Донские, сибирские, гребенские, кубанские и другие казаки – неотъемлемая часть русского народа. Они владели землей взамен на обязательство служить в армии и самостоятельно покупать оружие, лошадей, снаряжение, которое казаки называли «справой».

Люди прошлого не старались обучать детей разным наукам, а прививали им навыки, необходимые в повседневной жизни. Так было и у казаков. С малых лет казачат учили не только сеять и пахать, но и воевать. А из девочек растили верных жен и заботливых матерей, которые в час опасности могут встретить врага с оружием в руках.

Крестные – больше, чем друзья родителей

Решающее значение в воспитании казачьих детей играли крестные родители, о выборе которых мать и отец ребенка думали заранее. Сегодня эта «должность» номинальная, но в казачьих семьях крестный – звание ответственное и почетное. Крестного подбирал отец, и это должен был быть надежный человек – побратим или друг. Крестную подыскивала мать из числа своих старших подруг. Они должны были жить недалеко от крестника или крестницы и принимать непосредственное участие в их воспитании.

Если рождался мальчик, основная нагрузка ложилась на крестного, который формировал в нем воинский дух и становился примером для подражания. Крестный и кровный отцы дополняли друг друга. Родной отец мог быть излишне мягок или требователен в отношении своего сына, а крестный, руководствуясь разумом, а не эмоциями, был объективен в вопросах поощрения и наказания мальца.

Если рождалась казачка, то основную роль в воспитании выполняла крестная. Она формировала у девочки уважение к старшим и отношение к казакам как к воинам-защитникам. Особое внимание уделялось развитию терпимости к мужу, отцу, матери, будущей свекрови.

Проверки маленького казака

Младенца не спешили распеленывать, ведь перед тем как двигать ручками и ножками он должен был увидеть и осознать важные для любого казака предметы. В воспитании придерживались принципа «увидел-осознал-сделал». Такая система мышления помогала взрослым казакам во время боя. Никакой паники, суеты и лишних движений. Заметил опасность, оценил все риски и отреагировал.

После окончания таинства крестин ребенка несли в родительский курень и проводили особый ритуал. В колыбель клали шашку, кинжал, пулю или стрелу. Называлось это проверить «на зубок». Если малыш начнет играть с оружием, то казак будет «добрый», а если расплачется, то отцу и крестному следует особое внимание уделить формированию у него воинского духа.

Активно использовали метод воспитания, который сегодня назвали бы «тестом». Казачат специально ставили в жесткие условия и наблюдали за их поведением, выявляли недостатки и достоинства, после чего корректировали и вырабатывали необходимые навыки и качества характера. Такой подход, которого не хватает в современной педагогике, способствовал выработке скоростного мышления и адекватной реакции на внезапно изменившуюся обстановку.

Умение держаться в седле – важная наука для юного казака, которой учили с малых лет. Когда казачонку исполнялся год, его вели к первому причастию. Тогда же мальчика впервые сажали на коня и надевали на него шашку. Отец брал коня под уздцы и проводил его по двору. На празднование первого года ребенка мужчины рода относили малыша на священное место станицы или хутора. На Дону оно называлось «урочищем», а у кубанцев и черноморцев — «кругликом». Так старшие мужчины передавали новому поколению духовную силу рода.

На женской стороне

До 7-8 лет казачонок рос на женской половине куреня, но в его воспитании принимали участие и женщины, и мужчины. Главным на этом этапе был личный пример и погружение мальчика в казачью среду. В этом возрасте особое внимание уделялось физическому развитию. Если мальчик ударится и заплачет, мужчины запрещали матерям и бабушкам сюсюкаться с ним и говорили: «Не портьте, бабы, казака».

Игры со сверстниками проходили под присмотром хуторских или станичных стариков. Они следили за поведением детворы, и если подмечали что-то неподобающие, то поправляли и наставляли мальцов. В 8 лет мальчик переходил в мужскую часть дома, и отец начинал брать его с собой на «беседы». На этом этапе главной целью было научить мальчика справляться со страхами. Старшие говорили: «Не бойся, казак ничего не боится!», «Терпи, казак, атаманом будешь!».

Изучение воинской науки не мешало казачатам наравне со взрослыми выполнять полевые работы, ухаживать за скотом, охотиться, ходить на рыбалку. Труд был важной частью быта станичников, ведь для воинской службы они за собственные деньги покупали коня и оружие.

Будущий воин

В 12 лет процесс обучения физической культуре в основном завершался, и казачонка начинали учить пользоваться боевым оружием. В это же время подросток начинал посещать сход и другие значимые общественные мероприятия, где слова не имел, но наблюдал за происходящим и все запоминал.

Дедовская шашка на стене, нагайка у двери, отец в папахе и штанах с лампасами, кресты и медали на груди дяди и крестного формировали у казачонка понимание причастности к особой касте воинов. В драках и шалостях со сверстниками, которые скоро станут его братьями по оружию, у мальца появлялись настоящие друзья. А детство в степи и верхом на коне делали свое дело. Мальчик гордился семьей и любил родную землю.

Шашка – символ свободы, лампасы и погоны – звание казака, конь – друг и боевой товарищ, а кресты и медали – цель. Огромное значение имели песни о славных походах, битвах и героях. Через них мальчик устанавливал связь с прошлым и славными предками, которым надо соответствовать. С 16-ти лет парень начинал охотиться на волков и кабанов и становился полноценным воином, обученным скакать на лошади, рубить шашкой и метко стрелять.

Воспитание казачки

В станицах ходила поговорка: «Родился сын – в семье у казака праздник, к богатству, родилась дочь – к бедности». Отцы считали, что растить девочку — означает готовить работницу для чужого куреня. Однако это не значит, что рождению дочери не радовались. В станицах и хуторах женщина не была «тенью» своего мужа. Она — хранительница очага в классическом понимании этого понятия и надежный тыл казака, пока он на службе или в военном походе.

В честь рождения девочки отец или дед сажал иву. Стройное дерево с гибкими ветвями символизировало будущую казачку и было ее талисманом. После рождения малышки ее тетки, мамки и будущая крестная «смывали с дочушки заботы». С песнями и добрыми словами родственницы омывали маленькую казачку и желали ей счастья. На этот праздник допускался только отец, которого угощали кашей, приготовленной из горелого пшена.

Кашу специально пересаливали, перчили и поливали горчицей. Отец съедал тарелку, чтобы новорожденной меньше горького в жизни досталось. На первый шаг девочке дарили ленточки на бантик и гребешок на косынку. С трех лет девочки уже нянчили младших, а после пяти лет некоторых отдавали «няньками» в другие семьи. В 4 года маленьких казачек учили собирать фрукты, кормить домашних птиц, в 5 они получали первые навыки рукоделия, а в 7 — помогали родителям на подворье и в огороде.

С 10 лет девочки выполняли полевые работы – гребли сено, вязали снопы, доили коров, готовили еду. Во время работы и отдыха они пели и танцевали, этому их обучали старшие женщины. С 14 лет девушка участвовала в вечерних посиделках, на которых примечала себе будущего жениха. Вопреки расхожему мнению, выбор будущего мужа не зависел только от родителей. Девушка могла отказаться от замужества, если парень ей не нравится. Для этого существовал специальный ритуал.

Казак-юноша вместе с отцом и крестным приходил в дом будущей невесты «чайку попить». При этом считалась зазорным говорить, что пришли на сватовство. Родители беседовали о делах, погоде, здоровье родственников и последнем урожае, а парень как бы невзначай клал на стол фуражку или папаху донышком вниз. Если девушка переворачивала головной убор, значит жених ей пришелся по душе, а если оправляла на вешалку, о сватовстве не могло быть и речи.

Казачки в бою

Однако казачки не только работали в поле и у печи. В момент опасности, когда отца, мужа и брата рядом нет, они брали в руки оружие и защищали свои дома. Наиболее показательный пример — оборона станицы Наурской. Летом 1774 года восемь тысяч татар, кабардинцев и турок пришли на земли гребенских казаков и оказались под станицей Наурской. Взрослые казаки ушли в поход, а в домах остались только женщины, дети, старики и несколько мужчин. Казачки с оружием в руках вышли на валы и дали отпор налетчикам. Кроме сабель и ружей женщины использовали кипяток, которым обливали карабкающихся вверх горцев.

Взять Наурскую так и не получилось, а день 11 июня станичники назвали «Бабьим праздником». Еще долго казаки, сталкиваясь с горцами, напоминали им: «Как Кабарда пошла воевать, да не управилась с казацкими женами». А при встрече с джигитами, у которых лица были обожжены, подшучивали: «Что, приятель, не щи ли в Наурской хлебал?». Однако станичники не всегда брали в жены русских девушек. Часто казаки женились на турчанках и татарках, которых приводили из походов.

Конец казачества

Конечно, к 1914 году заветы предков и казачье воспитание понемногу отмирали. Прогресс – это не только железные дороги, телеграф и газеты, но и изменение социального устройства. Татары и черкесы больше не устраивали набегов, но казаки продолжали служить в армии, становиться учеными, врачами, инженерами и генералами. Для описания ситуации лучше всего подходит поговорка: «Казаков много не бывает, но мало не покажется!».

Однако в «старых» казачьих родах детей старались воспитывать, как «встарь», хотя в небе уже летали самолеты. Трагедия казачества наступила во время Гражданской войны и установления советской власти, инициировавшей политику расказачивания и упразднения самого казачьего сословия. Преемственность поколений оборвалось, как и закончилась история степного воинства.

Нашествие Наполеона на Москву в 1812 году стало глубоким потрясением для жителей древней русской столицы. Москвичи, шокированные наглостью, с которой французы хозяйничали в их городе, шептались о том, что Бонапарт якобы посещает Москву уже не в первый раз. Не тогда ли родилась поговорка «во время оно видели в Москве Наполеона»?

«Предгрозье»1811 года

В 1811 году наполеоновская Франция столкнулась с глубоким экономическим кризисом, усилились безработица и недовольство рабочих. В этот период у императора окончательно созрел замысел похода на Москву. По мнению историка Евгения Тарле, приведя «великую армию» в Москву, Наполеон стремился привести Александра I к «покорности» и заставить честно выполнять континентальную блокаду Англии. Вероятно, Бонапарт полагал, что достаточно взять Москву, как русский царь приедет к нему мириться.

Готовясь к войне, уже с 1810 года Наполеон изучал книги по истории России. Кто знает, возможно, именно по примеру Петра I, который в 1697-1698 годах инкогнито путешествовал по Европе, у Бонапарта родилась мысль тайно посетить Москву.

«Я помню это место»

Как известно, «официально» Наполеон вступил в Москву 14 сентября 1812 года и пробыл в ней 35 дней. Порой у москвичей складывалось впечатление, что Бонапарт слишком уверенно ведёт себя в городе. В этой связи интересен рассказ московского старожила Елизаветы Яньковой, правнучки историка Татищева. В своих воспоминаниях, записанных в середине XIX века, она свидетельствовала:

«Была в Москве одна французская торговка модным товаром на Кузнецком мосту – мадам Обер-Шальме, препронырливая и превкрадчивая, к которой ездила вся Москва покупать шляпы и головные уборы, и так как она очень дорого брала, то и прозвали её обер-шельма. Потом оказалось, что она была изменница, которая радела Бонапарту. Открыли, говорят, её какую-то тайную переписку, схватили её и куда-то сослали. А потом стали болтать, будто бы в 1811 году сам Бонапарт, разумеется, переодетый, приезжал в Москву и всё осматривал, так что когда в 1812 году был в Москве, несколько раз проговаривался- де своим: «Это место мне знакомо, я его помню».

Гость мадам Обер-Шальме

Конечно, нельзя исключить у Яньковой склонность к фантазированию, передавшейся «по наследству» от Василия Татищева, знаменитого своими вымышленными «татищевскими известиями». Однако есть косвенные факты в пользу того, что владелица магазина Мари-Роз Обер-Шальме действительно могла принимать у себя Наполеона в 1811 году.

По словам историка Владислава Ржеуцкого, Обер-Шальме была «знаковой фигурой в московской торговле тех лет». Именно её имело в виду московское купечество, когда жаловалось на участие в торговле «женщин-иностранок». Существенную долю товаров француженки составляла контрабанда. Когда в 1804 году при обыске у неё нашлись нелегально ввезённые товары, торговку спасло лишь заступничество влиятельных покровителей. При этом женщину, некогда бежавшую из революционной Франции, трудно было назвать патриотом России – русское гражданство она приняла лишь под давлением обстоятельств, чтобы не потерять свой бизнес.

Именно мадам Обер-Шальме оказалась в числе первых лиц, принятых Наполеоном в Петровском дворце. Во время беседы речь зашла о политических и административных вопросах. Один из французов, оставивших воспоминания о пребывании Наполеона в Москве, шевалье Франсуа де Вильфор, возмущался, что «великий человек <…> ищет совета для своих действий у женщины».

Впрочем, «административных» постов Обер-Шальме император не предложил – вместо этого он отправил её… на кухню. По данным историка Петра Бартенева, модистка «заведовала столом Наполеона и не нашла ничего лучше, как устроить кухню в Архангельском соборе». Невольно напрашивается мысль, что стряпня Обер-Шальме понравилась Наполеону ещё во время первого визита в 1811 году. Однако документальных фактов в поддержку этой версии нет.

Добавим, что в рассказе Яньковой есть неточность. «Обер-шельму» никто не ссылал – она покинула Москву вместе с отступающими французскими войсками и умерла от тифа по дороге.

Среди десятков тысяч фотографий русской армии во время Первой мировой войны можно встретить такие, на которых солдаты и офицеры, используя довольно длинные трубки, пускают ввысь мыльные пузыри. Это не детская шалость, не просто фронтовая забава. Мыльные пузыри – один из разведывательных методов, они помогали выжить.
Так как в то время в армии не было анемометрических датчиков (измеряющих скорость и направление ветра), то при помощи мыльных пузырей определялось направление ветра около земли. Этим постоянно занимались специально созданные химические команды и военные метеорологи. Мыльные пузыри показывали, куда и с какой скоростью может направиться воздушный поток в случае химической атаки противника. И если пузыри улетали в сторону врага, это был лучший результат такой разведывательной акции: ведь это значило, что в тот день газовых атак не будет (не станут же немцы травить сами себя).

Ветер, устойчиво дующий в сторону окопов противника, был обязательным условием успешного применения химического оружия. В случаях переменчивого ветра пущенные немцами, англичанами или французами газы поражали и своих солдат. Когда химические команды видели, что мыльные пузыри летят в сторону русских, важно было также заметить, какие участки передовой могут остаться непораженными в случае вражеской атаки: там можно было укрыться, пока ядовитые газы не развеются.

Первая мировая война стала первым военным конфликтом, в ходе которого началось масштабное применение химического оружия. В условиях позиционной войны стороны искали способы (один хуже другого) прорвать укрепленную оборону врага. Немцы первыми применили для этой цели распыления ядовитых газов. Первую крупную химическую атаку они произвели в 1915 г. под Ипром. На французские позиции по ветру направили 168 тонн хлора. Зелено-желтые ядовитые облака тогда не оказались достаточно эффективными, но психологический эффект был ужасен. Было непонятно, как бороться с газами, как от них убежать. Завидев токсичный газ, в панике солдаты начинали разбегаться. Лишь со временем появились средства защиты от страшного оружия: сначала пропитанные водой, мочой или раствором соды марлевые повязки, а вскоре и полноценные противогазы. Но и газы совершенствовали.

Смертельно опасные фосген и иприт были страшнее хлора. Бесцветный фосген незамеченным достигал окопов врага и убивал солдат или делал их инвалидами. Иприт (газ кожно-нарывного действия) поражает дыхательные органы, глаза и кожу. Спустя 3-4 дня жертва этого газа может умереть от воспаления легких и удушья или ослепнуть.

Так как немецкая экономика не смогла тягаться с экономической мощью Антанты, начатая ими химическая война принесла больший ущерб им самим. Англичане сумели наладить производство ядовитых газов в больших объемах и чаще их применяли. Ужасы окопных боев с применением газов стали причиной падения духа солдат и все растущего протеста против войны.

В 1915 г. занялись производством химического оружия и в России (также хлора и фосгена). В 1916 г. в армии появились снаряженные отравляющими веществами снаряды (в месяц их поставляли 15?000), в 1917 г. к ним прибавились химические мины и ручные гранаты. Часть хлора купили у англичан, но было и свое производство. В большом количестве снаряды были применены во время Брусиловского прорыва 1916 г. и оказались эффективны при борьбе с вражеской артиллерией: даже если не удавалось достичь точного попадания в орудия врага обычными снарядами, попавшие поблизости от цели химические снаряды газами подавляли немецкие артиллерийские команды.

Химическое оружие применялось также во время Гражданской войны (например, против крестьян при подавлении Антоновского восстания в 1921 г.). В 1920-30-е гг. великие державы продолжали развитие химоружия. После Первой мировой его ужасающая мощь отпугивала настолько, что во Время второй мировой ни одна из сторон не решилась использовать его в больших масштабах.

Донские казаки не всегда жили крепкими православными семьями. В XVI-XVII столетиях моногамия была не самым подходящим типом отношений в казачьих вольницах и часто практиковали групповое сожительство, когда одна женщина состояла в отношениях с несколькими мужчинами.

История донского казачества уникальна, так как люди этого сообщества никогда не знали родоплеменных отношений. Поэтому правовой статус любого человека определялся не кровными узами, а принадлежностью к такой структуре, как Донское войско. Военный уклад казачьей жизни управлял всеми процессами в их обществе, в том числе и институтом брака.

Женатый казак в XVI-XVII веках был большой редкостью, так как всю свою жизнь воины проводили в опасных дальних походах. Кроме этого, сказывалось и то, что жили казаки в слободах, городках и зимовищах, где преобладало мужское население, а для семейной жизни не было никаких условий.

Демографическая проблема чаще всего решалась военным путем — невест для себя казаки «умыкали» в походах у кавказских горцев, турок и персов. Но семейная жизнь устраивала немногих, да и невест хватало не всем. Это привело к появлению в XVI веке на Нижнем Дону так называемых «групповых» браков.

Это была своеобразная семья, в которой одна женщина обслуживала потребности нескольких мужчин. В таких союзах интимная жизнь имела свободный характер, что устраивало абсолютно всех. В книге известного этнографа Г. Небратенко «Институт семьи в обычном праве донских казаков (XVI — начало XX вв.)» подробно описываются такие необычные для православных христиан отношения.

Автор пишет, что жизнь донского казака делала парный брак практически невозможным. Семейные ценности мало волновали удалых воинов, проводивших большую часть своей жизни в войнах и походах. Групповые браки появились на Дону в очень сложное время, когда началось серьезное противостояние казаков с тюркским миром.

Донское войско находилось в постоянных войнах с Астраханским, Казанским, Сибирским ханствами и набеги татар на казачьи городки и станицы были обычным делом. Враг угонял в рабство женщин и детей, убивал мужчин и подвергал разграблению и разрушению хозяйства.

Негативное влияние таких набегов удавалось снизить созданием небольших рассредоточенных коммун — «сум», численностью 10-20 человек. Их члены вели общее хозяйство и, при необходимости, объединяли усилия с соседями для борьбы с общим противником.

Жилищем для большой семьи служили большие шалаши или землянки. В центре помещения оборудовался очаг, который венчал большой котел. Емкость для приготовления пищи подбиралась по объему под количество едоков и она всегда была важнейшим символом казачьей семьи.

Всю бытовую работу в «суме» выполняла женщина. Она готовила, шила, убирала, а кроме этого была любовницей для всех мужчин коммуны. При рождении ребенка никто не ломал голову над определением отцовства и, вообще, к детям относились не слишком трепетно.

Военный инженер, генерал Александр Регельман, руководивший фортификационным строительством на Нижнем Дону в конце XVIII века писал в своей работе «Повествовании о Донских казаках» так:

Сказывают же, что когда стали посягать на жен, то, по общему приговору, младенцев, родившихся у них, сперва в воду бросать установлено было для того, чтобы оные отцов и матерей для промыслов их не обременяли.

Для продолжения рода, по словам Ригельмана, донцы оставляли только некоторых мальчиков с крепким здоровьем, которые, повзрослев, пополняли Донское войско. Этот жестокий искусственный отбор приводил к переизбытку мужчин в казачьих станицах и только способствовал «групповым бракам».

Враги, нападая на поселения казаков, уводили их женщин с собой и точно также во время своих военных экспедиций поступали жители Нижнего Дона. В станицы пригоняли из дальних и не очень краев черкешенок, калмычек, персиянок, турчанок, которые становились женами казаков. Один из исторических источников описывает результаты военного похода 1635 года так: «с Ачаковской Косы и Чубура пригнали почти 1750 пленниц».

Бывало и так, что донским казаком удавалось вызволить из плена своих ранее похищенных женщин. Это делали не только с применением силы, но и дипломатическим путем. Даже если казачка уже успела родить от иноверца, ее не бросали и забирали домой.

После того как казаки в 1671 году присягнули московскому царю и фактически лишились своей независимости, в их среду постепенно начали проникать обычаи, принятые в центральной и северной части России. Значительно усилилось и влияние православной церкви, которая не могла стерпеть существование казачьего «многомужества».

Варварские обычаи стали уходить в прошлое и женщин в станицах становилось все больше и больше. Это способствовало тому, что большинство казаков остепенились и начали жить нормальными моногамными семьями. Вместе с этим начали придавать особое значение отцовству. Детей стало принято делить на родившихся в браке (законнорожденных) и внебрачных (пораженных в правах).

Несмотря на очевидные улучшения, моногамному браку у донских казаков не придавали такого серьезного значения, как в других регионах России. Вступление в брак и его расторжение происходило быстро и без каких-либо церемоний. Для того чтобы создать семью мужчине было достаточно общественного одобрения, которое он мог получить на Казачьем круге (Майдане) — общем собрании мужчин станицы или городка.

Так называемый Майданный зарок превратился в настоящую свадебную традицию. Развод также происходил при одобрении братства. Казак объяснял на Казачьем круге, почему не хочет жить с женой и, выслушав его, Майдан принимал решение. Присутствующая тут же жена могла, не теряя времени даром, найти здесь нового жениха. Мужчина, которых хотел забрать отвергнутую казачку в жены, по обычаю заслонял ее полой кафтана, предъявляя на нее свои права.

Бывало и так, что причиной развода становился опасный военный поход, суливший казаку верную смерть. В этом случае муж задавал на Казачьем круге вопрос: «Кто возьмет в жены мою вдову и детей?». Почти всегда среди побратимов находились те, кто готов был взять на себя обязательства в случае гибели мужа.

К середине XVIII века достаточно свободные парные браки в казачьих станицах полностью были вытеснены патриархальными церковными. Разводы стали порицаться, а жениться разрешалось не более трех раз. После свадьбы молодожены обычно оставались в родительском доме, где образовывалось небольшое патриархальное сообщество из трех поколений семейных пар, которые совместно вели домашнее хозяйство.

Семейное гнездо молодая пара покидала лишь после того, как обретала материальную независимость и могла построить свой дом и обзавестись хозяйством.Но при этом связь поколений не разрывалась и было принято помогать друг другу в самых различных житейских вопросах.

В патриархалном союзе главенствующую роль играл самый старший мужчина в семье, а второе место отдавалось его супруге. Старики обычно управляли бытовыми вопросами, в которых были более сведущи чем молодежь. Казачки не были бесправны в таком обществе и с их мнением в семье считались. Это не удивительно, ведь на плечах женщин лежали экономические вопросы, ведение хозяйства и воспитание нового поколения. Казачки нередко имели суровый, независимый характер и сами принимали важные решения.

В конце XVIII века на Дону уже царил настоящий культ семьи, к выбору супруги подходили очень серьезно, а разводы и легкомысленное отношение к браку всячески порицались. Несмотря на это сохранились свидетельства того, что еще в XIX веке кое-где казаки жили «сумами» и имели общих жен. Но это было уже скорее исключение из правил.

У войны не женское лицо. Эту расхожую формулу в годы Великой Отечественной решительно опровергли многие героини фронта и тыла. Нине Соколовой довелось почти всю войну работать на Дороге жизни, на волосок от гибели. Она всегда стремилась туда, где опаснее и труднее. Такой характер.

«Тверда и настойчива»

Альма-матер Соколовой – Ленинградский институт инженеров водного транспорта. В 1936 году, с инженерным дипломом, она получила направление в ЭПРОН – Экспедицию подводных работ особого назначения, которая занималась подъемом затонувших объектов, спасением судов, прокладкой подводных коммуникаций. Уже тогда она мечтала стать глубоководным водолазом. Это считалось немыслимым для женщины – не только в СССР, но и в мире прецедентов не было.

Все началось в Сочи, куда ее направили в первую командировку – руководить водолазами при укладке бетонных блоков в строившемся порту. Соколова сразу решила, что без глубоких погружений отвечать за такую работу не сможет, нужно своими руками пощупать фундамент конструкций. Первый раз она надела водолазный костюм на Черном море контрабандным образом, не получив на то разрешения начальства. Бывалые подводники только пожимали плечами. Водолазное снаряжение в то время весило 80 кг, одни ботинки – 24 кг! Да и опасное это дело. Но на пути к своей цели Соколова не считалась ни с препятствиями, ни с предрассудками.

Главный инженер 27-го отряда Экспедиции подводных работ особого назначения Нина Соколова

Вскоре на курсах в Ленинграде она продемонстрировала столь обширные знания этой мужской профессии, что даже самые непробиваемые скептики приумолкли. Начальник ЭПРОНа контр-адмирал Фотий Крылов подписал свидетельство, разрешавшее девушке подводные спуски на глубину до 10 метров. Для этого потребовалась особая санкция самого «всесоюзного старосты» Михаила Калинина. В личном деле Соколовой сохранилась характеристика, завизированная Крыловым: «Назначена на должность начальника гидротехнического отдела. Молодой энергичный работник, постоянно совершенствует знания и опыт. Тверда и настойчива в достижении своих целей. Прямолинейна и смела. Живо интересуется военно-морским делом. Отлично выдержала испытания по военно-морскому минимуму. Требовательна, пользуется авторитетом у товарищей по службе и у подчиненных». И она ни разу не подвела своего командира.

Боевое крещение тяжелый водолаз, военный инженер 3-го ранга Соколова получила в Баренцевом море. Было это в 1939 году, во время Советско-финляндской войны. Под ее руководством был построен десантный причал в Полярном – для Северного флота.

Магистраль связи

В 1941 году Соколова служила главным инженером 27-го отряда ЭПРОНа, была депутатом Ленгорсовета. В первую военную осень враг подошел к стенам Ленинграда. Специалисты такого уровня остро требовались в тылу, и Соколовой предложили эвакуацию из осажденного города. Но она осталась защищать Ленинград.

Неподъемные тяготы войны эта улыбчивая женщина переносила не только с честью, но и с непобедимым изяществом. На Дороге жизни она трудилась с первых дней существования этой единственной артерии, связывавшей город со страной. 27-й отряд ЭПРОНа, с начала войны включенного в состав Краснознаменного Балтийского флота, уже в первую блокадную осень проявил не только героизм, но и редкий профессионализм. В сентябре-октябре 1941 года с затонувших барж водолазы подняли свыше 4 тыс. мешков зерна. Спасенный хлеб получали по карточкам ленинградцы.

С первых дней блокады прервалась телефонная и телеграфная связь города с Москвой, а радиопереговоры немцы затрудняли, создавая помехи в эфире. Это не устраивало ни Верховного главнокомандующего, ни руководителей Ленинграда. Через Ладожское озеро протянули военно-полевой кабель, но он постоянно выходил из строя. Перед связистами и водолазами стояла задача обеспечить устойчивую связь со столицей.

Телефонную линию можно было провести только под водой, по дну Ладоги. Использовали морской многожильный бронированный кабель, общей длиной 40 км. Его доставили к западному берегу озера на барже. Дальше действовать предстояло подводникам. 29 октября 1941 года эпроновцы во главе с Соколовой взялись за дело. Несмотря на сильный шторм, водолазы проложили кабель за восемь часов. Ленинград получил линию связи, 30 каналов. Шесть из них предназначались для прямых разговоров, а остальные – для телеграфных аппаратов. Ладожская магистраль связи безотказно действовала всю войну.

Топливо для Ленинграда

В ноябре 1941 года в осажденном городе, где остро не хватало продовольствия и медикаментов, начался еще и топливный голод. На всех складах оставалось лишь 800 тонн бензина. Это суточная норма для города, державшего оборону. К счастью, многие ленинградские грузовые автомобили были оборудованы газогенераторными установками, которые работали на древесном сырье. Но они не могли справиться со всеми задачами, надвигался транспортный паралич. Даже пожарные расчеты передвигались пешком. Горючее требовалось не только жителям и предприятиям, но и войскам Ленинградского фронта.

Еще в период навигации эпроновцы спускали цистерны с бензином с рельсов в ладожскую воду и буксировали их на плаву как «озерные поезда» на западный берег. Но под обстрелом немцев дело это было опасным и ненадежным. В воздухе витала идея подводного топливопровода через Ладогу.

В СССР с 1939 года существовал трест «Нефтепроводпроект», занимавшийся проектированием магистральных трубопроводов. Сотрудники этого института разрабатывали планы подводных магистралей, но до поры до времени это считалось фантастикой. Свои предложения имелись и у гидрографов, и у водолазов. А толчок к реализации этой ладожской инициативы дала Нина Соколова.

В феврале 1942-го, во время командировки в Москву, она оказалась в одном самолете с самим Иваном Зубковым. Знаменитый метростроевец, инженер-генерал, он руководил строительством Дороги жизни, знал ее от и до. Соколова тут же принялась доказывать ему, что подводную топливную артерию необходимо провести уже в ближайшие месяцы, немедленно, без проволочек. «Сколько сгорело на Ладоге бензоцистерн, подожженных гитлеровской авиацией! Но это же так просто: проложить подводный трубопровод!» – и Соколова даже сымпровизировала чертеж будущей магистрали, ведь она досконально знала дно Ладожского озера. Зубков к смелому предложению отнесся серьезно, не стал откладывать его в долгий ящик. Вскоре Соколовой позвонил Алексей Косыгин, отвечавший по линии ГКО за снабжение блокадного города, вызвал для разговора. Ему, цепкому управленцу, нужно было поставить диагноз: что это – завиральный прожект или дерзкий, но реалистичный план? Результат известен.

25 апреля 1942 года вышло постановление Государственного комитета обороны о строительстве на Ладоге трубопровода, которое требовалось осуществить в кратчайшие сроки – к 20 июня. Многие считали это невыполнимым. Опыта сооружения таких магистралей не было – ни в теории, ни на практике, ни в СССР, ни в остальном мире. На Ладожском озере, в 2–3 км от линии фронта, создавался первый в истории подводный бензопровод.

Схема трубопровода через Ладожское озеро. 1942 год

Главным инженером проекта стал один из его инициаторов – Давид Шинберг, ведущий сотрудник «Нефтепроводпроекта». Секретный объект получил наименование ОС-6 – Особое строительство № 6 Наркомстроя. Москва идею поддержала, но не могла помочь ни техникой, ни ресурсами. Все приходилось изыскивать в Ленинграде и его окрестностях. К счастью, после довоенного промышленного бума в Северной столице сохранилась бесхозная продукция. Трубы нашли на Ижорском заводе, в Колпине. Каким-то чудом они уцелели под бомбами! Резервуары для бензопровода отыскались на нефтебазе «Красный нефтяник», а насосы с необходимыми характеристиками – на Васильевском острове, на каком-то заштатном складе…

Двадцать семь километров по дну

Первоначально хотели тянуть линию до одной из ленинградских нефтебаз. Тогда ее протяженность составила бы 50 км. Но, во-первых, для такой магистрали не хватало труб, а во-вторых, столь масштабное строительство трудно было бы скрыть от немцев. Проект корректировали на ходу, не прерывая подготовительных работ. В итоге сливную эстакаду, головной склад горючего и насосные установки смонтировали на мысе Кареджи на восточном берегу Ладожского озера, а конечным пунктом стала железнодорожная станция Борисова Грива на западном берегу. Там была устроена наливная эстакада – и уже по рельсам, по знаменитой Ириновской дороге, цистерны с топливом доставлялись в Ленинград.

Доставка мазута в плавучих цистернах на западный берег Ладожского озера, в блокадный Ленинград

Но это потом, а пока в ходе строительства трубы подвозили к Ладоге ночами, с соблюдением конспирации. Из сваренных труб получали 200-метровые соединения, которые испытывали водой и керосином, а затем покрывали антикоррозийной изоляцией. Работать приходилось в укрытии. В начале мая удалось спаять первый стык будущей трассы. Доверили это сделать Григорию Ломоносову – опытному сварщику, настоящему мастеру. Шинберг в тот день оставил в дневнике весьма поэтичную запись: «Бойцы смотрели на сварочный шов и удивлялись четкому почерку сварщика. Каждая волна была абсолютно равна другой, как будто художник рисовал эти волны карандашом на чистом листе бумаги, а не сварщик своей тяжелой шумящей горелкой доводил металл до температуры свыше полутора тысяч градусов…»

Прокладка бензопровода по дну озера началась с аварии. Это было 26 мая, утром. Несмотря на ветреную погоду, решили уложить в створ первую километровую плеть – конструкцию из нескольких труб. Строители опасались авианалетов и потому торопились. Эпроновский катер-буксир «Малыш» подцепил головной понтон с плетью и направился к плавучей вешке – специальному знаку, отмечающему створ трассы. Но налетел шторм. На ветру плеть развернуло и сорвало с понтонов.

Как ни старались водолазы, найти конструкцию в ладожских волнах они не смогли. Тогда многие разуверились в успехе проекта. Но у Соколовой уже были предложения, как предотвратить подобное в дальнейшем. Инженеры провели основательную работу над ошибками. Кроме того, при транспортировке труб отныне использовали не один, а два буксира.

Корректировка помогла: больше аварий не было. Первая удачная попытка укладки плети состоялась 31 мая. При тихой погоде все прошло благополучно, трубы легли точно в створ. Успех строительства во многом зависел от водолазов 27-го отряда. Они тщательно обследовали всю трассу, изучали рельеф дна и выверяли с инженерами будущий маршрут бензопровода. На отряде Соколовой были все подводные работы. Чтобы плети надежно держались под водой, эпроновцы закрепляли трубы на грунте с помощью чугунных 50-килограммовых грузов. Работали слаженно, как будто всю жизнь строили подводные трубопроводы.

14 июня вся озерная часть магистрали была готова: хватило 15 дней, чтобы 15 плетей длиной в среднем по 1,5 км соединились в линию. Все эти дни Соколова ночевала в землянке, почти ежедневно совершала погружения. По дну Ладоги пролегла артерия, о которой немецкая разведка даже не догадывалась. Трубопровод испытали прокачкой воды, а затем керосина под большим давлением. Из 5800 сварных стыков незначительный дефект был обнаружен только на одном, да и то без утечки. Водолазы под руководством Соколовой тщательно обследовали бензопровод на случай возможных изъянов. С судов велось наблюдение за поверхностью озера: не появляются ли масляные пятна, нет ли протечек? Система работала безупречно.

Трубы подводного бензопровода сваривали в секции и испытывали у деревни Кокорево. 1942 год

Ранним утром 19 июня 1942 года правительственная комиссия подписала акт приемки трубопровода, оценив работу участников стройки на отлично. К вечеру следующего дня в Ленинград стало поступать драгоценное горючее. Длина артерии составила 35 км, из них 27 км прошли по дну озера. Пропускная способность достигала 150 тонн горючего в сутки. Трубопровод – и это тоже было впервые в мировой практике – попеременно прокачивал разные виды горючего: автомобильный бензин, лигроин, керосин и дизельное топливо.

«Артерия жизни» практически безаварийно действовала 20 месяцев. За это время Ленинград получил через Ладогу более 40 тыс. тонн нефтепродуктов. Это около 30% всего горючего, доставленного с Большой земли в блокадный город. Самое удивительное, что гитлеровцы так и не узнали об этом секретном объекте, спасавшем Ленинград!

Свет в окошках

Когда вспоминают блокаду, всплывает еще один образ – охватившая город тьма. В осажденном Ленинграде прекратили работу почти все электростанции. Только ГЭС № 5 «Красный Октябрь», работавшая на торфе, и частично ГЭС № 1 продолжали давать ток в начальственные кабинеты и госпитали. Ни в квартирах, ни на предприятиях постоянного электричества не было. Городские власти предложили провести через Ладогу новую подводную магистраль – высоковольтную линию электропередачи от Волховской ГЭС. Силовой кабель ленинградские рабочие, в основном женщины и подростки, создавали практически вручную в полуразрушенных заводских корпусах…

7 августа 1942 года, короткой летней ночью, отряд Соколовой снова приступил к подводным работам. Прокладка более 100 км кабеля под водой – задание, требующее от водолазов уникальных навыков. Они пять раз прошли по пути будущей трассы, чтобы уложить по дну озера нитки электрокабеля. По ночам, в кромешной темени, принимая из рук в руки фидеры, сцепляя их муфтами, водолазы протягивали провода ровно, «в струнку», под носом у врага. Однажды эпроновцы попытались работать днем. Это стоило нескольких жизней после налета люфтваффе…

В мирное время для такой работы потребовалось бы около шести месяцев. Военный совет Ленинградского фронта отвел на выполнение задачи 56 суток. Хватило 47 дней. 23 сентября 1942 года в непокоренный город стало поступать электричество по подводной магистрали, а накануне 25-летия Октябрьской революции, к празднику, в ленинградских домах вновь зажегся электрический свет.

Нина Соколова в водолазном костюме позирует скульпторам

Нина Соколова, после двух ранений и нескольких контузий, по-прежнему не считалась с трудностями и избегала кабинетной работы. После прорыва блокады подводные артерии заморозили, город переходил на штатный режим снабжения, но война продолжалась, и заданий не стало меньше. Как-то в 1944 году водолазы должны были обеспечить проход кораблей Ладожской флотилии в Кронштадт. Морякам мешала ферма обрушившегося железнодорожного моста, и перед отрядом Соколовой поставили задачу взорвать ее под водой. Два водолаза спустились, но тут же дали тревожный сигнал, чтобы их поднимали на поверхность. Побледневшие и растерянные, они рассказали, что ферма забита трупами – и немцев, и наших. Мочи нет работать, сердце не выдерживает! И тогда под воду со взрывчаткой спустилась сама Соколова. Страшно не страшно – она главный инженер отряда, и задание должно быть выполнено в срок…

В отставку Нина Соколова вышла в звании инженер-полковника Военно-морских сил. Ее личный счет работы под водой составил феноменальные по тем временам 644 часа. Много лет она преподавала в Высшем военно-морском училище имени М.В. Фрунзе. О своих фронтовых подвигах вспоминала нечасто. Но ленинградцы не забыли тех, кто прокладывал Дорогу жизни, спасая город от гибели. Имя Нины Васильевны Соколовой занесено в Золотую книгу Санкт-Петербурга.

«Дело Профьюмо», в котором фигурировала британская аристократия, секс и шпионаж, прогремело на все Соединенное Королевство в 1963 году. Оно произвело эффект разорвавшейся бомбы, осколками которой задело не только британский парламент, но и королевскую семью. Как говорит историк Питер Хеннесси, «Дело Профьюмо» – это «история, в которой есть все».

В результате громкого секс-скандала было разрушено несколько блестящих карьер, один человек совершил самоубийство, а британское правительство было вынуждено уйти в отставку. Эта история, представляющая собой калейдоскоп невероятных поворотов сюжета, коварных интриг, ужасных драм и порочных связей, легла в основу нескольких кинокартин, последняя из которых – «Суд над Кристин» – вышла в 2019 году.

Порой даже сложно поверить, что все это случилось в действительности. И тем не менее, это так. Давайте перенесемся в 1961 год, когда произошла завязка этой невероятной истории, которая привела к таким катастрофическим последствиям для всей политической элиты Англии, но начнем мы со знакомства с основными героями.

Кристин Килер

Девушка, которая стала центральным лицом самого сенсационного секс-скандала XX века, родилась в 1942 году в Аксбридже, маленьком городке неподалеку от Лондона. Вскоре после ее появления на свет, отец ушел из семьи, и Кристин с матерью переехала в Беркшир. Денег у них не было, поэтому им пришлось жить в старом железнодорожном вагоне.

Новый сожитель матери оказался пьяницей и педофилом, который проявлял нездоровый интерес к юной девочке. Когда Кристин было 12, он попытался ее изнасиловать и даже предложил сбежать с ним из дома. Эта детская травма навсегда изменила ее жизнь. В 15 Кристин бросила школу и начала встречаться с американским военным, от которого забеременела.

Опасаясь общественного порицания, она попыталась избавиться от ребенка самостоятельно, но ее попытки оказались безуспешны. Она стала мамой в 17 лет, но ее ребенок умер через шесть дней после рождения. Жить с такой репутацией в небольшом городке было невозможно, поэтому Кристин спешно переехала в Лондон. Лелея мечту о модельной карьере, она устроилась танцовщицей в кабаре Murray’s, где артистки выступали топлес.

Развлекательное заведение располагалось в популярном районе Сохо, а среди его клиентов были британские знаменитости, политики и аристократы. Однажды в кабаре зашел один из самых богатых людей Лондона, Стивен Уорд, который по достоинству оценил потенциал Кристин и предложил переехать к нему.

Мужчина пообещал вывести девушку в высший свет, а взамен… не попросил ничего. Как впоследствии утверждала сама Кристин, между ними даже никогда не было интимных отношений. Однако эта «дружеская связь» оказалась взаимовыгодной.

Стивен Уорд

Талантливый, обаятельный и харизматичный – такими словами описал бы этого мужчину любой, кто встречал его хоть раз. Уорд всегда умел производить приятное впечатление, что помогло ему подняться на самый верх карьерной и социальной лестницы.

На момент знакомства с Кристин Стивен Уорд считался самым успешным лондонским врачом-остеопатом, к которому на консультации ходили все видные британские политики, и способным художником, чьи работы красовались на стенах домов аристократов. Но безупречным «фасадом» Уорда скрывалась темная и порочная сторона, о которой широкой общественности знать не полагалось.

Так, например, будучи избирательным эротоманом, мужчина любил устраивать закрытые оргии в своей квартире. Их регулярно посещали представители лондонской элиты – влиятельные мужчины, которым были по вкусу развлечения такого рода. Помимо них Уорд приглашал свою «золотую коллекцию» юных особ, мечтающих о славе и богатстве.

Все они были готовы нырнуть в омут с головой ради красивой жизни: роскошных особняков, морских круизов и знакомств со знаменитостями. На таких женщин у Стивена глаз был наметанный, поэтому увидев Кристину Килер в полумраке элитного клуба, он уже знал, что она станет новой «звездой» его коллекции.

Джон Профьюмо

Имя этого яркого представителя британской аристократии было известно всему Соединенному Королевству задолго до того, как оно стало ассоциироваться исключительно со скандалом 1963 года. В начале 1960-х Джон Профьюмо был одним из самых уважаемых людей Великобритании: государственным секретарем по военным делам (современный аналог должности – «министр обороны»), который водил дружбу не только с премьер-министром Гарольдом Макмилланом, но и с самой Королевой.

От своих родителей он унаследовал огромное состояние, но в отличие от многих беспечных наследников аристократов, который спускают миллионы на развлечения, выпивку и женщин, Джон был целеустремленным юношей с большими амбициями, который не сорил деньгами попусту. Его интересовала лишь политическая карьера, и он был твердо намерен добиться успеха.

После окончания Оксфорда он отправился в кругосветное путешествие, посетив Советский Союз, Японию, Китай и США. Это была не увеселительная поездка, а стратегическое знакомство с государственным устройством стран-конкурентов, которое Профьюмо надеялся использовать как свое профессиональное преимущество в дальнейшем.

Очевидно, это ему удалось: в 21 год он стал председателем одной из лондонских ассоциаций Консервативной партии, а в 25 – получил кресло в палате общин. Дальнейшее развитие карьеры не заставило себя долго ждать. В личной жизни у Джона все также складывалось как по маслу: в 1954 году он женился на очаровательной Валери Хобсон, британской актрисе, которая воплощала собой образ безупречной «английской леди».

И эта идиллия могла бы длиться еще долгие годы, если бы 8 июля 1961 года Джон решил провести время дома с женой вместо того, чтобы поехать на частную вечеринку в Клайвдене, где и произошла роковая его встреча с Кристин Килер.

Евгений Иванов

И, наконец, последним (но не по значимости) действующим лицом скандала, шокировавшего всю Великобританию в 1963 году, стал наш соотечественник – советский офицер, дипломат и разведчик Главного разведывательного управления СССР. Среди предков Иванова значился сам генерал Кутузов, поэтому вовсе не удивительно, что героизм и склонность к риску был у него в крови.

На родине Евгений окончил Тихоокеанское высшее военно-морское училище и Академию Советской Армии (оба диплома – с отличием), после чего начал работать за границей, поддерживая тайные контакты с советским правительством. К тому моменту Иванов уже был семейным человеком, его законной супругой стала Майя Горкина, дочь председателя Верховного суда СССР, которая сопровождала мужа во всех поездках.

После четырехлетней работы в Норвегии Евгений получил новое задание – его перевели в Великобританию, назначив помощником военно-морского атташе.

Но, разумеется, это было лишь прикрытие для реальной миссии Иванова. Будучи агентом ГРУ, он собирал компромат на западную политическую элиту, посещал военно-морские базы и промышленные выставки, где демонстрировались технические новинки конкурентов, а также пытался войти в доверие к высокопоставленным британским чиновникам, имеющим влияние на выработку внешней и внутренней политики Соединенного Королевства.

При этом, чтобы не попасть «на карандаш» MI-5, ему было необходимо вести подчеркнуто буржуазный образ жизни – то есть посещать светские рауты, знаться с богемой, много пить и играть в бридж. Иными словами, всячески демонстрировать лояльность к образу жизни британской аристократии. И надо сказать, что Иванов успешно с этим справлялся.

На одном из таких светских приемов советский разведчик познакомился со Стивеном Уордом, который попросил оказать ему незначительную услугу – помочь приятелю получить визу в СССР. Иванов благородно согласился. В благодарность Уорд ввел Евгения в высший свет Англии, тем самым помогая осуществить большой прорыв в секретной миссии советского шпиона (хотя он, разумеется, этого не осознавал).

Как впоследствии говорил сам Иванов, его «внезапно вспыхнувший» роман с Кристин Килер также стал частью стратегического плана.

Сцена 1. У бассейна

Будучи человеком со связями, Стивен Уорд проводил вечеринки не только у себя дома, но и в роскошных фамильных имениях своих друзей. 8 июля 1961 года лорд Астор любезно предоставил Стивену свой загородный дом в Клайвдене. Под вечер к особняку стали подъезжать дорогие автомобили, и поток чопорных английских джентльменов устремился внутрь дома, где их уже ожидали крепкие спиртные напитки и приветливые молодые девушки.

Джон Профьюмо также получил приглашение на вечеринку, но появился там под руку с супругой Валери Хобсон – очевидно, чтобы защитить свою репутацию на случай «утечки» подробностей того вечера в прессу. Неспешно прогуливаясь по особняку, пожимая руки многочисленным знакомым, Джон и сам не заметил, как оказался у бассейна. Валери затерялась где-то в толпе гостей, поэтому мужчина в полном одиночестве внезапно стал не только свидетелем, но и невольным участником пикантной сцены.

Очаровательная Кристин Килер, вынырнув из воды, устремилась к выходу из бассейна, где столкнулась с Джоном. Девушка попыталась прикрыть свою наготу полотенцем, однако оно оказалось слишком маленьким, чтобы спрятать все прелести ее молодого тела. Впрочем, идти за одеждой Кристин явно не спешила, вместо этого она решила немного пофлиртовать с новым знакомым.

Неизвестно, чем бы эта романтическая сцена могла закончиться, если бы у бассейна не появилась Валери. С достоинством настоящей леди она взяла супруга за руку и улыбнулась полуголой Кристин. Разговор перешел в светское русло, и вскоре бывшая танцовщица покинула супружескую пару и переключилась на других одиноких гостей вечеринки.

Очень быстро она нашла общий язык с офицером Евгением Ивановым, который предусмотрительно оставил свою жену дома. Следующее утро началось с заплыва в бассейне, в котором помимо Кристин поучаствовали Джон, Валери и Евгений. На этот раз все облачились в купальные костюмы и взяли с собой длинные полотенца. Уже днем гости стали разъезжаться.

Джон попрощался с Кристин, пообещав написать ей (и сдержал слово уже спустя пару дней), после чего отправился с женой домой. Евгений тоже поспешил вернуться в Лондон, но не один. Компанию ему составила Кристин. Как впоследствии рассказывала сама девушка, они очень насыщенно провели время. И после того дня их интимные встречи стали происходить на регулярной основе.

Сцена 2. В постели у Кристин

Не секрет, что самые громкие скандалы в мире большой политики начинаются в женской постели. И в данном случае, колыбелью назревающей бури стала спальня Кристин Килер. Иванов навещал девушку очень часто и практически не скрывал своего внебрачного романа. Иногда он даже использовал автомобиль посольства, чтобы доехать до ее дома.

Профьюмо действовал более осторожно: например, он мог взять Бентли напрокат, чтобы покатать Кристину по городу, после чего уединялся с ней в квартире Уорда (лишь в редких случаях они проводили ночь в доме Кристин).

Для обоих мужчин роман с бывшей танцовщицей не имел ничего общего с любовью: лежа в постели с любовницей, Евгений расспрашивал ее о работе Профьюмо, Джон же просто удовлетворял свои мужские потребности с привлекающей его особой.

Как рассказывали друзья британского министра, он признавался, что Кристин казалась ему откровенно глупой: по его словам, с ней даже не о чем было поговорить. Но, очевидно, физические данные девушки с лихвой компенсировали этот недостаток.

«Джон справа, Евгений слева… Кристин, ты можешь спровоцировать войну», – шутил Стивен Уорд, который знал об обеих интрижках

А вот британской службе безопасности было не до шуток. Как только слухи о тайном романе «дамы легкого поведения» и военного министра дошли до кабинетов чиновников, они забили тревогу. Чиновники прекрасно понимали, что связка имен «Иванов-Килер-Профьюмо» потенциально опасна и может привести к утечке государственных тайн (а в перспективе – и к реальной войне).

Поэтому они настоятельно посоветовали Джону положить конец его тайному роману. Но он только отмахнулся от «советчиков»: мол, отношения с Кристин – это его личное дело. Тогда коллеги решили действовать другим путем. Они показали Профьюмо компрометирующие фотографии, на которых его любовница была в объятиях советского дипломата. Такого удара по мужскому самолюбию Джон уже вынести не смог.

В августе он написал Кристин прощальное письмо, в котором предложил сделать «перерыв» в отношениях. Спустя несколько месяцев их роман окончательно завершился. Вся служба безопасности Соединенного Королевства выдохнула с облегчением. Но как выяснилось спустя полгода – расслабились они слишком рано. Личная жизнь бывшей танцовщицы осталась такой же насыщенной, как и прежде.

Джонни Эджкомб

Постель Кристин долго не пустовала, и вскоре место Джона занял ямайский музыкант с бурным темпераментом и криминальным прошлым по имени Алоизиус Гордон. Но девушка никогда не могла ограничиться лишь одним любовником, поэтому вскоре у Гордона появился конкурент – как ни странно, его соотечественник, джазмен и любитель легких наркотиков Джонни Эджкомб.

Горячие ямайские мужчины никак не могли поделить Кристин между собой, поэтому нередко устраивали публичные ссоры, порой доходившие до драк. Кульминацией этих разборок стала бурная сцена ревности, устроенная Джонни в наркотическом угаре. В декабре 1962 года он проследил за любовницей до дома Уорда, и когда за ней закрылась входная дверь, принялся кричать на всю улицу, чтобы ему срочно выдали «изменщицу».

Алоизиус Гордон

Никто не отреагировал на истеричные требования ямайца, тогда он достал пистолет и принялся палить по окнам квартиры Уорда. Полиция забрала Джонни в участок, где рассерженный ревнивец рассказал стражам порядка много любопытных подробностей о личной жизни Кристин Килер. Конечно, он ничего не знал о прошлых романах своей пассии (поэтому имена Иванова и Профьюмо пока еще не вспыли), но был в курсе всех текущих.

Судя по его словам, Кристин была настоящей «проституткой» – а это в те времена считалось не только аморальным, но и уголовно-наказуемым преступлением. Полицейские поняли, что в ситуации надо разобраться основательно.

Сцена 3. Исчезновение свидетельницы

Кристин Килер вызвали на допрос, чтобы воочию увидеть эту удивительную особу, из-за которой Эджкомб был готов стреляться (и заодно убедиться, что она не занимается ничем противозаконным). Надо сказать, что все-таки Кристин не была откровенной дурой – отрицать все было бы бесполезно, а перспектива попасть в тюрьму за проституцию казалась ей малопривлекательной, поэтому девушка начала называть полицейским имена.

Имена высокопоставленных мужчин, которые состояли с ней в любовной связи, и могли бы оказаться гораздо интереснее полиции, чем ее «скромная» персона. В конце концов, предстать в глазах общественности таинственной любовницей аристократов и политиков гораздо выгоднее, чем обыкновенной «проституткой», за которой бегают нищие наркоманы.

Пресса не смогла обойти стороной эту историю. В начале 1963 года на первых полосах изданий стали появляться заголовки вроде: «Министр обороны — из постели Кристин, русский шпион — в постель Кристин». Каждое утро у газетных киосков выстраивались огромные очереди: все британцы, затаив дыхание, жаждали новых подробностей порочных связей Килер.

Тем временем у девушки совершенно развязался язык – она рассказывала журналистам не только о том, как спала с Профьюмо и передавала государственные тайны Иванову, но и как устраиваются оргии в салоне Уорда, и кто на них приходит. Прозвучало даже имя супруга Королевы, принца Филиппа, что привело общественность в состояние настоящего шока.

Все знали, что Стивен Уорд был в дружеских отношениях с герцогом Эдинбургским и даже нарисовал несколько портретов монарших особ, которые красовались в Букингемском дворце. Впрочем, за отсутствием веских доказательств причастности принца Филиппа к непристойным вечеринкам Уорда, королевскую семью оставили в покое. Но для Иванова и Профьюмо все только начиналось.

В марте 1963 года события стали разворачиваться с невероятной скоростью, и каждому из героев нашей истории пришлось несладко. Эджкомбу предъявили обвинения в хранении оружия и назначили дату судебного слушания. Профьюмо пришлось выступить перед всеми парламентариями и публично прокомментировать слухи о своей связи с девушкой легкого поведения (мужчина все отрицал).

Уорд сел на скамью подсудимых за сводничество, после чего его высокопоставленные друзья просто отвернулись от него. Иванова в срочном порядке отозвали в СССР и сделали «невыездным» на неопределенный срок. А Кристин… просто исчезла. Она не явилась на заседание суда по делу Эджкомба, где должна была выступать свидетельницей. Перестала выходить на связь с полицией и журналистами.

На фоне этого поползли чудовищные слухи о том, что ее «убрали» те, кому так сильно мешало ее существование. Под подозрение попал и Профьюмо, который мог бы лишиться своей блестящей карьеры, если бы Кристин предоставила доказательства их романа. К счастью, девушка вскоре нашлась сама. По ее словам, она решила немного отдохнуть и поехала в Мадрид, а дату судебного слушания просто перепутала.

Сцена 4. Развязка

Елизавета II и Джон Профьюмо, 1971 год

После возвращения Кристин ситуация накалилась до предела. Уорд, понимая свое плачевное положение, решил сотрудничать с властями и признался, что долгое время покрывал Профьюмо. С его помощью (и, возможно, самой Кристин) в распоряжении следствия появилось письмо, написанное от руки военным министром своей любовнице – то самое, которое он отправил ей накануне окончательного расставания.

Профьюмо пришлось сознаться во лжи. 5 июня он официально подал в отставку. В тот день на его политической карьере был поставлен жирный крест. Но надо отдать должное Валери Хобсон – как примерная супруга, она не оставила своего мужа, когда он признался в своих изменах. Они прожили вместе еще четверть века.

После отставки и продолжительной депрессии Профьюмо решил искупить свою вину перед обществом: он записался добровольцем в благотворительную организацию Toynbee Hall, где несколько лет бесплатно мыл общественные туалеты. К середине 1970-х, когда страсти вокруг секс-скандала улеглись, британцы немного смягчились по отношению к «изгнанному с позором» министру.

Маргарет Тэтчер даже пригласила его на празднование своего 70-летия, а Елизавета II наградила Профьюмо орденом Британской империи.

Кристин в 1980 году

К другим действующим лицам этой истории судьба оказалась менее благосклонна. Не дожидаясь окончания судебных слушаний, Уорд принял огромную дозу снотворного и через несколько дней умер, не приходя в сознание. Лорд Астор, в чьем поместье Кристин купалась голой, стал изгоем в британском высшем обществе.

От Иванова ушла жена – сразу же после их возращения в Советский Союз. Остаток жизни он провел в одиночестве. В январе 1994 года Иванова нашли мертвым в его квартире. Обстоятельства смерти советского шпиона до сих пор окутаны завесой тайны.

Кристин в 1985 году

Кристин Килер так и не смогла «отмыться» от этой грязной истории. Ее обвинили в даче ложных показаний против Алоизиуса Гордона и приговорили к 9 месяцам тюремного заключения. Однако отсидела она всего 6 – ее выпустили досрочно (вероятно, заботясь о моральном облике тюремщиков). После этого, по воспоминаниям самой Кристин, ей пришлось долгие годы жить, перебиваясь с хлеба на воду.

Она работала в ресторанах и прачечных, скрывая свою настоящую фамилию. Когда становилось совсем тяжко, Кристин напоминала о себе обществу: соглашалась на интервью или выпускала мемуары, изобилующие все новыми подробностями скандала 1963 года. Только вот верить в ее фантазии уже никто не хотел. Личная жизнь тоже не удалась: у нее было два коротких брака, завершившихся разводами. Она скончалась в 2017 году, надолго пережив всех остальных героев этой истории.

В 1897 году (согласно книге Анатолия Петрикина «Имена в названиях улиц») в Полтавской губернии в семье обрусевших немцев Юзефа и Юзефы Соммеров появился на свет мальчик, которого отец назвал Флорианом. Впрочем, пышное имя, которое некогда носил древнеримский император, не прижилось на русской земле. В быту Флориана стали звать Андреем. Позже это имя перекочевало и в официальные документы.

По военной линии

Мечтой отца было, чтобы сын стал генералом. Поэтому Андрей Иосифович Соммер был записан в Полтавский кадетский корпус, а по его окончании поступил в Киевское военное училище. Правда, успел окончить там только ускоренный курс и в 1914 году в чине прапорщика был отправлен на фронт. Всего за год с небольшим Соммер показал чудеса храбрости и трижды удостаивался наград.

Однако в октябре 1915 года он был тяжело ранен и попал в немецкий плен. Первоначально там он был на хорошем счету — все-таки исторической родиной Андрея Иосифовича была Германия. Но все уговоры перейти на немецкую сторону Соммер отвергал, и при первой же возможности попытался бежать. Неудачно, правда. Вторая попытка тоже оказалась безрезультатной. После этого молодого прапорщика отправили в лагерь на территории Германии, где он и встретил капитуляцию «фатерлянда».

Из кавалеристов в танкисты

В 1918 году Соммер вернулся в Украину. В водовороте бурных политических событий он выбрал сторону большевиков. В рядах Красной Армии за годы Гражданской войны Андрею пришлось воевать и с деникинцами, и с махновцами, и с басмачами, и с кавказскими бандитами.

В военном деле Соммер был одним из лучших, а потому даже добровольный выход из партии (из-за неприятия политики НЭПа) не стал для него преградой на пути продвижения по карьерной лестнице. Командиром кавалерийского батальона он поступил в Военную академию имени М. В. Фрунзе, а окончив ее, отправился в Приморье начальником штаба бронетанковых войск.

Из тюрьмы на фронт

Но, как и многим военачальникам, возвысившимся в конце 1930-х гг., Соммеру не удалось избежать чисток. Он был арестован, обвинен в шпионаже и приговорен к расстрелу, который позже заменили на 15 лет тюрьмы. Правда, отсидел из них бывший начштаба всего два года, так как после отстранения от должности наркома внутренних дел Николая Ежова его дело было пересмотрено, и в результате его реабилитировали и восстановили на службе.

Хотя вплоть до 1943 года подполковник Соммер оставался в тылу и занимался в основном преподавательской деятельностью. Делать этнического немца штабным офицером в действующей армии опасались. И совершенно напрасно, как показали дальнейшие события.

Восточно-Прусская операция

Соммер успел повоевать в составе Воронежского, всех трех Украинских и 3-го Белорусского фронтов, форсировал Днепр, Прут и Дунай, освобождал Киев. Но звездным часом Андрея Иосифовича, получившего к тому времени звание полковника, стало участие в Восточно-Прусской операции в январе 1945 года. Третий рейх уже по сути агонизировал, но все еще оставался грозной силой. Вот как пишет Андрей Сидорчик в статье «Танки Соммера» о том, на кукую хитрость пошел полковник, понимавший, что загнанный в угол и отчаявшийся враг намного опаснее.

«Мост у поселка Талпаки открывал дорогу на Кёнигсберг, а потому был важным пунктом немецкой обороны. Элитная гитлеровская дивизия готовилась дать здесь отчаянный бой, а позже, отступая, уничтожить мост. Когда на подходе в ночь с 19 на 20 января загрохотали танки, немцы подготовились к обороне. Но из темноты вдруг вынырнула штабная легковушка. Сидевший рядом с водителем офицер на немецком представился: «Танковая группа полковника Соммера. Направляемся в Гросс-Скайсгиррен». Охрана расслабилась — свои. Осознание ошибки произошло слишком поздно. Подошедшие танки оказались советскими Т-34, а на их броне сидели красноармейцы. Полковник Соммер предусмотрительно не упомянул, что является командиром Красной Армии... Мост был захвачен без боя, а танковая группа проследовала в Гросс-Скайсгиррен, перерезав железнодорожную магистраль Тильзит — Кёнигсберг и изолировав тильзитскую и истенбургскую группировки вермахта».

В апреле 1945 года Соммеру было присвоено звание генерала. Сам же он, выйдя в отставку в 1947 году, переехал в Калининград, где и жил до самой смерти. Вспоминая о войне, он часто говорил: «Я воевал не с соотечественниками, я воевал с фашистами».

Легендарный конструктор знаменитого автомата, дважды Герой Социалистического Труда и Герой РФ, лауреат высших премий СССР и России Михаил Калашников родился в селе Курья Алтайской губернии. Но спустя 11 лет его большой семье пришлось начинать жизнь заново, в суровых условиях Томской области.

Михаил Тимофеевич стал предпоследним из 18 детей, родившихся в семье зажиточного крестьянина Тимофея Александровича Калашникова. Как вспоминал Михаил Калашников в своей автобиографической книге «Траектория судьбы», предки его отца жили в станице Отрадное Северного Кавказа, и фамилия их была Калашник, которую они изменили на русский манер уже в конце XIX века. Внук сельского учителя, Тимофей Александрович был из семьи малообеспеченной, так что его избранница Александра Фроловна Каверина вышла за него замуж по любви, вопреки воле родителей, имевших зажиточное хозяйство.

«Поженившись.., мои родители сразу же стали строить свой дом – обычный для тех мест саманный (турниковый) дом – «мазанку», завели скот», – пишет конструктор. Хозяйство понемногу крепло, но земли не хватало. Тогда, с началом столыпинских реформ, Тимофей Александрович с супругой и тремя детьми решились на крутую перемену в судьбе: «В начале 1910 года пошел слух о раздаче крестьянским семьям земли в далекой Сибири... Решились на великое переселение и Калашниковы: молодая семья и родители моего отца – Александр Владимирович и Катерина Тимофеевна. Конечно, жаль было покидать родную станицу и навсегда расставаться с многочисленными родственниками, но стали они собираться в дорогу. Дорога предстояла дальняя, и брать с собой нужно только самое ценное, основное: крестьянскую технику, зерно и одежду. Остальное они отдали родным «на хранение» – до той поры, как в Сибири разбогатеют и вернутся домой, в Отрадное. Им тогда очень хотелось в это верить».

По воспоминаниям старших сестер Михаила Калашникова, добирались до нового места жительства почти полтора месяца. В селе Курья на Алтае родители Калашникова облюбовали участок земли на берегу речки Локтевка, где построили дом и подворье, обзавелись огородом, начали возделывать пахоту и разводить скот. Вскоре после революции, 10 ноября 1919 года на свет появился и Михаил Тимофеевич Калашников. Из его братьев и сестер больше половины умерли в младенчестве, так что из 18 детей в семье осталось только восемь, да и сам Михаил Тимофеевич был ребенком хилым и болезненным, выжил скорее чудом.

Следующий крутой поворот в жизни семьи Калашниковых произошел в 1930 году, когда в селе Курья началась активная борьба с «кулаками». Калашников вспоминал: «В село начали приезжать «специальные уполномоченные», которые проводили так называемые «собрания бедноты». На этих собраниях составлялись списки по трем категориям крестьянских семей: бедняки, середняки и кулаки. Хозяйства тех, кто попадал в третью категорию, подлежали конфискации, а все члены семьи должны быть высланы в северные районы Сибири». К третьей категории причислили и Калашниковых. Как рассказал в одном из интервью заведующий мемориального музея «Следственная тюрьма НКВД» в Томске Василий Ханевич, даже сохранилась карточка о высылке Калашниковых с Алтая в Томскую область. По словам Михаила Калашникова, его старший брат Виктор, уклонившийся от высылки, был отправлен на строительство Беломорканала, где за попытки бежать провел семь лет вместо положенных трех.

«Семью Калашниковых сослали в Бакчарский район. Тогда это был Нарымский округ Чаинского района, деревня Нижняя Моховая. Этого поселка уже не существует. Когда они приехали, видимо, сильно простыл его отец. Он умер и был похоронен здесь на кладбище в Нижней Моховой, но и кладбища уже нет, и могила не сохранилась», — рассказала журналистам директор Бакчарского краеведческого музея Александра Богатырева.

На Алтай Михаилу Калашникову удалось вернуться уже после седьмого класса школы. Чтобы устроиться на работу, ему пришлось подделать печать местной комендатуры в справке, необходимой для получения паспорта – сыну кулака справку давать не хотели.

«Вот так я однажды обманул Советскую власть, чтобы потом всю жизнь служить ей и народу», – рассказал в одном из интервью Михаил Тимофеевич, признавшись, что потом полжизни опасался, что тайна раскроется – даже когда получал Звезду Героя и был избран депутатом Совета Союза Верховного Совета СССР. Зато благодаря этому небольшому обману Калашникова приняли на работу на железнодорожную станцию, где он получил первые знания о технике, страсть к которой и сделала из его легендарного оружейного изобретателя, дав ему возможность увековечить фамилию своих родителей.

Марианна Марговская

© AP Photo,

Уже много написано о Голубой дивизии, солдаты которой во время Второй мировой войны воевали на стороне Германии. О том какие испытания пришлось преодолеть испанским добровольцам, прежде чем отправиться на фронт для подкрепления немецких войск, рассказывают историки и свидетели тех событий.

Мануэль Вильяторо (Manuel P. Villatoro)

Бесчисленные страницы посвящены Голубой дивизии — испанскому подразделению добровольцев, которое во время Второй мировой войны отправилось в СССР для борьбы с коммунизмом. Для одних эти солдаты — злодеи, для других — герои, однако ясно одно: за свою историю они совершали необычные поступки, например, чтобы оказаться на поле боя, за несколько недель прошли пешком около тысячи километров.

Тем не менее стоит вернуться на несколько лет назад, чтобы разобраться в причинах формирования Голубой дивизии. Всё началось с вторжения в СССР нацистской Германии Адольфа Гитлера. Нападение под названием операция «Барбаросса» началось 22 июня 1941 года. В тот же день немцы решили, что Франциско Франко пора вернуть долг за помощь во время гражданской войны в Испании.

В книге «Голубая дивизия: испанская кровь в России. 1941 — 1945» доктор исторических наук Хавьер Морено Хулиа, автор таких произведений как «Гитлер и Франко. Дипломатия в военное время: 1936 — 1945», объясняет эти события следующим образом: «Франко предложил Германии отправить несколько подразделений добровольцев, таким образом подтверждая важность помощи во время гражданской войны. Это предложение следует расценивать как знак солидарности».

20 тысяч добровольцев

Всего лишь спустя два дня после того, как Гитлер решил ступить на русскую землю, руководство Испании готовилось сообщить гражданам о формировании Голубой дивизии и наборе добровольцев. Столь важное объявление было поручено сделать министру внутренних дел Рамону Серрано Суньере.

«В центре Мадрида перед восторженной толпой ликующий Серрано в белой форме и солнцезащитных очках торжественно без микрофона провозгласил: "Соотечественники! Хватит речей, настало Фаланге действительно вынести обвинительный приговор: Россия виновна! Виновна в нашей гражданской войне! Уничтожения России требуют история и будущее Европы!"», — пишет в книге Хавьер Морено Хулиа.

Так Рамон Серрано Суньер провозгласил начало набора добровольцев в Голубую дивизию — новость, которая спустя три дня появилась на страницах всех испанских газет. В ту же секунду тысячи парней откликнулись на призыв вступить в армию. Среди них был и молодой Хуан Хосе Санс, которому тогда было 17 лет. В 2015 году в интервью «ABC» он описал жизнь в те времена.

«После начала Второй мировой войны я услышал речь министра Серрано Суньеры, в которой он произнес знаменитую фразу "Россия виновна". После нее мы тут же записались в ряды Голубой дивизии. Услышав обращение, я отправился в Сарагосу и вызвался воевать, однако не против русского народа, а против коммунизма. Через несколько дней практически 20 тысяч таких же парней, как я, записались в добровольцы», — рассказал служивший в Голубой дивизии солдат.

Добровольцев было бесчисленное множество. «Были исключительные случаи, когда добровольцами вызвались сразу три или четыре брата, иногда приходили записываться отец со всеми сыновьями», — объясняет Хавьер Морено Хулиа в книге «Голубая дивизия: испанская кровь в России. 1941 — 1945». Однако, безусловно, больше всего добровольцев было из числа студентов.

Таким образом, примерно через неделю, 2 июля, было объявлено о завершении набора в ряды Голубой дивизии, которую немцы называли «Синей дивизией» или «250-ой дивизией испанских добровольцев». 18 тысяч добровольцев под командованием Агустина Муньоса Грандеса с нетерпением ждали приказа отправиться в путь.

Прощай, Испания!

Где-то спустя 10 дней по приказу Франко Голубая дивизия отправилась в Баварию, где испанским солдатам предстояло впервые встретиться с нацистами и пройти курс их подготовки. «В воскресенье, 13 июля, началась поэтапная транспортировка добровольцев Голубой дивизии в Германию, за десять дней было выполнено 19 рейсов», — рассказывает в книге Хавьер Морено Хулиа.

Хуан Хосе Санс, будучи уже солдатом Голубой дивизии, отправился позже. «Меня распределили в 3-й батальон 263-го полка, который был полностью сформирован в Сарагосе. Один из самых известных священников падре Индалесио приехал в Сарагосу из Мадрида, чтобы вступить в это формирование. Большинство были студенты, но также были и врачи, адвокаты… Кроме того, вызывает удивление то, что мы уехали из Испании не 13 июня, как все остальные, а на два дня позже», — рассказывал Хуан Хосе Санс, а затем подчеркнул, что ему этот отъезд дался нелегко.

«По приказу немецкого верховного командования военный лагерь, расположенный неподалеку от баварского города Графенвёра, в нескольких километрах от Нюрнберга, превратили в центр по подготовке бойцов Голубой дивизии», — объяснял Хуан Хосе Санс. В этом лагере испанские добровольцы впервые встретились с солдатами немецкой армии.

«Мы прошли обучение за два месяца, хотя обычно оно длилось три. Немцы были удивлены уровнем нашей подготовки, потому что мы все четко выполняли задачи и были в восторге от того, что попали на учения», — подчеркивал Хуан Хосе Санс, который оказался в лагере одним из последних.

Ввиду того, что испанские и немецкие солдаты жили вместе, были очевидны коренные различия. «Наш менталитет кардинально отличался от немецкого. Мы пели, устраивали вечеринки, а они жили в строгости. Например, когда в первый день подготовки мы получили обмундирование, были очень удивлены. Нам выдали полный набор с бритвенными лезвиями, зубной щеткой, расческой… Мы обомлели, ведь для нас это была настоящая роскошь», — рассказывал солдат Голубой дивизии, которому в 2015 году было 90 лет.

«В начале, во время первых передвижений, они называли нас "голодранцами". Дело в том, что, скажем, мы никогда не уделяли особого внимания форме, не носили ее аккуратно, а вот на них она всегда сидела с иголочки. Однако, когда мы оказались на линии фронта, ситуация поменялась, потому что Голубая дивизия сражалась в важнейших боях», — так закончил рассказ Хуан Хосе Санс.

Дорога в ад

После окончания подготовки солдаты получили первый приказ — отправиться в Россию для усиления немецких войск. Однако у солдат Голубой дивизии возникла проблема. После того, как они прибыли на поезде в Польшу, им сообщили, что они должны преодолеть пешком расстояние почти в 900 километров до Смоленска.

«Все военные прибыли, начался самый трудный этап пути до линии фронта, автотранспорта не было, и испанцы были вынуждены идти пешком практически 900 километров (…). По расчетам, примерно через 40 дней солдатам нужно было добраться туда, откуда их направили на поезде в Дно», — описывал в книге ситуацию историк Хавьер Морено Хулиа.

Из-за жестких сапог, облаков пыли из-под ног и отсутствия продовольствия путь был невыносим. Кроме того, колонна испанских солдат была такой длинной, что между «головой» и замыкающими рядами было расстояние равное двум-трем дням пути.

«За время пути у нас разорвалась обувь, и мы были полуголыми. Кроме того, проблема была в том, что мы мучились от холода, и несмотря на то, что он не был таким сильным, как тот, который мы пережили позднее, этот мороз повлиял на нас гораздо сильнее, потому что в конце пути мы были полуголыми и остались практически без сапог — они были порваны. Было очень тяжело», — вспоминал солдат Голубой дивизии Хуан Хосе Санс.

«Во время жуткого пути погибли 11 человек, только в результате взрыва мины погибли 4 солдата и были ранены 34. Еще 3 тысячи 13 человек были не в состоянии участвовать в сражениях, большинство было в тяжелом состоянии. Кроме того, погибли 44 лошади, еще 957 были ранены, были выведены из строя 77 транспортных средств, некоторые из которых восстановить было невозможно», — объяснил в книге Хавьер Морено Хулиа. Несмотря ни на что, через несколько недель испанские солдаты были близки к своей цели.

Однако судьба приготовила для солдат горький сюрприз. Незадолго до прибытия в Москву им сообщили, что они должны вернуться назад. «Солдатам Голубой дивизии был отдан приказ развернуться и пройти около ста километров до Орши, затем направиться на север до Витебска, откуда на поезде их должны были доставить до Великого Новгорода.

Одним словом, ввиду трудного положения Гитлера на севере России и плохих докладов, которые в рамках программы по поддержанию связей с Голубой дивизией направляли немецкому командованию и в которых говорилось о том, что испанцы небрежно относятся к форме, являются типичными представителями средиземноморского региона и кардинально отличаются от немцев, было принято решение направить солдат на север», — подытожил историк. Достигнув пункта назначения, Голубая дивизия наконец вступила в бой. Однако, как говорится, это уже совсем другая история.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ.

Эпизод из дневника о путешествии британской звезды по СССР.

Дэвид Боуи спит в купе советского поезда, 1973 год. Фото Джеффа МакКормака

10 января исполняется четыре года со дня смерти легендарного британского музыканта и актера Дэвида Боуи. Мы же вспомним о его первом путешествии в СССР: в 1973-м музыкант вернулся в Лондон из гастролей в Японии через территорию Советского Союза.

В то время Боуи боялся летать на самолетах и чаще передвигался на поездах. Из Москвы он уехал через Беларусь в Варшаву. О своем путешествии по Сибири музыкант написал небольшой дневник. Свои воспоминания о той поездке записал и его друг, журналист американского агентства UPI Роберт Мусел. Приведем один фрагмент из его дневника (цитируется по Gudok.ru):

— На станции Ерофей Павлович — на границе Читинский и Амурской областей — по перрону шла группа солдат, которые моментально потеряли строй, когда увидели, что из вагона спускается некто, одетый в ярко-желтую штормовку с воротником из желтого искусственного меха. Для жителей советской провинции 70-х Боуи в своих экстравагантных нарядах выглядел пришельцем с Марса. Собственно, именно этот образ он активно эксплуатировал на сцене в тот период.

С солдатами (а точнее, с дембелями, направлявшимися в вагон-ресторан) Боуи столкнулся и в самом поезде, когда вышел из купе с бутылкой минеральной воды, ища открывалку. Один из них улыбнулся Дэвиду рядом перемежающихся своих и металлических зубов, взял у него бутылку, зажал крышку зубами и одним движением открыл ее.

Интересный жест, который делает сомелье, однако его необходимость ставится под сомнение. В статье расскажем действительно ли это нужно и зачем.

С ЧЕГО ВСЕ НАЧАЛОСЬ

Считается, что этот ритуал появился по вине виноделов Бордо. Так как эти французские производители стали очень популярны, любители наживы стали подделывать знаменитые вина, что портило репутацию брендов. В итоге виноделы Бордо указывали на пробке надписи, подтверждающие место изготовления вина и его подлинность. Так что пробку проверяли, а не нюхали.

ЕСТЬ ЛИ СМЫСЛ НЮХАТЬ ПРОБКУ?

Бушуют споры по поводу необходимости в этом ритуале. Одни говорят, что это бессмысленно, другие считают, что можно таким способом предугадать будущий аромат напитка, а третьи уверены, что это нужно для выявления пробковой болезни в вине.

В случае с ароматом напитка можно и согласится, при условии, что вино хранилось горизонтально. Тогда пробка смачивалась в вине и сохранила его характеристики. Более того спиртуозность на пробке ощущается меньше, а значит можно представить, каким будет напиток, если его  декантировать.

Что касается пробковой болезни, то вина, пораженные ею, не опасны для здоровья человека, но влияют на свойства напитка в худшую сторону. Чтобы определить это, можно понюхать пробку и проверить ее на наличие запаха застоялой воды и сырости.

Также, изучив пробку, можно понять, как ее хранили. Если правильно, то она будет смочена в вине, а также иметь соответствующий аромат.

Это целиком Приморский край, Амурская область и Сахалин, большая часть Хабаровского края

Русско-китайские войны 17 века

В 1652 году отряд казаков атамана Ерофея Хабарова впервые столкнулся на реке Амур с китайцами, точнее – с маньчжурами, правившими тогда в Китае. Хабаров победил. Эта битва открыла череду пограничных войн расширяющегося Русского государства с империей Цин.

Вначале русские довольно далеко продвинулись вглубь Маньчжурии. Но в 1654 году сотник Кузнец был разбит маньчжурами в речном сражении на Сунгари, после чего русские отступили к современной границе на реке Амур.

Ключевым пунктом, за который несколько десятилетий шло русско-китайское противостояние, стал острог Албазин, основанный Хабаровым в 1651 году. Маньчжуры дважды стирали его с лица земли. Тем не менее, в 1682 году в правление царевны Софьи Албазин получил царского воеводу и собственный герб.

Но Россия не смогла в то время закрепиться на Амуре. В 1685 году у стен Албазина появилось огромное цинское войско на судах. Израсходовав в 20-дневной обороне свои огнестрельные запасы, русские получили от китайцев и маньчжуров согласие уйти из острога, который был разрушен.

Воевода Алексей Толбузин в следующем году возобновил укрепления Албазина. И всё повторилось снова. Россия решила мириться с Китаем.

Причиной отказа русского правительства от дальнейшей борьбы за реку Амур стала не только отдалённость сухопутного сообщения с этой далёкой окраиной (путь в один конец составлял полтора года). Не меньшую роль сыграло то, что в колонизации Дальнего Востока принимали участие вольные люди, «гулящие» казаки, которые нехотя подчинялись царской администрации. Потери контроля над своими подданными Москва опасалась больше всего.

Отказ России от Дальнего Востока

На переговоры с китайскими представителями в Нерчинск прибыл из Москвы окольничий Фёдор Головин. Он слабо знал географию Дальнего Востока и психологию восточных азиатов. Кроме того, маньчжуры подкрепили свою дипломатию солидной военной силой: к Нерчинску подошла 15-тысячная цинская армия.

27 августа 1689 года Головин и первый министр Маньчжуро-Китайской империи Сонготу скрепили своими подписями договор, на 170 лет передавший в руки Китая всё течение Амура. Граница от места слияния Аргуни и Шилки должна была пройти на север до хребта Становик, а оттуда по водораздельным горным хребтам – до самого Охотского моря. В составе Китая оставались целиком Приамурье и Приморье. Сахалин, лежащий напротив устья Амура, тоже принадлежал Китаю.

Поскольку точных карт региона тогда не было, и в хитросплетениях горных хребтов и рек ещё не разобрались, это дало Китаю повод считать своим весь бассейн Амура до Станового хребта и бассейн реки Уда, впадающей в Охотское море напротив Шантарских островов.

Китайские планы реванша

В 1858 году, воспользовавшись поражением Китая в войне с Англией и Францией, генерал-губернатор Восточной Сибири граф Н.Н. Муравьёв продиктовал цинскому губернатору в Айгуне договор, по которому признавались права России на все земли по левому берегу Амура. В 1860 году он был дополнен договором в Пекине, заключённым между полномочными представителями двух империй. Согласно ему Россия получала также и земли к югу от Амура по правому берегу реки Уссури, то есть территорию Дальневосточного Приморья.

Спустя сто лет Мао Цзэдун провозгласил политику великодержавного реванша Китая. Он потребовал от СССР отказа от Айгунского и Пекинского договоров как несправедливых и грабительских, заключённых с применением силы, и возврата «захваченных» территорий. Такая оценка этих договоров официально существует в Китае по сей день.

В бывшем Айгуне (ныне Хэйхэ провинции Хэйлунцзян) работает музей, в который не пускают граждан РФ. Экспозиция музея рассказывает о том, как Россия шантажом аннексировала у Китая Дальний Восток, и настраивает китайцев на реванш.

«Способность славян управлять своим государством без участия немцев была ограниченной ещё со времён Рюрика»

По количеству ложных цитат в интернете канцлер Германской империи Отто Бисмарк сможет сравниться, пожалуй, только с британским премьером времён Второй мировой войны Уинстоном Черчиллем. Достаточно приписать какому-нибудь глупому изречению авторство знаменитого человека, и все будут его повторять, не задумываясь проверить. В море ложных высказываний непросто отличить реального исторического деятеля от его виртуальной матрицы, созданной в наши дни. И особенно это относится к «железному канцлеру».

Что же на самом деле писал Отто Бисмарк о России и русских?

Россия не созрела до парламентаризма

Очень важные и интересные его высказывания о будущем России содержатся в его письме к кронпринцу Фридриху-Вильгельму от 23 мая 1881 года. Взяться за перо и затронуть русскую тему канцлера заставило недавнее злодейское убийство народовольцами в Петербурге русского императора Александра II, потрясшее весь мир.

Бисмарк, прежде всего, высмеял надежды русских либералов на то, что введение конституции способно улучшить государственный порядок России. По мнению канцлера, такой шаг только ухудшил бы внутреннее положение Российской империи:

«Абсолютная монархия, на мой взгляд, ещё должна сослужить русским службу — провести необходимые хирургические операции быстро и твердо. Все образованные русские, с которыми я говорил в последние недели, ожидают немедленного исцеления всех своих недугов в случае введения конституции. Национальное легкомыслие мешает даже самым рассудительным из них подумать о том, каким же образом конституция сможет разрешить все проблемы империи. Я не верю в то, что русский парламент сможет сделать правительству какие-либо практические предложения».

Русский национализм – враг Российской империи

Бисмарк очень скептически оценивал будущее российской монархии. При сохранении самодержавия России тоже грозит крах, считал канцлер, если она перестанет опираться на немцев в своём управлении. Государственные способности немцев Бисмарк ценил несравненно выше, чем способности русских, и устойчивость Российской империи связывал с наличием немцев в её элите. В этом и сказался неистребимый немецкий национализм Бисмарка.

«Начиная с эпохи Петра Великого, – писал он, – немцы (включая российских монархов) сыграли большую роль в том, что на протяжении полутора веков правительственная машина империи работала пусть небезупречно, но в целом надёжно и равномерно. Однако после смерти императора Николая I началось постепенное вытеснение немцев из всех органов власти и русификация последних. По мере развития этого процесса нарастали дезорганизация и неэффективность управленческого аппарата. Способность славян управлять своим государством без участия немцев была ограниченной ещё со времён Рюрика, такой же она осталась и после освобождения от власти монголов».

Можно сколько угодно обвинять Бисмарка в тупом немецком шовинизме. Однако ему нельзя отказать в политическом предвидении: ведь царствования последних двух императоров – Александра III и Николая II – оказались временем как растущего русского национализма на верхах власти, так и растущей дезорганизации государственного строя.

Русский национализм, который виделся Бисмарку главной скрытой угрозой Российской империи, в конце концов произвёл Февральскую революцию, вдохновлявшуюся лозунгом свержения «царицы-немки», якобы выдающей врагу русские военные планы. А вслед за свержением якобы «немецкой» династии к власти в России пришла уже откровенная «пятая колонна» врага – большевики.

Для многих людей после Второй Мировой войны символ «Мертвая голова» связан исключительно с нацистами, но на самом деле немецкие фашисты ничего не изобретали, а просто позаимствовали его. Причем они взяли его отнюдь не у пиратов, как может показаться. Многие считают, что пираты на море ходили под черным флагом с изображением черепа и скрещенных костей, но это традиционная ошибка, пришедшая из приключенческих романов и фильмов. Никакого пиратского флага не существовало, а наиболее часто пираты, корсары и прочие морские разбойники использовали не черный, а красный цвет. Что же касается черного мундира и эмблемы в виде «Мертвой головы», то это как раз характерные атрибуты именно немецкой армии, имеющие давнюю историю. Хотя «Мертвая голова» обычно воспринимается как символ смерти, изначальное ее значение как раз обратное — это символ бессмертия.

Впервые воинские части в черных мундирах и со значком «Мертвой головы» на головных уборах появились в армии прусского короля Фридриха Великого. Его нацисты почитали более других. В числе первых гусарских полков был один, сформированный Вильгельмом Себастьяном фон Беллингом. Позже он получил название 8-го гусарского. Гусары Беллинга носили черную форму, расшитую серебром. Высокий головной убор под названием мерлитон был украшен серебряным черепом и скрещенными костями. Полк носил неформальное название Totenkopfhusaren, то есть «гусары Мертвой головы» или «черные гусары». Среди других полков прусской армии он упоминался чаще других — если посмотреть многочисленные картины битв Семилетней войны, то чаще всего на них встречаются именно «черные гусары». Именно в этом полку начинал службу будущий фельдмаршал Блюхер, который на многих портретах изображен именно в черном мундире.

После того, как Пруссия потерпела поражение в войне с Наполеоном в 1807 году, герцог Брауншвейгский не смирился и создал отдельный корпус, чтобы продолжить борьбу. Корпус этот состоял из нескольких пехотных и кавалерийских полков. Все полки носили черную форму и эмблему «Мертвой головы» на шапках, девизом солдат было: «Победа или смерть!». Их так и называли «Брауншвейгский черный корпус» или «Черный легион». «Черный корпус» воевал в составе английской армии на Пиренейском полуострове, принял участие в битве при Ватерлоо.

После войны с Наполеоном «Черный корпус» частично распался, часть была включена в прусскую армию. Из всех полков прусской армии наследником «Черного легиона» остался лишь 17-й брауншвейгский гусарский полк. Полк этот сохранился в немецкой армии до Первой Мировой войны, носил черную форму с красной отделкой и эмблему «Мертвой головы».

Но он был не единственным в германской армии. Черную форму от гусар Берлинга унаследовал 1-й лейб-гусарский полк. Уже по названию понятно, что полк этот был особый. Дело в том, что в прусской, а затем и германской армии существовало несколько «внутренних армий»: баварская, саксонская, брауншвейгская, со своей атрибутикой, а иногда (как в баварской) даже со своим генштабом. Но некоторые отборные части были общегерманскими и в них служили представители всех земель Германской империи. К таковым относился и лейб-гусарский полк. Позже он был разделен на два полка: 1-й лейб-гусарский No1 и 1-й лейб-гусарский No2. Оба полка носили форму черного цвета, которая отличались отделкой. В первом полку она была красной, во второй — белой (серебряной). У всех на головных уборах был знак «Мертвой головы».

После поражения Германии в Первой Мировой войне ее армия перестала существовать. Однако эмблема «Мертвой головы» не исчезла, она осталась в символике отрядов, боровшихся против восстания «спартаковцев». Об этом пишет, в частности, немецкий историк Г. А. Винклер в книге «Веймар 1918-1933: история первой немецкой демократии». «Мертвая голова» именно тогда стала символикой борьбы с коммунистами и через несколько лет перешла по наследству к СС.

Черная форма первых эсэсовцев в некоторых деталях была позаимствована у гусар. Сейчас уже многим известно, что привычная нам по фильмам черная форма войск СС не соответствует действительности, но это касается лишь периода Второй Мировой войны. А в начальной стадии своего существования эсэсовцы носили именно черную форму, от которой отказались лишь в начале Второй Мировой войны. Кстати, советское заблуждение о том, что в СС была черная форма, объясняется весьма просто. Во время активных контактов Советского Союза и Германии в 1930-е мундиры эсэсовцев были черные, а во время войны уже никто особо не разбирался в таких деталях. Надо добавить, что символ «Мертвой головы» до того, как стал ассоциироваться с нацистскими преступниками, широко использовался в разных странах как символ бесстрашия.

В русской армии существовали свои «черные гусары». Это был Александрийский гусарский полк, носивший мундиры черного цвета и «Мертвую голову» на киверах, хотя этот знак встречается не на всех изображениях полковой униформы. Во время Первой Мировой войны знак использовался в ударных частях, таких как Корниловский полк и женский батальон

Эмблема перешла и ко многим частям Белой армии, где она считалась символом возрождения. «Мертвая голова» использовалась и чекистами, а также в армии Махно. В истории та же эмблема встречается и во Франции, в Англии, в Италии, и везде это был символ или доблести, или бессмертия, или возрождения. Широкому использованию «Мертвой головы» положил конец Нюрнбергский процесс, так как более никто не хотел использовать символику, ассоциировавшуюся с нацистами.

Взять хотя бы содержателя. Обычно это словечко, причём в женском роде, относится к хозяйкам определённых весёлых домов, но вот поди ж ты, в своё время существовали минно-артиллерийский содержатель 1-й статьи, машинный содержатель 2-й статьи и так далее. Более того, существало и такое звание, аналогичное содержателю, как хозяин трюмного отсека, причём тоже двух статей.

Звания эти были нестроевые, соответствовали унтер-офицерским. Что значит нестроевые? Ну, были денщики, писаря, различные мастеровые в ремонтных подразделениях. Конечно, когда припрёт, то и они брались за оружие, но не это было их основным занятием.

Что до хозяев, то были соответсвенно и хозяева пушки. "Хозяинъ содержитъ орудіе, станокъ и принадлежность въ исправности и чистот?. М?ста наводчиковъ и хозяевъ считаются почетными; за исполненіе этихъ обязанностей комендоры получаютъ добавочное содержаніе."

Из этого отрывка можно понять, что хозяин пушки скорее всё-таки должность. А это фрагмент "Цусимы" Новикова-Прибоя:
"...Комендор, хозяин пушки, командовал:
  - К заряду!
  Замочный номер прислуги открывал затвор пушки, а подносчик вкладывал патрон со  снарядом в казенную ее часть.
  - Замок! - командовал хозяин пушки.
  Замочный номер закрывал затвор и бросал предостерегающее слово:
  - Товсь! Когда пушка была готова к выстрелу, хозяин ее, взглянув на циферблат,
  командовал:
  - Прицел восемнадцать кабельтовых, целик сорок пять!
  Установщик прицела устанавливал прицел и целик на указанные цифры.
  Хозяин пушки, действуя подъемными поворотными механизмами, наводил свое орудие   на тот или иной предмет и производил выстрел, предварительно крикнув:
  - Пли! ..."

Кстати, изначально комендоры были отнюдь не артиллеристами. Тогда они назывались комeндор и были младшими специалистами-кораблестроителями, скажем, на сто плотников приходился один комендор и были комендоры корабельного дела, комендоры галерных мачт, комендоры блокового дела и т.п.

А вот с появлением казнозарядных орудий комендорами стали называть специалистов, обслуживавших их механизмы в бою.

Вообще на букву К начинались многие необычные звания и должности. О купорах, конопатчиках и квартирмейстерах я уже писал раньше. Кстати, на снимке вверху как раз машинный квартирмейстер крейсера "Аскольд".

А это флотский кондуктор полный георгиевский кавалер Николай Мартынович Шарловский, отряд Балтийского флота при "Дикой дивизии", 1915 год. Куда только моряков не заносило:

Были комиссары, но не те, что в пыльных шлёмах, а занимавшиеся хозяйственной деятельностью на кораблях. И были комиссионеры. Разница вроде пустяковая, но есть отличия. В России звание комиссионера впервые фиксируется в штатах флота 1798 года , как звание штаб-офицеров "для посылок в разные комиссии". А корабельный комиссар приравнивался к армейскому прапорщику.

Звания контролёров были введены на флоте не позднее 1720 года. Оно постоянно то отменялось, то переименовывалось, например в обер-фискала (!), то снова вводилось в оборот. Звание было достаточно высокое, по статусу контролёр флота приравнивался к капитану 2-го ранга. По штатам 1785 года оно относилось относилось уже к V классу Табели о рангах с титулованием "ваше высокородие", штатами 1794 года оно было переведено в IV класс Табели с титулованием "ваше превосходительство". В принципе, они выполняли роль госконтроля на флоте.

И никак нельзя пройти мимо констапеля. Во многих исторических произведениях можно натолкнуться на это слово. На русском флоте появляется не позднее 1698 года в качестве унтер-офицерского звания артиллерийских специалистов. Констапель назначался начальником артиллерии на относительно небольшие корабли, мог замещать командира корабля при необходимости. В петровском Морском уставе констапелю была посвящена целая VII глава.

Обязанности были довольно обширные, от контроля состояния орудий до всех вопросов, связанных с порохом, вплоть до борьбы с мышами, которые могли прогрызать пороховые картузы. Особое внимание в уставе уделено его обязанностям по взрывобезопасности и предупреждению пожаров. "Управлять свою должность с великою опасностию и ревностию. — Констапель должен свое дело хранить наивящшею опасностию и ревностию. Ибо вся оборона корабля на артеллерии зависит. И ежели что хитростию и упрямством учинит, то повинен будет смертной казни. Буде же оплошкою какою, кроме боеваго случая, то наказан будет, по вине смотря."

Констапельская каюта на крупных кораблях располагалась под адмиральским салоном, рядом с каютой гардемаринов - по сложившейся неофициальной традиции именно констапель присматривал на корабле за гардемаринами, по уставу он же принимал у них экзамены. Со временем констапель стал приравниваться к офицерскому званию, с титулованием "ваше благородие", по нему могло жаловаться потомственное дворянство.

Согласно "Положению о Корпусе морской артиллерии",  утверждённому 31 декабря 1830 года, флотская артиллерийская служба была переведена на общеармейские звания и констапели были переаттестованы в прапорщики или унтер-цейхвартеры (ну как тут язык не сломать?) корпуса морской артиллерии с преимуществом "в один чин" против пешей артиллерии. Так и исчезло это звонкое флотское словечко.

Ну и для разнообразия вспомним ещё звание Корветврач.

К корветам оно никакого отношения не имело, а было сокращением "корпусный ветеринарный врач", воинское высшего военно-ветеринарного состава сухопутных войск РККА в 1935-1943 годах, по статусу и знакам различия равное комкору :).

Не в упрёк этим новоиспечённым лейтенантам будь сказано, но наш выпуск далёкого 1972 года прошёл с более сдержанными эмоциями. Что ж, новые времена, новые нравы. Но думаю, было одно общее с этими ребятами - это мысли о том, куда забросит офицерская судьба после выпуска. Кстати, в заголовке ещё не упомянута Каспийская флотилия, флотилии же как оперативные подразделения флотов упоминать не будем.

Не думаю, что подобные мысли сильно осаждают первокурсников, но чем больше галочек на рукаве форменки, тем они настойчивее, тем более, что послекурсовые практики на разных флотах добавляют поводов для размышлений.

На решение, какой флот выбрать, а также, как это решение будет воплощено в жизнь, влияет множество факторов. В достаточно старые времена морские офицеры, мечтающие о яркой карьере, стремились на Черноморский флот. Непрерывные войны с Турцией давали реальный шанс быстрого подъёма по служебной лестнице. Тихоокеанского и Северного флота в принципе не существовало.

Потом времена изменились, служба на Черноморском флоте считалась полегче, чем на более отдалённых с суровыми климатическими условиями, его даже с некоторой долей скептицизма начали называть Королевским. Хотя когда он вышел на просторы Средиземного моря, боевые службы стали ничем не отличаться от таковых на кораблях и подводных лодках приходивших на этот театр с того же Северного флота.

Немалую роль в выборе флота играли также такие факторы, как льготная выслуга лет и повышенное денежное содержание на Северах и на ТОФе. Хотя с последним не так всё просто - одно дело служить на Камчатке, а другое в Приморском крае, где льготы практически неразличимы.

С другой стороны - одно дело служить на Балтике где-нибудь в Палдиски или Лиепае, а другое - в Лиинахамари на Севере или Ракушке на Дальнем Востоке, я имею в виду бытовые условия, инфраструктуру и вообще связь с "цивилизацией", хотя и ставлю это слово в кавычки.

Моё собственное детство прошло на берегах залива Владимира, в Тимофеевке, как устроены быт и жизнь офицерских семей, да и вообще населения таких мест, я видел своими глазами, хотя, конечно с тех пор кое-что и изменилось.

В любом случае, вопросы быта при выборе места службы совсем не учитывать нельзя, сколько молодых семей недавних выпускников не выдержали этого испытания - "я не для того консерваторию кончала, чтобы проводить по полгода в одиночестве в этой дыре, где даже фортепияно приличного не найти!"

В основном наши супруги конечно стойко переносили тяготы и лишения, связанные со службой мужа, но из песни слова не выкинешь. И в небольших соединениях шансы карьерного роста всё же меньше, об этом тоже не надо забывать. Фактор мохнатой лапы никто не отменял, но подавляющему числу молодых офицеров пробивать себе путь наверх по служебной лестнице приходится самим, опираясь на личные качества. Хотя и элемент везения имеет место быть. Накосячил не по детски любимый личный состав пару раз - и повиснет это гирей на тебе в глазах начальства, которому за это тоже достаётся, ну и кадровиков, само собой.

В училище уже после преддипломной практики нам было предложено изложить свои пожелания о том, где хотелось бы служить, причём два варианта, основной и резервный. Далее имели значение твоя успеваемость, ну и соотношение взысканий и поощрений :)

Ребятам с факультета ядерных энергетических установок на Балтике и Чёрном море ничего не светило, да они и не стремились сюда. А вот у нас, дизелистов, выбор был гораздо шире, правда о Каспии речи вообще ни шло. Очень многие стремились всё-таки на Север и Камчатку, причём они могли стоять в первом и втором варианте выбора, я не помню, чтобы кто-то рвался на Север, а запасным аэродромом выбрал бы Балтику.

Что до меня, то романтики дальних краёв я накушался ещё в детстве, как выше написал, да и стажировался в 153 бригаде подводных лодок в Севстополе. Но и в этом пункте кое-кого из нас ожидали нежданные сюрпризы. Некоторые поехали служить совсем не туда, куда хотели бы, а другие, хотя и туда, но совсем не в том качестве. Лично я остался в Севастополе, но получил назначение на должность командира БЧ-5 ракетного катера. Кстати, катерником стал и другой наш выпускник, отправившийся на Балтику. Не настроили для всех нас подводных лодок!

В дивизионе ракетных катеров только одна должность даёт возможность стать капитаном третьего ранга - зам. комдива по ЭМЧ или проще - дивизионного механика, дивмеха. Остальные, если не ухитрятся найти вышестоящие должности в других соединениях, так и останутся каплеями до сорока лет, а там - на вольные хлеба в народное хозяйство.

Мои однокашники, попавшие на лодки, самые толковые из них сумели стать кто зам. командира дивизии по ЭМЧ, или заняли другие равноценные должности, один оказался в Главном штабе ВМФ, а многие так и ушли с флота в звании капитана третьего ранга и это ещё не самый худший вариант.

Ну и не стоит забывать о здоровье. Государство не сдуру одаривает льготами служащих в особых условиях и отдалённых районах. Достаточному количеству моих однокурсников повышенные пенсии и другие льготы не помогли убежать от старухи с косой уже достаточное количество лет назад. Считается, что смена климата в солидном возрасте с Заполярья на Крым не для всех проходит даром, и я знаю однокурсников, после окончания службы так и оставшихся в краю северных сияний. Надо не забывать и о детях, вырастающих в таких краях, их здоровье тоже требует пристального внимания.

Вот и выбирай себе место службы, учитывая все эти обстоятельства. Только не всем удаётся.

В начале 1943 года во внешнем виде (армейской форме) солдат Рабоче-крестьянской Красной Армии произошли большие изменения. Причиной тому было улучшение положения на фронтах: наступление гитлеровцев захлебнулось, ситуация стабилизировалось, уверенность в победе росла. Несмотря на то что враг ещё не был повержен, высшее командование приступило к реформам, которые задумывались уже давно.

Погоны

В январе 1943 года Сталин одобрил проект генерала-полковника интендантской службы А. В. Хрулёва: в советской армии вводилась новое обмундирование, а также знаки различия — погоны. Последние делились на повседневные и полевые – для находящихся на фронте или ожидающих отправления. В оформлении полевых (боевых) погон доминировал зеленый цвет, повседневные же были более пёстрыми и парадными. Одной из целей этого было подчеркивание роли командования и более удобное ориентирование в иерархии. Судя по мемуарам, при обсуждении целесообразности введения погон нередко высказывалось мнение о возникновении ассоциаций с царской армией, однако окружение вождя посчитало подобные мысли предрассудком.

Наша гвардия

В конце июня 1943 года, за две недели до начала Курской битвы, Народный комиссариат обороны выпустил приказ, касающийся ношения особых знаков. Знак ранения, который представлял собой прямоугольную нашивку на гимнастерке с визуальным указанием количества и тяжести ранений, предписывалось носить в обязательном порядке, находясь в парадной, повседневной и полевой форме одежды. Это правило касалось и знака «Гвардия» для солдат пехоты и флота. Бойцы гвардейских подразделений должны были служить примером для других, особенно на передовой, в окопах. По задумке нововведения поднимали боевой дух.

Рождение гвардейцев

Маршал Советского Союза Климент Ворошилов и член ЦК партии Андрей Жданов являются авторами введения в состав действующей армии «гвардейских» подразделений по аналогии с Красной гвардией большевиков образца 1917 года — самых стойких творцов революции. Данное звание впервые было присвоено четырём Ленинградским стрелковым дивизиям народного ополчения уже в 1941 году. С 1942 года личному составу таких подразделений полагалось повышенное денежное довольствие. Гвардейскими становились части, продемонстрировавшие героизм, стойкость и примерную дисциплину при выполнении задач ставки. Размер армейских формирований не имел значения: к Советской гвардии причисляли как роты, дивизионы и полки, так и целые корпуса и армии. Награждавшиеся рода войск тоже были разными: пехотинцы, танкисты, кавалеристы, пилоты-истребители, минёры, полки связи, надводные корабли, отдельные автороты подвоза, эскадроны химической защиты и даже танковые училища в Ульяновске и Харькове.

«Дело это трудное: снайпер обнаруживается только при выстреле, в другое время его засечь практически невозможно. Значит, требовалось вызвать противника на выстрел. Михаил срезал на огороде тыкву, надел на неё каску и высунул над бруствером ложного окопчика, метрах в 400 от немцев. Со стороны врага эта тыква с каской «читалась» как голова солдата. Потом Сурков переполз в другой окоп, метрах в 40 от ложного, сделал выстрел и стал наблюдать. Очень скоро по тыкве стали бить — вначале это были винтовочные выстрелы, потом ударил миномёт. Во время перестрелки Михаил и обнаружил снайпера противника. В тот день он убил своего 702-го врага».

Это слова из воспоминаний кинооператора «Союзкинотехники» Аркадия Левитана, ставшего свидетелем обычного дня лучшего снайпера Второй мировой войны — 22-летнего сибиряка Михаила Суркова. Простой парень из деревни Большая Салырь Красноярского края охотился на лесную дичь с раннего детства: опытными охотниками также являлись его отец и дед. Соболя, лисицу, белку он стрелял с большого расстояния в глаз, дабы не испортить шкурку. Попав на фронт осенью 1941 года, красноармеец Сурков начал охоту на «двуногих зверей» — солдат и офицеров вермахта. Официально считается, что сибиряк убил чуть более семисот военнослужащих Третьего рейха… Хотя, возможно, общее число покойников-нацистов достигает и тысячи: ведь многие моменты не были записаны или учтены. Тем не менее Сурков так и не стал Героем Советского Союза. Почему же?

Михаил Сурков.

Часами лежал на морозе

Прибыв на фронт, Сурков как отличный стрелок сразу попросил определить его в снайперы, и к 7 марта 1942 года на личном счету сибиряка было уже больше ста уничтоженных гитлеровцев. Вскоре на слёте снайперов-фронтовиков, где обсуждались достижения отдельных красноармейцев в ликвидации солдат противника, Михаил рассказал о своей засаде у села Троицкое. «Пришли с напарником затемно, устроили "гнездо", залегли в нём и хорошенько замаскировались. Вскоре после восхода солнца мы увидели, что один из немцев вышел из окопа, потянулся и стал смотреть на восток. Я посадил его на мушку и, затаив дыхание, нажал на спусковой крючок. Гитлеровец как подкошенный упал на спину. А через две — три минуты выскочил из окопа ещё один. Наклонившись над лежащим, он, видимо, хотел оказать ему помощь или узнать, что стряслось. Я выстрелил ещё раз. Второй фашист упал на убитого и придавил его своим телом». Стараясь подкараулить ту самую пару немцев, Михаил несколько часов неподвижно пролежал глубоко в снегу на трескучем морозе — минус пятнадцать градусов. Сослуживцам он говорил: «Мы в Сибири к такому привыкшие, это ещё тепло».

Семерых застрелил, троих зарезал

Сурков находился на «охоте» постоянно, прерываясь лишь на еду, а иногда и вовсе не ел и не спал сутками. В среднем летом и осенью 1942 года он уничтожал примерно 160 врагов каждый месяц, то есть больше пяти солдат вермахта за 24 часа. Стиль снайпера — всегда бить издалека, но Михаил считал, что немцев следует стирать с лица земли любыми способами, и не стеснялся периодически ввязываться в рукопашную. Его бесстрашие попросту поражало — свою последнюю награду молодой человек получил, застрелив семерых нацистов; ещё троих он заколол кинжалом в схватке, спрыгнув к ним в окоп. Кстати, в итоговый счёт снайпера троих мёртвых немцев не включили: дескать, винтовка-то в этом событии не участвовала. Бюрократия окружала Суркова с самого начала пребывания на фронте. Есть мнение, что за независимый характер и дерзкий язык его жёстко невзлюбил кто-то из начальства и откровенно «затирал» по службе. Во всяком случае, наградные листы на Михаила либо клались под сукно, либо награда занижалась. Например, представили Суркова к медали «За отвагу» — не дали, представили к ордену Красной Звезды — даровали именно… медаль «За отвагу», представили к ордену Ленина — отказали, представили к Герою Советского Союза — наградили орденом Ленина, представили к ордену Красного Знамени — вместо него получил орден Красной Звезды. Странно.

Попробуем наградить посмертно?

А ведь воевал сибиряк отчаянно. Себя не жалел — за два года сражений на фронте он был ранен 7 (!) раз и в конце концов был комиссован подчистую в 1943-м. В звании младшего лейтенанта Михаил Сурков вернулся в родное село и стал председателем сельсовета. Он жил достаточно скромно и небогато, несмотря на свою фронтовую славу, и не любил давать интервью — стеснялся. Зато по-прежнему обожал ходить в лес на охоту. Тяжёлые ранения дали себя знать: знаменитый снайпер скончался совсем молодым — в 1953 году в возрасте всего лишь 32 лет. Этот факт доказывает: он действительно воевал на самых опасных участках, а не занимался хвастовством. Некоторые западные историки считают успехи Суркова (около 1 000 убитых нацистов) «советской пропагандой». Мол, это было специально преувеличено, дабы поднять боевой дух красноармейцев. Ничего подобного. Многие подвиги Суркова были совершены при свидетелях и задокументированы. Скажем, уничтожение пятнадцати гитлеровцев за один-единственный день. Несколько раз вместе с сибиряком специально находился кинооператор, тщательно снимая «охоту» на плёнку: тот же Аркадий Левитан запечатлел, как падает немец сразу после меткого выстрела Суркова. Что интересно, на Западе никто не усомнился в истории снайпера из Финляндии Симо Хяюхя, якобы влёгкую застрелившего за три месяца советско-финской войны 505 красноармейцев… Хотя это количество жертв дано лишь со слов Хяюхя и во многих случаях не подтверждено.

…Удивительно: снайперы-фронтовики со значительно меньшим «счётом», чем у Суркова, были удостоены звания Героя Советского Союза. Более чем очевидно — Михаил «перешёл дорогу» кому-то из бюрократов среди начальства, поэтому его регулярно и обходили в орденах. Кажется, пришло время наконец-то прояснить ситуацию и наградить этого бесстрашного человека хотя бы посмертно. Когда умрут последние очевидцы Великой Отечественной, разбираться станет уже поздно.