50 самых ярких цитат Михаила Михайловича в одну строчку, которые, кажется, не утратят своей актуальности никогда. Если краткость — сестра таланта, то Жванецкий, по всей видимости, его родной брат…

Михаил Михайлович Жванецкий в представлении на территории стран постсоветского пространства явно не нуждается. Он, коренной одессит, видимо, впитал свое непревзойденное чувство юмора с молоком матери или с первым услышанным диалогом в типичных внутренних двориках «жемчужины у моря».

Обожают ли женщины великого Жванецкого? Конечно! Прислушиваются ли мужчины к его ярким, как цветы, и юрким, как ящерицы, фразам? Безусловно. А всё потому, что любимый сатирик умеет сказать о наших с вами злободневных проблемах как никто другой…

Не нужно бежать от снайпера — только умрешь уставшим.

Экипаж прощается с вами и желает вам приятного полета...

Много хороших людей на свете. Но на том свете их больше...

Ничто так не ранит человека, как осколки собственного счастья.

В жизни всегда есть место подвигу. Надо только быть подальше от этого места.

Положительные эмоции — это эмоции, которые возникают, если на все положить...

«Костюм Евы» ей очень идет, только ушить нужно кое-где.

Мало найти свое место в жизни, надо найти его первым.

Если человек знает, чего он хочет, значит, он или много знает, или мало хочет.

Пока семь раз отмеришь, другие уже отрежут.

Всё идет хорошо, только мимо...

Если человека нельзя купить, то его можно продать.

Все люди — братья, но не все по разуму.

И тогда он взял нож и застрелился.

Рожденный ползать — везде пролезет.

Удача улыбается смелым... А потом долго ржет над ними!

Как жаль, что вы наконец-то уходите...

Из двух зол я выбираю то, какое раньше не пробовал...

Главное — не перейти улицу на тот свет.

Красиво жить не запретишь. Но помешать можно...

Не водите машину быстрее, чем летает ваш ангел-хранитель.

Перебегал улицу на красный свет и был сбит встречным пешеходом.

Я слишком быстро вожу машину, чтобы переживать из-за холестерина!

Любого автомобиля хватит до конца жизни, если ездить достаточно лихо.

Ученье — свет, а неученье — приятный полумрак.

Мысль только тогда мысль, когда ее головой думают.

Мало знать себе цену — надо еще пользоваться спросом.

Если вам долго не звонят родственники или друзья, значит, у них всё хорошо.

Какая крыша не любит быстрой езды?

Некоторые выглядят храбрыми, потому что боятся убежать.

Лучше семь раз покрыться потом, чем один раз инеем!

Он лег в постель и уснул изо всех сил.

Идея пришла в его голову и теперь упорно ищет мозг.

Я бесконечно уважаю чудовищный выбор моего народа.

У одних оба полушария защищены черепом, у других — штанами.

Друзья познаются в беде, если, конечно, их удается при этом найти.

Лучше обед без аппетита, чем аппетит без обеда.

Дул такой сильный ветер, что сигареты выворачивало вместе с зубами.

Каждый человек по-своему прав. А по-моему — нет.

Чтобы я увидел тебя на костылях, а ты меня одним глазом!

Никогда не преувеличивайте глупость врагов и верность друзей.

Помню, у меня в 43-м так ноги болели! А купил 45-й — и нормально.

Чтобы спасти тонущего, недостаточно протянуть руку — надо, чтобы он в ответ подал свою.

Живи 200 лет, великий сатирик! Жванецкий учил и успешно продолжает учить нас главному — умению посмеяться над собой. Спасибо вам, Михаил Михайлович, за то, что помогаете посмотреть с другого ракурса даже на подгоревшую гренку, назойливого соседа или трещину в стене. Ведь формула проста: чем больше в жизни неидеальностей, тем больше поводов шутить и смеяться. А разве не в этом смысл?

Для того чтобы утвердить приоритет создания коньяка, 1 января 1909 года во Франции был издан специальный декрет. В соответствии с ним были установленны границы территории, продукция которой в виде виноградного бренди имеет право называться коньяком. Эта территория занимает департаменты Приморская Шаранта и Шаранта, получившие названия от протекающей через них небольшой тихой реки Шаранта.

карта района, который может называть произведённый там напиток — коньяком

Территория эта находится на самом западе Франции, простираясь от Жиронды и Бискайского залива в глубь страны на 200 км. В самом центре области коньячного производства расположен город Коньяк, давший название этому славному напитку. Среди других знаменитых городов региона — порт и крепость Ла-Рошель и Ангулем.

Главной отличительной особенностью этой области, помимо черезвычайно благоприятного для виноградарства климата, обусловленного близостью Атлантики, являются уникальные известковые почвы. Лучшие из них находятся в центральной части области в раоне Гран Шампань (Grande Champagne). Из местного винограда получают самые нежные, ароматные и тонкие по букету коньяки.
Южнее, опоясывая Гран Шампань полукольцом, расположен район Пти Шампань (Petite Champagne). Здесь вырабатываются коньяки очень высокого качества, однако не столь элегантные.

Именно эти два района имеют право размещать на этиетках своего коньяка название Финь Шампань (Fine Champagne) c условием, однако, что напитка из Гран Шампань в смеси будет не менее половины.
Коньяки района Бордери, расположенного к северу от Гран Шампань, на правом берегу реки Шаранты, полны вкуса и достаточно нежны, однако обладают менее выраженным ароматом.

Три других района — Буа Ординэр, Фин Буа, Бон Буа (Буа — Bois — «лес») довольно лесистые, что и отразилось в их названиях. Здешние коньяки менее тонки, виноград используется в основном на производство дешёвых напитков. Молодые коньячные материалы скупаются крупными фирмами для использования как купажный материал.
Согласно существующему законодательству о контролируемых наименованиях по происхождению, крепкие напитки из спирта, полученные дистилляцией виноградных вин, но изготовляемые в иных районах Франции или других странах, не могут выпускаться под названием коньяк. В разных странах напитки типа коньяк называются по разному: арманьяк, виньяк, бренди.

Создание великолепного алкогольного напитка, такого как коньяк, — это, несомненно, большое искусство, требующее долгих лет исследований и богатого опыта. Однако умение правильно дегустировать, пить и хранить коньяк — это не меньшее искусство, чем его приготовление. Коньяк является напитком, который необходимо не просто поглощать, а понимать, ценить и любить. Поэтому на протяжении долгих лет эксперты занимались поисками наилучшей посуды для коньяка и наконец пришли к единому мнению.

Коньячные бокалы
Традиционные бокалы для коньяка — это так называемые снифтеры, название которых произошло от английского слова «sniff» — «нюхать». Эксперты, создавая бокалы под коньяк, исходили именно из ароматических особенностей коньяка. Снифтер, как правило, представляет собой шарообразный бокал на низкой ножке, сужающийся кверху, изготовленный из прозрачного и гладкого стекла или хрусталя. Такие бокалы для коньяка вошли в обиход уже довольно давно, примерно в XVI веке.
Бокалы под коньяк снифтеры способны максимально полно передавать дегустатору все положительные качества напитка, они помогают коньяку раскрыться. Снифтер очень удобен, его обхватывают ладонью, просовывая ножку между пальцами. Как известно, большая часть коньячных оттенков сосредоточена в аромате напитка, поэтому верхняя часть снифтера немного заужена, что позволяет в полной мере ощутить ароматические составляющие напитка и его терпкое благоухание в ладони.

На протяжении долгого времени шарообразные снифтеры оставались единственно приемлемыми бокалами для коньяка, однако время внесло свои коррективы. И сегодня можно наблюдать тенденцию перехода к несколько другому виду бокалов. Другие бокалы под коньяк — это сосуды, по своей форме напоминающие лиру или открывающийся тюльпан. Такие бокалы характеризуются более высокой ножкой и небольшим сужением ближе к верхней части. Как можно догадаться, такой бокал не способен концентрировать внутри себя все оттенки аромата напитка, как снифтер. Поэтому в тюльпанообразный бокал принято наливать молодые коньяки с выдержкой 2-4 года, так как им присущ более резкий аромат. Когда Вы пьете молодой коньяк, то вдох первых ароматов не приносит особого удовольствия, поэтому их не за чем удерживать на поверхности.

Бокалы для коньяка отличаются друг от друга не только по форме, но и по вместимости. Объем посуды зависит от сорта напитка, для которого ее предполагают использовать. Например, коньячные бокалы наименьшего объема — 150 мл — используют для дегустации коньяков, а коньячные бокалы среднего размера — от 150 до 300 мл — являются наиболее распространенными сосудами в кругу всех ценителей коньяка. В знак уважения к старым дорогим напиткам настоящие гурманы используют большие бокалы, объем которых достигает 300 — 700 мл.
В кругу экспертов действует одно общее правило выбора бокалов для коньяка: чем больше выдержка напитка, тем больше по объему должен быть бокал и более зауженной должна быть его верхняя часть. То есть чем больше в коньяке спиртуозности, тем шире должно быть горлышко бокала. И наоборот.
При выборе бокалов также необходимо не забывать, что какими бы ни были форма и объем сосуда, его следует заполнять до уровня самой широкой части, а не до самых краев.

Бокалы для коньяка бывают абсолютно разными по своим ценовым особенностям: доступные стеклянные, элитные хрустальные, дорогие брендовые. Как известно, на рынке в настоящее время существуют два «стекольных гиганта», занимающиеся созданием посуды на любой вкус: австрийская компания Riedel с 250-летней историей и предприятие Spiegelau, основанное аж в 1521 году. Кстати, именно специалисты Riedel после нескольких лет изучений характера коньяка стали одними из первых, кто настаивал на использовании тюльпанообразных бокалов.
Чего только не придумывают современные производители стеклянных изделий! Например, были созданы специальные бокалы под коньяк, оснащенные особыми устройствами подогрева. Как говорят профессионалы, перед употреблением коньяка его необходимо подогреть. Однако подогревать благородный напиток следует исключительно теплом ладони — об этом стоит помнить всегда.

Эксклюзивные, сделанные под заказ бокалы могут стоить бешеных денег, иногда их стоимость достигает нескольких тысяч долларов. Коньячные бокалы, из которых когда-то пили известные люди, выставляют на аукционах, их цены порой достигают 40-70 тысяч евро. Разумеется, покупать бокалы за огромные деньги необязательно, необходимо лишь грамотно подобрать форму и объем сосуда, ведь правильные бокалы — это очень важный элемент в искусстве употребления благородных напитков.
Декантеры для коньяка

Еще одним незаменимым сосудом для коньяка служит так называемый декантер, то есть специальный стеклянный графин, предназначенный для декантации (освобождения от осадка) и подачи вина. Декантер для вина существует уже на протяжении нескольких веков, однако изначально высоко ценились графины, щедро украшенные драгоценными материалами. И только в XX веке люди начали замечать притягательные особенности минимализма. Роскошные графины уступили место декантерам, аскетичный образ которых должен подчеркнуть лишь естественные особенности напитка. Декантер для коньяка, как и декантер для вина, — это дело вкуса. Каждый гурман может купить декантер, который ему больше по вкусу. Ну или по карману.

Для того чтобы купить декантер, наиболее подходящий именно Вашему напитку, необходимо знать две основные цели декантации. Во-первых, это освобождение напитка от осадка, а во-вторых, дополнительная аэрация (естественное насыщение кислородом). Именно эти нюансы и определяют создание различных декантеров.

На сегодняшний день существуют тысячи различных декантеров для коньяка, однако, по сути, можно выделить только два основных типа данных графинов. Все остальные варианты — это всего лишь разновидности двух этих типов.
Первый вид декантера — это сосуд с широкой нижней частью и горлышком в форме воронки, предназначенный для молодых коньяков. В этом случае большую роль играет площадь соприкосновения переливаемого коньяка с воздухом: чем площадь больше, тем лучше коньяк насыщается кислородом, и тем сильней проявляются вкус и аромат напитка. Еще одно важное правило, которое стоит учитывать: коньяк лучше всего аэрируется, если его уровень находится чуть ниже самой широкой части декантера.

Если же у Вас в коллекции есть благородный старый коньяк, который не нуждается в дополнительном «раскрывании», но может содержать осадок, то Вам стоит купить декантер второго типа. Такой графин отличается узкой формой, а нижняя часть декантера, как правило, шаровидная.
Декантеры также сильно различаются по цене. Она зависит от используемых материалов (стеклянные, хрустальные, с добавлением бария, серебра, с отделкой и декорацией), от известного имени производителя и т. д. Средняя цена довольно неплохого декантера составляет около 50 — 60 долларов, а самые привередливые гурманы могут купить декантер, например, за 1 000 долларов. Дорогие декантеры производитель украшает элементами из серебра, золота, мельхиора, декоративными ручками, крышками и т. д. Ни в коем случае на декантере не должны быть деревянные или керамические вставки, которые неблагоприятным образом сказываются на состоянии напитка. Главное правило всех производителей декантеров: сделать свой товар максимально прозрачным, чтобы присутствующие декоративные элементы не закрывали красоты самого напитка, перелитого в сосуд.

Вопрос о необходимости декантера в домашних условиях можно обсуждать бесконечно. Конечно, я не могу сказать, что декантер дома относится к предметам первой необходимости, таким как бокалы, но его наличие только приветствуется. Если Вы предпочитаете пить свой любимый коньяк по всем правилам, то советую Вам купить декантер и подобрать подходящие бокалы. Наша жизнь полна наслаждений, просто необходимо уметь их получать!

Культура потребления любого алкогольного напитка имеет свои особенности. Коньяк, этот благородный напиток, следует не просто пить – нужно научиться наслаждаться им, чтобы до конца прочувствовать весь аромат и вкус.
Прежде всего, следует определиться с бокалами для коньяка, ведь именно от их формы зависит очень многое. Для того, чтобы перед вами максимально раскрылся аромат и вкус этого алкогольного напитка, идеально подходят бокалы, специально разработанные для дегустации компанией «Riedel». Существуют бокалы для коньяков категорий X.O. и V.S.O.P. (тюльпановидной формы).
Многие, правда, используют для потребления коньяка так называемые бокалы-«ингаляторы» шарообразной формы, которые на самом деле предназначены для бренди. Для коньяка такая форма бокала, как утверждают эксперты, совершенно неприемлема.

Особенное внимание необходимо уделить и температуре напитка. Достаточно долго бытовала практика, что коньяк следует подавать в бокале, нагретом над пламенем спиртовки. Считалось, что это признак хорошего тона. Однако эксперты считают, что это способно существенно ухудшить характеристики коньяка. Дело в том, что во время нагревания легкие ароматы, присутствующие в составе напитка, очень быстро улетучиваются.
При этом охлаждать коньяк перед дегустацией тоже не следует. Оптимальная температура для этого напитка – это комнатная или немного выше, то есть 20-25 градусов.

Бокал наполнять коньяком рекомендуется на ? и не больше. Человек, которому знакомы правила этикета, не станет пить залпом этот напиток, а сначала оценит его оттенок. Цвет у молодого коньяка, как правило, более светлый, чем у выдержанного.
Коньяк высокого качества должен быть совершенно прозрачным. Для того, чтобы убедиться в этом, следует оставить отпечаток пальца на противоположной стороне бокала, а затем поднести напиток к источнику света. Если вы хорошо видите отпечаток, то можете быть уверены в хорошем качестве напитка.

Консистенция коньяка может также сказать о его возрасте. Если наклонить бокал с коньяком долгой выдержки, то на стенках останутся капли, которые еще называют «коньячные ножки». Капли хорошо выдержанного напитка стекают вниз медленнее капель молодого алкоголя.
Аромат коньяка оценивается в три этапа. Первую волну аромата вы можете ощутить, когда будете наполнять бокал. В этот момент происходит испарение легких летучих веществ, и человеческое обоняние способно ощутить поверхностные нотки аромата. Вторая волна аромата ощущается, если немного покрутить бокал в руках вокруг оси. Именно тогда аромат коньяка начинает ощущаться непрофессионалом. Этот этап может донести до обоняния основные ноты коньяка: фруктовые, цветочные, древесные, пряные, ореховые и т.п. Третий этап восприятия напитка наступает тогда, когда выпивается последний глоток. Профессиональные дегустаторы способны уловить аромат качественного коньяка, который был налит в бокал даже неделю назад.
И только после оценки цвета и аромата коньяка, следует начинать его употреблять. Делается это спокойно и не спеша. Первый глоток делается самым маленьким – всего несколько капель. Так вы подготовите вкусовые рецепторы к дальнейшему восприятию коньяка. Второй глоток должен быть чуть больше, причем сразу глотать напиток не стоит – подержите его несколько секунд во рту. Именно за это время вкусовые качества коньяка раскроются максимально полно. Затем наступает этап восприятия послевкусия напитка.
Согласно правилам этикета, если предлагается несколько марок коньяка, то дегустацию следует начинать с менее выдержанных напитков, делая постепенный переход к более старым.

Не предназначен коньяк для шумных торжеств и вечеринок – лучше всего наслаждаться им в узком кругу близких людей. Сегодня этикетом допускается разбавлять этот напиток небольшим количеством шампанского или мартини. В таком виде коньяк выступает как аперитив. Правда, разбавлению подлежат только молодые напитки, а высококачественные с солидной выдержкой ничем разбавлять нельзя. Есть соответствующая шутка на эту тему: “Коктейль “Идиот” – 50 мл Хеннеси ХО и 150 мл Кока-Колы”. Коньяк, как правило, играет роль дижестива, то есть подавать его принято в конце трапезы.

Вообще, традиционно считается, что никакая еда к коньяку не подходит, а лучшим для него сопровождением служат камин, сигара или чашечка свежесваренного кофе. Но вот главный дегустатор одного из известных коньячных домов однажды сказал, что единственное, к чему этот напиток не подходит вообще никак – это блюда из рыбы. К мнению столь авторитетного человека вполне можно прислушаться. Допускается употреблять коньяк и с шоколадом, и с зеленым салатом, виноградом, маслинами, сырами, и с той же самой икрой. А вот нарезанный лимон ни в коем случае не следует подавать к качественному коньяку, как привыкли делать многие люди. Дело в том, что этот цитрус имеет довольно резкий аромат и вкус, которые будут заметно искажать изысканный коньячный букет.

Александр Шмидт

Неконкретный напиток бренди
Каждый из нас слышал что-то о бренди, возможно пробовал его, но часто на конкретный вопрос — что же такое бренди — ответить не можем. Возможно, это что-то наподобие коньяка. Или нет, бренди — это крепленое вино?
Так вот, понятие «бренди» не относится к какому-либо конкретному напитку и на самом деле означает не более, чем технологию производства. Возникло оно на рубеже XV и XVI веков, когда голландские купцы и моряки, занимавшиеся закупками соли в бассейне реки Шаранта, попутно забирали производившееся там вино — очень вкусное, но очень нестабильное. Чтобы, во-первых, сохранить вино, часто портившееся во время перевозок, а, во-вторых, сократить число бочек, они начали подвергать это вино перегонке (дистилляции), а получившийся продукт получил название «brandewijn» — пережженное или перегнанное вино.
Слово «brandewijn» постепенно трансформировалось в «бренди», и хотя голландцы были далеко не первыми, кто подвергал вино перегонке, именно им принадлежит честь дать название семейству самых разных спиртных напитков.

Классификация бренди
Общепринято под названием «бренди» понимать крепкие спиртные напитки, получаемые в результате перегонки (дистилляции) виноградного вина или сброженных плодово-ягодных соков.
Устоявшейся классификации бренди не существует, однако можно прибегнуть к подходу, основанному на способе производства этого напитка и на исходном сырье. Согласно этой классификации бренди делится на три основных типа:
Виноградный бренди (eau-de-vie de vin) изготавливается путём перегонки забродившего виноградного сока. Существует несколько разновидностей виноградного бренди. В эту группу входят французский коньяк, арманьяк, хересный бренди и греческий виноградный бренди — Metaxa.
Бренди из выжимок (eau-de-vie de marc) изготавливается из ферментированной виноградной мякоти, косточек и стеблей, которые остаются после выжимки сока из винограда. Примером такого вида бренди может служить итальянская граппа, южнославянская ракия и грузинская чача.
Фруктовый бренди (eau-de-vie de fruits) получают путём перегонки из других фруктов и ягод (кроме винограда). Наиболее часто используют яблоки, сливы, персики, вишню, малину, чернику и абрикос. Фруктовый бренди обычно прозрачный, крепостью от 36 до 60 градусов обычно употребляется охлаждённым или со льдом. В эту группу входит известная сливовица и кальвадос.
Если на бренди не указано, из какого сырья оно изготовлено, то это означает, что оно относится к виноградным бренди. В противном случае обязательно указывается сырье.

Не всякий бренди — коньяк
У каждого народа существует своя технология изготовления бренди, вкус этого напитка может различаться в зависимости от исходного сырья, способа дистилляции, условий выдержки. Но классический способ производства этого напитка похож на коньячный. Недаром говорят, что всякий коньяк — бренди, но не всякий бренди — коньяк. Вот почему, заказывая бренди в Англии, вы можете получить арманьяк, кальвадос или любой другой напиток из этого вида.
Из-за того, что так называемая «вода жизни» включает в себя слишком много разных напитков, для нее не разработаны стандарты и правила, и определить ее качество можно лишь на вкус.
Сегодня бренди изготавливается во многих странах, его производят практически все создатели хереса и портвейна, причем выдерживают в этих же бочках. Даже появился такой термин, как «хересный бренди». Несмотря на то, что внешне определить качество таких напитков сложно, очень часто они конкурируют с коньяком и арманьяком, разница лишь в цене и месте происхождения.

Многонациональный бренди
Стоит упомянуть самые известные марки этого напитка. В Италии эталоном бренди являются фирмы Bouton и Stock 84 (это странное название компания получила от создателя — Лионелло Стока, который в 1984 году построил перегонный завод в Средиземноморье). В Греции ценится торговая марка Metaxa, на основе смешанных спиртов, винограда и карамели. Испанцы гордятся напитками от Ribero и Ferreira, которые выдерживаются в бочках из-под порто.
Бренди можно пить в чистом виде как дижестив, в этом случае его подают в коньячном бокале. Также бренди пьется с содовой или со льдом и входит в состав множества коктейлей.

Начало виноградарства в районе современного производства коньяка относится к последней четверти 3 века, когда римский император Пробус разрешил галлам иметь виноградники и заниматься виноделием, до того распространённым лишь в нескольких городах.
В 12 веке благодаря Гильому Х герцогу Гайеннскому и графу Пуатье вокруг Ла Рошели образовался обширный виноградник, названный виноградником Пуату. В следующем веке из его винограда производились вина, поставляемые в страны, расположенные на берегах Северного моря, и перевозимые голландскими и скандинавскими кораблями.
Одна из лодочных станций, расположенная в бассейне реки Шаранты, отличалась от остальных своей древней историей (ещё в 11 веке здесь находились соляные склады)и качеством виноградников. Она называлась — Коньяк. Во второй половине 16 века голландские корабли заходили сюда за знаменитыми винами Шампани и Бордери.

В 16 веке местные виноградари начали производить такое количество вина, что стало нелегко его сбывать. Качество напитка упало. Слабоалкогольные и кислые напитки не могли выдержать долгой морской перевозки.
Они портились в пути и в подвалах виноторговцев. К тому же перевозка в бочках была трудоёмкой и экономически невыгодной. Примерно в 1630 году возникла мысль применить в больших масштабах процесс перегонки, известный в то время алхимикам и аптекарям, практиковавшим его в незначительных количествах преимущественно для получения спирта в лечебных целях.
К 1641 году относится изобретение французскими умельцами из депапртамента Шаранта специального перегонного аппарата для получения коньячного спирта, являющегося основным сырьём при производстве коньяка. Путём перегонки из вина стали получать совершенно новый напиток. Его можно было перевозить куда угодно, и он не портился в дороге.

К концу 17 века голландские и английские торговцы стали вывозить уже обычный спиртной напиток без каких-либо добавок, менее объёмный и менее дорогой. Этот продукт, разбавленный водой, назвали брендуайн (brandewijn).
Существует по крайней мере две версии происхождения коньяка. По одной ещё в первой половине 16 века на торжествах по поводу бракосочетания французского короля Генриха второго с Екатериной Медичи итальянским послом среди других даров было преподнесено молодой чете и виноградное бренди.

По другой версии коньячное производство возникло в юго-западных районах Франции более 300 лет тому назад.Старейший коньячный завод во ФранцииКак и любой выдающийся продукт, коньяк своим происхождением связывают с легендарным персонажем. Речь идёт о уроженце города Бордо шевалье де ла Круа-Мароне. Уйдя с воинской службы, он поселился близ Сегонзака и занялся любимым делом — перегонкой спирта. При этом он так пристрастился к низкоградусному спирту однократной перегонки, что у него начались галлюцинации. Однажды ночью ему приснился ужасный сон: дьявол, чтобы забрать у него душу, кинул его в кипяток. Не добившись желаемого результата, чёрт приказал повторить операцию, но как раз в этот момент шевалье проснулся. Под впечатлением сна Круа-Марон тотчас отправился к своему перегонному аппарату, сказав себе, что если дьявол полагал забрать душу у человека после второго его кипячения, то он, соответственно, может попробовать «вынуть душу» из своего вина посредством второй дистилляции.
Как бы там ни было, к концу 17 века начали производить коньяк во Франции в городе Коньяк (департамент Шаранта), откуда напиток и получил своё наименование.
Длительную выдержку открыли следующим образом. В 1701 году разразилась война Франции и Англии за испанское наследство. Франция была блокирована английским флотом, что прервало транспортировку коньячных спиртов в Англию.В таких дубовых бочках выдерживают коньяк Значительная часть спирта хранилась в дубовых бочках. Было замемчено, что в результате длительной выдержки спирта в дубовых бочках происходит явное улучшение его вкусовых качеств.

Теперь торговцы стали намеренно выдерживать коньяк в бочках длительное время, а также совершенствовать технологию купажирования напитка.
В ту пору коньяк перевозили исключительно в бочках, и имя производителя осталось неизвестным потребителю. Только к 1860 году коньяк начали поставлять в оригинальных бутылках, снабжённых этикетками. Это повлекло за собой создание предприятий по производству стеклотары, ящиков, пробок и даже типографии.
В наши дни торговля коньяком находится на подъёме. Франция остаётся общепризнанной страной классического производства коньяка, её опыт тщательно изучается и используется во многих странах мира.

Расположена по адресу: пр. Независимости (Ф. Скорины) 86. Была открыта 9 июля 1955 г.

В те годы железная дорога выглядела так.

Отправная станция детской железной дороги. Фото Иванова Н.А., 1959 г.

Первая в мире детская железная дорога была открыта 24 июля 1935 года в Тифлисе (Тбилиси). За шесть предвоенных лет в СССР появилось не менее двадцати подобных дорог. Многие из них попали в зону оккупации и были разрушены, приостановили свою деятельность и почти все дороги в тылу. После 1945 года часть детских железных дорог была восстановлена, появилось немало новых. Не многие знают, что Минская детская железная дорога была не первой в Беларуси. В августе 1936 года в Гомеле была открыта первая очередь (всего 0,5 километра) Гомельской детской железной дороги. Она была расположена около стадиона "Локомотив" и, несмотря на свою малую длину, имела паровозное депо, станционные постройки, учебное здание. На дороге действовали две станции: "Счастливая" и "Радостная". Планировалось в дальнейшем продлить дорогу до пионерского лагеря в районе деревни Лещинец, увеличив ее длину до трех-четырех километров. По дороге курсировал единственный поезд, состоящий из дореволюционного паровоза американской фирмы ALCO и двух построенных на Гомельском вагоноремонтном заводе пассажирских вагонов длиной не более пяти метров.

После войны восстанавливать дорогу в Гомеле, видимо, сочли нецелесообразным. Было принято решение построить новую - в столице республики. Уже с 1949 года разрабатывались проекты, а осенью 1954 началось ее строительство. В нем принимали участие и минские школьники. Они выполняли земляные работы, красили служебные помещения, разбивали клумбы, сажали цветы, устанавливали путевые знаки. В кружках железнодорожников шла подготовка будущих машинистов и стрелочников.

В распоряжение Минской детской железной дороги были переданы присланный из Эстонии паровоз 159-232 Подольского завода, шесть пассажирских вагонов постройки Столбцовского вагонного депо и один грузовой вагон.

Фото прислал Калачик Евгений Георгиевич.

На таких паровозиках возили детей в 1950-е годы.

Паровоз 159-232 Подольского завода. Фото Иванова Н.А., 1959 г.

Паровоз 159-232 Подольского завода с пассажирскими вагонами постройки Столбцовского вагонного депо.

В воскресенье 9 июля 1955 года сотни минчан с детьми пришли на торжественное открытие детской железной дороги. Газета "Советская Белоруссия" писала об этом следующее: "Вблизи парка имени Челюскинцев выстроен центральный вокзал детской дороги "Парк культуры". Это очень красивое здание с широким куполом, напоминающим собой раскрытый парашют. Высокие окна, массивные двери. Внутри вокзала зал ожидания, билетная касса, справочное бюро, медицинский пункт, комната для дежурного. Вокзал радиофицирован. Это один из трех вокзалов Малой Белорусской железной дороги. На пути еще две станции - "Пионерская" и конечная "Сосновый Бор".

Первую очередь детской железной дороги составляют свыше четырех километров пути. Рейс от вокзала "Парк культуры" до станции "Сосновый Бор" и обратно продолжается примерно час.

На станции "Сосновый Бор" был построен красивый деревянный вокзал (к сожалению, полностью сгоревший в 1980-е годы). "Пионерская" была закончена позже. Она является технической - здесь проводится экипировка локомотивов и вагонов, их ремонт и подготовка к рейсам. Это единственная станция на дороге, имеющая серьезное путевое оснащение - пять путей, один тупик и восемь стрелочных переводов. На одном из путей есть даже смотровая канава.

Протяженность главных путей дороги составляет около 3.800 метров, а полная эксплуатационная длина путей - почти пять километров. В плане дорога напоминает гантель - на обоих ее концах сооружены разворотные петли. Такое решение было принято, видимо, с целью избежать строительства разворотных треугольников или кругов для паровозов.

В августе 1963 года парк подвижного состава Минской ДЖД был заметно обновлен: паровоз 159-232 и самодельные вагоны списаны, а вместо них получен паровоз КП4-465 и польские пассажирские вагоны PAFAWAG. А вскоре дорога получила еще и два тепловоза: ТУ2-010 и ТУ2-113.

Минская детская железная дорогаВ 1971 году Минской детской железной дороге было присвоено имя легендарного партизанского комбрига, Героя Советского Союза - железнодорожника Константина Сергеевича Заслонова. Тогда же станция "Парк культуры" была переименована в "Заслоново".

В 1975 году закончилась "паровозная эра" Минской ДЖД. Паровоз КП4-465 был списан, но не отправлен в металлолом, как на многих детских железных дорогах, а превращен в памятник. Много лет он простоял у вокзала Минск-Пассажирский, но затем был вывезен в неизвестном направлении и сейчас его судьба неизвестна.

Обслуживается учащимися средних школ, предварительно прошедших подготовку в специальных кружках. Дорога узкоколейная, протяженностью 3790 м с двумя переездами и 3 станциями: Заслоново, Пионерская и Сосновый бор. Движение осуществляется в мае - августе.

В 1987 году Минская ДЖД получила еще один новый тепловоз и вагоны ПВ51. С этого времени по дороге курсируют два поезда со скрещением на станции "Пионерская".

Современный вид станции Заслоново. Фото Воложинского В.Г., 2002 г.

В конце 1980-х годов разрабатывался проект реконструкции Минской детской железной дороги. Этим проектом предусматривалось ее удлинение и строительство еще одной станции - "Чудесная мельница" с музеем мультипликации. Реконструкция должна была закончиться в 2000 году, к 45-летию дороги. Однако дальше чертежей дело не пошло. А жаль!

На Минской детской железной дороге всегда интересной и насыщенной была жизнь юных железнодорожников. На Всесоюзном конкурсе детских железных дорог Минская ДЖД выходила победителем несколько лет подряд. Сейчас на станции "Заслоново" ежегодно проходят выставки-конкурсы железнодорожного моделизма. Дорога по-прежнему действует. Каждый год 1 мая открывается движение поездов.

Интересная деталь - некоторые рельсы, по которым бегает детский состав, имеют маркировку: <29>ЮРДМ 0V 1901.

Фото Дмитрия Наумова, 18 июня 2015 г.

Как удалось выяснить Вячеславу Бондаренко, эта маркировка означает, что рельс был изготовлен в мае 1901 г. на Южно-Русском Днепровском Металлургическом заводе, расположенном в Екатеринославе (ныне Днепропетровск).
Впрочем, можно найти и рельс 1914 года с логотипом ПЖД - "Полесские железные дороги":

Фото Дмитрия Наумова, 18 июня 2015 г.

Мало кто знает, что во время русско-японской войны 1905 года на Сахалине действовали партизанские отряды. И хотя их роль и успехи были не столь значительными, как предполагалось, но без рассказа о них история русского партизанского движения будет не полной.

КОНЦУ XIX века внимание ведущих мировых держав обратилось на Дальний Восток, прежде всего на Корею и Маньчжурию. Когда в 1894 году Япония разгромила китайскую армию и флот, а затем потребовала передачи ей Ляодунского полуострова, ей воспротивились Россия, Франция и Германия. Чтобы упрочить свое положение в этом регионе, в 1896 году Россия заключила с Китаем оборонительный союз, который предоставил ей право на строительство Китайско-Восточной железной дороги. Еще через два года царское правительство смогло арендовать Квантунский полуостров сроком на двадцать пять лет и постаралось превратить Порт-Артур в основную русскую морскую базу на Дальнем Востоке. В то же время Англия смогла захватить порт Вэйхайвэй, а Франция получила крупную концессию в Южном Китае. Короче говоря, к началу века Китай был фактически поделен мировыми лидерами на сферы влияния.
К 1903 году основные военные приготовления были закончены, и Япония перешла к открытым провокациям. Приграничные русские территории были буквально наводнены шпионами, и неудивительно, что японское командование было хорошо осведомлено о состоянии русской армии и флота и о положении в крепостях. В целом Россия не была подготовлена к войне: все необходимое для дальневосточной армии перевозилось через всю страну, за тысячи километров, так как на Дальнем Востоке не было никаких промышленных предприятий. Маньчжурская магистраль Сибирской железной дороги еще не была закончена, и ее пропускная способность была очень небольшой. Порт-Артур с суши был укреплен довольно плохо, Тихоокеанская эскадра недостаточно укомплектована, а армия и флот вообще не были подготовлены к активным военным действиям.
Малочисленные и слабо вооруженные русские войска, находившиеся на Сахалине, не могли оказать серьезного сопротивления японским частям. Поэтому закономерно, что в умах местных военных чиновников возникла мысль о развертывании партизанской борьбы при появлении превосходящих сил противника.

САХАЛИН давно привлекал к себе внимание Японии, так что неудивительно, что вскоре после начала боевых действий японское командование постаралось принять меры для взятия под свой контроль этого района.
Генерал Ляпунов, военный губернатор Сахалина, в самом начале войны разработал план обороны Южного Сахалина, где партизанским способам ведения борьбы отводилось основное место. В своем плане Ляпунов исходил из того, что длительная оборона острова невозможна, что означает необходимость отступить под напором превосходящих сил противника и организованно переходить к партизанским действиям. Нужно отметить, что природные условия Сахалина и в самом деле благоприятствовали ведению партизанской войны: здесь преобладала сильнопересеченная местность, а также имелись многочисленные леса и горы. План предусматривал не просто создание войсковых партизанских отрядов, но и развертывание массового – насколько позволяла эта малонаселенная местность – партизанского движения.
На Сахалине к началу войны было чуть больше тридцати тысяч жителей, преимущественно ссыльнопоселенцев. Первоначально по плану Ляпунова было сформировано пять отрядов.
Отряд полковника Арцишевского (в составе 415 человек при восьми орудиях и трех пулеметах) должен был действовать в окрестностях поселка Корсаковский. Отряду штабс-капитана Грото-Слепиковского (190 человек и один пулемет) назначен был район от села Чеписаны до озера Тунайчи; отряду капитана Полуботко (160 человек) – окрестности села Севастьяновка, отряду штабс-капитана Даирского – район села Петропавловское, а отряду капитана Быкова – район Найбучи.
Всем партизанским отрядам были точно указаны районы действий, для них в тайге были заранее заложены склады с продуктами и боеприпасами – это говорит о вполне серьезном подходе к подготовке партизанской войны. В то же время, как показали дальнейшие события, ни тщательно разработанный план, ни серьезная материальная подготовка базирования не смогли превратить действия отдельных войсковых отрядов в массовое партизанское движение.
23 июня 1905 года японская эскадра в составе пятидесяти трех судов направилась к мысу Анила. Известие об этом было немедленно послано во все армейские партизанские отряды. 7 июля в 9 часов утра началась высадка японского десанта на восточном берегу залива Анива между селами Мерея и Савина Падь.
Около трех часов дня возле мыса Эндума показался японский отряд миноносцев из четырех единиц. Береговая батарея лейтенанта Максимова вступила с ними в бой, в ответ японцы беглым огнем сумели зажечь несколько зданий в Корсаковском. Через пятнадцать минут появился еще один отряд миноносцев из семи кораблей, который вступил в перестрелку с русской береговой батареей. Командир батареи Максимов приказал сосредоточить огонь на одном миноносце, в результате чего тот был вынужден уйти в море. В конце концов все японские корабли отошли в море, но обстрел берега продолжили. В результате этой артиллерийской дуэли орудия батареи были серьезно повреждены, поэтому лейтенант Максимов, выполняя приказ Арцишевского, сжег погреба со снарядами, взорвал орудия и двинулся к русским позициям в районе Соловьевки, сжигая по пути все плавсредства. Вскоре туда же отошел и весь партизанский отряд, оставив возле поселка Корсаковский небольшой конный отряд Беккаревича для наблюдения за японцами.
Рано утром 25 июня эти конные разведчики сообщили, что поселок заняли японцы, а уже к половине восьмого утра два вражеских контрминоносца вошли в бухту Лососей и стали обстреливать позиции возле Соловьевки с фланга и с тыла. Это заставило отряд Арцишевского оставить свои позиции и отойти к Хомутовке.
Арцишевский опасался окружения, поэтому продолжал отступать к селу Дальнее, в глубь острова, приказав кавалеристам Беккаревича вернуться в поселок Корсаковский и напасть на японцев. Беккаревич выяснил, что два вражеских полка вышли из Корсаковского и двинулись в северном направлении. Примерно в то же время японцы прислали письмо с предложением сдаться, но ответа от Арцишевского не получили.

К 11 июля отряд занял позицию у села Дальнее и попытался оказать противнику сопротивление, но японцы обошли его с флангов, и, чтобы избежать окружения, Арцишевский отступил к реке Муравченка. Все тяжелое оружие – орудия и пулеметы – пришлось привести в негодность, поскольку боеприпасы все равно кончились. Полурота, оставленная для прикрытия отхода, была рассеяна, а остатки ее захвачены в плен. Японцы прижали отряд к реке и подвергли непрерывному обстрелу. Наконец 14 июля командир отряда Арцишевский начал переговоры о капитуляции, а через два дня весь этот партизанский отряд в сто тридцать пять человек сдался в плен.
Отряд под командой Грото-Слепиковского продержался немного дольше. Когда японская эскадра, направлявшаяся к Корсаковскому, прошла мимо села Чеписаны, где находился отряд, его командир, опасаясь быть отрезанным от своих баз, отошел в тайгу. Здесь, в районе озера Тунайчи, партизаны пробыли до 15 июля. После этого отряд переправился на лодках к своему первому складу. При этом русские партизаны попутно вели разведку и небольшие бои с японцами.
Перед рассветом 2 августа японский отряд в четыреста человек выдвинулся к русским укреплениям. Началась интенсивная перестрелка, в результате которой японцы были вынуждены отступить. Грото-Слепиковский послал разведку в село Дубки, чтобы связаться с отрядом Быкова и выйти на соединение с ним. Но разведка наткнулась на засаду, и связь установлена так и не была. Рано утром 10 августа большой отряд японцев при поддержке артиллерийской батареи атаковал партизан. Обстрел продолжался больше двух часов, во время него Грото-Слепиковский погиб. После этого отряд, оставшийся без командования, сдался в плен.
Возглавлявший находившийся в районе села Севастьяновка партизанский отряд капитан Полуботко увидел, что недалеко от него японцы сосредоточили значительные силы, а сильнопересеченная местность в случае чего будет мешать его маневрам. Поэтому он решил идти на соединение с отрядом Арцишевского. Сначала партизаны двинулись к селу Христофоровка, но затем, узнав, что село уже занято японцами, повернули на Владимировку.
Ночью в отряде неожиданно началась паника, часть солдат при этом просто убежала в тайгу. На следующий день отряд подошел к Владимировке, но и это село тоже оказалось уже занятым противником. Тогда командир отряда потерял самообладание: он приказал солдатам составить винтовки в козлы и объявил о своем решении сдаться японцам. Часть солдат сдаваться отказалась и потребовала двигаться на соединение с отрядом Арцишевского. Однако капитан заявил, что у него болят ноги и поэтому идти дальше он не в состоянии. Пока шли эти разговоры, японцы тихо окружили стоянку. Тогда некоторые солдаты, захватив свои винтовки, ушли в тайгу, а остальные во главе с Полуботко сдались врагу. Явное малодушие командира привело к провалу плана действий и позорной капитуляции.
Не смог добиться каких-либо боевых успехов и отряд Даирского. Сначала партизаны двигались на лодках по реке Лютога в сторону села Маука, потом захватили две японские рыболовецкие шхуны и вдоль побережья поплыли к селу Корсунай. Примерно через полсотни километров их заметил вражеский крейсер, который немедленно открыл огонь. Уйдя из-под огня, шхуны вошли в устье небольшой речки, где партизаны их бросили и скрылись в высокой траве. Японцы высадили на берег десант, но партизаны не стали вступать в бой.
Штабс-капитан Даирский оставил на берегу взвод для наблюдения за действиями противника, а сам повел отряд вверх по реке. Через четыре дня пути партизаны наткнулись на преграждавшую путь отвесную скалу и, поскольку обойти ее не представлялось возможным, вернулись назад. Но к тому времени на побережье был уже высажен большой японский десант. Тогда Даирский повернул к востоку, пересек горный хребет и вошел в долину реки Найба. Здесь партизаны встретили охотников, от которых узнали, что отряд Быкова ушел на север. Поняв, что соединиться с другими отрядами скорее всего не получится, Даирский двинулся вниз по реке. 30 августа отряд неожиданно столкнулся в тайге с японцами. В завязавшемся бою отряд был окружен и полностью уничтожен.

ДОЛЬШЕ всех на Южном Сахалине продержался партизанский отряд капитана Быкова. Узнав, что возле Корсаковского японцы высадили десант, Быков повел свой отряд к селу Отрадна, где к нему присоединились полсотни бойцов из отряда Полуботко, которые не захотели вместе с ним сдаваться в плен. Узнав от местных жителей о том, что на село Галкино-Врасское движется вражеский конный отряд, Быков недалеко от села Романовское устроил засаду. После интенсивной перестрелки японцы с потерями отошли.
Вскоре от генерала Ляпунова пришло известие, что с Северного Сахалина двигается подкрепление для отряда. Быков повел свой отряд на соединение с ними, но в устье реки Отосан партизаны неожиданно столкнулись с большими силами японцев. После скоротечного боя, где противник потерял около взвода солдат, отряд Быкова дошел до села Сирароко. Здесь партизан ожидала горькая весть о том, что остальных четырех отрядов больше не существует. Продолжать борьбу в одиночку было бессмысленно, поэтому Быков принял единственно правильное решение: повел партизан на Николаевск. Отряд Быкова оказался единственным из пяти, не уничтоженным и не сдавшимся врагу.
На Северном Сахалине тоже решили вести оборонительные действия партизанскими способами: отступать в глубь острова, не вступая в серьезные бои и разворачивая борьбу в тылу противника. Войскам Северного Сахалина было приказано оказывать сопротивление японскому десанту, который высадился на побережье между селом Арково и поселком Дуэ, а затем, по мере отступления главных сил к селу Онор, выделять на фланги небольшие партизанские отряды.
Вся оборона побережья была разделена на три участка: Арковский (правофланговый), Александровский (центральный) и Дуйский (левофланговый). Соответственно, все немногочисленные войска Северного Сахалина тоже были разделены на три отряда, и каждому была поставлена своя боевая задача. Так, Арковский отряд под командой полковника Болдырева (четыре роты, две дружины, четыре пушки и пятнадцать сабель) должен был оборонять Арковский береговой участок, а в случае высадки японского десанта – постараться задержать противника, отступая к селу Дербинское через Камышевый перевал. При этом отряд не должен был вступать в серьезный бой с противником.
Дуйский отряд подполковника Домницкого был по своей численности таким же, как и Арковский, но не имел артиллерии и располагал только двумя пулеметами. Соответственно, и боевая задача этого отряда была такой же, только отступать он был должен к селу Рыковскому через Пиленский и Верблюжий перевалы.
Наконец, самым многочисленным и тяжеловооруженным был Александровский отряд под командованием полковника Тарасенко. Он имел восемь рот, четыре дружины, тридцать сабель, четыре пушки, шесть пулеметов. Этот отряд должен был оборонять Александровский береговой участок. Общее командование всеми отрядами осуществлял генерал-лейтенант Ляпунов.
Как только начались боевые действия на Южном Сахалине, Ляпунов получил приказ от главнокомандующего об отступлении на север. Практически все отряды капитулировали, даже не попытавшись объединить свои силы с партизанскими отрядами Южного Сахалина.
И все же справедливости ради нужно сказать, что здесь дольше всех и довольно-таки успешно сражалась вторая дружина Александровского отряда под командованием капитана Филимонова. Этот офицер прибыл на Сахалин из Маньчжурской армии специально для командования партизанскими отрядами. 24 июля Филимонов получил предписание Ляпунова произвести маршрутную съемку на значительной территории, включавшей и тыл японских войск. Посчитав, что положение немногочисленной дружины в тылу врага опасно, капитан отвел своих людей севернее, к казенной рыбалке. Здесь дружинники погрузили значительное количество продовольствия в лодки и переправили его вниз по реке.
В это время партизанам стало известно, что несколько русских чиновников добровольно передали японцам склады продовольствия, находившиеся в деревне Усково. Тогда дружинники организовали налет на эти склады и сожгли их.
Однако к этому моменту четвертая дружина отряда уже оказалась в плену, от них японцы узнали о местоположении партии Филимонова. Пришлось менять место базирования: партизаны погрузили припасы в лодки и поплыли вниз по реке Тымь, но по дороге узнали о том, что их дружину преследует большой отряд противника. Тогда Филимонов принял решение устроить засаду – лодки с грузом отправились дольше по реке, а бойцы заняли позицию на левом берегу. Когда японский отряд на лодках приблизился и стал высаживаться на берег, партизаны открыли огонь. Однако японцы оказались опытными солдатами и с ходу вступили в бой. В результате уйти сумели только сам Филимонов и два десятка его людей, остальные попали в плен.

КАК МЫ ВИДИМ, при попытке организовать систематическое ведение партизанских действий в ходе русско-японской войны было допущено слишком много организационных и тактических ошибок. По плану Ляпунова партизанские отряды должны были не только действовать во вражеском тылу, но и прикрывать отступающую армию, а это давало противнику возможность обнаруживать отряды, заставляло партизан ввязываться в бессмысленные и выматывающие их стычки и откровенно мешало выполнению специальных заданий.
Большим недостатком нужно также считать отсутствие надежных баз снабжения для выделенных партизанских отрядов. Непомерно большая численность отрядов мешала их маневренности и боеспособности в целом.
Наконец, многие командиры партизанских отрядов, особенно крупных, были просто неспособны организовать и вести активную борьбу в тылу противника, а в ряде случаев они и вовсе не желали воевать.

Олег РЯЗАНОВ
Русско-японская война глазами современников
(рисунки из журнала «LIFE»)

Все больше набирает обороты тенденция отказываться от привычного места работы в офисе и стабильного достатка, все продавать и уезжать в закат — то есть становиться «цифровыми кочевниками». Многие программисты, переводчики, писатели, фотографы и графические дизайнеры постоянно переезжают с места на место, продолжая при этом работать.

Решив последовать этому примеру, венгерский фотограф Норберт Юхас (Norbert Juhasz) и его невеста Дора расстались с городской жизнью в центре Будапешта, превратив 16-летний фургон в мобильный дом для путешествий и фриланса. Само транспортное средство довольно неприметное и выглядит как множество других грузовых микроавтобусов.

 

Источник: designboom.com

В разработке и реализации максимально упрощенного проекта мобильного дома для двух человек Юхасу помогло его архитектурное образование.

Весь интерьер составляют три основных элемента. Первый — диван.

Диван выполняет функцию двуспальной кровати. Под ним находится электрическая система и место для хранения вещей.

Кухня.

На кухне есть газовая плита с баллоном, мойка и резервуар для воды.

Последний элемент — Г-образный шкаф, нижняя часть которого служит местом для сидения с холодильником внутри. Наверху — место для хранения вещей.

Для максимальной термоизоляции на кузов фургона изнутри нанесен 5-сантиметровый слой пенополиуретана.

В мобильном доме довольно сложная электрическая система напряжением 12 вольт. Она может заряжаться тремя различными способами: с помощью 250-ваттной панели солнечных батарей, размещенной на крыше, от генератора двигателя и от сети напряжением 220 вольт.

Она включает в себя две аккумуляторные батареи общей емкостью 200 ампер-час и небольшой инвертор на 220 вольт.

Системы водо- и газоснабжения чрезвычайно просты в использовании. Здесь есть 11-килограммовый газовый баллон, соединенный с плитой, и 70-литровый резервуар для воды, который подключен к водопроводному крану с насосом, срабатывающим от давления. Дополнительное место подключения позволяет быстро принять душ сзади фургона.

 

Вскоре после инаугурации новый президент США Дональд Трамп принялся исполнять предвыборные обещания: распорядился приступить к строительству стены, ограничивающей приток мигрантов из Мексики, а также подписал указ, запрещающий въезд гражданам нескольких мусульманских стран, даже если у них есть грин-карта (американский вид на жительство). Это вызвало бурю негодования и ожидаемое сопротивление общественности.

Всего лишь полтора столетия назад предок Дональда Трампа Фридрих Трумп был таким же мигрантом, как и те, с кем борется нынешний обитатель Белого дома. Ему была недоступна ослепительная роскошь его потомка, а общественное расслоение в США тогда было ужасающим. Как начиналась американская мечта Трампов?

19 октября 1885 года германский лайнер SS Eider подплыл к нью-йоркской гавани Нью-Йорка. Двенадцать дней назад он отчалил от пристани в Бремене. Корабль проплыл мимо острова Бедлоу, на котором строился огромный пьедестал. Рядом в деревянных ящиках лежала разобранная статуя Свободы, которую еще предстояло смонтировать и установить. Как и многое в Америке, здесь все еще строилось.

На палубе стоял 16-летний подросток, чьи родные остались в Германии. Семейство Друмпфов давно упростило свою фамилию до Трумпов (а по-английски — Трампов). Юный Фридрих учился на ассистента цирюльника, но не видел особого смысла оставаться в маленьком родном Кальштадте в Пфальце, где его возможности были ограничены. У него были гораздо большие притязания.

 

Источник: The New Yorker

Рабочие позируют на фоне основания для статуи Свободы на острове Бедлоу, Нью-Йорк.

Как и многие другие иммигранты того времени, приезжавшие в Нью-Йорк, Трамп должен был высадиться в Касл-Гарден (сейчас — форт Касл-Клинтон) на Манхэттене. Остров Эллис откроется для приезжих лишь в 1892 году. Касл-Гарден, несмотря на название, не был ни замком, ни садом; это был старинный форт, построенный на южной оконечности острова Манхэттен. Его первоначальным предназначением было отражать удары британской армии, которая норовила снова захватить эти территории, когда форт строился перед войной 1812 года. Но город рос, и приоритеты менялись, застройщики рыскали тут и там, и оказалось, что старый форт вдруг стал принимать иностранцев, а не защищать от них. Касл-Гарден был переделан в пивной сад, в музыкальный театр и, в конце концов, в Депо приема мигрантов, где иммигрантов оформляли в штате Нью-Йорк перед тем, как они начинали новую жизнь в Новом Свете.

Фридрих Трамп в 1887 году.

С 1820 по 1892 год через первое миграционное учреждение Америки, это многофункциональное бюро, проехало одиннадцать миллионов человек. Это предки сегодняшних сотен миллионов американцев. Здание, которое было переименовано в Касл-Клинтон, все еще стоит возле лодок, которые возят туристов к статуе Свободы и на остров Эллис. Вавилонский шум множества различных языков, на которых здесь сегодня говорят туристы, напоминает те звуки, которые были слышны в Касл-Гарден в 1885 году. На идише слово «кессельгартен» используется, чтобы описать хаотичную ситуацию, когда много людей говорят одновременно.

В день, когда его приняли и оформили, Фридрих Трамп, как и положено, был опрошен представителями власти, и его данные, в том числе фамилия, были внесены в журнал учета. Фамилию аккуратно транскрибировали как Трумпф, хотя сын цирюльника очень скоро откажется от «ф». После того как с документами было покончено, Фридрих предположительно встретился со своей сестрой Кэтрин, которая переехала в Америку до него и вышла замуж за клерка по имени Фридрих Шустер. Она, вероятно, узнала о прибытии корабля SS Eider посредством телеграфа, который уже простирался под водяной толщей Атлантики, и из сообщений о судоходстве на последних страницах газет.

«На земле обетованной», Чарльз Фредерик Ульрих, 1884 год.

В день, когда причалил лайнер, множество нью-йоркских газет пестрили самыми разными заголовками. The Times старалась подавать новости с налетом респектабельности, но уличные звуки можно было слышать сквозь печатные строчки. Номер, вышедший на следующий день, рекламировал «первоклассный особняк огромных размеров» в Мюррэй-Хилл (Марри-Хилл). Дальше в верхней части города на 57-й улице и на Седьмой авеню находился дом, чей застройщик фальшиво расхваливал его как «самым чудесным образом обставленный и декорированный квартирный дом в Соединенных Штатах».

Фотография форта Касл-Клинтон (тогда известного как Касл-Гарден) и статуи Свободы, сделанная в период между 1886 и 1897 годами.

Царила эпоха крайнего неравенства. До того как придумали подоходный налог, не было особых причин скрывать богатство, и тот самый один процент не скрывал. Корнелиус Вандербильт II жил в самом большом частном доме, когда-либо существовавшем на Манхэттене, — в шато, построенном так, будто он стоит на берегах Луары, а не на Пятой авеню. В нем было 130 комнат, включая курительную залу в мавританском стиле, и он занимал целый квартал на Пятой и 57-й. Сейчас в этом доме находится универмаг Bergdorf Goodman. Это к северу от Трамп-тауэр. Памятник безудержному потреблению наполнялся нескончаемым перечнем вещей, которые Вандербильты покупали просто потому, что могли.

Особняк Вандербильтов, около 1901 года.

26 марта 1883 года Альва и Уильям К. Вандербильты устроили в своем особняке легендарный костюмированный бал. На маскарад пригласили 1200 друзей, и наряды у них были один вычурнее другого. Одна светская дама по имени Кейт Фиринг Стронг, известная в кругу друзей как «Киса» (Puss), приехала с чучелом мертвой кошки на голове, а к ее платью были прикреплены хвосты еще нескольких кошек. Так выглядели самозваные судьи хорошего вкуса в Америке. Другая приглашенная, Элис Гвинн Вандербильт, пришла в наряде электрического света, напоминающего статую Свободы, которую скоро должны были установить, но это не принесло ей успеха.

Мисс Кейт Фиринг Стронг (будущая супруга Артура Вельмана), 1883 год.

Что общего у ученика цирюльника и этих носителей сложных причесок и напудренных париков? Сестра Трампа жила совсем в другом Нью-Йорке, чем тот, в котором обитали Вандербильты. Гвенда Блэр в своей книге 2001 года «Трампы» (The Trumps) пишет, что Фридрих переехал к Кэтрин и Фреду Шустерам, живущим по адресу Форсайт-стрит, 76, там, где сейчас находится Чайна-таун. Его первый дом в Америке мало напоминал дворцы, торговые центры, отели и казино его потомков.

В те дни Форсайт-стрит была многолюдной. В 1900 году реформаторы построили уменьшенную модель квартала, ограниченного Канал-стрит, Кристи-стрит, Байярд-стрит и Форсайт-стрит, чтобы продемонстрировать, какие там условия жизни. В тексте, сопровождавшем модель, говорится, что 39 многоквартирных домов в квартале — не худшем в районе, но типовом — содержали 605 квартир, в которых проживал 2781 человек. На них приходилось всего лишь 264 ватерклозета и ни одной ванной на весь квартал. Горячая вода была лишь в 40 квартирах.

«Модель жилого квартала в Нижнем Ист-Сайде» с выставки Tenement House Exhibition 1900 года.

В 1885 году, когда приехал Фридрих Трамп, еще один мигрант, также попавший в Нью-Йорк через Касл-Гарден в июне 1870 года, ходил по тем же улицам. Сын датского школьного учителя Якоб Риис был на пороге открытия своего метода разоблачения перенаселенности. Через пару лет он откроет новую технологию применения магнезии для вспышек, чтобы использовать их в фотографии. Так широкая публика получила возможность заглянуть в темные подвалы, где ютились жители трущоб. К западу от Форсайт-стрит, возле угла, где Малберри-стрит меняет направление, Риис снимал переулок, известный как Bandit’s Roost.

Во всех его снимках, как и в сообщениях о недвижимости, бросается в глаза ужасающая теснота, в которой жили люди в этих объектах жилого фонда. Риис любил пробираться по безымянным закоулкам, мимо шатких деревянных сооружений, спрятанных за крупными зданиями, и людей без постоянного места жительства. Глядя на ошеломляющую грандиозность современных зданий, возведенных Трампом, кажется, это дань тем временам, когда Нижний Ист-Сайд был самым густонаселенным местом на свете.

Bandit’s Roost, Якоб Риис (1849-1914), 1890 год.

Форсайт-стрит менялась. В 1885 году она была южной оконечностью местной «Маленькой Германии» — района, населенного говорящими по-немецки мигрантами, которые заправляли в Ист-Вилладж, а также в Нижнем Ист-Сайде. Весь XIX век огромное количество германских беженцев и трудовых мигрантов приезжало сюда, и в какой-то момент эта часть Нижнего Манхэттена стала третьим по величине говорящим по-немецки городом мира после Берлина и Вены. Нью-йоркская немецкая газета Staats-Zeitung распространялась бесплатно, сообщая о клиниках, библиотеках, обществах взаимопомощи и других учреждениях, призванных облегчить жизнь в этой необычной и новой стране.

По мере прибытия новых волн мигрантов маленькая улица продолжала адаптироваться. После еврейских погромов в царской России Нижний Ист-Сайд превратился в еврейский район, который оказался в черте «Маленькой Германии». Старые церкви стали новыми синагогами, новые общества взаимопомощи сменили старые, и повседневная жизнь продолжалась, как и раньше. На снимках Рииса есть и китайские жители, выглядывающие из опиумных курилен и моргающие от ярких вспышек. В середине XX века внутренние границы района снова сместились, еврейские семьи переехали в пригороды, и Форсайт-стрит стала частью Чайна-тауна.

Первое жилье Фридриха Трампа в Нью-Йорке по адресу Форсайт-стрит, 76.

Сейчас здание, в котором когда-то жил предок президента США Дональда Трампа Фридрих Трамп, умещает крохотный японский ресторан на первом этаже и несколько квартир сверху. Подвальные ступени ведут в досуговый центр Fujianese American Eldridge Activity Center — место с длинным названием, где люди играют в маджонг. По соседству, по адресу Форсайт-стрит, 74B, находится барбершоп Golden Bird, чья закрученная трость на вывеске напоминает о первоначальной профессии Фридриха. Рядом же — автосервис и языковая школа для иностранцев, где американская мечта преподается уже по-новому.

Фридрих Трамп ненадолго задержался на Форсайт-стрит и в каждой из следующих квартир жил не дольше полугода. Периодически он появляется в городских реестрах рядом с людьми с похожими именами — Фредом Трампом, который также был цирюльником, Майклом Трампхеллером, производителем сигар, Фрэнком Трампеттой, художником, Луисом Трамплером, швейцаром, Кэтрин Трампхаубер, вдовой. Благодаря тому, что Нью-Йорк становился огромным центром сосредоточения информации, его судьбу можно проследить от одного места жительства к другому.

Судя по реестру Sanborn Map за 1891 год, можно отследить четыре адреса. В 1886 году Фридрих переехал в квартиру по адресу Восточная 17-я улица, 606, пустынный район неподалеку от Ист-Ривер — промзону с топливными резервуарами, угольными складами, псарнями и свалками. Здесь также находился городской департамент уборки улиц. Год спустя, в 1887 году, он снова переехал, на этот раз — на угол Второй авеню и 104-й улицы, туда, где сейчас находится Восточный Гарлем. Тогда этот район еще строился, и здесь было больше пустырей, чем зданий. Через три года Фридрих переехал в дом на пересечении Западной 145-й улицы и Амстердам-авеню, где сейчас находится квартал Гамильтон-Хайтс. Это был еще более пустынный район.

В 1891 году Фридрих внезапно уезжает в штат Вашингтон, откуда отправляется в районы Клондайка. Здесь он построил яркую карьеру снабженца едой, выпивкой и женщинами местных шахтеров. Трамп вернулся в Нью-Йорк разбогатевшим через десять лет и продолжал переезжать с места на место. Он пожил в Бронксе, а потом обосновался в Вудхэвене в Квинсе. Здесь империя Трампов пустила более глубокие корни, чем на Манхэттене: его потомок, ставший президентом США, вырос здесь. Фридрих умер в 1918 году, пав жертвой эпидемии испанки.

Очевидно, что первые нелегкие годы в Америке оказались ключевыми в жизни молодого эмигранта и династии, которую он основал. Нельзя сказать, что Нью-Йорк приветствовал его с распростертыми объятиями, но Фридрих не был им отвергнут. Ведь на каждое разочарование, которых наверняка было много, была и поддержка от целой сети активистов, поставивших себе целью обеспечить достойное жилье, здравоохранение и образование для всех людей, которые жили в густонаселенных трущобах неподалеку от светских салонов Пятой авеню.

В истории Второй Мировой войны на беларуской земле еще не мало белых пятен. Многие из них неразрывно связаны с антисоветским вооруженным сопротивлением и борьбой разведок в регионе т.н. Малого Полесья (в близлежащих районах пограничья Минской, Витебской и Могилевской областей) в ходе рассматриваемой войны и послевоенный период.

Операция «Березина» и десант группы Шпакова

В появившейся в 2012 году на информационном портале KAMUNIKAT(Беларуская Iнтэрнэт Бiблiятэка) книге С.Ерша «Дэсант у няпэунасць (Беларускi парашутны батальен «Дальвиц» 1944-1945гг.)»[1] приведены сведения о том, что члены Беларуской Независимой Партии (БНП) (третьей силы в оккупированной Германией Беларуси), после повторного прихода в Беларусь советcкой власти, готовили кадры для борьбы с нею, используя для этой цели диверсионный батальон «Дальвиц», созданный и обученный немцами. До конца войны на территории Беларуси было высажено несколько парашютных десантов воспитанников этого боевого антисоветского спецподразделения.

Третий по счету произошел в ночь на 21 декабря 1944 г. около д.Стриево Березинского района (Так в книге. На самом деле Курганского сельсовета Смолевичского района – А.Т.). Группа состояла из четырех человек: 37-летний Николай Шпаков — командир, русский, во время вступления в разведывательно-диверсионную школу записался белорусом, 18-летний Авенир Филиппович, 20-летний Николай Галенчик и 19-летний Николай Сальников. Все были членами БНП. Шпаков имел изготовленные абвером документы сержанта Красной Армии Никиты Соловьева, Филиппович — красноармейца Авенира Иванова, Галенчик — красноармейца Макара Жукова[2]. Согласно легенды, обеспеченной фальшивыми документами, группа «Никиты Соловьева» выполняла «специальное задание» НКВД БССР и направлялась в пересыльный пункт лагеря военнопленных»[3]. Вместе с ними были десантированы два немца-радиста-24-летний Рудольф Войска и 20-летний Вилли Саутер[4].

Фото: разворот поддельной красноармейской книжки диверсанта Шпакова (Архив КГБ РБ).

Фото: аусвайс диверсанта Филипповича (Архив КГБ РБ)

На вооружении диверсантов было 4 автомата, 8 пистолетов, 10 гранат. Группа имела задание отыскать большой отряд немецких военных — окруженцев в количестве около 200 человек и вывести их на запад от Минска в район, где была площадка для посадки транспортных самолетов, с целью эвакуации за линию фронта. Однако уже 28 декабря 1944 года десантники были арестованы[5].

Фото: задержание диверсантов.

Справка

Фото: солдаты 287-го полка НКВД в засаде.

Советская контразведка с сентября 1944г. проводила знаменитую радиоигру с немецкими спецслужбами «Березина», в ходе которой легендировала большой отряд «немецких окруженцев» во главе с подполковником Шерхорном, который «обремененный многочисленными ранеными», как будто находился в лесах Червеньского района возле оз.Песочное, на границе с Березинским, Борисовским и Смолевичским районами. После того, как про отряд Шерхорна было доложено Гитлеру, немецкие спецслужбы получили приказ вывести его за линию фронта. В район нахождения «немецких окруженцев» было скинуто несколько групп десантников и радистов (всего 25 человек), 13 радиостанций, из которых 7 были включены в радиоигру с немцами, 615 комплектов зимней униформы, 20 пулеметов, 100 винтовок и автоматов, 2000 гранат, 142 000 патронов, около 7 тонн продуктов питания, более чем два миллиона советских рублей и другое. Операция «Березина» продолжалась до самой капитуляции Германии[6].

Десантники Шпакова должны были исполнять не только роль проводников, но имели также и диверсионные задания. Для этого во время десанта из немецкого самолета были скинуто два контейнера с взрывчаткой и боеприпасами [7]. После выполнения задачи проведения немецкой части до места посадки транспортных самолетов на юго-запад от Минска, они должны были связаться с другой группой «Дальвица» под командованием Михала Витушки, и войти в ее состав в качестве пополнения. В случае, если связь с ними не будет установлена, Шпаков со своими подчиненными должен был остаться на нелегальном положении, организовать повстанческий отряд из местного населения, проводить диверсии, теракты и антисоветскую агитацию[8].

Сергей Ерш, в своей книге акцентирует внимание на том, что неизвестно, чем занималась группа целую неделю после десантирования и до своего ареста[9]. Проанализированные же мною факты и обстоятельства, позволяют сделать обоснованный вывод о том, что диверсантами могли налаживаться контакты с оставшимся в рассматриваемом регионе местным подпольным антисоветским активом, с целью его инспектирования и активизации. Допускаю, что именно эта задача (негласно) была поставлена Шпакову руководством БНП как первоочередная, должная предшествовать выполнению задания немецких спецслужб. Тем более, что возвращение диверсантов в немецкий тыл не планировалось, а имитационный лагерь полковника Шерхорна располагался совсем рядом с местом десантирования.

Произошло же оно в районе торфомассива под названием «Студенка», считай самого крупного в Минской области, значительная часть которого была совершенно безлюдной и охватывала пограничье Борисовского, Березинского, Червеньского и Смолевичского районов[10]. Этот дикий болотный край издревле был приютом для многих из тех, кто выступал против закона и власти.

Говорят документы и свидетели событий

Работая в фондах НАРБ по партизанской бригаде «им.Щорса» Минско-Червеньской партизанской зоны, я обнаружил несколько разведсообщений, касающихся ягдкоманды базировавшейся в гарнизоне д.Забашевичи и действовавшей 1944г., в рассматриваемом регионе со стороны Борисовского района на границе с рассматриваемым торфомассивом, накануне изгнания Красной Армией германских войск из Беларуси[11]. Получив же свидетельства жителей д.Забашевичи о том, что в 1946г. в т.н. Горелом лесе, который находиться между деревнями Слободка, Заручье и Красное Забашевского сельского Совета была замечена какая-то банда, стало ясно, что среди ее членов могли быть и бывшие «охотники на партизан»[12], вкупе с бывшими местными полицейскими.

За это же говорит и следующий архивный документ.

«Командиру партизанской бригады «им.Щорса»

РАЗВЕДДОНЕСЕНИЕ

Группа полицейских в количестве 64 чел. с пушкой из Н.Князевки 8 января с.г. была в засаде у Гродно (Червеньский р-н – Т.А.). После боя у Рованичи (Червеньский р-н – Т.А.) эта группа снялась, сказав населении., что им больше (тут делать) нечего, т.к. другая группа уже сделала свое дело. При беседе с населением полицейские сказали: «никуда отсюда мы не уйдем до прихода красных, когда придут, мы уйдем в лес…

Ком.отряда им.Кирова Роспись

Комиссар отр.

лейтенант Роспись

Начштаба майор роспись

11.1.44

10 часов» [13].

И действительно в книге «Памяць» Червеньского района приведена информация о том, что после изгнании Красной Армией немцев из Беларуси истребительный батальон и РО НКВД вели борьбу по ликвидации бандитских формирований из бывших полицаев и власовцев, а также дезертиров из Красной Армии[14].

К книге же «Памяць» Березинского района опубликованы воспоминания Петра Нестеровича, комсомольца 1940-х годов, члена Союза Журналистов, о 1944 годе, после изгнания Красной Армией немцев из Беларуси. Читаем (пер. с бел.яз. мой – Авт.):

«…Но в то время мы держали в руках не только косу и плуг – немало и с винтовкой походили. Сельский Совет мобилизовал нас в истребительный батальон. Оружие добыли сами: немало тогда валялось везде винтовок, патронов. Попадались даже пулеметы и автоматы. Командиром к нам назначили бывшего партизана, ветеринарного фельдшера из Ляжино Винцеся Смычка. Каждую ночь хлопцы по очереди ходили охранять помещение сельского Совета. А то однажды собрали нас по тревоге и приказали идти в направлении деревни Кленовка. Где-то там в лесах прятались от расплаты бывшие полицейские и другие немецкие прихвостни.

Отправили нас на задание восемнадцать человек. За командира был Саша Карпович. Кроме него обстрелянным в боях был и Петя Смычек, который также вместе с отцом побывал в партизанах. Остальные – новички в боевых делах. Но шли бодро, страха внешне не проявлял никто. Возможно, при стычке с врагом многие бы растерялись и побежали прятаться. Но все прошло спокойно. До Кленовки дошли без приключений. Оттуда повернули лесом на Беличаны. Там встретились с армейскими частями, которые также прибыли в район на прочесывание леса. Еще сутки мы действовали в этой операции вместе с солдатами. Вместе ночевали в домах на полу, несли всю ночь по очереди вахту на посту. Прочесали лес от Жеремца до Логов.

На тот раз стычки с врагом не было. Позже мы узнали, что те полицейские прятались в лесах Борисовского района»[15].

Указанные в воспоминаниях деревни Березинского района как раз находятся на границе с Червеньским, Смолевичским и Борисовским районами, где высадилась и целую неделю действовала группа диверсантов Шпакова.

Из рассказа Яновского Вячеслава Адамовича, 1925 г.р., урож.д.Ходыки Плещеницкого района, партизана партизанского отряда «Мститель» бригады «Народные мстители им.Воронянского», полковника милиции в отставке (записано летом 2015 года):

Фото: Яновский В.А. 1975г.

«После партизанского парада в Минске и расформирования нашей бригады, 300 человек молодых партизан, и я в том числе, были призваны в 287-й стрелковый полк войск НКВД. Попал служить во 2-й взвод 2-й роты 1-го батальона. Уже будучи на пенсии, я как-то встретился с одним своим боевым партизанским товарищем, который вместе со мной попал служить в один полк, только в 3-ю роту. С его слов, в декабре 1944-го года их роту, базировавшуюся в районе Минска, подняли по тревоге и отправили под Березино для прочески лесного массива и поимки каких то немецких агентов. Никого тогда поймано, или ликвидировано не было. После операции, роту отправили в Москву, где расформировали».

Слободская находка

В нашей связи интересно, что “С апреля 1944 г. немецкое командование приступило к осуществлению плана “малой войны” на территории Беларуси, который получил условное название “Черная кошка”. Заблаговременно

создавались тайные базы с оружием, взрывчатыми веществами, продовольствием и одеждой, которыми должны были пользоваться диверсионные группы из числа белорусских «буржуазных националистов» (формулировка советского времени:-)). Их подготовка началась с конца весны – начала лета 1944 г. силами абверкоманды-202.

Одновременно был сформирован т.н. “белорусский штаб” во главе которого немцы поставили майора Михала Витушку. Были созданы так же т.н. “краевые штабы” (северный, центральный и южный). Набор в диверсионно-террористическую организацию “Черного Кота” происходил по трем направлениям: агентурном, диверсионном и общем. Последний должен был обеспечивать количественное прикрытие шпионской деятельности специально подготовленных групп.

При освобождении Минска были захвачены важные документы абверкоманды-202, которые позволили оценить масштабы планируемой немцами “малой войны” на территории Беларуси. Немцами было завербовано и оставлено в советском тылу более 3.000 агентов, шпионов и диверсантов. Общая численность т.н. «активных пособников немецко-фашистских оккупантов» (советская формулировка), оставшихся в прифронтовой полосе, на начало сентября 1944 г. оценивалось органами госбезопасности в 30-40 тысяч человек”.[16], некоторая беларуская часть которых тем не менее была членами БНП, которые играли с немцами немцев в свою игру. В качестве личного оружия агентам выдавались польские пистолеты «Радом»[17]. В основном, агенты легально проживали на освобожденной Красной Армии территории республики.

Как мне удалось установить, в 1968г. учащимися 7СШ г.Борисова вместе с учителем физкультуры Владимиром Петровичем Сухомлиновым во время поездки по партизанским местам на школьном ЗИСе, в д.Слободка Забашевского с/С были найдены два таких пистолета довоенного производства, которые были ими сданы на хранение в Борисовский краеведческий музей. К сожалению, участник Второй Мировой войны фронтовик Сухомлинов В.П. умер в начале 1990-х годов. Его сын и внук, с которыми мне удалось связаться и поговорить по телефону летом 2011г., никакой боле подробной информацией по интересующей меня находке не располагают. Отсутствует такая информация и в Борисовском краеведческом музее.

Справка

Пистолет VIS/P-35 «RADOM», под патрон 9-мм «Парабеллум», после оккупации Польши Германией в 1939 году был взят на вооружение личного состава ее военно-морского флота, войск СС и полиции (выделено мною), и производился практически до конца войны под модификацией VIS/P-35 (Р) «RADOM». Принятые в 1935г. на вооружение польской армии Радомы, до 1939г. имели на задней стенке рукоятки паз для крепления приставного приклада, с помощью которого существенно повышалась устойчивость пистолета при стрельбе. В ходе войны этот паз был упразднен, в конструкцию пистолета внесены некоторые изменения, упрощающие его массовое производство, черные пластмассовые накладки рукоятки были заменены на гладкие деревянные[18].

Обнаруженные в д.Слободке пистолеты — довоенные: с пазом на рукоятке, пластмассовыми «щечками» и выбитыми на металле польскими орлами.

Учитывая же то обстоятельство, что в рассматриваемом условном районе в 1944 году активно действовали немецкие спецслужбы и беларуские антисоветские вооруженные формирования, я задался целью выяснить, были ли тут еще случаи находок, подобных слободской. Для начала созвонился со своим старым товарищем, майором милиции в отставке Маковским Михаилом Леонидовичем, который много лет возглавлял разрешительную систему Борисовского РОВД, и как лучший разрешитель УВД Миноблисполкома, часто откомандировывался в столицу «разгребать авдиевы конюшни» документации аналогичной службы областного милицейского ведомства. Поэтому человека, который имел бы более обширную информацию по обороту экзотического стрелкового оружия на Минщине, найти трудно.

На мой вопрос по телефону Михаил с ходу ответил, что интересующий меня случай на его памяти был. Подробнее же он может мне ответить, заглянув в один из своих старых рабочих блокнотов. Позвонив ему через день, я узнал следующее. В 1996 году сотрудники борисовской районной милиции изъяли у некоего гражданина Новика, проживавшего в д.Клетное Моисеевщинского с/Совета, редкий польский револьвер Габр, 1938 г.в. завода г.Загрод. Пистолет был переделан под патрон револьвера системы Наган калибра 7.62мм. Против Новика возбудили уголовное дело по статье «Незаконное хранение огнестрельного оружия». Собственно же пистолет системы Радом Маковскому никогда в руки не попадал и о таких находках ему ничего не известно.

После получения такого ответа, в интернете я обнаружил следующую информационную заметку за 4 апреля 2012 года: «Житель Бреста добровольно сдал в милицию польский пистолет VIS-35 Radom 1938 года выпуска. Как сообщил БелаПАН старший инспектор по особым поручениям управления охраны правопорядка и профилактики УВД Брестского облисполкома Сергей Титишин, раритетное стрелковое оружие калибра 9-мм мужчина нашел в конце марта в одном из гаражно-строительных кооперативов Бреста во время уборки его территории. После чего принес его в милицию. Пистолет данной марки обнаружен на территории области впервые (выделено мною-Авт.)[19]". Насколько я понял из сообщения, такой пистолет был найден впервые с момента провозглашения независимости Республики Беларусь в 1992 году.

Учитывая же, что до осени 1939 года Борисовщина входила в состав БССР, а не Второй Речи Посполитой, находка двух редких даже для Западной Беларуси послевоенного периода пистолетов Радом в д.Слободка Забашевского с/Совета Борисовского района, может являться очень серьезным аргументом в пользу моей версии о том, что там были конспиративные связи БНП и Абвера; и группа Шпакова до своего задержание сотрудниками НКВД могла иметь к этому самое непосредственное отношение.

Антисоветчики

Подтверждением же того, что в течение недели до того, как группа была задержана сотрудниками НКВД, Н.Шпаков мог инспектировать законспирированные антисоветские повстанческие связи в рассматриваемом регионе может служить и тот факт, что в послевоенные годы тут действовали группы антисоветских партизан, с которыми вели борьбу местные милиционеры и чекисты.

Так, в одном из чекистских отчетов сообщалось, что:

«В феврале 1945 года при проведении операции на территории Логойского района Минской области оперативной группой МГБ БССР в одном из «схронов» был захвачен бандит по кличке «Волк». На допросе он рассказал о местонахождении еще 2 укрытий и лично их указал.

Продвигаясь в глубь леса, примерно в двухстах метрах от места нахождения банды бойцами, шедшими впереди правого крыла опергруппы, был обнаружен часовой банды, который, заметив приближение оперативной группы, произвел предупредительный выстрел. Услыхав выстрел, бандиты в количестве до 10 человек выбежали из землянки и стали убегать в глубь леса, отстреливаясь из автоматов и винтовок. Опергруппа открыла по бандитам огонь, в результате чего 5 бандитов были убиты и смертельно ранен бандит, стоявший на посту.

При проведении операции взяты трофеи: автоматов немецких — 2, винтовок — 4, гранат — 4, патронов — 200. Захвачена разная антисоветская литература и документы»[20].

За то, что эта группа могла относится к организации «Черный Кот» и к ее активизации «приложила руку» группа диверсантов Н.Шпакова, помимо наличия у них антисоветской литературы может говорить и еще несколько обстоятельств.

Во-первых, территориально Смолевичский район граничит с Логойским в своей восточной, лесистой части, где в силу этого обстоятельства базировались советские партизанские формирования Минской-Червеньской и Борисовско-Бегомльской зон.

Во-вторых, с момента задержания диверсантов и ликвидацией логойских антисоветчиков прошло всего порядка двух месяцев.

В-третьих, известно, что протеже агента немецкой военной разведки абвер с 1941 года и командира диверсионной группы Н.Шпакова при его поступлении в диверсионную школу «Дальвиц» являлся И.Беляков, бывший полицейский Плещеницкого района Минской области[21]. Последний теперь входит в состав Логойщины и как раз расположен в лесистой части района, граничащей с такой же лесистой частью восточной части Смолевичского района.

В-четвертых, как свидетельствуют историографы КГБ СССР, “Подготовленные Абвером «банды белорусских националистов» (по линии организации «Черный Кот») действовали небольшими мобильными группами по 10-15 человек. Хорошая подготовка и знание местности позволяла им совершать длительные марши в ночное время. Они никогда не совершали диверсий ближе, чем 25-30 км. от места постоянной дислокации”[22].

Опять же, историографы советского ГКБ делали акцент на том, что (формулировка источника)“созданная немецко-фашистскими захватчиками из активных «белорусских буржуазных националистов» и переданная уцелевшими сотрудниками Абвера западным разведкам организация “Черный Кот”, коренным образом отличалась от УПА и ряда бандформирований Литвы, Латвии, Эстонии. Это была хорошо подготовленная и законспирированная шпионско-диверсионная сеть, которая выполняла специфические задачи западных разведцентров. Контакты участников “Черного Кота” с местным населением были сведены к минимуму, а её пополнение местными жителями не осуществлялось… Внедрение специальной агентуры в бандформирования было сильно затруднено… Именно поэтому ликвидация этой шпионской сети затянулась до 1950г.”[23].

Сама-собой напрашивается логичная связь между высадкой в декабре 1944 года на Смолевитчине диверсантов Дальвица и активизации в начале 1945г. антисоветской вооруженной группы на Логойщине. А И.Беляков мог передать Н.Шпакову связи с «надежными людьми» на своей малой родине, к которым тот должен был направится после приземления группы на советской территории. Не исключено, что и ликвидация антисоветской вооруженной группы произошла в связи с тем, что сам Н.Шпаков, или кто-то из членов его задержанной СМЕРШевцами группы «раскололись» на допросах и указали места ее вероятного базирования.

В нашей же связи знаменательно, что в 1945-1947гг. в непроходимых болотах и лесных массивах в районе населенных пунктов Потичево – Заболотье – Гребенка Курганского сельского Совета Смолевичского района, т.е. в районе торфомассива «Студенка», где произошла высадка диверсантов Дальвица, также базировался антисоветский отряд[24], или банда, уж кому как будет угодно, с которой вели борьбу милиция и чекисты.

P.S.

Об этом и некоторых других событиях будут мои следующие тематические статьи:

«ТИМУР ИЗМАИЛОВ — КРЫМСКИЙ ТАТАРИН — БЕЛАРУСКИЙ ПАРТИЗАН» и

«ИВАН ШАГОЙКО — ПОСЛЕДНИЙ РОБИН ГУД СМОЛЕВИЧСКОГО РАЙОНА».

Ссылки:

[1]http://kamunikat.org/usie_knihi.html?pubid=21276; www.istpravda.ru/bel/research/5811. [2]Павел Судоплатов – терминатор Сталина. С 253; Ерш С. Дэсант у няпэунасць /Беларускi парашутны батальен «Дальвiц». 1944-1945гг./, Мн. 2012, С.92.

[3]Щит и меч Отечества. С.177; Ерш С. Там же.

[4]Павел Судоплатов – терминатор Сталина. С.253. Ерш. С. Там же.

[5]Беларусь у выпрабаваннях Вялiкай Айчыннай вайны: масавыя забойствы нацыстау. Матэрыялы мiжнароднай навукова – практычнай канференцыi. 2 июля 2004г., Мiнск, С.114-115; Ерш С. Там же.

[6]Иващенко А. Западня // Гудок (Москва), 2002, 6 июля; Судоплатов против Канариса. С.107; Павел Судоплатов – терминатор Сталина. С.237-259; Ерш С. Там же. С.93

[7]Семь дней, 2006, №17; Ерш С. Там же.

[8]Щит и меч Отечества. С.177; Ерш С. Там же. С.94.

[9]Ерш С. Там же. С.94.

[10] Зеленский В. Таинственный треугольник. Мн. «Беларусь». 1986. С.9.

[11]НИАБ. Ф.1405. Оп.1 Д. 2038. Л.42, 42об.; НИАБ. Ф.1405. Оп.1. Д.2038. Л.50; НИАБ. Ф.1405. Оп.1. Д. 1998. Л.57; НИАБ. Ф.1405. Оп.1. Д. 1998. Л.85; НИАБ. Ф.1405. Оп.1. Д.1998. Л.107.

[12]Цiсецкi А. Па слядах ягдкаманды забашаускага гарнiзона -1944. «Гоман Барысаушчыны», №5 (158), 2012г.

[13]НАРБ. Ф.105. Оп.1. Д.1997. Л.22-22об.

[14]Памяць. Чэрвеньскi раен. Мн. Белта. 2000г. С.311

[15]Памяць. Бярэзiнскi раен./Першыя крокi/ З успамiнау П.Несцяровiча, камсамольца 1940-х гадоу, чальца Саюза журналiстау/ Мн. Беларусь. 2004г. С.469-470.

[16]Белорусские буржуазные националисты. Учебник. — Москва: ВШ КГБ,1957. С.179; Мазур Л. Выданнi МГБ i КДБ СССР съведчаць пра беларускi паваенны антысавецкi Супрацiу. Беларускi Рэзыстанс/ Часопiс найноушай гiсторыi, №1(6)2009.С.20; pdf.kamunikat.org›download.php?item=12493-1.pdf. Соловьев А.К. Они действовали под разными псевдонимами. Мн. Наука. 1994. С.34.

[17]Ерш С. Возвращение БНП (Личности и документы Беларусской независимой партии). БГАКЦ, Менск-Слоним, 1998. С.27-28.

[18] Благовестов А.И. То, из чего стреляют в СНГ/справочник стрелкового оружия/Мн. Харвест. 2004. С.154-155.

[19]http://www.ctv.by/новости/житель-бреста-сдал-в-милицию-уникальный-пистолет-1939-года

[20]http://www.minsk-region.gov.by/data/ukgb/izd-1.doc.

[21]Игорь Валаханович. «Черный кот» и его предводители. Беларуская Думка. №12 за декабрь 2015г. С. 98.

[22]Белорусские буржуазные националисты. Учебник. — Москва: ВШ КГБ,1957. С.179; Мазур Л. Выданнi МГБ i КДБ СССР съведчаць пра беларускi паваенны антысавецкi Супрацiу. Беларускi Рэзыстанс. Там же. С.21; pdf.kamunikat.org›download.php?item=12493-1.pdf.

[23]Там же. С.178; Беларускi Рэзыстанс. Там же.С.21; pdf.kamunikat.org›download.php?item=12493-1.pdf.

[24]Громыко А.С. Профессия – быть на страже/ Очерки о милиции/ Смолевичи, 2014г., С.10.

В печатном виде под названием «Лихие 1950-е: „Скованные одной цепью...“» опубликовано в №6 за 2016г. журнала «МИЛИЦИЯ БЕЛАРУСИ»

Интересно взглянуть на историю СССР через призму моментов жизни беларуских учащихся в Прибалтике.

Хулиганская война беларуских детдомовцев

Годы второй мировой войны породили в стране Советов огромную армию детдомовцев, которые гораздо охотнее копировали социальное поведение представителей криминального мира, чем лицемерные и дешевые примеры комсомола. И отчасти это была форма социального протеста реалиям коммунистической действительности.

Упрощенным вариантом жизни блатных на зоне стал образ жизни учащихся ремесленного училища № 5 латвийского города Лудза. Как сообщал в Генеральную прокуратуру в сентябре 1953 г. прокурор Латвийской ССР В.Липин, всего в училище обучался 201 человек. Половина — бывшие детдомовцы, подростки из Белоруссии, потерявшие родителей в годы войны. Дисциплины и порядка не было. Воспитанники совершенно отбились от рук. Мастера вели себя грубо, но это только раздражало учащихся. Чувствуя свою беспомощность, воспитатели все чаще обращались за помощью к работникам милиции, вызывая их в училище. Возник антагонизм между подростками и милиционерами, усиленный круговой порукой и внутригрупповой солидарностью учащихся. 1 сентября 1953 г. ученики старших групп к занятиям не приступили. Они дезорганизовали работу школы. Силой отбирали одежду, обувь и другие вещи у младших, избивали их. В училище процветало воровство. Старшие не только воровали сами, но и заставляли воровать других — в садах и огородах местных жителей. Криминальная активность блатных детдомовцев в конце концов выплеснулась в город. В середине сентября началась настоящая хулиганская «война».

Ученики безобразничали на улицах города, приставали к жителям, пьянствовали и дебоширили. 17 сентября 1953 г. один из подростков был задержан милицией за некие «хулиганские действия у памятника погибшему подполковнику Советской Армии» (подробности неизвестны). Товарищи задержанного явились в районный отдел милиции, чтобы потребовать его освобождения, а в случае отказа — освободить силой. Только узнав, что задержанный ученик уже отпущен, подростки разошлись, но не успокоились. Вечером 19 сентября группа учеников окружила и избила милиционера. 20 сентября, заподозрив, что комендант общежития жаловался на них директору, ученики 8-й группы пытались вломиться в его комнату. Выломать двери комнаты не удалось. Тогда пролезли в разбитое окно, избили и порезали коменданта, поломали мебель. В тот же вечер подростки ворвались в общежитие младших классов. Они избили несколько человек, забрали их вещи. Жаловаться запретили, пригрозив расправой.

Вечером 21 сентября — новое нападение на милиционера. Его окружила группа учеников и ударила камнем. Тот, в свою очередь, хлестнул нападавших уздечкой и спрятался в здании районного отдела милиции. «Пострадавшие» и их товарищи побежали в общежитие, заявили, что милиция бьет учеников, и потребовали, чтобы все 105 немедленно пошли «бить милицию». Угрозами и силой им удалось собрать «ополчение» ремесленников, которое побежало к милиции, вооружившись палками и камнями. Здание забросали камнями, выбили 20 окон. После нападения в помещении милиции нашли 55 тяжеленных камней (до полутора килограммов каждый).

Милиция растерялась. Не получив отпора, хулиганы занялись поисками милиционеров. Одного из них нашли на занятиях в вечерней школе и избили. Ночью с 22 на 23 сентября город фактически был оккупирован подростками. Вооружившись палками и камнями, они до 4 утра патрулировали по улицам. В ту же ночь взломали двери гардероба общежития и разграбили все вещи учеников. Награбленные вещи спрятали в кустах и у жителей города.

Напуганные хулиганским террором учащиеся младшего класса бросили учиться. Часть из них разъехалась по домам. Школа прекратила занятия. Для наведения порядка потребовалась специальная милицейская операция, в результате которой 43 бывших детдомовца были задержаны. 17 чел., насильно втянутых блатными в преступления, в тот же день вернули в школу. 14 чел. направили на учебу в другие училища. 8 подростков арестовали, троих или четверых милиция предлагала направить в колонию для малолетних преступников[1].

Беларуские курсанты Каунасской школы МВД СССР

Теперь обратимся к моментам жизни другой категории беларуской молодежи – сотрудников правоохранительных органов. А надо сказать, что в послевоенные годы многие из будущих беларуских стражей порядка получали профильное образование в Вильнюсской и Каунасской средних школах милиции.

Отслужив срочную службу на Балтийском Флоте, старшина 1-й статьи Козырицкий Леонид Ефимович в 1952-м возвратился домой в Смолевичи, а на следующий год по путевке комсомола поступил на учебу в Каунасскую средне-специальную школу милиции МВД СССР. Его фотография была на Доске Почета этого учебного заведения. За личное мужество при задержании трех вооруженных бандитов Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 июля 1955 года награжден медалью «За отличную службу по охране общественного порядка». Награда была ему вручена уже в Смолевичском РОВД, откуда он и был направлен на учебу. И это было первое награждение новой ведомственной медалью в истории как указанного, так и соседних райотделов милиции.

В сентябре 1956-го в Каунасскую школу милиции поступил и Рудаковский Иван Иванович, уроженец Копыльского района, 1931г.р., так же, как и Козырицкий Л.Ф., отслуживший срочную службу на флоте, только Черноморском. И фактически сразу молодому курсанту пришлось быть свидетелем и невольным участником всплеска национальных чувств в прибалтийской республике и ответных действий советских властей.

А именно, 2 ноября 1956 года в Вильнюсе и Каунасе во время венгерских событий в День поминовения умерших на кладбищах собралось много верующих, в т.ч. учащейся молодёжи (ок.500 чел в Вильнюсе и ок. 20 000 — В Каунасе). Основную массу участников составила учащаяся молодежь. После окончания обряда люди отправились в обратный путь, раздались призывы: «Дайте свободу Литве!», «Долой Москву!», «Последуем примеру Венгрии!», «Русские, убирайтесь вон из Литвы!». Некоторые участники этого стихийного митинга бросали камни в проходившие мимо автомашины и автобусы. В Каунасе часть процессии пыталась прорваться в центр города, но это удалось лишь группе 100-150 чел. Оставшиеся на кладбище всю ночь пели гимн независимой Литвы и произносили антисоветские речи. Были аресты, несколько человек исключили из учебных заведений. Но это было уже только отголоском национально-освободительного движения 40-х — начала 50-х годов[2].

Для сдерживании участников демонстрации были задействованы и курсанты школы милиции.

А в следующем, 1957 году курсанты Каунасской школы милиции были привлечены к мероприятиям по охране общественного порядка на проходившем в Москве VI Всемирном фестивале молодёжи и студентов. Гостями фестиваля стали 34000 человек из 131 страны мира. Лозунг фестиваля — «За мир и дружбу».

Символом молодёжного форума стал Голубь мира, придуманный Пабло Пикассо. К фестивалю в Москве открылся выпущены первые автомобили ГАЗ-21 «Волга».

Для свободного посещения был открыт Московский Кремль, парк «Дружба», гостиница «Украина», стадион «Лужники». В столице СССР впервые появились венгерские автобусы «Икарус".

Москва буквально гудела. Основной наплыв народа сосредоточивался в центре, на улицах Горького, на Пушкинской площади, проспекте Маркса, Садовом кольце. Молодежь общалась, пела песни, слушала джаз, дискутировала о еще недавно запрещенных импрессионистах, о Хемингуэе и Ремарке, Есенине и Зощенко, обо всем, что волновало юные умы.

Впервые за многие годы был приоткрыт «железный занавес», разделяющий мир на два лагеря. У советских же людей 6-й Всемирный Фестиваль перевернул взгляды на моду, манеру поведения, образ жизни, ускорив ход перемен. Хрущевская «оттепель», диссидентское движение, прорыв в литературе и живописи — все это началось именно в фестивальной круговерти.

Для жителей Москвы он стал настоящим шоком, настолько неожиданным оказалось все, что они увидели и почувствовали. Сейчас даже бесполезно пытаться объяснять людям новых поколений, что крылось тогда за словом «иностранец».

Постоянная пропаганда, направленная на воспитание ненависти ко всему зарубежному, привела к тому, что само это слово вызывало у советского гражданина смешанное чувство страха и восхищения. Днем и вечером делегации были заняты на встречах и выступлениях. Но поздним вечером и ночью начиналось свободное общение. Естественно, власти пытались установить контроль за контактами, но у них не хватало рук.

В дни фестиваля в Москве произошла своеобразная сексуальная революция. Молодые люди, а особенно девушки, как будто с цепи сорвались.

Пуританское советское общество стало вдруг свидетелем таких событий, которых не ожидал никто. Поражали формы и масштабы происходившего. К ночи, когда темнело, толпы девиц со всех концов Москвы пробирались к местам, где проживали иностранные делегации.

Это были студенческие общежития и гостиницы на окраинах города. В корпуса девушкам прорваться было невозможно, так как все было оцеплено милицией и дружинниками. Но запретить иностранным гостям выходить из гостиниц никто не мог. Никаких ухаживаний, никакого ложного кокетства. Только что образовавшиеся парочки удалялись в темноту, в поля, в кусты, точно зная, чем они немедленно займутся.

Образ загадочной, стеснительной и целомудренной русской девушки-комсомолки не то чтобы рухнул, а скорее обогатился какой-то новой, неожиданной чертой — безрассудным, отчаянным распутством.

Реакция подразделений нравственно-идеологического порядка не заставила себя ждать. Срочно были организованы летучие дружины, снабженные осветительными приборами, ножницами и парикмахерскими машинками.

Иностранцев не трогали, расправлялись только с девушками, а так как их было слишком много, дружинникам было ни до выяснения личности, ни до простого задержания. У пойманных любительниц ночных приключений выстригалась часть волос, делалась такая «просека», после которой девице оставалось только одно — постричься наголо. Сразу после фестиваля у жителей Москвы появился особо пристальный интерес к девушкам, носившим на голове плотно повязанный платок… [3].

Все это нашло отражение в популярном современном российском фильме «Стиляги».

Напоминанием же о годах милицейской учебы в семейном архиве Рудаковских являются несколько фотографий (в том числе довольно специфических) и билет на бесплатное посещение Московского Кремля.

Фото 1.: на практическом занятию по судебной медицине. Осмотр трупа.

Фото 2: на практическом занятии по судебной медицине. Вскрытие грудной клетки трупа.

Фото 3: фестиваль. Москва. Курсанты каунасской школы милиции.

Фото 4: фестиваль. Москва. Курсанты каунасской школы милиции на Красной Площади.

А это уже действующие беларуские офицеры МВД, обучавшиеся по специальной программе в Вилнюсской школе милиции. 1959 год.

 

Ссылки:

1. ГА РФ. Р-8131. Оп.32. Д.2232. Л.133-136; Массовые беспорядки в СССР при Хрущеве и Брежневе. (1953 – начало 1080-х гг.)/ Изд. 3-е исправленное и дополненное/ М. РОССПЭН. 2009. С.104-106.

2. www.litmir.co/br/?b=90071&p=22; afanarizm.livejournal.com/153804.html;

3. alekseletskih.livejournal.com/351950.html.

 

Аляксандр Гелагаеў

Навіна пра публічнае забойства расейскага амбасадара ў Турцыі шакавала і здзівіла многіх. Добра апрануты малады турэцкі паліцыянт некалькі разоў выстраліў у ахвяру з выкрыкам: «Не забывайце пра Алепа! Алах вялікі!» Такім чынам ён, відавочна, лічыць сябе мсціўцам за ахвяры ў канчаткова ўзятым пад кантроль сірыйскімі і расейскімі падраздзяленнямі горадзе Алепа.
Аднак гэта не першы раз, калі маскоўскі пасол гіне ад куль мсціўцаў. Больш за тое, самы блізкі па стылі і ня менш гучны тэрарыстычны акт учыніў наш суайчыннік, беларус, 19-гадовы нарадзінец Вільні Барыс Каверда.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Барыс Каверда

7 чэрвеня 1927 года на вакзале ў Варшаве ён забіў стрэламі з рэвальвера паўнамоцнага прадстаўніка СССР у Польшчы Пятра Войкава.
«Люба мне буква «Ка»,
Вокруг нее сияет бисер.
Пусть вечно светит свет венца
Бойцам Каплан и Каннегисер.
И да запомнят все, в ком есть
Любовь к родимой, честь во взгляде,
Отмстили попранную честь
Борцы Коверда и Конради».
Так пісаў расейскі паэт-сімваліст Канстанцін Бальмант, згадваючы Каверду ў ліку іншых антыкамуністаў, якія стралялі ў кіраўнікоў і функцыянераў Савецкай Расеі.
Барыс Каверда нарадзіўся ў 1907 годзе ў сям?і настаўніка і быў вымушаны пакінуць Беларусь з-за набліжэння фронту Першай сусветнай вайны ва ўзросце 8 гадоў. У Расеі ён стаў сведкам Грамадзянскай вайны і чырвонага тэрору, у выніку каторага загінулі ягоны стрыечны брат і праваслаўны святар, які быў сябрам сям?і. Пазней разам з бацькамі Барыс вярнуўся на Радзіму – у Вільню, якая стала польскай.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Размоўнай мовай у сям?і была беларуская, і Барыс паступіў у Віленскую беларускую гімназію, аднак савецкі тэрор схіліў хлопца ў бок правага радыкалізму, хоць ягоны бацька быў эсэрам (сацыялістам-рэвалюцыянерам). З прычыны правых перакананняў ён не прыжыўся ў беларускай гімназіі, дзе тады на хвалі супрацьстаяння з польскімі ўладамі былі папулярнымі сацыялістычныя ідэі, і перайшоў у расейскую гімназію.
«У гімназіі адрозніваўся добрымі здольнасцямі, але неабходнасць пастаяннага заробку замінала яму вучыцца, быць у ліку лепшых вучняў. У школьным грамадскім жыцці ўдзелу не прымаў… Не выказваў асаблівай цікаўнасці да грамадска-палітычных пытанняў і стаяў у баку ад расейскага грамадска-палітычнага жыцця», – пісала потым расейская эмігранцкая газета «За Свободу!».

Працаваў беларускамоўны хлопец карэктарам і экспедытарам у беларускай антыкамуністычнай газеце «Беларускае слова», рэдактарам якой быў Арсень Паўлюкевіч, загадчык шпіталя беларускіх паўстанцаў падчас Слуцкага Збройнага Чына.

Паўлюкевіч таксама прытрымліваўся правых перакананняў – ён быў адным са стваральнікаў Часовай беларускай рады, палітычнага апанента антыпольскіх левых беларускіх партый.

«Кожны народ толькі тады можа жыць і спакойна глядзець у сваю будучыню, калі ён нацыянальна свядомы. Дык галоўным пунктам нашай праграмы і з?яўляецца – нацыянальнае адраджэнне», – пісала «Беларускае слова» у сваімпершым нумары.

Потым на судзе Каверда будзе згадваць пра доўгія размовы з Паўлюкевічам і свае ваганні паміж расейскай і беларускай нацыянальнымі ідэнтычнасцямі. Іншым блізкім сябрам хлопца стаў былы казачы есаўл Міхал Якаўлеў, які выдаваў у Вільні газету «Новая Расія».
Менавіта з Паўлюкевічам і Якаўлевым Каверда абмяркоўваў свой тэракт. Яны і далі маладому чалавеку зброю і грошы на вандроўку ў Варшаву.
Забойства, якое прынясло маладому чалавеку сусветную вядомасць, адбылося амаль выпадкова – ён прачытаў памылковую зацемку ў газеце пра тое, што Войкаў збіраецца ехаць у Маскву. Аднак на самой справе савецкі амбасадар нікуды не збіраўся і прыйшоў на вакзал, каб сустрэць праязжаючага транзітам у Вялікую Брытанію іншага савецкага дыпламата.

Карыкатура з «Беларускага слова».

Першая куля патрапіла Войкаву ў спіну, аднак у былога дасведчанага баявіка-рэвалюцыянера, саўдзельніка ў забойстве расійскай царскай сям?і, хапіла сіл абярнуцца і выхапіўшы браўнінг нейкі час адстрэльвацца. Ад раненняў ён памёр.
Потым у расійскіх манархічных кругах будуць распавядаць, што Каверда «помсціў за расійскую імператарскую сям?ю». Аднак хлопец быў правым рэспубліканцам і на судзе нават не згадваў пра Раманавых.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Допыт Барыса Каверды ў чыгуначным паліцэйскім пастарунку пасля забойства.

 

У адказ на «кропкавы» палітычны тэрарызм СССР выкарыстаў тэрарызм масавы – ў ноч з 9 на 10 чэрвеня былі забітыя 20 арыстакратаў, якія знаходзіліся ў савецкіх турмах пад рознымі абвінавачваннямі ці былі спецыяльна арыштаваныя без судоў.
У савецкай прапагандзе Войкаў стаў «пакутнікам», у ягоны гонар сталі называць вуліцы, заводы, шахты. Дагэтуль вуліцы Войкава існуюць у Віцебску, Гомлі, Слоніме, Бабруйску, Магілёве і нават заходнебеларускіх Баранавічах. У той жа час Каверду абвесцілі «белагвардзейцам».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Труна з целам Войкава нясуць для адпраўкі ў СССР.

«Ня хочучы абвастрэньня з Саветамі, польскі суд прысудзіў Кавэрду пажыцьцёвае зьняволеньне, у адрозьненьне ад падобнай справы 1923 г. з забойствам Вароўскага ў Швайцарыі, дзе два забойцы-расейцы былі апраўданыя… Разам з гэтым Кавэрда стаў кумірам расейскай эміграцыі, яго ўважалі за прыклад моцнага духу, за чалавека, здольнага на ахвярны ўчынак», – піша даследчык беларускай эміграцыі ў Амерыцы Віталь Зайка.

«И огнями горит золотыми
Путеводная наша звезда –
Дорогое, любимое имя:
«Русский рыцарь Борис Коверда!»
– пісала адна эмігранцкая паэтэса.
Верагодна, гэты статус героя сярод расейскіх «белых» канчаткова паўплываў на нацыянальную свядомасць Барыса Каверды – пасля выхаду з турмы ён канчаткова ўліваецца ў жыццё расейскай эміграцыі.
Радыкальны антыкамуніст у часы Другой сусветнай вайны стаў афіцэрам у так званым Зондэрштабе «Р» генерала Барыса Хольмстан-Смыслоўскага, які рыхтаваў агентаў і афіцэраў для вайсковых фармаванняў з савецкіх грамадзянаў, якія ваявалі супраць СССР на баку Нямеччыны.
Пасля вайны Барыса Каверда працаваў у расейскіх эмігранцкіх выданнях і памёр ва ўзросце 79 год у Вашынгтоне.

Вынікам акцыі Кавэрды сталі новыя рэпрэсіі, «кананізацыя» Войкава і антызаходняя істэрыя ў СССР, але яна ня выклікала ані антысавецкіх паўстанняў, ані значнага пагаршэньня адносінаў паміж СССР і Захадам, адзначаюць гісторыкі.

Лёс Барыса Каверды – прыклад складанай гісторыі беларускай нацыянальнай ідэнтычнасці ў перыяд яе фармавання і пашырэння. Можна ўпэўнена сказаць, што рашучы і перакананы хлопец мог бы прынесці сапраўдную карысць беларускаму і суседнім народам, калі б працягваў працаваць у «Беларускім слове».

Несмотря на то, что с момента окончания Второй Мировой войны прошло уже более 70 лет, элементы гражданской войны, которые имели место на временно оккупированной немцами территории Беларуси, до сих пор остаются малоизученными и покрытыми белыми пятнами.

Одним из таких является деятельность на Борисовщине ягдкоманд по борьбе с партизанами. В своей статье – исследовании я постараюсь пролить немного света на эти антисоветские (по сути) местные вооруженные формирования.

Согласно постановления начальника штаба ОКВ Кейтеля за №9 от 11 ноября 1942г. «О борьбе с партизанами на Востоке», немецким военным властям на оккупированной территории СССР предписывалось: «Наряду с командами из немецкого персонала… комплектовать также команды истребителей (ягдкоманды) из числа наиболее надежных местных жителей»[1].
Функции «истребительных команд» не имели ничего общего с раздутым советской пропагандой мифом об «убийствах мирного населения ради компрометации партизанского движения"( Этим занимались немецкие спецслужбы и это отдельная тема, нуждающаяся в моей дополнительной статье — исследованию по рассматриваемому региону).

Указанное же выше Постановление (Наставление), следующим образом характеризовало команды «охотников»:
«Хорошим средством для уничтожения партизанских отрядов являются команды истребителей, которые в борьбе с ними пользуются их же средствами, рассчитанными на использование военной хитрости. Команды истребителей могут проводить операции в гражданской одежде в качестве контроотрядов/…/ Команды комплектуются из особенно боеспособных людей, сообразительных и волевых командиров. Использование местных отрядов в борьбе с партизанами, как непосредственно в войсках, так и в службе разведки и пропаганды вполне себя оправдывает. Знание местности, климата и языка страны делает возможным в боях с партизанами применять их же методы действий. Использование такого типа замаскированной армейской хитрости вселяет в партизан чувство неуверенности в своей борьбе и тем самым ослабляет их боевое и моральное состояние».

Формировались ягдкоманды при охранных дивизиях, а также в составе многих полицейских частей»[2].
Будущие «лжепартизаны» проходили подготовку на специальных курсах. Ускоренная программа курсантов занимала 3-6 мес. За это время они получали минимальные знания по разведывательной деятельности, проходили теорию и практику организации диверсий, изучали вооружение, учили немецкий язык, с ними проводилась идеологическая подготовка. «Углубленная» программа могла продолжаться даже до года. Курсанты получали основательные знания по ведению разведки и контрразведки, изучали теорию партизанского движения, структуру формирований и их подчиненность, методы деятельности советских спецслужб. Особенно доверенные агенты получали специальность радиста. Важным условием успеха «лжепартизанского» отряда было формирование его из надежных кадров, которые исполняли бы доверенное задание и не переходили на бок настоящих партизан. Д.Кривицкий после изучения архивных документов так характеризует потенциальных кандидатов в «лжепартизаны»: полицейские, советские военнопленные, дезертиры из партизанских отрядов, завербованные немецкими спецслужбами агенты, преступники. Все они проходили доскональную проверку.
Вооружение, одежда и быт лжепартизанского отряда не должны были отличаться от настоящих партизанских…
Обычно, «лжепартизаны» имели советское и немецкое оружие. Группа из 10-15чел. была вооружена 1 пулеметом, винтовками и автоматами. «Лжепартизанские» отряды, которые насчитывали от 45 до 90 чел., имели 1-2 пулемета, винтовки, автоматы. У них была радиостанция с радиусом действия до 80 км. Что до питания, то оно выдавалось перед выходом на задание с расчетом на 1-2 недели. Если нахождение в лесу было продолжительным, «лжепартизанам» доводилось обеспечивать себя питанием самостоятельно[3].

Подобная ягдкоманда, которая насчитывала около 230 человек, в основном сформированная из местных жителей, базировалась и в г.Борисове[4]. Судя по всему она была создана из числа бывших самооборонцев Борисовского окружного отряда после роспуска КБС[5]. Одно время ее возглавлял Ермакович Петр Григорьевич, который до войны проживал в д.Зачистье Борисовского р-на и был коммунистом. С первых дней оккупации пошел на службу к немцам и до того, как возглавить рассматриваемое антипартизанское формирование, являлся бургомистром волости. Непосредственно принимал участие в ликвидации остатков отряда №28 И.А.Яроша в феврале 1942г. По непроверенным сведениям позже перешел к партизанам. После войны был арестован органами МГБ и, как будто, осужден к лишению свободы [6].
Бывший член борисовской ягдкоманды Иван Апет, 1923 г.р. уроженец д.Пупеличи Борисовского р-на вспоминал:
«… Меня взяли в 1943. Немцы делали облаву, окружили деревню. Кого во власовскую армию рекрутировали, кого оставили. Кто в СБМ пошел, а кто в народники. Я остался в Борисове в ягдкоманде, которая насчитывала около 250 человек.
У нас шевроны беларуские были. Полтора года отбыл. Командиром немец был из местных, учитель из-под Зембина, а вот взводами и отделениями беларусы командовали. Все оружием владели, причем преимущественно русским, так как трофеев тогда хватало. Жили в казармах, которые находились в парке Горького. Там раньше бюст Ленина стоял.


Нас всему учили «власовцы», политзанятия проводили. Разъясняли, чтобы людей не трогали, не обижали. Строго было. Не дай бог, если кто пожалуется. Никакого мародерства и близко не было. Больше партизаны лютовали — скотину, детскую одежду и все на свете забирали. Против них сильно агитировали — не щадить коммунистов. Мы и на операции выезжали, на засады разные. И успешно. Куда им деться против регулярных войск? Хоть и от нас погибало также много. Военное же было время. В игры не играли. Часто от их (партизан) люди к немцам перебегали, да все раскрывали...»[7].

Итак, согласно воспоминаний И.Апета, личный состав ягдоманды был расквартирован в районе городского парка им.Горького. На архивной партизанской карте п/б им.»Щерса»[8] в этом месте отмечены объекты под №35 «СД (защитный отдел) СК (особая команда) 7 «б»[9]; №37 «краевое управление службы порядка»[10]. Следовательно, ягдкоманда размещалась на одном из этих объектов, и организационно была подчинена СД, или полиции порядка. Конкретно же помеченных объектов «ягдкоманда», или «команда 105» на карте нет. Учитывая же такие, почерпнутые из воспоминаний И.Т.Апета, характеризующие ее данные, как беларуские шевроны на обмундировании членов подразделения, и беларуский командный состав (даже последний командир хоть и немец по национальности, но из местных жителей), можно отнести рассматриваемое воинское формирование к беларусским национальным воинским частям на германской службе.

По некоторым данным из воспоминаний И.Апета, можно сделать вывод, что ягдоманда борисовского гарнизона могла принимать участие и в боевых операциях против советских партизан Минско-Червеньской партизанской зоны[11].
А вот такой документ в отношении него храниться в Борисовском объединенном военном комиссариате. Читаем, анализируем.
«Сообщаем, что согласно архивным материалам, хранящимся в центральном архиве КГБ Республики Беларусь, Апет Иван Тимофеевич, 1924 года рождения, уроженец д. Пупеличи Борисовского района, в годы войны проживал по месту рождения. В июне – июле 1942 года вступил в карательный отряд, созданный немецко-фашистскими оккупантами для борьбы с партизанами, грабежей, убийств и других зверств в отношении местного населения. До июня месяца 1944г. являлся активным пособником немецких оккупантов. В составе карательного отряда, имея на вооружении винтовку, а затем пулемет более 10 раз участвовал в вооруженной борьбе с партизанами. Во время карательных экспедиций лично сам сжег более десяти домов местных жителей.
После отступления немцев и прихода частей Красной Армии на допросе от 2(?) мая 1946 года показал, что райвоенкомат призвал его на службу в 212 запасной стрелковый полк 11 армии 3-го Белорусского фронта. 1 февраля 1945г. под Кенигсбергом был ранен в левую ногу и бедро и находился на лечении до 24 мая 1945года.
Военный трибунал 3 Армии 11 июня 1946г. приговорил Апета И.Т. на основании части 1 Указа Президиума ВС СССР от 19 апреля 1943г. к высшей мере наказания – расстрелу.
Определением Военной коллегии Верховного Суда от 19 июля 1946г. высшая мера наказания заменена ссылкой на каторжные работы сроком на 20 лет с последующим поражением в правах на 5 лет.
Комиссия Президиума ВС СССР от 3 июля 1956г. постановила: «учитывая, что Апет Иван Тимофеевич после совершенного им преступления в течение двух лет служил в Советской Армии, был ранен и имел правительственные награды, снизить срок наказания до двенадцати лет заключения в ИТЛ.
Заключением прокуратуры БССР от 26 января 1990г. в пересмотре на состоявшиеся судебные решения в отношении Апет И.Т. отказано.
Заместитель начальника отдела полковник Н.М.Климович"
По моему мнению И.Апет изначально был призван в борисовский окружной отряд КБС (Корпус Беларуской Самообороны), после роспуска которого был переведен в ягдкоманду. Косвенно это может подтверждать и цитируемая выше справка центрального архива КГБ РБ, где указано, что И.Т.Апет вступил в нее не в 1943г., как утверждает он сам, а именно в июне-июле 1942г., т.е. на самом деле был мобилизован в корпус самооховы на начальном этапе призыва, который осуществлялся как в добровольном, так и в принудительном порядке.
Тот факт, что военным трибуналом ему было инкриминировано только то, что «во время карательных экспедиций он сам лично сжег более 10 домов местных жителей», объективно свидетельствует за то, что доказательств военных преступлений, кроме самого факта выступления с оружием в руках против советской власти в составе организованного немцами местного антипартизанского формирования, советским карательным аппаратом в отношении него не выявлено. Объективности ради, следует отметить, что селянские хаты в равно мере палили в боевых операциях как любые антипартизанские формирования, так и сами советские партизаны, о чем имеются многочисленные свидетельства и документы.

Ягдкоманда Забашевского гарнизона

Работая в фондах НАРБ по партизанской бригаде «им.Щорса» Минско-Червеньской партизанской зоны, я обнаружил несколько разведсообщений, касающихся ягдкоманды базировавшейся в гарнизоне д.Забашевичи, действовавшей в 1944г. со стороны Борисовского района на пограничье с Березински, Червеньским и Смолевичским.

1. Штаб п/о «Победа» Командиру п/б им.»Щорса»
29.3.44
Разведдонесение
…Из показаний местных жителей известно, что противник из гарнизонов высылает разведку в партизанские районы, переодевая ее в партизанскую форму.
… Немецкий штаб в д.Шабыньки ведет разведку в партизанских районах засылая разведку из местного населения: недавно ими засылались в д.Потичево (Червеньский р-н – А.Т.) два парня (Колбики)*…
Начальник штаба[12]».
*Фамилия Колбик была распространена среди жителей д.Новоселки Гливинсой волости, в которую входили и деревни Шабыньки и Забашевичи. Бургомистром волости также был Колбик.

2. Штаб п/о «Победа» Командиру бригады им.»Щорса»
5.04.44
Разведдонесение
Получены точные данные агентурной разведки, что в гарнизоне Шабыньки находятся:
1.) Бывший партизан п/о «Знамя (п/б «Разгром» — А.Т.) Бабицкий*.
2.) Бывший партизан п/о «Большевик» (п/б «им.Щерса» — А.Т.) Исаенок Михаил Васильевич**.
Вышеуказанные лица под стражей не находятся. Переданы данные, что готовится блокировка, или нападение на лагеря до новой Пасхи (16 апреля), где проводниками будут вышеуказанные лица.
Командир отряда л-нт /Рабкевич/[13]».
* Фамилия Исаенок распространена среди жителей бывшего Черневичского с/С
**Фамилия Бабицкий распространена среди жителей бывшей Лозинской околицы.

3. Штаб п/б «им.Щорса» Командиру п/о
16.05.44г.
Сов.секретно
(Штамп «Рассекречено»)
По данным п/б «Разгром» противником из гарнизонов Забашевичи, Шабыньки и Тешковка выпущено несколько шпионов, одетых в партизанскую форму, прошедших неочередную школу. Задача шпионов – разведка партизанских районов и личный террор. Примите меры к задержанию шпионов.
Зам.комбрига по разведке. (Роспись) Рыбаченок
Написано 7 экземпляров.
Разосл. Экз. 1, 2, 3, 4, 5 и 6.
В дело №7.
(Роспись) Исаенок [14]».

4. Штаб п/о «Большевик» Командиру бригады имени «Щорса»
17.05.44г.
Разведдонесение
1.По данным разведки п/о «Искра» (п/б «Разгром» — А.Т.) противником сформирована, обучена и выпущена в партизанский район диверсионная группа в количестве 25 человек из гарнизона Забашевичи. Диверсионная группа разбита на мелкие подгруппы, численностью от 2 до 8 чел., вооруженные, как правило, автоматическим оружием и одеты в гражданские и военное (красноармейские) костюмы. Эти диверсионные группы выдают себя за партизан. Так 17.05.44г диверсионные группы противника были обнаружены в д.Локоть (Березинский р-н – А.Т.) в 9.00 количеством 2-3 чел., причем (со слов местных жителей), по сигналам, даваемым этими 3-мя диверсантами в направлении леса – надо полагать обеспечивались засадами. В промежутке времени 11-13.00 диверсионная группа была обнаружена в д.Ст.Князевка (Березинский р-н – А.Т.) численностью 8 чел., где она, выдавая себя также за партизан (заходя в хаты родственников и спрашивая где они находятся) пытаясь видимо захватить языка. В период времени 10-12 час. группа диверсантов в количестве 7 чел., была в д.Градно (Червеньский р-н – А.Т.), где ею убито два разведчика из п/о «Искра». Данными местных жителей эта группа диверсантов также (поддерживалась) засадой пр-ка, находившей(ся) на опушке леса.
Роспись /Мешенов/ [15]».

5. Штаб бригады Разгром п/б «им.Щорса»
20-го мя 1944 года Секретно
(Штамп «Рассекречено»)
Разведдонесение №31 партизанской бригады «Разгром»
По состоянию на 20.5.44г. 12.00.

(Р) 19.05.44г в 10.00 диверсионная группа противника из гарнизона д.Забашевичи делала засаду в р-не лесного массива Устрона – Рыбачное, где был убит боец-партизан п/о «Победа» (п/б «им.Щерса» — А.Т.). Услышав выстрелы, партизаны отряда «Победа», бросились на полицейских, которые не выдержав натиска партизан, бежали в свой гарнизон.
© 19.05.44г. противник из гарнизона Тешковка сделал засаду в р-не северо-западнее д.Локоть. Полицейский, бывший в д, Локоть, предупредил, чтобы партизаны не ходили там до 25.5.44 г., т.к. в это время (там) будет находиться засада полицейских.
Противник из гарнизонов: Шабыньки, Сыч, Осовок, Тешковка, в ночь с 17-го на 18.5.44г. в количестве до 200 чел. делеал засаду в районе дд. Крупа, Локоть, Старая Князевка (Березинский р-н – А.Т.), с целью поимки мелких групп противника…
Пом.нач.штаба бригады л-нт (Роспись) Яроцкий [16]».

К сожалению, старожилы д.Забашевичи, которых я в 2010г. опрашивал по поводу рассматриваемой ягдкоманды, ничего мне пояснить не смогли. В разговоре с бывшим партизаном п/о «Победа» п/б «им.Щерса» Карпенко Брониславом Викторовичем, который у нас состоялся в декабре 2013г., последний отметил, что Забашевичи считались у них деревней антисоветской, и это несмотря на то, что оттуда было родом много партизан бригады. Гарнизон располагался на границе с Минско-Червеньской партизанской зоной. За ним в сторону Червеньского и Смолевичского районов располагались уже нейтральные деревни, где днем хозяйничала полиция, а ночью партизаны.
Ягдкоманду, квартировавшую в Борисове логично будет сравнивать с «белой командой», а в последствии 682-м добровольческим восточным батальоном под командованием майора Буглая. На весну 1944г. он состоял из штаба, 4 рот, 2 «охотничьих» команд, жандармерии, артиллерийского взвода и школы офицеров службы порядка[17]», и, судя по всему, в период, датированный действиями Забашевской ягдкоманды, принял участие в антипартизанских операциях «Вихор» (апрель 1944г.; Пуховичский район)[18], и «Пион» (июнь 1944г. (Пуховичский, Стародорожский, Осиповичский районы)[19], Забашевская же «малая охотничья команда» судя по всему являлась структурным подразделением Борисовской, за что может говорить осведомленность И.Апета о забашевских делах и действия в районе деревни, а именно упоминание о сопровождении машин из Борисова в Игумен, где квартировали «власовцы», а также о случае, когда в Забашевичах, через которые тогда и пролегала дорога между этими городами, «неяк уласаўцы зь фінамі нечага не падзяпілі, пабіліся»[20].
А вот по поводу того, из кого конкретно могла состоять Забашевская ягдкоманда, у меня есть своя версия. Но все по порядку.

Националистический партизанский отряд С.Д.Кукраша

В феврале 2011 года у меня состоялась беседа с бывшим агентурным разведчиком п/б им.Щерса Виторским Францем Фомичем, уроженцем д.Осово Березинского района, подполковником милиции в отставке, к сожалению ныне уже покойным. С его слов, осенью 1943г. руководству его бригады стало известно, что в районе д.д.Потичево Курганкого с/С Смолевичского – Лозино бывшего Забашевского с/С Борисовского р-нов появился какой-то «дикий» отряд. Это выяснилось во время нескольких рейдов фуражиров бригады, которые заготавливали по деревням продукты питания. Во время этих хозяйственных операций стало известно, что какие-то неизвестные жителям этих деревень партизаны уже приходили туда с этой же целью. А следует пояснить, что в то время все населенные пункты партизанской зоны были уже поделены между местными бригадами и отрядами на территории оперативных действий и источники поставки продовольствия. Как правило, были определены и объемы единиц тех, или иных наименований продуктов питания с каждого подворья и населенного пункта, а также графики, по которым крестьяне должны были снабжать ими бойцов этих партизанских формирований. Однако споров и конфликтов при этом было много, а партизаны разных отрядов и бригад часто совершали «наезды» на чужие деревни с целью грабежей. При этом могли выдавать себя и за полицаев (а полицаи, в этих же целях, за партизан). В результате было много боестолкновений и взаимных жалоб командиров партизанских формирований в подпольные партийные органы и Белорусский штаб партизанского движения. В Национальном архиве РБ, знакомясь с фондами партизанских бригад Минской зоны, я читал целое дело с разбирательством таких жалоб от п/бригады «За Советскую Беларуссию» в адрес партизан бригады «им.Щерса». Читал я и аналогичные жалобы щерсовцев, в том числе в адрес партизан п/б «Разгром».
Однако вернемся к разговору с Виторским. Согласно его рассказа, после неудачных хозяйственных операций, щорсовцами была организована засада, с целью перенять и выяснить, кто же есть на самом деле «дикие» партизаны. В результате произошла встреча, в которой было установлено, что последние — беларуские националисты — антисоветчики. Завязался бой, который начали по приказу своих командиров именно советские партизаны. Бой продолжался почти целый день. В результате «дикий отряд» был ликвидирован. Последних троих пленных допросили и сестра Франца Виторского — Феля, также партизанка п/о «Победа» рассматриваемой бригады, по приказу своих командиров «пустила в расход». Со слов ветерана «диких» было человек 20. Однако его сын, который присутствовал при нашем разговоре, пояснил, что ранее отец, рассказывая эту историю, называл точную цифру 47 чел. Делая поправку на память старика, можно предположить, что 27-ми удалось уцелеть, или эта часть отряда, которая не участвовала в бою, и находилась в это время в другом месте. Сам Ф.Ф.Виторский в рассматриваемом боестолкновении участия не принимал, а об обстоятельствах дела узнал от сестры, и от брата, который руководил всей агентурной разведкой бригады.

На мой вопрос Ф.Ф.Виторскому о том, местные хлопцы были в «диком отряде», или какие-то пришлые, ветеран указал на последнее, добавив при этом, что во время допроса пленные отвечали, что они за БНР в ее этнографических границах[21].
Слышал про эту историю, правда что называется «краем уха», без подробностей, и другой знакомый мне партизан п/о «Победа» п/б «им.Щорса» Карпенко Бронислав Викторович, урож. д.Уша Березинского района, полковник ВС СССР в отставке. С последним у меня состоялась беседа в январе 2014г.

Приняв решение об уничтожении беларуского националистического партизанского отряда, командиры советских партизан следовали инструкциям из Москвы о тотальном уничтожении «контрреволюционеров», хотя с большой долей вероятности можно допускать, что они все-таки зачислили «дикий отряд» в разряд «лжепартизанского».
А вот и официальная версия событий. Так в докладной записке начальника Особого отдела соединения партизан Минской области майора С.?Жукова от 2 декабря 1943 года сообщалось: «С начала октября 1943 года в районе Речинских хуторов (Червеньский район – Авт.) организовалась «зеленая группа» в количестве девяти человек. Руководитель?С.?Д.?Кукраш, 1918?г.?р. Уйдя в лес как будто бы от партизан?—?ночным, а иногда и дневным временем за 27–30 дней своего пребывания в лесу группа совершила до семи ограблений мирных жителей на Речинских хуторах и в д. Заболотье(Смолевичский, или Березинский район — Авт.). Своей гнусной работой проповедовали, что грабят только партизаны. У населения сложилось мнение, что партизаны грабители, ибо эта группа действовала от имени партизан»[22].
И если информация, исходившая от Ф.Ф.Виторского достоверна (а лично у меня нет никаких оснований не доверять ветерану) вполне логичным может выглядеть следующий ход последующих событий.

Уцелевшие партизаны отряда Кукраша (или часть из них) идут на контакт с немцами и те, после специального обучения, используют их в борьбе с советскими партизанами уже под своим командованием в том же самом районе, где те до этого и действовали. Тут замешана и фактическая вендетта, и безысходность создавшегося положения, и использование немецких оккупантов в своих интересах.
Причем, судя по всему, члены ягдкоманды летом 1944 года с немцами не ушли, а были оставлены ими для развертывания диверсионно-повстанческой деятельности.

Ссылки:
[1]ГААРК. Ф.П. – 151. Оп.1. Д.391. Л.81-103; Романько О. Беларусские коллаборационисты/ Сотрудничество с оккупантами на территории Белоруссии 1941-1945/. М. Центрполиграф. 2013. С.452.
[2]Гелогаев А. Белорусские вооруженные формирования в Генеральном округе «Беларусь» в 1941- 44гг./ Дайджест публикаций беларусской истории «Дзеды»/. М.»Харвест». С.128.
[3]Кривицкий Д. Дискредитация партизанского движения в Беларуси германскими спецслужбами: лжепартизанские отряды /Вести БГПУ, 2006, №4(50). С.43, 44.
[4]Рахович Н. Дыслакацыя нямецких ворганау на тэрыторыi г.Бары сава i Барысаускага раена. Гоман Барысаушчыны. №6-8 (135-138) 2010г.
[5] НАРБ. Ф.3500. Оп.2. Д.46. Л.200-201; Turonek J. Bialorus pod okupacja niemiecka. S. 160.
[6]Рахович В. Ахвяры па разнарядцы. Гоман Барысаушчыны ]№7(52) – 8(53) за 2004.
[7] Апет I. Гэта грамадзянская вайна была…/Разам/ №294)2000, С.4-5; represii-by.info/index.php?newsid=1188;
[8]НАРБ. Ф.1405. Оп.1 Д.1988. Л.12.
[9] Там же. Л.9.
[10] Там же.
[11] Апет I. Гэта грамадзянская вайна была…/Разам/ №294)2000, С.4-5; represii-by.info/index.php?newsid=1188;
[12]НАРБ. Ф.1405. Оп.1 Д. 2038. Л.42, 42об.
[13]Там же. Л.50.
[14]НАРБ. Ф.1405. Оп.1. Д. 1998. Л.57.
[15]Там же. Л.85.
[16]Там же. Л.107.
[17]Михайлашев Н. Буря гнева. Изд. «Беларусь», Мн. 1971. С.98-100; Шчарбатау Г. Шумелi пушчы. /.Партызанскiя агнi/. Мн. «Мастацкая лiтаратура», С.185; Гелагаев А. Антипартизанские «коммандос» майора Буглая/www.istpravda.ru/bel/research/9112/; Зенина Т. Офицер государственной безопасности. Беларусь Сегодня, за 20.12.2006 /tv.sb.by/obshchestvo/article/ofitser-gosudarstvennoy-bezopasnosti.html; kurt-bielarus.livejournal.com/1122824.html;vk.com/wall-47715531_1379; www.arche.by/by/page/print/16930.
[18]Там же; Беларусь у Вялiкай Айчыннай вайне 1941-1945/ Энцыклапедыя/. Мн. «Беларуская савецкая энцыклапедыя iмя Петруся Броукi. 1990, С.257.
[19]Там же.
[20]Апет I. Гэта грамадзянская вайна была…/Разам/ №294)2000, С.4-5; represii-by.info/index.php?newsid=1188;
[21]Цiсецкi А. Так званая трэцья сiла. Гоман Барысаушчыны, №6-8 (159-161), 2012г.; Цісецкі А. Ліквідацыя савецкімі партызанамі атрада беларускіх нацыяналістаў восеньню 1943 году. Беларускi рэзыстанс. №1 (14) 2013, б.36.
[22]Святослав Кулинок. Лжепартизаны. Белорусская военная газета. 14.10.2015г. Выпуск №194;vsr.mil.by/2015/10/14/lzhepartizany/.

Андрей ТИСЕЦКИЙ

bramaby.com

Итак, народ, кто считает, что неграмотный колхозник, в 18 лет впервые увидевший паровоз, мог создать АК-47 после прочтения книги про историю стрелкового оружия (так написано в автобиографии Калашникова)?
Вот немного фактов:
В октябре 1946 г. Хуго Шмайссеру, как специалисту по оружию, «предлагают» поехать на несколько лет на Урал в Советский Союз. Это распоряжение касается многих известных конструкторов оружия из города Зуль. Разрешается взять с собой семьи. Немецкие специалисты прибыли 24.10.1946 г. на особом поезде в Ижевск. Из публикаций в газетах примерно за 1990 год известно, что Хуго жил в Ижевске в д. 133 на ул. Красной. После прибытия Хуго Шмайссера в КБ ижевского завода Ижмаш там была завершена разработка AK-47. Уже в 1946 году в Ижевске были представлены первые три образца автомата.
Так, может, АК-47 создал Хуго Шмайссер? Который до этого уже дважды совершал революцию в автоматическом оружии: создал MP-18 в первую мировую и Stg-44 во вторую мировую.
Люди настолько прозомбированы советской и российской пропагандой, что даже и слышать не хотят про альтернативную точку зрения. Такие же люди захватили страницу про Т-34 в Википедии и сразу удаляют оттуда любые сомнения в том, что он был лучшим танком 20 века. Выходит совершенно смешно, что на страницах про другие танки пишут, что Т-34 был гробом на гусеницах, а на странице Т-34, что это был лучший танк!
Расскажем немного про АК-47, который является священной коровой советской и российской пропаганды наряду с Т-34, крейсером Варяг, 28 панфиловцами, лампочкой накаливания, радио, таблицей хим. элементов, Ломоносовым и прочими. Если кому интересно, то пишите, я могу рассказать и про других коров.
О Циолковском, Гагарине, Ломоносове и многом, многом другом
Калашников — семнадцатый ребёнок в многодетной крестьянской семье из глухой алтайской деревни, впервые паровоз увидел в 18 лет. Потом он в госпитале прочитал книгу про историю стрелкового оружия и создал лучший в мире автомат, — это Калашников сам пишет в своей автобиографии. По удивительному совпадению в это время в Ижевске работало несколько сот лучших немецких оружейников во главе со знаменитейшим Хуго Шмайссером. И после их отъезда в Германию Калашников за 66 лет с 1947 по 2013 больше не создал ничего абсолютно: ни пистолета, ни ножа, ни винтовки, ни пушки.
Если взять любого известного оружейника, то сначала он длительно копит опыт и только к середине или концу жизни создает что-нибудь гениальное как, например, Шмайссер. У Калашникова наоборот — в начале карьеры очень хороший автомат, а потом, когда он уже поднакопил опыт, больше ничего. В 1947 году была его лебединая песня?
Шмайссер со всем своим конструкторским бюро были перевезены в Ижевск и работали там в лучших ГУЛАГовских традициях. И абсолютно ничего в результате не сделали. Но зато был там секретарь комсомольской организации Миша Калашников, бывший необразованный крестьянин, который совершенно в одиночку создал чудо военной техники АК-47!

Согласно доступным архивным данным в СССР работало не менее 474 немецких специалистов в области стрелкового оружия! Среди них были доктор Вернер Грунер и Курт Хорн (создатели легендарного пулемета MG42, который до сих пор состоит на вооружении бундесвера и широко экспортируется в различные страны, а также производится по лицензии в Греции, Пакистане, Испании и Турции), главный конструктор фирмы «Gustlof Werke» Карл Август Барницке, Оскар Шинк, Оскар Генрих Бетцольд и другие. Хуго Шмайссер и другие немецкие инженеры и ученые были на пике своей профессиональной деятельности после двух мировых войн. Сам Хуго Шмайссер безусловно является классиком и специалистом мирового уровня — как Ньютон в физике. Но сельский самородок под руководством партии и правительства заткнул за пояс сотни образованнейших и опытных конструкторов, у которых уже были значительные наработки, имя и ученые степени. Напомним, что у Калашникова на тот момент тоже было целое одно! «изобретение» — он установил на двигатель счетчик оборотов, т.н. прибор учёта моторесурса танка (мне смешно — не знаю, как вам).
И вы в это верите? Ведь создать автомат и патрон к нему (кстати, это был первый в истории СССР и России бесфальцевый патрон, слизанный с немецкого образца), наладить их производство — это не проще, чем создать космическую ракету. Мог ли неграмотный крестьянин, например, проводить сложные математические расчеты кинематики и динамики оружейных узлов, как доктор технических наук Вернер Грюнер? По-моему, так математические знания Калашникова не выходили за рамки арифметики. А уж со Шмайссером я даже и не смею сравнивать этого проходимца комсомольца.
Да будь Калашников столь гениален, как его описывает советско-российская пропаганда, то нужно было дать ему книги по истории самолетостроения, двигателестроения и прочего строения, и он создал бы нам гениальнейшие ракеты, танки, самолеты и прочее. Представляете, сколько бы он сотворил за 66 лет с 1947 по сегодняшний день? Даже если дать ему по 6 лет между прочтением очередной книги и созданием шедевра, то у нас было бы 11 шедевров! Например, он мог бы создать водородную бомбу, космическую ракету, суперклей, графен, гиперзвуковой самолет, компьютер, интернет, лазеры, самолет-стелс, БМВ Х6, луноход, IPhone и так далее до 11. На какую бы высоту он поднял нашу электронику, авто и самолетостроение, ядерную энергетику и прочее и прочее! Вот дали бы ему в 1947 году почитать про историю телефонной связи, и он бы сделал IPhone уже в 1953 году!
Вся беда в том, что никто ему за 66 лет не дал другой книжки почитать! Единственная книга, которую он прочитал, — это история стрелкового оружия.
Поди Калашников впервые токарный станок увидел только в Ижевске. Неужели вы думаете, что неграмотный крестьянин мог в Ижевске руководить опытнейшими немецкими оружейниками, многие из которых — оружейники не в первом поколении? У Шмайссера отец также был знаменит — отец ему с детства опыт передавал. А чему учили Калашникова в детстве? Коров доить?
И что тогда делал Шмайссер в Ижевске? Ходил вокруг Калашникова и просил: «О, мэтр Калашников, научите нас, немецких оружейников, сеять овёс делать оружие, о, чудо-мастер Калашников!»?
Просто не могли взять на вооружение Советской Армии автомат Шмайссера, поэтому присвоили авторство АК-47 комсомольцу Калашникову, секретарю комсомола, раз все советские оружейники отказались от такого позора плагиата.
Все почему-то сравнивают АК-47 и Stg-44 Шмайссера. И делают правильный вывод, что автоматы не полностью похожи, т.к. запирание ствола в STG осуществляется при помощи перекоса затвора и еще кое-что по мелочи. И отсюда делают неправильный вывод, что АК-47 — это оригинальная конструкция. Но почему-то все забывают про MKb-42(W), созданный в 1942 другим известнейшим оружейником Вальтером, у которого способ запирания ствола аналогичен АК-47.
Я думаю, что самое близкое приближение к истине такое:
Stg-43 попал к нам в руки в 1943 во время Сталинградской битвы. Немедленно (в течение 6 месяцев) был разработан аналогичный, т.н. «промежуточный» патрон. Далее в самом пожарном порядке пытались создать что-то похожее, но ничего не получалось, пока в Ижевск не приехал работать Шмайссер со своим конструкторским бюро.
Ничего не получалось — это значит, что удавалось создавать только опытные образцы, слизанные с MKb-42(W) и Stg-44, но внедрять в массовое производство даже не пытались.
А сделать опытный образец на основе немецких автоматов — это только 1% дела. Остальные 99% — это налаживание массового производства. После чего опытный образец походит на конечный продукт как гадкий утенок на лебедя, т.к. в ходе испытаний и налаживания производства приходится менять целые узлы. В частности пришлось поменять способ запирания ствола, т.к. при советской культуре производства и обслуживания техники не удавалось добиться приемлемой надежности советской копии Stg-44.
Поставить Калашникова руководить немецким конструкторским бюро (пусть даже он будет трижды комсомолец и четырежды секретарь комсомольской организации), поручить Калашникову создавать и внедрять оружие в производство — это то же самое, что поставить меня генеральным конструктором руководить разработкой и производством Боинга 787 или Airbus А380. Даже если я буду трижды член Единой России и десять раз генеральный секретарь ЦК КПСС — из этого ничего толкового не выйдет.
Вот две цитаты, стиль прямо один в один, т.к. все тоталитарные режимы одинаковы:
Расово правильный ариец Гудериан:
…советский танк Т-34 является типичным примером отсталой большевистской технологии. Этот танк не может сравниться с лучшими образцами наших танков, изготовленных верными сынами рейха и неоднократно доказывавшими своё преимущество…
Классово правильный крестьянин Калашников:
В стране, которой управляли коммунисты, я — семнадцатый ребёнок в крестьянской семье — смог стать конструктором стрелкового оружия, подняться к вершинам профессионального мастерства. Под руководством Коммунистической партии мое поколение победило в страшной войне, построило мощную державу, проложило человечеству дорогу в космос, создало лучшие в мире образцы техники.
Я не верю Калашникову и считаю, что неграмотный крестьянин не мог создать АК-47 даже «под руководством Коммунистической партии». Опыт СССР показал, что кухарки и крестьяне не могут управлять государством, даже если они коммунисты-большевики.
Российская Армия отказалась от автоматов Калашникова даже последних «разработок» ввиду их отсталости и устаревшей конструкции (давно пора было). Из-за этого и умер, наверное, Калашников — переволновался. 66 лет армия покупала «его» автомат и не вякала, а тут вдруг такое!

P.S.
Здесь я обрисовал некоторые факты и мои мысли по их поводу, а каждый уж волен сам составить свое мнение. Если верите в авторство Калашникова, то продолжайте верить и дальше.
Я лишь столкнулся с тем, что очень многие факты о истории СССР, России и дороссийских государств вплоть до Киевской Руси оказались ложью. Сюда я отношу мифы и героические баллады про Т-34, крейсер Варяг, 28 панфиловцев, лампочку накаливания, радио, таблицу хим. элементов, Ломоносова, стахановцев, Жукова и прочих и прочих. Практически вся советская историография оказалась основана на лжи.
Особенно если учесть, что из Германии были вывезены чуть ли не все инженеры и ученые из советской зоны оккупации. Что они внесли огромный вклад в СССР в развитие и становление атомной энергетики и оружия, реактивных самолетов, ракет и т.д. Что это были немецкие ученые и инженеры с мировым именем вплоть до лауреата Нобелевской и Сталинской премий Густава Герца и что немцы были везде и даже налаживали производство мотоциклов в Ижевске.
Вспомним также о скоропостижной смерти Шмайссера по приезде в ГДР в 1953 году. В архивах Штази пока ничего не нашли. Архивы КГБ до сих пор засекречены. Но некоторые связывают его смерть с тем, что по приезде он ляпнул где-то, что он в СССР «дал русским несколько советов» по поводу АК-47.
Учитывая всё это и крайнее нежелание советской пропаганды рассказывать про достижения трофейных немцев, я очень критично отношусь к достижениям Калашникова.
P.P.S.

Если кто-то будет писать в пользу Калашникова, то в первую очередь ответьте на мои вопросы, плииз.
1. Что делали почти 500 немецких оружейников в СССР в период разработки и внедрения в производство автомата АК-47 и патрона для него, а именно в период с 1946 по 1952 год?
2. Какие заказы для СССР выполняли немецкие оружейники в период с 45 по 46 год еще будучи в Германии?
3. Почему Калашников ничего не сделал после 1947 года?
Ну хоть какую-нибудь версию выдвините. У меня просто иначе фантазии не хватает, как только объяснить эти чудеса авторством Шмайссера. Советско-российская пропаганда про эти факты молчит как рыба об лед и никак не объясняет. Хотя в архивах, я уверен, есть подробнейшая информация о деятельности немцев в Ижевске. Но ведь молчат эти единоросы с медвепутами во главе и архивы не рассекречивают. И это молчание я отношу в пользу версии авторства Шмайссера. И эту секретность на документы 60-летней давности тоже.
Также прошу не сравнивать АК с STG44. Оттого, что они разные, не следует вывод, что АК сделал Калашников. Иначе МР-43 тоже сделал Калашников — ведь он тоже отличается STG44. И вообще всё, что отличается от STG44, сделал Калашников: M16, HK G36, FN FNC и прочие.
Этой же бедой страдают медвепуты, захватившие статью про АК на Википедии. Они также утверждают, что раз автоматы отличаются, то АК создал Калашников — даже женской логикой можно понять, что между двумя этими утверждениями нет логической связи.
Про немцев в Ижевске они лишь пишут: «Значимого следа от пребывания немецких конструкторов-оружейников в Ижевске не было». Т.е. 500 немцев-оружейников в течение 6 лет были в СССР просто на отдыхе? И при этом получали зарплаты до 10 тысяч рублей, что было гораздо больше средней зарплаты советского инженера того времени?

Источник: cenzoriv.net

Очень многие, и даже специалисты, заблуждаются, считая вооруженное противостояние с Советской властью в послевоенной Беларуси исключительно прерогативой различных националистических вооруженных формирований, или же безыдейных банд из числа бывших коллаборационистов и простых уголовников. Большую проблему в политическом и криминальном плане для коммунистического режима в то время представляли также бывшие фронтовики и партизаны, о чем в советское время, по известным причинам, вспоминать не любили.

Опять же в первые послевоенные годы психика многих прошедших войну была подвержена военному синдрому (посттравматическое стрессовое расстройство), и многие из них так и не смогли встроиться в мирную жизнь. Свои житейские вопросы и неурядицы они пытались решать, как и раньше на войне, с помощью оружия, которого тогда у населения на руках хватало.

О некоторых фактах «недопонимания» победителями послевоенной «политики партии», а также, криминала и вооруженногополитического противостояния с их стороны на территории послевоенной Беларуси и будет мой рассказ.

«Не за то воевали!»

Из рукописных воспоминаниях бывшего офицера-фронтовика, а в последствии милиционера Осиповичского РОВД Бобруйской, а потом Могилевской области Михаила Николаевича Хоменка, 1925 г.р.:
«18 июля 1946 года был назначен на должность участкового уполномоченного. Перед тем как я приступил к работе, начальник вызвал меня для беседы, сказал следующее: «Ходи в армейской форме, пока не аттестуют. В городе много вояк, с милицией не дружат…».[1].
Согласно справки (№15) зам.завотделом пропаганды и агитации ЦК КП(б)Б Е.И.Бугаева, руководителя пропагандистской группы ЦК КП(б)Б С.Ф.Соврея о состоянии политической и культурно-просветительской среди населения Минской области (не ранее 1 января 1947г.):
«Из 17 человек Велятичского сельсовета (Борисовский район, соседний с Березинским) 5 коммунистов нигде не работают. 2 члена ВКП(б) братья Юдановы, один бывший партизан, второй служил в армии, сейчас живут дома, занимаются единоличным хозяйством, купили лошадь, выстроили большой новый дом, строят надворные постройки, засеяли не менее 1 гектара приусадебный участок в центре колхоза и в колхозе работать не желают»[2].
Судя по всему, именно за аналогичные условно противоправные деяния родственников бывшего партизана, а потом милиционера Гуриновича Ивана Михайловича, его два года (с 1951 по 1953 гг.) не утверждали в должности начальника Руденского РОМ, ограничивая статусом исполняющего обязанности начальника, в силу поступавших на него по указанному поводу анонимных доносов[3].
В беседе, состоявшейся 07.05.2014г. с жителем г.Жодино Небышинцем Николаем Александровичем, 1942г.р., последний поведал мне, что:
«В детстве в родительском доме в д.Упиревичи Пересадского сельсовета Борисовского района у отца, Небышинца Алексея Петровича, бывшего командира агентурной разведки п/б «Разгром» Минско-Червеньской партизанской зоны по праздникам собирались бывшие партизаны бригады и фронтовики, среди которых были и инвалиды. Выпив, костерили советскую власть и лично Юзика, как они называли Сталина за всю грабительскую политику первых послевоенных лет и тот факт, что подпитываемые в годы войны коммунистами надежды на то, что после войны не будет колхозов, оказались пшиком. Опять же какие-то льготы появились у них только через несколько десятилетий, когда большая часть из них уже поумирала.
Сам батька, Алексей Петрович, в 1948 прятал в подвале от милиции известного в округе Робин Гуда — фальшивомонетчика Ивана Шагойко, бывшего лихого партизанского разведчика п/б «Смерть фашизму», который помогал землякам, кому нужный документ «справить», а горемычным многодетным вдовам и поддельными червонцами собственного изготовления.
Люди на селе пуще чем кого боялись финагентов, от которых прятали скотину, свиней, чтобы не отобрали и не обложили их налогом. Мне самому тогда еще ребенку, мать, завидев издалека финагента, командовала гнать и прятать в лесу поросят. Финагенты же были сытые, красномордые бугаи, любившие выпить на халяву и залезть в постель к деревенским вдовам. Ненавидели их как отпетых полицаев».
Из рукописных воспоминаний Кота Николая Ивановича, 1924г.р., уроженца д.Новоселки Гливинского сельсовета Борисовского района, партизана, фронтовика. После разгрома Гитлеровской Германии их воинскую часть эшелоном отправили на Дальний Восток для войны с Японией. По пути случилась остановка на родине.
«В Борисове мы стояли в воскресенье и народу собралось возле нашего эшелона как на ярмарке, и многие надеялись на встречу с родными и близкими. И я встретил нашего Селедевского Семена со своим сыном, который вез мою семью из партизанской зоны из Потичева в Гливин (после освобождения), и первый его вопрос был, будут ли у нас колхозы. Я сказал, что будут, а они уже были у нас. По его, Селедевского, виду было видно, что он остался недоволен моим ответом».
В сентябре 1945г. окончилась война на Дальнем Востоке и после еще двух лет службы в армии в 1947 году Н.И.Кот в был демобилизован из Манчжурии и вернулся на родину в д.Гливин, где тогда жила его семья.
«Немного отдохнул от длинной дороги и начал думать, как устроиться на работу. Нужно было обязательно иметь паспорт, которого у меня не было, а получить его была большая проблема. Предоставь справку, что тебе правление колхоза разрешает выдать годичный паспорт для поступления на работу в городе. Председатель такой справки не давал, а говорил, чтобы я шел работать в колхоз за пустой трудодень, несмотря на то, что у меня была партизанская справка, в которой указывалось, что местные власти должны были оказывать содействие в трудоустройстве на работу и обеспечивать местожительством. И вообще в то время существовали жесткие сталинские законы.
Например, каждый колхозник обязан был сдать государству со своего приусадебного участка от ста кг картофеля и больше, в зависимости от размера своего участка, без учета количества членов семьи; сдать один раз в году не помню сколько килограмм мяса, и колхозники собирались группой по восемь человек, шли вместе на базар, покупали живую корову и отводили ее на сдачу на мясокомбинат, где в бухгалтерии им выписывали на каждого в отдельности квитанции, что он сдал мясо; потом один раз в год надо было сдать не помню сколько килограмм топленого сливочного масла. Его покупали в городе в магазине, везли домой в деревню и сдавали на молочный пункт. С молочного пункта везли в город на маслозавод, оттуда снова в магазин, и так оно крутилось по кругу все лето.
Следующий налог был на каждое фруктовое дерево в саду, и пошел гулять топор с пилой по фруктовым садам, и большая их часть была уничтожена. И еще колхозники были обязаны сдавать молоко каждый месяц, не помню сколько литров...".
И это все колхозно — коммунистическое «счастье» полагалось помимо фактически бесплатного рабского труда, что можно найти и в воспоминаниях самих совслужащих того периода времени.
Вот выдержка из рукописных воспоминаний Пласконного Степана Илларионовича, 1913г.р., урож. м.Холопеничи Борисовского уезда, последнего командира отряда №4 партизанской бригады «им.Кирова» Борисовско — Бегомльской партизанской зоны, а потом одно время…. начальника райфиотдела по Холопеничскому району Минской области[4]. Предоставим ему слово:
«Великая Отечественная война еще не окончилась. Настало время на освобожденной территории от фашистской оккупации устанавливать мирную жизнь. Решением райкома партии и райисполкома всех партизан поставили на должности. Кого председателями колхозов, с/Советов, а командный состав оставлен в аппарате районного руководства. Сначала тяжело было всем. Все оккупантами разграблено и сожжено, только остались груды пепла на местах многих-многих сел, скота и птицы не было, у колхозников это все оккупанты ограбили. Мужчины все на фронте, остались старики, инвалиды да женщины с детьми. Лошадей было видно изредка одна на всю деревню. Сельхозмашины, орудия сельского хозяйства кое у кого сохранились. Только плуг, или борозна. Так и приходилось колхозникам обрабатывать землю своими личными силами путем коллективной впряжки в плуг и таскать его. Еще хуже дело обстояло с семенным материалом. Все запасы семян у колхозников оккупанты изъяли, а кое-какие израсходованы на свои нужды.
Поэтому партия и совправительство для освобожденных от оккупантов районов предоставило ссуду. Но последнее так далеко и тяжело доставлять на место колхозов от ближайшей железной дороги. Наш Холопеничский район расположен от ближайшей станции Крупки 30 км, а отдельные колхозы от 35 до 60 км. Таким образом пешком колхозники выходили на станцию с мешками, набирали семена и на себе тащили его в свой колхоз. Тяжелое время длилось 1944 и 1945гг., а после немного, после победы над врагом в колхозы стала поступать сельхозтехника и машины. И с этого времени колхозы стали заметно повышать свою экономику.
В то тяжелое время после Великой Отечественной войны мне пришлось работать заведующим райфинотдела.
В целях соблюдения финансового бюджета, утвержденного вышестоящими органами, приходилось работать день и ночь, но результаты были не блестящими. После жестокой войны население района выглядело слабо экономически. Скота было очень мало. На рынке цены на все сельхозпродукты по сравнению с довоенным уровнем выросли в 30 раз. Да и колхозникам особо и сбывать было нечего. А налоги очень большие начислялись на колхозный двор. Все силы бросались на выкачку налога, но он очень медленно продвигался (выделено мною — А.Т.).
В большем приходилось открывать ходатайства перед вышестоящими органами на списание недоимок налога по их несостоятельности на уплату. Таким образом приходилось кочевать из одной деревни во вторую и третью, и т.д…».

Уголовщина

Из воспоминаний Владимира Павловича Пекарского, 1919г.р. бывшего партизана, а после изгнания Красной Армией гитлеровских оккупантов одного из первых милиционеров Дзержинского РОВД:
«Вспоминается такой эпизод того времени. В начале 1945 года один из бывших партизан, поругавшись с жителем д.Магилевщина, расстрелял из 10-зарядной винтовки всю его семью. Получив это известие, я стал преследовать виновника происшествия. Вооруженный маузером, я настиг его на территории Рубилковского сельского Совета и, несмотря на яростное сопротивление, задержал. После этого доставил убийцу на место совершения страшного преступления и сдал прибывшей оперативной группе во главе с начальником РОВД П.Ф.Донцовым»[5].

Первые послевоенные фото сотрудников Дзержинского РОМ НКВД
В первые голодные годы после освобождения Беларуси от гитлеровских оккупантов и вплоть по 1951г. в Бегомльском районе отмечаются многочисленные факты лесного бандитизма. Об этом в частности осенью 2015г. мне свидетельствовала Пашкевич Зоя Терентьевна, 1945г.р. дочь еще довоенного милиционера и фронтовика Ивончика Терентия Наумовича, который несколько лет по 1951г. занимал должность начальника Бегомльского РОВД. С ее слов, лесные бандиты в основном состояли из бывших т.н. партизан, которые продолжали грабить население и после войны.

Фото: сотрудники Бегомльского РОМ МГБ конец 1940- — нач.1950-х с начальником Ивончиком Т.Н. (сидит 2-й слева).

Согласно воспоминаний бывшего сотрудника уголовного розыска Борисовского ГОВД подполковника милиции в отставке Стрельченка Федора Ивановича, 1936г.р., уроженца д.Холмовка Мстижского сельсовета теперь Борисовского, а тогда Бегомльского района (беседовали в феврале 2016 года) уже после освобождения от гитлеровцев факты вооруженного бандитизма в тех краях отмечались вплоть до начала 1952г. и имели как будто чисто уголовный характер. Действовали разбойники, все больше бывшие партизаны, по 2-3 человека. Были там, в том числе мужики из дд.Броды, Недаль, Тартак. Среди них был и какой-то Игнатович[6].
В 1945 — 1946 годах в Орше не проходило недели без дерзких налетов, ограблений и убийств. Банда Романовича[7], состоявшая из бывших фронтовиков и партизан, была хорошо законспирирована, вооружена, в ней действовала жесткая армейская дисциплина. Искали ее долго. Опытные сотрудники милиции затерялись в пекле войны, а молодые новобранцы не обладали хваткой профессионалов. Вычислили и разоблачили банду в конце 1946 года. 38 человек, входивших в бандформирование, были ликвидированы вместе с главарем[8]. В ходе операции погиб участковый уполномоченный РОМ Садовничий Владимир Степанович[9].
Про одного из разбойников Костюковичского района, бывшего старшего лейтенанта Пелинка (в другом источнике – Пеленко[10]) писал в свое время в одном из своих коротких рассказов «Разбойнiкi» и писатель Иван Чигринов.
С его слов родился бывший фронтовик где-то в д.Забеседье, или же в Гаврилинцы, или же в Шаблях Костюковичского района.
Разбойником стал по своей дурости. А дело было так.
«Поехал старший лейтенант Пелинка с небольшой командой на трех «студебеккерах» на далекие склады за продуктами питания, одеждой и спиртом для своего полка. К этому времени уже выдыхались февральские метели. Мело только по ночам. Поэтому на привалах машины останавливались в деревнях. И в тот раз ночлег был в деревне. Однако теперь солдаты понапивались спирта, который везли в «студебеккерах», можно сказать пировали с местными дамами всю ночь, в том числе, разумеется, что и командир, а когда схватились назавтра ехать, машины во дворах стояли разграбленные. Да так, что мало что под тентом сохранилось… Поиски, украденного в деревне, ничего не дали, даже следы были занесены снегом. В войсковую часть пришлось возвращаться на пустых «студебеккерах». Ну а там – сразу под арест. Пока трибунал рассматривал дело, у Пелинки созрел замысел податься в бега. С ним согласился покинуть часть только один солдат, Дубинка. Остальные подготовились в штрафную роту. Так и ходили они аж сколько лет по Забеседью вдвоем. Пелинка и Дубинка. С автоматами, в военной форме, однако без знаков различия».
Далее писатель приводит случай, когда разбойники заглянули к его семье в дом, Пелинка пообещал, тогда еще подростку, раздобыть для него штаны, однако вскоре был убит.
«А зимой пошли слухи, Пелинка с его подельником словили. Вернее, убили, выставив напоказ в районном центре. Аккурат как когда-то в Гомеле Савицкого. Люди внезапно открыто заговорили. Нашлось много обиженных, якобы Пелинка их ограбил. И уже никто не называл его ни дезертиром, ни разбойником. Только бандитом, вслед за властями.
Выяснилось также, как был уничтожен Пелинка.
Оказывается, где-то за Машевой у него была любовница. Ее вот и взяли в обработку
оперативные органы. Наконец было договорено, что в следующий раз, когда Пелинка со своим подельником ее посетят, она подготовит баню, а потом организует в доме угощение. При этом даже сигналы были обговорены. Женщина должна был выйти из передней половины дома в заднюю, сказав: «Забыла принести луковицу». Ну а оперативные работники доделают все остальное – полоснут из автоматов по ее гостям из засады, точнее из подпечья, куда они залезут заранее. Собственно говоря, по замыслу и вышло. Пелинкова любовница, сказав про луковицу, исчезла за порогом тыльной половины дома, а тем временем из подпечья послышались автоматные очереди…»[11].
Судя по всему, ликвидированы были разбойники зимой 1947/1948 гг. Известно также, что только в первом квартале 1947 г. они совершили 18 “преступных актов”[12].
В беседе, состоявшейся накануне 2017 года с бывшим начальником штаба УВД Миноблисполкома подполковником милиции в отставке Дакуко Владимиром Викторовичем, 1936 г.р., урож. д.Кищина Слобода Борисовского района, ветеран службы упомянул один интересный случай, о котором ему, в свою очередь, в свое время поведал бывший начальник отделения ОУР УВД Миноблисполкома Александр Игнатьевич Верещако. А дело было так.
«В 1945 году бывший партизан А.И.Верещако, проработав один год учителем в д.Титва Руденского района, был направлен на работу в милицию в уголовный розыск Борисовского ГОВД. И где-то в это же время на его памяти в Борисове имел место следующий случай. Милиционеры задержали в районе железнодорожного вокзала за совершенное то ли кражи, то ли ограбления одного, или нескольких военных (скорее всего из эшелона, совершившего остановку в Борисове), и поместили в КПЗ.

Фото: здание Борисовского ГОВД начала 1920-х годов постройки

Первый, после освобождения в 1944г. начальник Борисовского РОМ НКВД
Кто-то из их оставшихся на свободе товарищей поднял по тревоге их роту, бойцы которой с оружием в руках окружили здание ГОВД, наставили на окна и двери пулеметы и выставили милиционерам ультиматум, что если их товарища (товарищей) не выпустят на свободу подобру – поздорову, то райотдел милиции будет взят штурмом. При этом были перерезаны телефонные провода, проведенные к отделу милиции, чтобы его сотрудники не смогли вызвать подмогу. Однако один провод замечен не был, и на место инцидента была вызвана гарнизонная комендантская рота, бойцы которой в свою очередь окружили фронтовиков. Только после этого каким-то образом инцидент удалось уладить».
От старожилов Борисова приходилось мне слышать о том, что раненые и покалеченные фронтовики, которые находились на излечении в военном госпитале на окраине города в районе военного городка Лядищи, а также в городской больнице, используемой тогда и под нужды армии, после выписки были фактически оставлены на произвол судьбы, поэтому совершали в городе различные виды хищений, чтобы не умереть с голоду. И процент таких преступлений в конце войны и первые послевоенные годы был высоким.
А в ходе разговора с В.В. Дакуко, поведал мне ветеран милиции и несколько историй, связанных с ранним периодом своей работы в органах на должности участкового инспектора в г.п.Руденск в начале 1960-х годов. Одним из фигурантов был неоднократно судимый после войны бывший лихой партизан Павел Даниловский.
Подобный вышеуказанному борисовскому случай имел место годом ранее и в столице советской Беларуси. Как свидетельствует в фильме «Партизанский рубеж. Война после парада» из цикла «Обратный отсчет» ОНТ кандидат исторических наук Сергей Третьяк, 1 августа 1944 года в Минске были открыты двухмесячные курсы на 500 человек при ЦК ВКП(б)Б для подготовки работников для освобожденных районов из числа бывшей партизанской молодежи. Курсантов разместили в уцелевшем корпусе Института физкультуры на Комаровке. Кормили их из-рук вон плохо. Разжиться же продуктами питания в голодном Минске было весьма проблемно. Хлеб выдавался по карточкам. Поэтому молодых людей постоянно донимало чувство голода. В конце концов это привело к громкому инциденту.
А дело было так. Двое курсантов пришли на Комаровский рынок обменять на продукты полученное по линии гуманитарной помощи почти новое американское пальто. Спекулянты, с которыми завязался торг, придрались к тому, что у него подрезана подкладка. Возникла стычка, которая переросла в драку. В результате одного из бывших партизан задержала милиция, а второй помчался за подмогой, которая подоспела быстро, так как жили курсанты рядом. Колонна из трехсот человек буквально ворвалась на Комаровку, навела шухер, разогнав спекулянтов, взяла штурмом без единого выстрела отделение милиции, разоружив стражей порядка (тоже, между прочим, бывших партизан) и освободив своего товарища. Из оружейной комнаты было изъято все остальное оружие. Само отделение было полностью разгромлено, после чего курсанты — партизаны возвратились в общежитие, забаррикадировали ворота на территорию учебного корпуса и приготовились к обороне, т.к. сдаваться не собирались, понимая, что по законам военного времени наказание будет жестоким. Через полчаса здание оцепили войска НКВД. О случившемся было доложено руководству БССР. Но там дело решили не придавать огласке, и в конце концов конфликт был замят без репрессий к самим «мятежникам»[13].
Совсем недавно стала известна и судьба одного из несовершеннолетних защитников Брестской Крепости, воспитанника музвзвода Пети Клыпы.

Попав в плен, вместе с несколькими прорвавшимися из блокады крепости бойцами Красной Армии, он совершает побег, но будучи снова пойман, был отправили на принудительные работы в Германию. Так подросток стал батраком у немецкого крестьянина в Эльзасе. Из неволи его освободили в 1945 году.
Освобожденный Петр Клыпа вернулся в родной Брянск. О защитниках Брестской крепости тогда мало что было известно. А к тому времени, когда писатель Сергей Смирнов, узнавший о Пете Клыпе из рассказов участников обороны, стал разыскивать «советского Гавроша», тот уже сидел в лагере под Магаданом.
Подвела его, как ни странно, верность дружбе. Лева Стотик был школьным товарищем Петра Клыпы, и они близко сошлись после войны.
Гражданин Стотик промышлял спекуляцией и грабежами, сумев втянуть в это дело и своего товарища. Во время грабежей приятель Клыпы не стеснялся пускать в ход нож и пистолет, чему Петр не препятствовал, получая долю от награбленного. Несколько жертв ограблений пострадали, а одного человека Стотик убил.
Ни доносить на товарища, ни являться с повинной Петр Клыпа не стал. Весной 1949 года Клыпу и его подельника Стотика арестовали.
Законы того времени были суровы. За спекуляцию и бандитизм Петр Сергеевич Клыпа получил 25 лет лагерей[14].
От сына бывшего начальника Борисовского ГОВД (1951-1961) Андрея Николаевича Бацанова приходилось мне слышать о том, как бывшие партизаны бригады им. «Щорса» Минско-Червеньской партизанской зоны Сергей Тишковец (Тапэр) и Стефанович, родом то ли из Оздятичского, то ли из Велятичского сельсоветов Борисовского района, в рассматриваемый период времени «бомбанули» 2 магазина в районе, за что и получили после поимки их милицией дважды по 12 лет.
А по информации известного краеведа из Крупского района Минской области Бараули Михаила Адамовича, почерпнутой еще в советское время от бывших борисовских подпольщиков, в последней, из ликвидированных на территории Советского Союза на рубеже 1955/1956 гг. в г.Борисове банде под брендовым тогда названием «Черная Кошка», задержанной сотрудниками милиции в количестве 13 человек[15], были и бывшие советские партизаны.

Антисоветчина

В августе 1945 г. в Мядельском районе тогдашней Молодеченской области в результате спецоперации Мядельского райотдела НКВД и деятельности агента, завербованного из числа уклонистов от призыва в Красную Армию (НКВД организовало ему побег из-под стражи) был задержан и арестован Франтишек Жук, командир антисоветской вооруженной группы (около 10 человек). Во время боя были убиты и 2 члена группы. Оставшихся в живых возглавил заместитель Жука Лашук Николай Васильевич, бывший партизан и боец Красной Армии, который в начале 1945 года дезертировал из 139-го полка внутренних войск НКВД. Группа насчитывала 5 человек. Проникший в нее ранее агент смог убедить нелегалов, что Жука НКВД сдал Лашук. В результате, 28 августа 1945 года последний был ими расстрелян, а сами они на предложение агента НКВД сдались советским властям[16].
В сентябре 1946 года в Докшицком районе Полоцкой области активно действовала антисоветская группа 43-летнего Станислава Коростика. Он и его люди совершили 15 террористических актов против милиционеров, советских и партийных активистов, членов их семей. В октябре-ноябре 1946 года остатки, потрепанной сотрудниками НКВД, группы совершили рейд в Лидский район Гродненской области. Там они установили контакт с польской группой Михала Дуриса, с которой провели несколько совместных акций. [17].
О том, как была ликвидирован группа Коростика говорится в одном из архивных милицейских документов:
«1 декабря, утром, на хуторе бандпособницы РАК, проживающей на территории Дубровинского сельсовета, Лидского района, чекистско-войсковой группой ГО МВД, по агентурным данным, обнаружена и ликвидирована бандгруппа КОРОСТИКА С. П., в составе 4-х человек, по национальности поляков. В перестрелке, продолжавшейся полтора часа, бандиты убиты. У бандглаваря КОРОСТИКА найдены документы о демобилизации из Войска Польского в звании сержанта, медали «Виртути Милитари» и «Партизану Отечественной войны I степени», а также печать, захваченная бандитами у убитого председателя сельсовета; у бандита КАВАШИНА А. К. обнаружены документ на выезд в Польщу и удостоверение, что он является инструктором-минером Докшицкого райосоавиахима. На месте боестолкновения подобраны: ручной пулемет, автомат, 2 винтовки, 3 гранаты, а также документы, фотокарточки и записи на польском языке о маршрутах следования и действиях бандгруппы. С нашей стороны ранен рядовой ВВ МВД ШИЛЬКО Б. Б. Сообщено товарищу КРУГЛОВУ»[18].
Летом 2016 года житель Борисовского района Яцина Семен Васильевич, 1942г.р., сам родом д.Козяны нынешнего Браславского района (до 1960-го – Видзовского), что на границе с Поставским, поведал мне такую историю.
«По 1946 год в районе Козян оперировала банда некоего атамана Гоги (надо думать, что это был псевдоним). Говорили, что Гога этот был родом откуда-то из России, и сам по национальности русский. Был он, ка будто бывшим майором Красной Армии. Советскую власть он ненавидел люто. Не знаю уж каким образом он встал на путь борьбы с ней, но люди цитировали его слова: «Пока я жив буду – колхозов тут не будет».
Сколько было тех бандитов и откуда они были родом, я точно не знаю. Была у них тайная землянка – схрон километрах в 3 от Козян. Грабили магазины. Когда в окрестных сельсоветах назначали новых председателей – старались убить. Грабили и простых крестьян. Причем если хозяева противились – сжигали хаты. У нас в Козянах против тех разбойников стоял одно время небольшой гарнизон из 10 солдат. Квартировали они в кирпичном здании, в котором потом была почта.
В 1946-м году к нам на облаву пригнали 10 машин солдат. Гогу и его бандитов всех уничтожили. Однако перед этим главарь успел убить лейтенанта, что был с теми солдатами. После этого никаких других бандитов в районе Козян как будто уже не было, а военный гарнизон ликвидирован».
Судя по всему, речь в рассказе идет о банде Черномордова, ликвидированной 4 августа 1946 года. Известно, что при этом погиб милиционер Браславского РОМ НКВД Минов Иван Федорович, бывший партизан, родом из д.Бернаты Шарковщинского района бывшей Полоцкой области[19].

Бывшие...

Отдельно следует отметить бывших сотрудников правоохранительных органов (все больше бывших же партизан и списанных по ранению фронтовиков), а также партийные функционеров, в силу различных причин, ставших на путь борьбы с советской властью, или же простого бандитизма.
Так в июне 1946г. произошло чрезвычайное происшествие в Пинской области. 26 июня милиционер Жабчицкого районного отдела МВД Николай Цуба, находясь на охране КПЗ, освободил арестованную участницу Русской освободительной армии Ашкало и вместе с ней, прихватив автомат и винтовку, сбежал в лес. На территории Ленинского района Цуба организовал банду и, как свидетельствуют документы МВД, совершал «грабежи местного населения». К Цубе в лес ушли и другие милиционеры: Павел Ковалевич, который также служил в Жабчицком районном отделе МВД, Адам Жавнерик – милиционер из Ленинского района, Николай Левкович – участковый уполномоченный Ганцевичского районного отдела МВД[20].

Фото: трупы участников «диверсионно-террористической банды» главарей Жовнерик-Цуба. Слева — Жовнерик (главарь), справа боевик Данилевич. Убиты 9 февраля 1949 года][21].

В мае 2014 года у меня состоялся разговор с полковником милиции в отставке, бывшим партизаном Дылевичем Василием Игнатьевичем, 1925 г.р., в 1970-1980 гг. начальником ОУ УВД Миноблисполкома.
Из воспоминаний ветерана:
«После окончания в январе 1946 года первых после освобождения ускоренных офицерских курсов милиции в г.п.Степянка я был направлен на работу в УМ УНКВД Минской области на должность оперуполномоченного уголовного розыска.
Некоторое время был прикомандирован к Червеньскому РОМ. Там пошла череда краж из магазинов сельпо, раскрыть которые никак не удавалось. А коллектив райотдела милиции относился ко мне настороженно, как к засланному казачку и помогать мне, тогда еще совсем желторотому юнцу в сыскном деле, никто не спешил.
И вот как-то я задержался позже всех оперативных сотрудников в отделе, ломая голову какие оперативно-розыскные мероприятия по уголовным делам следует предпринять с моей стороны и вижу, что дед-отделовский конюх, все мнется, как будто что-то хочет мне сказать и не решается. Я завязал с ним разговор, чтобы подвести его к откровенности. В конце концов он рассказал мне, по секрету, о своих подозрениях в отношении совершении преступлений старшим оперуполномоченным РОМ. Накануне нескольких краж из магазинов райпо, тот брал отделовского коня и куда-то уезжал в неизвестных направлениях. Жил на широкую ногу с сожительницей, хотя на зарплату особо не разгуляешься.
В конце концов после новой кражи из магазина в районе д.Волма информация о возможной причастности к кражам сотрудника отдела милиции действительно подтвердилась. В доме его сожительницы был проведен обыск, где было обнаружены многие из похищенных в магазинах товаров.
Как выяснилось в ходе дальнейшего следствия, кражи старший оперуполномоченный совершал вместе с братом своей сожительницы, которые и подбили его пойти «по кривой дорожке»».
Летом 2016 года у меня состоялся разговор с подполковником милиции в отставке, бывшим партизаном Катько Николаем Алексеевичем, 1925 г.р., жителем г.Жодино, который после окончания в г.п.Степянка под Минском первых после освобождения офицерских курсов милиции в 1946-м году, некоторое время был оперуполномоченным ОББ по Молодеченской области.

Фото: Катько Н.А. -справа, и нач. Шарковщинского РОМ. 1947-1949

Из воспоминаний ветерана:
«В Воложине бывший участковый инспектор милиции застрелил мельника(ов) и ушел в лес, где организовал банду из 10 человек. В последствии, будучи отовсюду преследуема, она ушла куда-то в Беловежскую пущу.
А прелюдия событий была такова. У этого участкового была жена, которую при обмолоте зерна на мельнице мельники как будто обвесили на 80гр. муки-бакштанки. Или же не пропустили без очереди. Или же и то, и другое вместе. Точно уже по старости не помню. Но дома супруга устроила мужу-милиционеру скандал, заявив, что он ноль, пустое место, ничего не может, хоть и обличен полномочиями. Накрученный таким образом участковый и совершил преступление, после чего и стал бандитом».
Oсенью 1948 года в Радошковичском районе возникла группа Винцлавского (или Глинки) в количестве 7 человек. По документам МГБ, она состояла из «местных жителей, дезертиров из школ ФЗО» и действовала преимущественно в трех районах – «Молодеченском, Радошковичском и Ильянском». Винцлавский-Глинка ранее был комсомольским работником.
Группа жгла помещения сельсоветов и кооперативов, убивала партийных активистов. 31 октября 1949 года его окружила оперативная группа МГБ, все партизаны погибли в бою, сам Глинка застрелился[22].
Со слов Катько Н.А.: «какой-то секретарь ушел в лес и организовал банду после того, как в драке убил начальника радошковичского паспортного стола. Ликвидирована она была в результате чекистско-войсковой операции взрывом гранаты, которую кто-то из бойцов кинул то ли в вентиляционное отверстие, то ли в люк замаскированного схрона-землянки, которая в целях маскировки была оборудована под разлапистой елью. От взрыва погибли все трое бандитов, находившихся в убежище».
Судя по всему, речь в рассказе ветерана милиции шла именно о членах группы Винцлавского-Глинки.

P.S.

Очень характерным в рассматриваемом плане был Смолевичский район, где в первые послевоенные годы имели место интересные и захватывающие события, главными действующими лицами которых были бывшие партизаны.

Ссылки:
[1]Георгий Гаевский. Сердце, отданное людям. МИЛИЦИЯ БЕЛАРУСИ. №5(65)2016. С.26.
[2]Минская область в документах и материалах. Вып.2. Возрождение, 1946-1953гг. (составители: Белезяк Н.П., Жиголов Д.М., Ковалевская Л.Э. и др.). Государственный архив Минской области и НАРБ.
[3]Аляксандр Грамыка. I у мiрны час, як на вайн 80-годдзю Смалявiцкай мiлiцыi прысвячаецца/, 2004, С.62-65.
[4]Памяць. Яны праславiлi Крупшчыну. Мн. ПЭЙПИКО. 2008. С.333.
[5]Высоцкий Н.И. Верность служебному долгу/ Посвящается 90-летию образования Дзержинской милиции. Г.Дзержинск. 2008. С.11.
[6]Андрей Тисецкий. Был такой райотдел/ Из истории отделов Милиции ликвидированных районов Беларуси/. Милиция Беларуси. №3(63)2016. С.32; bramaby.com/ls/blog/history/4619.html.
[7]Память/ Сотрудникам органов внутренних дел и военнослужащим внутренних войск МВД Республики Беларусь, погибшим при исполнении служебного и воинского долга Посвящается/Мн., БЕЛТА, 2006, С.116.
[8] www.sb.by/life/article/kriminal-21.html.
[9]Память/ Сотрудникам органов внутренних дел и военнослужащим внутренних войск МВД Республики Беларусь, погибшим при исполнении служебного и воинского долга Посвящается/Мн., БЕЛТА, 2006, С.116.
[10] Ильинский Н. Деятельность органов милиции Белорусской ССР по охране общественного порядка и борьбе с преступностью (1946—1959 гг.). Учебное пособие. — Мн.: МВШ МВД СССР, 1982. С. 21.
[11]Iван Чыгрынау. Разбойнiкi/ Кароткiя апавяданнi/ Лiтаратура i мастацтва. 7 красавiка 1995 года. С.14.
[12]Ильинский Н. Там же. С.21.
[13]http://ont.by/tv/projects/obratniy_otschet//
[14]Андрей Сидорчик. Подвиг и преступление героя Бреста. Зигзаги судьбы Петра Клыпы. Аргумента и Факты. 06.05.2014;www.aif.ru/society/history/podvig_i_prestuplenie_geroya_bresta_zigzagi_sudby_petra_klypy;www.realbrest.by/novosti/brestskaja-krepost/podvig-i-prestuplenie-geroja-bresta-zigzag-sudby-petra-klypy.html.
[15]http://bramaby.com/ls/blog/history/4345.html;http://bramaby.com/ls/blog/history/4339.html.
[16]NKWD o polskim podziemiu. 1944 – 1948. Konspiracja polska na Nowogrodczyz’nie
i Grodzien’szczyz’nie. — Warszawa, 1997. С.59.
[17]Там же. С.138-139
[18]ГАРФ.Ф. 9478с. Оп. 1 с. Д. 581. Л.239; lists.historyfoundation.ru/person.php?region=2&id=737.
[19]Память/ Сотрудникам органов внутренних дел и военнослужащим внутренних войск МВД Республики Беларусь, погибшим при исполнении служебного и воинского долга Посвящается/ Мн. БЕЛТА. 2006. С.88.
[20]НАРБ. Ф.4п, Оп.29, Д.568, Л.73.
[21]alex-brest.livejournal.com/212649.html?thread=1383849.
[22]Максим Петров. Беларуские лесные братья. Дайджест публикаций о беларуской истории ДЕДЫ. Мн. «Харвсест». С.240.

Андрей ТИСЕЦКИЙ

bramaby.com

Страна должна знать всех своих «героев»! О них, и в том числе о тех, что запечатлены на этой редкой фотографии и будет мой рассказ.

Об антисоветской террористичекой группе Будакова, которая действовала в первые послевоенные годы в Белыничском районе.
По информации белыничского краеведа Анатолия Ивановича Морозова Федор Будаков был родом из д.Кулаковка нынешнего Мощаницкого с/С Белыничского района. Из крестьянской семьи, которую советская власть характеризовала как кулацкая. Во время войны служил в полиции порядка в антипартизанском отряде. В 1946 году кто-то из жителей Белыницкого района увидел его на дороге Мощаница – Могилев, опознал и оперативно сообщил в милицию. Выехавшей на место опергруппой ОББ (межведомственный — НКВД и НКГБ, отдел борьбы с бандитизмом) был задержан и понес наказание.
Даже не имея на руках архивных материалов, на основании известных данных хочу высказать версию о том, что атаман, или его напарник В.Мороз могли иметь отношение к д.Староселье, которую советские партизаны разграбили и сожгли в первый понедельник Великого поста перед Пасхой 1943 года. При этом было убито как минимум двое сельчан – муж и жена, т.к. последняя стала препятствовать уводу коровы со своего двора. Со всей деревни уцелело только несколько хат[1].
Мог Будаков с напарником иметь отношение и к д.Осовец этого же района, которую советские партизаны сожгли за то, что якобы «граждане этой деревни не представили им данные о расположении полиции» [2].
Но, скорее всего Будаков (нетипично беларуская фамилия) мог иметь отношение к соседней со Старосельем деревне староверов Селян-Клевка, которую советские партизаны сожгли в августе 1943 года за то, что полицаи застрелили тут их бойца. Эти же партизаны, «герои борьбы с немецко-фашистскими захватчиками», еще и расстреляли 11(по другим сведениям 17) жителей деревни, и в том числе несколько подростков[3]. А в д.Кулаковка, малой родине Будакова, также проживали староверы, которые, ранее, как известно, имели обширные родственные связи с близлежащими „кацапскими“ поселениями, особо с местными беларусами не смешиваясь.
К сожалению белыницкому исследователю Михасю Карпеченко, который и предал огласке эти факты в печати, не удалось точно выяснить к какому отряду и бригаде принадлежали партизаны-каратели, в том числе и потому, что в архивах партизанских бригад, действовавших в рассматриваемом районе, сведения об указанных карательных акциях отсутствуют. Тем не менее, учитывая, что сожженные деревни находились на пограничье с Березинским и Крупским районом, напрашивается сравнение с почерком 128-го партизанского отряда Кличевского оперативного центра, или 8-ым партизанским отрядом 8-й Круглянской п/б., прославившимися не своими боевыми действиями против гитлеровцев и их пособников, а карательными акциями против мирного населения.
Так в августе 1942г. в деревеню Ухвала Крупского района ворвались бойцы 128-го п/о под командованием Свистунова Василия Павловича. Их задачей был разгром полицейского гарнизона. Однако полицейских они не нашли (те накануне спрятались в местечке Крупки). Тогда они схватили жителей деревни, работников цивильной управы, граждан Снежкова М.М., Доморонка С.М. и Титовцов (мужа и жену). Всех четырех вывели в центр деревни и без суда принародно расстреляли. Между тем, все расстрелянные были на тот момент связными другого партизанского отряда. А до войны Снежков Николай Михайлович работал учителем биологии в местной школе, Доморонок Степан Матвеевич – секретарем Ухвальского с/Совета, а Титовец – начальником подсочки леса Ухвальского лесничества. Потом партизаны неожиданно нагрянули в д.Гумны Крупского района. Там они схватили селянина Синяка Василия Филимоновича и селянку пожилого возраста Синяк Варвару. Дальше расстреляли их без суда и следствия на глазах односельчан, заранее согнанных на середину деревни. Непосредственно расстреляла их женщина-партизанка молодого возраста в кожаной куртке. Перед смертью Синяк В.Ф. выкрикнула в лицо убийцы: «Ненавiджу вашыя Саветы!»[4].
Обе деревни находятся на пограничье с Березинским и Белыничским районами.
Отдельно стоит случай с деревней (небольшим шляхецким застенком) Зерамены на 7-9 хат, которая затерялась в лесных чащобах также на границе Крупскага с Березинским районом. Доведенные до отчаяния партизанскими грабежами и немецкими блокадами, крестьяне создали свой партизанский отряд. И давали отпор всем. В августе 1942 к ним прибыли партизаны указанного отряда вместе со своим командиром Свистуновым В.П. На его предложение присоединиться к ним жители застенка ответили «Бальшавiкам падчыняцца не будзем!». Весенним днем 1942 года эти же партизаны полностью окружили застенок. Всех мужчин вывели в центр и расстреляли. А потом подожгли поселение с двух концов. Застенок сгорел. Женщины и дети переселились в соседние деревни Березинского и Крупского районов. Известны несколько фамилий погибших – это братья Юрий и Филипп Белые, и селяне Гоцманы [5].
11 сентября 1942г. при разгроме полицейского гарнизона в д.Выдрица Крупского р-на[6] силами 177-го, 128-го п/о и диверсионных спецгрупп сгорело около 150 строений. Кроме этого по приказу Свистунова были расстреляны несколько жителей деревни «как пособники врага». Были случаи, когда бойцы его отряда занимались мародерством [7]. В «Записке же секретаря ЦК КП(б)Б П.К.Пономаренко товарищам Кордовичу, Яхонтову Иванову, Заяц. 18.03.1943» отмечено, что д.Выдрица была сожжена в качестве репрессий против нескольких полицейских, или под видом стремления лишить немцев места для расквартирования[8]. Т.е. в документе конкретно указано, что деревню партизаны сожгли целенаправленно. Таким же образом была сожжена и д.Долгое (230 дворов) Кличевского р-на[9].
Свистунов, после своих «подвигов», по указанию Могилевского подпольного обкома ВКП(б) был снят с командования отрядом и выслан в Москву. Там он сильно выпивал. Когда, через некоторое время, его все же решили обратно отправить во главе диверсионной группы на территорию Беларуси и прислали за ним двух служащих для сопровождения на аэродром – он, в состоянии опьянения, застрелил их. Был арестован, отправлен в штрафбат, где и погиб[10].
Отдельно остановлюсь на раздутом советской историографией «героическом» разгроме партизанами 8-й Круглянской партизанской бригады гарнизона ст.Славное 28.08.1942г.[11].
Вот что написал мне по этому поводу в своем электронном письме от 13 февраля 2015 года круглянский (г.п.Круглое) краевед Валерий Николаенко.
«Пра Жунінскі штурм мне распавядалі жыхары в.Гаражоны. Па іх словах увесь нямецкі гарнізон у Слаўным быў каля 10 чалавек. Калі партызаны з крыкамі » Ура" і стралянінай з боку аўхуцкага лесу пайшлі на штурм, то немцы проста збеглі. Адзін, які замяшкаўся, быў забіты. У час штурму партызаны падпальвалі дамы жыхароў і больш дзясятка забілі. У тым ліку партызан Кулакоўскі забіў, з-за асабістай непрыязі, сямью сваіх суседзяў (маці з дзецьмі), якія хаваліся ў пограбе. Выжыла з 4-5 малодшая, таксама параненая дачка. Пасля вайны яна сведчыла супраць Кулакоўскага і яму далі 3 гады турмы. Але і іх ен на адбыў, і пасля звальнення перабраўся ў Мінск.»
А вот выдержки из письма от 10 июля 2015г.
«1. Пасля жунінскага нападу на Слаўнае, як вядома, фашысты расстралялі каля Крупак 100 мірных жыхароў з Слаўнага і ваколіц
У іх ліку была і жыхарка в.Замосце Навіцкая, якая на наступны дзень пасля адыходу партызан пайшла ў Слаўнае і была схоплена немцамі. Яе маці — Навіцкая Анеля, якая таксама жыла у Замосці, пачала накараць на дзеянні партызан, што прывялі да смерці дачкі. Пасля гэтага яны прышлі і застрэлілі яе.
2. Немцы назначылі ў в. Гаражоны паліцэйскім Юшкоўскага Стафана, Нічога благога нікаму ен не зрабіў (яго сын пасля вайны быў у нас участковым міліцыянерам). Прышлі партызаны, адвялі у лес і застрэлілі.
3. Немцы, таксама назначылі старастам Гаражон Гарэцкага Віктара. Партызаны, у час, калі ен малаціў свае збожжа, сталі яго расстрэліваць. За мужа пачала заступацца жонка. Застрэлілі абодвух. Засталася адна дачка- падлетак, хворая на ДЦП.
Теперь снова вернемся к «подвигам» советских партизан на Крупщине.
В октябре 1942г. на Ухвальщине произошла трагедия в д.Червивка с семьей Степана Труса. Бывший директор школы в д.Ст.Слобода и краевед Михаил Андреевич Барауля, родом из д.Гумны записал воспоминания односельчан Степана и свидетелей тех событий Труса Александра Ивановича и Труса Петра Васильевича. Предоставим им слово.
«Сцяпан, як i большасць мужыкоу, з прыходам немцау, працавау на сваей зямлi. Калi стараста прызначау у «падводы», то разам з iншымi ездзiу на сваiм канi адбываць гэтую «абязалауку». Так было i у тэй дзень. А жонка з дзецьмi былi дома. У суседняй хаце, дзе жылi Французенак Iгнат з Матрунай, два партызаны пiлi гарэлку ды закусвалi. Вось Iгнат i пачау iм казаць пра сваю абiду, быццам Сцяпан скрау у яго хамут. I, раптам, адзiн з iх, нейкi нярускi, з аутаматам iдзе у Сцяпанаву хату. I пачынае страляць. Першай забiу Ганначку, якая сядзела ля стала. Кацярыну, якая кiнулася выбягаць з хаты – прама на ганку дастала куля. А мацi сядзела на прыпечку ужо збялелая, з малой Настачкай на руках. Прама там i застрэлiу iх абодвух. Шукау старэйшых Сцяпанавых дзетак, але не знайшоу.
Старэйшыя, Ляксей i Маруся зранку пабеглi у грыбы, а Герасiм пас коней. Калi вярнулiся, то людзi iх не пусцiлi у хату, схвалi, — бо чакалi, што ен яшчэ вернецца. Так усю вайну i хавалi дзяцей. Адбылося гэтае нялюдцтва амаль перад Змiтраускiмi дзядамi.
Сцяпан апасля гэтага запiсауся у палiцыю на Ухвалу. Шукау смерцi, зауседы першы йшоу. I загiнуу ад мiны у 1943-м. Ляжаць зараз разам з жонкай i дзеткамi…
Потым мы даведалiся, хто быу гэны патрызан i адкуль. Быу у нашых краях такi партызанскi атрад №30. А начальнiкам асобага аддзела у iм быу Аусiевiч, сам наш, з Пышачау. Але ен папау у атрад з нямецкага палону. I каб выслужыцца перад сваiм начальствам, вельмi ужо лютавау. Вось ен i паслау гэтага партызана. Звалi яго Акiм Айсаеу, па-нацыянальнасцi – уйгур. Ен потым у 1943 таксама, як i Сцяпан на мiне падарвауся, але выжыу, толькi ногi згубiу.
Пасля вайны жыу у Ленiнградзе i працавау настаунiкам. Сябравау з нашымi мясцовымi мужыкамi са Старой Слабады, з кiм разам быу у партызанах.Нават прыязжау на ветэранскiя сустрэчы да iх. Дык усе астатняе жыцце пiсау пiсьмы, што вельмi шкадуе аб сваiм зверстве – каяуся…»[12].
«Подвиги» советских партизан на Крупщине и на этом не закончились. На границе района с Могилевщиной в то время находился небольшая щляхецкая деревня-застенок Задний Двор. Она сильно потерпела от раскулачивания и «хапуна» 1937/38 годов. В 1942г. возле деревни находилась одна из баз 8-го партизанского отряда под командованием Куликова Дмитрия Андреевича. Рядом, в лесу, по их принуждению, селяне выкопали несколько больших ям-схронов под провиант. Когда в начале сентября 1942г. началась первая блокада немцами этого партизанского района, молодежь деревни пряталась в лесу. Но каратели схватили их. Около 20-25 парней и девчат, и расстреляли прямо в лесу за помощь партизанам. Через три дня после окончания блокады, в деревню пожаловали партизаны. Они также расстреляли несколько селян. Фамилия одного из них – Палянис. Расстреляли и его невестку. Односельчане говорили, что он сильно не любил Советы, поэтому показал немцам эти ямы с зерном и картошкой. После расстрела партизаны сожгли всю деревню[13].
За свое преступление Куликов был снят с занимаемой должности [14] и назначен на должность (?!) комиссара 24-го партизанского отряда этой же 8-й п/б[15].
16 сентября партизаны по линии железной дороги Могилев-Осиповичи совершили нападение на д.Городище. Захваченные полицейские были расстреляны, а 35 домов полицейских и крестьян, поддерживающих немецкие власти, сожжены. Весь их скот угнан[16].
Хотелось бы привести и сведения из машинописной рукописи Аскерко Леонида Петровича, 1935 г.р., уроженца шляхецкого застенка Речиборок Богушевичского сельсовета Березинского района Минской области (экземпляр из архива одного из жителей д.Богушевичи) – «Неперспективные деревни /Иссторическая повесть. Посвящается жителям деревень Речиборок, Симоновка, Вилятин», Минск, 1995г.
Так в католическом Речиборке, который до войны насчитывал 25 домов, за период с 1935 по 1937 гг. было репрессировано 17 человек в возрасте от 20 до 50 лет и, в том числе и отец Аскерко Леонида Петровича – Петр Болеславович. В основном репрессировали отцов многодетных семей. В нескольких соседних православных деревнях в этот же период были репрессированы единицы. Что и говорить, с началом Великой Отечественной войны многие, из оставшихся в живых, мужчин вступили в организованную немцами полицию порядка.
Аскерко Л.П. вспоминает несколько животрепещущих случаев преступлений партизан в отношение своих односельчан (коррекция моя – А.Т.).
«Абрамович Ясь жил с семьей на краю деревни. Он еще с детства был влюблен в лошадей, длительное время работал в колхозе конюхом. У них была лошадь по кличке «Маруська». Она досталась семье при разделе колхозной фермы во время войны. Как-то в деревню приехала большая группа партизан и забрала эту лошадь. Хозяину было очень жалко ее отдавать. Когда ее вели по деревне, то за партизанами шла толпа женщин, которые слезно просили возвратить лошадь. Рядом шел и Ясь. Все партизаны были верхом на лошадях и как-то больше напоминали по виду разбойников, чем народных мстителей. Около бывшего колхозного двора, недалеко от дома своей сестры Саши, Ясь схватил лошадь за узду и не хотел отдавать партизану. Последний сидел на добротной лошади. В это время другой партизан по фамилии Ермольчик подбежал к Ясю и, ничего не говоря, пустил очередь из автомата прямо ему в лицо.
Произошло ужасное, мгновенно наступила смерть. Бандиты быстро вскочили на лошадей и умчались в сторону Богушевич. Ясь так смело поступил потому, что рядом стояла его сестра Казя, которая была партизанской связной.
Вторая сестра была замужем за Чернявским, который в это время находился в Красной Армии на фронте. Палачи не посчитались с этим – садист он и есть садист…
Януля Нитиевский был тружеником в полном смысле слова. С первых дней основания колхоза и до последних своих дней был активным его строителем. В се эти годы безотказно выполнял все поручения. Он ежегодно скашивал по 5-8 гектаров только луговых трав, да и столько же полевых культур. Все это было под силу только одержимому безропотному труженику. Жизнь не баловала — это изречение присуще ему, как никому другому.
В нелегкие военные годы ему с семьей пришлось оставить деревню и переехать в райцентр Березино, где в то время находился немецкий гарнизон. Решение было правильным. Он мог погибнуть невиновным от рук партизан и это только за то, что родственники жены сочувствовали оккупантам. Но и здесь его не баловала жизнь. Однажды ему с Антоневичем Мечиком пришлось вести на лошади в деревню Гареничи зерно в мельницу для размола. Вокруг гарнизона в то время было много партизан, они вплотную теснили гарнизон, минировали окружающие дороги и устраивали другие диверсии. Лошадка напряглась под тяжелой повозкой, пассажиры шли следом. Их не оставляла страшная мысль о встрече с партизанами, но в дневное время они здесь бывали редко. Впереди виднелся небольшой лесок… Хотелось быстрее проскочить опасное место. Понятно было, что сидя на возу, это можно было сделать быстрее… Мечик взял вожжи и вспрыгнул на переднюю часть повозки, а Януля вскочил на телегу с мешками сзади, уже на ходу. Вдруг взрыв потряс округу, Янулю отбросило назад, и он потерял сознание. Придя в себя, он, с еще с помрачненным сознанием осмотрел телегу и место происшествия. Его напарник и лошадь лежали мертвыми, телега рассыпалась вдребезги. Придя в себя и возвращаясь назад в Березино, он понял, что они наскочили на мину, подложенную партизанами.
Бессмысленно было такое минирование, наивно было думать, что по такой дороге будут ехать полицаи, или немцы. Этой дорогой постоянно ходили из деревни в деревню местные жители. Настоящие партизаны должны были проводить взрывы конкретно при езде по ней врагов. Но для этого нужно было лежать рядом в кустах со шнуром в руках. Но так можно было нарваться на настоящих полицаев. Так зачем же было рисковать? Заминировал и отправился себе в отряд. А там доложил о выполнении задания. Результат их меньше интересовал. Так погиб Мечик. Появилась еще одна вдова и двое мальчишек-сирот…
Феликс Антоневич был примерно 1918 г.р. и был обыкновенным деревенским тружеником, никогда и никому не сделал плохого. Жизнь его оборвалась трагически в одну из осенних ночей 1942г. А накануне вечером он был у соседей Карповичей. Зашел просто провести свободное время. Как раз в это время в дом ворвались партизаны.
Феликсу было приказано никуда не уходить и сидеть на скамейке. Партизаны же в это время занимались грабежом. Ф.Антоневич понимал, что его не выпустят живым, т.к. его младший брат служил в полиции. Решил спастись бегством, но один из партизан успел уже на ходу выстрелить в него. И как раз пуля, пробив стенку, попала ему в голову.
Похоронили покойника на Речиборском кладбище. Еще добавилась одна несчастная семья в деревне: вдова и трое сирот. А годом позже такая же трагическая судьба постигла и жену Феликса Антоневича Леню (Леокадию). Семья жила в деревне, никуда не выезжая, и ни от кого не прячась. В это время в Беларуси уже было сильное партизанское движение. Фактически полиция и немецкие войска дислоцировались только в гарнизонах. Вся периферия была в руках партизан. Где они и творили безнаказанно свое беззаконие. Однажды поздней январской ночью они забрали мать от троих малолетних детей, отвезли в лес за деревню Сымоновка (это было по пути в логово этих хищников) и там зверски убили. Ей предъявили связь с березинской полицией. Да она иногда ходила в Березино, но это были чисто нищенские визиты, чтобы выменять для детей соли и достать кое какие одежки. Трудно нам теперь представить, что думали эти выродки, совершая такой зверский поступок. Вероятно, у некоторых из них появлялось ощущение жалости, сочувствия к жертве. Тем более, что они знали о ее невиновности. В таких экстремальных ситуациях даже у лютого хищника появляется чувство сострадания, жалости. Ко всему сама жертва не проявляла даже намека на сопротивление, или бегство.
Через 3-4 дня кто-то из жителей деревни Сымоновка в лесу случайно набрел на это место жестокой казни. Естественно, сообщили в деревню Речиборок родственникам. Трудно себе представить состояние, понимание сути свершившегося. Малолетние дети остались круглыми сиротами. Ведь старшему ребенку было около 7 лет, а младшей, Гене, около 2-х. Но дети мертвой матери не могли видеть. Ее привезли из леса на санях, и вскоре, не внося в дом, отвезли на Речиборское кладбище. Да и кто ее мог хоронить по-человечески. Хоронили по суровым законам военного времени. Люди из соседних деревень не принимали участие в похоронах, хотя в довоенное время похороны были общим горем для жителей трех деревень. Без сомнения, они боялись возмездия со стороны палачей. Хоронили мы ее вчетвером: я с матерью, и мой сверстник Ясь со своей матерью. Об этих похоронах можно говорить и больше, но суть состояла в том, что мы отвезли ее на кладбище. Кто-то из мужчин все же вырыл там могилу. Покойницу завернули в постилки, опустили в яму, засыпали и оформили надгробный холмик из мерзлых глыб. Помнится, что креста не ставили. А кто его мог сделать?! О поминальном обеде и речи не могло быть. Только вечером наши матери помолились за упокой ее души. Так принято было в деревне…
Трое малолетних детей остались на произвол судьбы и были обречены на голодную смерть. Им даже боялись помочь соседи – они также могли за это погибнуть от рук «народных мстителей». Дети остались на попечении 18-летней сестры матери. Соседи сочувствовали им, и негласно помогали, кто чем мог. Так они и прожили до лета 1943г. Самая младшая дочка Антоневичей, Геня, попала на воспитание в нашу семью. Моя сестра Ванда принесла этого несчастного ребенка к нам домой и начала уговаривать мать, чтобы она оставила малышку у себя. Мама, добрая, понимающая несчастье других, деревенская женщина не смогла отказать. Так Геня надолго осталась в нашей семье. Это то нас и спасло.
А было так. Сын покойной Леокадии Антоневич, Стась, по року судьбы был в партизанском отряде им.Королева. Следовательно, для того времени семья считалась партизанской.
В д.Едлина на отдыхе находились т.н. «народники», которых их немецкие хозяева кормили плохо. Поэтому они неоднократно приезжали в опустевшие деревни за картофелем, сеном для лошадей и другими продуктами. Об этих поездках прознали партизаны и устроили засаду около д.Речиборок, в направлении на Березино. В этом бою в основном погибли немецкие солдаты, так как из кутов партизаны могли их хорошо различать. Большинство же народников при первых же выстрелах разбежались. Часть попала в партизаны, а часть вернулась в гарнизон. Через 2-3 часа в деревню Речиборок налетел карательный отряд из Березино. Всех жителей начали выгонять на улицу и гнать неизвестно куда. В наш дом также ворвались полицаи и немцы и начали выгонять на улицу. Мать держала Геню на руках, а Ванда держалась за юбку матери. Их вытолкали на крыльцо. В это время прибежали другие полицаи, учинили уже между собой драку и забыли про мать. Среди этих полицаев оказался дядя Гени – Виктор. В доме раздалась автоматная очередь. Я в это время находился под кроватью. То, что наша семья партизанская полицаям наверняка было известно. Следовательно, нашей семье грозил расстрел. Таким образом нас спас полицай! (который, судя по всему имитировал расстрел – А.Т.)…
Это был рейд очень большой группы партизан. Мы, жители деревни, даже и не предполагали о такой силе в партизанском движении. Это ополчение шло через нашу деревню по направлению деревни Божино, которая располагалась на реке Березине в трех километрах от нашей деревни. Шли они в большие лесные массивы по левой стороне Березины. Шли в глубокую партизанскую зону, к своему постоянному месту базирования. Шли они после взятия гарнизона Богушевичи. К вечеру весь отряд прошел нашу деревню, наступила тишина. В те грозные годы не принято было встречать воинские части какими-либо почестями. Все жители прятались в своих домах, многие украдкой поглядывали в темные окна. Зажигание света в домах было исключено.
На следующий день, когда жители деревни осмелели и вышли из своих домов, то спрашивали друг друга, как же это такое нашествие обошлось без потерь для деревни. Уже значительно позже обнаружили убитую женщину, мать Вольдемара Антоневича (начальника полицейского карательного отряда в Березино). Помнится, она лежала в какой-то неестественной позе на полу без признаков жизни. Все в доме было перевернуто, разбросано.
В то время ходили слухи, что ее выдал кто-то из знакомых партизан. Да и как иначе?! Кто мог знать ее дом, внешность. Но кто и что – остается загадкой. Констатировался только факт еще одного дикого случая убийства в деревне…».
В первой части моего исследования была приведена информация о действиях в Климовичском районе «банды» из 12 человек под руководством бывшего бургомистра г.Кличева, которая совершила ряд терактов и разбойных нападений. Предпосылки же всего этого на мой взгляд изложены в докладе от 27 января 1943г. начальника Белорусского штаба партизанского движения Пономаренко:
«После снятия урожая совершенно на добровольных началах сданы партизанам все излишки хлеба и мясопоставки по нормам налога довоенного времени» После войны ему же пришлось признать, что снабжение партизан порой было отнюдь не добровольным и не вызывало восторга у местного населения: «В 1941-1942 годах в деревнях, расположенных близи райцентров, были случаи, когда сами жители помогали полиции в борьбе с партизанами.
Так в деревне Клины Климовичского района (Могилевкой области) в ноябре 1942г. мужское население вооружилось и устроило засаду на группу партизан тов.Солдатенко, в результате: 4 партизана было убито, 3 ранено.
В деревне Кокойск Климовичского района население до 1943 года было враждебно настроено к партизанам и оказывало содействие полиции.
Объясняется это тем, что из ближайших к райцентрам деревень в 1941-1942 годах обманом (Ой ли! – А.Т.) немцы завербовали в полицию значительное число мужчин, которые через родственные связи имели в этих деревнях сочувствие и поддержку.
Большое значение имело мародерство отдельных партизанских групп и уничтожение всех полицейских старост».
Но как справедливо заметил исследователь Борис Соколов, обнаруживший и предавший гласности последнюю информацию, замечание насчет того, что жители деревень, лежащих близ Климовичей вплоть до 1943 года испытывали враждебность по отношению к партизанам, вовсе не следует понимать в том смысле, что после они вдруг начали им помогать. Просто осенью 1943 года Красная Армия вытеснила немцев из Климовичского района. Сказать «освободила» в данном случае язык не поворачивается, потому что НКВД наверняка припомнил местным жителям враждебность к партизанам, так что белорусским крестьянам небо в овчинку показалось[17]. Следовательно нечего и удивляться, что в Климовичском районе, как и во многих других районах «освобожденной» Беларуси сложилась благоприятная обстановка для действия различного рода антисоветских «бандитов», которых часть местного населения поддерживала как своих защитников от Советов.
Итак, продолжаем тематический мартиролог.
Из постановления Осиповичского подпольного райкома КП(б)Б «О фактах неправильного проведения обысков и фактов мародерства, а также неправильного расстрела отдельных граждан» от 3 ноября 1942г. в том числе становиться известно, что: «… незаконные обыски проводит десантная группа под командованием т.Шарова, который занимается взломом замков, выжиганием порохом пчел. На пос. Гродянка прибыли партизаны из группы Шарова к гражданину Сорокину, взяли кабана у него и за то, что последний не давал взять кабана, был расстрелян, что является незаконным. За десантной группой наблюдается систематическое пьянство, собираемый хлеб в деревнях частью расходуется на водку… Довести до сведения уполномоченного ЦК КП(б)Б о том, что также незаконно расстрелян агент 210 Красного партизанского отряда Бродский начальником разведки т.Бах из десантной группы под командованием т.Овод, а также незаконно расстреляны граждане из д.Калеина группой Сахарова из 208 Краснопартизанского отряда, как то граждане Жук Валентий, Жук Александр, Кароль Василий и Трус Константин Павлович…»[18].
Из доклада на 1-й подпольной партийной конференции Осиповичского района, проводившейся 20 апреля 1943г. в том числе можно узнать, что «…К сожалению, нередки случаи, когда некоторые наши партизаны в отношении населения допускают факты грубого отношения, мародерства и даже применения физического воздействия и расстрела. Например, партизаны из отряда 211 – Климович М.И. и Суровец К.Ф. в конце марта 1943 года, будучи в дер.Заельник, захотели меду. Для этого они сами полезли за медом, подожгли ульи. От ульев загорелась изба, а от нее еще 4 двора…»[19].
В этой же деревне эти «партизаны» девушку Миронович Надежду Ивановну убили только за то, что ее брат служит в полиции. За все это они были «наказаны» командованием отряда на 5 суток ареста…».
22 февраля 1943 года отряд Михайлова убил в деревне Чигринка Могилевского района около 70 мирных жителей. На счету этого отряда были также грабежи, изнасилования и расстрелы[20].
14 апреля 1943г. «партизанs» п/о «им.Кутузова» 2-й Минской п/б под командованием Израэля Лапидуса совершили фашистскую расправу над ни в чем не повинными мирными жителями шляхецкого застенка Дражно Стародорожского района Могилевской области, который также находится в рассматриваемом условном районе. Застенок «партизаны» сожгли, убив 25 человек мирных жителе, и в том числе 15 женщин и детей. По возвращению на базу командир отряда отчитался об уничтожении полицейского гарнизона, располагавшегося в другом, крестьянском, конце деревни[21].

Фото: партизаны п/о «им.Кутузова» 2-й Минской п/б. Второй ряд сидит в центре Израэль Лапидус

Среди «Докладов о боевой деятельности партизанских отрядов Могилевской области за апрель, май, июнь, июль, август месяцы 1943г. на совещании секретарей РКП(б)Б, командиров, комиссаров п/о 17.7.43 и 13.9.43года» имеется и доклад «О фактах неправильных взаимоотношений партизан с местным населением». Согласно последнего документа:
«29 сентября 1943 года партизаны из 61 п/о т.т.Матеенок и Сидоров, пьяные, в д.Рубеж Белыничского района произвели повальный обыск у крестьян, взрывали в домах полы, ломали двери, замки и белье, не нужную для партизан женскую мануфактуру, куски простого ситца и т.д. В это время прибыли в деревню работники обкома, и задержанные партизаны даже не сознались в своих незаконных действиях и, только припертые фактами, сознались в своих злодеяниях. Командир 3-го батальона 208 п.п. ст. лейтенант Стародубцев не только не вел борьбы с мародерством, а поощрял его. Окружил себя группой партизан и командиров, неоднократно занимавшихся мародерством, грабежем и избиением граждан (Абраев, Лобанов, Боцман, Ефимов, Рыбин и др.), мало того, Стародубцев отъявленного мародера Абраева назначил командиром разведки. Последний делом не занимается, а разъезжает по деревням, пьянствует, дебоширит и снабжает штаб батальона водкой. 19.9.43 в д.Куты ст.лейтенант Стародубцев организовал коллективную пьянку, после чего выстроил свой батальон и приказал: «окружить д.Ильинка (Могилевский р-н) и сжечь ее. А население расстрелять». На выполнение этого гнусного приказа с охотой отозвался командир 5 роты Лобанович, и только по вмешательству политрука роты т.Иванина приказ не был выполнен. 20.9.43 командир взвода этого же батальона Стребков в д.Белявщина (Могилевский р-н) пьяный расстрелял гр-на Дугенкова за то, что последний отказался дать ему мешок яблок. Об этом факте Стародубцев знал, но замазал его. Во время пребывания 3 б-на 208 п.п. за р.Друть зафиксирована масса фактов мародерства, граничащих с вооруженным бандитизмом. Кроме того28.9.43 в д.Аксеньковичи (Белыничский р-н) ст.лейтенант Стародубцев приказал продать корову за водку и организовал коллективную пьянку, после чего был организован дебош самим Стародубцевым, в результате которого был смертельно ранен секретарь партбюро полка т.Кузичкин. 2.10.43г. т.Кузичкин умер…»[22].
На заседании Червеньского подпольного РК КП(б)Б «О взаимоотношениях партизан и населения» от 11 декабря 1943г.слушался доклад секретаря этого комитета Кравченко «о фактах неправильного изъятия коров у мирного населения партизанскими отрядами и группами, идущими на выполнение боевых заданий». В постановлении подпольного райкома партии было отмечено, что «имеется ряд случаев, когда коров забирают, или просто воруют у мирного населения, причем последних коров, особенно в селениях вблизи ж.дорог и используют мясо без всякой нормы и экономии, а зачастую меняют на водку.
Население, видя такое положение, начинает поголовно уничтожать скот, что противоречит нашим интересам… Такое положение дальше терпеть нельзя, это озлобляет население против партизан, идет только на пользу врага…»[23].
Хочу отметить, что согласно воспоминаний инструктора-организатора Минского подпольного обкома партии Николая Федоровича Губского, даже на конец 1943 года руководство обкома практически не имело реальной информации о том, чем вообще в реальности занимались партизаны в целом ряде районов области, таких как: Слуцкий, Стародорожский, Пуховичский, Руденский, Минский селький, Червеньский, Смолевичский, Борисовский. А меньше всего информации было о трех последних районах[24], что позволяло большинству из действовавших тут партизанских формирований буквально до начала 1944г. безнаказанно заниматься имитацией «борьбы с немецко-фашистскими оккупантами и их прислужниками», получая, тем не менее, с «Большой земли» на основании «липовых» отчетов о своих баснословных победах и подвигах, которые реально никто не мог проверить, не заслуженные воинские награды и звания.
Знаменательно, что проверка МВД БССР райотделов милиции Минской области в 1948 года РОВД, о которой я вел речь в первой части своего исследования, практически полностью касалась именно перечисленных районов (исключая Слуцкий и Стародорожский, но с добавлением Березинского). Учитывая вышеизложенные обстоятельства, еще раз хочу подчеркнуть свою мысль о том, что именно преступления советских партизан в этих районах послужили одним из основных катализаторов послевоенного антисоветского сопротивлении на их территории.
Но вернемся к скорбной хронологии партизанских преступлений в рассматриваемом пограничье районов трех послевоенных областей.
Так, согласно приказа по военно-оперативной группе при Могилевском подпольном обкоме КП(б)Б от 19 апреля 1944 №038 (Лагерь 277 п.п.):
11.4.44 в д.Селиба Березинского района группа бойцов Жуков, Бондарев и Шимко из десантной группы капитана Короткова взяли с поселка Лучной Мост гр-на Борисевича Петра, вывели его в лес и, произведя неоднократные выстрелы над головой, требовали корову, которую больше двух месяцев, как взяли партизаны.
…16.4.44 боец Атапин, десантной группы капитана Короткова, напившись до бесчувствия на вечеринке в д.Колбча, Кличевского района, из автомата открыл стрельбу в потолок, а затем перенес по присутствующим гражданам, в результате убил гр-ку Еловик Елену, гр-на Измер Петра и ранил Тарасевич Марию.
В ночь на 16 апреля 1944г. группа партизан 13 п/полка в д.Засветичье, Капланецкого сельсовета, Березинского района, производила поголовные обыски и забирала все имущество, нужное и ненужное для партизан. Гр-ки Бурко Елизавета Павловна и Бурко Анастасия стали просить партизан, чтобы часть вещей оставили, командир группы Лялин приказал бойцу расстрелять гражданок, — боец в упор, прямо в лицо, расстрелял Бурко Елизавету и Бурко Анастасию – агентов 120 партизанского отряда, оставив сиротами семь малолетних детей»[25].
Согласно политического отчета комиссара партизанской бригады «Разгром» Локтионова за май 1944г.:
«12 мая 1944г. партизан партизанского отряда «Знамя» Горецкий, будучи командирован для закупки соли в м.Смолевичи, зашел в д. 1-е Мая, взял коня у своего родственника, плюс к тому избил его. Получил 10 суток ареста.
Командир отделения Шанин из партизанского отряда «Родина» в д.Гатец напился пьяным, зашел к другому гражданину и требовал водку, тот ему отказал, тогда он бросил гранату в хату. Взрыв произошел, но обошлось без жертв. Пять суток ареста….»[26].
Согласно политического отчета Локтионова за июнь 1944г.:
20.6.44г. разведчик п/о им. Суворова Копыть Н.Л., в прошлом судимый, будучи в д.Студенка (Смолевичский р-н), под силой оружия взял гражданина Чистого Виктора Максимовича, родного брата партизана п/о «Разгром», последний работал связным в отряде «Разгром», вывел его на Шипьяновское поле, выколол глаза, а потом расстрелял. Командованием отряда Копыть Н.Л. за фашистский поступок был расстрелян 28.6.44г.…»[27].
Приходилось мне слышать и рассказы про «фашистские» зверства бывшего политрука, а потом партизана п/б «им.Щорса» Бориса Миновича Щепко, родом из д.Черневичи Борисовского района. Так, в ноябре 2011года у меня состоялся разговор с ветераном Второй Мировой войны, бывшим связным п/б «Им.Щорса», потом солдатом Красной Армии, Аскерко Леонидом Владимировичем, 1921г.р., урож. и жителем шляхецкой деревеньки Пески Черневичского с/Совета, которая находиться на живописном берегу р.Березины недалеко от Березинского и Крупского районов. Отца ветерана во время «чистки» 1937г. забрали в Борисовскую тюрьму, где во время допроса его забил до смерти сотрудник НКВД Ласкин.
Поведал мне Аскерко Л.В. и две истории, которые датировал то ли осенью 1942, то ли весной 1943г.г.
Так до войны в д.Осово Ушанского с/С Березинского района проживал некто Михалюк. Работал он в лесничестве, был передовиком производства. Во время оккупации вступил в самооборону. Все знавшие его люди отзывались о нем очень хорошо. Никому никакого вреда он не сделал. Тем не менее, бывший политрук Борис Щепко, родом из д.Черневичи. со своими «нукерами» пришли ночью к нему домой и вырезали всю семью – самого Михалюка, его жену и дочку, молодую маму. Ее грудного ребенка «партизаны» кинули на крыльце дома на верную смерть.
В находящемся в моем личном архиве рукописном отчете руководителя подполья в Черневичском сельсовете Борисовского района Матусевича П.М., последний пишет, что Михалюк и его жена были тайными немецкими агентами и были расстреляны партизанами. В данном случае более правдивая информация, на мой взгляд. Исходит от Аскерко Л.В. Но вернемся к его воспоминаниям.
Во время оккупации старостой деревни Пески сами сельчане избрали Винцеся Ржэуцкого. Жену его звали Гелька. С ними жили трое детей. Сын – Марка и дочери – Алина и Броня. К последней повадился ходить партизан из п/б «им.Щорса», однако, что-то в их взаимоотношениях разладилась, и Броня уехала в Борисов, где вышла замуж за какого-то парня по фамилии Ярошевич.
Через некоторое время бывший кавалер девушки пришел в дом к Ржеуцким и предупредил, чтобы они уходили в Борисов, т.к. «будет с ними, как с Михалюками».
И Винцесь Ржеутский, послушавшись совета, решил перебраться к дочери в Борисов. Собрав носильные вещи, которые могли унести, семья ночью на 2 лодках стала переправляться через Березину в сторону д.Метча. На другом берегу, который в том месте называется Кремсы, их задержали партизаны бр. «им.Щорса», среди которых были Винцерович, родом из д.Новоселки Гливинского с/С и Гайдук из Черневичей. Стали допрашивать, кто и откуда. Узнали. Привели к находившемуся неподалеку своему командиру Борису Щепко. Тот приказал убить «предателей». Находившихся в неведении Ржеуцких стали отводить для этого по одному куда-то в сторону. Сначала найденной у отца семейства опасной бритвой полоснули ему по горлу. Потом зарезали его жену. Потом дошла очередь до детей. 12-летней Алинке вкрутили в волосы палку и тащили за волосы по земле. Потом тоже зарезали. Марке сначала нанесли прикладом удар по голове, потом ножом 6 ударов в области сердца. Тела своих жертв, партизаны-бандиты кинули на месте, прикрыв ветками. Марка каким-то образом оказался в реке и его отнесло вниз по течению к берегу в район д.Черневка. Через некоторое время после этого некто Змитрок из д.Аздятичи поехал на возу с женой в лес по дрова. Там последняя внезапно увидела нечто, синеватого цвета, похожее обликом на лешего, испугалась и, кинувшись к мужу, заорала «Глядзi, чорт iдзе!». Муж схватился за топор, и только потом они с женой поняли, что это человек, еле живой. Это был Марка Ржеуцкий, который каким-то чудом выжил и выбрался из реки. Селяне отвезли его в гарнизон д.Оздятичи (Борисовский район), откуда его перевезли в Борисов в немецкий госпиталь, где немецкий врач сделал парню ампутацию всех пальцев ног, которые были отморожены, а также переливание крови. Благодаря этому он и выжил. И после войны вернулся в свою деревню, где его уже никто не трогал. Броня, узнав от брата, где кинули партизаны-бандиты ее родителей и сестру, поехала туда и нашла их. Помогали хоронить эти партизанские жертвы братья Аскерко Л.В.
Подтвердил зверства политрука Б.М.Щепко и бывший агентурный разведчик п/б «им.Щерса» Франц Францевич Виторский, урож. д.Осово Березинского района, п/п-к милиции в отставке, с которым у меня произошла беседа 19 февраля 2011г.
Насколько мне известно, никакого наказания от советской власти ни Б.М.Щепко, ни его подельники не понесли. Более того Б.М.Щепко после войны учительствовал в г.Смолевичи, был директором средней школы №3, «сеял разумное, доброе, вечное».
По данным собранным борисовским краеведом Валерием Николаевичем Раховичем, в августе/ сентябре1943г. в дер.Слободка Забашевского с/Совета пьянствовал с группой партизан из п/б «им.Щорса» ее начальник штаба Дроздовский Виктор Павлович. Шастая по деревне, он забыл где-то свой автомат. Не будучи в состоянии вспомнить, в каком именно доме это произошло, приказал своим «нукерам» собрать часть сельчан в центре деревни и построить в несколько шеренг. После этого, приказал им рассчитаться на первый-второй. И первым номерам первой шеренги приказал выйти из строя. После этого партизанский командир объявил жителям деревни, что если они в течение непродолжительного отрезка времени не вернут ему его оружие, то он даст команду расстрелять вышедших из строя.
Если и после этого автомат не будет ему возвращен, то будут расстреляны вторые номера первой шеренги. И так далее. А также Доздовский В.П. пригрозил сжечь всю деревню. В подтверждение этих слов, напротив вышедших из общего строя сельчан был установлен пулемет. Слава богу, что автомат все же быстро нашли. После такой фашистской выходки Дроздовский В.П. был снят с занимаемой должности[28], но тем не мене этот случай кто-то из слободчан советской власти мог и не простить.
О «подвигах» щорсовцев приходилось мне слышать и от Астровского Казимира Ксаверьевича, 1928г.р., урож. д. Гайдукова Слободка Рованичского сельсовета Червеньского района, участника ВОВ, бывшего партизана 755-го п/о 12-й кавалерийской партизанской бригады «им.Сталина». Так, со слов ветерана, дисциплина в отрядах бригады была на самом низком уровне и командиры с этим практически не боролись. Поэтому и походило формирование больше на банду, чем на боевое партизанское формирование. Приходили и к ним, Астровским, домой, ставили к стенке мать (отца ветерана незаконно расстреляли сотрудники НКВД в Минске в 1938 году) – грозили расстрелом, если не даст им самогонки. За отказ влиться в их ряды – расстреляли в 1942г. двоюродного брата – Иоселевича. Сам Казимир Ксаверьевич, хоть и отдал этим партизанам – бандитам некоторое количество припрятанного с 1941г. стрелкового оружия и боеприпасов, однако при первой возможности со своим пулеметом – «дегтярем» летом 1942г. подростком 14 лет от роду ушел в настоящий боевой партизанский отряд Тихомирова – будущего Героя Советского Союза, где мародеров не жаловали, а расстреливали. Причем делал это и сам будущий комбриг, чему был свидетелем ветеран.
Что касается борьбы с бандитизмом в рядах п/б «им.Щорса» Минско-Червеньской Партизанской зоны, то согласно машинописных воспоминаний «О работе подпольной партийно-патриотической группы Черневичского сельсовета Борисовского района Минской области в период немецко-фашистской оккупации», бывшего директоры Черневичской СШ Барановского Андрея Алексеевича (экземпляр из семейного архива внучки, жительницы г.Борисова) актив деревни составил большую часть первых партизан п/о «Большевик», на базе которой в последствии и возникнет п/б «им.Щорса». Среди первых партизан отряда был и коммунист Карпеко Владимир Алексеевич, который до войны работал прокурором в г.Слуцке. Последний в 1942г. был незаконно расстрелян Дербаном Н.Л. (командиром п/о «Большевик», а потом п/б «им.Щорса»). Этим вопросом, со слов БарановскогоА.А. в 1944г. занимался ЦК КПБ.
По данным же борисовского исследователя подполья и партизанского движения в районе Раховича Валерия Николаевича, расстрелян бывший прокурор был именно за то, что попытался предъявить руководству отряда претензии по поводу «несоблюдения их партизанами социалистической законности в отношении к местному мирному населению».
От старожила д.Пересады Борисовского района, что находиться на границе со Смолевичским районом, Егора Будько я неоднократно слышал историю, которой он был свидетелем будучи подростком, о том, как в апреле 1943 партизаны то ли п/б «Разгром», то ли п/б «За Советскую Белоруссию» «разгромили» полицейский гарнизон в его деревне. Полицаев было человек пять. Партизан — 150, или даже больше. Они скрытно зашли в деревню, подобрались к зданию школы, где ночевали полицейские и закидали окна гранатами, убив сразу их всех. От взрывов загорелись дома сельчан, и выгорела половина деревни. При этом, когда сельчане стали спасать свое имущество, вынося его на улицу, партизаны стали их грабить. После этого с добычей вернулись на свою базу, отчитавшись потом перед БШПД об уничтожении баснословного количества немецко-фашистских оккупантов. После войны Е.Будько случайно увидел эти цифры в «мемуарах» одного из тех партизанских командиров, что принимали участие в этой «операции». К сожалению, название книги он не запомнил.
И это только небольшая часть «подвигов» советских партизан в рассматриваемых и пограничных с ними районах. Все эти преступления, по моему мнению, во многом повлияли на ответную реакцию населения, выразившуюся в фактах коллаборации, мести и послевоенного антисоветского вооруженного сопротивления в рассматриваемом регионе.
Хочу еще раз повторить, что партийное коммунистическое руководство практически не контролировало ситуацию в рассматриваемом регионе, о чем можно судить и по воспоминаниям инструктора-организатора Минского подпольного обкома партии Николая Федоровича Губского. Согласно свидетельствам последнего, даже на конец 1943 года руководство обкома практически не имело никакой информации о том, чем вообще в реальности занимались партизаны в целом ряде районов области, таких как: Слуцкий, Стародорожский, Пуховичский, Руденский, Минский селький, Червеньский, Смолевичский, Борисовский. А меньше всего информации было о трех последних [29], что позволяло большинству из действовавших тут партизанских формирований буквально до начала 1944г. безнаказанно заниматься бандитизмом и имитацией «борьбы с немецко-фашистскими оккупантами и их прислужниками», получая, тем не менее, с «Большой земли» на основании «липовых» отчетов о своих баснословных победах и подвигах, которые реально никто не мог проверить, не заслуженные воинские награды и звания.
В этой связи хочу вернуться к моей вышеуказанной версии о связи терактов в Белыничском районе и карательными акциями партизан. Если она верна, то упоминаемые выше Кулешов А. и Голубев, и даже их жены, вполне могли иметь отношение к партизанам-бандитам. В таком случае, логично предположить, что их убийство могло быть совершено из чувства мести. Косвенно за эту версию говорит и тот факт, что расстрелявшие их лица, тем не менее, не тронули помощника оперуполномоченного РО НКВД, а только обезоружили его, что наводит на определенные размышления.
Случаи мародерства среди советских партизан зафиксированы во многих документах. Так командир действовавшей в Могилевской области 13 п/б майор Мазур в итоговом донесении рассказал о неприглядных событиях, которые произошли весной 1942 года:
«В то время на территории Кличевского района не было ни одного гарнизона противника, и партизаны чувствовали себя очень развязно, начали бездействовать, заниматься самогонокурением, пьянством и мародерством… А самое главное то, что отдельные командиры партизанских отрядов не занимались боевыми делами, а отсиживались»[30]. А даже если и не отсиживались, то их рейды порою принимали форму диких карательных акций против мирного населения, которое, по логике вещей, они должны были всеми силами защищать от немецко-фашистских захватчиков и коллаборационистов. Об этом можно судить по указанным выше «подвигам» отряда Свистунова.
Объективности ради все же следует указать на тот факт, что в рассматриваемом условном районе советское партизанское и партийное руководство в некоторых случаях все же предпринимало меры по борьбе с «фашистскими» и бандитскими проявлениями среди партизан. Так, например, на территории Кличевской оперативной зоны следить за соблюдением «социалистической законности» было вменено в обязанности 278-му отдельному партизанскому отряду, который возглавил Николай Иванович Книга, довоенный сотрудник Кличевского РО НКВД[31]. Однако «…7 октября? (1943г.), будучи пьяный, взял с собой группу бойцов 40 человек и произвел провокационный акт в д.Гонча Кличевского района, мотивируя, что якобы жители д.Гонча антисоветские. Книга приказал партизанам произвести повальные обыски и забрать их имущество. Более того, сам Книга подходил к квартирам граждан, работающих на поле по уборке картофеля, простреливал из автомата замки, висящие на дверях домов, после чего разрешал хозяйничать в этих домах своей группе[32]. Меры, принятые к мародеру-законнику были смехотворны: «…4. За систематические случаи пьянства, дебоши, за антисоветское поведение к гражданскому населению командира 278 п.о. Книга Н.И. снять с занимаемой должности и назначить с понижением должности в 278 п.о…»[33].
Сняли его с командования отряда в октябре 1943г. [34], а уже в феврале 1944г. назначили на должность (внимание ?!) комиссара 277-го партизанского полка. [35]. Чего потом удивляться, что после войны таких «партизан» (обязательно героев, без этого у на никак – А.Т.) уничтожали как бешеных собак антисоветские «бандиты».
Судя по всему, значительно более эффективная борьба с советским партизанским бандитизмом велась на территории Борисовско-Бегомльской партизанской зоны.
Тон этому задал командир спецгруппы НКГБ «Местные» С.А.Ваупшасов. Так в апреле 1942г. в районе г.п. Бегомль по его приказу была обезврежена группа «партизан» из пяти человек во главе с неким политруком Ивановым, занимавшаяся не борьбой с оккупантами и коллабораионистами, а грабежами мирного населения[36].
Согласно воспоминаний бывшего партизана Каплан Григория Моисеевича его «бригада «Железняк» была крупным и боеспособным партизанским соединением, в котором был порядок. Комбриг, полковник Титков, пользовался авторитетом, и свои отряды держал в кулаке…
Еды и одежды у партизан хватало, и дисциплина была на уровне, не то что в бригаде у Лунина («Штурмовая» — А.Т.)…
Отряды лесных мародеров, шастающие по лесам и маскирующиеся под «советских партизан», старались не связываться с партизанами «Железняка», так как Титков мародерские группы ненавидел и расправлялся с ними без жалости»[37].
Подтверждает это в своих мемуарах и сам комбриг И.Ф.Титков. Так, в частности, он пишет следующее:
«…Ведь случалось и такое: соберется шайка из трех-пяти человек, на сани – и в другую деревню, на грабеж: дескать мы партизаны. Попробуй разберись, кто они в самом деле. Одну из таких банд наши народные мстители поймали на следующую ночь в деревне Верецейки (ноябрь-декабрь 1942г. – А.Т.)…»[38].
В 2010г. жительница г.Борисова Дубровская (девичья фамилия Дубовская) Мария Михайловна, уроженка д.Кимия Борисовского района, чье детство пришлось на годы военного лихолетья, рассказала мне следующую историю. Родной дядя ее мужа, Михаила Клементьевича Дубровского участника войны в Корее, тоже Дубровский Максим Федорович, родом из д.Борки Борисовского уезда, профессиональный военный, выпускник Военной академии им.Фрунзе, перед войной жил в Москве, профессиональный разведчик-аналитик.
Во время немецкой оккупации Беларуси, в чине подполковника или полковника, с группой автоматчиков на самолете был доставлен па партизанский аэродром возле г.п.Бегомль. Прибывшими была произведена тщательная зачистка зоны от партизан-бандитов. Расстреливались они на месте без суда и следствия. За короткий отрезок времени некое подобие «социалистической законности» было установлено, а «чистильщики» улетели назад на «большую землю».
Подобное свидетельство (без указаний фамилий) было получено мною и 05.02.2017 года от бывшего партизана п/б «За победу» бригады «им.Кирова» Борисовско-Бегомльской партизанской зоны Гацуро Николая Семеновича, 1925 г.р., жителя г.п.Холопеничи Крупского района Минской области. От также указывал, что для ликвидации партизанских групп, не желавших воевать с немцами, а только отсиживавшихся в лесу и грябящих мирное население из-за линии фронта к ним как-то в 1943-1944гг. прибывали спецгруппы НКВД, или военной разведки.
И в этой связи надо отметить, что массовые факты антисоветских вооруженных проявлений на территории бывшей Борисовско-Бегомльской партизанской зоны (по крайней мере по линии гараницы БССР до сентября 1939г.) в послевоенные годы мне неизвестны, в отличии от бывших партизанских зон на пограничье Минской, Могилевской и Бобруйской областей. И в этом, на мой взгляд, может быть заслуга и ребят из военной разведки Красной Армии, которые помогли партизанскому и партийному руководству Борисовско-Бегомельской партизанской зоны свести на нет послевоенную «вендетту» в этом регионе.
P.S.
В заключении хочу еще раз обратиться к авторам фильма «Бобруйский узел. Ликвидация», собственно благодаря которым и родилось это исследование. При всем уважении к делу, которое вы делаете, хотелось бы в будущих фильмах на тему белорусского антисоветского сопротивления, которые, я уверен, будут еще неоднократно вами сняты, отражать эти события не с бездумных ура-патриотических позиций, в духе агитационных плакатов о советских воинах освободителях, партизанах-мстителях, а лесных братьях – фашистских прихвостнях. Все было значительно сложнее и трагичнее для белорусского народа. И это надо знать и помнить.
Ссылки:
[1]Карпечанка М. Нават самы гераiчны учынак нiшто, калi насiлле i смерць ягоны падмурак. Часопiс «Бялынiцкая даунiна», №4 за 2003г.
[2]НАРБ. Ф.4. Оп.33а. ЕХ. 187. Л.50.
[3]Там же.
[4]Барауля М., Аляхновiч А… Эпiзоды з гiсторыi савецкай партызанкi на Крупшчыне у 1941-1944гг. Рэгiянальны краязнаучы часопiс «Малое Палессе», 2009г., С.93.
[5]Там же. С.93-94.
[6]Памяць. Крупскi раен. Мн. «Беларуская энцыклапедыя». 1999. С.194.
[7]Там же. С.197.
[8]НАРБ. Ф.4. Оп.33а, ЕХ. 187. Л.14.
[9]Там же.
[10]Барауля М. Аляхновiч А. Там же. С.94.
[11] Беларусь у Вялiкай Айчыннай вайне 1941-1945/ Энцыклапедыя/, С.564.
[12]Барауля М. Аляхновiч А. Там же. С.94-95.
[13]Там же. С.95.
[14]Партизанские формирования Белоруссии в Великой Отечественной войне 1941-1944. Мн. «Беларусь». 1983 С.561.
[15]Там же. С.562.
[16]НАРБ. Ф.4683. Оп.3 ЕХ. 947. 107.
[17]Соколов Б. Оккупация. Правда и мифы. М.: АСТ., 2002г. Гл. Партизаны против крестьян. Крестьяне против партизан./http://militera.lib.ru/research/sokolkv3/index.html.
[18]НАРБ. Ф.1350. Оп.1.Д.150. Л.6-7; Памяц. Асiповiцкi раен. Мн. БЕЛТА. 2002. С.227-228.
[19]НАРБ. Ф.1350. Оп.1. Д.153. Л.8-14; Памяц. Асiповiцкi раен. С.233.
[20]Мусиал Богдан. Преступления советских партизан: советская легенда и действительность. Franfurkter Allgtmeine Zeitung. 21 июня 2004 г.
[21]Кроу i попел Дражна. Мн. Вдавец В.Хурсiк, Выд.2. 2006. 116 с., iл.
[22]Карпечанка М. Нават самы гераiчны учынак нiшто, калi насiлле i смерць ягоны падмурак. Часопiс «Бялынiцкая даунiна», №4 за 2003г. /Доклады о боевой деятельности партизанских отрядов Могилевской области за апрель, май, июнь, июль, август м-цы на совещании секретарей РКП(б)Б, командиров, Комисаров п/о 10.7.43 и 13.9.43 года – «Доклад о фактах неправильных взаимоотношений партизан с местным населением».
[23]НАРБ. Ф4072. Оп.1. Д.88 /Постановление Червеньского подпольного РК КП(б)Б «О взаимоотношениях партизан и населения»; Памяць. Чэрвеньскi раен. Мн. БЕЛТА. С.283.
[24]Губский Н.Ф. Незабываемое. Изд. «Беларусь». Мн. 1976. С.105, 106.
[25]Карпечанка М. Там же. Приказ по военно-оперативной группе при Могилевском подпольном обкоме КП(б)Б. 19 апреля 1944г. №038. Лагерь 277 п.п. «Об укреплении воинской дисциплины и запрещении бесцельно-самовольной стрельбы».
[26]НАРБ. 4072, 4077; Памяць. Чэрвеньскi раен. Мн. БЕЛТА. С.266, 267.
[27]Там же. С.267.
[28]Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь1941- июль1944). Мн. Беларусь. 1983. С.493.
[29] Губский Н.Ф. Незабываемое. Изд. «Беларусь». Мн. 1976. С.105, 106.
[30]Соколов Б. Там же.
[31]Очерки истории милиции Беларусской ССР 1917-1987. Мн. Изд. «Беларусь». С. 186.
[32]Мiхась Карпечанка. Там же.
[33]Там же.
[34]Партизанские формирования Белоруссии в Великой Отечественной войне 1941-1944. Мн. «Беларусь». 1983 С.526.
[35]Там же. С.523.
[36]Ваупшасов С.А. На тревожных перекрестках / записки чекиста/ М. Изд-во политической литературы. Изд. 3-е. 1988. С.244-245.
[37]http://mobile.iremember.ru/index.php?task=topic&id=1818.
[38]Титков И.Ф. Бригада «Железняк». Мн. «Беларусь». Изд. 2-е, 1982. С.105.

Андрей ТИСЕЦКИЙ

bramaby.com

В истории Смолевичского РОВД особое место занимают Владимир, Григорий и Петр Демьяновичи Довгаленки.Старший из братьев, Владимир, в 1925г. стал милиционером наружной службы в Смолевичах, затем проходил службу в уголовном розыске Московской области РСФСР. В 1939г. при ликвидации уголовной банды был тяжело ранен и вскоре умер.

Младший брат, Григорий, пришел в Смолевичскую милицию в 1934г., и был бессменным секретарем партийной ячейки ВКП(б)Б. В предвоенный год выдвинут на работу в аппарате райисполкома. В начале войны участвовал в боевых операциях в составе Могилевского истребительного батальона НКВД БССР под командованием капитана К.Г.Владимирова. Когда в октябре 1942г. решением ЦК КП(б)Б создается Смолевичский подпольный райком партии, секретарем его становится Г.Д.Довгаленок.

Но, безусловно, самая интересная и заслуженная именно милицейская биография была у среднего из братьев, Петра.Родился он в 1906г. в д.Мгле Юрьевской волости Борисовского уезда в большой крестьянской небогатой семье. В Смолевичскую милицию пришел работать по комсомольской путевке в 1926г. На протяжении двух лет был милиционером Юрьевского участка. В октябре 1928-го призывается в ряды Красной Армии. После учебы в полковой школе, служит помощником командира взвода 37-го кавалерийского полка 7-й Самарской дивизии, которой в то время командовал К.К.Рокосовский, ставший впоследствии прославленным военачальником, маршалом Советского Союза и Польши.

Фото: П.Довгаленок с женой(слева) и ее сестрой. 1926-1928, или жен начало 1930гг.

В июле 1930 года XVI съезд партии большевиков принимает «программу развернутого строительства социализма», в которой предусматривались «меры по ликвидации капиталистических элементов и возобновления борьбы с преступностью». В соответствии с этим решением П.Д.Довгаленок отзывается из рядов РККА и назначается участковым уполномоченным Плещеницкой, а потом Логойской районной милиции. За успехи в борьбе с преступностью и содействие местным органам власти в проведении коллективизации сельского хозяйства приказом НКВД БССР от 15 августа 1933г. Петр Довгаленок награждается нагрудным знаком «Пачэснаму мiлiцыянэру» и ценным подарком. А вскоре его зачисляют курсантом Минской школы милиции им.М.В.Фрунзе. Судя по всему, награды и продвижение по службе последовали за участие в ликвидации т.н. «банды «Соколы»».

Справка
На период раскулачивания и коллективизации приходятся и случаи вооруженного сопротивления, даже террора в адрес советских активистов в Логойском районе. Так, 1 мая 1933 г. на хуторе Буковщина около Больших Укропович был убит председатель Кореньского сельсовета, уроженец Путилова Василий Михайлович Карпович. Получив сообщение, что на этом хуторе остановились вооруженные антисоветчики, он в сопровождении участкового милиционера поехал туда, но был встречен выстрелом из винтовки или обреза.
Судя по всему, это была т.н. «банда «Соколы», в организации которой, впоследствии, в 1937г. бездоказательно был обвинен Тарасевич Сергей Романович, урож. д. Латыговка Минского р-на, белорус; плотник колхоза «Рассвет». Проживал: Минская обл., Заславльский р-н, д. Латыговка, сейчас Минского р-на, которая находится как раз недалеко от д. Большие Укроповичи – Логойского.
После учебы Петр Довгаленок пять лет работает оперуполномоченным уголовного розыска Крупского отдела милиции, а в 1940г. становится начальником паспортного отделения Вилейской милиции.

Из воспоминаний Дины Петровны Довгаленок, 1935г.р., дочери, жительницы г.Жодино:

«Когда началась война, семьи партийных и ответственных работников погрузились в один эшелон. Туда же на открытую платформу милиционеры загрузили большой ящик с архивом РОВД. Буквально через несколько километров после того как эшелон покинул город, поезд остановился. Каким-то образом машинистам стало известно, что железнодорожные пути впереди заминированы немецким диверсантом. Он был схвачен тремя пограничниками и там же на месте расстрелян. Пограничники на лошадях проследовали мимо нас, а эшелон двинулся на восток».
В первоначальный период Великой Отечественной войны П.Довгаленок, как командир взвода, а затем политрук особого саперного батальона НКВД принимает участие в обороне Москвы.
В августе 1943г. его одного десантируют на территорию Червенського района, а вслед за ним и разведывательно-диверсионную спецгруппу НКГБ «Активные». Впоследствии П.Довгаленок становится заместителем командира этой группы, в составе которой в начале июля 1944г. участвует в освобождении Смолевич, а затем в ликвидации окруженной вражеской группировки в лесных массивах района.

Справка

Спецгруппа НКГБ «Активные направлена в тыл противника 1 августа 1943г. в составе 8 человек. До 12 декабря ее возглавлял Ф.А.Сотников, позже – его заместитель И.Г.Иванов.
Действовала на территории Минского, Червеньского, Логойского и Смолевичского районов Минской области. Дислоцировалась в д.Горново Червеньского района. В процессе боевой деятельности, кроме разведывательных задач и диверсионной работы, участвовала в проведении специальных мероприятий контрразведывательного характера.
Спецгруппой ликвидировано и ранено 167(?) солдат и офицеров врага. Выявлено, арестовано и разоблачено 6 агентов немецких спецслужб, 2 из которых переданы в Управление НКГБ БССР для проведения тщательного расследования.
5 июля 1944г. спецгруппа «Активные» соединилась с частями Красной Армии.

После освобождения района Петр Демьянович становится начальником Смолевичского РО МВД.
Оперативная обстановка в то время в районе была сложной. Людей в отделе не хватало, поэтому П.Довгаленок лично участвует во всех проводимых мероприятиях по задержанию вооруженных нелегалов и простых уголовников.
Газета «На страже Октября» в марте 1945г. писала:
«В Смолевичском районе Минской области сотрудники уголовного розыска с участием начальника районной милиции П.Д.Довгаленка ликвидировали банду грабителей в составе 8 человек, которая совершила 15 тяжелых преступлений, в том числе 2 убийства. Задержано 6 гастролеров-грабителей, прибывших в район из других мест республики».
Особое внимание руководство районной милиции уделяло возобновлению паспортной системы, благодаря которой только в первом квартале 1945г. в ходе регистрации было выявлено 7 человек, представляющих оперативный интерес для органов НКВД.
Банда Глухого
В мае 1945г. оперативной группой в составе П.Д.Довгаленка, участкового уполномоченного С.А.Таболича и оперуполномоченного уголовного розыска В.В.Суратовича была задержан уголовная группа, совершившая 5 грабежей граждан, в составе главаря по кличке «Глухой» и двух бывших полицаев.
В конце 1945г. Петра Демьяновича переводят на службу в Заславль на должность начальника районного отдела милиции. Тут с ним и происходят самые значительные события его собственно милицейской биографии. Связаны они были с противоборством вооруженной группе подпольной антисоветской организации «Черный Кот» (одно из названий Беларуская Освободительная Армия), информация о которой очень скупа, во многом недостоверна и противоречива. Виной тому то обстоятельство, что эта очень таинственная организация проходила в документах советских спецслужб по линии деятельности западных разведок. И только в последние десятилетия завеса тайны над «Черным Котом» стала приоткрываться.

Фото: начальник Заславльского РО МВД П.Довгаленок (справа) с начальником РО НКГБ Бырдиным. 1945-1948гг.

«Черный Кот» в БССР
Спецслужбы Третьего рейха планировали создать и оставить в тылу наступающих советских войск целый «диверсионный фронт» от Балтики до Чёрного моря. Накануне проведения Красной Армией операции «Багратион» по изгнанию немецких оккупантов из БССР был разработан секретный план под кодовым наименованием «Любимая Кошка» (нем. «Liebes Katzchen»). Началась подготовка личного состава и материально-технической базы. Конспиративная сеть в Латвии получила название «Лесные Кошки», на Украине «Степной Кот», на Смоленщине и Брянщине «Дикий Кот». Белорусской организации, задействованной в этом плане, было дано название «Чёрный Кот». На должность её руководителя белорусский национальный актив предложил талантливого военного, офицера десантного батальона Дальвитц, майора Белорусской краевой обороны Михаила Витушко, члена подпольной Беларуской Независимой Партии (БНП — «третьей силы» в оккупированной гитлеровцами Беларуси) который, к слову, в 1939 — 1940гг. был начальником Несвижского РОВД.

Фото: офицер диверсионного десантного батальона «Дальвиц» Михал Витушка

Отряды «Чёрного Кота» разделились в Беларуси на три части: «Беларусь-Юг», «Беларусь-Центр» и «Беларусь-Север». Каждая из частей имела своего руководителя, а те, в свою очередь, подчинялись Главному штабу «Чёрного Кота», который размещался под Варшавой. В течение всего существования организации ей руководил Михал Витушко. Немцы подготовили для армии около трёх тысяч человек, большая часть которых летом 1944 года осталась в Белоруссии и ждала приказов Витушко. Несколько отрядов прошли подготовку в Восточной Пруссии и прибыли позднее.
Все отряды «Чёрного Кота» были обеспечены оборудованием для радиосвязи, вооружением, поддельными документами, медикаментами и деньгами. Имеются сведения, что на территории республики немцами были построены и 15 тайных бункеров, укомплектованных большими запасами продовольствия, оружия, боеприпасами и другим.
В сентябре 1945 года в Беловежской пуще состоялась встреча командиров всех отрядов «Чёрного Кота». В ней приняли участие около 40 человек, в том числе сам Михал Витушко. Конференция рассмотрела много вопросов и приняла решение о начале вооружённой антисоветской борьбы, но участники отказались от масштабных диверсий, чтобы не подставлять под удар гражданское белорусское население.
Боевики «Черного кота» сосредоточились на точечных антисоветских акциях. Занимались диверсионной деятельностью на железной дороге. Выпускали подпольные издания, вели антисоветскую пропаганду.
Сразу же после конференции начались боевые акции организации. Одним из направлений ее деятельности было освобождение политзаключенных из тюрем МГБ.
Антисоветские отряды и группы организации неоднократно (в основном в пропагандистских целях) захватывали белорусские местечки и даже целые города.
Хорошая подготовка и знание местности позволяла бандитам боевики «Черного Кота» осуществлять довольно рискованные диверсионные операции.
Одной из наиболее показательных — является ночной налёт на город Новогрудок 29 марта 1948г. Используя темноту, боевики небольшими группами проникли в город и напали на изолятор временного содержания МГБ, а также закидали гранатами несколько частных домов, в которых квартировали офицеры МГБ. Караульный наряд спецбатальона МГБ понёс ощутимые потери, а ряд офицеров батальона были убиты. Не приняв боя с поднятым по тревоге батальоном МГБ боевики отступили в лес.
При проведении этой акции погиб и один сотрудник милиции, участковый уполномоченный Жавнерко Прокофий Андреевич.
С той же целью в сентябре 1948 года боевики «Черного кота» напали на казармы в Кобринском районе МГБ.
В начале 1948 года боевики сектора БОА «Беларусь — Север», который возглавлял Петр Гаевич, обстреляли военную автоколонну, убив и ранив несколько человек.
В начале декабря 1948 года боевики сектора БОА «Беларусь — Юг» под руководством полевого командира по прозвищу Сыч напали еще на одну автоколонну.
И это далеко не полный перечень известных акций организации «Черный Кот» как на территории, так и за пределами БССР.
Объективности ради следует отметить, что в отличие от польских и украинских антисоветских формирований, действовавшим на территории БССР, собственно беларуским «лесным братьям» в принципе не был свойственен террор гражданского населения. Совершаемые же ими общеуголовные акции в основном были связаны с добыванием пищи и средств на существование, что свойственно любым партизанским формированиям.
Меньше всего известно о деятельности отрядов и групп «Черного Кота» на территории восточной части Беларуси. Самый известный из них носит в некоторых источниках название Борисовский отряд (более правдоподобно — несколько небольших отрядов и групп — А.Т.) Беларуской Освободительной Армии. Действовали боевики на пограничье Борисовского, Крупского, Белыничского и Березинского районов. Известные командиры и боевики: Решетник, Мороз, Хендоги, Соколович и др. В основном были ликвидированы в 1948г. Однако отдельные небольшие группы и одиночки действовали и позже, до 1952г., а отдельные и дольше.

Судя по некоторым имеющимся в моем распоряжении данным, действовали отряды Черного Кота и на территории Смолевичского и Логойского районов. Обо всех этих событиях читайте в моих новых исследовательских работах.
Сейчас же нас интересуют именно события, в которых непосредственно принимал участие начальник Заславльского РОВД Петр Демьянович Довгаленок.

«Черный Кот» под Заславлем

Из воспоминаний Сергея Саввича Бельченко, последнего предвоенного наркома и первого послевоенного министра МВД БССР:

«Бандиты целенаправленно охотились за мной. В Минске 16 октября 1946 год снайпер из расположенного рядом с домом сарая, целясь через чердачное окно в окно моей спальни, выстрелил в меня. Это случилось на рассвете, вскоре после того, как я вернулся домой. Так как я был укрыт в тот день купленным Надеждой Павловной (женой) одеялом, пуля, летевшая в меня, не пробила толщу ваты, а, свернув ее в комок, застряла там, нанеся в области живота удар и слабый ожог. Стрелявший быстро скрылся, да и активных мер поиска не принималось, т. к. убийств было тогда немало и отвлекать силы я не разрешил».
Случай для того времени исключительный. Понятно, что никакие уголовники в то время не могли организовать такое покушение. Организаторами были антисоветчики. Подобных покушений не было ни в Украине, не в Литве, где были другие, несравнимые с Беларусью масштабы антисоветского вооруженного сопротивления. Кто мог стрелять в главного милицейского начальника БССР и какая организация за этим стояла, если аковское подполье в Минске на то время было уже разгромлено? Безусловно действовать могли только люди подготовленные немецкими спецслужбами. По некоторым сведениям, «Черный Кот» в 1946 году еще имел несколько явок в столице. Однако информации про то, что покушение осуществили именно ее боевики, нет. За то его могла осуществить т.н. группа «Столица», которая изначально относилась к организации «Черный Кот», однако в 1944-м утратила связь с центральным командованием и далее действовала самостоятельно. Ее база находилась в районе Заславля в одном из бункеров бывшего Минского укрепрайона (т.н. «Линия Сталина») (Тайное убежище было также и в самом Заславле). По некоторым данным в группе изначально насчитывалось 50-80 человек, в дальнейшем пополненные бывшими полицейскими, членами СБМ и дезертирами Красной Армии.

Фото: сохранившиеся бункеры Минского укрепрайона.

Вот какое мнение в свое время высказал бывший командир отряда «Черного Кота» «Белавежа»:
«Операцию в Минске могла осуществить только группа «Столица». Она фактически действовала до конца осени – начала декабря 1946 года. К сожалению, никаких материалов этой группы не сохранилось или пока не обнаружены… Они полностью могли осуществить подобную акцию, т.к. имели подготовленных людей. Насколько помню, Витушка уже в Германии упоминал, что эта группа провела ряд акций».

Ликвидация
Как же была ликвидирована эта антисоветская группа и кто к этому был причастен?
В одном из архивных чекистских отчетов об этом сообщалось следующее:
В январе — феврале с.г. (судя по всему 1947г. – А.Т.) спецгруппа ст. л-та Анюшенко совершила ряд рейдов по наиболее пораженным бандитизмом районам Минской области, за время которых проделано следующее:
В Дзержинском районе ликвидирован районный шеф связи «Битюк», в Минском районе получены данные о подготовке бандитами налета на г.Заславль, о чем было своевременно информировано РО НКВД, по данным оперативной группы к-на А. Матвеева проведена чекистско-войсковая операция, в ходе которой ликвидирована банда «Ходыко».
Некоторые подробности этой операции мне удалось узнать у дочери Петра Демьяновича Довгаленка:
«Отец был очень храбрым человеком и не боялся действовать в одиночку. В один из зимних дней он отправился на лошади, запряженной в небольшие санки со спинкой, в лес, где, судя по всему надеялся обнаружить какие-то следы лесных разбойников. О последующих событиях рассказываю то, что видела сама и то, что скупо поведал домочадцам отец. Так вот в лесу на него откуда-то накинулся сзади бандит, хотевший захватить отца живым в плен. Однако отец каким-то образом перекрутился и сам взгромоздился на голову бандита, так, что лицом тот оказался прижат к спинке санок, а его ноги волочились по снегу носками вниз. Таким образом отец и въехал в Заславль, проследовав к бывшему зданию пограничной комендатуры, в которой после войны размещалась милиция и МГБ. Проезжая возле дома, который мы снимали и находился неподалеку, отец помахал нам с матерью, наблюдавшими за отцом в окно, рукой с плеткой.
Задержанного практически сразу отправили под конвоем в Минск на пригородном поезде, т.к. надежных помещений для содержания заключенных в Заславле тогда не было.
Где-то ближе к весне (уже снег подтаивать стал) весь личный состав райотдела милиции и НКВД, а именно около 10 человек, выбыл в лес в сторону Минска в район бывшего довоенного укрепрайона для ликвидации банды. Обстоятельств не знаю, но в Заславль милиционеры привезли 5 задержанных. Наверное, это были все бандиты, т.к. никаких убитых не привезли. В том числе не было ни убитых, ни раненых со стороны милиционеров. Встал вопрос доставки четырех задержанных, а были это беларусы, как будто бывшие полицейские, в Минск. О том, куда делся пятый, мне ничего не известно. Но то, что его никто не убивал, это точно. Так вот, арестанты заявили отцу, что если их повезут в Минск под конвоем, они обязательно совершат побег. Но если их повезет туда один отец, то они дают ему слово, что таких попыток делать не будут. И отец согласился! В пригородном поезде все пятеро ехали стоя. Арестанты обступили отца и так и доехали до Минска. Об их дальнейшей судьбе мне ничего не известно.
Из подслушанных разговоров взрослых, слышала, что банду называли «Черный Кот» и она хотела захватить Заславль. Знаю, что брали бандитов в районе каких то подземных переходов в лесу. Там милиционеры нашли большие запасы продовольствия: зерна, муки, консерв, оружия. После этого про «Черного Кота» мне слышать не доводилось».
Постараемся проанализировать сведения, почерпнутые из воспоминаний очевидицы событий. Особенный интерес представляют два момента.
Во-первых, возникает вопрос куда делся пятый задержанный. Самый логичный ответ, что это и был тот самый первый арестант, которого, перевербовав, вновь направили в лес, где с его помощью и взяли остальных четверых. В таком случае вопрос, почему его не отправили вместе с остальными задержанными, отпадает сам собой.
Во-вторых, напрашивается вопрос, почему Петр Демьяновичу Довгаленку была оказана такая честь со стороны задержанных беларуских антисоветчиков? Ведь действительно, что их удерживало от побега при конвоировании в Минск, кроме данного ими слова чести?
Не исключаю, что нашему герою приходилось сталкиваться с задержанными беларускими диверсантами группы «Столица» (она же «банда Ходыки») по роду своей службы в довоенный и военный период на Минщине. Возможно даже, что среди них были бывшие советские партизаны, идейно разошедшиеся с советской властью.
Разгадка этой тайны еще ждет своего часа.
Однако отчасти ответ на этот последний вопрос на мой взгляд может крыться в характеризующих личность милиционера сведениях, почерпнутых из воспоминаний его дочери, Дины Петровны. С ее слов отец очень легко сходился с людьми. Был человеком открытым и позитивным. Опять же был большим профессионалом в своем деле, поэтому его часто направляли служить на «запущенные» участки работы.
Она привела случай, когда еще в Вилейке шла с отцом по берегу р.Вилия и вдруг они увидели, как одни дети скидывали с берега в реку других. Что это было она не знает, однако отец не задумываясь кинулся в глубокую воду и одного за одним спас тонущих шестерых ребят. А уже после войны, в районе Заславля солдаты гнали, забранных в счет репарации из Германии, стадо молочных коров. Отец договорился со служивыми, и те отдали ему одну из «кормилиц» на весь РОВД. А надо сказать, что первые послевоенные годы были очень голодными. Приобретенная таким образом корова была огромных по нашим меркам размеров и за один удой давала целых три ведра молока. Так вот Петр Демьянович дал распоряжение, чтобы семьи милиционеров брали себе молока ровно столько, сколько каждой надо. Остальное выставлялось за воротами хлева в ведрах, накрытых холстинами, на улицу для общественного пользования. Со своими скрынками приходили к РОВД как жители города, так и некоторых прилегающих деревень. По достоинству оценить этот поступок начальника милиции могут только люди, прошедшие через военное и послевоенное голодное лихолетье.
Довгаленок же в 1948г. возглавил подразделение уголовного розыска Минского РОВД. А через год снова возвратился в Смолевичи, где стал начальником паспортного отделения, которое и возглавлял вплоть до ухода на пенсию 18 сентября 1954г.

Фото: последняя запись в трудовой книжке П.Довгаленка.

Фото: пенсионное удостоверение ветерана МВД БССР П.Довгаленка.

Фото: страницы орденской книжки П.Довгаленка

15 января 1983г. личный состав РОВД провел заслуженного ветерана войны и милиции, кавалера многих правительственных наград капитана милиции Петра Демьяновича Довгаленка в его последний путь.
P.S.
Что же касается истории окончания партизанской деятельности «Черного Кота», то в 1952 году Михал Витушко начал выводить своих людей на запад через Польшу. Остался только отряд под руководством Евгения Жихаря, который продолжал вооруженную антисоветскую деятельность на пограничье Полоцкой и Молодеченской областей до ноября 1954 года. После того, как большинство бойцов отряда погибли в боях с войсками МГБ, Жихарь приказал уцелевшим бежать на Запад через Польшу. Сам он остался и погиб в бою с войсками МГБ в январе 1955 года. С его смертью «Чёрный Кот» окончательно прекратил свою партизанскую деятельность на территории БССР.
Литература:
1.Аляксандр Грамыка. I у мiрны час, як на вайне/ 80-годдзю Смалявiцкай раеннай мiлiцыi прысвячаецца/, 2004г.
2.Очерки милиции Белорусской ССР 1917-1987, Мн., «Беларусь», 1987.
3.Памяць. Смалявiцкi раен. Жодзiна. Мн. БЕЛТА, 2000.
4.Соловьев А.К. Они действоввали под разными псевдонимами. Мн. «Навука i тэхнiка», 1994.
5.Антысавецкiя рухi у Беларусi 1944-1956. Даведнiк. Архiу найноушае гiсторыi. Мн. 1999.
6.https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A7%D1%91%D1%80%D0%BD%D1%8B%D0%B9_%D0%BA%D0%BE%D1%82_(%D0%91%D0%B5%D0%BB%D0%BE%D1%80%D1%83%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%8F).
7.minsk-region.gov.by/data/ ukgb/izd-1.doc.
8.Ерш С. Збройны антысавецкi супрацiу у 1946 годдзе. Беларускi Рэзыстанс/ ЧасопiС найноушай гiсторыi/, №2(11)2011.
9.Ерш С. Замах на мiнiстра унутраных спрау БССР. 1946 год. Беларускi Рэзыстанс/ Часопiс найноушай гiсторыi/, №1(4) 2007.
10.Попов А. 15 встреч с генералом КГБ Бельченко. М. ОЛМА-ПРЕСС, 2002.
11.Иоффе Э. Последний нарком и первый министр. Вечерний Минск, №62 за 22 марта 2007.
12.Памяць: Гіст.-дакум. хроніка Лагойскага р-на. Кн. 1. — Мн., 2003. С. 225.
13.http://lists.memo.ru/d32/f71.htm.
14.http://vsr.mil.by/2014/11/13/rupor-xolodnoj-vojny-68-let-spustya/.
15.Память/ Сотрудникам органов внутренних дел и военнослужащим внутренних войск МВД Республики Беларусь, погибшим при исполнении служебного и воинского долга Посвящается/Мн., БЕЛТА, 2006.
16.Ёрш С., С. Горбік. Беларускі Супраціў. — Львоў, 2006.
17.http://www.sb.by/obshchestvo/article/kontr-razvedchik.html.
18.Романько О.В. Коричневые тенив Полесье/ Белоруссия 1941-1945/, М., «Вече», 2008.
19.Арганiзацыя беларускага антысавецкага падполля у 1943-1944 гг. у дакументах нямецкiх архiвау. Беларускi Рэзыстанс/ Часопic найноушай гiсторыi/, №2(7) 2009.
20.Сяргей Ерш. Дэсант у няпэунсаць/ беларускi парашутны батальон «Дальвiц» 1944-1945/, Мiнск, 2012.
21.Белорусские буржуазные националисты. Учебник. — Мо сква: ВШ КГБ 1957. С.154; Мазур Л. Выданнi МГБ i КДБ СССР вседчаць пра паваенны антысвецкi Супрацiу. Беларускi Рэзыстанс/ Часопiс найноушай гicторыi/ №1(6)2009. С.21-22.

Андрей Тисецкий

Тем временем #Вольнодумов предлагает вам окунуться в мир белорусских национально-освободительных движений и коллаборационизма периода Второй мировой войны. На самом деле, мало кто знает об этих ребятах, у вас есть возможность исправиться.

Роман Вольнодумов

Русскоязычной аудитории, интересующейся историей Второй мировой войны, в том числе, и такими её нетривиальными и малоизвестными в России страницами, как борьба национально-освободительных движений народов СССР и бывшей РИ за свою независимость и создание национальных государств; коллаборационизм и боевой путь военно-политических формирований, созданных из представителей этих народов и воевавших на стороне нацистской Германии; независимые военно-политические формирования этих народов, действовавшие как «Третья сила», боровшаяся как против нацистского, так и против коммунистического оккупационного режима – более-менее известна тема УПА, хотя бы в силу массового внимания к ней со стороны российской телепропаганды, остроты политического положения в Украине, к которому постоянно приковано внимание политизированной части общества, происходящей в последние годы в этой стране историософской революции, вызвавшей крайне неоднозначную реакцию в России и Польше, и большого количества публикаций по этому предмету на русском языке. Достаточно известным формированием, в том числе и в русском культурном пространстве, является также польская Армия Крайова.

При этом даже в среде русских правых интеллектуалов, антикоммунистов и людей, увлекающихся историей Второй мировой войны и национально-освободительных движений, мало кто знаком с такой темой, как белорусский национализм и белорусские военно-политические формирования, активно действовавшие в военный период и в первое послевоенное десятилетие. Среди них были как те, которые ориентировались на сотрудничество с нацистской Германией (при этом чаще всего совершенно не разделяя нацистскую идеологию и поддерживая тайные связи с УПА, АК и\или западными союзниками), так и те, которые выбрали путь «Третьей силы» – войны на два фронта. Были и те, кто сначала воевал в белорусских частях в составе немецких вооружённых сил, а затем ушёл в лес, чтобы самостоятельно бороться с большевиками, не желая отступать с немцами на Запад в конце июня – начале июля 1944 года, или перешёл на сторону Армии Крайовой, французских партизан и западных союзников (июль-ноябрь 1944-го).

Этим материалом я начинаю серию публикаций о белорусском национально-освободительном движении и коллаборационизме в период Второй мировой войны и белорусском антисоветском сопротивлении в 1944-1955 годы. В основу данной статьи легли отрывки из книги историка Олега Романько «Белорусские коллаборационисты» и мемуаров Франца Кушеля, а также некоторых других источников, в которых подробно рассказано о деятельности Белорусского батальона железнодорожной охраны, 13-го Белорусского полицейского батальона СД и 1-й (30-й) Белорусской гренадерской дивизии (бригады) СС (глава, рассказывающая о деятельности последнего формирования написана мной). Отдельного внимания заслуживает судьба одной из рот 13-го Белорусского полицейского батальона СД, в июле 1944 года ставшая частью польского и белорусского партизанского сопротивления. Также стоит выделить эпизод сотрудничества между белорусскими националистами из 1-й Белорусской дивизии СС и представителями Власовского движения – частями ВВС КОНР генерала Виктора Мальцева.

История боевого пути вышеперечисленных формирований примечательна тем, что в ней как в капле воды отражены взаимоотношения между белорусскими националистами и немецкими нацистами, показаны противоречия между ними и принципиальная разница в целях и интересах, которые преследовали обе стороны.

13-й Белорусский батальон СД марширует

Белорусский батальон железнодорожной охраны

«В конце октября 1942 года немецкая дирекция железных дорог в генеральном округе «Белоруссия» обратилась к Ивану Ермаченко с запросом: не мог бы он оказать помощь в организации батальона железнодорожной охраны (Bahnschutz). Условия, которые поставила дирекция, были, с точки зрения шефа «Белорусской народной самопомощи» (БНС) и его помощников, вполне приемлемыми. Поэтому на немецкое предложение он решил ответить согласием. Неделей позже состоялась встреча руководства БНС с начальником немецкой охраны железных дорог господином Штримке, который находился в подчинении у начальника полиции порядка генерального округа «Белоруссия».

На этой встрече были разработаны принципы организации батальона. Участвовавший во встрече начальник минских полицейских курсов капитан Ф. Кушель позднее вспоминал, что немцы были очень уступчивыми и приняли все выдвинутые белорусскими представителями условия. В результате было принято решение, согласно которому белорусы предоставляли личный состав для батальона и его командные кадры, а немцы обязались позаботиться об их обмундировании, вооружении, размещении и материальном содержании. По мнению как немцев, так и белорусов, сформировать батальон было нетрудно, так как существующая сеть призывных пунктов полиции давала возможность быстро собрать нужное количество добровольцев. Что же касается кадрового персонала, то к октябрю 1942 года полицейской школой в Минске и школами в округах было выпущено достаточно офицерских и унтер-офицерских кадров. Примечательно, что не все белорусские офицеры с энтузиазмом отнеслись к этому новому проекту. Так, начальник унтер-офицерской школы в Новогрудке лейтенант Иосиф Сажич откровенно сказал Кушелю, что не верит немцам. Последний ответил, «что необходимо хватать оружие там, где это только возможно».

Уже к весне 1943 года число добровольцев достигло тысячи. По предложению Ермаченко командиром батальона был назначен Ф. Кушель. Однако уже в январе – феврале 1943 года немцы изменили свои условия и потребовали, чтобы командиром был офицер немецкой железнодорожной охраны, при котором от БНС должен был находиться только офицер связи. Ермаченко вынужден был согласиться, и таким офицером был назначен капитан В. Микула.

Личный состав батальона носил стандартную синюю униформу этого подразделения немецкой полиции, но с белорусскими петлицами и кокардами. В качестве кокарды был выбран белорусский национальный символ – «Погоня», а в качестве петлиц – «Ярыловский» крест. Погоны в батальоне были немецкими. Однако немцы неохотно признавали за белорусами персональные воинские звания, заменяя их должностными. Вместо, например, «лейтенант» или «капитан» они употребляли zugfuhrer или gruppenfuhrer. Вооружение было также немецким, но его тип больше зависел от удалённости подразделений батальона от Минска: чем дальше, тем хуже. Несмотря на централизованное обеспечение и снабжение, в некоторых ротах были трудности материального характера. Так, в Барановичской роте половина личного состава не могла посещать занятия, поскольку не имела обуви.

В декабре 1942 года была подготовлена Минская рота (командир – лейтенант Д. Чайковский). Вслед за ней, в январе 1943 года, рота в Барановичах (командир – лейтенант Барбарыч). А в феврале 1943 года закончила своё обучение последняя рота – Лидская (командир – лейтенант И. Сажич) (Сажич в итоге согласился с доводами Кушеля о том, что необходимо вооружить как можно больше национально сознательных белорусов и дать им возможность получить боевой опыт, чтобы эти части в будущем послужили костяком белорусской национальной армии - прим. Р.В.)

На переговорах с немцами были установлены структура батальона и принципы его боевого применения. Он должен был располагаться поротно на всех крупных железнодорожных станциях генерального округа «Белоруссия»: в Минске, Столбцах, Барановичах, Лиде и Крулевщине. Закончив организацию и подготовку, каждая рота была разделена на небольшие группы (по 10-15 человек), которые разместили по всей белорусской железной дороге, а некоторые даже были направлены в Юго-Западную Россию. Каждая группа по численности не превышала одного отделения и располагалась на основных узловых станциях. Так, первая группа Минской роты была направлена в Полоцк, вторая размещалась на станции Унеча под Орлом (Юго-Западная Россия), а последняя оставалась в Минске, где одно время несла охрану здания Центрального совета БНС. Барановичская рота была также разделена на группы и направлена в Полесье (Южная Белоруссия). Самая сильная группа этой роты была размещена в Калинковичах, где вела постоянную борьбу с советскими партизанами, дислоцировавшимися в полесских лесах. В результате к весне 1943 года все железные дороги на территории от Орла до Бреста и от Полоцка до Калинковичей охранялись белорусскими полицейскими. Одной из основных задач её личного состава была борьба с советскими и польскими партизанами.

В целом же по состоянию на март – апрель 1943 года командный состав батальона и дислокация его подразделений выглядели следующим образом:

Примечания:

* Оставался на этой должности до февраля 1944 года. ** Впоследствии был назначен на должность пропагандиста батальона.

По утверждениям некоторых офицеров батальона, его роль была намного значительнее той, которую отводили ему немцы. Уже само появление какой-нибудь из его частей в населённом пункте способствовало оживлению там белорусского национального движения. Например, в Лиде, до зимы 1942 года оно находилось на полулегальном положении, и, как это ни парадоксально, не по вине немцев. Дело в том, что в городе проживало много поляков, которые занимали главенствующее положение в местной администрации и полиции и при всяком удобном случае терроризировали белорусов. После же того, как в Лиде была организована рота И. Сажича, местное белорусское население, по его словам, «сразу «подняло уши» и начало отважно говорить по-белорусски, имея за плечами своё войско». Поляки же, наоборот, заметно притихли.

Следует сказать, что взаимоотношения немецкого руководства и белорусских офицеров не всегда были нормальными. Так, убедившись, что организация и подготовка батальона идут по графику и он превращается в реальную военную силу, немцы решили забрать его из-под белорусского влияния. Поэтому уже весной 1943 года господин Штримке стал смещать белорусских офицеров с командных должностей и заменять их немецкими унтер-офицерами. Кроме того, офицеры с большими амбициями сами уходили из батальона. Например, так поступили капитан Микула и лейтенанты Чайковский и Барбарыч (Чайковский позднее стал командиром 2-го батальона 1-й Белорусской дивизии СС – прим. Р.В.). Со временем все белорусские офицеры были удалены из батальона. По настоянию Кушеля для белорусов удалось сохранить только одну должность – пропагандист батальона. Им стал лейтенант Сажич, бывший командир Лидской роты.

Отношение немецких командиров к солдатам-белорусам было очень плохим. Немецкие унтер-офицеры били их, отбирали продуктовый паек и т. п. Вследствие этого многие белорусские унтер-офицеры увольнялись из батальона, а некоторые, разжалованные в рядовые, перешли к партизанам. Такой случай, например, произошёл на станции Выгода (между Барановичами и Минском). Здесь командир взвода унтер-офицер Слонимский вместе со своими людьми (12 человек) напал на немецкое подразделение, которое вместе с ним охраняло станцию, разоружил его и ушёл в лес, прихватив с собой пять ручных пулемётов, двенадцать винтовок, несколько гранат и запас патронов. Там бывшие добровольцы создали партизанский отряд имени К. Калиновского, который некоторое время выступал под белорусскими национальными лозунгами, а затем был вынужден присоединиться к более крупному советскому партизанскому соединению.

«Тем не менее, – вспоминал Кушель, – благодаря пропагандистской работе Сажича батальон в целом самоотверженно выполнял свои обязанности до тех пор, пока из Белоруссии не ушёл последний немецкий поезд».

Одной из последних акций батальона была охрана 2-го Всебелорусского конгресса. Руководство БЦР не без оснований опасалось, что его проведению могут помешать как советские партизаны, так и немцы. Поэтому из личного состава батальона были отобраны только самые надёжные офицеры, которые под командованием лейтенанта Сажича патрулировали вокруг места проведения конгресса или незаметно находились среди его делегатов.

После отступления немцев из Белоруссии батальон перевели в Прирейнскую область (Западная Германия), где его личный состав использовался как рабочая сила по ремонту железных дорог. Позже, в декабре 1944 – январе 1945 года, часть его бойцов влилась в 1-ю Белорусскую гренадёрскую бригаду войск СС, речь о которой пойдёт ниже».

Историю данного формирования будет нелишним дополнить яркими и интересными биографиями двух её офицеров – Виталия Микулы и Иосифа Сажича. 

Иосиф Сажич

Иосиф Сажич родился в местечке Городечно, Новогрудский уезд Гродненской губернии. Обучался сперва в белорусской, а позже в польской гимназии им. Адама Мицкевича в Новогрудке, которую и окончил. В 1938 году был мобилизован в польскую армию и отправлен на учёбу в школу подхорунжих в Торуни, из которой выпустился в звании сержанта.

Сажич принимал участие во Второй мировой войне с самого её начала. В 1939 году, во время Немецко-польской войны, он командовал взводом, а 14 сентября был ранен и попал в немецкий плен, откуда позже был переведён в госпиталь в Лодзи. Когда военные действия прекратились, Сажич через Белосток и Барановичи вернулся в Новогрудок, к тому моменту вошедший в состав БССР. При советской власти он работал казначеем в сельпо, затем поступил на учётно-экономический факультет Львовского университета.

С началом Советско-германской войны Сажич был мобилизован в РККА, однако вскоре дезертировал и вернулся в оккупированный Львов. Здесь он начал сотрудничать с членами ОУН-Б, параллельно работал в продуктовом магазине. По его собственному признанию, которое он дал 11 января 2005 года, белорусским националистом он себя почувствовал во время пребывания во Львове, где ему довелось лично наблюдать попытку построения украинской государственности активистами бандеровской ОУН. Его поразила сплочённость, организованность, пассионарность и национальная сознательность украинцев, которой сильно не хватало белорусам, он почувствовал острое желание перенести украинский опыт на родную почву и бороться за независимость Белоруссии, так как украинцы борются за независимость Украины.

Позже он снова вернулся в Новогрудок, где участвовал в организации белорусских коллаборационистских военных формирований. По некоторым данным, служил в Белорусской вспомогательной полиции. Сам Сажич утверждает, что его соратник по Белорусской Незалежницкой Партии (БНП) Борис Рогуля, работавший в администрации Новогрудка, активно звал его в полицию, желая выдавить оттуда поляков, заменив их белорусскими националистами, но Сажич отказался от этого предложения под впечатлением от массовых репрессий против украинских националистов, развернутых нацистами в Галиции, заявив, что он ненавидит немцев и не верит им, и согласиться взять в руки оружие только при условии создания белорусской армии. При этом Сажич не отрицает своего сотрудничества с новогрудской администрацией и участия в других коллаборационистских формированиях, которое имело место позже.

Летом 1942 года Иосиф Сажич был назначен комендантом подофицерской школы «Белорусской Народной Самопомощи» (БНС), а в феврале 1943 года, выполняя приказ Франца Кушеля, сформировал в Лиде Белорусский батальон железнодорожной охраны. Впоследствии он участвовал в создании аналогичных формирований в таких городах, как Молодечно, Столбцы, Барановичи. С июля 1943 года он также преподавал в офицерской школе в Минске. В конце 1943 года, после того как немцы отстранили белорусских офицеров от организации и руководства над вооружёнными формированиями и учреждениями, Сажич стал офицером-пропагандистом. В начале 1944 года примкнул к Белорусской Краевой Обороне (БКО), командовал ротой. В июне того же года участвовал в охране Второго Всебелорусского съезда вместе со своим батальоном железнодорожной охраны, который он временно возглавил. Тогда же вступил в БНП.

В июле 1944 года в составе своей части, насчитывавшей к тому моменту около 300 человек, был переправлен на французскую границу, в город Саарбрюкен, где получил приказ от главы ЦК БНП Всеволода Родько при первой возможности перейти с подчинёнными на сторону Французского сопротивления и установить контакт с его руководителями от имени подпольных белорусских властей. Руководство БНП категорически не хотело допустить участия белорусских национальных формирований в военных действиях против западных союзников, на помощь которых они рассчитывали в будущем, так как поражение Германии и последующее противостояние СССР с западными державами казалось им неизбежным. Они стремились также задекларировать антинацистскую позицию БНП перед демократическими странами, объяснить им подлинные причины, толкнувшие их на вынужденное сотрудничество с немцами, для чего было необходимо перевести часть своих людей «на ту сторону», чтобы они стали своего рода посредниками между белорусским национальным движением и Западом.

Когда об этих планах узнала СД, Сажич был переведён в Берлин. Здесь он принял участие в создании белорусского десантного батальона «Дальвитц», затем переведён в состав 1-го кадрового батальона БКО. В Баварии выполнял функции коменданта офицерской школы 30-й гренадерской дивизии Ваффен-СС (1-й белорусской), но в составе самой дивизии не воевал. Накануне окончания войны прошёл курсы в немецкой офицерской школе в Ростоке.

Окончание войны встретил в Тюрингии, где женился на Барбаре (Вере) Мазур. Узнав, что при разделе территории Германии на зоны оккупации Тюрингия перейдёт в советскую зону оккупации, перебрался с семьёй в Гессен, где у него родилась дочь Елена. Изучал медицину в Марбургском университете, параллельно работая на туберкулёзной станции.

В 1950 году с дипломом врача выехал в США. Работал анестезиологом. В 1961 году у него родился сын Иосиф (в будущем — протестантский миссионер). Сажич стал одним из основателей отдела Белорусско-американского объединения в штате Мичиган, организовав на его территории православный приход Святого Духа. В 1952 году был произведён в полковники белорусской армии, а в 1968 — в генералы. С 1953 года — член Рады БНР (в эмиграции). Основал отдел Объединения белорусских ветеранов в Детройте, исполнял обязанности секретаря по делам ветеранов в Раде БНР.

В 1982 году сменил Винцента Жук-Гришкевича на посту главы Рады БНР. В марте 1993 года был приглашён в Минск на празднование 75-й годовщины независимости Белоруссии. В 1997 году уступил свои полномочия Ивонке Сурвилле. Ушёл из жизни 19 ноября 2007 года в городе Сент-Клэр Шорз (Мичиган, США). Похоронен на белорусском кладбище в Ист-Брунсвике (Нью-Джерси, США).

Иосиф Сажич выступает на белорусском телевидении, первая половина 1990-х

Виталий Микула (в чёрной пилотке на заднем плане, отдаёт честь) и Виктор Чеботаревич (зачитывает новобранцам БКО текст присяги)

Виталий Микула родился в 1913 году в Несвижском районе. В 1939 году он окончил артиллерийскую школу в Грудзенце, получил звание поручика Польской армии. Участник польско-немецкой войны. С мая 1942 года заместитель начальника курсов по подготовке офицеров белорусской полиции в Минске. С декабря 1942-го в чине капитана – офицер связи при Белорусском батальоне железнодорожной охраны. В 1943 году подготовил и издал «Строевой воинский устав» для белорусских солдат и офицеров. С февраля 1944-го – заместитель начальника Штаба Белорусской Краевой Обороны (БКО). В конце июня – начале июля 1944-го отступил с немцами в Германию. В июле 1944-го стал офицером 30-й дивизии СС «Зиглинг», большая часть личного состава которой состояла из белорусов.

24 июля 1944 года прибыл на конференцию командного состава дивизии в город Эльбинг (Восточная Пруссия), созванной по инициативе генерального комиссара «Белоруссии» фон Готтберга, на которой русским, украинским и белорусским офицерам должны были сообщить, что отныне они – члены нового воинского формирования, и представить им их нового командира. После того как командир дивизии Ганс Зиглинг произнёс новое название дивизии (а именно ту его часть, которая указывала на национальную принадлежность – «2-я Русская») возникла длительная и горячая дискуссия. Микула в категоричной и резкой форме воспротивился такому названию, заявив, что белорусских солдат в дивизии большинство и на этом основании он «отказывается подчиняться москалям» (т.е. русским офицерам).

Протест Микулы ни к чему не привёл, и этому есть целый ряд объяснений:

• во-первых, почти все офицеры-белорусы не занимали высоких командных должностей и не пользовались большим авторитетом у немецкого руководства;
• во-вторых, большинство даже этих офицеров не захотели поддержать своего соотечественника;
• наконец, в-третьих, как пишет бывший офицер дивизии, белорусский националист Константин Акула, Зиглинг находился под большим влиянием русских офицеров (особенно своего бывшего сослуживца по 57-му полку и «правой руки» майора Вячеслава Муравьева), которые убедили его, что не следует принимать во внимание белорусский протест. Впоследствии, в ноябре-декабре 1944 года, около 3500 тысяч военнослужащих формирования были включены в состав 1-й дивизии ВС КОНР (РОА), что подтверждает факт низкого уровня национального сознания большинства белорусских солдат этой части.

Немцы понизили Микулу в должности и отправили командовать одним из взводов дивизии, где он, естественно, не мог оказывать большого влияния на весь белорусский персонал. В конце августа – начале сентября 1944 года значительная часть националистически настроенных белорусов, среди которых было немало бывших военнослужащих БКО, в том числе и многие солдаты из взвода Микулы, перешли на сторону французских партизан, не желая напрасно проливать кровь за немецкие интересы. Немцы, не забывшие дерзкой выходки Микулы на конференции офицеров дивизии, арестовали его и сожгли в крематории Дахау. Казнь Микулы, по неподтвержденным источникам, состоялась примерно в декабре 1944-го.

13-й Белорусский полицейский батальон СД

Один из взводов 13-го батальона СД

«Установление на большей части Белоруссии гражданской оккупационной администрации означало, по сути, окончание существования белорусских частей специального назначения в составе абвера. Фронт проходил далеко на востоке, и необходимость в проведении диверсионно-разведывательных акций отпала. Однако из-за подъёма движения Сопротивления возникла необходимость проведения специальных акций в рамках антипартизанской войны.

В декабре 1942 года начальник полиции безопасности и СД генерального округа «Белоруссия» СС-оберштурмбаннфюрер Э. Штраух и руководство БНС договорились о создании отдельного белорусского батальона СД. Цель создания: проведение специальных операций против партизанского движения. В ходе последующих встреч лидеры белорусских коллаборационистов выдвинули ряд условий, на основе которых они брались оказать содействие в деле создания батальона:

1. Командиром батальона назначался немец, а все остальные командные должности занимались белорусами.
2. Командный и служебный язык в батальоне – исключительно белорусский.
3. Кандидатов на командные должности представляет главный референт БНС по военным вопросам.
4. За моральным состоянием личного состава батальона наблюдает чиновник, специально назначенный для этого руководством БНС. Он же отвечает и за пропаганду в батальоне.
5. Вооружение, обмундирование и снабжение в батальоне – немецкое и по немецким нормам.
6. Знаки различия на мундирах должны быть белорусскими: в качестве кокард «Погоня», а на левом рукаве – бело-красно-белый национальный щиток.
7. Батальон может использоваться только на территории Белоруссии и только «против врагов белорусского народа – советских партизан».

На следующий день после последнего совещания, в конце декабря 1942 года, главный военный референт БНС Франц Кушель выехал в округа. В ходе поездки он провёл ряд встреч с местными руководителями БНС, на которых обсудил вопросы, связанные с набором добровольцев в батальон. В начале февраля 1943 года из округов стали прибывать первые добровольцы, которых сразу же отправляли на переподготовку. В результате в первой половине марта батальон был уже сформирован. Организационно он состоял из двух рот, в каждой из которых проходило службу по 200 человек. Командирами рот были назначены старшие лейтенанты Орсич и Мазур. В начале апреля в батальоне ввели должность пропагандиста. По предложению Кушеля, им стал лейтенант Виктор Чеботаревич».

Виктор Чеботаревич, член БНП, пропагандист 13-го батальона СД, офицер БКА

Виктор Чеботаревич родился в 1906 году в Новом Свержене Минского уезда. Окончил учительскую семинарию в Несвиже. К 1939 году работал учителем в деревне на севере Виленщины, за национальную деятельность среди учеников-белорусов был переведён на работу в Польшу. Присылал свои корреспонденции в виленские издания «Белорусский источник» и «Путь молодёжи». Летом 1941 по доносу поляков арестован немцами. Позже работал в Генеральном школьным инспектором «Белорусской Народной Самопомощи». Присоединяется к подпольной «Белорусской Незалежницкой Партии (БНП)».
В 1943 году офицер-пропагандист в 13-м Белорусском полицейском батальоне при SD, затем работал переводчиком в минском SD. В 1944 году старший лейтенант Чеботаревич возглавил офицерскую школу «Белорусской Краевой Обороны» (БКО) в Минске, принадлежал к главной военной комиссии Белорусской Центральной Рады (БЦР). В эмиграции – активный деятель «пробэцэеровского» направления, жил в США.Сотрудничал с газетами «Белорусская трибуна». Представлял белорусский эмиграцию в мировых антикоммунистических организациях. Был заместителем главы Белорусского Конгрессового Комитета Америки. Умер 7.10.1963 в Нью-Йорке.
«Осенью 1943 года батальон пополнили ротой, созданной при отделении СД в Вилейке. Её командиром был назначен уже упоминавшийся лейтенант А. Кочан. Несколько позднее из Глубокого прибыло ещё 150 человек во главе с лейтенантом Якубенко. Позднее в структуру батальона было введено ещё несколько подразделений, созданных при отделениях СД в других районах генерального округа. Например, рота лейтенанта С. Бобко – бывшего сотрудника следственного отдела СД в Барановичах, который до зимы 1942/43 г. являлся комендантом концентрационного лагеря в Колдычеве, а потом – начальником его охраны.

Таким образом, к зиме 1943 года батальон был развернут в сильное спецподразделение, в рядах которого насчитывалось примерно тысяча добровольцев. После этого он получил порядковый номер и стал официально именоваться 13-й Белорусский полицейский батальон при СД. Немецким командиром батальона назначили офицера из аппарата Штрауха – СС-штурмбаннфюрера Юнкера. В целом же к концу 1943 года 13-й батальон имел такой командный состав: 

Кандидаты в 13-й батальон проходили очень строгую селекцию, и поэтому он был полностью изолирован как от советского, так и от польского влияния. Эта часть по праву считалась наиболее боеспособным белорусским формированием. Личный состав батальона был очень хорошо обмундирован, вооружён и находился на полном материальном довольствии. Подготовка бойцов и командиров проходила на очень высоком уровне. Со стороны белорусского населения и представителей интеллигенции для них устраивались концерты и творческие вечера. По словам Кушеля, «это было образцовое воинское формирование – любимец белорусской общественности».

В мае 1943 года подразделения батальона были впервые использованы в антипартизанской операции в районе Минска. В ходе её как командиры, так и бойцы показали себя с наилучшей стороны. После окончания операции немецкий командир батальона очень хвалил белорусских солдат и офицеров. Во время боев погибло несколько десятков добровольцев. В Минске им устроили торжественные похороны, на которых присутствовали практически вся белорусская общественность города и представители немецких властей. 

Неизвестный офицер 13-го батальона СД

Все лето 1943 года батальон провёл в антипартизанских операциях в Минском округе. Однако уже осенью он был переведен в Вилейку. Здесь, после небольшого отдыха, батальон был разбит на небольшие группы, по численности не больше взвода, чтобы вновь использоваться в боях. Большая часть этих групп осталась в Вилейке, тогда как остальные были распределены по окружным отделениям СД, где несли охранную службу. Командиром одного такого взвода, который нёс службу в Лиде, был лейтенант И. Мелешко. По словам его сослуживцев, он был очень толковым офицером, который погиб при трагических обстоятельствах. В январе 1944 года фюрер СС и полиции округа «Лида» решил провести операцию против местных партизан.

С этой целью он создал боевую группу, в которую, помимо взвода Мелешко, вошли другие формирования с более низкими боевыми качествами. В целом в операции должны были участвовать: взвод 13-го Белорусского полицейского батальона при СД, рота военно-строительной организации «Тодта», отряд местной вспомогательной полиции и сводный отряд служащих окружного комиссариата. Командиром этой, на первый взгляд, довольно внушительной группы был назначен лейтенант Мелешко. Кроме того, в 10 км от Лиды стояла немецкая пехотная рота, которая также должна была принимать участие в операции. При этом инициатор акции – фюрер СС и полиции – не известил немецкого командира, с какого направления прибудет группа Мелешко. В результате тот получил от своего дозора донесение, что к району их расположения приближается подозрительный отряд. Когда командир роты посмотрел в бинокль, то увидел вооружённых людей в разной униформе. Солдаты организации «Тодта» носили мундиры, по цвету похожие на польское обмундирование. А так как под Лидой действовало много польских партизан, то неудивительно, что командир немецкой роты приказал открыть огонь. Во главе отряда шёл лейтенант Мелешко, и он же первым был тяжело ранен. Солдат, который бросился на помощь своему командиру, был сразу же убит. Недоразумение быстро выяснилось, однако Мелешко тут же на месте скончался от ран.

Несмотря на то, что батальон был одним из самых лучших коллаборационистских формирований в генеральном округе «Белоруссия», его офицеры и солдаты также не избежали конфликтов с немецким кадровым персоналом. Причин для таких конфликтов было главным образом три. Во-первых, немецкое руководство направило в каждую роту немецких унтер-офицеров, которые назывались шефами рот и формально считались инструкторами. Однако вместо инструктажа эти унтер-офицеры стали вмешиваться в обязанности командиров рот и взводов. Естественно, белорусские офицеры не хотели отказываться от своих прав в пользу немецких унтер-офицеров. Командир же батальона – немец – всегда принимал сторону своих соотечественников и налагал взыскания на офицеров-белорусов, даже если они были правы. 

Одна из рот 13-го Белорусского батальона СД

Во-вторых, на всех хозяйственных должностях в батальоне находились немецкие унтер-офицеры, которые обворовывали белорусских солдат. Доходило до того, что сам главный референт БНС по военным вопросам Ф. Кушель несколько раз наблюдал такие случаи. По этой причине командир батальона также имел частые столкновения с белорусскими офицерами, наиболее неуступчивым из которых был командир 2-й роты лейтенант Мазур – человек очень амбициозный и импульсивный. В конце концов, дело закончилось тем, что Мазур исчез при загадочных обстоятельствах. Однако среди его сослуживцев ходили слухи, что его расстреляла СД.

В-третьих, начиная с определённого момента, командир батальона стал очень тенденциозно оценивать боевые заслуги белорусских офицеров, тем самым противопоставляя их немецким унтер-офицерам. В результате такое отношение привело к открытому бунту, который случился при следующих обстоятельствах. Начальник Вилейского СД СС-оберштурмфюрер Граве наехал на мину и был убит. На похороны Граве была прислана рота 13-го батальона. Командир роты лейтенант А. Бандык построил её и, когда пришёл командир батальона, сделал ему рапорт. Однако командир батальона приказал Бандыку встать в строй, а командование ротой передать немецкому унтер-офицеру.

Лейтенант в строй не встал. Видя это, другие офицеры-белорусы – командиры взводов – также вышли из строя и присоединились к Бандыку. Этот поступок лейтенанта-белоруса и его офицеров командир батальона посчитал открытым бунтом и, пригрозив им полевым судом, написал соответствующий рапорт начальнику полиции безопасности и СД. В результате только благодаря вмешательству Островского и Кушеля дело удалось прекратить, и оно закончилось безвредным для белорусов результатом.

Солдаты 13-го батальона СД

Кстати, недоразумения между немецким кадровым персоналом и белорусскими добровольцами привели к созданию одной из рот 13-го батальона. Выше уже упоминалось, что в 1942 году в местечке Колдычево под Барановичами был создан концентрационный лагерь, комендантом которого был лейтенант С. Бобко. Однако на рубеже 1942-1943 годов функции коменданта были переданы чиновнику СД из Барановичей по фамилии Йорн. Бобко же был переведен на должность начальника лагерной охраны – всего в его подчинении находилось около ста человек. Йорн имел довольно незначительное звание – всего лишь СС-штурмана (или ефрейтора, по армейской иерархии). Уже одно это раздражало белорусский персонал. Кроме того, по свидетельству Бобко, уже только то, что «этот примитивный человек с одной лычкой» имел над ними и всем лагерем такую власть, очень раздражало белорусов. К тому же, Йорн часто вмешивался во внутреннюю жизнь роты и публично, даже перед заключёнными, бил полицейских.

Однако, как выяснилось, делал он это не потому, что был самодуром или садистом, каких, как мы видели выше, было достаточно. Как известно, в добровольческие формирования шли служить разные люди. Не была исключением и эта рота СД. Думая, что им теперь всё позволено, некоторые из её членов издевались над заключёнными, в большинстве своём евреями. Йорн же являлся типичным немецким службистом и не терпел беспорядка и своеволия. В конце концов, Бобко как главный «оппозиционер» Йорна был переведён на должность командира одной из рот 13-го батальона, которая дислоцировалась в Новой Вилейке. Этот случай весьма чётко показывает, что не всегда виновницей конфликта была немецкая сторона, а даже наоборот».

В этом месте я сделаю маленькое отступление от основного текста и вставлю в него отрывок из статьи другого российского историка Ивана Ковтуна «Белорусы на службе в СС», в котором рассказано о характерных подробностях деятельности роты лейтенанта Бобко:
«Одно из подразделений батальона занималось охраной трудового лагеря в Колдычево (в 20 км от города Барановичи). Лагерь был создан на территории бывшего поместья польского дворянина Салевича. Для содержания заключённых здесь использовались конюшни, гумна и сараи.

Комендантом лагеря был обершарфюрер СС Франц Ерн. Ему подчинялись белорусские сотрудники СД, прошедшие подготовку на унтер-офицерских курсах в Минске. Ротой охраны (100 человек) командовал Н.А. Калько (сын царского жандарма). Вместе с ним уничтожали евреев, коммунистов и партизан унтер-офицеры Л.А. Сенкевич, М.М. Кухта, А.И. Королевич, а также рядовые сотрудники СД – Ворончак, Дыра, Ждан, Прончак, Гутырчикидр и другие. В качестве отличительного знака персонал лагеря носил на пилотках и фуражках эмблему мёртвой головы. За «успехи», проявленные в ходе ликвидации «врагов Рейха», главный военный референт БНС Франц Кушель вручил Калько награду – Муаровую ленту.

За время существования лагеря сотрудники белорусского СД и их немецкие коллеги казнили в Колдычево и в его окрестностях (деревня Арабовщина, урочище Лозы, хутор Нечехи) около 22 тысяч человек.

Белорусы, находившиеся на службе в СД, участвовали в уничтожении евреев из гетто Минска, где они действовали совместно со стрелковой командой (15 человек) из 26-го полка полиции порядка. Этим и ограничивается карательная деятельность белорусов, служивших в отделениях СД и оказавшихся в 13-м батальоне. Сам батальон в расстрелах не участвовал, а привлекался только к антипартизанским операциям.

В преступлениях, совершенных в Беларуси нацистами и их пособниками против гражданского населения, белорусы участвовали редко. Историк А.Т. Лейзеров пишет:

«…немцы избегали привлечения к массовым акциям, в том числе погромам, полиции из местных жителей. В связи с этим они вынуждены были привлекать привезенные в Белоруссию украинские и литовские полицейские батальоны».

Тут важно отметить, что Иван Ковтун отнюдь не является симпатизантом белорусских, русских и украинских коллаборационистов и сторонником их реабилитации (в отличии, например, от Кирилла Александрова), скорее наоборот – он довольно критично относится к подобным формированиям. Поэтому его замечанию о том, что 13-й Белорусский батальон СД не участвовал в карательных акциях против мирного населения, стоит верить. Однако речь в данном случае идёт только о тех акциях, которые были изначально спланированы и осуществлены как карательные операции непосредственно против мирных граждан, в первую очередь, евреев. Это совершенно не исключает того, что бойцы батальона могли убивать поддерживавшее партизан гражданское население в ходе антипартизанских операций, в которых они принимали самое активное участие, хотя конкретные документальные данные с доказательствами их участия в военных преступлениях отсутствуют (за исключением упомянутой выше роты Бобко, которую следует рассматривать отдельно). Но вернёмся к тексту Олега Романько.

«Наконец, нельзя не отметить ещё одну причину немецко-белорусских недоразумений в 13-м батальоне. И связана она с польским подпольным движением. Чтобы хоть как-то нейтрализовать влияние его агентуры, белорусские националисты и немцы применяли разные методы. Так, кандидаты в тот же 13-й белорусский батальон проходили очень строгую селекцию. В целом здесь им сопутствовал успех. И выше было указано, что эта часть по праву считалась наиболее боеспособным формированием военно-полицейского образца. Ещё одна белорусская часть СД – рота охраны Колдычевского лагеря – имела подобные условия набора личного состава. Но даже и это сверхлояльное к немцам формирование не было избавлено от агентуры Армии Крайовой. В качестве примера можно привести случай с разоблачением и арестом в 1943 году полицейского Я. Сухажевского, который возглавлял польскую ячейку в Колдычеве.

Рядовой 13-го батальона СД

В конце июня 1944 года началось отступление немецких войск из Белоруссии, и 13-й батальон получил приказ отходить из Вилейки на Запад. По дороге к нему присоединялись подразделения, которые ранее были отделены и несли службу в других округах. В это время отношения между командиром батальона и офицерами-белорусами становились всё хуже и хуже и, в конце концов, стали невыносимыми. Немецкие офицеры были полными хозяевами положения во всех подразделениях. Это привело к тому, что, находясь в Августове (Польша), лейтенант Бандык поднял свою роту (150 человек) по тревоге и отказался подчиняться немцам. Видя это, к мятежникам присоединились лейтенанты Иваницкий, Дрозд и Мохарт и, отделившись от батальона, ушли в лес. Двое последних, однако, передумали и на следующий день вернулись. Выйдя из леса, они присоединились к колонне беженцев, в которой находился отец лейтенанта Мохарта. Здесь их и нашёл патруль (два немецких офицера и белорусский унтер-офицер), посланные для поимки дезертиров. Лейтенанты были арестованы и расстреляны на следующий день белорусским унтер-офицером, который, чтобы выслужиться перед немцами, исполнил роль палача.

По мнению Кушеля, эти офицеры не имели намерения нарушить присягу. К такому шагу их вынудило только неадекватное отношение со стороны немцев. Об этом свидетельствует тот факт, что они вернулись и продолжили отступление на Запад в колонне беженцев. Однако командир батальона рассудил иначе. Кроме Мохарта и Дрозда, в руки к немцам попало ещё несколько унтер-офицеров и рядовых, которые отстали от мятежников. С ними немцы расправились на месте. После этого инцидента командир батальона отстранил от исполнения своих обязанностей всех белорусских офицеров и отдал им последний приказ – следовать в распоряжение командования РОА. Получив железнодорожные билеты, большинство так и сделало. Только трое из них – лейтенанты Сасукевич, Кушнирович и Клинцевич – приехали в Берлин, где поступили в распоряжение БЦР и были зачислены в 1-й Кадровый батальон БКА.

Они-то и рассказали Кушелю о тех событиях, которые произошли в Августове во время отступления.

Оставшиеся без своих офицеров солдаты батальона были собраны в районе местечка Альбертсдорф (Восточная Пруссия). Здесь их в октябре 1944 года посетил Кушель, который был очень обеспокоен рассказом белорусских офицеров. Командир одной из рот, немецкий СС-гауптштурмфюрер, очень обрадовался приезду эмиссара БЦР и попросил его поднять боевой дух личного состава батальона, который очень упал. На вопрос Кушеля, как это могло произойти и почему в ротах нет белорусских офицеров, немец дал невразумительный ответ. Как и в предыдущих конфликтах, он обвинил во всём белорусов, которые не хотели подчиняться немецким инструкторам. Чтобы выяснить истинное положение дел в батальоне, Кушель, с согласия немецкого руководства, собрал его личный состав и обратился к нему с речью.

В последующем за тем разговоре с белорусскими солдатами и унтер-офицерами выяснилось, что больше всего они желают возвращения своих офицеров и просят в лице Кушеля весь БЦР приложить максимум усилий для этого. Однако просьба эта так и осталась невыполненной. В этот период в батальоне ещё оставалось примерно 600 человек. Однако немецкое командование вновь решило разделить его на роты и рассредоточить по всей Германии, в результате чего две роты оказались в Лесляу, по одной – в Лебрехсдорфе, Нихачеве и Триесте, а один взвод был переведен в Берлин. Позднее, в декабре 1944 – январе 1945 года, эти подразделения были включены в состав 1-й Белорусской гренадерской бригады войск СС, речь о которой пойдёт ниже.

Дальнейшая судьба роты Антона Бандыка

Интересно сложилась судьба лейтенанта Бандыка и тех людей, которым всё-таки удалось уйти с ним в августовские леса. Известно, что они не пропали без вести, а создали националистический партизанский отряд с целью развернуть в дальнейшем боевые действия в тылу наступающей Красной армии. Тем не менее, этот отряд действовал самостоятельно очень недолго. Так, из документов АК (отчёт отряда 1-го уланского полка от 25 февраля 1945 г.) известно, что 14 июля 1944 года на его сторону перешла группа бывших «белорусских эсэсовцев» – примерно 4 офицера, 19 унтер-офицеров и 90 рядовых. Интересно, что поляки в своём отчёте поспешили поставить себе в заслугу этот переход. Якобы в данном случае сработали листовки АК. Поверить в это трудно. Как говорилось выше, мятеж в батальоне произошёл в конце июня, а к полякам люди Бандыка перешли только через две недели. Вероятнее всего, белорусы встретились с ними уже в лесу. Поляки приняли формирование Бандыка, но не оставили его самостоятельной боевой единицей. На основе этой неполной роты был сформирован отряд «Шчапа» под командованием подпоручика С. Кота. Теперь новый отряд состоял из 60 человек и действовал в районах Саенек – Августов и Балинка – Кольница – Августов. Так как люди Бандыка были довольно хорошо подготовлены, руководство АК кинуло их в бой буквально уже на следующий день – 15 июля.

Из документов известно, что в этот день отряд «Шчапа» разоружил пост немецкой железнодорожной охраны на станции Саенек, захватив оружие, боеприпасы и семерых пленных. В тот же день партизаны сделали засаду на шоссе Саенек – Липск, в результате чего им удалось уничтожить четыре немецкие автомашины. О том, что эти операции были действительно удачными, свидетельствует тот факт, что ни белорусы, ни поляки не понесли никаких потерь и вполне благополучно отошли на свою лесную базу. В дальнейшем, после того как вышел приказ о расформировании АК, все партизаны этого отряда были демобилизованы и распущены по домам. Эти документы в целом проливают свет на судьбу мятежной роты 13-го белорусского батальона. Но не до конца. До сих пор неизвестна судьба самого лейтенанта Бандыка и остальных (более чем полусотни) бывших белорусских эсэсовцев. На этот счёт есть несколько версий. Либо поляки распределили их по другим отрядам, либо они вернулись к немцам, как лейтенанты Мохарт и Дрозд, либо, что тоже весьма вероятно, оставшиеся белорусские солдаты и офицеры стали организованным порядком пробираться в Восточную Белоруссию».

При подготовке своей работы о белорусском коллаборационизме Олег Романько, очевидно, недостаточно хорошо изучил исторические материалы, опубликованные в различных источниках, из которых можно кое-что узнать о дальнейшей судьбе Антона Бандыка. Сразу в нескольких мемуарных и исследовательских публикациях Антон Бандык упоминается как один из лидеров послевоенного антисоветского сопротивления в Белоруссии – Белорусской Освободительной Армии (БОА) (эта структура ещё называлась «Чёрный кот»). В частности, в белорусской и российской википедии, в статьях о БОА, рассказывающих, в том числе, об операциях белорусских повстанцев против советского оккупационного режима, можно прочесть следующую строку: «В конце 1946 года отряд во главе с Антоном Бандыком освободил более трёхсот белорусов, которых власти везли для допросов из Германии через Варшаву. В этих же статьях Антон Бандык упомянут в списке известных командиров БОА, убитых в ходе боев с большевиками (точная дата смерти неизвестна).

Нет никаких сомнений в том, что речь идёт о том же самом Антоне Бандыке То есть, по всей видимости, Бандык, будучи твёрдым белорусским самостийником по убеждениям, сбежал из АК вместе с группой своих солдат, не желая воевать за поляков и присоединился к белорусским антисоветским партизанским отрядам, которые уже летом 1944 года действовали в лесных массивах её западных и центральных регионов. Именно этим, скорее всего, и объясняется загадка о том, куда делась другая половина роты Бандыка, о которой не упомянуто в документах АК. Очевидно, эта половина ушла вслед за своим командиром, чтобы сражаться с большевиками в своей «родной», а не в польской партизанке, особенно учитывая враждебные на тот момент отношения между большей частью белорусских и польских националистов. К сожалению, мне не удалось найти более подробных сведений о боевой деятельности Бандыка и обстоятельствах его смерти. 

Выполняя свою непосредственную задачу борьбы с советскими войсками в Белоруссии, военно-политическая организация белорусских националистов Белорусская партия независимости (БНП) (белор.) русск. с осени 1943, а особенно активно зимой-весной 1944 направляла белорусов-добровольцев в военную школу «Дальвитц» (белорусский десантный батальон «Дальвитц»). Парашютные заброски групп батальона «Дальвиц» в Беларусь продолжались с сентября 1944. Часть этих групп, как сообщалось в информационных документах БНП, продолжала действовать ещё зимой 1945/1946, и даже до 1956.

Также батальон Дальвитц формировался из бывших участников коллаборационистской Белорусской краевой обороны, преимущественно членов БНП.

Руководящий состав: начальник диверсионно-разведывательной школы — майор Герулис, его заместители — Борис Рогуля (белор. Рагуля) и Всеволод Родько (белор. Родзька). Родько отвечал за политическую подготовку личного состава батальона, а Иван Гелда — за военную.
В 1944 году в батальоне насчитывалось более 200 человек и он был разделен на две роты: «Южную» и «Северную». Белорусские военные изучали подрывное и саперное дело, топографию, тактику ведения партизанского боя, типы оружия. Готовились небольшая группа девушек и женщин-радисток. Во второй половине 1944 г. на территории Белоруссии с немецких самолетов было сброшено несколько отрядов, групп и отдельных десантников «Дальвитца». Часть из них была ликвидирована органами советской госбезопасности, другие переходили к партизанской деятельности. Десантники, кроме Абвера, получали задания и от руководителей БНП, которые пытались развернуть в Белоруссии антисоветское партизанское движение. Все переброшенные в Белоруссию военнослужащие считались друзьями Белорусской Военной Организации и должны были выполнять задания только белорусского руководства.
В начале ноября 1944 г. «Дальвиц» передислоцировался в местечко Вальбуш под Быдгощем (Польша), где продолжил подготовку. Позже он переехал в район Берлина.
В конце марта 1945 г. командир батальона майор В. Родько заключил соглашение с главой «Ягдфербанд-Ост СС» полковником немецких спецслужб Отто Скорцени об увеличении состава «Дальвица» до 700?800 человек и его переброске в Белоруссию. Однако подготовленные отряды «Дальвитца» в Белорусию переброшены не были

В мае 1945 г. «Дальвитц» был разоружён чешскими партизанами. После чего Родько объявил о его роспуске. Батальон был разделен на группы, которые пробивались на Запад либо в Беларусь. Отряд майора В. Родько перебрался на Белосточчину (белор.)русск. для продолжения вооруженной борьбы, где был разоблачён органами советской госбезопасности и почти полностью арестован в июне 1945 г. Был арестован и председатель ЦК БНП и командир «Дальвитца». Руководители Дальвитца были подвергнуты суду по так называемому «делу шестерых» (вероятно, май 1946), Родько и Гелда казнены.
Часть личного состава батальона, добравшись до Беловежской и Налибокской пущей, приступили к партизанской деятельности против Советской власти. Батальон «Дальвитц» сыграл исключительную роль в подготовке командного состава для белорусского антисоветского повстанческого движения. Некоторые десантники, например Авген Жихар, командовали антисоветскими партизанскими отрядами.
Члены «Дальвитца» сумели частично объединить стихийную антисоветскую партизанскую борьбу и оформить её в организационные рамки. Многие отряды вошли в состав организации «Чёрный Кот» под руководством генерала Михаила Витушко, ведшей партизанскую борьбу против Советского Союза до 1955 года.
В ходе этой борьбы большинство участников батальона погибло или было казнено. Однако, по официальным советским данным, в 1956 г. органы госбезопасности всё ещё разыскивали 57 десантников «Дальвитца», которые были или на Западе, или скрывались в Советском Союзе.