Художник венецианской темы, изящных итальянок и народных сценок, на которых занимаются своими делами, флиртуют, мечтают простые итальянские мужчины и женщины - Юджин де Блаас (Eugene de Blaas)  (известный еще и как Евгений де Блаас, Ойген де Блаас). Родился в 1843 году  в Альбино, недалеко от Рима и потом перехал жить в Венецию. Евгений де Блаас живописи учился у своего отца, австрийского художника Карла фон Блааса (1815-1894), рисовавшего картины на исторические сюжеты и оформлявшего фресками религиозные учреждения.  Свое образование он продолжил в Академии в Венеции и в Академии в Риме. Сюжеты картин Евгения де Блааса, как уже писалось выше, в основном взяты из жизни итальянского народа. Картины выполнены маслом или акварелью, в качестве модели часто выступает жена художника Паола Прина. В Лондоне, его картины выставлялись в Королевской Академии, Нью-галерея и Графтон-галерея.  Евгений де Блаас умер в Вене в 1931 году.

А теперь небольшая галерея прекрасных итальянок кисти Евгения де Блааса и итальянская классическая поэзия в переводе Яны Токаревой

Portrait of a Venetian Lady

Восточный жемчуг свежий, белоснежный
за алыми рубинами таится,
и там же смех гнездится безмятежный.
А под бровями черными искрится
Юпитера с Венерой взор. И нежный
цвет алых роз и белых лилий, мнится,
без всяких ухищрений смог небрежно
по коже шелковой распространиться.
Над беззаботным же челом столь смело
златые кудри вьются и сияют,
что и Амура поразить способны!
И, право, остальные части тела
сим названным ничуть не уступают
у этой донны ангелоподобной.

Джованни Боккаччо (1313–1375)

"Искусство должно быть средством воспитания,
но цель его удовольствие."
(Бертольт Брехт)

Парк эротической скульптуры на острове Ченджу (Южная Корея)

Pleasure of Walking on Water

by Sandor Bernath

Эдвард Бёрн-Джонс (1833—1898) -  английский художник-прерафаэлит.

The Dream of Launcelot at the Chapel of the San Graal

Продолжаем рассказ о творчестве Сандро Боттичелли.

Две самые знаменитые картины Боттичелли, так называемая "Примавера" ("Весна") и "Рождение Венеры" заказаны Медичи и воплощают в себе культурную атмосферу, возникшую в медическом кругу. Историки искусства единодушно датируют эти работы 1477-1478 годами. Картины написаны для Джованни и Лоренцо ди Пьерфранческо - сыновей брата Пьеро "Подагрика". Позднее, после смерти Лоренцо Великолепного, эта ветвь семьи Медичи находилась в оппозиции к власти его сына Пьеро, за что и снискала себе прозвище "dei Popolani" (Пополанской). Лоренцо ди Пьерфранческо был учеником Марсилио Фичино. Для своей виллы в Кастелло он заказал художнику фрески, для нее же предназначались и эти две картины. 

 В искусствоведческих исследованиях содержание названных картин интерпретируется различным образом, в том числе оно связывается с классической поэзией, в частности, со строками Горация и Овидия. Но наряду с этим в замысле боттичеллевских композиций должны были отразиться идеи Фичино, нашедшие свое поэтическое воплощение у Полициано.

Присутствие Венеры символизирует здесь не чувственную любовь в ее языческом понимании, а выступает гуманистическим идеалом любви духовной, "того сознательного или полуосознанного устремления души ввысь, которое очищает все в своем движении" (Шастель). Следовательно, образы Весны носят космологически-духовный характер. Оплодотворяющий Зефир соединяется с Флорой, порождая Примаверу, Весну - символ живительных сил Природы. Венера в центре композиции (над ней Амур с завязанными глазами) - отождествляется с Humanitas - комплексом духовных свойств человека, проявления которых олицетворяют три Грации; устремивший взгляд вверх Меркурий рассеивает своим кадуцеем облака.

Продолжаем наш не короткий рассказ о творчестве Сандро Боттичелли.

Сегодняшний пост будет посвящен двум его картинам "Паллада и Кентавр" и "Венера и Марс". Последняя недавно освещалась в посте http://www.liveinternet.ru/community/1726655/post64643927/, поэтому  здесь остановлюсь только на том, что не было отражено в указанном посте.

Paintings

Итак, продолжим рассказ о творчестве Сандро Боттичелли.

 

Нежность, поцелуй... почему-то мы их часто стесняемся. Наше суетное время не терпит сентиментальности, пытается отрицать романтику и все сводит к примитивным и простым отношениям. Жаль!  Поцелую посвящено много строк, как в поэзии, так и в прозе. Поцелуйные сценки рисовали и на открытках начала 20 века. Может быть они покажутся наивными, но... все же они прелестны и хороши... нежность и романтика все же никогда не умрут.

"...Знаешь ли ты, откуда проистекает наша истинная власть? Из поцелуя, только из поцелуя! Если мы умеем протянуть и отдать наши губы, мы можем стать царицами.
Поцелуй, правда, только предисловие, но предисловие очаровательное, более восхитительное, чем само произведение; предисловие это перечитывают беспрестанно, тогда как нельзя же вечно... перечитывать книгу.
Да, встреча уст — это самое совершенное, самое божественное ощущение, доступное людям, последний, наивысший предел счастья.
В поцелуе, только в поцелуе нам чудится порою это неосуществимое единение душ, к которому мы стремимся, это слияние изнемогающих сердец.
Помнишь ли ты стихи Сюлли-Прюдома:

Напрасен наших ласк тоскующий порыв:
То бедная любовь пытается бесплодно
Слить две души в одну, тела в объятьях слив.

Только одна ласка дает это глубокое, невыразимое ощущение двух существ, сливающихся воедино: поцелуй. Все исступление полного обладания не стоит этого трепещущего сближения уст, этого первого прикосновения, влажного и свежего, не стоит этого неподвижного слияния уст с устами — головокружительного и долгого-долгого.
Так вот, моя крошка: поцелуй — самое могучее наше оружие, но бойся притупить его. Ценность его относительна, чисто условна, не забывай этого. Она беспрестанно изменяется сообразно обстоятельствам, мгновенному настроению, чувству ожидания и восхищения, которые испытывает душа..." 

Ги де Мопассан "Поцелуй" 

И рассудок, и сердце, и память губя,
Я недаром так жарко целую тебя -
Я целую тебя и за ту, перед кем
Я таил мои страсти - был робок и нем,
И за ту, что меня обожгла без огня,
И смеялась, и долго терзала меня.
И за ту, чья любовь мне была бы щитом,
Да, убитая, спит под могильным крестом.
Все, что в сердце моем загоралось для них,
Догорая, пусть гаснет в объятьях твоих.

Яков Полонский