Мало кто из женщин владеет умением забыть о собственной внешности. «Что, говорите, что немножко лицом не вышла и нос торчит, словно у Буратино? Наплевать и растереть!»

Небожительница голливудского Олимпа по имени Барбра Стрейзанд как раз такова. А может, ей вовсе не наплевать на свою некрасоту — просто она-то как раз считает себя абсолютно неотразимой!..


Инфант, террибль
ДА, именно так — Барбра. Первую букву алфавита еврейская девочка из нищего Бруклина выкинула за ненадобностью, едва вышла на сцену. Мол, Барбара — типичное имя, а вот много ли вы знаете Барбр?!

Отец девочки отправился в мир иной, едва ей исполнилось год с небольшим. Новый папа организовывал семейный досуг тем, что квасил виски и дубасил падчерицу по поводу и без. Чуть косоглазую малышку с уныло свисающим шнобелем не очень-то жаловали сверстники, а мать называла не иначе как «эй ты, уродина». С 10 до 12 лет Барбра «гасила» стресс тем, что запиралась в туалете и курила вонючие сигареты. А потом ее озарило: «Проблема не во мне, а в вас! Я — красавица, а у вас просто гнилые представления о прекрасном!» Первый бунт вылился в то, что девочка вымазала лицо известкой, выкрасила волосы в зеленый цвет и в таком виде явилась в школу. На дворе стояли пуританские 50-е: от нее шарахались все — от мала до велика. Зато сама она впервые почувствовала себя звездой, на которую устремлены все взгляды. Директор школы отправил «экстремалку» домой с указанием вернуться к прежнему облику. Не тут-то было! Лицо-то отмыли, а вот с волосами вышла промашка — краска оказалась суперустойчивой. Мамаша преодолела проблему в стиле Алекса Македонского: побрила дочурку наголо. А Стрейзанд-младшая только обрадовалась этому: сверкающий на солнце череп привлекал внимание общественности не меньше, чем зеленые кудри! Ежик на голове не успел отрасти, инфант террибль (ужасное дитя по-французски) сочинила песню «Никогда не знаешь», и эта песенка стала хитом на местном радио. Сначала, правда, Барбру и пускать не хотели на сцену даже местной кафешки — ты откуда, замухрышка? Тогда настырная деваха сцепилась с охранником и, воспользовавшись замешательством, прорвалась к микрофону. Громко чавкая «бубль-гумом», Барбра в малиновом парике, черных сетчатых чулках, с ярко-красными ногтями, налепив жвачку прямо на микрофон, начала петь. Крики «Пошла вон, чучело!» стихали. Посетители застыли с открытыми ртами, очарованные необычным, невероятным, как мороз, пробирающим до костей голосом.


Читать далее...

Свет волшебной блистательной ночи,
Как из сказки, струится в окно.
Лунный свет, золотистый и сочный,
Разбавляет в бокалах вино.

А во мне… А во мне, как весною –
Белый сад, расцветает душа.
Наконец, наконец, ты со мною, –
Я смотрю на тебя, чуть дыша!

Мы с улыбкой глядим друг на друга,
Лишь глазами с тобой говорим.
Словно мы в заколдованном круге,
Где слова превращаются в дым;

Где в губах, как пушинки, сгорают
Все зажжённые сердцем слова.
Я тебя, как себя, понимаю –
И хмельна от того голова.

Век назад мы расстались, – не так ли?
Но теперь уже мне всё равно:
Пью твой взгляд я неспешно, по капле,
Как смакую по капле вино.

Так давай же, к себе возвратившись,
Не смыкая для сна влажных век,
Друг на друга с тобой наглядимся
Этой ночью за весь прошлый век!

Василий Федорченко