Славин Алексей

За последние десять лет число бедняков среди пожилых немцев выросло на 48 процентов
Недавно на одном телешоу увидел я, как некий наш вещун, млея от многознания, известил народ российский, что средняя пенсия немца в переводе на рубли составляет аж 80 тысяч. Известил, видимо, чтобы возжечь зависть к тевтонам и подчеркнуть отечественную сирость. Цифрой хотел убить. Ежели бы, мол, каждый пожилой россиянин загребал столько – во житуха была бы!




Не буду смущать вещуна вопросом: 80 тысяч – это когда евро был 50, 65, 85 или 90 руб­лей?

Вообще-то для того, чтобы грамотно смущать народ, нужно хотя бы отдалённо представлять, о чём вещаешь.

В Германии пенсии получают только госсужащие и депутаты. Например, достаточно отсидеть четыре года министром – и финансовая будущность обеспечена. Мало того что заплатят тысяч эдак двести так называемых переходных денег (отпуская в народ), ты уже в 55 лет можешь кассировать более четырёх тысяч евро этой самой пенсии, которую народ тебе и выделяет за труды на его, так сказать, благо. У бундестаговцев, правда, евро на триста поменьше. Но если служить народу подольше, то и получишь побольше. Тыщ эдак десять. Потому иные по четверть века и не вылезают из парламента. Какая уж тут ротация… Вы думаете, почему кабинет и партайгеноссен у фрау канцлерин такие покладистые? А вот именно поэтому.

Вылетишь по недоумию с кормления – и тебе ни переходных, ни дармовой медстраховки, ни пенсии (в среднем 70 процентов от зарплаты), ни кучи иных льгот: всё сам, сам, сам.

Вот те, кто «сам», – те получают ренту. И разница с теми, кто «не сам», огромная.

Например, если некто среднестатистический 45 лет подряд неустанно трудился на благо фатерланда и при этом отстёгивал денежку в пенсионный фонд, то он может рассчитывать к 65–67 годам примерно на 1200 евро. Включая так называемую производственную ренту – за доблестный труд на одном предприятии. Из этой суммы выдираются налоги и социальные взносы.

Без доплат средняя рента по старости на сегодня – чуть больше 800 евро.

Если бог сподобил иметь собственную квартиру или дом (правда, собственников жилья, например, в Берлине лишь 20 процентов) либо если у вас есть кое-какие накопления, то при 800 евро вы ещё как-то прорвётесь. Если нет – дела ваши швах.

Вообще-то, чтобы обеспечить себе прожиточный минимум на старость (а это официально 404 евро), нужно работать не покладая рук 27 лет! И платить ежемесячно по 9,5 процента от зарплаты. Если не наработал и набежало всего евро 200, то вас не бросят: доплатят до минимума. И на улице не оставят. Однако если до пенсии у вас была хорошая съёмная трёшка или двушка, то придётся съехать и найти подешевле. Евро за 400, максимум 430, которые, как правило, выделяются на жильё для малоимущих. Переезд, правда, тоже оплатят. Оплатят и медстраховку, включающую лекарства.

А вот дальше – сам, сам, сам. Электричество, газ, проезд, телефон, интернет, пиво, одежда, обувь, кино и т.д. Если есть машина – продать, а деньги проесть, и только тогда будут платить. Если есть сбережения – оставить 2600 евро, и опять же только тогда будут платить. Ну а если, прости господи, вы получили наследство в виде квартиры или денег, то, как уже сами поняли, – продать, проесть и только потом просить. Если есть дети в странах ЕС, то ваше содержание переведут на них. Если у них, конечно, деньги есть.

В принципе, ничего страшного. Такая вот сеточка, чтоб совсем не грохнуться о твёрдое дно. И на эту сеточку падает всё большее число бюргеров.

За последние 10 лет число бедняков среди пожилых людей увеличилось на 48 процентов. И не только среди малооплачиваемых профессий. Недавно журнал «Фокус» посочувствовал немцам с высшим образованием: мол, и их ждёт в старости нищета.

Хотя почему только их? И почему только в старости?

Более трёх миллионов бундес­тружеников живут ниже уровня бедности. В Бремене еле сводит концы с концами каждый четвёртый, в Дортмунде и Берлине – каждый пятый. 450 тысяч человек вынуждены отказываться от нормального отопления зимой, 550 тысяч обедают и ужинают через день, 400 тысяч, имеющих рабочее место, не могут вовремя платить за жильё.

…У берлинской станции метро «Зоологический сад», что рядом с излюбленным берлинцами местом отдыха – парком Тиргартен, есть большой универсам «Ульрих». В тёплое время, особенно летом, к пункту приёма пустой тары по вечерам стоит угрюмая очередь с мешками, набитыми пустыми пластиковыми бутылями. Надпись на пункте: «Посуда принимается в ограниченных количествах». Скан­далы…

По окрестным улицам бродят прилично одетые дедушки и бабушки и тыкают прутиками в висящие на столбах урны. Пустую тару добывают. 25 центов как-никак.


ЛГ 24-02-2016

Гонозов Олег


Самое сложное для писателя – сочинить первое предложение. Написал: «Стоял морозный февральский вечер, улицы утопали в грязном нечищеном снегу, темнело» – и пошло-поехало. Только успевай знаки препинания расставлять.

Настучав со скоростью стенографистки четыре абзаца нового романа, Кувалдин посмотрел в потолок. Тот давно требовал побелки и никаких новых идей не подбрасывал. Стены с выцветшими обоями и давно не мытое окно – тоже. Вся надежда была на собственный талант, который, как известно, не пропьёшь. И Кувалдин забарабанил дальше:

«Санька заскочил в супермаркет и купил самую дешё­вую бутылку водки «Белочка» за двести рублей. Немного подумал и взял вторую, чтобы потом не бегать в магазин ещё раз. Вышел на улицу и, задумавшись, закурил».

Кувалдин представил своего курящего героя с двумя «Белочками» в руках и тоже задумался. А стоит ли указывать стоимость водки, если уже через пару месяцев она всё равно изменится? А через год читатели его вообще просто не поймут. И Кувалдин убрал «двести рублей». Стало лучше. Не зря Чехов говорил, что краткость – сестра таланта.

Но раз такое дело, то стоит ли озвучивать название водки? В издательстве могут заподозрить его в скрытой рекламе, хотя Кувалдин с этой «Белочки» ни копейки не поимел. И автор будущей нетленки решительно убрал из текста слово «Белочка». Получилось проще и понятнее, совсем как в знаменитой поэме «Москва – Петушки».

Кувалдин почесал затылок. Настораживала только депутатская активность в борьбе со сценами пьянства в отечественном кинематографе. Ведь может оказаться, что роман решат экранизировать, но из-за каких-то двух бутылок водки сценарий будущего сериала улетит в мусорную корзину. Не мудрствуя лукаво, Кувалдин заменил водку пивом. Внимательно перечитал исправленный абзац, но, как всякий мастер пера, всё равно остался недоволен. В свете реализуемых в стране мер по упорядочению торговли спиртным и в связи с запретом курения в общественных местах опасение вызывало упоминание двух бутылок пива и закуренной героем сигареты.

И внимательно прислушивающийся к общественному мнению Кувалдин написал:

«Санька заскочил в супермаркет и купил самую дешёвую шоколадку. Немного подумал и взял вторую, чтобы потом не бегать в магазин ещё раз. Вышел на улицу, отломил кусочек и стал жадно жевать».

Но и поступиться своими принципами и богатым жизненным опытом Кувалдин тоже не смог. Поэтому стёр слово «роман» и поставил «роман-сказка».


ЛГ 11-02-2016

Мухачёв Вадим



После того как заложенная Ельциным мина под государственное устройство России («берите суверенитета, сколько хотите») не сработала, США и другие «партнёры» исподволь начали осаду нашей страны.

Пока наша нарождавшаяся буржуазия приватизировала доставшееся от СССР имущество, Вашингтон с европейскими союзниками, прикрываясь разного рода угрозами и необходимостью демократизации постсоветских режимов, придвигали к границам России военные структуры НАТО и организовывали «цветные» революции. А когда немного окрепшая Россия с середины нулевых перестала во всём соглашаться с администрациями западных государств, то в отношении неё начали проводить «политику сдерживания». И вот теперь уже совсем не коммунистическая, а буржуазно-либеральная Россия пришла к тому же, с чем имел дело СССР: к открытому противостоянию с Западом.

После второй «майданной» революции на Украине, свободного самоопределения Крыма и особенно с началом участия ВКС России в сирийских событиях остатки идеологической маскировки были отброшены Западом в сторону. Сегодня политические новости из ряда европейских столиц, Турции, Вашингтона всё чаще напоминают фронтовые сводки.

В начале февраля глава МИД Британии, госсекретарь США, генсек НАТО, канцлер Германии заявили, что действия России в Сирии разжигают гражданскую войну и подрывают усилия Запада по поиску политического решения внутрисирийского конфликта, а европарламент 4 февраля принял решение: снять санкции против России лишь после возвращения Крыма Украине. В дополнение к этому замминистра обороны США глобальными угрозами миру вместе с запрещённой в РФ организацией ИГИЛ, Китаем, Ираном и Северной Кореей назвал Россию.

Что ещё должно произойти, чтобы наша власть освободилась от либерально-демократических иллюзий и поняла: дело не в коммунизме, большевиках и не в Ленине, а в том мире капитала, куда по своей воле вошла страна и где правит эгоизм индивидов, отдельных социальных групп и целых наций?

Уже к началу прошлого века уровень интернационализации международных отношений достиг такого состояния, что любой кризис в экономике или политике может «неожиданно» приобрести глобальное значение и стать общемировым. Об этом свидетельствуют и предыстории двух мировых войн. После атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки человечество почти беспрерывно балансирует на грани третьей мировой. Сейчас происходит очередное обострение глобального масштаба.

В такой ситуации всегда важно иметь не только сильный «фронт», но и прочный тыл. Судя по военным учениям, успехам ВКС в Сирии, наша власть, памятуя о том, что «если хочешь мира, готовься к войне», об обороноспособности страны заботится должным образом.

Гораздо хуже дела обстоят на экономическом фронте, который имеет прямое отношение к прочности тыла, к тому, насколько население будет принимать не только внешнюю, но и внутреннюю политику власти. Речь прежде всего нужно вести о преодолении сложившегося у нас вопиющего имущественного неравенства, где, по разным экспертным оценкам, Россия – один из явных лидеров.

Согласно данным Банка Credit Suisse за 2012 год, в России 35 процентов богатств страны принадлежит 110 миллиардерам, хотя по миру в целом подобные толстосумы контролируют 1–2 процента национального богатства. Разница в доходах между 10 процентами самых богатых и 10 процентами самых бедных людей в России превышает 15 раз, в то время как в западных странах она составляет 7–9 раз, а в Швеции и Норвегии всего 3–5 раз. К слову, Китай, где имущественное неравенство не зашкаливает, как в России, осуществляет программу его ликвидации, рассчитанную на 20 лет.

Если мы хотим быть похожим на тот народ, который защитил Отечество в 1941–1945 годах и стал победителем, эту проблему нужно было начать решать ещё вчера. Завтра будет поздно.


ЛГ 11-02-2016

Шульгин Владимир




Либеральный индивидуализм и патриотическая жертвенность – кто кого?

В Калининграде патриотически настроенные политологи, экономисты, общественные деятели не столь частые гости. Хотя местные сторонники «европейского выбора» время от времени всё же стремятся зазывать московских учёных-патриотов и деятелей культуры, как бы имитируя отчизнолюбие, – так были приглашены в Балтийский университет им. И. Канта С. Шаргунов, В. Крашенинникова и некоторые другие. Недавно в городе побывал известный экономист, член Изборского клуба Михаил Хазин. Калининградские предприниматели встречались с ним в гостинице «Турист», а не на привычной «прогерманской площадке» – в главном вузе города.

Сам экономист открыто объяснил, что «университеты захвачены «пятой колонной», произошла «либеральная» катастрофа образования», «местный университет так же рисует всё привычной краской». И заметил, что требуются «патриотические» перемены в вузах. Для подтверждения привёл пример, когда, тестируя студентов, он спрашивает о Мартине Лютере, чья роль в генезисе современного западного мира была ключевой, поскольку Реформация узаконила «антихристианский» ссудный процент. Т.е. было разрешено брать проценты по кредитам (ссудам). Это было начало паразитического финансового капитализма, который сегодня подмял под себя реальную экономику, «надув пузыри».

Всякий раз выясняется, что молодёжь о протестанте фактически ничего не знает! Чаще даже вспоминают убитого темнокожего американского проповедника Мартина Лютера Кинга. Словом, господствующий экономиксизм, то есть абсолютизация рыночных отношений, губит высшее образование. Он столь же принудительно-обязателен, каким был у нас прежде марксизм. Насаждается вера в «передовой» характер американизированного глобализма с приматом финансово-паразитической сферы. Плюрализма этот «вашингтонский» подход в реальности не предполагает – всё надо принимать на веру.

Поэтому «либеральную» команду отечественных экономистов, живущую установками, выгодными США, можно, видимо, в каком-то смысле назвать «партией упырей», которые, по древнеславянским поверьям, несут за собой моровые поветрия, неурожаи, засухи и прочие беды. Последователи главного из них – Е. Гайдара – верят, например, в почти абсолютную спасительность «иностранных инвестиций». А ведь этот курс уже долгое время обезволивает Россию, привязывая к доллару и лишая людей дела доступных рублёвых кредитов. Отсюда «денежный голод» и высокие валютные корпоративные долги. Весьма плохи балансы многих отечественных банков.

Не стоит ли обернуться в сторону «законодателей мод»? Можно увидеть: на Западе очевидно падение материального достатка граждан. Скажем, в США он сейчас на уровне 1958 года.

Анализ истории западного проекта, обернувшегося противоестественным торжеством жёсткого финансового капитализма, приводит М. Хазина, да и ряд других экономистов, к выводу, что 450-летняя «американо-европейская модель завершена». Россия должна воспользоваться своим суверенитетом, которого у других почти не осталось, и сформировать сегмент мирового хозяйства с учётом всего опыта развития экономики и собственных особенностей.

И пусть никто не сомневается в возможностях нашего отечества, а заупокойных речей и прогнозов хватает. Может, и положение-то ухудшается из-за неверия части элиты в свою страну, в молодёжь, в среде которой немало талантливых и патриотически настроенных людей? Многим из предпринимателей, которые пришли на встречу с Хазиным, были близки такие его суждения: «Да, подлинное образование ликвидировано, но у нас есть желание учиться и можно восстановить образовательный потенциал. На Западе этого желания нет», «Россия – единственная страна, у которой есть альтернатива. Китай её не имеет, повторяя Запад». Как понятен и такой вывод: наше самое большое богатство – это «люди, вы­ученные в СССР», имеющие критическое мышление. В этих условиях опираться на упырей – это всё равно как если бы Александр Невский прибегнул в тыловом обеспечении своей операции против псов-рыцарей к помощи одной из структур Тевтонского ордена.

Нападки Запада усиливаются, так как, по всё чаще слышащемуся признанию, русские – «последняя надежда цивилизованного мира. Россия обязана предъявить нечто ей сродное, вернувшись в число великих держав. Россия должна использовать кризис ЕС, желание прибалтов, и не только их, вернуться в орбиту российского влияния».

Сегодня очень важно иметь глубоко образованную молодёжь, на решающих участках в том числе. В связи с этим Михаил Хазин даже советовал слушателям скачивать из Сети советские учебники, возмещая домашним обучением пороки либеральной дебилизации юношества. А либеральная модель отрицает глубину образования, особенно в мировоззренческих дисциплинах. Как отрицает и патриотическое воспитание. Россия из всего этого должна сделать выводы и жить своим умом.

Обращает на себя внимание ещё один момент. Похоже, что Запад, зная о возможностях «пятой колонны» в России (в Калининграде, в частности), толкает её на усиление пропагандистской активности, продолжает помогать в продвижении своих людей. Например, в Калининграде в сфере образования по-прежнему «зелёный коридор» скорее получат кадры, ориентированные на некие европейские ценности, нежели настроенные патриотически. И всё-таки, как показывает изучение результатов опроса студентов Высшей школы экономики (а ВШЭ остаётся либерально ориентированным вузом), на вопрос (передаю его смысл), считаете ли вы, что в лихую годину во имя Отечества надо жертвовать даже жизнью, большинство студентов ответило утвердительно.

Конечно, хорошо, что студенты так одухотворены, однако, как следует из тех же опросов, 20–30 процентов студентов ВШЭ стоят на позициях либерального индивидуализма, отвергающего всякую жертвенность во имя высоких идеалов. По калининградским же опросам доля студентов, отрицающих значимость патриотизма, ещё выше.


ЛГ 11-02-2016

Ситуация в Сирии и вокруг неё обостряется по мере того, как становятся всё более очевидными успехи наших военных лётчиков и армии Асада. Террористические группировки обескровлены, от них освобождается всё больше городов и селений. Но тревога не убывает. Чего ждать от Турции и Саудовской Аравии?

Наш собеседник – известный востоковед-арабист, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института востоковедения РАН Владимир БЕЛЯКОВ.




– С одной стороны, Турция на днях открестилась от планов вторжения в Сирию. С другой – отказалась с не очень внятной формулировкой от проведения наблюдательного полёта с нашим участием над своей территорией. Что всё это значит? Не скрывают ли турки планов вторжения на сирийскую территорию?

– Вполне возможно. Обращает на себя внимание такой факт. Сирийская оппозиция провалила первый тур переговоров с делегацией правительства Сирии в Женеве, но согласилась возобновить их через три недели, 25 февраля. Видимо, оппозиционеры считают, что за это время на фронтах положение улучшится в их пользу. Но это не может произойти без внешнего вмешательства, главным образом со стороны Турции. Хотел бы напомнить, что Турция – член НАТО и вряд ли решится вторгнуться в Сирию без отмашки из Вашингтона.

– Всё более явным становится вмешательство Саудовской Аравии в ситуацию в Сирии. Может ли она решиться на прямые военные действия там?

– Самостоятельное военное вмешательство маловероятно. Саудовская армия невелика, к тому же она уже ведёт одну войну, с повстанцами ­хуситами в Йемене. Вряд ли саудовцам нужен «второй фронт». А вот в коалиции с другими государствами, особенно при участии США, они вполне могут отправить свой воинский контингент в Сирию.

– Не втянут ли нас в более масштабный военный конфликт в этом регионе? Ведь тревожных признаков предостаточно. Как себя вести?

– Прежде всего хочу подчеркнуть, что Россия борется в Сирии не за Асада, а против террористических группировок, представляющих угрозу и нашей безопасности. Судьбу Асада должен решить сам сирийский народ. Значительная часть сирийцев поддерживает существующий режим. Если бы было по ­другому, как считает оппозиция и стоящие за ней внешние силы, то сирийская армия не смогла бы пять лет противостоять подпитываемым из­за рубежа во­оружённым группировкам. Ну а нам, я думаю, нужно продолжать выполнять поставленную перед Воздушно­-космическими силами в Сирии задачу борьбы с террористами и не поддаваться на провокации.

– Допустимо ли нам потерять Сирию как союзника и дружеское государство на Ближнем Востоке? Правильно ли не учитывать интересы курдского народа и его стремление к самостоятельности?

– Друзей не бросают, к ним в трудную минуту приходят на помощь. Борясь с террористами, среди которых много иностранцев, Россия объективно помогает сирийскому народу. И если она выполнит поставленную задачу, то симпатий сирийцев не потеряет, скорее наоборот. А вот если не доведёт дело до конца, то потеряет не только сирийцев, но и иракцев, ливанцев, египтян, которые решат, что у русских, как и у Запада, слово расходится с делом.

Что же касается сирийских курдов, то после окончания войны они вместе с руководством государства найдут, я уверен, форму обеспечения своих национальных интересов. Например, путём создания курдского автономного района на северо­востоке Сирии.

Беседовал Владимир СУХОМЛИНОВ

ЛГ 11-02-2016

Кондрашов Александр

Первое чувство, испытанное на просмотре красочной церемонии «Золотого орла», – радость и гордость. У нас великолепные артисты и великие режиссёры. Безусловно, Станислав Говорухин достоин не только «Золотого орла», но и памятника при жизни. За «Вертикаль», за «Место встречи», за «Ворошиловского стрелка». И конечно, Никита Михалков внёс огромный вклад не только в российский, но и в мировой кинематограф. И тоже достоин за… тут список ещё более длинный.

И другие лауреаты – выдающиеся артисты: и Виктория Толстоганова, и Андрей Смоляков, и Юлия Пересильд, и Дмитрий Астрахан, и многие другие. Единственное, что несколько озадачило, – о многих из награждённых и номинированных сериалов мы уже писали. И не только хвалебно.


Однако сначала о тех, о ком не писали. О награждённом в номинации «Неигровое кино» фильме «Варлам Шаламов. Опыт юноши». Про Варлама Тихоновича и по его произведениям снято множество фильмов. Что прибавил этот? Да и о чём он? Автобиографические тексты Шаламова, дежурно, скорбно прочитанные за кадром, противоречили видео­ряду, фотографиям из лагерей в Пермском крае и с ударного строительства химкомбината, который возводился в том числе зэками ещё в «вегетарианские» с точки зрения репрессий годы (конец 20-х – начало 30-х).

В чём замысел создателей, какова сверхзадача фильма, что нового нам хотели сказать? Доказать в сотый раз, что «кровавый режим» использовал труд заключённых? Но и царский режим тоже использовал. Это называлось каторгой. Однако в Вишерском лагере каторги не было, там внедрялся принцип «перековки» осуждённых, социалистические соревнования между бригадами, там издавали даже газету и проводили шахматные турниры, а кормили хорошо, и чем лучше работали, тем лучше кормили, вспоминал Шаламов.

Что советская власть уничтожила талантливейшего писателя? Не уничтожила, напротив, породила и в данном случае хранила. В фильме показывается, что Шаламов в Вишерлаге, где он провёл менее трёх лет (почему этот срок назван в фильме чудовищным?), довольно быстро продвинулся на руководящую работу, жил совсем неплохо, питался в отдельной столовой для ИТР, показана фотография, где он запечатлён рядом с лагерным начальством. Не рассказано, правда, что юный Варлам ещё давал уроки дочке Эдуарда Берзина, впоследствии возглавившего колымские лагеря и расстрелянного за троцкизм. Кстати, в фильме Шаламова почему-то не называют троцкистом, а называют то ли революционным романтиком, то ли человеком левых взглядов, хотя он был и оставался в Вишерлаге убеждённым троцкистом, мечтая о победе мировой революции, о чём свидетельствуют его письма, написанные незадолго до освобождения (в фильме они не цитируются). К тому же поклонником революционера-террориста Савинкова (!), книги которого он знал наизусть, о чём поведал тот же дикторский голос.

Если не знать, что фильм о писателе Шаламове с его будущими колымскими муками и потрясающими рассказами, то получилось повествование об авантюристе из поповичей, который, скрывая своё происхождение, проработал два года на кожевенном заводе в Кунцево, после чего смог поступить в МГУ. Там он вошёл в протестное троцкистское движение и за печатание листовок на подпольной типографии получил «трёшечку». Однако и не думал «перековываться»: сблизившись с начальниками лагеря, сам выбился в начальники и досрочно освободился… Но не был Варлам Шаламов таким приспособленцем, а кем был – из фильма непонятно. Трагическая революционная эпоха не раскрыта никак, как и атмо­сфера того сумасшедшего времени, когда учащиеся семинарий и дети священников предавали веру отцов и шли в революцию. С энтузиазмом строили коммунизм и готовы были умереть за него, как, кстати, в те годы Шаламов.

В этой номинации был очень сильный документальный фильм о военкорах «Не стреляйте в оператора!» (режиссёр Валерий Тимощенко), но получил высокую награду невнятный, вялый «Шаламов». Да смотрели ли его в жюри? Или подумали: ах, о Шаламове, ах, о ГУЛАГе, о «веке-волкодаве», «кровожадном Сталине»? – зачем смотреть, заведомо гениально!

Большевики мазали чёрной краской белых, либералы последние четверть века безбожно чернят красных. Может быть, пришло наконец время рассказать полную многоцветную правду? И о Шаламове, и о Солженицыне, и о Шолохове, и обо всех других...


Недоумение вызвало также то, что лучшим мини-сериалом признан «Палач», в котором образцово-показательная советская женщина оказывается не только фашистской преступницей военных лет, но и неимоверно жестокой серийной убийцей в мирное время. Я болел в этой номинации за другой сериал – щемящую, очень русскую ленту «Уходящая натура» режиссёра Дмитрия Иосифова. Её сняли раньше «Оттепели», но показали на год позже, когда тема «кино о кино» была отработана – (видно дети тех, кто в советское время боролся с клановыми привилегиями, научились умело пользоваться их преимуществами в конкурентной борьбе). Блестящие исполнители главных ролей Сергей Колтаков и Алёна Бабенко не попали в актёрскую номинацию «Орла», да и сериал не наградили. Неужели потому, что в нём, в отличие от «Оттепели» и «Палача», нет антисоветчины?

Порадовало, что победила «Екатерина», более всего потому, что ей противостояли номинированные «Орлова и Александров», «Однажды в Ростове» и адаптация израильского сериала «Родина». Все они пропитаны неприятием нашей страны и истории, а в последнем предатель, исламский террорист, ненавидящий Родину, за малым не взрывает мавзолей с Кремлём. За попытку спасибо, добро пожаловать в номинацию?

Прелестная, женственная Юлия Пересильд стала лучшей актрисой за исполнение главной роли в фильме «Битва за Севастополь». Правда, никакой битвы за Севастополь в фильме нет, есть битва за обладание морально изуродованной советскими нравами красивой женщиной, волею судьбы ставшей снайпершей. Кандидатов на победу в этой битве было много, но побеждают не мужчины, а главная на самом деле героиня фильма – мудрая и добрая Элеонора Рузвельт.




«Про любовь» без любви
И наконец, признанный лучшим фильм, оставить который без внимания нельзя, – «Про любовь» молодой и талантливой Анны Меликян. Это чудесно снятая, изысканно сконструированная лента всем хороша, только она не про любовь. А про то, что её в России нет. Есть только траханье и пошлейший инстинкт продолжения рода, а большая любовь... извините. Примерно такого содержания лекцию с апломбом профессора Высшей школы экономики читает в фильме подрастающему поколению лекторша в исполнении очаровательно манерной Ренаты Литвиновой.

В фильме несколько новелл. В одной из них участвует красавица Юлия Снигирь, которая так хорошо сыграла, что я её не узнал – секретаршу в условиях кризиса. Её покупает босс (Владимир Машков), потому что у неё «грудь красивая и настоящая». Он предлагает ей альтернативу: либо увольнение, либо регулярный секс за квартиру и приличное содержание. Но она не такая, она любит мужа, правда, он уже два месяца безработный... В конце концов из любви к мужу она соглашается на предложение босса.

Новелла о влюблённой в Россию восторженной японке, приехавшей в Москву на форум любителей русской культуры с намерением в ней остаться навсегда, поразительна. Воздушная, романтичная барышня эта загодя списалась по интернету с шестью русскими мужчинами, из которых она хочет выбрать одного, с кем связать жизнь, чтобы вместе любить русскую культуру. Мужчины эти оказываются корыстными скотами, которые не знают, кто такие Булгаков, Платонов, Пастернак и Шолохов, и тянут из японки деньги, а последний – полный подонок в исполнении Юрия Колокольникова – пользуется доверчивостью японской девушки, овладевает ею, после чего уезжает к жене. Японка в слезах выскакивает из номера гостиницы и наталкивается на… японца, приехавшего тоже на форум любителей России. Он её утешает, она ему поёт любимое русское: «Гоп-стоп – мы подошли из-за угла» (!), он подпевает (!!!). Оказалось, что этот японец был влюблён в неё ещё в Японии, но она не обращала на него внимания, и он заставил себя полюбить русскую культуру, чтобы быть интересным возлюбленной. И вот они соединились, им есть о чём поговорить, что вместе попеть.

Это единственная – жертвенная, но тем не менее счастливая – любовь в фильме. Правда, с оттенком русофобии, феминистской ненависти к русским мужикам, которые к тому же в школе не учились.

В заключение – о связующей сюжет лекторше (Литвиновой), преподающей молодёжи теоретические основы любви. Она оказалась нимфоманкой – так называет её бывший муж-миллиардер. Он заманил её на какую-то оргию (она пришла в плащике на голое тело), но оставил без оргии. Ему нужна её консультация. По поводу юной любовницы, на которой он надумал жениться. Совет, так сказать, специалиста, который он оценил в несколько сот тысяч баксов!!! Поломавшись, лекторша соглашается и, профессионально осмотрев, пальпируя крепко спящую красавицу, диагностирует: грудь силиконовая, зубы вставные, скорректированный пластическим хирургом нос и т.д. То есть эта невеста – проект, нацеленный на овладение его деньгами. Бывший муж в отчаянии, а лекторша, сложив заработанные пачки долларов в пакет, довольная выходит на улицу и парит по утренней Москве, время от времени распахивая плащ и демонстрируя свои прелести, приглянувшемуся проезжему скейтбордисту. Вот счастье, вот оргазм.

Понятно теперь, почему при объявлении лучшего фильма, когда Никита Михалков вскрыл конверт с решением жюри, на его лице отобразилось некоторое недоумение, которое не удалось скрыть.

И это самый лучший фильм? В России, где были сняты «Три тополя на Плющихе», «Пять вечеров», «Любовь и голуби», «Жестокий романс»?..

Грустно, что даже на фестивале, под крылом несомненно искреннего патриота России Никиты Михалкова, побеждают антироссийские тренды. И это в то время, когда патриотизм, много лет «поражённый в правах», наконец официально реабилитирован – национальная идея! Кинематографическое сообщество с перестроечных времён охвачено пандемией презрения к собственной стране, её истории и народу, который, чувствуя «подлянку», не ходит на такие фильмы «про любовь». А их награждают и награждают. И ориентируют творческую молодёжь в тупиковом выморочном направлении. Деграданс какой-то.

Когда этот морок спадёт?


ЛГ 11-02-2016

Мягков Михаил



Демонтаж памятника генералу Черняховскому в польском Пененжно
Чем не угодил генерал Черняховский?

Недавний визит нашего министра культуры в Польшу ознаменовался скандалом.

Во время интервью Владимира Мединского местному ТВ польская журналистка пыталась вывести гостя из равновесия, вела себя вызывающе беспардонно. В провокативном тоне взялась рассуждать об Иване Черняховском, давала оскорбительные характеристики прославленному генералу: «Он убивал представителей Армии крайовой…»



Уже 25 лет в Польше идёт активная война со своим прошлым. Всё, что связано с Россией – СССР, как правило, рисуется чёрной краской и кладётся в обойму «преступных замыслов» Москвы в отношении «потерпевших» поляков. На этом фоне неудивительно, что в небольшом польском городке Пененжно было принято решение о сносе памятника советскому генералу Ивану Черняховскому, который в 1945 г. был командующим 3-м Белорусским фронтом и погиб 18 февраля того же года вблизи этого населённого пункта. Памятник демонтировали и приравняли к металлолому. Сейчас решается вопрос о его переправке в Россию.

Что стало поводом для пересмотра в данном конкретном случае событий Второй мировой войны? И неужели советский военачальник не достоин уважения потомков тех, кого он освободил ценой своей жизни? Самого молодого командующего советским фронтом, генерала, которому оставался всего один шаг до звания маршала, обвиняют в репрессиях против «польских патриотов», действовавших во время войны в районе Вильнюса. Однако никто из «обвинителей» не задаётся простым вопросом: зачем боевому генералу нужно было заниматься борьбой с подпольем?

Вернёмся в июль 1944-го. Красная Армия только что взяла Вильнюс. Вместе с советскими солдатами в город входят польские партизаны. Последние подчиняются так называемой Армии крайовой, а та – лондонскому эмигрантскому правительству. Часть Литвы с Вильнюсом они считали своей территорией. Польских партизан всего около восьми тысяч. Для сравнения: численность советских войск под Вильнюсом – более полумиллиона! Тем не менее Красная Армия принимает повстанцев под своё крыло и считает их союзниками. Штурмом города руководит молодой, но уже прославленный генерал-полковник Черняховский.

Но вскоре ситуация меняется. Бывших польских повстанцев разоружают, собирают в группы и увозят в специальные лагеря. Почему так поступили со своими союзниками? И какое отношение к этому имел сам Черняховский?

Документы свидетельствуют, что руководители Армии крайовой решили не подчиняться советскому командованию, но оставить у себя оружие и участвовать в случае необходимости в освобождении тех или иных населённых пунктов. Этим они создали прямую угрозу безопасности тыла 3-го Белорусского фронта, которым командовал Черняховский. Вот выдержка из докладной записки народного комиссара внутренних дел СССР Л.П. Берии И.В. Сталину от 16 июля 1944 г.: «Поляки безобразничают, отбирают насильно продукты, рогатый скот и лошадей у местных жителей, заявляя, что это идёт для польской армии. Имеют место угрозы, что если местные жители Литвы будут сдавать продовольствие Красной Армии, то поляки их накажут».

Общая стратегическая линия Армии крайовой была направлена в то время на захват населённых пунктов в Польше ещё до вступления в них частей Красной Армии. Там необходимо было установить власть так называемого лондонского правительства. Одной из самых громких авантюр «аковцев» стала операция «Буря», приведшая к абсолютно неподготовленному и ненужному восстанию жителей Варшавы. Восстание было жестоко подавлено гитлеровцами и повлекло за собой смерть около 200 тыс. тысяч простых варшавян, чьи жизни были принесены в жертву замыслам главарей Армии крайовой.

Со своей стороны Черняховский никогда не воевал и не мог воевать против польских партизан. Ему было просто не до этого. Он и его армии бились с отборными немецкими частями, не желающими отдавать Польшу и Прибалтику. Разоружение солдат Армии крайовой происходило исходя из общей директивы Москвы. Эта директива имела свой смысл – как можно было терпеть в тылу своего фронта какие-то инородные вооружённые формирования, которые не подчинялись советским приказам?! Разоружением «аковцев» занимались не фронтовые части Черняховского, а войска НКВД, которыми руководил уполномоченный по 3-му Белорусскому фронту генерал Иван Серов. Но для польских историков это ничего не меняет. Для них всё равно – НКВД это было или Черняховский. И даже не возникает сомнения, что пострадала память о герое, которому поляки обязаны своей нынешней свободой!

После поражения варшавского восстания части «аковцев», оказавшиеся на занятой Красной Армией территории, были демобилизованы. 1 января 1945 года генерал Окулицкий издал приказ о роспуске военной организации. Так закончилась история Армии крайовой. Но часть её бывших военнослужащих вступила в борьбу с советскими войсками. Не с фронтовыми частями, а с вой­сками НКВД. Многие из них были арестованы и осуждены. По данным архивов, с территории всей Польши в лагеря Рязанской, Калининской и Новгородской областей попало около восьми с половиной тысяч поляков. Впрочем, уже осенью 1945 г. был подписан приказ, по которому большая часть бывших бойцов Армии крайовой была освобождена и отправлена на родину.

Сегодня возникает сомнение, что официальные власти Польши вообще восприимчивы к исторической памяти. Их никак не трогает та роль, которую Красная Армия, в том числе и войска Черняховского, сыграла в освобождении их страны от немецкой оккупации. Около 600 тысяч советских солдат погибло здесь за независимость Польского государства, существование которого не входило в нацистские планы. Отметим также, что Пененжно, где стоял памятник Черняховскому, – это бывший восточнопрусский город, который вместе с 2/3 Восточной Пруссии был отдан молодому польскому государству после окончания войны.

Для чиновников, принимавших в Польше решение о сносе памятника, Черняховский всего лишь «агент кровавого сталинизма». Но загоняя нашего военачальника в такую нишу, поляки унижают и самих себя, вольно или невольно предают свою историю. Ведь независимо от их желания из прошлого нельзя вычеркнуть советско-польское боевое содружество, совместно пролитую кровь красноармейцами и бойцами Войска польского в борьбе против нацизма.



ЛГ 11-02-2016

Прошло уже два года с тех пор, как в Донбассе началось восстание против киевской власти. Среди его лидеров был Павел Губарев – «народный губернатор Донецка». Сейчас уже подзабылось, чем рисковали, чем жертвовали участники сопротивления. Книга Павла Губарева «Факел Новороссии» напоминает о важных деталях тех событий. В этой книге – и важные обобщения дипломированного историка, и наблюдения участника важных исторических событий.


Путь с балаклавой на лице



Меня, слепого от напяленной на голову балаклавы с заклеенными скотчем глазными прорезями, запихали в «фольсксваген» и приковали наручниками к сиденью. Да как-то так хитро: одну руку – к подлокотнику, вторую заломили за спину и пристегнули к первой руке. Причём использовали комбинацию из двух наручников. Я бы сам до такого вряд ли смог додуматься.

Мотор заработал, машина тронулась.

– Куда вы меня везёте? – пробовал спросить я, но в ответ меня крепко саданули по голову чем-то твёрдым. Кажется, рукоятью пистолета, да так больно, что я предпочёл замолчать. Страха не было. Был ледяной холод в груди и решимость принять испытание достойно. Боялся ли я, что меня отвезут в глухое место и там прикончат, где-нибудь закопав? Да нет. Всё-таки на дворе стояло начало марта 2014-го, озверение и ожесточение последующих месяцев ещё не разгорелось. Да и взяли меня после общения с прессой, и брали представители официальной СБУ, а не какая-­то неформальная банда. А в структуры спецназа СБУ отбирали всё-таки вменяемых.

Двигаться я не мог: в такой позе меня сковали. Мог только слушать. В микроавтобусе со мной ехали пятеро. Ещё пятеро, как я понял, двигались в другой машине. То есть меня брало примерно отделение киевской «Альфы». Кем они были? Ухо уловило западноукраинский говор с характерными словечками: его ни с каким другим не спутаешь. Слышался и говор уроженцев «кондовой», центральной Украины. Звучала и чисто русская речь. Тот, кто говорил не на мове, указывал, куда ехать по улицам Донецка.

«Местный, проводник. Явно из донецкой «Альфы»…» – догадался я.

Мы долго ехали в неизвестном для меня направлении. Порой я впадал в сон-полузабытьё.

В тот момент мой адвокат обрывала все телефоны СБУ, пытаясь меня отыскать. Вдруг трель мобильника раздалась в микроавтобусе. Ленка смогла выцарапать номер старшего группы, «повязавшей» меня.

– Да! Да… Да… – донёсся до меня его голос. Потом он обратился ко мне и внятно произнёс:

– Это твой адвокат. Скажешь ей так: «Следую с сотрудниками СБУ, моей жизни ничего не угрожает…»

И приставил трубку к моему уху. Я услышал Лену:

– Следую с сотрудниками СБУ, – повторил я, – в неизвестном направлении, моей жизни ничего не угрожает.

Больше мне не дали сказать ни слова до окончания пути. Куда меня везут, я действительно не знал. Ничего хорошего, конечно, не ожидал. Нам всем было известно, что после переворота 21 февраля центральный аппарат СБУ в Киеве перетряхнули и заполнили эсбэушниками с Западной Украины. Конечно, догадывался, что придётся попасть в их лапы. Но куда меня ве­зут? В Полтаву? В Сумы? Или всё-таки в Киев? Да всё равно.

Ход машины погружал в сон. Быстро темнело.

Казалось, минула вечность, когда мы прибыли на место. В Киев. В следственный изолятор СБУ на Владимирской. А дальше всё было по заведённой процедуре: привели меня в специальную комнату, где осмотрели, изъяли все личные вещи, которые не положены в камере. Ну шнурки там всякие, ремень, колющие и режущие предметы. Я дрожал от холода в одной футболке. Куртку мою хваткие ребятки из «Альфы» оставили себе ещё в микроавтобусе. Ибо в карманах её лежало почти десять тысяч долларов. Вернее, волокли меня в микроавтобус ещё в куртке, накинутой на плечи, но по дороге она слетела, и её подхватил один из эсбэушников. Денежки они, конечно, «позычили» вместе с одеждой.

О куртке я вспомнил лишь тогда, когда очутился в комнате досмотра, где стоял жуткий колотун.

– Где моя куртка? – пробовал спросить я, но ответа не дождался. Так меня и препроводили в холодную камеру в одной футболке.

Как ломают волю

Меня поместили в одиночку. Четыре на два с половиной метра. Было очень холодно, а я был в одной футболке. У меня очень болела межпозвоночная грыжа: заработал её, не очень удачно упражняясь со штангой. В тесной клети камеры были две железные кровати, на сетки которых «позабыли» положить матрасы. Чтобы не замёрзнуть, стащил с кровати одеяло и закутался в него. А потом лёг прямо на сетку. Из-за боли в позвоночнике мне и сидеть-то было трудно.

Сразу же наткнулся на окрик надзирателя: «Лежать не положено, только сидеть можно днём, кровать должна быть заправленной!» Подчиняться я не собирался. Меня вывели в коридор и избили резиновой дубинкой. Но я и дальше не собирался им подчиняться. Всё время кутался в это убогое тюремное одеяло и лежал. Первые шесть дней узилища растянулись в один кошмар. Ведь никакого адвоката ко мне не допускали, к следователю не вызывали. Вообще ничего не объясняли! Оставили в полной изоляции, наедине с холодом и болью, с надзирателями – шкурами и садистами. Я сразу же объявил голодовку. Понятно, что таким образом мне хотели сломать волю, превратить в пугливое, вздрагивающее от любого окрика существо. Но не на того напали!

Спасаясь от боли, лежал. Надзиратели орали: «Встать с койки!»

– Не могу сидеть, у меня грыжа. Хотите – заходите и бейте! – уверенно сказал я в ответ. Они входили в камеру и принимались меня метелить. Потом сажали под стенку. Чтобы, значит, соблюдал строгий режим изолятора. Я опять поднимался и валился на койку, завернувшись в одеяло. Контролёры снова заходили и били меня. И так – несколько раз. А потом им надоело. От меня отстали.

Никогда не забуду этих надзирателей. Прапоров и сержантов-контрактников, наёмников. Быдло с зарплатой в три тысячи ещё тех гривен, выходцев из захолустных местечек Киевской области. Из Броваров или Борис­поля. Бить они любили: дубинками или кулаками, причём по тем местам, где следов не остаётся. По почкам. По пяткам. В живот. Но больше они любили моральные издевательства. Выволочь голого в коридор и минут на сорок поставить у стенки. И рассказывать, что я – полное дерьмо, ватник и колорад, сепаратист. Но однажды я заметил, что когда они так изгаляются, у них самих коленки дрожат.

– Ты на меня давишь, – сказал я тогда вертухаю. – Но у тебя самого поджилки трясутся, и ты сейчас обоссышься. Ты же спинным мозгом осознаёшь, кто – я, а кто – ты…

Конечно, я заработал несколько ударов. Но после такого жёсткого морального давления уже не было.

Всего в тюрьме работали четыре смены, сутки через трое. Из четырёх только одна была нормальной, прочие – просто уроды. В одной был особый отморозок, прицепившийся ко мне особо. Видать, бесил я этого нелюдя. Может, он был «национально свидомым», и был я для него политическим врагом, – не знаю. Выводит на прогулку – обязательно подножку сделает. Упадёшь – обязательно ударит. Чего, мол, падаешь? То в наручники закуёт, руки потом поднимет – заломает, как будто на дыбе. Особенно любил этот козёл ставить подножки в тёмной зоне: есть там такая в коридоре, где ничего не видно.

И других узников кошмарили. Пытался я поднять бунт в тюрьме. Читал раньше о том, как это делается. Начал колотить пустой миской в стальную дверь камеры, орать: «Ребята, давайте бунт устроим! Давайте поставим себя в этой тюрьме!» Так, чтобы нас вывели, построили вдоль стен, чтобы меня вызвал кум (начальник оперативной части), а я бы как зачинщик предъявил требования. Чтобы прекратились издевательства надзирателей. Чтобы мы могли сидеть, ходить, переписываться друг с другом, передавать в другие камеры пищу, книги. Чтобы нас на прогулку вместе выводили. Но меня не поддержали. Все были неопытными, первоходами, меня не поняли. А мне поставили в личном деле красную линию – склонен к побегу. И бить стали чаще.

Надзиратели использовали любой повод, чтобы истязать и издеваться. Грозили мне карцером, но не решились туда бросить. Спасибо товарищам на воле, что подняли бучу в социальных сетях. Они собирали деньги для моего освобождения из тюрьмы под залог в 80 тысяч гривен, сообщали о том, что ко мне не допускают адвоката. И даже сообщили, что я впал в кому.

«…Народный губернатор и глава общественной организации «Народное ополчение Донбасса» Павел Губарев находится в СИЗО СБУ г. Киева в коматозном состоянии. Об этом редактору сайта «Антифашист» сообщил источник из СБУ. «Павла Губарева жестоко избивали после задержания. Как по дороге из Донецка на столицу, так и непосредственно в следственном управлении СБУ. Пять дней назад Павел впал в кому. Именно по этой причине к нему не допускают адвоката – боятся разглашения», – отметил источник.

Также он подчеркнул, что Павла Губарева пытаются вывести из состояния комы усилиями ведомственных врачей. «Врачи – не по профилю, необходимая аппаратура отсутствует. Он нуждается в срочной госпитализации, но в специализированную клинику, в реанимацию его не доставляют по той же причине: боятся огласки. Надеются, что всё обойдётся и донецкий активист выживет. Но боюсь, случится непоправимое – Губарев в прямом смысле слова на грани жизни и смерти», – сообщили из Киева…»

С благодарностью перечитываю эти строки старых сообщений. В кому я не впадал, но такая кампания приструнила моих мучителей. Утка-фейк о моей коме, пущенная, кажется, Оксаной Шкодой, сразу же облегчила моё положение. Мной заинтересовались представители ОБСЕ, ко мне впервые впустили адвоката. Даже передачи стали разрешать. А вот свиданий не дали. Не пустили ко мне брата: он тогда в Киеве таксистом трудился. Потом и он уехал вслед за мной на Донбасс. После шума по поводу моей комы физического насилия со стороны тюремщиков стало меньше. Иногда исподтишка себе позволяли. Больше на моральный террор перешли. И совсем стало легко, когда наши 7 апреля в Донецке взяли областную администрацию и провозгласили ДНР.

Но это будет немного позже.

ЛГ 11-02-2016