Мухачёв Вадим
В недавнем интервью немецкой газете «Бильд» Владимир Путин на вопрос об ошибках России в отношениях с Западом ответил, что главной из них считает то, что страна (хотя, наверное, правильнее говорить «государство» или «существующая власть») долгие годы не заявляла о своих национальных интересах. Такой ответ - признание сильного политика, который в начале «нулевых», обращаясь к руководителям Запада, не раз заявлял, что «Россия – часть Европы».
Разумеется, подобное утверждение могло находить отклик в душе жителей европейской части России, но его вряд ли разделяли и разделяют вместе с петербуржцами или москвичами жители Урала, который в поэме «За далью – даль» Твардовский назвал «опорным краем державы». И уж тем более оно кажется иллюзией жителям Сибири и Дальнего Востока. Россия есть Россия, а мы - россияне, многонациональный народ на обширном евроазиатском пространстве. Но у политиков своя жизнь и своё, зачастую далёкое от «правды жизни» и потому несколько иллюзорное сознание.
Понадобились 25 лет «ошибок» Запада в виде приближения НАТО к границам России, провоцирования «цветных революций» в Грузии и на Украине и многое другое, чтобы наше политическое руководство, управлявшее процессом реставрации капитализма в стране и её вхождением в «мировое рыночное хозяйство», стало открыто заявлять (а в мире это аксиома для большинства правительств) о приоритете национальных интересов.
Этому правилу они следовали задолго до того, как У. Черчилль, тоже не слабый политик, повторил произнесённую другим премьер-министром Великобритании фразу. В далёком 1858 году, выступая в палате общин, лорд Г. Палмерстон произнёс: «У Британии нет постоянных врагов и постоянных друзей, а есть только постоянные интересы». (Без этого «правила» не было бы, кстати, того, что 25 лет назад у нас называлось «межимпериалистическими противоречиями», а именно они привели человечество в ХХ веке к двум мировым войнам и сегодня сотрясают всю мировую политику).
Чтобы признаться в ошибке, совершенной предшественником и политическим «крестником», и не сразу осознанной им самим, нужно, действительно, быть сильным политиком, каким за минувшие годы стал Путин. Но сильный – не значит безупречный. Освобождаясь от внешнеполитических иллюзий, сегодня вся существующая «вертикаль власти» продолжает, на мой взгляд, жить вредными для здоровья страны и её населения внутриполитическими иллюзиями ельцинского правления.
Эти иллюзии – не тайна, о них много и постоянно, прежде всего, в «сетях», говорят рядовые граждане. Следуя совету автора поэмы «За далью – даль» («И правда дел – она на страже, её никак не обойдешь. Всё налицо при ней – и даже, когда молчанье – тоже ложь»), хочу напомнить ещё об одной из иллюзий. Это слепая вера в «рыночный фундаментализм», в то, что главное – полная свобода частной собственности от государства, а рынок сам всё отрегулирует.
При этом уже давно в развитых странах утвердился государственный капитализм, который балансирует между неуёмными аппетитами буржуазии и необходимостью обеспечить надлежащее состояние «рабочей силы».
Сегодня те «акулы капитализма», которым есть что терять, хорошо понимают: рынок – стихия, где можно не только что-то ухватить, но и многое потерять, и потому открыто восстают против иллюзий «свободного рынка». Показателен пример с крупным финансовым спекулянтом Дж. Соросом, который много лет пропагандировал идеи защитника буржуазного либерализма К. Поппера об «открытом обществе» и создал одноименный частный фонд, принимавший, по его признанию, участие в «дезинтеграции СССР».
В период предпоследнего мирового экономического кризиса в 1998-1999 годах Сорос издал книгу «Кризис мирового капитализма. Открытое общество в опасности», где выступил с критикой «рыночного фундаментализма» как основного принципа классического либерализма, и сделал признание: «Маркс и Энгельс 150 лет назад дали очень хороший анализ капиталистической системы, который, я должен сказать, в чём-то даже лучше, чем теория равновесия классической экономической науки».
Между тем, все 25 лет наша власть с большей или меньшей, последовательностью остаётся верна этому иллюзорному принципу. В 90-х годах страна с помощью Гайдара и его «команды» во главе с Чубайсом, получила криминальную приватизацию и олигархический капитализм.
Оппозиционные историки и публицисты давно доказали, что криминальный характер приватизации был задан самой государственной властью, запустившей процесс либерализация цен. В результате, как признавал в интервью газете «Financial Times» один из «героев» тех лет К. Бендукидзе, на предпринимателей свалилась «манна небесная, когда захватить Уралмаш оказалось легче, чем склад в Москве... Мы купили этот завод за тысячную долю его действительной стоимости».
Тем не менее, приверженность догматам «свободного рынка», несмотря на «ручное управление» экономикой и политикой, пока ещё очевидна. Она ощутима, например, в стоической поддержке Путиным ряда не очень продуманных действий экономического блока правительства, хотя этот «блок» его не раз подводил, когда соглашался с идеей увеличить ВВП к 2020 году в два раза, или полагал, что цена нефти не может быть ниже 80 долл. за баррель, или заверял и 2, и 3 года назад, что кризис Россией уже пройден.
Приверженность иллюзии «свободного рынка» слышна и в заверениях президента, что Россия не будет строить государственный капитализм. Действительно, зачем строить то, что уже построено, - все эти четверть века либеральных реформ процесс реставрации и внедрения капитализма в российское общество происходит благодаря экономической политике государства. Прошу прощения, власти, поскольку «государство» без наделенных властными полномочиями госслужащих не более, чем машина, а то, как она движется, зависит от знаний и умений «водителя». В том числе предводителя «водителей».
Своего экономического советника и весомого оппонента либералов С. Глазьева президент, похоже, не очень слышит, и, видимо, пригласил в Кремль, чтобы успокоить уставшую от рыночных реформ общественность.
Та же иллюзия всемогущества «свободного рынка» ощущалась и на недавнем гайдаровском экономическом форуме, где прозвучало немало и разумных идей. При этом в речи на нём 13 января премьер-министр обещал российским олигархам новую «большую приватизацию», попутно сетуя, что кризис «ударил по социально незащищенным слоям российского общества». Но остаётся фактом: проводимая экономическая политика, как и все кризисы, бьют прежде всего именно по «социально незащищенным слоям».
Капитализм возник и до середины XIX века развивался стихийно, однако после революций 1848-1849 годов и Парижской Коммуны буржуазное государство начало регулировать отношения труда и капитала. Результатом стало возникновение и развитие госкапитализма, а политическая элита озаботилась ограничением господства частной собственности и стихии рыночного хозяйства.
С середины XX века в большинстве западноевропейских стран взят курс на «социально ориентированную рыночную экономику». Причём, там это не декларации руководителей, не курс на индексацию полунищенских пенсий, которые у нас, скажем, в десятки раз меньше, чем зарплаты министров или депутатов Госдумы. Там это - реальная экономическая политика. Огромна разница между политикой кудесника немецкого «экономического чуда» Л.Эрхарда (за 8 лет построил «социальное рыночное хозяйство») и творцами наших либеральных реформ. В России, которой в наследство от СССР досталось – пусть и со всеми недостатками, но реальное «социальное государство», - оно постепенно испаряется, уступая место не только относительному, но в условиях кризиса и абсолютному обнищанию десятков миллионов россиян.
Когда после Второй мировой войны Германия приступала к возрождению собственного рыночного хозяйства, где приватизировать было особо нечего, там начали с того, что прежние рейхсмарки заменили дойчмарками. Для текущих платежей курс рейхсмарки к немецкой марке был установлен 1:1, а при обмене действовал курс 10:1. Причём, население получило право поменять 400 рейхсмарок единовременно, а затем в течение двух месяцев ещё 200 рейхсмарок на 20 дойчмарок. Немцы, взявшись за возрождение экономики, поставили всех граждан в равные стартовые условия. Никому просто так «манна небесная» на голову не падала.
При этом возможности предпринимателей злоупотреблять собственностью (заниматься мошенничеством, потворствовать коррупции и пр.) были изначально ограничены Конституцией страны, которая провозглашала, что частная собственность должна служить интересам всего общества. Сам Эрхард принципы экономической политики в книге «Благосостояние для всех» определил так: «свобода потребления» как основное демократическое право; «свобода хозяйственной деятельности» как дополнение к свободе потребления; «валютная устойчивость» как мера против «обогащения отдельных кругов населения за счёт других». Он не только понимал, что «эти принципы можно осуществить на практике только в том случае, если общественное мнение готово поставить их выше всех эгоистичных частных интересов», но и, не покладая рук, практически содействовал, чтобы «общественное мнение» соглашалось с этими принципами.
Результат политики Эрхарда известен: в короткие сроки экономика Германии стала крупнейшей в Европе; её основу составили изначально обладавшие ограниченными финансовыми средствами малый и средний бизнес. Известные российскому потребителю фирма строительных материалов «Кнауф» и производитель йогуртов и других молочных продуктов ООО «Эрман» начинали свой бизнес как семейные предприятия.
На фоне подобного опыта проведения экономических реформ по созданию социально ориентированного рыночного хозяйства итоги 25-летней истории российского либерализма, его экономической политики, выглядят по многим параметрам плачевными.
ЛГ 21-01-2016
