на старом компьютере. А мама потом очень сильно ругалась, что он неправильно выключает компьютер, и после Дениски он ломается.

До переезда мы жили в квартире, в которой шкафы в принципе не нужны были. В недлинном коридорчике обе стены и являлись шкафами. Довольно глубокими, добротными встроенными шкафами. Там и хранилась вся одежда. Однажды я достала шерстяное платье, стала одевать, а из него выскочила мышь. Пока я трясла платье, проверяя на наличие ещё живности, мама поймала грызуна и посадила в банку. Ещё у нас в этой квартире была большая отопительная труба. Только у нашей стороны дома такая была, и нам повезло - только благодаря ей зимой было тепло. А раз на дворе как раз была зима, мы и поставили банку к ней, чтобы мышке не было холодно. Я рассмотрела нахалку - белая, с красными глазками. Довольно милая. Мы дали ей несоклько кусочков докторской колбасы. Не знаю, как она дышала, но мама, наверное, об этом позаботилась. Потому что на следующий день мы отнесли её в садик. НО оттуда она убежала.

Раньше я очень не любила вставать. После сна. Мама и бабушка ходили вокруг меня и говорили противным громким голосом: "Ариша, вставай!" Потом начиналось самое страшное - отбирание подушки. Одеяла. Оставалась одна простыня. В неё-то я и заворачивалась, когда становаилось холодно. Но вскоре из-под меня вытаскивали и простыню. К слову сказать, это было нелегко - ведь не только вытащить надо, но и размотать! Вот тогда-то я и вставала.

Теперь всё проще - от будильника я не просыпаюсь, но от звонка и короткого телефонного разговора - тот час же.

В садике, когда мы ставили спектакль "Аленький цветочек", вторая из моих нелюбимых девочек - Инна - играла кикимору. Она, в общем-то, немного и смахивала на кикимору - худющая, с противным голосом когда кричит. Для правдоподобности решили не только одеть на неё подходящий костюм, но и покрасить губы зелёной краской. Инка очень шебутная, много бегает и кричит. Ну и мальчишки подшутили над ней. Говорят, сомкни губы и не размыкай. Инка и закрыла рот, не понимая ещё, зачем они так сказали. Мальчишки засмеялись и говорят: "Вот, сейчас присохнет так". Инка подумала, подумала и засмеялась. Сказала: "Как же я говорить тогда буду??!!!"

В садике мы ставили большой спектакль: "Аленький цветочек". Я играла там главную героиню - Алёнушку, или Настеньку, уже даже не вспомню... В садике я ни с кем особо не дружила, но у меня было несколько нелюбимых девочек. Точнее две. И одна из них, её зовут Юля, очень хотела играть главную роль. Но выбрали меня. Я была очень горда... Воспитатели, видимо, неосторожно пообещали Юле, что она будет играть эту роль, если меня не будет в садике. Она поняла это как "главная роль - твоя". И я действительно не ходила в садик день или два - была в больнице. А когда пришла, Юля сказала, что теперь она играет Алёнушку. Я очень расстроилась, заплакала. Когда нас позвали репетировать сказку, из комнаты, где проводит время вся группа, мы бежали по длинному коридору в зал. Мы обе ревели, толкались, били друг друга... Невольно появился уговор - кто первой добежит до зала, та и Алёнушка. Но воспитатели были другого мнения. Им непременно не хотелось ссорить детей. На главной роли осталась я, а Юля заняла место главной танцовщицы - она была Жар-птицей.

Помню, раньше садилась делать уроки и играла, будто я учитель. Каталась на велосипеде по аллеям на даче и воображала, будто я водитель велотакси. Когда мама вязала, я представляла, будто есть такая работа: очистка ниток или что-то в этом роде. Я теребила "бегущую" нитку...
Я пыталась заставить себя не играть в учителя, потому что это мешало продуктивности занятий, а теперь не могу заставить себя поиграть. Для этого выросла. Боюсь даже подумать, для чего ещё.

И почему-то все называют её ангелом...

Однажды я сильно болела простудой и валялась целый день в кровати. Точнее на диване с подушкой и одеялом. И с пятым "Поттером". Так за день я его всего прочитала...