Песня «Бомбардировщики», впервые прозвучав в СССР в конце 1943 года, сразу завоевала огромную популярность. В оригинале это музыкальный рассказ об американских летчиках, написанный композитором Джимми Макхью, автором многих известных мелодий, на слова Гарольда Адамсона. В США песня появилась в том же 1943-м и называлась Comin' In On a Wing and a Prayer («Возвращаемся на крыле и молитве»).

Перелетев океан, эта песня стала своей и в России, но русский текст не был дословным переводом, хотя и близок к оригиналу. В нашей версии летчики возвращались «на честном слове и на одном крыле». Исполняли ее Леонид и Эдит Утесовы в сопровождении Государственного джаз-оркестра РСФСР. Песня получилась яркой, запоминающейся. Успеху способствовали аранжировка Аркадия Островского, мастерство исполнителей и не в последнюю очередь русский поэтический текст, близкий и понятный фронтовым летчикам. Песня полюбилась и американцам, и русским. Записи на грампластинках выходили массовыми тиражами. Президент Трумэн процитировал строки из этой песни в одной из речей, посвященных окончанию войны.

От молитвы до честного слова

Но о каком бомбардировщике шла речь – о конкретном? Или это всего лишь песенный и поэтический образ? Мой коллега, профессор Академии военных наук Владимир Васильев, будучи в служебной командировке в США, задал вопрос об этой песне офицерам американских ВВС. Один из них ответил: «Знаю ее с детских лет, она звучала в доме моих родителей. А говорится в ней о конкретном бомбардировщике – В-25 «Митчелл», и было немало случаев, когда они, получив очень серьезные повреждения, все же долетали до базы».

В годы войны у наших авиаторов потребность в средних бомбардировщиках В-25 «Митчелл» (Mitchell) была особая. В отличие от некоторых других самолетов, поступавших по ленд-лизу, они хорошо выдерживали перегон по сверхдальней воздушной трассе Аляска – Сибирь, аварийности у них почти не было. Благодаря высоким аэронавигационным характеристикам и морозоустойчивости «Митчеллы» применялись в качестве лидеров при перегонке американских истребителей Р-63 «Кингкобра» и других. А главное – В-25 хорошо показали себя в боевых условиях.

После трагедии Перл-Харбора («День сбежавших авианосцев») Рузвельт, дабы вселить уверенность в американскую нацию и ее вооруженные силы, принял решение нанести ответный удар по Японии. Как лидер страны, вступившей в войну, он исходил из того, что надо показать Токио: агрессия не останется безнаказанной. Но Америка тогда не имела своих баз на западном материковом побережье Тихого океана и на близлежащих островах. Поэтому было решено нанести удар по японской столице сухопутными бомбардировщиками, разместив их на авианосце.

Армейским самолетам В-25 «Митчелл» (модификация В-25В), выбранным для этой цели, предстояло взлететь с палубы за 500 миль от японского берега, дабы обеспечить скрытность. В бомбардировщиках оборудовали дополнительные баки для горючего, каждая боевая машина приняла на борт около тонны бомбового груза. Вернуться на авианосец после выполнения задания они уже не смогли бы: для посадки такого типа самолетов на взлетно-посадочной палубе не было соответствующего оборудования. Да и горючего на обратный путь к авианосцу не хватило бы, он после взлета бомбардировщиков должен был повернуть на восток. На новейшем авианосце «Хорнет» (Hornet) была размещена эскадрилья из 16 «двадцать пятых». В составе экипажей – только добровольцы. Операцию настолько засекретили, что даже командир корабля капитан 1-го ранга Марк Митшер поначалу не знал о ее сути. Взлет тщательно отрабатывался на суше, на ограниченном по площади участке, контуры которого соответствовали габаритам палубы «Хорнета». Возглавил авиагруппу подполковник Джеймс Дулиттл. Позднее, во время высадки союзных войск в Нормандии в июне 1944-го он, уже генерал-лейтенант, командовал 8-й воздушной армией.

Миссия подполковника Дулиттла началась 18 апреля 1942 года. С авианосца «Митчеллы» один за другим взлетели примерно в 400 милях от берегов Японии. Чтобы упредить появление японских сил, ответственный за проведение операции адмирал Уильям Хелси приказал Дулиттлу поднять самолеты с палубы «Хорнета» в воздух ранее намеченного срока. Американский исследователь К. Рейнольдс, автор книги о Дулиттле, пишет: «С полностью отклоненными закрылками, с ревущими на полном газу двигателями самолет ринулся вдоль палубы, прямо на гребни штормовых волн. Все замерли, следя за взлетом. Если не взлетит Дулиттл, не взлетит никто. Но самолет оторвался от палубы, почти касаясь колесами волн, круто взмыл вверх, словно убегая от гребней. Вздох облегчения вырвался у всех».

Задание было выполнено успешно: Токио, а также Кобе, Иокогама и Нагоя впервые подверглись бомбардировке. Она имела и большой нематериальный эффект – японцы были деморализованы. Большинство самолетов после выполнения задания повернули на Китай, оккупированный японцами. Некоторые «Митчеллы» совершили вынужденную посадку, другие разбились. Часть летчиков ушла в партизаны, часть погибла. Этот налет показан в американском фильме «Перл-Харбор», но весьма важный момент остался за кадром – один «Митчелл» взял курс на север, в сторону советской территории.

Союзники-нарушители

Вечером 18 апреля 1942 года бойцы Н-ского поста службы ВНОС Тихоокеанского флота увидели заходивший со стороны моря неизвестный самолет. Но ни наблюдатели, ни другие службы ПВО и ВВС флота особой тревоги не испытывали – в условиях облачности «Митчелла» приняли за похожий по очертаниям бомбардировщик Ил-4. Но самолет продолжал углубляться в наше воздушное пространство, не реагируя на радиозапросы.

В 17 часов 22 минуты капитан Йорк наконец увидел подходящую взлетно-посадочную полосу. Это был аэродром Унаши в районе нынешнего города Находка, на котором базировался 39-й отдельный полк авиации Тихоокеанского флота. На перехват «Митчелла» вылетел опытный летчик – командир звена старший лейтенант Александр Луговой. Его истребитель И-15 огня по нарушителю не открывал, пилот видел: неизвестный самолет, проскочив между двумя сопками в опасной близости от них, пошел на посадку. К тому же Луговой заметил американские опознавательные знаки: союзники. Можно представить удивление советских морских летчиков и наземного персонала, когда бомбардировщик приземлился (на последних каплях горючего), а из люков появились усталые пилоты в коротких кожаных куртках с меховыми воротниками. С взлета с палубы «Хорнета» до приземления на советской территории они провели в воздухе более девяти часов.

Американцев встретили очень тепло. С ними, как мог, переговорил и старший лейтенант Луговой. После официальных взаимных представлений их пригласили в летную столовую, где накрыли столы и отметили окончание воздушной одиссеи широким русским застольем. А после заздравных тостов пошли вопросы: когда же, господа союзники, вы откроете второй фронт? Знали бы захмелевшие от русской водки и пережитого «господа союзники», что их одиссея в России только начинается.

Капитан Йорк через переводчика попросил офицеров штаба флотской авиации, прибывших в Унаши, помочь заправить самолет, чтобы уже утром он смог взять курс на Китай, где по расчетам могли совершить посадку другие бомбардировщики, участвовавшие в миссии подполковника Дулиттла. Такая помощь американцам была обещана.

Естественно, наших офицеров очень интересовал вопрос: откуда прилетели янки? У карты капитан Йорк неопределенно махнул рукой в сторону Аляски. Но даже людям, не очень искушенным в воздушной навигации, было ясно, что преодолеть такое огромное расстояние без дозаправки было бы невозможно. И когда один из штабных офицеров прямо спросил Йорка, не участвовал ли его экипаж в налете на Токио, американец отпираться не стал.

Было поздно, страшная усталость клонила гостей в сон, и они отправились отдыхать в полной уверенности, что на следующий день улетят в Китай. Однако дальнейшие события стали развиваться совсем не так, как рассчитывали американцы, командование авиачасти в Унашах и представители штаба ВВС Тихоокеанского флота. Сутки уже были на исходе, когда на аэродром прибыл представитель пограничных войск, входивших в состав НКВД. Офицер потребовал выдать ему американцев для допроса как «иностранных нарушителей государственной границы».

По существу пограничник был прав: налицо несанкционированное пересечение воздушной границы СССР, а с нарушителями чуть ли не братание устроили. Однако летчики не согласились на выдачу своих американских гостей, сославшись на то, что это прерогатива вышестоящего командования. Да и как потом смотреть в глаза попавшим в беду коллегам? Людям, с которыми только что поднимали тосты за Сталина, Рузвельта, за будущий второй фронт против фашистской Германии.

Но пока шли препирательства между представителем погранвойск и авиаторами, сообщение о посадке американского самолета достигло Москвы. Оттуда поступила команда: отправить нежданных иностранцев в Хабаровск, в штаб Дальневосточного фронта. Американцы же никак не могли уразуметь, что случилось: ведь им обещали помочь улететь, а тут все так резко изменилось. Но ничего не поделаешь. В Хабаровске пилотов допросили и потом объявили, что они интернированы и будут направлены в глубь России.

Судьба экипажа

Долгие годы в архиве Министерства обороны находился любопытный документ, который через полвека после окончания войны обнаружил военный историк Андрей Почтарев. Это письмо майора Эдварда Йорка начальнику Генерального штаба Красной армии генерал-полковнику Александру Василевскому. Американский офицер предлагал помощь в подготовке экипажей для поступивших по ленд-лизу бомбардировщиков. Автор письма – командир того самого «Митчелла» под номером 02242, который в апреле 1942 года приземлился на советском аэродроме.

В январе 1943-го письмо майора Йорка поступило в Генеральный штаб из самой что ни на есть глуши – городка Оханск в Молотовской области (ныне Пермский край). Именно там, подальше от крупных промышленных центров, где могла действовать вражеская агентура, и содержались американские летчики. Это были командир экипажа первый пилот майор Эдвард Йорк, второй пилот лейтенант Роберт Эмменс, штурман-бомбардир лейтенант Норман Херндон, бортинженер штабной сержант Теодор Лабэн, воздушный стрелок сержант Дэвид Пол.

То, что произошло с экипажем Эдварда Йорка после пересечения воздушной границы СССР и приземления на нашей территории, – следствие непростой с международно-правовой точки зрения ситуации. Несмотря на то, что Япония совершала постоянные военные провокации против СССР, задерживала и топила наши суда, Москва стремилась строго соблюдать Пакт о нейтралитете, заключенный с Токио 13 апреля 1941 года. Но в то же время СССР и США были союзниками и наша страна получала помощь по ленд-лизу, включая авиационную технику.

Подобная двойственность положения, в котором оказались летчики американского бомбардировщика, не могла не повлиять на почти полное отсутствие информации об их пребывании в нашей стране в годы Второй мировой войны. Однако краткое сообщение о приземлении на территории Приморского края самолета, сбившегося с курса, появилось 25 апреля 1942 года в «Правде» и «Красной звезде».

Сталин и Рузвельт были в курсе произошедшего с «Митчеллом». 23 апреля 1942-го советский руководитель в беседе с американским послом адмиралом Уильямом Стэндли официально сообщил об инциденте с самолетом. Сталин сказал, что мы были вынуждены интернировать экипаж. В настоящее время, подчеркнул Верховный главнокомандующий, летчики находятся на свободе, в хороших условиях. В заключение беседы посол поблагодарил Сталина «за большую заботу об американских летчиках».

Майор Йорк, предлагая свою помощь для подготовки экипажей американских бомбардировщиков, знал, что «Митчеллы» поступали к нам по ленд-лизу. Их первая партия пришла в СССР морским путем уже в конце 1941 года. Наши летчики высоко отзывались о качестве, надежности, вооружении и живучести этих машин. Собирались они на заводах корпорации «Норт Америкэн», причем преимущественно женскими руками – большинство мужчин мобилизовали в армию.

«Митчелл» – самый массовый двухмоторный бомбардировщик ВВС США, общее количество произведенных В-25 составило 9889 самолетов, причем последний из них был передан в войска в октябре 1945 года. Этот замечательный во всех отношениях самолет оснащался двумя радиальными двигателями Райта мощностью 1700 лошадиных сил каждый. Экипаж – пять-шесть человек, максимальная скорость – 483 километра в час, максимальный взлетный вес – 12,9 тонны, высота полета – семь километров, дальность действия – 2170 километров с бомбовой нагрузкой 1,36 тонны. Размах крыльев – 30,66 метра, длина – 16 метров, высота – без малого пять метров.

В 1943 году экипаж майора Йорка с холодного Урала перевели на юг – в специальный лагерь под Ташкентом. Там они некоторое время, как и хотели, обслуживали американские ленд-лизовские самолеты.

Ташкент – Тегеран – Вашингтон

Только спустя 14 месяцев после начала одиссеи экипажу «Митчелла» «предоставили возможность» перейти границу – в соседний Иран, где в ту пору наряду с советскими частями находились военные контингенты США и Великобритании. «Освобождение интернированных военнослужащих США, участвовавших в войне с Японией, было серьезным делом для советского правительства и всех союзников, поскольку это могло стать весомым поводом к преждевременному военному столкновению Японии с Советским Союзом, – отметил впоследствии глава американской военной миссии в Москве генерал-майор Дж. Дин. – Так или иначе маршал Сталин решил пойти на риск».

Летчиков «Митчелла» как национальных героев принимал в Белом доме президент и Верховный главнокомандующий Рузвельт. В целом же счет военнослужащих ВВС США, кто по разным причинам попал в Россию, в первую очередь из-за аварийных посадок, за все годы войны шел на сотни. Только в Приморском крае с 1943 по 1945-й совершили посадку 37 американских самолетов с 291 членом экипажа. Последние полсотни американских пилотов были вывезены из-под Ташкента в августе 45-го уже легально, через Европу. В то время СССР, верный союзническим обязательствам, уже вступил в войну с Японией.

В СССР вся эта история долгие послевоенные десятилетия была под завесой молчания. За океаном же из-за утечек в прессу американское военное командование в августе 1945-го подготовило пресс-релиз, который начинался такими словами: «Теперь, когда СССР объявил войну Японии, стало возможным рассказать об одной из самых секретных историй войны».

Какова судьба американского самолета с бортовым номером 02242, на котором экипаж Эдварда Йорка участвовал в рейде на Токио? Как рассказал служивший в штабе Тихоокеанского флота капитан 1-го ранга Владимир Плотников, семь лет этот сухопутный бомбардировщик находился в составе авиации ТОФ, использовался как учебный самолет. В 1950 году его списали.

Но память о самолетах «Митчелл» В-25 осталась не только в хронике Второй мировой, а и в песне, которая звучит и в наши дни.

В 1939 году столяр из Вюртемберга Георг Эльзер устроил покушение на Гитлера. От смерти фюрера спасли 13 роковых минут.

После военного поражения нацистской Германии многие задавались вопросом: как мог немецкий народ так долго терпеть преступное правление Гитлера? Самой распространенной отговоркой служили слова для успокоения собственной совести:

«В то время мы ничего не знали».

Историки отмечают, что большая часть населения тогда продемонстрировала несостоятельность, а движение Сопротивления оказалось недостаточно эффективным. Подготовленное и проведенное Георгом Эльзером покушение на Гитлера стало исключительным явлением и показало, что не все немцы были готовы покорно следовать в указанном Гитлером направлении.

Адская машина для фюрера

Иоганн Георг Эльзер (Johann Georg Elser) из швабского городка Кёнигсброн (Konigsbronn) работал в 1928-36 годах столяром-краснодеревщиком в Германии и Швейцарии, в окрестностях Бодензее. Товарищи по работе ценили его как мастера своего дела и уважали за постоянную готовность оказать помощь. Дополнительно к основной специальности Георг самостоятельно овладел ремеслом часовщика и подрабатывал, ремонтируя часы знакомым (в будущем это умение пригодится ему при подготовке покушения). Больше ничем не выделялся, разве что играл на старинном музыкальном инструменте в форме ящичка – цитре, да состоял членом клуба абстинентов, противников алкоголя. В 1928-29 годах участвовал в работе союза «Рот Фронт», близкого к Коммунистической партии Германии, однако сведения о его коммунистической ориентации и деятельности отсутствуют.

Приход к власти Гитлера в 1933 году Эльзер воспринял, мягко выражаясь, без энтузиазма. С первых же дней он демонстративно отвергал так называемый Hitlergrufl – приветствие вытянутой вперед рукой, сопровождаемое возгласом «Нeil Hitler!» Знакомые рассказывали, что Георг покидал помещение, как только радио начинало изрыгать речь фюрера. В первые годы правления нацистов главным мотивом его неприятия власти было ухудшение материального положения рабочих. После заключения Мюнхенского соглашения 30 сентября 1938 года он понял, что правители ведут страну к войне, и окончательно решил ликвидировать Гитлера.

Подходящий момент представился осенью 1939 года: Эльзер узнал, что партийные ветераны NSDAP каждый год 8 ноября в Мюнхене отмечают очередную годовщину неудавшегося «Пивного путча» 9 ноября 1923 года. Собираются они в том же здании, где произошел путч, в Burgerbraukeller – Огромном пивном зале на 1800 человек. Каждый раз Гитлер произносит длинную речь, стоя перед ораторским пультом спиной к колонне, так что напрашивается решение – спрятать в колонне бомбу с часовым механизмом.

Подготовка покушения поражает точным расчетом и безупречным выполнением: кажется, что операцию проводил не столяр, а профессиональный агент секретной службы. Для начала Георг устроился на работу в каменоломню в Кёнигсброне, где ему удалось украсть 105 динамитных шашек и 125 детонаторов. Летом 1939 года он переселился в Мюнхен и арендовал маленькую мастерскую, якобы для работы над своим изобретением. В августе бомба с часовым механизмом – «адская машина для фюрера» была готова.

С этого момента операция ветшает в решающую фазу. Каждый день Эльзер приходит в Burgerbraukeller, заказывает «рабочий обед» за 60 пфеннигов и высматривает удобный момент, когда можно спрятаться в кладовой, где хранился инвентарь уборщицы. Там он сидит, не шелохнувшись, несколько часов до закрытия пивного зала, после чего всю ночь почти беззвучно выскребает в колонне нишу для бомбы, убирает отходы и маскирует незавершенную работу – и так 30 ночей! Наконец настает 8 ноября. В зале большой сбор – 1500 членов национал-социалистической партии, в том числе Гитлер, Геббельс, Геринг, Гиммлер, руководство SA.

«Адская машина» взорвалась точно в установленное Эльзером время, в 21:20, когда по опыту прошлых лет должен был наступить апогей речи Гитлера. Всё шло по плану, и если бы не вмешалась погода, партия национал-социалистов оказалась бы обезглавленной. Однако к вечеру над Мюнхеном опустился густой туман, и запланированное возвращение в Берлин самолетом пришлось отменить. Для Гитлера спешно подготовили спецпоезд, фюрер значительно сократил речь, не успев должным образом заклеймить врагов-англичан, и вместе со свитой преждевременно покинул зал. Через 13 минут после их ухода мощный взрыв сотряс громадный зал, усеяв пол грудой обломков метровой высоты. К тому времени в зале еще оставалось около 100 человек, из них погибли восемь партийцев и одна кельнерша, 63 получили ранения.

Гестапо арестовало Эльзера за 30 минут до взрыва на немецко-швейцарской границе при попытке уехать в Швейцарию. Подозрение вызвали просроченное удостоверение личности, открытка с видом на Burgerbraukeller и несколько деталей детонатора. Выдавали его и колени, стертые в кровь при ночной работе по подготовке ниши в колонне. При допросе с пристрастием Георг сознался в покушении и был отправлен в Мюнхен, а оттуда в Берлин.

«Я хотел предотвратить войну»

На допросе в гестапо Георг сказал:

«Мне стало ясно, что положение в Германии может измениться лишь в результате ликвидации верхушки руководства страны, к которой я относил Гитлера, Геринга и Геббельса. Я пришел к убеждению, что после устранения этой тройки в правительство придут другие люди, откажутся от захвата чужих земель и улучшат положение рабочих».

Руководитель берлинского Центра немецкого Сопротивления, биограф Эльзера Иоханнес Тухель (Jochannes Tuchel) в своих выводах идет еще дальше:

«Если бы покушение удалось, ход мировой истории был бы определенно иным. Устранение Гитлера и таких ключевых фигур, как Геббельс и Геринг, означало обезглавливание нацистского режима, в правительство пришли бы новые люди. С высокой степенью вероятности можно утверждать, что не было бы войны с Советским Союзом».

Никто не верил, что Эльзер подготовил покушение без сообщников: как мог какой-то столяр в одиночку изготовить бомбу со сложным часовым механизмом! Чтобы убедиться в лживости слов Эльзера, гестапо потребовало от него сделать еще одну бомбу. Георгу доставили все материалы по составленному им списку, и через некоторое время действующая адская машина №2 была готова. Тем не менее, поиск сообщников продолжался – по требованию самого объекта покушения, проявившего жгучий интерес к делу террориста. Гитлер настаивал:

«Я хочу знать, что за тип этот Эльзер. Заставьте его говорить, примените все известные науке средства, гипноз, наркотики, привлекайте медиков. Информируйте меня как можно подробнее. – Я хочу знать, кто инициировал, организовал покушение и участвовал в его исполнении».

Георга отправили под вымышленной фамилией Эллер в концлагерь Заксенхаузен, а затем перевели в Дахау, с пометкой в деле: Sonderhaftling des Fuhrers («Особый заключенный фюрера»). Обращались с ним относительно хорошо: в 1941 году поместили в отдельную камеру, дали столярный верстак и даже цитру. Его решили оставить в живых до конца войны: после победного блицкрига намечался показательный процесс над человеком, осмелившимся поднять руку на лидера нации. Однако ход войны перечеркнул планы нацистского «правосудия». 5 апреля 1945 года Гитлер вызвал в свой бункер шефа гестапо Кальтенбруннера и дал указание тайно ликвидировать Эльзера, отметив в документах причиной смерти бомбежку концлагеря авиацией союзников. В ночь на 9 апреля на плацу перед крематорием концлагеря Sonderhaftling des Fuhrers был убит выстрелом в затылок, его тело кремировано.

После войны в среде публицистов и историков еще долгое время преобладали сомнения: кто же на самом деле организовал мюнхенское покушение на фюрера? Казалось невероятным, что простому столяру, террористу-одиночке удалось без постороннего содействия провести такую сложную операцию. Противники режима в Германии и за границей считали, что покушение инсценировали национал-социалисты с целью показать, что все покушения на Гитлера бессмысленны потому, что его хранит само провидение! Ходили разные слухи о том, что замешаны английские или советские агенты, люди СС. Лишь после того, как историк Лотар Груманн (Lothar Gruchmann) в 1964 году обнаружил и опубликовал все протоколы допроса гестапо, появилась твердая уверенность в том, что Георг Эльзер подготовил и выполнил покушение в одиночку, без чьего-либо участия.

В нынешней Германии борец с национал-социалистическим режимом Георг Эльзер не забыт, его имя носят 59 улиц и площадей немецких городов. Его называют народным мстителем, немецким Вильгельмом Теллем.

Ещё в 1770 году Уильям Питт отмечал: «За любым троном есть нечто большее, чем король».

Как ни странно, но с тех пор мало что изменилось, и все революции и общественные трансформации рано или поздно приводятся к одному знаменателю — подчинению золотому тельцу.

Для того чтобы аргументировать сказанное, поделюсь некоторыми материалами о деятельности человека, о котором сейчас мало что знают и не пишут.

В 50-60-х годах прошлого века по вашингтонскому и нью-йоркскому центральным паркам любил прогуливаться хорошо одетый высокий мужчина довольно респектабельной наружности.

Нередко рядом на скамеечку к нему подсаживались персоны, в которых прохожие узнавали крупнейших государственных деятелей и бизнесменов. Особенно выделялась колоритная фигура Уинстона Черчилля.

Звали этого общительного и улыбчивого человека Бернард Маннес Барух, состояние которого к концу жизни перевалило за триллион долларов, хотя в списках богатейших людей он никогда не фигурировал.

Свидетельством особого отношения к этому человеку является то, что в 1960 году на 90-летие в парке напротив Белого дома была поставлена мемориальная скамейка в его честь.

В негласной табели о рангах тайных воротил всемирной экономики и геополитики Барухи стоят гораздо выше, нежели Рокфеллеры, Ротшильды и иже с ними.

Бернард Барух был первым, кто увидел в тесном взаимодействии капитала с властью способ сосредоточения в своих руках рычагов управления мировыми процессами.

Одногодок Ленина, он родился в Южной Каролине в семье немецкого иммигранта — врача Симона Баруха.

Симон Барух с младенцем

В 1881 году семья Барухов переезжает в Нью-Йорк, и юноша Бернард поступает в Сити-колледж, окончив который, работает брокером на Нью-Йоркской фондовой бирже, а в 1903 году учреждает собственную брокерскую компанию.

С этого момента начинает просматриваться стиль деятельности богатейшего человека на Земле.

Вопреки тогдашней моде на объединения в трастовые компании Бернард Барух ведёт свой довольно успешный брокерский бизнес в одиночку, за что получает прозвище «Одинокий волк Уолл-стрит».

Молодой Барух — владелец брокерской компании

К тридцати трем годам Барух становится миллионером, и что примечательно — умудряется наращивать свои капиталы в условиях непрекращающихся кризисов в США.

С 1912 года Барух разыгрывает политическую карту, финансируя предвыборную кампанию Вудро Вильсона.

В благодарность за поддержку Вильсон вводит его в Ведомство национальной обороны.

В годы Первой мировой войны Барух становится главой Военно-промышленного комитета США и раскручивает маховик наращивания вооружений, который позволяет на некоторое время преодолеть череду кризисов в экономике страны.

Именно Барух как советник президента склонил Вильсона поддержать идею создания ФРС, и с 1913 года правительство США делегирует полномочия по изготовлению долларовых купюр коммерческой структуре — Федеральной резервной системе.

После революции в России Барух неожиданно становится сторонником сотрудничества с Советским Союзом. Вместе с Хаммером и Гарриманом Ленин приглашает его на восстановление народного хозяйства Страны Советов.

Одними из первых заводов, построенных американцами в России в 1920–1930 годах, были тракторные заводы в Волгограде, Харькове и Челябинске.

Конечно же, эти заводы имели двойное назначение: кроме тракторов здесь стали производить танки, бронемашины и прочее вооружение.

Необходимые для армии автомобили производили на двух главных заводах — Горьковском и им. Лихачёва, который был построен на субсидии Генри Форда в 1930-х годах.

Американскими компаниями были также построены два огромных сталеплавильных завода — в Магнитогорске и Кузнецке.

Магнитогорск, 1931 г.

Предчувствуя развитие ситуации в мире, Барух с солидарными с ним американскими и британ­скими банкирами в конце 20-х годов проводит креативный манёвр.

Он добивается переориентации американской экономики на обслуживание военно-промышлен­ного комплекса через её искусственный обвал и погружение в кризисное состояние.

Свои действия он демонстрирует довольно перспективному британскому политику Уинстону Черчиллю, которого приглашает в Америку под предлогом выступления с лекциями.

24 октября 1929 года, в день крушения Нью-Йоркской биржи, Барух привозит Черчилля на Уолл-стрит.

В то время, когда возбуждённая толпа бушевала у здания Нью-Йоркской биржи, он делится с Черчиллем информацией, что ещё за год до обвала прекратил играть на фондовом рынке, продал все свои акции и купил вместо них облигации правительства США, обеспечив сохранение своих капиталов от обесценивания.

На Черчилля это произвело огромное впечатление, и с тех пор их дружба с Барухом приобрела не только личный характер, но и черты стратегического партнёрства.

Барух и Черчилль. Именно Барух и Черчилль стали активными организаторами игры по укреплению, а затем сталкиванию лбами Германии и СССР.

Пресс-секретарь Гитлера Эрнст Ханфштангль (который, кстати, ввёл в ритуал нацистское приветствие) подтверждал, что сначала сын Черчилля Рэндольф сопровождал Гитлера во время его знаменитых предвыборных полётов «Гитлер над Германией», а потом и сам Черчилль пожелал встретиться с Гитлером в отеле «Кайзерхоф», но Гитлер ему отказал.

Однако обиды обидами, а замысел нужно воплощать в жизнь, и в январе 1933 года Гитлера всё же продвигают во власть.

Соответствующие шаги предпринимались и на востоке Европы.

В том же 1933 году США в полном объёме устанавливают дипломатические отношения с СССР, и Бернард Барух с видными американскими политиками встречает в Америке советских полпредов: Максима Литвинова и Евгения Розенгольца, чтобы выработать совместную линию поведения.

Не следует забывать, что после революции Литвинов был посланником большевиков в Лондоне и в декабре 1917 года написал весьма любопытное рекомендательное письмо британскому дипломату и разведчику Локкарту о Троцком: «Я считаю его пребывание в России полезным с точки зрения наших интересов».

Конечно же, интересы Баруха не ограничивались европейским театром.

В 1934 году он во взаимодействии с министром финансов США Генри Моргентау провёл беспрецедентную операцию по обмену китайского золотого запаса на пачку бумажных облигаций.

Загнанный в угол Чан Кайши, терпящий одно поражение за другим, согласился на этот «обмен», в результате которого дельцы из США получили не менее 100 тонн золота в слитках и огромное количество серебра, драгоценностей и антиквариата, а Чан Кайши — 250 листов бумаги и спокойную старость на острове Тайвань.

К началу 40-х Барух уже был миллиардером, но пик дивидендов от его замешанного на политике бизнеса пришелся на годы Второй мировой войны и послевоенной гонки ядерных вооружений.

Нападение японцев на американскую морскую базу Пёрл-Харбор 7 декабря 1941 года, возможно, для кого-то и было сюрпризом, но не для Баруха и банковской олигархии.

Из рассекреченных документов о нападении на базу следует, что президент Рузвельт, Ален Даллес и банковская верхушка знали о намерениях японцев, однако пошли на уничтожение флота и убийство тысяч своих сограждан.

Бернард Барух и Франклин Делано Рузвельт

Ценой этой провокации Америку втянули во Вторую мировую войну, а олигархи, и в первую очередь Барух, сорвали огромный куш.

После войны разоблачительные материалы просочились в прессу. Американцы, конечно же, ужаснулись, так как Рузвельт был для многих идеалом, но рассекреченные документы не стали разглашать, а тем, кто их обнародовал, укоротили языки.

Во время Второй мировой войны Барух продолжал консультировать правительство и оказывал сильнейшее влияние на распределение государственных военных заказов. Миллиарды долларов шли на финансирование направлений, им предложенных.

В 1944 году благодаря умелой игре Баруха и его партнёров в Бреттон-Вудсе потрёпанная войной Европа и СССР согласились признать доллар США мировой резервной валютой.

Барух беседует с солдатами, 1940-е гг.

После Второй мировой войны Барух взялся курировать ядерную программу США и подмял под себя атомную промышленность.

Кстати, выражение «холодная война» принадлежит вовсе не Черчиллю. Оно впервые прозвучало из его уст в речи перед палатой представителей Южной Каролины 16 апреля 1947 года для обозначения остроты конфликта между США и СССР.

«Барух желает править миром, Луной и, возможно, Юпитером, — но это мы еще посмотрим»,

— записал в своем дневнике президент Трумэн.

Эта фраза наглядно демонстрирует, кто в действительности принимал значимые решения, а кто завидовал, но открыто противодействовать не мог.

С началом гонки вооружений, приносившей подрядчикам американского ВПК баснословные прибыли, Барух лично контролировал производство американской атомной бомбы под девизом: «Мы должны идти вперёд с атомной бомбой в одной руке и крестом в другой».

Французский физик-ядерщик Фредерик Жолио-Кюри вспоминал:

«Когда я был в Америке, известный банкир Барух, представитель Соединённых Штатов в Комиссии ООН по атомной энергии, предложил мне переехать на работу в США. Он обещал мне золотые горы при условии… впрочем, вы понимаете, что это было за условие! Я отказался, конечно. Но мне отомстили».

Вскоре дочь великого учёного, Ирен, посетившая США по приглашению Комитета помощи эмигрантам-антифашистам, была посажена в тюрьму, а в 1950 году под нажимом американцев французское правительство освободило физика от руководства Комиссариатом по атомной энергии.

После демонстрации могущества США атомной бомбардировкой японских городов Хиросима и Нагасаки 6 и 9 августа 1945 года Советский Союз предпринял все меры по восстановлению ядерного паритета.

В сложившейся ситуации США поспешили, с одной стороны, убедить мировую общественность в своих миролюбивых устремлениях, а с другой — провели хитроумную комбинацию с целью подчинить Америке развитие ядерной энергетики во всём мире.

Конечно же, инициатором столь масштабного замысла был не кто иной, как Барух, которого президент Гарри Трумэн назначает представителем США в Комиссии ООН по атомной энергии.

На первом же её заседании 14 июня 1946 года американская делегация оглашает план тотального запрещения ядерного оружия, вошедший в историю под названием «План Баруха».

Внешне план предусматривал вроде бы благие цели, однако предполагал проведение между­народных инспекций комиссией ООН по атомной энергетике с одновременным предоставлением ей полномочий принятия принудительных мер к нарушителям. Более того, на её решения не распространялось бы право вето постоянных членов Совета Безопасности ООН.

На заседании Комиссии ООН по атомной энергии в октябре 1946 года. Бернард Барух — седовласый мужчина, сидящий сразу за табличкой «U.S.A.». За табличкой «U.S.S.R.» — Андрей Громыко.

И вот тут замыслы Баруха столкнулись с недоверием Сталина, который понимал, что их реализация замедлит движение СССР к созданию своего ядерного потенциала, необходимого для обеспечения собственной безопасности.

Советская делегация на конференции ООН воспользовалась тем, что предложения американцев коренным образом расходятся с Уставом ООН и его структурой, и наложила вето.

Весьма интересен тот факт, что американский дипломат и историк Б. Бечхофер, принимавший участие в переговорах по разоружению, отмечал:

«Позиция Баруха в отношении вето является экстремальным примером его изоляции от генеральной линии внешней политики США».

Чем же всё закончилось для Баруха? А ничем.

С 1949 года в мире началась гонка ядерных вооружений, сопровождаемая разработкой тактики и стратегии идеологических диверсий, где Бернард Барух чувствовал себя как рыба в воде.

До глубокой старости Барух лично занимался делами. К концу его жизни активы подконтрольных ему фирм и фондов достигали триллиона долларов.

Удивительно, но вершитель судеб не прятался от людей, был весьма прост в общении, беседовал в парке с отдыхающими, узнавал, какие у них настроения и пожелания, причем охраны возле него видно не было.

Упокоился Барух в 1965 году на простом кладбище на окраине Нью-Йорка — рядом с женой, умершей на много лет раньше. Ни оград, ни помпезных памятников на его могиле нет. Лишь скромная небольшая плита на газоне.

Необычной является вовсе не скромность самого влиятельного человека планеты того времени — многие выдающиеся деятели проявляли скромность.

Удивительно то, что сегодня вообще ничего не известно о наследниках триллионного состояния Бернарда Маннеса Баруха — его внуках и правнуках. Кто-то всемогущей рукой удалил всю информацию.

Нет и коллективных фотографий с похорон Бернарда Баруха, поскольку на них наверняка присутствовали его правопреемники, не желающие засветиться.

Кто сейчас управляет колоссальными активами владельца триллионного состояния — неизвестно.

Один изобретательный человек в сентябре 2013 года провёл любопытный эксперимент.

Он пару дней прохаживался по 6-й авеню к Центральному парку Нью—Йорка в майке с портретом Баруха на груди, а сзади красовалась надпись: «Mom! Why my grandfather isn’t Baruch?», что в переводе на русский означает: «Мам, а почему мой дедушка не Барух?»

Во время этих вояжей его супруга, следовавшая в нескольких метрах позади, вела съёмку.

В начале авеню лишь несколько человек обратили на него внимание, а одна девушка похвасталась, что знает, где находится колледж Баруха.

Вот как дальше описывает свой эксперимент сам устроитель:

«Возле Центрального парка есть целый сонм пятизвездочных отелей, и в каждом из них — конференц-залы…

Хозяева жизни неспешно плыли по улице, но при встрече со мной их глаза, аккомодированные ранее на бесконечность, вылавливали из пространства портрет Баруха, и их взгляд становился заинтересованным.

Когда я равнялся с ними на тротуаре — они поворачивали свои головы и читали надпись на моей спине. Далее их брови ползли на лоб, а в глазах читался вопрос: кто ты, черт тебя побери?

Мой эксперимент дал неожиданный результат: обычные американцы не знают Баруха... Для большинства его портрет был просто информационным шумом, однако была прослойка людей, для которых Baruch — это не просто шесть английских букв.

Эти люди прекрасно знают, кто он такой, так как его дела, скрытые в тумане прошлого, и дела его преемников в настоящем — входят в круг их насущных интересов…»

Один из лидеров влиятельного движения антиглобалистов приводит любопытный пример своего общения с бывшим министром финансов США Робертом Рубином, который показал ему уже напечатанные банкноты номиналами свыше тысячи долларов.

На этих купюрах уже не было портретов президентов.

Рубин сказал:

«Президенты — это крепостные, а вот где рабовладельцы»

— и показал купюры с портретами Баруха, Шиффа, Лоеба, Куна.

Однако самые богатые финансисты в мире не хранят свои богатства в известных банках.

Попробуйте найти сведения о «Стандарт Чартер Банке», основанном аж в 1613 году. Какие-то похожие отделения в Гонконге и кое-где еще светятся, но самого банка нет в ни одном списке, однако он контролирует все расчеты в мире.

И всем этим дирижируют семейства Барухов, Лоебов, Шиффов и Кунов, которые породнились между собой.

Финансист Бернард Барух на встрече с Джоном Кеннеди 26 июля 1961 года.

Конечно, многое со времён активной деятельности Бернарда Маннеса Баруха изменилось. Ушли в далёкое прошлое те времена, когда миллиардер мог спокойно пройтись по парку, посидеть на скамейке и побеседовать с прохожими.

Завеса тайны окружила мир неприкасаемых, и в общении с людьми они уже не нуждаются. А это значит, что люди стали расходным материалом для воплощения замыслов затворников.

И когда мы наблюдаем крокодильи слёзы, потоками льющиеся из глаз западных политиков по поводу страданий жителей в Алеппо или ещё где-нибудь, то сразу надо вспоминать об их абсолютном безразличии к погибшим под бомбёжками мирным жителям в Югославии, Афганистане, Ираке, Ливии и на контролируемых правительством территориях Сирии.

Надо понимать, что всё это делается для манипуляции мнением обывателя. Ведь он, обыватель, — главный поставщик пушечного мяса на бойню в интересах тех, кто ближе к дыханию золотого тельца, изначально лишённого совести.

Образ командира штрафного батальона Никке Пярми (Nikke Parmi) стал монументальным во время Зимней войны — или, как он сам сказал бы, «монуменддальным».

Когда 17 октября 1957 года смерть, наконец, забрала управляющего заводом по изготовлению фанеры Никке Пярми, ему было 70 лет.

Диагностированный за восемь лет до того рак медленно разрывал на части весь его организм, и Пярми знал, что его ожидает смерть. Он заранее съездил на свою родину в поселок Алахярмя, чтобы убедиться в том, что место для могилы приготовлено и на камне заблаговременно выбито его имя, год рождения и звание.

Звание подполковника он получил, будучи командиром штрафного батальона «Черная стрела» во время Зимней войны.

«Какая разница, что думают о войне люди. Война есть и будет. Она была ещё до человека, война поджидала его. Основное ремесло поджидало своего основного исполнителя. Так было и так будет. Именно так, и никак иначе».

Эти слова американского писателя-романиста Кормака Маккарти (Cormac McCarthy) каким-то удивительным образом подходят именно для Пярми. Когда Пярми предложили командовать батальоном, который состоял из осужденных военнослужащих и заключенных, ему было 54 года.

И правда, опыта ему было не занимать: он прошел обучение в школе егерей в Германии и принимал участие в сражениях Первой мировой войны. Командир организации шюцкоров Северного Саво Пярми был известен не только суровыми требованиями к дисциплине, но и своеобразным произношением — он часто произносил «д» вместо «т». Некоторые его шутки живут до сих пор.

По словам его внучки и биографа Ээвы-Кайсы Ахтиайнен (Eeva-Kaisa Ahtiainen), дед «запрыгал как жеребенок на летнем пастбище», когда получил официальное извещение о назначении.

«Мою монуменддальную личность опять замеддили!»

Его ждала война.

Формирование отдельного 21-го батальона началось в октябре 1941 года в казармах города Рийхимяки.

Проходить подготовку отправили и тех, кто выступал против войны, и сочувствующих советской власти «пресмыкающихся», и заключенных.

Интересный состав, особенно если на обучение нет времени.

Уже в сентябре батальон был отправлен на передовую в Восточную Карелию. На этом этапе начали удирать первые дезертиры. В результате дезертирства и кровопролитных боев уже к ноябрю от первоначального численного состава осталась только четверть: 14 офицеров, 57 унтер-офицеров и 211 рядовых.

О дезертирах Пярми сообщил своему командиру сухо:

«Ну, водд. Эддо группа людей, у которых изменился адрес полевой почты».

Несмотря на это, батальон с честью вышел из многих сложных ситуаций, хотя офицеры постоянно жаловались на отсутствие выходных дней.

«В эддой ситуации одпуск можно дать только на собственные похороны», ? отвечал Пярми.

Батальон заключенных был известен как «Очко», «Черти Пярми» и «Черная стрела». У них действительно была перевернутая черная буква V на левом рукаве.

Самой важной победой батальона можно считать захват поселка Кумса в ходе внезапного нападения. Оно стало внезапным и для своих частей ? они даже не успели подготовить гранатометы к тому времени, когда Пярми решил идти в атаку. Кумсой овладели за 40 минут, а один из прапорщиков даже написал стихотворение по этому поводу:

«Отчаянно бьются ночью ребята,
Пусть русские больше пощады не ждут.
Как и раньше бывало, Пярми солдаты
На дело любимое снова идут».

В полковом журнале захват описан так:

"В населенном пункте Кумса солдаты батальона 21 обнаружили (русский) водочный склад, который полностью опустошили и, будучи пьяными, создали неразбериху, что привело к ненужным жертвам."

Пярми оставил свой пост «главаря чертей» 5 мая 1942 года, когда ему было почти 55 лет, и по этой причине он считался слишком старым для службы на фронте.

Полностью на гражданскую службу он вышел только после окончания Советско-финской войны 1941-1944 годов, когда организация шюцкоров была распущена. Последние годы он был управляющим завода в Куопио и помогал своей жене Анни в работе с военными сиротами.

Автор – Миика Вильякайнен (Miika Viljakainen)

На легендарного советского разведчика Яна Черняка работали супершпионки – любимые актрисы самого Гитлера.

В конце февраля этого года мир облетела сенсация. Оказывается, обожаемая фюрером звезда кинематографа Третьего рейха Марика Рёкк, с которой имел любовный роман министр пропаганды Геббельс, была советской разведчицей! Об этом сообщил таблоид Bild, ссылаясь на рассекреченные документы Федеральной разведывательной службы Германии. Вот это номер!

Марика Рёкк была агентом советской разведки?

Человек без тени

– Вряд ли эту «мировую сенсацию», можно назвать новостью, – огорошил историк спецслужб Геннадий Соколов. – Первое упоминание о разведывательной деятельности Марики Рёкк встречается в датируемых ноябрем 1951-го документах организации «Гелен», предтечи современной разведслужбы Германии – BND. В том же году Рёкк объявила, что заканчивает актерскую карьеру. Газеты тогда писали, что она хотела открыть бутик в Дюссельдорфе, где собиралась продавать изделия из швейцарской шерсти. Однако немецкая разведка пришла к выводу, что это был лишь хитроумный ход, который позволил бы актрисе и дальше работать на СССР. Куда интереснее другое. По данным Bild, во главе шпионской сети, к которой принадлежала Рёкк, предположительно стоял легендарный советский разведчик Ян Черняк. Черняк действительно создал и возглавил эту сеть. За удивительный талант оставаться незамеченным его прозвали Человек без Тени. И только на похоронах разведчика начальник Генштаба генерал армии Михаил Колесников признался, что Черняк был тем самым легендарным Максимом Исаевым, то есть Штирлицем. В герое «Семнадцати мгновений весны» проступают черты и работа Черняка, деятельность которого была засекречена до самой смерти.

– Так кто ж он был?

– Резидент Главного разведуправления (ГРУ) Генерального штаба Красной армии. Ян родился в 1909-м в Черновцах. Этот город, как и вся Буковина, входил тогда в состав Австро-Венгерской империи. Во время еврейских погромов погибла его большая семья. Сирота воспитывался в детском приюте. Еще в школе освоил немецкий, румынский, венгерский, английский, испанский, чешский и французский языки и говорил на них без всякого акцента. Получил дипломы Пражского технического училища и Берлинского политехнического колледжа. В 1930 году вступил в Германскую коммунистическую партию. Тогда же был завербован советской разведкой, работавшей под прикрытием Коминтерна. В 1934-м возглавил советскую резидентуру в Румынии. Но вскоре «попал под колпак»: завелся предатель. Черняка эвакуировали в Москву. Здесь он отучился в разведшколе под руководством самого Артузова, начальника советской внешней разведки.

Ян Черняк

– Руководитель операции «Трест»! Герои советского телесериала.

– В Москве разведчик освоил русский язык, который до этого не знал. В конце 1936 года его под «крышей» корреспондента ТАСС отправили в Швейцарию. Оперативный псевдоним Джен. Свою агентуру в Швейцарии и Германии Ян вербовал лично. Впоследствии гитлеровской контрразведке так и не удалось раскрыть ни одного его агента. Даже сегодня из 35 членов разведгруппы «Крона» известны лишь двое. Любимые актрисы Гитлера Ольга Чехова и Марика Рёкк.

Про остальных знаем лишь их должности: секретарь рейхсминистра, офицеры абвера, вермахта, гестапо, офицер, работавший в Ставке Гитлера, глава исследовательского отдела авиастроительной фирмы, крупный банкир, высокопоставленный офицер Генштаба, дочь начальника крупного танкового конструкторского бюро...

Эти люди вращались в высших кругах рейха и добывали информацию исключительной важности, которая докладывалась лично Сталину.

– Почему их имена до сих пор засекречены? Война давно закончилась.

– Они работали на СССР и после войны – в Германии, США, Италии...

– Расскажите про агенток-актрис.

– Ольга, жена племянника Антона Чехова, еще в 1920-м уехала из России. Стала, как иРёкк, кинозвездой Третьего рейха, любимой актрисой Гитлера. После победы ее арестовали советские оккупационные власти и отправили самолетом в Москву. Но уже через два месяца она вернулась в Берлин и продолжила карьеру актрисы. Тогда же западная пресса писала, что Чехова была агентом советской разведки. Сам Сталин вроде бы наградил, ее орденом Ленина. Генерал КГБ Павел Судоплатов признавался, что советская разведка планировала привлечь. Чехову к покушению на Гитлера. Рёкк была ее дублером. Но план отменил лично Сталин. Он вроде бы опасался, что новое руководство фашистской Германии договорится с Англией и они сообща выступят против СССР.

Версию о том, что, Чехова и Рёкк были советскими агентами, упоминал и Серго Берия в книге «Мой отец Лаврентий Берия». Однако архивных документов до сих пор нет. Умерла Ольга Чехова в Мюнхене в 1980 году.

Марика Рёкк училась хореографии у русской балерины Рудковской в Париже. Выступала в Мулен-Руж, на Бродвее. В 1930-е сделала головокружительную карьеру в Третьем рейхе. Ей симпатизировал Гитлер, писали про роман с Геббельсом. Самый знаменитый фильм – «Девушка моей мечты». Это «трофейное кино» было очень популярно в СССР. После войны американская оккупационная администрация на два года запретила ей выступления. За тесную связь с нацистами.

Уран через океан

– Но вернемся к Яну Черняку. Какие главные заслуги у Штирлица-Джена?

– Во-первых, благодаря ему Центр заблаговременно получил план «Барбаросса» и точную информацию о датах его осуществления. Во-вторых, он фактически спас Москву от гитлеровской авиации. Ведь «Кроне» удалось выкрасть полную документацию о радарах и даже доставить один экземпляр в Центр для наших сил противовоздушной обороны. Всего Черняк передал 12.500 листов технической документации, 102 образца аппаратуры.

Это был феноменальный разведчик с незаурядными способностями. С первого прочтения запоминал слово в слово 10 страниц текста на любом из восьми языков. Обладал даром гипнотизера и с высокой точностью мог разгадать Намерения собеседника. Мастер рукопашного боя. Мог изготовить из подручных средств любые печати и штампы, подделать любой почерк. Он сделал себе несколько паспортов, и ни разу его документы не вызывали сомнений при пересечении границ.

Перед смертью Черняк признавался: 

«Я никогда не нарушал требований конспирации. Этому учил и .своих помощников. Но разведчику нужно еще и обыкновенное везение. Мне везло».

– Чем он занимался после войны?

– Несколько лет работал «на бомбу» в Англии, Канаде и США. Атомную. Это он завербовал одного из ведущих специалистов британского атомного проекта «Тьюб Аллойз» профессора Аллана Нанна Мея. Он передал Черняку материалы об основных направлениях ядерных разработок в Англии: чертежи уранового котла и описание принципов его работы – 130 листов сверхсекретной документации.

Из Англии Мея перевели в Канаду, в Монреальскую лабораторию Национального научно-исследовательского совета. Она работала на американский атомный проект «Манхэттен». Тогда же и Черняк возглавил резидентуру ГРУ в США и Канаде. Он переслал в Москву перечень ядерных научно–исследовательских объектов США и Канады и даже полученные от профессора Мея образцы урана-235. Они были запаяны в обертку из-под конфет в виде окиси на платиновой фольге.

Группу Черняка выдал шифровальщик Игорь Тузенко, работавший в советском Посольстве в Канаде и попросивший у канадцев политического убежища. Контрразведке стали известны имена 19 советских агентов. Девять них арестовали и осудили. Но руководителя группы Гузенко не знал. Центр решил вывести из игры Черняка и оставшуюся часть команды, для чего с визитом доброй воли в США направили советский военный корабль. Он и вывез агентов в Севастополь.

– Как затем сложилась судьба Яна?

– Грустно. Обстоятельств не знаю. Могу только догадываться. В спецслужбах принято «класть на лед» провалившегося разведчика. Хотя в провале группы был виноват шифровальщик. К тому же в момент возвращения Черняка в СССР разгоралась борьба «с сионистами и безродными космополитами». Убийство Михоэлса, «дело еврейских врачей-отравителей»... У Черняка не было ни воинского звания, ни наград, ни даже приличной пенсии в старости. После долгих лет странствий по миру он вынужден был работать переводчиком, чтобы свести концы с концами. Жил в однокомнатной квартире далеко от центра Москвы, на работу ездил на метро.

Ян Черняк на пенсии

– Хорошо еще, не расстреляли, как его учителя Артузова в 1937-м.

– Времена были уже не такие «людоедские». Золотая звезда нашла Черняка через 50 лет. Вручили награду его жене, с которой они прожили вместе 50 лет. Сам же герой генералов уже не видел, не слышал. Он был в коме, из которой не вышел. Умер легендарный разведчик 19 февраля 1995 года.

могила Яна Черняка на Преображенском кладбище Москвы

В 1940-х годах, после войны, советский инженер Всеволод Бахчиванджи затеял разработку легкового автомобиля с автоматической коробкой передач. Этот проект стал одной из самых масштабных афер, которую умудрялись провернуть под носом у Сталина, и что ещё удивительнее – никто из участников проекта не пострадал.

Бахчиванджи в те годы возглавлял Рижскую экспериментальную автомобильную фабрику (РЭАФ). По сути она представляла несколько помещений и небольшой коллектив, однако оборудован РЭАФ был по последнему слову техники. Им было выделено лучшее по тем временам оборудование, о котором на других автозаводах только мечтали.

Правительство СССР раз за разом выделяло баснословные суммы на рижскую легковушку, заказ на которую был подписан лично главой государства. Группа Бахчиванджи, в свою очередь, раз за разом проваливала сроки. В 1948 году Сталин лично установил дату, когда автомобиль должен быть показан, однако Бахчиванджи без особых беспокойств сорвал и этот срок.

После того как в руководстве страны начали подумывать о закрытии проекта, инженер уговорил советское военное ведомство поддержать его и предложил использовать сложную, дорогую и комфортабельную («люксовую» на тот момент) малолитражку в качестве автомобиля ВДВ, десантируемого на поле боя. Неизвестно, как ему вообще это удалось и был ли он гипнотизёром, но военные в итоге поддержали изобретателя, что позволило ему ещё год заниматься разработкой.

В конце 1950 года два опытных автомобиля Бахчиванджи в кузовах «седан и кабриолет» наконец поехали в Москву из Риги. На тот момент на их создание было потрачено уже около 1 миллиона рублей. Московские испытатели выяснили, что даже для мелкого ремонта машины с неё нужно снимать весь кузов. Гидротрансмиссия и АКПП оказались крайне ненадёжными и дорогими, двигатель — прожорливым, а о конвейерной сборке из-за сложности машины речи вообще не могло идти.

В Москве покачали головой, удивились общему кретинизму конструкции и отправили группу Бахчиванджи вместе с их машинами обратно в Ригу. По дороге обратно сломался кабриолет, но его создатели решили его попросту бросить. Седан впоследствии передали детскому саду. Сам инженер был отозван в Москву и переведён на другую работу.

Один из РЭАФ-50 сохранился в плачевном состоянии и был частично отреставрирован

В 1960-х Всеволод Евгеньевич пытался продвинуть в серийный выпуск миникар собственной разработки, который придумал ещё в 1930-х годах. Автомобиль с модульным двигателем и переменным числом цилиндров вызвал большой интерес и даже одобрение в НАМИ, но из-за кустарности опытного образца, всерьёз его никто так и не воспринял. До самой своей смерти он постоянно что-то изобретал. За ним числилось более 500 изобретений, но ни одно из них никогда не было воплощено в жизнь. Когда Бахчиванджи не стало, опытный образец миникара у его вдовы обманом отобрали неизвестные мошенники. Имя большого авантюриста и талантливого изобретателя было быстро забыто.(с)

---

 

Первые бомбардировщики B-25-S фирмы «Норт-Америкен» появились в Советском Союзе в 1942 г. и до сентября 1945 г. по Ленд-лизу в нашу страну было поставлено 862 машины различных модификаций.

В период с 21 апреля по 27 мая 1944 г. в ГК НИИ ВВС проходил государственные испытания самолет B-25-DP, характерной особенностью которого были двигатели Райт-Циклон R-2600 двадцать девятой серии с флюгерными ВИШ «Гидроматик» фирмы «Гамильтон Стандарт» (на B-25-S стояли аналогичные двигатели 13-й серии) со взлетной мощностью 1700 л.с., а также измененная схема стрелкового вооружения и наличие подкрыльевых бомбодержателей, обеспечивающих подвеску восьми американских бомб калибром до 300 фунтов. Претерпела изменения и топливная система. В консолях крыла были установлены дополнительные бензобаки емкостью 1140 литров (302 американских галлона). За счет уменьшения объема внутрифюзеляжного бензобака более чем вдвое увеличили бомбоотсек, в котором одновременно могло подвешиваться по паре бомб ФАБ-250 и ФАБ-500. Имелись и другие малозначительные отличия.

Во время государственных испытаний ведущими по машине стали инженер В.Я. Магон, летчик Г.А. Ашитков и штурман Филиппов. Самолет облетали также летчики М.А. Нюхтиков, A.M. Хрипков и В.М. Шульгин, штурманы Литвинчук и Цветков. В отчетах Ашитков писал, что 

«... поведение самолета и техника пилотирования... в сравнении с самолетом Б-25-С имеет незначительные особенности, объясняющиеся, главным образом, увеличенной удельной нагрузкой самолета Б-25-ДП.

Самолет рулит спокойно, устойчиво с различными направлениями ветра.

При взлетах без закрылков и с выпущенными закрылками на 15 и 23 градуса самолет устойчив и хорошо управляем, а с закрылками, выпущенными на 30°, устойчивость и управляемость ухудшаются.

Взлет с закрылками, выпущенными на 45°, практически невозможен, так как скорость на разбеге нарастает медленно, и при поднятии переднего колеса самолет теряет скорость. Отрыв самолета в этом случае происходит с трех точек с подрывом на малой скорости, при этом самолет в поперечном отношении неустойчив и плохо управляем и на выдерживании скорость набирает слишком медленно.

Горизонтальный полете весом 14650 кг допускается на скоростях от 170-180 миль/ч по прибору до максимальной. При скоростях 140-150 миль/ч по прибору элероны оказываются малоэффективными и управляемость самолета ухудшается, а на скорости 135 миль/ч самолет становится неуправляемым.

Самолёт хорошо балансируется триммерами по всем диапазонам скоростей и идет с брошенным управлением. ... Позволяет делать виражи с креном до 55-60 градусов. Нагрузки на рули большие. Время минимального виража с креном 55-60° при работе моторов на первой скорости нагнетателя на высоте 2700 метров—1 минута 30 секунд, на второй скорости нагнетателя на высоте 4650 метров — 55 секунд.

Горизонтальный полет с нормальным полетным весом на одном моторе, работающем в режиме номинальной мощности с винтом во флюгерном положении — невозможен (...с полетным весом 14150 кг и скорости 160-175 миль/ч полет возможен с высоты 1700 метров и ниже).

При отказе одного из моторов самолет резко забрасывает в сторону отказавшего мотора, нагрузка на ногу при этом очень большая и удержать самолет в прямолинейном направлении почти невозможно. В этом случае...целесообразно немного прикрыть газ работающему мотору, после чего нагрузки на ногу снять триммером руля поворота.

При наличии хорошей устойчивости и имеющегося оборудования самолета полеты на дальность трудностей не представляют и особо не утомляют летчиков.

Автопилот очень чувствителен и требует очень точной регулировки, особенно на высоте. В «болтанку» автопилот режим полета точно не выдерживает и требует периодической поправки.
Самолетное переговорное устройство работает неудовлетворительно.

При наличии сплошной трассы прицельную стрельбу (вперед по курсу — Н.К.) как днем, так и ночью вести невозможно — трасса закрывает цель и шкалу прицела.

Благодаря хорошему обзору вперед и влево летчик может при бомбометании самостоятельно выводить самолет на цель...».

Б-25

Другие летчики облета в целом согласились со своим коллегой. Наиболее кратко и емко высказался Нюхтиков: 

«Самолет Б-25-ДП, несмотря на большой полетный вес (13700 кг), имеет несложные по технике пилотирования взлет и посадку, сравнительно легко ходит на одном моторе, имеет хорошую продольную и вполне удовлетворительную боковую устойчивость. Последнее могло быть и хорошим, если бы у самолета был бы немного увеличен запас путевой устойчивости относительно поперечной и уменьшена нагрузка на ноги».

кабина пилотов Б-25

Несмотря на то, что самолет имел две кабины — бомбардира и навигатора, это не обеспечивало нормальной работы штурмана по самолетовождению. Ему мешали два неподвижных пулемета, ящики которых загромождали кабину бомбардира. В связи с этим представляет интерес мнение Литвинчука: 

«Штурман не имеет места, на котором он мог бы сосредоточенно работать, видеть все приборы, пользоватья ими и наблюдать за землей. Для работы с радиокомпасом и навигационным визиром надо слезать с сиденья. В кабине нет указателя скорости, часов и высотомера. Эти приборы находятся на доске летчика, и штурман их с сиденья не видит. Обзор из кабины не позволяет вести детальную ориентировку. Общую ориентировку вести затруднительно... Наиболее подходящим местом для работы штурмана является кабина бомбардира, обзор из которой хороший и вполне обеспечивает ведение общей и детальной ориентировки...».

Исследователями отмечалась неудовлетворительная работа пулеметных установок из-за их частых самопроизвольных отказов, связанных, главным образом, с выпадением и перекашиванием патронных лент.

По результатам испытаний были сделаны, в частности, следующие выводы:

«Нормальный полетный вес самолета Б-25-ДП, равный 14650 кг, больше на 1750 кг или на 13,55% нормального полетного веса самолета Б-25-С вследствии:

а) увеличения веса пустого самолета на 75 кг;
б) увеличения веса полезной нагрузки на 1675 кг.

Предельно-эксплуатационные центровки самолета — передняя 21,7% САХ и задняя 33,5% САХ — находятся в диапазоне допускаемых американской фирмой центровок (20-33,5% САХ).

Уменьшение максимальных скоростей по высотам самолета Б-25-ДП в сравнении с самолетом Б-25-С произошло вследствие:

а) ухудшения аэродинамики самолета из-за установки дополнительных стрелковых точек;
б) увеличения нормального полетного веса на 1750 кг.

На всех полетных режимах в диапазоне полетных скоростей от минимально допустимой до максимальной самолет Б-25-ДП с нормальным полетным весом 14650 кг (центровка 31,0% САХ) имеет хорошую управляемость и вполне удовлетворительную устойчивость как в продольном, так и в боковом отношениях. 

При пилотировании на минимально допустимой скорости допускаются развороты с креном не более 15-20 градусов.

В сравнении с самолетом Б-25-С техника пилотирования на самолете Б-25-ДП несколько сложнее вследствие больших удельных нагрузок. По технике пилотирования самолет доступен летчикам средней квалификации.

Винтомоторная группа на всех режимах полета самолета до практического потолка работает безотказно.

Стрелковая установка не обеспечивает безотказной работы пулеметов и требует частой перезагрузки вследствии больших изгибов рукавов питания и торможения в них патронной ленты. Условия работы стрелков хвостовой установки неудовлетворительные.

Бомбардировочные установки работают безотказно. Подкрыльные американские бомбодержатели подвеску отечественных бомб не обеспечивают. Для увеличения бомбовой нагрузки и расширения возможных вариантов подвески отечественных бомб необходима заводская переделка подкрыльных держателей под бомбы ФАБ-250 и ФАБ-500.

Американский бомбардировочный прицел Д-8 не обеспечивает удобства работы сними точности бомбометания и значительно уступает нашим отечественным прицелам типа НКПБ-7».

В отличие от отечественных бомбардировщиков, кабина членов экипажа B-25-S была комфортабельной. Имелись даже обогреватели.

Радиостанция обеспечивала очень хорошую связь, в том числе и при полете на предельную дальность. Проверку произвели на маршруте Чкаловская-Харабали (Астраханская область) общей протяженностью 2340 километров.

В заключении Акта по результатам госиспытаний рекомендовалось переделать американские подкрыльевые бомбодержатели под отечественные бомбы ФАБ-100 и ФАБ-250 и заменить американский прицел Д-8 на отечественный НКПБ-7; снять носовые неподвижные пулеметы и установить сидение в передней кабине бомбардира; перекомпоновать имеющееся и установить дополнительное оборудование и приборы в кабине штурмана.

Б-25 в полете

Первой строевой войсковой частью советских ВВС, приступившей к освоению бомбардировщика В-25 летом 1942 г. стал 37-й БАП, прибывший с Дальнего Востока на аэродром Кратово в Подмосковье. Вскоре к нему присоединились еще два бомбардировочных полка: 16-й и 125-й, до того времени воевавший на Ленинградском фронте на самолетах Пе-2. Из этих полков в июле 1942 г. сформировали 222-ю БАД, которая с 8 августа приняла участие в боевых действиях в составе 1-го БАК. Учитывая летно-технические характеристики самолета и большие потери, которые несла дивизия при выполнении дневных боевых вылетов, командир дивизии полковник Ф.В. Титов предложил переподчинить дивизию АДД, что и произошло 22 сентября 1942 г. В марте 1943 г. за мужество, проявленное при выполнении воинского долга, 222-й БАД было присвоено почетное звание 4-й гвардейской БАД, а 37, 16 и 125-й БАП стали 13, 14 и 15-м гвардейским БАП.

К лету 1943 г., учитывая количество поставленных в страну бомбардировщиков В-25, приступили к созданию на базе 4-й ГБАД ДД 4-го гвардейского БАК. В его состав вошли 5-я ГБАД" ДД, созданная в сентябре 1942 г. на основе 14-го ГБАП, и 747-й БАП ДД, который после переучивания с Ер-2 на В-25 получил наименование 22-й ГБАП ДД. В марте 1944 г. были образованы 335-й БАП ДД (с декабря — 34-й ГБАП) в составе 4-й ГБАД и 337-й БАП ДД (с декабря—35-й ГБАП ДД) в составе 5-й ГБАД. Кроме того, в составе 4-го ГБАК в августе 1944 г. сформировали отдельный 341-й дневной БАП, также вооруженный бомбардировщиками В-25.

В конце декабря 1944 г. АДД реорганизовали в 18-ю Воздушную Армию. В связи с этим в очередной раз изменилась нумерация войсковых частей, входивших в 4-й ГБАК: 4-я ГБАД стала 14-й ГБАД, 5-я ГБАД - 15-й; 13-й ГБАП ДД — 229-м ГБАП; 15-й ГБАП ДД — 198-м ГБАП; 34-й ГБАП ДД - 250-м ГБАП; 14-й ГБАП — 201-м ГБАП, 22-й ГБАП ДД - 238-м ГБАП и 35-й ГБАП ДД — 251-м ГБАП.

Б-25 и летно-технический состав 13-го ГБАП ДД

С августа 1943 г. на В-25 с самолетов Ил-4 перевооружили 2-й ГБАП ДД 1-й ГБАД ДД (бывший 748-й ДБАП особого назначения 3-й БАД ДД). В этом полку на машине B-25D «Олег Кошевой», приобретенной на средства, собранные молодежью Донбасса, воевал один из самых известных асов АДД, дважды Герой Советского Союза А.И. Молодчий. Одновременно бомбардировщиками В-25 вооружили 362-й БАП ДД.

Некоторые самолеты В-25 служили в качестве разведчиков как в ВВС (48-й ГБАП и 118-я ОДРАЭ), так и в авиации ВМФ (15-й ОРАП КБФ и 118-й ОМРАП СФ).

После окончания Великой Отечественной войны бомбардировщики В-25 продолжали поступать на вооруж-ние частей Дальней авиации. До начала 50-х годов их получали, например, 330-й ДБАП в Бобруйске и 132-й БАП на Сахалине. Помимо своего основного назначения В-25 со снятым вооружением использовались в СССР различными организациями в качестве транспортных самолетов и летающих лабораторий для отработки силовых установок и оборудования.

Самолеты В-25 эксплуатировались и в Челябинском военном авиационном училище штурманов. Там с самолетов частично сняли стрелковое вооружение и кислородное оборудование, поскольку бомбометанию с больших высот не обучали. Летом 1954 г., (по рассказу штурмана Селиванова), во время ночного тренировочного полета у В-25 оторвалась консоль. Это стоило жизни экипажу из четырех человек под командованием капитана Колпикова. После катастрофы эксплуатация В-25 в Военно-Воздушных Силах СССР прекратилась.

К идее челночных бомбовых ударов долго относились благосклонно, причем американцы поддерживали ее с восторгом, хотя первый опыт давал повод к размышлению, когда 17 августа 1943 года американские бомбардировщики, базировавшиеся в Англии, перелетели в Северную Африку после налета на Регенсбург, а потом через Бордо вернулись в Англию. Тем не менее вскоре после этого советскому правительству был сделан запрос — может ли оно предоставить несколько баз вблизи от фронта. Стремление проявить добрую волю к сотрудничеству с Советами и оказать прямую военную помощь тоже сыграло немаловажную роль в этом деле. Однако Кремль, по-видимому, не проявлял к этому особого интереса. Наиболее консервативные британские авиационные стратеги тоже не были увлечены этой идеей. Несмотря на это, в ноябре 1943 года генералы ВВС США Дини и Вандерберг прибыли в Москву для переговоров. Позиция Советов была очень уклончива, но в конце концов Молотов «в принципе» согласился.

На Тегеранской конференции Рузвельт нашел возможность переговорить об этом лично со Сталиным. Эллиот, сын президента, был горячим защитником этой идеи. В конце концов после многих возражений Сталин, по-видимому, согласился, но проходили месяцы, а ничего не происходило. В феврале 1944 года после длительных переговоров со Сталиным Гарриман добился желаемого. Кремлевский диктатор объявил о своем намерении оборудовать шесть аэродромов, способных принять 200 американских бомбардировщиков, а также их истребительное прикрытие, но в то же время он отказался от создания подобных сооружений в Сибири для проведения стратегических налетов против Японии.

После такого сигнала к началу генерал Спаатс незамедлительно послал военную миссию в Россию. Первоначальное обещание о шести базах сократилось до трех, причем состояние всех трех было очень плачевным. Их местоположение было таким: Полтава, Миргород, Пирятин, при этом, вопреки желанию американцев, все они лежали слишком далеко к востоку. На протяжении апреля и мая, пока там начинались работы по расширению и ремонту, американские конвои шли через Атлантику и Персидский залив, чтобы доставить туда необходимые боеприпасы, оборудование, топливо и все, в чем нуждаются бомбардировщики. Русские предоставили людские ресурсы, но в меньшем количестве и не столь квалифицированные, как того требовали американцы. Тем временем была приблизительно назначена дата вторжения, причем от скоординированных американских налетов с запада и востока надеялись получить особый эффект, подобный шоку.

В конце мая после долгих и нудных формальностей, потребовавшихся для въезда 1200 человек американского наземного персонала, три советских аэродрома были готовы принять первые американские бомбардировщики. Операция «Неистовый Джо» могла начинаться. Так как 8-я американская ВА была полностью занята подготовкой к вторжению, то приказ совершить первый налет был дан 15-й ВА. Генерал Иэкер, командующий военно-воздушными силами США в Средиземноморье, лично летел в авангарде сил, состоявших из 130 «Летающих крепостей» под прикрытием 70 истребителей «мустанг», которые поднялись в воздух 2 июня. Целью являлся Дебрецен в Венгрии. Однако первоначально планировались налеты на авиационные заводы в Риге и Милеце в Польше, и в качестве более или менее жеста вежливости Спаатс запросил русских о том, согласны ли они с выбором таких целей. Москва же сильно возражала против этого. Шла долгая дипломатическая неразбериха, однако Москва стояла на своем. Она предлагала цели в Венгрии и Румынии, хотя для выбранных Москвой целей не было нужды приземляться в России. Очень недовольные, американцы приступили к операции. Экипажам были даны строгие указания, как себя вести, когда они встретятся со своими братьями по оружию из Красной армии. Никакого панибратства! Безупречное поведение! Никаких политических бесед ни при каких обстоятельствах!

Все авиачасти после полета, протекавшего без происшествий, приземлились как на параде. Один из самолетов взорвался во время полета по необъяснимой причине. Москва объявила об успешном завершении первого челночного рейда между Италией и Советским Союзом. 11 июня соединение вернулось назад в Италию. Но в Германии ожидаемый эффект, подобный шоку, не наблюдался, видимо, оттого, что вихрь начавшегося вторжения заглушил новости об этом событии. И только тогда, когда американцы 21 июня повторили операцию, в то время как часть сил отсоединилась от крупномасштабного налета 8-й ВА на Берлин, мы внезапно заинтересовались и обратили на это внимание.

По всей видимости, первые новости, касавшиеся этого события, доставил «Не-177», который летел следом за американским соединением, не упуская его из виду. Германское командование действовало с невероятной быстротой: 200 немецких бомбардировщиков 4-го (стратегического) авиакорпуса рано вечером 22 июня поднялись в воздух с их базы в Восточной Польше с целью произвести нападение на эту столь важную и достойную внимания цель на расстоянии в 1000 км. Наши части освоили технику ночных налетов в виде потока бомбардировщиков при помощи самолетов наведения и световых сигналов, которую англичане довели до совершенства. Погода была благоприятной, оборона слабой. Без каких бы то ни было потерь немецкие бомбардировщики сбросили свой груз бомб на самолеты, стоявшие с мирной беззаботностью на аэродроме в Полтаве: 43 «Летающие крепости», 15 «мустангов» и несколько советских самолетов были уничтожены, также было повреждено еще 26 самолетов. 300 000 галлонов топлива, доставленного с таким трудом через полмира, сгорело в огне, при этом один американец и двадцать пять русских погибли. На следующий день Миргород и Пирятин также подверглись налетам. Хотя американцы на этот раз спрятали свои самолеты в безопасное место, были уничтожены боеприпасы и топливо. Германские военно-воздушные силы доказали еще раз свою способность вести стратегические военные действия.

Правда, это была последняя успешная операция такого рода. 23 июня советские войска начали крупномасштабное наступление, которое никак не удавалось остановить, так что все силы люфтваффе на Восточном фронте были призваны на помощь армии.

Адольф Галланд.
Командующий истребительной авиацией люфтваффе.

 

B-17G из 99-й бомбардировочной авиагруппы - один из самолетов, совершивших первый челночный рейд с посадкой на Украине 2 июня 1944 г.

В марте 1936 г. руководство У ВВС в докладной на имя наркома Ворошилова предложило включить "4-х моторный Боинг" в список самолетов, образцы которых хотели закупить в США. Начальник штаба ВВС Лавров писал : "Этот самолет сочетает данные, крайне необходимые нам - высокую скорость и большую дальность полета". ГУАП уже присмотрело под "Крепость" и место для производства - новый завод № 124 в Казани, причем собиралось осваивать большую сложную машину лишь по образцу, без лицензии, самостоятельно. С другой стороны, в апреле того же года на совещании в УВВС Я.И. Алкснис предложил купить в США техническую помощь для освоения производства "4-х моторного бомбардировщика Боинг". Через посредничество "Амторга" с фирмой начали переговоры, которые, однако, не увенчались успехом. Летом 1941 г., когда после нападения Германии на СССР США предложили свою военную помощь, президент Рузвельт в числе прочего пообещал Сталину и тяжелые бомбардировщики. 1 августа в администрации президента обсуждался вопрос о поставке западными союзниками 10 тяжелых бомбардировщиков в месяц. Пять должна была обеспечить Америка, пять - Англия. В проекте, с которым прибыл в Москву А.Гарриман, было записано, что США берутся поставить до июня 1942 г. 27 таких машин. Речь шла, несомненно, о В-17, поскольку производство другого подобного самолета, В-24, тогда только осваивалось. Мнения относительно степени ценности "Летающих крепостей" для ВВС РККА в нашей стране расходились. Например, Разведывательное управление Генштаба направило в правительство документ, в котором говорилось: "Самолет БОИНГ В-17, во всех его модификациях, является устаревшим типом 4-х моторного бомбардировщика". Разведчики призывали всемерно добиваться поставок более нового В-24. С другой стороны, Главное управление ВВС сообщало наркому авиапромышленности Шахурину: "Наиболее подходящим типом бомбардировщика является американский самолет Боинг В-17". Похоже, что точка зрения авиаторов победила. Именно за "Крепостями" прибыла в Штаты группа под руководством М.М.Громова, доставленная по трассе Северного морского пути летающими лодками на Аляску. Ее члены должны были принять первую партию из пяти В-17, быстро освоить новую технику (личный состав набрали из опытных испытателей, летавших на многих типах самолетов) и совершить перелет через Атлантику в Англию. Там машины собирались загрузить бомбами и взять курс на Германию. Отбомбившись по целям в рейхе, "Крепости" должны были сесть под Москвой. Но американцы В-17 нам не дали, предложив взамен В-25, В-26 и А-29. Против передачи тяжелых бомбардировщиков Советскому Союзу резко выступил генерал Арнольд, ссылаясь на нехватку их в авиации самих США. Действительно, на 1 августа 1941 г. в строю имелось всего 40 В-17 и один В-24. В качестве второго аргумента выдвинули наличие на борту "Крепостей" секретного оборудования, в частности, бомбардировочных прицелов. Громову пришлось удовольствоваться партией В-25, для задуманного грандиозного рейда непригодными. Но попыток добиться получения В-17 у нас не прекращали. На заседании трехсторонней комиссии в Москве 29 сентября 1941 г., на котором обсуждались будущие поставки по ленд-лизу, Шахурин спросил генерала Чанэя, представлявшего ВВС армии США: "Можно ли будет получить самолеты типа Боинг?" Чанэй ответил: "Пока они еще не могут быть поставлены". Вопрос был закрыт надолго. Еще одну попытку заполучить эти машины сделали в 1944 г., когда советская сторона отправила запрос на поставки самолетов в рамках IV протокола о военной помощи. Заказали 240 В-17. И опять не получили ни одного.

В июне 1944 г. с B-17G вплотную познакомились и у нас - в Полтаве, Миргороде и Пирятине были организованы американские авиабазы, обеспечивающие так называемые "челночные операции". Дело в том, что с увеличением дальности полета бомбовая нагрузка В-17 (как и любого другого бомбардировщика) резко падала. Вместо бомб машина вынуждена была брать больше топлива. Поэтому цели в Восточной Германии, Венгрии, Польше являлись практически недоступными для эффективных налетов с воздуха. Советский Союз же практически не имел тяжелых бомбардировщиков. Учитывая это, было достигнуто соглашение об использовании американцами баз на советской территории. Для приема В-17 аэродромы реконструировали, оснастили разборными металлическими взлетно-посадочными полосами, построили казармы и мастерские. Планировалось, что "Крепости" 8-й и 15-й воздушных армий стартуют со своих баз в Англии и Италии, отбомбятся и продолжат свой путь на Украину. Там их дозаправят, подвесят новые бомбы и отправят назад.

Советская сторона обеспечивала ПВО аэродромов, снабжение и частично обслуживание самолетов. Для этой цели специально создали 169-ю авиабазу особого назначения под командованием генерал-майора А.Р. Перминова. Первый "челночный" рейд провели 2 июня 1944 г. В тот день на Украине приземлились 128 B-17G и 64 истребителя сопровождения. Немцы пытались помешать работе баз. 22 июня они организовали массированный ночной налет на Полтаву, а на следующую ночь - на Миргород. В Полтаве были уничтожены 44 "Крепости" и еще 24 повреждены. Все машины, признанные непригодными для восстановления, впоследствии бросили на аэродромах. "Челночные операции" (американцы закодировали их как операцию "Фрэнтик") продолжались до 19 сентября 1944 г. В них участвовали 1030 самолетов, в том числе 529 "Крепостей", которые сбросили на немцев 1995 т бомб. К началу осени советские войска ушли далеко вперед, и использование баз на Украине стало нецелесообразным.

Красная Армия уже вошла на территорию стран Восточной Европы. Все чаще стали попадаться совершившие вынужденные посадки и брошенные экипажами английские и американские самолеты, в том числе и В-17. Первоначально работы по поиску и восстановлению таких машин велись самодеятельно, отдельными частями или соединениями. Например, в Венгрии и Австрии сбором и восстановлением американских тяжелых бомбардировщиков сначала занимался 449-й бомбардировочный полк. Старший инженер полка Н.А.Кузьмин самостоятельно, без инструкций, изучил эти машины. За несколько дней он разобрался в устройстве моторов, приборов, агрегатов и систем, определил порядок их обслуживания и эксплуатации. С группой специалистов Кузьмин привел в порядок несколько бомбардировщиков. Машины продемонстрировали командующему 3-м Украинским фронтом маршалу Ф.И. Толбухину и командующему 17-й воздушной армией генералу В.А.Судцу, причем один В-17 - в полете. 10 апреля 1945 г. появилась директива, обязывающая все части и подразделения сообщать о подобных находках штабу 18-й воздушной армии (наследницы АДД). Тяжелые бомбардировщики были остро необходимы советской авиации. Выпущенных Пе-8 не хватало на вооружение даже одной дивизии, попытки получить подобную технику от союзников не удавались. Решили собирать и восстанавливать брошенные В-17 и В-24, а затем доукомплектовать ими полки 45-й авиадивизии дальнего действия, тогда единственного в нашей стране соединения четырехмоторных бомбардировщиков. Бомбардировщик B-17G (№ 43-38902) 13 апреля совершил вынужденную посадку в Польше, севернее Жешува, близ аэродрома 341-го полка. 22 апреля после ремонта его перегнали в Полтаву. Это была первая "Крепость", поступившая в 45-ю дивизию. К середине мая по донесениям с мест в различных районах Польши, Румынии, Венгрии, Чехословакии и Югославии выявили 73 В-17 разных модификаций. Аппарат американского военного атташе в Москве знал о том, что наши собирают брошенную технику, но получил указание не вмешиваться. Интересно, что по оценкам американцев количество восстановленных советскими ВВС самолетов было более чем вдвое меньше, чем на самом деле. Один практически исправный B-17G, севший в Ясенках (Польша), вернули американцам. Четыре "Крепости" на указанных местах обнаружить не удалось. Остальные имели повреждения различной тяжести. Самолеты бились при посадке, секретное оборудование подрывалось по инструкции экипажами, кое-что расхищалось местным населением и солдатами. Большинство В-17 находилось на территории Польши, где действовали отряды "Армии Крайовой", нападавшие на советские войска. 29 мая 1945 г. в Демблине ими был взорван В-17, восстанавливавшийся группой специалистов 45-й дивизии. Несмотря на все трудности, к 1 июля 890-й полк имел на вооружении девять Пе-8, 19 В-25 и 12 В-17. Они дислоцировались на аэродроме Балбасово под Оршей. "Летающие крепости" постепенно вытесняли изношенные Пе-8 и двухмоторные В-25. К началу октября поступление собранных в Европе четырехмоторных бомбардировщиков закончилось; в строю полка находились 16 исправных В-17. Все они относились к модификации G. Одна машина более раннего типа, B-17F, поступила в ЛИИ НКАП, где прошла краткие летные испытания. Американские бомбардировщики считались временным оснащением полка до развертывания производства современных отечественных машин такого класса. На них осуществлялись полеты по плану учебно-боевой подготовки дальнебомбардировочной авиации - для поддержания формы летного состава. "Летающие крепости" пользовались хорошей репутацией у советских летчиков. По сравнению с отечественным Пе-8 американский бомбардировщик за счет турбонаддува имел большую скорость и потолок. Значительно мощнее было вооружение, совершеннее оборудование. Самолеты оснащались всеми самыми современными навигационными средствами, прекрасными бомбовыми прицелами, отличным радиооборудованием. Рассчитанные на многочасовые дальние рейды, "Крепости" обеспечивали экипажам уровень комфорта, просто немыслимый на советских машинах. Отмечали очень хорошую герметизацию самолета - для наших самолетов щели и сквозняки являлись тогда нормой. В-17 был очень прост в пилотировании.

Герой Советского Союза С.С.Сугак позже писал: "Самолеты имели отличное управление, чутко реагировали на отклонение рулей. В управлении они оказались легче, чем наши Пе-8, на котором мне довелось много летать". За простоту в пилотировании наши летчики называли "Крепость" "четырехмоторным У-2".

Из недостатков отмечали несколько худшие, по сравнению с Пе-8, взлетно-посадочные характеристики (хотя В-17 было легче удержать на прямой при взлете с большим весом) и более ограниченный обзор из пилотской кабины.

В 1946 г. 890-й полк перевели в Казань. Несколько неисправных "Крепостей" бросили в Балбасове. Они стояли там до 1948 г. В Казани самолеты часто осматривали работники местного авиазавода, как раз начинавшего осваивать производство Ту-4, скопированного с американского В-29. Элементы оборудования последнего имели много общего с установленным на В-17. Летом 1947 г. полк начал получать первые Ту-4. В-17 постепенно отправлялись на стоянку, а затем разрезались на металлолом. Всего через 890-й полк прошел 21 B-17G. "Летающие крепости" использовались в нашей стране не только в этом строевом полку, но и в различных исследовательских учреждениях. Количество гражданских "Крепостей" постепенно увеличивалось. Если на 1 октября 1947 г. в стране имелась всего одна такая машина, принадлежавшая министерству авиапромышленности (в ЛИИ), то на 1 января 1949 г. их там уже стало две. В 3-м квартале того же года по решению Совета министров военные передали МАП еще один В-17, получивший номер И-1006. Пять В-17 служили в НИИ-17 в качестве летающих лабораторий для испытаний радиооборудования. В 1952 г. на одном из них опробовали РЛС "Сокол", предназначенную для перехватчика Як-25. Один В-17 в 1948 г. использовался в НИИ ВВС для испытания новых парашютов, с него совершались групповые высотные прыжки. Когда списали последнюю советскую "Крепость", остается неизвестным.

Большинство из известных историй про секретные подразделения Luftwaffe относятся к KG 200 и Zirkus Rosarius. Ниже приведена дополнительная информация о самолётах, использовавшихся в этих подразделениях. Одним из наиболее интересных для Luftwaffe самолётов стран-союзниц был B-17 Flying Fortress. За время войны Luftwaffe могли захватить несколько дюжин B-17, как минимум 7 из них после восстановления до лётного состояния использовались в KG 200. Пять из этих семи были самолётами модификации B-17F, остальные два - B-17G. Здесь собраны короткие истории захвата и использования этих семи B-17 Германией.

 

B-17F-27-BO "Wulf Hound"

Первым захваченным Германией самолётом этого типа стал B-17F-27-BO "Wulf Hound" (41-24585) из 360BS 303BG "Hell's Angels". Повреждённый немецкими истребителями во время бомбардировочного налёта на сортировочную железнодорожную станцию Руэн 12 декабря 1942 года и добитый на обратном пути Bf.110 из NJG 1. Пилот B-17 лейтенант Фликенджер (Lieutenant Flickinger) совершил вынужденную посадку на аэродроме Леварде (Leeuwarden) в Голландии. Самолёт был отремонтирован и двумя днями позднее (после нанесения опознавательных знаков ВВС Германии) в сопровождении двух Bf.110 перелетел в Рэхлин (Rechlin). Там самолёт был испытан, после чего совершил турне по Германии и Франции, побывав в местах базирования различных подразделений истребителей. Пилоты смогли познакомиться с сильными и слабыми сторонами этого бомбардировщика, что облегчило борьбу с ним в воздухе. Самолёт экспонировался на выставке трофеев в аэропорту (Лерц) Larz 12 июня 1943г. Вместе с B-17F были показаны такие самолёты, как B-24, P-47D, P-51, P-38, Avro Lancaster, DH Mosquito, Typhoon и Spitfire. "Wulf Hound" вернулся в Рэхлин в июле 1943 года, где испытывался в связке с планером DFS 230. Германские инженеры продолжали изучать ЛТХ самолёта и его конструкцию. В KG200 самолёт передали в сентябре 1943 года, там он получил обозначение A3+AE (взамен DL+XC, под которым его испытывали в Рэхлине). Ниже Вы можете увидеть снимки этой машины, сделанные между июнем и сентябрём 1943 года во время испытаний в Рэхлине.

Фото
Описание

"Wulf Hound" (41-24585), первый B-17F, захваченный Luftwaffe.

"Wulf Hound" во время турне для ознакомления пилотов истребителей Luftwaffe.

"Wulf Hound" во время испытаний в исследовательском центре в Рэхлине.

Куда бы не прилетал "Wulf Hound", он всегда становился центром внимания.

B-17F "Wulf Hound" (41-24585), тот же период.

B-17F "Wulf Hound" (41-24585), все последующие 4 фото вероятно сделаны в одно время.

B-17F "Wulf Hound" (41-24585), те же персонажи под самолетом.

B-17F "Wulf Hound" (41-24585), тот же время.

B-17F "Wulf Hound" (41-24585), тот же время.

В конечном итоге в сентябре 1943 года "Wulf Hound" был передан в KG 200.

B-17F-85-BO "Flak Dancer"

Вторым B-17 в немецких руках стал B-17F-85-BO "Flak Dancer" (42-30048) из 544BS 384BG. Лейтенант Dalton Wheat совершил на этом самолёте вынужденную посадку на аэродроме Лаон (Laon) во Франции. После ремонта и традиционных испытаний в Рэхлине, весной 1944г. самолёт передали в KG200, где он получил обозначение A3+CE.

B-17F-90-BO "Down and Go!"

B-17F-90-BO "Down and Go!" был невезучим самолётом. Проблемы с этой машиной, управляемой лейтенантом Нэдом Палмером (Lieutenant Ned Palmer), начались вскоре после взлёта. Оба внутренних двигателя отказали, и пилот был вынужден отключить их. Тем не менее, экипаж хотел сбросить бомбы на Германию, и продолжил полёт. Незадолго до цели двигатель номер 4 перегрелся, и пилот был вынужден выключить и его. Штурман рассчитал курс на Швецию, но самолёт приземлился на учебном полигоне Вермахта возле Avedore Holme в Дании. Самолёт окружили немецкие солдаты, но экипаж успел уничтожить секретный прицел Norden. Спустя некоторое время этот B-17 доставили в датский город Кастроп (Kastrup), где его отремонтировали заводские инженеры фирмы Хейнкель. После ремонта и традиционных испытаний в Рэхлине весной 1944 года его передали в KG200, где он получил обозначение A3+EE (заменённое позднее на A3+BB).

B-17F-100-BO "Miss Nonalee II"

Последним B-17, захваченным в 1943 году стал B-17F-100-BO "Miss Nonalee II" (42-30336) из 548BS 385BG. Этот самолёт, управляемый лейтенантом Глайдоном Дж. Беллом (Lieutenant Glyndon G. Bell) был повреждён 9 октября 1943 года во время налёта на завод Арадо в Анкламе (Восточная Пруссия) (Anklam (Eastern Prussia)). Экипаж принял решение лететь в Швецию, но по ошибке совершил посадку в Дании. Весь экипаж, исключая пилота, выпрыгнул из самолёта с парашютами, но был пойман датской полицией совместно с немцами. Белл совершил вынужденную посадку возле Варде (Varde) и после неудачной попытки сжечь самолёт, ускользнув от полиции, был переправлен в Швецию участниками датского сопротивления. Тем временем немцы выслали из Фленсбурга (Flensburg) транспортный самолёт Ar.232 с техническими специалистами на борту. После нескольких часов работы облегчённый самолёт взлетел и взял курс на Рэхлин. Что стало с самолётом после ремонта и испытаний в Рэхлине, неизвестно.

B-17G-25-DL"Bloody Hundredth"

Первым захваченным в 1944 году B-17 стал B-17G-25-DL (42-38017) из 349BS 100BG "Bloody Hundredth". Самолёт, управляемый лейтенантом Джоном Дж. Гроссейджем (Lieutenant John G. Grossage), был повреждён 3 марта 1944 года. После отказа одного из двигателей и тяжёлого ранения члена экипажа (борттехника) пилот решил лететь в Швецию, но из-за ошибки штурмана самолёт совершил посадку на аэродром Шлезвиг-Ягель (Schlezwig-Jagel) на севере Германии. После ремонта и периода исследований в Рэхлине самолёт был передан в KG200 весной 1944г, и возможно получил обозначение A3+GE.

B-17F-115-BO "Phyllis Marie"

Последним B-17F, захваченным Германией, стал B-17F-115-BO "Phyllis Marie" (42-30713) из 568BS 390BG. Самолёт захватили 8 марта 1944 года после посадки в Ваерлозе (Vaerlose), Дания.

B-17G-10-VE “Punchboard”

Последним пригодным к полётам B-17 в немецком плену стал захваченный 9 апреля 1944 года B-17G-10-VE (42-39974) из 731BS 452BG, которым управлял лейтенант Рэйсенер (Lt. Racener). Этот самолёт был принят ВВС США 22 октября 1943 года, и на следующий день перелетел из Калифорнии в Центр доработок в Лонг-Брэч (Long Brach Modification Center) для доработок. 11 января 1944 года самолёт был приписан к 731BS 452BG (9 Воздушная Армия, базировалась в Англии), где получил обозначение 7D-P.

Сидят впереди, слева направо: лейт-ты Harry Dukes, Arthur Wagner, Clyde Freeman, Ernest Racener
Сзади стоят: серж-ты Robert Hazelton, Charles Cook, Robert Carlson, Charles Garrett, Vernice Wilson, Herbert Rosenberg

Во время налёта был повреждён второй двигатель, кроме того, самолёт получил интенсивную утечку топлива. По расчетам штурмана при такой скорости потери топлива его могло хватить только для того, чтобы долететь до Швеции. Экипаж покинул строй и взял курс севернее. Во время полёта над морем с самолёта сняли и выбросили за борт всё вооружение, чтобы хоть как-то облегчить машину. Спустя 10-15 минут после того, как самолёт достиг суши, экипаж увидел подходящее для посадки поле и решил сесть там. Перед посадкой командир самолёта решил облететь поле вокруг, чтобы убедиться в отсутствии на нём канав и заборов, и примерно на половине круга к своему превеликому удивлению обнаружил стоящие на поле камуфлированные самолёты со свастиками. Командир попытался развернуть самолёт, но стрелок доложил о висящем на хвосте Me.210, дававшем предупредительные выстрелы из пушек. Без оборонительного вооружения у B-17 не было никаких шансов, пришлось сажать самолёт на аэродром.

Забавно, что ошибка в определении на местности произошла из-за того, что никто из экипажа не знал, как выглядит шведский влаг. Висящие на флагштоках красные полотнища с белым крестом были приняты за национальные флаги Швеции. После этого, по словам командира, у экипажа было 13 месяцев (проведённых в немецком плену) для разучивания разницы между шведским и датским флагами.

Согласно некоторым источникам, в KG 200 этот B-17 получил номер A3+BB, и ночной камуфляж (чёрный низ и пятна серого сверху). На носу самолёта немцы изобразили мальчика, летящего на гусе (по мотивам шведских сказок).

Если история с изображением летящего на гусе мальчика соответствует истине, то на следующих снимках изображён находящийся в немецком плену “Punchboard”. Обратите внимание на отсутствие нижней шаровой турели. Она была на месте во время посадки в Ваерлозе (Vaerlose), так что можно сделать вывод, что её демонтировали немцы. Интересно так же и отсутствие следов маркировки ВВС США, что сильно затрудняет идентификацию самолёта. Однако с учётом того, что у немцев летало всего 2 B-17G, можно с большой долей уверенности утверждать, что это именно “Punchboard”.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Снимки были сделаны в Хильденсхайме (Hildesheim) в 1945 году. Два немецких офицера, позирующие на фоне самолёта, это Oberfeldwebel Rauchfuss и его радист Feldwebel Monkemeyer.

Есть несколько версий того, как был потерян этот самолёт. Согласно одним данным, он разбился во время взлёта из Штутгарта 9 февраля 1945 года, при попытке вывезти в Испанию агентов правительства в Виши (по другой версии это был B-17F-90-BO "Down and Go!"). По другим данным самолёт был сбит немецкими зенитчиками 6 апреля 1945 года. Немецкий B-17 пытался ускользнуть от наступающих войск союзников, и возможность предупредить зенитчиков просто отсутствовала.

B-17 в Kampfgeschwader 200

Все B-17 (исключая "Miss Nonalee II") были переданы в KG 200 – специальное подразделение Luftwaffe. Германии не хватало самолётов с такой дальностью полёта, как у B-17. Самолёты получили опознавательные знаки ВВС Германии, буквенные кодовые обозначения (начинавшиеся с А3, что означало принадлежность к KG 200) и ночной камуфляж. Кроме того, немцы установили кое-что из оборудования: метрические барометрические высотомеры, указатели скорости и радиовысотомер FuG 101. В KG 200 B-17 использовались в двух штаффелях (эскадрильях): 1.Staffel был боевой еденицей, а 4.Staffel учебной. Самолёты базировались на аэродроме Финстервальде (Finsterwalde). Немецкие пилоты были очень рады, т.к. Fortress был выдающимся самолётом. Крепости летали везде: в СССР, Польше, Греции, Италии, Франции, Бельгии, Голландии, Ирландии и даже в Палестине и Африке! Все самолёты были секретными, и цель полёта была известна только командиру и штурману. Служба в KG 200 была очень опасной, первый самолёты потеряли 15 мая и 27 июня 1944 года, при выполнении боевых операций. Следующий самолёт получил тяжёлые повреждения 19 ноября 1944. B-17 "Down and Go!" был потерян во время миссии в районе Испано-Французской границы. Самолёт под управлением пилотов Кнапеншайдера (Knappenscheider) и фон Печмана (von Pechmann) с 10 французскими коллаборационистами на борту отправился в полёт 9 февраля 1945 года. Вскоре после взлёта самолёт взорвался на высоте около 1000м, все находившиеся на борту погибли. Последняя потеря во время войны произошла 2 марта 1945 года. Самолёт взлетел с аэродрома Штутгард-Ойхтердинген (Stuttgart-Euchterdingen) в 11ч08мин вечера имея на борту 8 членов экипажа, 9 агентов и 3 контейнера с оборудованием. При возвращении на базу самолёт был сбит британским ночным истребителем Mosquito. Часть экипажа успела выпрыгнуть с парашютами. В ряде источников содержится упоминание о воздушном бое между немецким B-17 и американским YB-40 (экспериментальный тяжёлый истребитель на базе B-17, отличавшийся увеличенным числом вооружения), закончившийся победой последнего.

С сентября 1944 года B-17 KG 200 летали с аэродрома Финнов (Finnow). В течении последующих нескольких месяцев было выполнено несколько дюжин полётов над СССР и Польшей. Один из самых опасных полётов был выполнен 20 декабря 1944 года, когда самолёт взлетел из Кракова с 6 агентами на борту и направился в сторону Одессы. Незадолго до прыжка с парашютом один из советских агентов бросил в самолёте ручную гранату. Один из стрелков благодаря невероятной реакции сумел выбросить её из самолёта до того, как она взорвалась.

В конце войны самолёты летали с аэродромов Хидесхайм (Hildesheim), Вакерслебен (Wackersleben) и Фюрстенфельсбрук (Furstenfelsbruck). Последний боевой вылет был совершён 2 мая 1945 года. Все оставшиеся к концу войны самолёты были или уничтожены своими экипажами, или захвачены советскими войсками.

P.S. Ни один из самолётов, летавших в ВВС Германии, не числится в списке летавших в ВВС СССР B-17, опубликованном в статье Владимира Раткина «B-17 и B-24 в составе АДД» (Мир Авиации №26). Всего из приобретённых на европейском ТВД машин в составе ВВС СССР летало 23 B-17, последние из которых были разделаны в 1952 году.

Фото
Описание

Boeing B-17 F (DB+PB), Ser.Nr. 42-5714 на службе в KG 200.

Boeing B-17 F (DB+PB), фото на память.

Boeing B-17 F (DB+PB), фото на память.

B-17 в ВВС Японии

Всего встречаются упоминания о 4 захваченных японцами B-17, восстановленных до лётного состояния. Три из них перелетели в метрополию.

Первыми захваченными самолётами этого типа стали 2 B-17D.

B-17D serial no. 40-3095, tactical number 61/11B, принадлежавший 14th BS, 19th BG, был тяжело повреждён во время налёта японских ВВС на авиабазу Кларк (Clark, Philippines), 8 декабря 1941, и позднее восстановлен там же японцами до лётного состояния. Интересно, что на этом самолёте должен был летать Колин Келли (Colin Kelly) но по понятным причинам 10 декабря он отправился в полёт, за который был удостоен Medal of Honor, на другом самолёте (B-17C s.n. 40-2045).

Второй самолёт этой модификации, возможно, был собран из останков захваченного там же на Филиппинах B-17D s.n.40-3069, но позднее он стал источником запчастей для s.n. 40-3095, единственного B-17D, перелетевшего в Японию.

Как минимум один B-17E, однозначно идентифицируемый как 41-2471, принадлежавший 9th BS/7th BG был захвачен на авиабазе Djogjakarta, расположенной на острове Ява. 41-2471 был тяжело повреждён 8 февраля 1942 группой А6М с Тайнаня, в которую входил известный ас Сабуро Сакае, после чего брошен на острове при эвакуации. Так же встречаются упоминания и о втором захваченном B-17E, есть фотография клина из одного B-17D и двух B-17E, летящих на фоне горы Фудзияма. Из книги "Nihongun Hokakuki Hiroku" ('Japanese Army Captured A/c Secret Files') K. Osuo and S. Nohara можно понять, что этот самолёт был захвачен на базе Bandung, там есть фотография B-17E на этой базе в процессе ремонта, но невозможно определить его серийный номер.

О дальнейшей судьбе трёх перелетевших в Японию самолётов известно не много. Один из них перегнали на аэродром Yasukuni Shrine в Tokyo для участия в фестивале, состоявшемся 18 октября 1942.

B-17D в 1942 году использовался при съёмках полнометражного художественного фильма «Tsubasa no gaika», где играл самого себя, т.е. бомбардировщик ВВС США.

Один из захваченных B-17 был разобран на заводе Накадзима в 1942-1943 годах с целью изучения конструкции в поисках удачных решений, которые можно было бы использовать на разрабатываемом новом бомбардировщике G8N "Renzan ". Бомбардировочный прицел Норден, установленный на B-17D был снят и отправлен на завод Тачикава, для создания на его базе прицела Type 10.

Имеются непроверенные данные, что захваченный B-17 использовали для бомбардировки Иводзимы и Сайпана.

 

перевод с английского и редакция - Петр Клундук

 

Как заявлял министр вооружений рейха Альберт Шпеер, Германия была не в состоянии перенести последствия дневных прицельных бомбежек американской авиации. Несмотря на причиняемое опустошение, ночные налеты британцев не оказывали значительного влияния на германский военный потенциал. Американцы же наносили удары по военной индустрии там, где это болезненней, охотясь за жизненно важными заводами и создавая перебои в выпуске продукции. Даже если они и теряли много самолетов по пути к объектам, остальных было достаточно, чтобы причинить огромный ущерб. Шпеер поделился своей тревогой с командующим истребителями Адольфом Галландом, который посоветовал следующее: «Увеличить число истребителей в три-четыре раза, и тогда мы сможем нанести сокрушительные удары по врагу».

Ощутив всю остроту ситуации, Шпеер тут же использовал все свое влияние для укрепления сил обороны, в том числе и на Гитлера, который к нему прислушивался. К тому же выводу пришел и командующий снабжением авиации Эрхард Мильх. Совершив инспекционную поездку по базам истребителей на Западе, он представил Герингу 29 июня 1943 года следующий отчет: «Чтобы достичь сколь-нибудь ощутимого успеха в борьбе с американскими соединениями из 100—200 четырехмоторных бомбардировщиков, истребительная авиация должна их превосходить по численности в четыре раза. Поэтому успешная защита от таких групп требует привлечения в каждом случае от 600 до 800 истребителей». Он не забыл отдать должное боевому духу действующей авиации: «Моральное состояние пилотов великолепно. Учитывая их численный недостаток, их нельзя критиковать, а подготовка командиров целиком отвечает требованиям дня. При условии получения подкреплений можно быть полностью уверенным в перспективах дневной истребительной авиации». Слова «при условии» были дважды жирно подчеркнуты.

Подкрепления вообще-то имелись. За первые восемь месяцев 1943 года выпуск «Me-109» и «Fw-190» подскочил до 7477. Но оборона рейха не была основным их получателем. По категорическому приказу Гитлера абсолютный приоритет был отдан Восточному фронту и 2-й воздушной армии на Средиземном море.

В Тунисе и на Сицилии JG 27, 53 и 77 увязли в безнадежном сражении против превосходящего по силам противника. Одно эскортирование флота снабжения отнимало все резервы. Потери были тяжелыми, причем сотни самолетов были уничтожены на земле при бомбежке. Еще сотни пришлось бросить в поврежденном состоянии, потому что приказы об эвакуации неизменно поступали с опозданием, когда самолеты уже было невозможно спасти. Износ двигателей превосходил все самые худшие опасения. И в то же время свежие резервы поступали на Южный фронт как в бездонную бочку.

Поэтому, несмотря на растущее производство, количество пригодных дневных истребителей, имевшихся в наличии для обороны Германии, увеличивалось медленно: со 120 в марте и апреле до 162 в начале мая, 255 в начале июня и 300 в июле. К концу августа под давлением американских дневных налетов силы ПВО Германии в первом авиационном эшелоне достигли пика за все времена: 405 «Me-109» и «Fw-190» плюс одна Geschwader двухмоторных самолетов, в которую входило около 80 «Ме-110» и «Ме-410».

Хотя и возникло несколько вновь сформированных соединений, большинство из них пришлось снять с других фронтов. Из Южной Италии II/JG 27 капитана Шроера была передислоцирована в Висбаден—Эрбенхайм, II/JG 51 капитана Раммельта — в Нойбиберг возле Мюнхена, а единственная Gruppe из знаменитой Geschwader «Зеленое сердце», III/JG 54 майора Райнхарда Зайлера, была переброшена из Северной России в Ольденбург и Нордхольц на Гельголанде. На родину были возвращены еще две укомплектованные Geschwader: JG 3 («Удет») под командой подполковника Вильке из южного сектора Восточного фронта; JG 26 («Schlageter») майора Приллера с Ла-Манша, где ее боевой опыт в борьбе с американцами и англичанами был, возможно, неоспорим. Сейчас обе располагались на Нижнем Рейне и в Голландии, прямо на маршрутах подхода вражеской авиации.

Даже «Ме-110», явно устаревшие для дневного боя, а с недавних пор привлекавшиеся для решения несвойственных для них задач, обрели новое дыхание. При условии, если они смогут избегать столкновений с истребителями противника, их огневая мощь все еще могла быть полезной в сражении с тяжелыми бомбардировщиками. Майор Карл Бем-Тетельбах, командир ZG 26, которая была расквартирована между Вюнсдорфом, Квакенбрюком и Хильдесхаймом, доложил, что Geschwader к бою готова.

Была проведена концентрация сил. Каждое утро пилоты садились в кабины, готовые к взлету, пока германские радары обшаривали небо на Западе. В подземных командных пунктах дивизий мужчины и женщины также находились в ожидании. Можно было начинать битву.

Рано утром 17 августа 1943 года германская служба слежения отметила необычную активность на аэродромах 8-й воздушной армии США в Англии, свидетельствовавшую о крупной операции. Дальнейшая информация, полученная 1-й воздушной дивизией, предсказывала глубокое проникновение врага в Центральную и Южную Германию. Поэтому несколько групп истребителей на побережье Северного моря получили приказ выдвинуться на передовые аэродромы к западу от Реймса, чтобы находиться ближе к месту операции. Эти меры оказались своевременными.

Вскоре после 10.00 соединение из 146 бомбардировщиков в сопровождении несчетного числа «спитфайров» и «тандерболтов» пересекло голландский берег и направилось в глубь материка. За противником, держа дистанцию, следовали истребители «фокке-вульф» из II/JG 1. Они сохраняли контакт, но в бой не вступали.

Еще находясь над территорией Голландии, американцы повернули на юг и пересекли Бельгию на высоте 6600 метров. Потом, как раз перед тем, как достичь границы Германии, эскорту пришлось повернуть назад. Как раз этого момента и ожидали «фокке-вульфы». Сосредоточившись впереди и чуть выше бомбардировщиков, они ринулись на врага. Затем, промчавшись ниже вражеского соединения, они набрали высоту и развернулись для новой атаки.

Загорелись первые «боинги». Четыре из них, оставляя за собой черные хвосты дыма, устремились вниз в страну Эйфеля, а еще три — в Ханстрюк. И в небе стало полным-полно «фокке-вульфов» и «мессершмитов». Как только у одной группы заканчивались боеприпасы, ее заменяла другая.

Сражение продолжалось полных девяносто минут без перерыва. Американцы потеряли 14 самолетов, тем самым сохранив 132 для бомбежки объекта — заводов «Мессершмитт» в Регенсбург-Прюфенинге. А тем временем германская истребительная авиация уже была готова наказать их на обратном пути. Обычно самолеты возвращались тем же путем, что и прилетали, но на этот раз американцы повернули на юг, продемонстрировав огромный радиус действия, перелетев Италию и Средиземноморье и приземлившись в Северной Африке. Но даже при этом еще десять бомбардировщиков были сбиты в этом районе силами 2-го воздушного флота, так что в общей сложности соединение потеряло двадцать четыре «В-17», а еще многие получили повреждения.

Но пик событий 17 августа еще не наступил. Сразу после полудня еще более крупное соединение, насчитывавшее 229 самолетов, пересекло дельту Шельды на пути к заводу подшипников в Швайнфурте. Ему был оказан еще более горячий прием, чем первому. На этот раз германские истребителя, не стали дожидаться, когда эскорт ляжет на обратный курс. Пока одна группа вступила в бой с «тандерболтами», вторая занялась бомбардировщиками.

В рядах первой атакующей волны вновь находилась 5-я эскадрилья из JG 11, которая ранее провела опыт с бомбами. Сегодня под крыльями ее «мессершмитов» были подвешены по две ракеты. Подкравшись сзади, они с расстояния 800 метров запустили свои снаряды, с шипением умчавшиеся. Вражеское соединение шло зигзагами, и большинство ракет прошло мимо объектов. Но две попали в цель, и бомбардировщики буквально разорвало в воздухе на куски. После такого вступления американцы не смогли найти ни минуты покоя за все время полета до Швайнфурта и на обратном пути. В небе находилось более 300 немецких истребителей.

Из этой миссии не вернулось тридцать шесть «крепостей», доведя общий счет потерянных за день самолетов до шестидесяти, плюс более шестидесяти были повреждены. Вновь миру было продемонстрировано, что относительно низкоскоростные бомбардировщики днем не могут устоять перед решительными атаками истребителей. Это относится даже к «Летающим крепостям» — их так называли из-за массивного защитного вооружения. После такой неудачи они перестали появляться над рейхом в течение более пяти недель. Но они отплатили за свои потери, совершая налеты на аэродромы люфтваффе в западных оккупированных странах под мощным эскортом истребителей.

Таким образом, только в октябре 8-я воздушная армия опять рискнула Провести операцию за пределами радиуса действия своих истребителей, и на этот раз урок был вбит ей в голову еще сильнее, чем в августе. За одну неделю с 8 по 14 октября при налетах на Бремен, Мариенбург, Данциг, Мюнстер и опять Швайнфурт американцы потеряли 148 машин. Это означало утрату всего лишь за несколько дней почти 1500 человек летного состава. Даже американцам было не по силам найти им замену. Описывая второй налет на Швайнфурт, официальный американский историк говорил, что германская ответная реакция была «беспрецедентной по размаху, искусству, с которым она была запланирована, и по жестокости, с которой была выполнена».

Так могло ли люфтваффе одержать решающую победу? Возможно, но только если бы шло в ногу с новыми событиями и если бы понимало, что теперь американцы сделают все, что в их силах, чтобы увеличить радиус действия истребителей сопровождения, чтобы покрыть всю Германию целиком. И вновь именно Галланд указал на новую опасность. Чтобы противостоять ей и сохранить господство в небе над собственной страной, он призывал создать лучший на то время и быстрейший в мире истребитель. Если, заявлял он, нельзя справиться с вражескими истребителями, то бомбардировщики противника будут долетать до объектов без всяких помех.

Но Гитлер бесцеремонно отверг эти аргументы, а Геринг окрестил их «легкомысленным, слабохарактерным пораженчеством».

В начале 1944 года дитя легкомыслия родилось в облике американского истребителя дальнего радиуса действия «Р-51 Мустанг». С этого момента «фокке-вульфы» и «мессершмиты» уже не правили небесами, и начался закат немецкой истребительной авиации.

Но у люфтваффе все еще был шанс. Истребитель, о котором говорил Галланд, был первым в мире боевым реактивным самолетом. Требовалось только, чтобы его направили на нужный фронт: в сражение за Германию.

Кайюс Беккер.

Причиной революции (англо-ирландской войны 1919-1921, или Войны за независимость) стала бескомпромиссная и жестокая политика британского правительства в Ирландии, принявшая крайние формы после подавления Ирландского восстания 1916 года.

Начало революции положила стычка 21.1.1919 в графстве Типперэри группы ирландских волонтёров с полицейскими, сопровождавшими груз взрывчатки, во время которой двое полицейских были убиты. В тот же день 29 из 73 избранных в британский парламент депутатов от партии Шин фейн (остальные находились в британских тюрьмах), собравшись в здании дублинской ратуши, провозгласили себя ирландским парламентом (Дойлом). Дойл принял «Декларацию независимости», которая провозгласила Ирландскую республику, «Призыв к народам мира» и «Демократическую программу». Ирландские депутаты апеллировали к открывшейся 18.1.1919 Парижской мирной конференции 1919-20, потребовав присутствия на ней ирландских представителей и вывода из Ирландии всех иностранных войск. Ирландская республиканская армия (ИРА), созданная после Ирландского восстания 1916 года на основе движения ирландских волонтёров, начала совершать нападения на подразделения британских войск, полицейские участки, британских чиновников. Её действия носили партизанский характер и были направлены на дезорганизацию работы британской администрации. Стремясь решить ирландскую проблему с позиции силы, британское правительство увеличило численность воинских и полицейских подразделений в Ирландии, усилило репрессии. В сентябре 1919 Дойл был объявлен вне закона. В ответ на репрессии ИРА, численность которой к этому времени достигла 15 тысяч человек, активизировала боевые действия (преимущественно в районе Дублина и в провинции Манстер). Существенную поддержку она получала со стороны ирландского населения.

Важнейшей составной частью борьбы за независимость Ирландии в 1919-20 являлось забастовочное движение, охватившее страну. Более полугода продолжалась начавшаяся в мае 1920 года забастовка ирландских транспортников, протестовавших против ввоза в страну оружия. Военные успехи ИРА привели к дезорганизации системы британского управления: судебная система не работала, практически перестала функционировать королевская ирландская полиция (в апреле 1920 было сожжено 400 полицейских участков).

В годы революции предпринимались успешные попытки строительства ирландской государственности. 2.4.1919 был сформирован кабинет министров во главе с И. Де Валерой, при Министерстве внутренних дел созданы республиканская полиция и республиканские суды. Для финансовой поддержки революционных преобразований выпущен национальный займ, с помощью которого было собрано 357 тысяч фунтов стерлингов. В распоряжение ирландского правительства поступали также налоги с населения. К середине 1920 года Ирландская республика обладала собственной армией, полицией, финансовым и государственным аппаратом и контролировала значительную часть территории страны.
Встревоженные успехами ИРА британские власти перебросили в Ирландию дополнительные воинские части, так называемые вспомогательные и чёрно-пегие (по цвету обмундирования), состоявшие из демобилизованных британских военнослужащих. Эти отряды, насчитывавшие к осени 1920 года 15-16 тысяч человек, фактически заменили королевскую полицию. Применённая ими новая тактика (небольшие отряды, быстро реагировавшие на действия республиканских «летучих колонн») заставила ИРА перейти к обороне.

К весне 1921 года ситуация в Ирландии ещё больше обострилась: в марте Дойл официально объявил войну Великобритании, ИРА перешла к полномасштабным боевым действиям против британских войск. Однако ни правительство Великобритании, ни значительные силы в руководстве Шин фейна не были заинтересованы в эскалации конфликта. 11.7.1921 противоборствующие стороны заключили перемирие, начались переговоры, приведшие к подписанию англо-ирландского договора 1921 года.

Ратификация этого компромиссного соглашения Дойлом в январе 1922 и формирование Временного правительства во главе с М. Коллинзом и А. Гриффитом вызвали раскол среди лидеров Шин фейна. Противники договора под руководством И. Де Валеры покинули парламент. Раскол произошёл и в ИРА, большинство членов которой выступило против договора, за продолжение борьбы и отказалось подчиниться Дойлу. Эта часть ИРА под командованием Л. Линча сохранила прежнее название ИРА (республиканцы). Сторонники договора составили костяк новой армии (Национальная армия, или армия ИСГ - Ирландского Свободного государства, так называемые фристейтеры), которую возглавил М. Коллинз. К маю 1922 года в стране сложились два военно-политических лагеря.

Гражданская война между сторонниками и противниками договора началась битвой за Дублин (28.6-5.7). Фристейтеры при поддержке британских войск обстреляли важнейшие административные здания в центре Дублина, захваченные ИРА. В течение нескольких дней республиканские силы в столице были разгромлены. Правительство взяло Дублин под контроль, остатки республиканских войск отступили на юг и запад, где были сосредоточены основные силы защитников республики. В действующей армии сражался и И. Де Валера.

Несмотря на то, что ИРА была более многочисленной, чем Национальная армия, она не имела опытных командиров, испытывала недостаток в вооружении и потому на начальном этапе войны придерживалась оборонительной тактики. Это позволило фристейтерам к середине августа 1922 взять под свой контроль все значительные города провинции Манстер. С осени 1922 ИРА обратилась к испытанным методам партизанской войны, продолжавшейся до мая 1923. Этот этап характеризовался особой ожесточённостью и значительными потерями с обеих сторон. В августе 1922, натолкнувшись на засаду ИРА, погиб М. Коллинз. Положение республиканцев осложнялось утратой ими поддержки со стороны населения, уставшего от войны, а также позицией католической церкви, выступившей на стороне правительства и объявившей бойцов ИРА «богоотступниками» и «убийцами». В стране действовали военные трибуналы, выносившие смертные приговоры; тысячи сторонников республики были брошены в тюрьмы. 10.4.1923 в бою пал Л. Линч. 27.4.1923 премьер созданного в подполье правительства Ирландской республики И. Де Валера обратился к частям ИРА с призывом прекратить борьбу и сложить оружие. ИРА ушла в подполье, за ней последовал левый Шин фейн, исключивший из своих рядов фристейтеров. Как те, так и другие не признали существования Ирландского Свободного государства и добивались отмены договора 1921 года.

Ирландская революция не решила всех стоявших перед ней задач. Однако в ходе неё были созданы условия для складывания в будущем политически независимой ирландской республики. Под влиянием революции британское правительство было вынуждено отказаться от методов прямого колониального угнетения Ирландии и сделать ставку на упрочение своего экономического господства, что открыло перед ирландцами более широкие возможности для национального развития. В то же время гражданская война вызвала глубокий раскол ирландского общества, что долгие годы оказывало негативное влияние на внутриполитическую обстановку в стране.

Лит.: Neeson Е. The civil war in Ireland. Cork, 1966; Younger С. Ireland’s civil war. L.,1968; Collins М. Е. History in the making: Ireland, 1868-1966. Dublin, 1993.

Оружейная палата. Фото 1960-70 гг.

Постановление Совнаркома через неделю после начала войны
Важнейшая деталь периода вражеских налетов на Кремль состояла в том, что хранившиеся на кремлевской территории историко-культурные ценности были своевременно и надежно эвакуированы. Личный состав УКМК и 1-го отдела НКГБ-НКВД СССР обеспечил вывоз из Москвы большого количества особо важных грузов.

27 июня 1941 г. было принято постановление СНК СССР N 1776-779 сс "О вывозе из Москвы государственного запаса драгоценных металлов, драгоценных камней, Алмазного фонда СССР и ценностей Оружейной палаты Кремля".
Уже 28 июня началась подготовка к эвакуации ценностей Оружейной палаты в Свердловск. Ответственным был назначен руководитель палаты - воентехник 1го ранга Н.Н. Захаров, начальником команды по охране сопровождаемого груза - командир роты Отдельного (офицерского) батальона НКГБ СССР майор В.Д. Павлов. В его распоряжение был выделен взвод полка специального назначения (ПСН) в количестве 20 человек. 30 июня, 1 и 5 июля груз, упакованный в 277 ящиков, был отправлен на восток. К 10 июля все вывезенные ценности были помещены в хранилища практически без грубой порчи предметов и обеспечены надежной охраной.
С 30 июня по 2 июля специальная команда ПСН организовала погрузку в вагоны и отправление из Москвы в Свердловск и Челябинск ценностей Гохрана НКВД СССР, хранившихся в кладовых N 1 и N 2 Кремля.
Во исполнение постановления СНК СССР N 1813-808 сс от 2 июля отдельная группа УКМК приступила к подготовке эвакуации тела В.И. Ленина в Тюмень. Этим документом заместителю начальника 1го отдела НКГБ СССР Д.Н. Шадрину 4 июля поручалось сформировать и обеспечить отправление специального поезда. Для охраны состава в пути следования была выделена группа отдельного батальона НКГБ СССР из 5 офицеров и 15 красноармейцев полка специального назначения; эшелон прибыл в Тюмень благополучно 7 июля.
7 июля началась эвакуация документов и архивов Совнаркома СССР в Уфу. В августе в Свердловск был отправлен архивный фонд УКМК за 1775-1940 годы (166 мест) .
С 16 июля по указанию руководства НКВД кремлевский гарнизон стал готовиться к возможному участию в эвакуации Советского правительства из Москвы. Для этого на основе ПСН началось формирование сводного подвижного отряда УКМК. К концу июля 1941 года сводный отряд, которому было придано свыше 250 автомобилей, с необходимым имуществом, вооружением, боеприпасами был подготовлен к боевым действиям как на фронте, так и при проведении эвакуации.
В середине октября в связи с резким обострением положения на фронте руководство 1го отдела НКВД при участии УКМК подготовило план обеспечения охраны на случай выезда членов Совнаркома из Москвы. Планом предусматривались три варианта выезда: по железной дороге, на автомобилях и самолетах. Документ остался проектом, так как не был подписан и утвержден руководством НКВД.

Свердловск. Здание с ценностями Оружейной палаты. 1941-1945 гг.

Три варианта выезда для Совнаркома
Генерал-майор Н.К. Спиридонов подготовил два проекта боевого приказа сводному подвижному отряду УКМК. Первый вариант - выдвижение на рубеж Можайска или Малоярославца (в зависимости от ситуации) и вступление в бой с частями противника.
Второй - движение по маршруту Москва - Ногинск - Покров - Владимир - Вязники - Гороховец - Горький, далее Куйбышев. Пункт отдыха и заправки автомашин предусматривался в школе деревни Гаврильцево, в 200-210 км от Москвы. Этот вариант предусматривался только при эвакуации Совнаркома из Москвы автомобилями. В этом случае колонна на марше, двигающаяся восемью группами автомобилей, имела бы длину более 5 км. К 20 октября маршрут движения Москва - Горький - Куйбышев общей протяженностью 1330 км был окончательно одобрен.
Готовность к движению по второму варианту была определена на 29 октября. Для охраны основных автомашин по трассе должны следовать несколько легковых автомашин с выездными группами личной охраны. Руководство общей колонной возлагалось на комиссара госбезопасности 3го ранга Н.С. Власика, а управление войсковой частью автомобильного эшелона поручалось Спиридонову. Для отражения воздушного нападения противника в автоколонне предусматривалось нахождение четырех 37мм зенитных орудий. С воздуха ее должен был прикрывать полк истребительной авиации. Материально-техническое обеспечение автоотряда состояло из одной автоцистерны и передвижной автомастерской. Такой же порядок предусматривался в случае срочного выезда из столицы.
В случае эвакуации по железной дороге несколько поездов с личным составом УКМК и 1го отдела НКВД должны были отправиться со станции Москва-Горьковская-Товарная Дзержинской железной дороги. Эшелон из нескольких поездов прикрывался от воздушного нападения зенитной артиллерией с четырех бронеплощадок и полком истребительной авиации. Остальные части УКМК и сотрудники 1го отдела НКВД должны были двигаться на автомашинах.
Третий вариант предусматривал эвакуацию пятью самолетами типа Л-3 (такая марка указана в проекте плана - непонятно, какие машины имеются в виду). Для сопровождения выделялись две эскадрильи истребительной авиации (МиГ) и одна эскадрилья штурмовой авиации. Списки экипажей пяти самолетов были представлены в 1й отдел НКВД 12 ноября.
В 1942 году эвакуационные мероприятия продолжались. 27 июля в Свердловск была направлена вторая партия музейных ценностей Оружейной палаты (61 ящик). Как оказалось, это было последнее задание такого рода.

Девять вагонов на запад
В конце 1943 г. комендатура Кремля приступила к возвращению ранее вывезенных имущества и ценностей. Эти мероприятия проводились планово, без спешки. В феврале 1944 г. из Уфы специальная команда УКМК доставила архив СНК СССР. Той же весной из Свердловска вернулся архив УКМК.
С 16 по 19 февраля 1945 г. была проведена реэвакуация ценностей Оружейной палаты. О движении специального эшелона из девяти вагонов из Свердловска Спиридонов докладывал лично два раза в сутки наркому государственной безопасности СССР В.Н. Меркулову. В конце марта из Тюмени в Москву было возвращено тело Ленина.
Последствия налетов фашистской авиации на Кремль были устранены оперативно. Уже к 1 мая 1942 г. капитальные работы, связанные с восстановлением поврежденных зданий и сооружений (Арсенал, Большой Кремлевский дворец), в основном были закончены. В августе 1942 г. был составлен акт о разрушениях, вызванных бомбардировками: стоимость восстановительных работ по кремлевским объектам составила 3 005 908 рублей.
Москва вплоть до августа 1943 г. оставалась прифронтовым городом, и до этого времени налеты вражеских бомбардировщиков на столицу малыми группами и отдельными самолетами продолжались. Кремля эти действия не затронули ни разу, но реальная опасность немецкой бомбардировки сохранялась вплоть до конца 1944го. Управление коменданта Московского Кремля почти до конца войны проводило светомаскировку объекта и выставляло необходимые наблюдательные, противопожарные и медицинские посты. Самоотверженная работа защитников Кремля помогла сохранить, несмотря на бомбардировки двух первых военных лет, уникальный архитектурный ансамбль с его соборами, музеями и культурными ценностями.

Автор: Юрий Борисёнок, Сергей Девятов , Валентин Жиляев, Ольга Кайкова

В июне 1937 года японские войска вторглись во внутренние районы Центрального Китая. За короткий период был захвачен ряд крупных китайских городов, в том числе Пекин. За два с небольшим месяца боёв ВВС Китая потеряли больше половины своих боевых самолётов (к началу боёв их было около 600, в том числе 305 истребителей).
В соответствии с подписанным 21 августа 1937 года договором о ненападении и соглашением о военно-технической помощи правительство Чан Кайши обратилось за содействием к руководству СССР. По решению Политбюро ЦК ВКП(б) в Китай оперативно были переброшены 155 истребителей И-15бис и И-16, а также 62 бомбардировщика СБ и 6 бомбардировщиков ТБ-3. Кроме того, по примеру испанских событий решено было использовать в боевых действиях советских лётчиков-добровольцев. В этих целях в октябре 1937 года в лётной бригаде Академии имени профессора Н.Е. Жуковского были собраны добровольцы из всех военных округов (447 человек лётно-технического состава) и сформированы две эскадрильи: истребителей И-16 (31 самолёт) и бомбардировщиков СБ (31 самолёт).

И хотя у советских лётчиков отсутствовал какой-либо боевой опыт и японская авиация имела численное превосходство (у японцев – порядка 700 машин, в авиации Гоминьдана к середине октября – всего около 80 самолётов), прибытие добровольцев из СССР существенно помогло китайским войскам. Наши пилоты совершали по 5–6 боевых вылетов в день. По признанию японской стороны, к концу 1937 года советским лётчикам-истребителям в районе Нанкина и Наньчана удалось временно достичь превосходства в воздухе.
23 февраля 1938 года по инициативе полковника Павла Жигарева (будущего главного маршала авиации) была проведена операция по налёту на японскую авиабазу на острове Тайвань с целью уничтожения новых итальянских двухмоторных бомбардировщиков «Фиат BR.20». В условиях густой облачности – японцы не успели организовать противодействие – на цель вышла группа капитана Фёдора Полынина (будущего генерал-полковника авиации). Бомбардировщики СБ сбросили 280 бомб, уничтожив около 40 собранных самолётов, ангары и трёхгодовой запас горючего.
Память о тех малоизвестных ныне событиях хранят не только архивные документы, но и сохранившиеся воспоминания советских лётчиков-добровольцев.
Одной из тактических новинок советских добровольцев явилось частое перемещение отрядов и групп с одного аэродрома на другой
* * *
Наша группа бомбардировщиков СБ тотчас же (декабрь 1937 г. – Ред.) включилась в боевые действия. Мы бомбили аэродромы, транспортные коммуникации, места сосредоточения войск и боевой техники, боевые корабли и другие объекты. Первые налёты нашей авиации явились для японцев полной неожиданностью. Они настолько были уверены в своём господстве в воздухе, что даже не позаботились о системе противовоздушной обороны. Советские лётчики-добровольцы нанесли чувствительный урон японским войскам.
На некоторых участках фронта после налёта бомбардировщиков японское командование было вынуждено приостановить наступление и привести в порядок свои разгромленные тылы. Немалые потери несла и японская авиация. До прибытия советских лётчиков-добровольцев японцы свою авиацию, не только истребительную, но и бомбардировочную, располагали главным образом на прифронтовых аэродромах, чтобы иметь возможность наносить бомбовые удары по глубоким тылам китайцев.
На боевые задания мы ходили без прикрытия. Истребители отражали воздушные налёты на китайские города. Кроме того, наши СБ, в скорости превосходившие японские истребители, не опасались столкновений с ними. Мощное вооружение (4х7,62 мм пулемётов ШКАС. – Ред.) позволяло нам самим с успехом отражать нападение. А в случае необходимости мы за счёт скорости могли оторваться от противника…
* * *
В январе 1938 года группа Полынина совершила бомбовый налёт на аэродром Нанкина, на котором базировались японские самолёты.

Мы вылетели ещё затемно, всего 26 экипажей. В свете луны серебром отливала широкая гладь Янцзы, в ней золотом светились отражения звезд. Советские самолёты появились совершенно неожиданно для японцев. Видимо, они ещё спали, никакого движения на аэродроме не было заметно. Белые самолёты с красными кругами (отличительный знак японцев) выстроились в одну линию. И вот вниз полетели бомбы.
Звенья, выдерживая дистанции, сбрасывали смертоносный груз на вражеский аэродром. То там, то здесь вспыхивали пожары. Группа самолётов легла на обратный курс. Внизу в пламени метались люди. Позже стало известно, что противник понёс большие потери. Сгорело 48 самолётов. Аэродромные сооружения были уничтожены, разрушены или серьёзно повреждены, уничтожены запасы горючего и боеприпасов. Аэродром на какое-то время был выведен из строя. Потери, понесённые после налётов наших бомбардировщиков, оказались настолько велики, что японское командование было вынуждено спешно перебазировать самолёты с прифронтовых аэродромов в глубокий тыл, за сотни километров от передовой.
В Наньчане к тому времени сосредоточились основные силы китайской истребительной авиации. Лётчики-истребители в короткое время продемонстрировали превосходство советской военной школы. При каждой встрече японские асы несли большие потери, моральный дух их катастрофически падал. Всё чаще отмечались случаи, когда японские самолёты уклонялись от боя, сбрасывали смертоносный груз мимо цели.
Постепенно наши добровольцы освоили театр военных дейст­вий и тактику японских военно-воздушных сил. Впервые нами был
разработан и применён ряд тактических новинок. Одной из них явилось частое перемещение отрядов и групп с одного аэродрома на другой, что позволяло концентрировать силы на наиболее угрожаемых участках, дезориентировало японскую разведку, путало расчёты японского командования. Теперь каждый вылет японских лётчиков встречал эффективное противодействие китайской авиации.
Так, в феврале 1938 года во время большого налёта японцев на Ухань советские лётчики-добровольцы сбили в воздушном бою 12 японских самолётов. Потерпев сильное поражение, японское командование более двух месяцев не решалось посылать туда свою авиацию. Не случайно местное население называло советских лётчиков «Мечом справедливости».
* * *
Наиболее неожиданным и сокрушительным ударом, который нанесла по противнику группа под руководством Полынина, стала бомбардировка 23 февраля 1938 года аэродрома близ города Тайбэй на острове Тайвань, являвшегося главной базой японских ВВС в этом районе (там проводились сборка и подготовка к отправке на фронт самолётов японского и иностранного производства).
По сигналу ракеты 28 бомбардировщиков один за другим поднялись в воздух. Набираем высоту 5500 метров. Сердце бьётся учащённо, кружится голова, клонит ко сну – первые признаки кислородного голодания. И тут можно рассчитывать только на собственную физическую выносливость. Облачность под крылом постепенно рассеивалась. Наконец впереди сверкнула голубая полоска Тайваньского пролива, а за ней выплыл сам остров. С высоты он казался огромным, с жёлтыми крапинками изумрудом, вправленным в безбрежную гладь океана.
Как и было намечено ранее, мы прошли севернее Тайваня, а затем сделали резкий поворот и с приглушёнными моторами начали снижение. Я осмотрелся и пересчитал машины: ни одна не отстала. Вражеских истребителей в воздухе пока не было. Но мы встретили другого врага – облачность. Что делать? Пробиваться сквозь облака или бомбить из-за облаков? Снижаться такой армадой гружённых до отказа самолётов было рискованно. Бомбить вслепую, по расчёту времени, – можно промахнуться.
Но внезапно облачность как бы разорвало, появилось «окно», впереди по курсу открылся город, а сбоку – аэродром. Хорошо различались выстроенные в два ряда самолёты, серые, ещё не распакованные контейнеры и белые цистерны около ангаров. Основная база японских военно-воздушных сил выглядела внушительно. Никакой маскировки у противника не было. Видимо, он чувствовал себя в полной безопасности.
Цель всё ближе. На белых крыльях самолётов уже проступают красные круги. Штурман моего экипажа Ф. Федорук приготовился сбросить смертоносный груз. «Желаю удачи!» – подумал я, а у самого заныло под ложечкой: вдруг промажет? Тогда и все остальные не попадут в цель. Они же будут равняться по ведущему, а скорректировать нет возможности. А промазать немудрено: Федорук, как и все мы, за время продолжительного напряжённого пути устал, к тому же сказывалось кислородное голодание.
Что же тогда? «Нет, нет, не может быть!» – стараюсь отогнать от себя сомнения. Машину слегка тряхнуло: бомбы пошли вниз. Провожаю их взглядом и вижу, как в центре стоянки один за другим взлетают фонтаны взрывов.
«Попал. Молодец, Федорук!» – радуюсь я и со снижением увожу самолёт в сторону пролива. За мной следуют остальные экипажи моей девятки, а на цель выходят группы бомбардировщиков, возглавляемые Яковом Прокофьевым и Василием Клевцовым. Вражеский аэродром окутывают дым и пламя. В небе появляются шапки разрывов. Это огонь японских зенитчиков. Поздно!
Мы сбросили на Тайвань 280 бомб, большинство их попали точно в цель. Наш удар был настолько внезапным, что ни один из вражеских истребителей не успел взлететь.
И вот остров далеко позади. Идём на высоте две тысячи метров. Дышится легко. Только сейчас я почувствовал, как устал. Руки и ноги словно налиты свинцом. В голове шум. Впереди всё отчётливее вырисовываются коричневые горы. Тяну штурвал на себя. Самолёт снова набирает высоту. Теперь, без бомбовой нагрузки, он особенно послушен. Да и горючего осталось мало.
В этот день мы провели в воздухе более семи часов (советские лётчики пролетели тогда более 2 тысяч км. – Ред.). Когда приземлялись в Ханькоу, начало уже смеркаться. Налёт на Тайвань недолго оставался в тайне. Когда мы подъехали к дому, в котором жили, нас ожидала толпа народа. «Тайвань! Тайвань!» – выкрикивали китайцы, в знак восхищения поднимая большой палец правой руки. Выбежали навстречу наши авиаторы. Они обнимали нас, качали, высоко подбрасывая над головами. И было чему радоваться. Долететь на сухопутных самолётах до Тайваня, нанести бомбовый удар и без потерь вернуться обратно – трудно переоценить этот подвиг!
В дерзком налёте на вражескую авиабазу проявились лучшие качества наших лётчиков, штурманов и стрелков. Не подвела нас и отечественная техника. Тремя последовательными ударами с воздуха мы нанесли японцам ощутимый урон. По агентурным данным, они потеряли 40 самолётов (не считая тех, что находились в контейнерах), сгорели ангары и трёхгодичный запас горючего.

В соответствии с подписанным 21 августа 1937 года договором о ненападении и соглашением о военно-технической помощи правительство Чан Кайши обратилось за содействием к руководству СССР. Политбюро ЦК ВКП(б) по примеру испанских событий решило задействовать в боевых действиях советских лётчиков-добровольцев. Среди них был и Дмитрий Александрович Кудымов (1910–2003 гг.), который в 1937–1938 годах сражался на истребителе И-16 в составе первой группы добровольцев. Публикуем отрывок из его воспоминаний.

Первый бой над Нанкином произошёл вскоре после нашего прибытия сюда – после 15 декабря 1937 года. Отражая налёт японской авиации на город, мы атаковали головную группу
бомбардировщиков, которые наносили удар по нашему аэродрому. Нам удалось сорвать прицельное бомбометание противника – японцы сбросили бомбы вдали от аэродрома, но во время боя с истребителями сопровождения погиб пилот Михаил Иванович Андреев (1910-1937 гг. – Ред.), мой бывший одногруппник по авиашколе. Это была первая наша потеря. И всё-таки боевой счёт был в нашу пользу: мы сбили шесть самолётов противника – четыре бомбардировщика и два истребителя.
Здесь, в Нанкине, мы впервые услышали о «королях неба» - японских признанных мастерах воздушного боя. Их было четверо в императорском воздушном флоте, титулованных асов Японии, которых величали «непобедимыми», «властелинами неба», и все они воевали теперь в Китае.
* * *
21 декабря 1937 Кудымов сошёлся в бою с одним из «королей неба» один на один.
Не дождавшись красной ракеты (сигнал на вылет. – Ред.), пошёл на взлёт. Пока «ястребок» набирал высоту - предстояло ещё лечь в горизонтальный полёт, чтобы убрать шасси (для этого требовалось 42 раза прокрутить рукоятку барабана механизма привода), – вражеский истребитель уже приблизился к аэродрому и стал сверху пикировать на мой неуклюжий самолёт. Мелькнула мысль – собьёт как куропатку на взлёте…
Бросив возню с барабаном, дал полный газ и направил нос истребителя навстречу японцу. Лоб в лоб! Но враг уже успел дать очередь с дальней дистанции – примерно метров с 300, - и я почувствовал, как вздрогнул мой «ястребок». Противник круто и стремительно поднырнул под меня и взмыл вверх. Ясно: разворачивается для новой атаки, норовит сесть на хвост, зайти с тыла. Немедленно перевожу самолёт в горизонтальный полёт и что есть силы вращаю надоевшую рукоятку. Чуть не кричу «ура», когда «ястребок», словно конь, освобождённый от пут, срывается с места в карьер. Шасси убраны!
Истребитель уже несётся навстречу атакующему противнику. Расходимся на встречных курсах, обменявшись бесполезными очередями. В глазах остаётся «снимок» японского самолёта с неубранными шасси… Вот она, ахиллесова пята – на моей стороне преимущество в скорости и маневренности в вертикальной плоскости. Главное теперь – навязать противнику бой на вертикалях.
Противник и не подумал ловчить: на вертикалях так на вертикалях. Стреляный, видать, воробей, голыми руками не возьмёшь. Крутимся вокруг своей оси, вертимся в петлях и полупетлях – кто кого. От напряжения, перегрузок рябит и желтеет в глазах. И непрерывно мелькают перед глазами красные молнии – это слились в сплошной сверкающий круг алые полосы на фюзеляже противника: какие-то красные стрелы, большие кровавые пятна солнца на плоскостях.
Первый бой над Нанкином произошёл в декабре 1937 года

Невозможно сейчас припомнить все перипетии того боя. Казалось, он длился целую вечность, а на самом деле лишь десять минут. Скорее всего, не выдержав перегрузок, японский пилот решил выйти из вертикальной плоскости и, когда я ушёл вверх, бросил свой самолет в петлю, намереваясь рвануться в сторону. Видимо, во мне сработал инстинкт истребителя: круто оборвав вираж, я стрелой устремился вниз и с короткой дистанции дал длинную очередь в брюхо вражеского истребителя, перевернувшегося вверх колесами.
Он упал на обочине аэродрома, и сбежавшиеся к месту его падения китайские летчики встретили меня восторженными криками. Взволнованный Тун (китайский командир истребительного отряда) объяснил: сбит один из «королей неба», о чём свидетельствовали грозные стрелы и ещё какие-то эмблемы на изуродованном фюзеляже японского истребителя…
Примерно 11–12 декабря 1937 года мы получили неожиданный приказ - произвести разведку в направлении Шанхая. По возвращении на свой аэродром мы никого не обнаружили – стояли только аварийные самолеты, не уничтоженные в панике отступления. Наскоро заправившись горючим и боеприпасом - все пришлось делать самим, приготовились взлететь. Но тут случилась заминка с мотором у самолета В.П. Жукотского.
К счастью, появился техник самолёта, не успевший эвакуироваться вместе с остальными. Вдвоём они занялись мотором. А над аэродромом уже гудели японские самолёты. Поднявшись в воздух, мы заняли своего рода круговую оборону, отгоняя истребителей противника. Наконец «ястребок» Жукотского взмыл с аэродрома, и мы взяли курс па Наньчан.
Велико же было наше удивление, когда, приземлившись, мы увидели, как из крохотной «ласточки» Жукотский извлёк… своего техника. Оказывается, когда они нашли наконец неисправность в моторе и устранили её, на аэродром ворвались японские солдаты. Выбросив из самолета аккумулятор – мотор уже работал, Жукотский втиснул в фюзеляж техника и взлетел под носом у противника.
* * *
В январе 1938 г. группе истребителей, в которую входил Кудымов, пришлось отражать массированный авианалёт на аэродром города Наньчан.
Жукотский втиснул в фюзеляж техника и взлетел под носом у противника
…А потом был бой. С опытным и сильным противником, к тому же превосходящим по численности. Видимо, японское командование намеревалось одним ударом покончить с наньчанской авиагруппой: в налёте на аэродром участвовало до 50 бомбардировщиков в сопровождении около 20 истребителей. Однако мы были во всеоружии. Вдруг замечаю наверху тройку И-96 (японский истребитель. - Ред.), пикирующих со стороны солнца.
Подаю сигнал ведомым следовать за мной и круто разворачиваюсь навстречу атакующим истребителям. Коврыгин и Конев быстро повторяют мой маневр. Молодцы. Идут плотным, сомкнутым строем «клин».
Лобовая атака. Расходимся на встречных курсах на вертикалях. Завязывается бой. Настроение приподнятое – начало отличное. Скорее разогнать эту тройку – и в основную схватку.
Уже и не пытаюсь сесть кому-то на хвост – непрерывно контратакую противника в лоб. В создавшейся ситуации это единственное спасение: во-первых, прикрываюсь от огня мотором как броневым щитком; во-вторых, японцы, когда их много, лобовых атак не выдерживают – зачем зря рисковать в схватке с обезумевшим от сознания обречённости летчиком…
А вот это, кажется, конец – «закашлял» мотор. Хлопки чёрного дыма. Винт замирает, не крутится. Плохо дело! А снизу опять несётся И-96.
Спокойствие. Выжидаю, пока сократится дистанция, чтобы противник не смог вовремя сманеврировать и расстрелять мой беспомощный самолёт. Вот он, критический момент: делаю резкий переворот через крыло и ввожу истребитель в отрицательное пикирование (угол падения больше 90 градусов. – Ред.).
Но «ястребок» - замечательная машина: легко и послушно вышел из бешеного отвесного пике, лёг в горизонтальный полёт. Бросаю взгляд вверх, пара И-96 настигает меня. Кладу самолёт на крыло для скольжения, чтобы быстрее потерять оставшуюся высоту и сесть на «брюхо». Пропахав несколько метров, самолёт врезался в бугор, и от сильного лобового удара я потерял сознание.
Очнулся от страшной боли в ступнях. Ноги будто жгли раскалённым железом. Так оно и было: из мотора било пламя, на мне горела одежда, а сам я висел на привязных ремнях вниз головой. При ударе о бугор самолёт перевернулся. Отстегнул ремни, вывалился из кабины и покатился по земле. Вдогонку раздался оглушительный взрыв – взорвались топливные баки.
Сгореть заживо мне не дала яма для полива огорода (самолёт приземлился па крестьянском поле). Я скатился в неё в горящей одежде. Был взят в «плен» сбежавшимися крестьянами, которые едва не устроили надо мной самосуд – приняли за японского лётчика. К счастью, в последний момент я умудрился разыскать в кармане полусгоревшей куртки опознавательный лоскут красного шелка (удостоверения, выдававшиеся всем советским летчикам-добровольцам). Разъярённые крестьяне вмиг изменились, заволновались и бросились ко мне с радостными возгласами.
От редакции. Почти месяц Кудымов лечился в госпитале, а после выздоровления был отправлен на Родину. В феврале 1938 года за уничтожение двух лучших японских асов был награждён орденом Красного Знамени. В период Великой Отечественной войны сражался в истребительной авиации Черноморского и Краснознамённого Балтийского флотов, сбил 12 самолётов противника, а также в групповых боях - 29.
И-16 (ЦКБ-12) – первый в мире серийный высокоскоростной истребитель-моноплан с убирающимся в полёте шасси. Создан в Опытном конструкторском бюро авиаконструктора Николая Поликарпова. На вооружении – с 1934 г.
Максимальная скорость: 448 км/час на высоте 3160 м
Практическая дальность: 525 км
Практический потолок: 8300 м
Скороподъёмность: 14,7 м/с
Время набора высоты: 3000 м за 3,4 мин
Вооружение: четыре 7,62-мм пулемёта ШКАС
Характеристики модификации Тип10
«Тип 96» – японский истребитель, условное обозначение в ВВС СССР – И-96. Спроектирован фирмой «Мицубиси», серийно производился с 1937 г.
Максимальная скорость: 426 км/час
Практическая дальность: 705 км
Практический потолок: 9450 м
Вооружение: два 7,7-мм синхронных пулемета «тип 89».
Характеристики модификации A5M2a
Политбюро ЦК ВКП(б) по примеру испанских событий решило направить на помощь китайцам советских лётчиков-добровольцев. Среди них был и Анатолий Пушкин (1915–2002 гг.). С марта по июль 1938 года в качестве лётчика-бомбардировщика и командира звена Анатолий Иванович (на снимке) принимал участие в национально-освободительной борьбе китайского народа. Публикуем отрывок из его воспоминаний.

 

До начала боевых вылетов оставалось немного времени, чтобы хоть как-то освоиться на местности, ведь на выданных нам картах (очевидно, из соображений секретности) все надписи были на китайском языке, которого никто из нас не знал, и пришлось спешно учиться ориентироваться по конфигурации рек. Поскольку радиостанций на бомбардировщиках тогда ещё не было, особое значение придавалось слётанности экипажей в группе – ведомые должны были понимать ведущего без слов, поэтому лётчиков, плохо державших строй, без крайней необходимости к полётам старались не допускать.
19 мая 1938 года наша группа получила первое боевое задание – разбомбить японскую переправу через Хуанхэ. Однако мне в этом вылете участвовать не довелось: как назло, у моего бомбардировщика забарахлил мотор, и вместо боя меня отправили на запасной аэродром, где наши самолёты должны были дозаправиться на обратном пути. Только под вечер выяснилось, что из-за тяжёлых метео­условий наша группа на обратном пути вынуждена была совершить посадку на другом аэродроме, а многие и до него не дотянули, садились где придётся.
Мне было приказано возвращаться на базу по железной дороге в сопровождении китайского солдата. В общем, добрели мы до станции, и вот тут-то я впервые по-настоящему осознал, как много мы значим для китайцев...
На перроне, запруженном беженцами, творилось нечто невообразимое: дикая толчея, какой-то человеческий муравейник, люди буквально по головам лезут в поезд. Но стоило моему сопровождающему что-то прокричать, указывая на меня, наверное, что я иностранный доброволец, приехавший им на помощь, – и вся эта, казалось бы, совершенно неуправляемая толпа мигом расступилась и пропустила нас к почтовому вагону. Хорошо помню, какими глазами смотрели на меня эти люди, с какой надеждой. Многие улыбались. Наверное, именно тогда эта чужая война стала для меня своей.
А на следующий день, добравшись до Ханькоу, я узнал, что мы понесли на этой войне первые потери. Из первого же боевого вылета не вернулся экипаж Жоры Велигурова (Георгий Николаевич Велигуров, 1911-1938 гг. – Ред.) – погибли все, никто не спасся. Я хорошо знал Жору, мы жили в одном подъезде, дружили семьями. Представляете, каково мне было сообщать его жене о смерти мужа. Она не могла даже прийти поплакать на его могилу – Жору похоронили в Китае, недалеко от города Аньцина. Первые жертвы в бою как-то особенно тягостны для оставшихся в живых.
Потом многое меняется, и люди стремятся меньше поддаваться своим чувствам. Мысленно представляю себе могилу Велигурова (могила в районе Аньцина не сохранилась. – Ред.), так хочется пойти и положить на неё цветы. Ведь он погиб вдали от Родины во имя борьбы со злейшим в то время врагом – японским милитаризмом. И сколько таких могил оставили мы на китайской земле…
В Китае в 1937–1940 годах погибли и похоронены более 210 советских лётчиков и военных специалистов. Их имена увековечены на стелах Мемориального комплекса авиаторов в Нанкине, на братских могилах в Ухане, Чунцине, Гуанчжоу и Гуйлине. За боевые заслуги в боях в небе Китая 14 советских лётчиков были удостоены звания Героя Советского Союза.
Как правило, действовали без истребительного прикрытия: считалось, что наши бомбардировщики обладают достаточной скоростью, чтобы оторваться от преследования

Потом начались обычные боевые будни: мы бомбили наступающие японские войска и боевые корабли, мосты и аэродромы, часто летали на разведку. Причём, как правило, действовали без истребительного прикрытия – считалось, что наши бомбардировщики обладают достаточной скоростью, чтобы оторваться от любого преследования, и достаточно хорошо вооружены, чтобы в случае необходимости самостоятельно отра­зить любую атаку.
На самом деле всё было не совсем так. Наш бомбардировщик СБ действительно превосходил в скорости основные японские истребители И-95 и И-96, однако их новейшие машины И-97, способные разгоняться до 450 км/ч, уже могли нас достать. Да и в воздушном бою шансы японских перехватчиков были предпочтительнее. При встрече с ними следовало любой ценой сохранять строй и огневое взаимодействие между экипажами, потому что поодиночке мы становились для них лёгкой добычей. И если кого-то из наших всё же подбивали и он начинал терять ход и отставал от группы, мы уже ничем не могли помочь – приходилось бросать его на произвол судьбы, а самим, сцепив зубы, лететь дальше. Главное было выполнить задание. Вот такие ситуации – самое тяжёлое в работе лётчика-бомбардировщика.
Так что если вам скажут, что на войне ко всему привыкаешь, даже к потерям, и что это не душевная чёрствость, просто иначе не выжить, не верьте: есть вещи, к которым привыкнуть невозможно. Никогда не забуду боевой вылет на штурмовку японских кораблей на Янцзы в районе Аньцина, когда погиб экипаж лейтенанта Москаля (Самсон Андреевич Москаль, 1907–1938 гг. – Ред.). Мы шли двумя пятёрками – как обычно, без сопровождения. Задание было сложным: японцы всегда хорошо прикрывали свои суда и зенитной артиллерией, и авиацией.
Так было и на этот раз: уже на подходе к цели нас атаковали истребители, потом мы попали под ураганный обстрел с земли, а едва отбомбились, пришлось выдержать ещё один воздушный бой. Несмотря на то что мы шли в тесном строю, защищая друг друга, паре японских истребителей удалось прорваться сквозь наш заградительный огонь и подбить бомбардировщик Москаля – тот стал терять скорость и понемногу отставать от группы.
Обречённый самолёт, снижаясь, повернул в сторону гор – попробовать затеряться на их фоне. Конечно, все мы понимали, что шансов у ребят никаких – от японских истребителей им теперь не уйти. Больше их никто никогда не видел. Позже до нас дошли слухи, что где-то в горах в этом районе разбился русский бомбардировщик…
Я до сих пор помню ярость и стыд, когда оглядывался на отстающий СБ и не смел сбросить обороты, помню, как матерился мой штурман, как скрипел зубами от бессилия стрелок. Сколько лет прошло, а забыть не могу.
За успешное ведение боёв с японскими захватчиками А.И. Пуш­кин был награждён орденом Красного Знамени. Впоследствии участвовал в советско-финской и Великой Отечественной войнах, в 1942 году за образцовое выполнение боевых заданий удостоен звания Героя Советского Союза. После войны командовал 36-й воздушной армией Южной группы войск, служил в Главном штабе ВВС, был заместителем начальника Военно-воздушной инженерной академии имени профессора Н.Е. Жуковского, вышел в отставку в звании генерал-лейтенанта.

Автор: Николай ПАЛЬЧИКОВ

 

 

В Петербургской Кунсткамере вот уже более 90 лет хранится страшный экспонат. Он никогда не выставлялся на всеобщее обозрение и вряд ли когда-нибудь будет выставлен. В описи он значится как «голова монгола». Но сотрудники музея знают гораздо больше и при желании расскажут, что это голова Джа-ламы, считавшегося в начале XX века в Монголии живым богом.

Китайская революция

В 1911 зашаталась великая Маньчжурская династия Цин, правившая Китаем с 1644 года. На юге провинции одна за другой объявляли о выходе из Цинской империи и переходили в лагерь сторонников республиканской формы правления. В крови гражданской войны рождалась будущая КНР.
Но и север не был монолитом. 1 декабря 1911 года монголы объявили о создании своего независимого государства. Глава буддистов Монголии Богдо-гэгэн стал Великим Ханом. Толпы кочевников окружили столицу провинции г. Ховд и потребовали от китайского губернатора признать власть Богдо-гэгэна. Губернатор отказался. Началась осада. Город стоял непоколебимо, все попытки штурма отбивались с большими потерями для атакующих.
Так продолжалось до августа 1912 года, пока под стенами не появился Дамбиджалцан, он же Джа-лама, которому монголы поклонялись как живому богу.

Потомок Амурсана
Впервые уроженец Астраханской губернии Дамбиджалцан появился в Монголии в 1890 году. 30-летний калмык выдавал себя за внука Амурсаны – легендарного джунгарского князя, вождя освободительного движения в Монголии в середине XVIII века.
«Внук Амурсана» ходил по Монголии, ругал китайцев и призывал к борьбе с завоевателями. Китайцы схватили возмутителя порядка и хотели казнить, но тот к их неудовольствию оказался российским подданным. Власти передали арестованного русскому консулу и попросили забрать его обратно к себе и желательно навсегда. Консул отправил несостоявшегося вождя народного восстания пешим этапом в Россию.

Джа-лама, герой Ховда, владыка Западной Монголии
В 1910 году Дамбиджалцан снова появился в Монголии, но уже не как потомок Амурсана, а как Джа-лама. В течение нескольких месяцев он навербовал себе несколько тысяч почитателей, начал партизанскую войну против китайцев и стал не просто одним из самых авторитетных полевых командиров, а объектом веры и поклонения тысяч и тысяч людей. О его неуязвимости ходили легенды, о его учености и святости слагались песни.
Под стены Ховда он явился с отрядом в несколько тысяч всадников. Разузнав от перебежчика, что защитники города испытывают недостаток в боеприпасах, он приказал пригнать несколько тысяч верблюдов, привязать к хвосту каждого горящий фитиль и погнал их ночью под стены.
Зрелище было не для слабонервных. Китайцы открыли огонь. Когда грохот пальбы начал стихать (у обороняющихся стали заканчиваться патроны) Джа-лама повел своих воинов на штурм.
Город был взят и отдан на разграбление. Потомки Чингиз-хана вырезали все китайское население Ховда. Джа-лама устроил торжественную публичную церемонию освящения своего боевого знамени. Были зарезаны пять пленных китайцев, Джа-лама лично вырывал у них сердца и чертил ими кровавые символы на стяге. Благодарный Богдо-гэгэн наградил покорителя Ховда титулом Святого князя и назначил правителем Западной Монголии.
В своем уделе Джа-лама начал вводить порядки и обычаи средневековья. За год было убито более 100 знатных монголов, а уж простых – без счета. Святой князь собственноручно пытал пленников, срезал кожу с их спин, отрезал несчастным носы и уши, выдавливал глаза, заливал в окровавленные глазницы жертв расплавленную смолу.
Богдо-гэгэна все эти зверства нисколько не трогали, но Джа-лама все чаще выказывал свое неповиновение Великому Хану, постепенно превращая Западную Монголию в отдельное государство. Богдо-гэгэн обратился к помощи северного соседа – России.

Перипетии судьбы
России было абсолютно не все равно, что творится по ту сторону ее границы. Мало того, что в Китае идет гражданская война, так еще прямо на глазах формируется и крепнет бандитское государство. Того и гляди не сегодня-завтра начнутся набеги наследников Золотой Орды за данью.
Поэтому в феврале 1914 года сотня забайкальских казаков отправилась в экспедицию в Западную Монголию и, не потеряв ни одного человека, привезла в Томск непобедимого Джа-ламу, «одним взглядом убивающим полчища врагов». Монгольского бога отправили в ссылку под надзор полиции в родную Астрахань. На этом могла бы и закончиться история этого авантюриста, но грянула революция.
В январе 1918 года, когда в Астрахани уже никому не было дела до ссыльного калмыка (в городе шли уличные бои), Дамбиджалцан собрал вещи и отправился на восток в далекую Монголию. В Монголии в это время царил полный хаос: по степи гуляли десятки банд, живущих разбоем и грабежами. С прибытием Джа-ламы их стало на одну больше.

Государство Джа-ламы
Учтя опыт 1914 года, Джа-лама в Джунгарии руками рабов построил крепость Тенпай-Байшин. Гарнизон составляли 300 хорошо вооруженных воинов. И в каждом стойбище по зову святого ламы сотни мужчин готовы были стать под его знамена. Главной статьей доходов «государства» были грабежи караванов.
В то время по Монгольским степям туда-сюда ходили и скакали отряды китайцев, барона Унгерна, красного Сухэ-Батора. Джа-лама воевал со всеми и ни примыкал ни к кому, стремясь сохранить за собой статус феодального владетеля.
В 1921 году власть в стране при поддержке Москвы взяло Народное правительство Монголии. Постепенно оно брало под свой контроль дальние районы страны. В 1922 году дошла очередь и до территории, контролируемой Джа-ламой. 7 октября служба Государственной внутренней охраны (монгольская ЧК) получила документ, начинавшийся словами «совершенно секретно». Это было распоряжение о ликвидации Джа-ламы.

Совместная операция братских спецслужб
Сперва хотели выманить его в Ургу. В Тенпай-Байшин ушло письмо с предложением Джа-ламе принять пост министра Западной Монголии с предоставлением неограниченных полномочий на всей контролируемой им территории. Для торжественной церемонии передачи власти грозного святого приглашали в столицу. Осторожный Джа-лама в Ургу ехать отказался, а попросил выслать полномочных представителей к нему вместе со всеми документами.
В Западную Монголию отправилась правительственная делегация. Во главе ее ехали действительно высокопоставленные лица: начальник разведывательной службы Монголии Балдандорж и видный военачальник Нанзан. Еще в составе делегации ехал человек в форме чиновника первого ранга – это был калмык Харти Кануков, советник Советской России при разведывательном отделе. Именно эти трое и руководили операцией.

Смерть монгольского бога
Джа-лама согласился пропустить в свою крепость только несколько человек, а непосредственно встретиться только с двумя. Пошли Нанзан-батор и цирик (солдат) Дугар-бейсе. Красные послы изображали из себя верных почитателей Джа-ламы, и на второй день владыка Западной Монголии доверился настолько, что отпустил охрану.
Тогда Дугар опустился на колени и попросил святого благословения. Когда лама поднял руку, цирик схватил его за запястья. Стоявший за спиной Джа-ламы Нанзан выхватил револьвер и выстрелил ламе в затылок. Выскочив на улицу, посланцы Урги выстрелами в воздух, дали сигнал своим товарищам, что пора приступать ко второй части операции – захвату крепости и ликвидации бандитского гнезда.
Тенпай-Байшин была захвачена за несколько минут и без выстрелов. Гибель живого бога так потрясла солдат гарнизона, что они не оказывали ни малейшего сопротивления. Всех обитателей крепости собрали на площади, нескольких приближенных Джа-ламы тут же расстреляли. Затем разожгли костер на котором сожгли останки того, кто как считалось, в молодости съел листья дерева жизни, дарующего бессмертие.
Почитателям грозного святого приказали расходиться по домам, объявив, что их бог был простым смертным человеком, к тому же бандитом. На следующий день отряд покинул крепость. Во главе ехал цирик с надетой на пику головой Джа-ламы.
Голову долгое время возили по всей Монголии: «Вот он, грозный Джа-лама, которого победило народное правительство!», пока в 1925 году находившийся в стране монголовед Казакевич не выпросил у властей этот «раритет» и с дипломатической почтой не переправил его в Ленинград.
В Монголии до сих пор живы песни и сказания о подвигах Джа-ламы. Как это одновременно совмещается с рассказами о его же зверствах нам не понять. Восток – дело тонкое.

Существует распространенное мнение о том, что в нацистской Германии женщины якобы не воевали. Основной их функцией, со слов Гитлера, являлись ведение домашнего хозяйства и семья (пресловутое выражение Die Kinder, Die Kuche, Die Kirche — дети, кухня, церковь). Но Вторая мировая война внесла в эту германскую концепцию свои собственные коррективы. После захвата большей части Европы, стало очевидно, что дополнительный персонал в виде женских вспомогательных частей просто необходим. Всего в годы Второй мировой войны в различных вспомогательных службах в Германии трудилось порядка 500 тысяч немецких женщин.

Женщинами старались заместить те должности, на которых нецелесообразно было держать мужчин — они нужны были на фронте, и которые нельзя было заместить военнопленными. К примеру, из-за особой секретности, незнания системы немецкого делопроизводства, незнания немецкого языка и т.д. При этом женщины, работавшие в Вермахте, не относились ни к военнослужащим, ни к военным чиновникам. Все они входили в состав так называемых Вспомогательных служб. При этом существовали отдельно Вспомогательная служба Сухопутных сил, Вспомогательная служба Люфтваффе и Вспомогательная служба Кригсмарине. Существовала также своя Вспомогательная служба и в СС.
Женщины в таких подразделениях имели свои собственные звания. Они работали главным образом в разнообразных канцеляриях, исполняли обязанности телефонисток и телеграфисток на узлах связи, служили наблюдателями в системе противовоздушной обороны Германии. В структуре СС женщины вспомогательной службы также исполняли обязанности надзирателей в различных концентрационных лагерях. В Люфтваффе имелись женщины — пилоты легких транспортных, пассажирских и почтовых самолетов. Они также были включены в состав женской вспомогательной службы. После 1943 года на территории Третьего рейха можно было встретить женщин-служащих Вспомогательной службы, которые трудились водителями грузовых автомобилей.

Очень часто за их крайне непритязательную форму женщин из состава различных Вспомогательных служб называли «серыми мышами». При этом не стоит считать, что наличие униформы автоматически приравнивало их к военным чиновникам или военнослужащим. В то время в Германии все граждане, находившиеся на государственной службе или входившие в состав многочисленных общественных организаций, носили униформу и те или иные знаки различия, включая даже почтальонов, шахтеров, водителей трамваев и сотрудников Красного Креста.

Вспомогательные службы Вермахта
Первой еще 1 октября 1940 года на основании приказа № 1085 по сухопутным войскам была образована вспомогательная служба связи сухопутных войск (Nachrichtenhelferinnen des Heeres). За все время достаточно короткой истории своего существования она комплектовалась из числа женщин, бывших членами различных женских организаций Германии (например, Красного Креста), а также добровольцев и в самом конце из тех, кто попал на службу по призыву.
Вспомогательная служба медицинского и бытового обслуживания (Betreuungshelferinnen). Первоначально все вопросы, касающиеся быта германских солдат, находились в ведении Красного Креста Германии (Deutsches Rotes Kreuz, DRK). Но, начиная с октября 1941 года весь персонал, который работал в данном направлении, был переведен во вспомогательную службу медицинского и бытового обслуживания, контроль над этой службой напрямую осуществлял вермахт.

Вспомогательная штабная служба (Stabshelferinnen) была образована в феврале 1942 года. Вспомогательная штабная служба сухопутных войск Германии набиралась из женщин в возрасте от 18 до 40 лет, все они несли службу на административных должностях в качестве служащих. 16 сентября 1942 года на основании специального приказа также была создана вспомогательная служба Верховного командования вермахта (Oberkommando der Wermacht).
Объездчицы лошадей (Bereiterinnen). Хотя кавалерия располагала собственным резервом лошадей, а также сооружениями и персоналом для их обучения, сухопутные войска нацистской Германии постоянно ощущали нехватку в квалифицированных специалистах для служб, в которых приходилось использовать лошадей. Впервые, начиная с 1943 года, немецких женщин всех возрастов, обладающих требуемой квалификацией, начали привлекать для объездки лошадей при разных тренировочных школах верховой езды.
Приказом от 29 ноября 1944 года все женские вспомогательные подразделения различных служб вооруженных сил Германии объединялись в единую вспомогательную службу (Wehrmachthelferinnen). Для Третьего рейха это было знаковым событием, которое окончательно признавало женщин составной частью вооруженных сил и еще одним вкладом в реализацию концепции «тотальной войны». Гитлеровский режим вынужден был фактически пойти на этот шаг, так как для возмещения все больших потерь на фронтах необходимо было очень большое количество мужчин призывного возраста. После объединения в единую службу сотрудницы различных вспомогательных служб продолжали носить каждый свою форму, но при этом наконец-то была введена единая система знаков отличия и званий.

Теперь женщины должны были соблюдать воинскую дисциплину и подчиняться всем воинским уставам, не имея при этом официального статуса солдат. Верховное командование вермахта очень четко придерживалось полученной ранее принципиальной установки о том, что женщин не следует использовать в «боевых ситуациях» или в боевых действиях. Хотя в действительности от этой установки в определенных ситуациях могли отходить. К примеру, очень большое количество немецких женщин несли службу в частях ПВО рейха, в той или иной мере они принимали участие в боевых действиях. К тому же некоторые немки за пределами Германии несли службу в качестве связистов фронтовых подразделений.

Вспомогательные службы Люфтваффе
В составе Люфтваффе существовала вспомогательная служба воздушного наблюдения. Женщины, служившие в этой вспомогательной службе, входили в состав расчетов пунктов прослушивания и передающих станций, радарных станций. До появления в феврале 1941 года вспомогательной женской службы связи люфтваффе, в которую вошло данное подразделение, она считалась независимой. Женщины данной службы работали также в качестве радиооператоров, телефонисток, работниц коммуникационных центров, шифровальщиц, операторов телетайпа и телеграфисток. Всего же более 200 тысяч немецких женщин были наблюдателями постов ВНОС (Войска воздушного наблюдения, оповещения и связи), бойцами отрядов ПВО и пожарными. Также в составе Люфтваффе действовали: Вспомогательная штабная служба; Вспомогательная служба оповещения; Вспомогательная зенитная служба и Подразделения предупреждения воздушных налетов (с 1944 года).

Вспомогательные службы Кригсмарине
Первый по-настоящему крупный призыв немецких женщин для сугубо военных целей на флоте был инициирован 10 апреля 1941 года вместе с созданием вспомогательной службы ВМС воздушного наблюдения (Flugmeldehelferinnen der Kriegsmarine). Комплектование происходило путем простого перевода женщин из службы воздушного наблюдения (weibliche Flugmeldedientstpersonal) в военно-морской флот.
В середине 1942 года в составе Кригсмарине была сформирована вспомогательная служба военно-морского флота (Marinehelferinnen), также комплектовавшаяся главным образом женщинами. Приказ о наборе женских вспомогательных подразделений на флот был издан 7 июля 1942 года. И до, и после этой даты немки поступали на флот в качестве связисток из состава сухопутных войск.

А в 1943 году на немецком флоте создали собственную женскую вспомогательную зенитную службу (Marine Flakhelferinnen). Зенитная вспомогательная служба флота состояла из немецких женщин, которых использовали главным образом в подразделениях заградительных аэростатов, подразделениях по обслуживанию прожекторов и т.д. в непосредственной близости или вместе с собственными зенитными расчетами. При этом женщины вспомогательной службы не включались в состав орудийных боевых расчетов, по крайней мере, на начальном этапе существования службы.

Женские вспомогательные службы СС
Женщины, добровольно вступившие во вспомогательные подразделения СС (в СС они допущены не были), несли службу в двух основных категориях: как сотрудницы службы связи S — Helferinnen и как сотрудницы вспомогательных подразделений военного времени, выполнявших другие обязанности SS — Kriegshelferinnen. Сотрудниц данных вспомогательных служб набирали из числа женщин в возрасте от 17 до 30 лет и использовали для выполнения тех же задач, которыми занимались их армейские коллеги. Они могли работать операторами связи, наборщиками текстов, телефонистками и т.д. Известно, что они проходили наиболее тщательный набор и хорошее обучение, отмечается, что во вспомогательных службах СС было всего 2375 женщин.
Свита СС (SS-Gefolge) еще одно название вспомогательного женского персонала СС в нацистской Германии. В основном в данную категорию включались надзирательницы концентрационных лагерей. Немецкие женщины могли на добровольно основе поступить на службу в концлагеря. Данная возможность использовалась ими не очень активно, хотя вознаграждение было неплохим (оклад — 105 рейхсмарок и 35 рейхсмарок за переработку). Для сравнения в 1938 году средняя заработанная плата немецкого рабочего достигла 145 рейхсмарок.

При наборе женщин-надзирательниц предпочтение отдавалось «социально компетентным», не имеющим административных или уголовных взысканий. Помимо этого все они должны были обладать отличным физическим здоровьем, политической благонадежностью. Ограничения по возрасту — от 21 до 45 лет. Все кандидатки должны были представить биографию, фотографии, справку о состоянии здоровья, выписку из полиции, а также направление ответственной службы занятости. Согласно имеющейся статистике в общей сложности с 1942 по 1945 год в женском концентрационном лагере Равенсбрюк прошли государственное финансируемое обучение в качестве надзирательниц 3,5 тысячи немецких женщин.
В самом негативном свете «прославились» в годы Второй мировой войны именно женщины-надзирательницы концентрационных лагерей. О зверствах некоторых немецких надзирательниц ходили легенды, именно их в полной мере можно было назвать «белокурыми чудовищами». Больше других на данном поприще смогла прославиться, пожалуй, Ирма Грезе, которая на протяжении трех лет, начиная с 1942 года, была надзирательницей в концентрационных лагерях: Равенсбрюк, Аушвиц (Биркенау) и Берген-Бельзен.
Ирму Грезе прозвали «ангелом смерти», «светловолосым дьяволом» и «прекрасным чудовищем». Для пыток над узниками концлагерей она использовала физические и эмоциональные методы воздействия, забивала насмерть женщин и наслаждалась произвольным отстрелом узников. Она специально морила голодом своих собак, для того чтобы затем натравливать их на заключенных, а также лично занималась отбором сотен людей для последующей их отправки в газовые камеры на верную смерть. Ирма Грезе всегда носила тяжелые сапоги, помимо пистолета при ней был также плетеный кнут. 17 апреля 1945 года эта надзирательница была взята в плен англичанами и в ноябре того же года вместе с другими работниками концентрационного лагеря Берген-Бельзен 22-летняя Ирма Грезе была приговорена к смертной казни через повешение.

Ирма Грезе

Не менее известной, чем Ильза Грезе, была жена Карла Коха, являвшегося комендантом концентрационных лагерей Бухенвальд и Майданек, по прозвищу «Бухенвальдская ведьма» и «фрау Абажур». Она стала печально известной благодаря жестоким пыткам узников лагерей, а также тому, что занималась изготовлением сувениров, выполненных из человеческой кожи убитых заключенных (что, впрочем, не было доказано в суде). По словам заключенных Бухенвальда, Ильза Кох, прогуливаясь по территории лагеря, избивала встречавшихся узников плеткой, а также натравливала на них овчарку. Ее также обвиняли в том, что она приказывала убивать узников с татуировками, для того чтобы затем делать из их кожи разнообразные поделки (перчатки, переплеты книг, абажуры). В 1941 году Ильза Кох стала старшим надзирателем среди женщин-охранников. 30 июня 1945 года она была арестована американскими войсками и в 1947 году за свои преступления приговорена к пожизненному лишению свободы. 1 сентября 1967 года покончила с собой, повесившись в камере в баварской тюрьме Айхах.

Источники информации:
http://army.armor.kiev.ua/titul/werm_zena.shtml
http://russian7.ru/post/belokurye-chudovishha-kak-zverstvova
http://www.nazireich.net/zhenshchiny/obshchaya-informatsiya/398-308.html
http://rusparty.org/история/467-сколько-женщин-участвовало-во-второй-мировой-войне-на-стороне-iii-рейха.html

Нет под солнцем ничего такого, чего не было бы ране. Ввод советских войск в Афганистан в 1979 году был не первым. Еще на заре Советской власти большевики пытались распространить свое влияние на эту страну.

Поле боя - Афганистан

В течение нескольких сот лет Британская империя двигалась из Индии на север, расширяя сферу своего влияния. Навстречу ей с севера на юг двигала свои границы Российская империя. В XIX веке они встретились на территории Афганистана, который стал полем битвы. Агенты разведок обеих стран мутили воду, вспыхивали восстания, в результате которых менялся эмир, и страна делала резкий разворот в своей внешней политике: вчерашний враг становился другом и наоборот.
В 1919 году власть в стране захватил Аманулла-хан, тут же развязавший войну против Великобритании с целью освобождения от ее опеки. Англичане разбили афганские войска. Однако если Аманулла мог восполнить людские потери, англичане – нет. Поэтому политический выигрыш остался за афганским эмиром - Великобритания признала за своим бывшим протекторатом право на независимость.
Эмир (а с 1926 года король) Аманулла начал усиленно реформировать страну. Король ввел в стране конституцию, запретил браки с несовершеннолетними и многоженство, открыл школы для женщин и специальным указом обязал государственных чиновников водить в них своих дочерей. Вместо традиционной афганской одежды предписывалось носить европейскую.

Британцы делают ответный ход
В 1928 году в европейских СМИ печати появились фотографии, на которых королева Афганистана Сорайя Тарзи была в европейском платье и без чадры. Британцы постарались, чтобы это фото увидели в каждом даже самом отдаленном афганском кишлаке. Правоверные мусульмане шептались: «Аманулла-хан предал веру отцов».
В ноябре 1928 года на востоке страны поднялись пуштуны. У их предводителя Хабибуллы внезапно оказалось вдоволь и оружия и боеприпасов, его военные советники говорили с непривычным афганцам акцентом. Неудивительно, что мятежники одерживали одну военную победу за другой.
17 января 1929 года мятежники взяли Кабул. Первыми своими указами новый эмир отменил все реформы Амануллы, ввел суды шариата, закрыл школы, передал просвещение духовенству. По всей стране начались столкновения на религиозной почве, сунниты-пуштуны начали резать хазарейцев-шиитов. Во множестве стали появляться банды, бравшие под свой контроль целые районы. Страна скатывалась в анархию.

Северный отряд «сторонников Амануллы»
Аманулла сдаваться не собирался и бежал в Кандагар, где начал собирать армию чтобы вернуть себе трон. Советники подсказали ему, что было бы неплохо, если бы одновременно с ударом с юга на мятежников ударили и с севера. И вскоре в приемной ЦК ВКП(б) появился Генеральный консул Афганистана Гулям Наби-хан с просьбой разрешить сформировать на территории СССР отряд из сторонников Амануллы.
В Москве на просьбу Наби-хана сразу же ответили согласием. В качестве ответной «услуги» Кремль выставил условие ликвидации басмаческих банд, базировавшихся в Афганистане и постоянно беспокоивших южные районы СССР. Условие было принято.
Однако никакого «афганского» отряда не получилось. Военные инструкторы докладывали, что афганцы – прекрасные стрелки, но абсолютно не разбираются в устройстве винтовки и чтобы перезарядить ее, бьют по затвору камнем.
Что же касается основ тактики, то обучить этому вчерашних дехкан просто нереально. Но не отказываться же из-за такой ерунды от организации «освободительного похода»! Поэтому основой отряда стали коммунисты и комсомольцы Средне-Азиатского Военного Округа.
Всех переодели в афганскую военную форму, солдатам и офицерам дали азиатские имена и строго-настрого запретили в присутствии посторонних говорить по-русски. Командовал отрядом «турецкий кадровый офицер Рагиб-бей», он же красный комкор Виталий Примаков - легендарный герой Гражданской войны.

Поход
Утром 15 апреля отряд в 2.000 сабель при 4-х орудиях, 12 ручных и 12 станковых пулеметах атаковал пограничную заставу Патта-Гиссар. Из 50 афганских пограничников уцелели только двое. Вступив на территорию Афганистана, отряд «сторонников Амануллы» двинулся на Кабул. В этот же день сам Аманулла выступил из Кандагара.
16 апреля отряд Примакова подошел к городу Келиф. Гарнизону предложили сдаться и разойтись по домам. Защитники города ответили гордым отказом. Но после нескольких орудийных выстрелов мнение свое изменили и вышли с поднятыми руками. 17 апреля точно так же был взят г. Ханабад. 22 апреля отряд подошел к г. Мазари-Шарифу – столице провинции, четвертому по величине городу Афганистана.
Артиллеристы из орудий разбили городские ворота, а затем «сторонники Амануллы» с русским «Ура!» пошли на штурм. Город был взят. Но красноармейцы раскрыли себя. По окрестным мечетям муллы начали призывать правоверных мусульман на священный джихад против вторгнувшихся в страну «шурави».
Под Мазари-Шариф прибыл отряд из близлежащего г. Дейдади, усиленный местными ополченцами. Красноармейцы оказались в осаде. Несколько раз афганцы пытались взять город штурмом. С криками «Аллах акбар!» они шли густым строем прямо на выкашивающие их пулеметы. Одну волну атакующих сменяла другая. Красноармейцы держали город, но бесконечно так продолжаться не могло. Нужна была помощь извне.

Афганский победный марш
5 мая афгано-советскую границу пересек второй отряд в 400 человек при 6 орудиях и 8 пулеметах. Как и примаковцы, все были переодеты в афганскую военную форму. 7 мая отряд подошел в Мазари-Шарифу и внезапным ударом деблокировал осажденных.
Объединенный отряд вышел из города и 8 мая взял Дейдади. Двигаясь далее на Кабул, красноармейцы разгромили высланные против них банду Ибрагим-бека в 3.000 сабель и отряд национальной гвардии в 1.500 сабель. 12 мая был взят г. Балх, на следующий день – Таш-Курган.
Отряд продвигался на юг, захватывая города, громя отряды, неся при этом единичные потери. Рядовые красноармейцы и младшие командиры чувствовали себя победителями, а Примаков мрачнел с каждым днем. 18 мая, передав командование заместителю Черепанову, он вылетел в Москву, чтобы доложить о провале похода.

Неудачный поход
Прося о поддержке, Наби-хан утверждал, что «сторонников Амануллы» в Афганистане встретят с восторгом и небольшой конный отряд быстро обрастет новыми формированиями. Отряд действительно численно рос, за неделю похода к нему присоединились 500 хазарейцев, но в целом красноармейцам постоянно приходилось сталкиваться с откровенной враждебностью местного населения.
По всему Афганистану духовенство призывало мусульман забыть распри и объединиться для борьбы с неверными. И призывы эти находили отклик, афганцы предпочитали решать свои внутренние проблемы сами, без вмешательства иностранцев.
В такой обстановке продвигающийся в глубь страны отряд, все дальше и дальше уходящий от границы, сам загонял себя в ловушку и скоро мог оказаться в очень тяжелом положении. 22 мая пришло известие, что Аманулла, наступающий на Кабул с юга, разбит и покинул Афганистан. Чиновники, которые должны были войти в состав будущего правительства, разбежались. Поход принимал характер откровенной интервенции.

Военный успех, политический проигрыш
28 мая из Ташкента Черепанову пришла телеграмма с приказом возвращаться в СССР. Отряд благополучно вернулся на родину. Более 300 участников похода были награждены орденами Красного Знамени «за ликвидацию бандитизма в Южном Туркестане».
После процедуры награждения всем орденоносцам настоятельно рекомендовали как можно скорее забыть о своем участии в афганском походе. В течение нескольких десятилетий даже упоминание о нем было запрещено.
С военной точки зрения операция прошла успешно: отряд одерживал блестящие победы с минимальными потерями. Но политические цели достигнуты не были. Расчеты на поддержку местного населения не оправдались, даже сторонники Амануллы поднялись на борьбу против чужеземцев.
Оценив ситуацию, большевики отказались от своих планов установить контроль над Афганистаном и принялись крепить южную границу, готовясь к длительной борьбе с басмачами, которая окончательно завершилась только к началу 40-х годов.
Пройдут несколько десятилетий и афгано-советскую границу вновь пересекут войска северного соседа, чтобы впоследствии уйти, только не через 1,5 месяца, а через 10 лет.

 

В период Второй мировой войны Великобритания и США придавали огромное значение стратегическим бомбардировкам Германии. Серьезным вопросом при этом стало планирование боевых действий стратегических ВВС. Прежде всего требовалось собрать обширную информацию о военной экономике противника, выявить объекты бомбардировок и из большого их числа определить наиболее «ключевые». Предстояло проанализировать полученные данные и решить, какие объекты и в какой последовательности подвергать бомбардировкам.

Цели стратегических бомбардировок намечались на основе разведывательной информации. В решении этой задачи важную роль играло Министерство экономической войны, представлявшее необходимые сведения и свои соображения по ним. По материалам министерства в сочетании с данными разведывательных отделов военных штабов в управлении бомбардировочной авиации составлялся список целей по степени их важности. Этот документ за подписью авиационного министра являлся основой планирования боевых действий бомбардировочного командования штабом ВВС, который составлял перечень объектов, определял их очередность.

Надо отметить, что бомбардировки военно-промышленных объектов не принесли ожидаемых результатов. В связи с этим английское командование основные усилия авиации сосредоточило на бомбардировке жилых кварталов германских городов с целью подавить моральный дух гражданского населения. К 22 сентября 1941 года штаб английских ВВС разработал план разрушения 43 немецких городов по итогам налетов немецкой авиации на Англию, в частности на Ковентри 14 ноября 1940 года. По подсчетам экспертов тонна бомб оказала воздействие на 800 человек, уровень активности населения утром следующего дня снизился на 33%, его восстановление потребовало 35 дней. Англичане предполагали, что после четырех или пяти успешных атак на Ковентри индекс активности населения сократится до нуля, а шестая атака не оставит надежды на его восстановление. В результате был сделан вывод, что на город необходимо произвести шесть налетов через равные интервалы в течение шести месяцев и сбросить в каждом из них по 1 т бомб на 800 человек жителей.

Директива штаба ВВС требовала сосредоточиться «на подавлении морального духа гражданского населения противника, и особенно промышленных рабочих». Но в тот период удары по городам преследовали и другую цель — уверить Советский Союз в том, что «бомбардировочное наступление» является достойной заменой открытия второго фронта и, оправдывает долгие отсрочки вторжения союзников во Францию. «Налеты нашей бомбардировочной авиации, — писал маршал авиации Харрис, — приобретали большое политическое значение как способ уверить русских в том, что мы делаем все возможное, чтобы прийти к ним на помощь».
Как видим, в основе расчетов лежали общая площадь населенного пункта и численность его населения. Исполнителем стратегических бомбардировок английских ВВС являлось бомбардировочное командование. Получив директиву и перечень объектов, подлежащих бомбардировке в порядке, установленном степенью их важности, штаб начинал детальное планирование налета.
Бомбардировочная авиация США боевую работу в Западной Европе начала с августа 1942 года. Ответственным за выбор объектов являлся командующий 8-й воздушной армией. С января 1944 года эту задачу решал штаб стратегических ВВС армии США в Европе. Первое время американское командование в организации бомбардировок пользовалось опытом англичан.

Американское и британское командования по-разному подходили к выбору целей стратегических бомбардировок. Американцы в отличие от англичан уделяли больше внимания разрушению промышленных объектов и транспорта. Так, с лета 1943 года и до конца войны 8-я воздушная армия США на промышленные объекты и транспортные коммуникации израсходовала 384073 т бомб (56,5%), 15-я воздушная армия — 231 306 т бомб (75,2%), в то время как англичане — 251 172 т бомб (29,8%).

Американцам в большей мере были присущи поиск «ключевых» объектов и стремление разработать перспективный план стратегических бомбардировок. Еще 11 сентября 1941 года штаб авиационного корпуса армии США по заданию президента Рузвельта представил перспективный план развития американских ВВС в ходе войны, известный как план АВПД-1. Наряду с данными об увеличении численности авиации, в нем выражалась идея о необходимости развернуть стратегические бомбардировки Германии. При этом указывалась последовательность вывода из строя следующих объектов: электростанций, транспорта, предприятии жидкого топлива, а также важность подавления морального духа германского населения. Уточненный план АВПД-2, представленный штабом ВВС армии США в сентябре 1942 года, подвергся серьезной критике со стороны американского объединенного разведывательного комитета, особенно рекомендации авторов по объектам стратегических бомбардировок Германии.

9 декабря 1942 года по указанию командующего ВВС армии США был организован комитет экспертов по анализу воздушных бомбардировок (в него вошли офицеры отдела планирования штаба ВВС и гражданские советники). Он получил задачу подготовить доклад об ущербе, который могут причинить Германии воздушные бомбардировки, и времени, необходимом, чтобы ослабить Германию стратегическими бомбардировками и создать наиболее благоприятные условия для начала вторжения в Западную Европу союзнических войск. Указанный орган в декабре 1942 года выработал основы анализа целей и их отбора.

Принципы анализа целей сводились к следующему. Во-первых, надо было рассмотреть экономику Германии с точки зрения стратегических бомбардировок, расчленить ее, определить взаимозависимость отраслей. Во-вторых, требовалось уменьшить, насколько возможно, количество предприятий в перечне объектов, подлежащих бомбардировке, найдя необходимое основание для исключения одного объекта и включения другого. В-третьих, каждая отрасль промышленности должна быть детально рассмотрена с точки зрения возможности разрушения ее в любом масштабе. В-четвертых, каждая отрасль промышленности, как и ее объект, могла быть внесена в перечень очередности бомбардировок.

Выбор объектов определялся такими принципами: наиболее уязвимые места экономики противника; соотношение между возможностями и минимальными потребностями; расположение заводов и процент вырабатываемой продукции; физические характеристики сооружений; потребность фугасных и зажигательных бомб для их разрушения; влияние каждого завода на боеспособность войск; потребность сил и средств для достижения необходимых результатов.

Доклад специалистов по анализу воздушных бомбардировок был завершен весной 1943 года, утвержден советническим комитетом Арнольда и направлен в Великобританию для согласования с английскими экспертами и командованием 8-й воздушной армии. В нем рассмотрено около 500 объектов, разделенных на 19 групп.

На основании доклада и поступивших при его обсуждении предложений был окончательно составлен список 76 объектов, разделенных на 6 групп: верфи и базы субмарин, авиапромышленность, шарикоподшипниковые заводы, объекты жидкого топлива, объекты по производству синтетической резины и автошин, объекты военного транспорта. После определения принципиальной системы объектов началась разработка операционного плана реализации стратегических бомбардировок. Этим занималась комиссия, назначенная командующим 8-й воздушной армией генералом Икером. В ее состав вошли генералы и офицеры штаба этой армии и начальник управления бомбардировочной авиации английских ВВС Сидней Бафтон.

План начинался с изложения цели бомбардировок Германии — создать наиболее благоприятные условия для начала вторжения союзнических войск в Европу. Для этого предусматривался вывод 6 типов объектов, обеспечивающий снижение производства подводных лодок на 89%, самолетов-истребителей — на 43%, бомбардировщиков — на 65%, шарикоподшипников — на 76%, жидкого топлива — на 48%, синтетического каучука — на 50%, автопокрышек — почти на 100% и уничтожение семи автомобильных заводов. В плане на опыте боевых действий 8-й воздушной армии приводились расчетные данные для выделения необходимых сил бомбардировщиков на объект. Для разрушения цели, расположенной в круге радиусом порядка 300 м, предусматривалось выделить 100 тяжелых бомбардировщиков. Считалось, что 300 бомбардировщиков составят минимум сил, необходимых для преодоления противодействия истребительной авиации противника.

В зависимости от задач, глубины проникновения на территорию противника, характеристики объектов и возможностей бомбардировочной авиации операционный план делился на четыре фазы. В первой (апрель — июнь 1943 г.), главная задача заключалась в уничтожении верфей и баз германских подводных лодок при малом проникновении бомбардировщиков на территорию противника. Во второй (с июля по сентябрь 1943-го), планировалось ослабить германскую истребительную авиацию на Западе. Для этих целей выделялось около 75% бомбардировщиков и лишь 25% — для ударов по верфям и базам подводных лодок. Удаление объектов от английских баз достигало 640 км. В течение третьей (с октября по декабрь 1943 года) предусматривалось окончательное истощение сил немецкой авиации на Западе и подрыв ключевых промышленных отраслей Германии. В четвертой, заключительной фазе (январь-март 1944 г.) бомбардировочная авиация должна была проложить путь вторжения войск на континент".

Как видно из документа, первоочередными объектами ударов авиации намечались предприятия судостроительной и авиационной промышленности. Танковые же заводы почти не подвергались ее воздействию, хотя с весны 1943 года немцы основное внимание уделяли строительству танков, а производство кораблей сворачивали. Не случайно выпуск танков в Германии в 1944 году возрос в 4,4 раза по сравнению с 1942 годом. Не сказались существенно удары союзной авиации и на работе авиазаводов Германии. Производство авиационных машин в 1944 году увеличилось почти в 3 раза в сравнении с 1942 годом. В этот же период в Германии продолжало увеличиваться производство орудий и боеприпасов. Таким образом, стратегические бомбардировки не помешали сухопутным и воздушным силам вермахта, основная масса которых действовала на восточном фронте, наращивать мощь.

Операционный план совместно со списком объектов известен как план объединенного бомбардировочного наступления с Британских островов (ОБН) «Пойнтблэнк». 18 мая 1943 года он был одобрен и стал исходным документом для определения направлений действий стратегической авиации США и Англии.

Создание общего перспективного плана стратегических бомбардировок способствовало налаживанию взаимодействия авиации двух государств, облегчало планирование воздушных операций. Однако план ОБН имел серьезные недостатки. Основной из них заключался в нереальности цели, поставленной перед стратегической авиации, — подорвать способность фашистской Германии к сопротивлению. Стратегические ВВС не обладали такой разрушительной силой.

Из-за недооценки способности противника устранять повреждения, вызванные бомбардировками, разработчики плана в 1943 году не сознавали необходимости проводить через несколько недель на большинство объектов повторные налеты. В декабре 1943 года американо-английское командование признало целесообразным сократить количество объектов, чтобы повысить эффективность ударов. Тем не менее ни одной из шести систем объектов, намеченных к разрушению за 12 месяцев (с апреля 1943 года по март 1944-го), стратегическая авиация не причинила ущерба в предусмотренных масштабах. По всем важнейшим показателям германская промышленность наращивала производство.

Неудачен и выбор шести систем объектов. Как отмечается в американской литературе, они не были самым уязвимым местом немецкой военной экономики. Им противопоставлен отбор объектов в плане АВПД-1 (электростанции, транспорт, нефть, моральный дух германского населения). И в самом деле, как показал опыт стратегических бомбардировок Германии, наиболее результативными оказались действия по объектам железнодорожного транспорта и предприятиям жидкого топлива. Но в плане ОБН транспортная система даже не включалась в шесть систем объектов, избранных для стратегических бомбардировок, а объекты жидкого топлива значились на четвертом месте. Некоторые объекты стратегической важности ВВС союзников не подвергали ударам вообще, стремясь сохранить их для использования после войны.

Таким образом, в период войны США и Англия накопили значительный опыт планирования боевых действий стратегической авиации, выбора ключевых объектов военной экономики противника, определения очередности их бомбардировок, разработки общего плана стратегических бомбардировок и планов текущих воздушных операций.

Однако практика показала, что не все проблемы, связанные с планированием боевой работы стратегических ВВС, решались в годы второй мировой войны. Наиболее сложным оказался выбор ключевых объектов в экономике противника. В этом американо-английское командование так и не добилось успеха, чему в значительной мере мешало желание руководства США и Англии ослабить в ходе войны СССР. Из поля зрения планирующих органов всегда выпадали ключевые объекты, связанные с боеспособностью германских войск на советском фронте. Это вело к тому, что действия стратегических ВВС союзников расходились с усилиями нашей страны в борьбе с Германией.

Если руководство Советского Союза принимало все меры по усилению борьбы с основной ударной силой врага — бронетанковыми войсками. Для этого бойцы и командиры проходили специальную подготовку, совершенствовалось применение артиллерии, танков и авиации, разрабатывались новые образцы противотанковых пушек, танков, САУ и боеприпасов к ним, противотанковых средств авиации. Развивалась система противотанковой обороны. Самолеты-штурмовики оснащались противотанковыми бомбами, создавались специальные самолеты-истребители для борьбы с бронетехникой (ЯК-9т). В это же время американо-английское командование даже не рассматривало танковую промышленность Германии как возможную систему объектов ударов ВВС.

При составлении планов стратегических бомбардировок допускались серьезные ошибки в расчетах потребных сил и средств, которые в подавляющем большинстве производились на основе завышенных возможностей бомбардировочной авиации. Просчеты и ошибки в плане ОБН указывают на то, что перспективное планирование стратегических бомбардировок не было полностью освоено соответствующими органами. Не получила успешного развития проблема планирования совместных действий ВВС двух государств.

Ранее на Западе, а последнее время и в нашей стране, существует тенденция различным образом преувеличивать значимость массированных бомбардировок территории Германии стратегическими бомбардировщиками США и Великобритании. Однако эти массированные бомбовые удары, которые сыграли определенную роль в нарушении работы тыла и транспорта Германии, в разрушении немецких городов и уничтожение их мирного населения, не стали решающим фактором поражения третьего рейха. Немецкий историк генерал К. Типпельскирх указывает, что «устрашающие налеты авиации против мирного населения и с целью уничтожения германских городов не содействовали ни достижению, ни ускорению победы западных держав. Военного значения, даже в самом широком смысле слова, эти налеты не имели». Факт остается фактом. В течение долгих трех лет наша страна вела тяжелое единоборство с гигантской военной машиной фашистского блока на всем протяжении огромного советско-германском фронта. Именно Советская Армия разгромила главные силы фашистских войск и дошла до Берлина, поставив точку в существовании фашистской империи.

№ 270
16 августа 1941 года

Не только друзья признают, но и враги наши вынуждены признать, что в нашей освободительной войне с немецко-фашистскими захватчиками части Красной Армии, громадное их большинство, их командиры и комиссары ведут себя безупречно, мужественно, а порой — прямо героически.

Даже те части нашей армии, которые случайно оторвались от армии и попали в окружение, сохраняют дух стойкости и мужества, не сдаются в плен, стараются нанести врагу побольше вреда и выходят из окружения.

Известно, что отдельные части нашей армии, попав в окружение врага, используют все возможности для того, чтобы нанести врагу поражение и вырваться из окружения.

Зам. командующего войсками Западного фронта генерал-лейтенант Болдин, находясь в районе 10-й армии около Белостока, окруженной немецко-фашистскими войсками, организовал из оставшихся в тылу противника частей Красной Армии отряды, которые в течение 45 дней дрались в тылу врага и пробились к основным силам Западного фронта.

Они уничтожили штабы двух немецких полков, 26 танков, 1049 легковых, транспортных и штабных машин, 147 мотоциклов, 5 батарей артиллерии, 4 миномета, 15 станковых пулеметов, 3 ручных пулемета, 1 самолет на аэродроме и склад авиабомб. Свыше тысячи немецких солдат и офицеров были убиты. 11 августа генерал-лейтенант Болдин ударил немцев с тыла, прорвал немецкий фронт и, соединившись с нашими войсками, вывел из окружения вооруженных 1654 красноармейца и командира, из них 103 раненых.

Комиссар 8-го мех. корпуса бригадный комиссар Попель и командир 406 сп полковник Новиков с боем вывели из окружения вооруженных 1778 человек. В упорных боях с немцами группа Новикова — Попеля прошла 650 километров, нанося огромные потери тылам врага.

Командующий 3-й армией генерал-лейтенант Кузнецов и член Военного совета армейский комиссар 2 ранга Бирюков с боями вывели из окружения 498 вооруженных красноармейцев и командиров частей 3-й армии и организовали выход из окружения 108 и 64-й стрелковых дивизий.

Все эти и другие многочисленные подобные факты свидетельствуют о стойкости наших войск, высоком моральном духе наших бойцов, командиров и комиссаров.
Но мы не можем скрыть и того, что за последнее время имели место несколько позорных фактов сдачи в плен врагу. Отдельные генералы подали плохой пример нашим войскам.

Командующий 28-й армией генерал-лейтенант Качалов, находясь вместе со штабом группы войск в окружении, проявил трусость и сдался в плен немецким фашистам. Штаб группы Качалова из окружения вышел, пробились из окружения части группы Качалова, а генерал-лейтенант Качалов предпочел сдаться в плен, предпочел дезертировать к врагу.

Генерал-лейтенант Понеделин, командовавший 12-й армией, попав в окружение противника, имел полную возможность пробиться к своим, как это сделало подавляющее большинство частей его армии. Но Понеделин не проявил необходимой настойчивости и воли к победе, поддался панике, струсил и сдался в плен врагу, дезертировал к врагу, совершив таким образом преступление перед Родиной, как нарушитель военной присяги.

Командир 13-го стрелкового корпуса генерал-майор Кириллов, оказавшийся в окружении немецко-фашистских войск, вместо того, чтобы выполнить свой долг перед Родиной, организовать вверенные ему части для стойкого отпора противнику и выхода из окружения, дезертировал с поля боя и сдался в плен врагу. В результате этого части 13-го стрелкового корпуса были разбиты, а некоторые из них без серьезного сопротивления сдались в плен.

Следует отметить, что при всех указанных выше фактах сдачи в плен врагу члены военных советов армий, командиры, политработники, особоотдельщики, находившиеся в окружении, проявили недопустимую растерянность, позорную трусость и не попытались даже помешать перетрусившим Качаловым, Кирилловым и другим сдаться в плен врагу.

Эти позорные факты сдачи в плен нашему заклятому врагу свидетельствуют о том, что в рядах Красной Армии, стойко и самоотверженно защищающей от подлых захватчиков свою Советскую Родину, имеются неустойчивые, малодушные, трусливые элементы. И эти элементы имеются не только среди красноармейцев, но и среди начальствующего состава. Как известно, некоторые командиры и политработники своим поведением на фронте не только не показывают красноармейцам образец смелости, стойкости и любви к Родине, а, наоборот, прячутся в щелях, возятся в канцеляриях, не видят и не наблюдают поля боя, а при первых серьезных трудностях в бою пасуют перед врагом, срывают с себя знаки различия, дезертируют с поля боя.

Можно ли терпеть в рядах Красной Армии трусов, дезертирующих к врагу и сдающихся ему в плен, или таких малодушных начальников, которые при первой заминке на фронте срывают с себя знаки различия и дезертируют в тыл? Нет, нельзя! Если дать волю этим трусам и дезертирам, они в короткий срок разложат нашу армию и загубят нашу Родину. Трусов и дезертиров надо уничтожать.

Можно ли считать командирами батальонов или полков таких командиров, которые прячутся в щелях во время боя, не видят поля боя, не наблюдают хода боя на поле и все же воображают себя командирами полков и батальонов? Нет, нельзя! Это не командиры полков и батальонов, а самозванцы. Если дать волю таким самозванцам, они в короткий срок превратят нашу армию в сплошную канцелярию.

Таких самозванцев нужно немедленно смещать с постов, снижать по должности, переводить в рядовые, а при необходимости расстреливать на месте, выдвигая на их место смелых и мужественных людей из рядов младшего начсостава или из красноармейцев.

Приказываю:

1. Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров.
Обязать всех вышестоящих командиров и комиссаров расстреливать на месте подобных дезертиров из начсостава.

2. Попавшим в окружение врага частям и подразделениям самоотверженно сражаться до последней возможности, беречь материальную часть как зеницу ока, пробиваться к своим по тылам вражеских войск, нанося поражение фашистским собакам.

Обязать каждого военнослужащего независимо от его служебного положения потребовать от вышестоящего начальника, если часть его находится в окружении, драться до последней возможности, чтобы пробиться к своим, и если такой начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора врагу предпочтут сдаться в плен — уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи.

3. Обязать командиров и комиссаров дивизий немедля смещать с постов командиров батальонов и полков, прячущихся в щелях во время боя и боящихся руководить ходом боя на поле сражения, снижать их по должности, как самозванцев, переводить в рядовые, а при необходимости расстреливать их на месте, выдвигая на их место смелых и мужественных людей из младшего начсостава или из рядов отличившихся красноармейцев.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах и штабах.

Ставка Верховного Главного Командования:

Председатель Государственного Комитета Обороны
И. СТАЛИН

Зам. Председателя Государственного Комитета Обороны
В.МОЛОТОВ

Маршал Советского Союза
С.БУДЕННЫЙ

Маршал Советского Союза
К.ВОРОШИЛОВ

Маршал Советского Союза
С.ТИМОШЕНКО

Маршал Советского Союза
Б.ШАПОШНИКОВ

Генерал армии
Г.ЖУКОВ

16 декабря 1917 года декретами ВЦИК и Совета Народных Комиссаров «О выборном начале и организации власти в армии» и » Об уравнении в правах всех военнослужащих» были отменены все воинские звания и знаки различия. Формально это был последний аккорд завершающий расформирование армии Российской Империи.

Однако, как известно, упразднение армии не упраздняет собственно причину, по которым армии вообще существуют — войну. Поэтому спустя ровно месяц с роспуска армии имперской, была создана новая —  Рабоче-Крестьянская Красная армия, РККА. Было это15 января 1918 года.

Молодые командиры РККА, 1923 г., Петроград, отлично видны и петлицы и нарукавные нашивки.

Армия без знаков различия

Первоначально, во вновь созданной Рабоче-Крестьянской Красной Армии, исходя из принципов равенства и братства, вообще не предусматривалось чинов и других знаков различий. Однако совершеннейшая неадекватность такого решения была очевидна, в первую очередь самим военным.

Первое время «самоорганизованные» бойцы РККА вынуждены были обходится подручными средствами — известны знаки различия в виде красных нарукавных повязок с надписью должности, различного числа красных полосок вокруг рукава, различного числа звездочек на рукаве, головном уборе, на груди и другие. Эти знаки различия вводились командирами бригад, дивизий, полков.

Наконец, 16 января 1919 года приказом Реввоенсовета №116 были введены уже вполне официальные знаки различия для различных родов войск, в виде цветных петлиц на воротники и знаки различия командиров в виде нашивок на левый рукав выше манжеты.

Мера была половинчатой: приказ №116 относился только к строевым командирам. Прочие чины — комиссары, штабные военнослужащие, военнослужащие вспомогательных служб, как были без всяких знаков различий, так и остались.

Знаки различия командиров РККА

Военный комендант Петрограда , Федоров В.Ф. (нарукавная нашивка введена позже)

Знаки различия для строевых командиров РККА представляли собой нашивки из красной ткани в виде треугольников, квадратов и ромбов размещаемые выше манжеты шинели, кителя, френча, пиджака, гимнастерки или иной верхней одежды. Выше этих знаков размещалась тканевая красная звезда:

• диаметром 11 сантиметров для командиров от отделения и до полка.
• диаметром 14,5 сантиметров от командира бригады и выше.

Треугольники и квадраты по краю должны были иметь черную окантовку, наносимую краской или вышиваемую ниткой. На ромбах такая окантовка должна была быть двойной. Звезда также по краю должна была иметь такую же окантовку и в центре серп и молот, наносимый также черной краской или вышиваемые черной ниткой.

При этом, петлицы (парные нашивки на воротник) повторяли основной элемент нарукавных (4 ромба, 2 треугольника и т.п.), иногда содержали наименования частей, эмблемы родов войск и т.д.

Что означали знаки различия РККА

• 1 треугольник. Командир отделения.
• 2 треугольника. Помощник командира взвода.
• 3 треугольника. Старшина роты, батареи, батальона, дивизиона.

• 1 квадрат. Командир взвода.
• 2 квадрата. Командир роты.
• 3 квадрата. Командир батальона.
• 4 квадрата. Командир полка.

• 1 ромб. Командир бригады и им равные.
• 2 ромба. Командир отдельной бригады, начальник дивизии и им равные.
• 3 ромба. Командир корпуса, помощник командующего армией, командующий армией и им равные.
• 4 ромба. Командующий отдельной армией, командующий фронтом и им равны

Идея со знаками различия пришлась к месту. Правда, так как правила ношения знаков различия были довольно свободными, а запретов в общем-то не было, вскоре лоскутки красной материи украсили рукава не только командиров, но и их заместителей и других руководящих чинов РККА. Общее правило было простым: заместитель носит такие же знаки, как командир, но на 1 меньше.

Что не оценили в войсках, так это черный кант по краю звезд. Его старались, по возможности, сделать золотым или хотя бы желтым.

Офицеры Петроградского комендантского управления 1922

Дисциплина и знаки различия РККА

Итак, в 1919 году знаки различия в Красной Армии были утверждены и вошли в обиход, вот только в централизованным снабжением этих нашивок, дела обстояли весьма плохо. Приходилось «на местах» выкручиваться по мере сил: и материал был разным — от сукна, до шелка, и цвет звезд был далеко не всегда красным — встречались нашивки как почти розовые, так и насыщенного малинового цвета.

У сидящего слева нашивки младшего комсостава. Человек справа, судя по всему бравый артиллерист.

Не лучше обстояло дело и с порядком ношения знаков различия — официально он регламентировался очень условно, что на практике приводило к довольно разным результатам.

Например, председатель Реввоенсовета Лев Троцкий носил на рукаве развернутый горизонтально ромб золотого шитья. Фотография, приведенная в книге Дерябина и Паласиос-Фернандеса «Красная Армия» демонстрирует военнослужащего службы военных сообщений с тремя квадратами, окантованными белой нитью без звезды сверху.

В этой же книге приведено изображение начальника кавалерийской дивизии Балахонова Я.Ф. со знаками различия начальника дивизии размещенными выше локтя вместе с эмблемой кавалерии, а также изображение командующего Московским военным округом Муралова Н.И. со знаками, обшитыми золотистой нитью.

В целом же, на протяжении всего периода Гражданской Войны, вплоть до 1922 г., несмотря на существующие регламенты и более-менее оформленные положения о чинах, обстановка со знаками различия в РККА была близка к полному хаосу, хотя попытки упорядочить этот хаос предпринимались посредством издания дополнительных приказов, таких как приказ Реввоенсовета №1406 от 22 августа 1919 года, вводящий специальные знаки различия: ромб 11 х 8 см. на левый рукав выше локтя для военнослужащих службы военных сообщений и красную повязку с там же ромбом для военных комендантов железнодорожных станций и пристаней.

Источники и литература

• 1. Декрет ВЦИК и СНК «О выборном начале и организации власти в армии» от 16 декабря 1917 года;
• 2. Декрет ВЦИК и СНК «Об уравнении в правах всех военнослужащих» от 16 декабря 1917 года;
• 3. Декрет ВЦИК и СНК «О создании Рабоче-Крестьянской Красной армии» от 15 января 1918 года;
• 4. Приказ РВСР №116 от 16.01.1919 г.
• 5. Приказ РВСР №1406 от 22.08.1919 г.
• 6. А.Дерябин и Р.Паласиос-Фернандес. Гражданская война в России 1917-1922. Красная Армия. Издательство Акт. 1998 г.
• 7. К.К.Рокоссовский. Солдатский долг. Москва. Военное издательство 1988 г.
• 8. Г.К. Жуков. Воспоминания и размышления. АПН. 1987 г.
• 9. О.В. Харитонов. Иллюстрированное описание обмундирования и знаков различия Красной и Советской Армии (1918-1945 гг.). Артиллерийский исторический музей Главного Артиллерийского Управления министерства обороны СССР. 1960 г.
• 10. Краснознаменный Уральский. История Краснознаменного Уральского военного округа. Москва. Военное издательство 1983 г.