Приходилось ли вам наблюдаем такую сцену: бежит ребенок, спотыкается о бровку, падает и плачет навзрыд - камень его «обидел». И тут появляется мама или бабушка малыша: «Какой нехороший камень! Сейчас мы ему покажем!». Берется палка и зловредный камень «наказывается» несколькими ударами. Ребенок успокаивается.
Сегодня подобный случай вызовет только умиление - надо же как-то успокоить ревущего младенца, а сотни лет назад к процессу наказания «провинившихся» вещей - камней, деревьев, источников или произведений человеческих рук относились с гораздо большей серьезностью.
Дикие народы, обладая в большинстве своем крайне мстительным характером, искренне считали, что кровная месть должна распространяться не только на людей, но и на неодушевленные предметы, послужившие причиной смерти близкого человека. К примеру, если представитель племени куки из Читтагонга (Бангладеш) падал с дерева и разбивался насмерть, вся его родня, вооружившись топорами, не только срубала коварное растение под корень, но вдобавок раскалывала его на мелкие щепки и развеивала их по ветру.
Таким же образом мстили провинившимся деревьям представители народа айнов (Япония). Процесс «казни» растения был хорошо отлажен, он представлял собой целую церемонию, которая носила название ниокеуш рорумбе. Айны искренне считали, что если дерево, хоть один раз «повинное» в смерти человека, не срубить и не расколоть на мелкие кусочки, то оно всегда будет грозить гибелью окружающим. Исключение могло составлять только очень крупное растение. Если айны не имели возможности извести его под корень, то они тщательно ограждали и отмечали «преступника», чтобы люди не подходили слишком близко и не подвергались возможной опасности.
Многие древние племена со страхом и ненавистью относились к оружию, пусть даже и изготовленному своими руками, но «повинному» в смерти соплеменника, даже если эта смерть была случайной. Среди австралийских аборигенов был распространен такой обычай: если кто-то из близких смертельно ранился собственным копьем, то оно торжественно сжигалось на костре родственниками усопшего. Также аборигены никогда не пользовались захваченным оружием враждебных племен - ведь неизвестно, сколько на нем крови «своих». Все без исключения «плененное» вражеское оружие подвергалось немедленному уничтожению.
Австралия здесь не является исключением. Если в диких племенах акикуйю и мкамба, обитавших некогда в Восточной Африке, совершалось убийство, то старейшины наказывали не только преступника, но и то оружие, которым совершено преступление. Палач брал пролившее кровь копье или меч и бил по нему камнем, доводя сей предмет до полной непригодности. После чего
«виновного» топили в реке или закапывали глубоко в землю. Африканцы искренне считали, что любое оружие, как и человек, раз совершив убийство, уже не остановится и навсегда сохранит тягу к кровопролитию.
Как следствие, ни один из представителей этих африканских племен никогда не подбирал лежащую на дороге стрелу. Конечно, стрела могла быть просто потеряна нерадивым охотником, но гораздо более вероятно, что она «совершила преступление» -пролила чью-то кровь и теперь считается проклятой.
Бросая стрелу на дорогу, родственники убитого старались таким образом отвести от себя проклятие, передав его тому, кто поднимет страшную находку.
Можно предположить, что подобные действия были свойственны только диким, далеким от цивилизации племенам. Однако если для сравнения мы попробуем заглянуть в просвещенную Древнюю Грецию, то увидим, что даже в эпоху высшего расцвета в Афинах существовал специальный суд для... неодушевленных предметов. Заседания суда проходили в Пританее, самом древнем центре Афин после Акрополя, а судьями были представители аттических племен из высших должностных лиц. Суд, заседавший в таком почетном месте и возглавляемый столь важными сановниками, имел очень большой авторитет. Только вот в качестве подсудимых выступали не люди, а ножи, топоры, мечи или метательные снаряды из камня, дерева и железа, которые были «повинны» в чьей-либо смерти. Здесь, правда, необходимо заметить, что «нарушившие закон» вещи попадали на скамью подсудимых только в том случае, если не удавалось поймать самого злодея, совершившего с их помощью преступление.
Решения, выносимые высокопоставленными сановниками в отношении своих «бездушных» подсудимых, не отличались разнообразием.
«Преступный» нож или топор обычно приговаривался к «пожизненному» изгнанию - его либо увозили далеко в глухие леса, либо топили в море.
Удивительно, что великий философ Платон активно поддерживал эти странные судилища. Отрывок, где философ предлагает учредить судебную процедуру по образцу заседавшего в афинском Пританее суда. звучит следующим образом: «Если неодушевленный предмет, не считая молнии или другого метательного снаряда, пущенного рукою бога, лишит жизни человека тем, что упадет на него, либо тем, что человек упадет на этот предмет, то признанный виноватым предмет выбрасывается за пределы страны».
Обвинения в убийстве в адрес неодушевленных предметов не ограничивались Афинами. На острове Тасос (Эгейское море) существовали схожие законы. Давным-давно здесь, в одноименном городе Тасос, стояла бронзовая статуя одного прославленного кулачного бойца по имени Теаген. Он был многократным чемпионом широко распространенных в Древней Греции спортивных состязаний, и граждане почтили его память, установив памятник прямо в центре города.
Однако далеко не все жители Тасоса искренне восхищались своим земляком. Нашелся человек, питавший по неизвестным причинам ненависть и злобу к прославленному бойцу. Правда, вся его злость выражалась только в том, что он каждую ночь приходил к статуе Теагена и изо всех сил пинал ее ногами. Закончились эти «побоища» крайне печально для ночного вандала. В один далеко не прекрасный момент бронзовый боец не выдержал злобных ударов и рухнул, погребя под собой своего мучителя. После чего статуя оказалась на скамье подсудимых. Причем родственникам убитого удалось доказать ее «вину», после чего бронзовый герой был осужден и брошен в море.
Для многих наверняка не будет новостью, что и море подвергалось «судебному» преследованию и сурово «наказывалось». Широко известна история царя Ксеркса, переправлявшего в 480 году до нашей эры свою огромную армию через Геллеспонт (Дарданеллы). Финикийские и египетские мастера возвели для царя два моста, соединивших Азию с Грецией. Но внезапно на море разыгралась буря и моментально снесла обе переправы. По свидетельству Геродота, узнавший об этом Ксеркс пришел в ярость и приказал высечь море тремястами ударами бича. Царские слуги стегали море, приговаривая: «О ты, горькая влага Геллеспонта! Вот тебе от нашего владыки! Запомни хорошенько, царь перейдет тебя, желаешь ты этого или нет!». После заслуженной «порки», усугубляя наказание, царь дополнительно велел погрузить в пучину пару железных оков.
Наиболее забавный случай осуждения и наказания неодушевленного предмета относится к более свежим временам войн католиков с гугенотами.
В 1685 году протестантская церковь, стоявшая в Ла-Рошели, подверглась разрушению, однако колокол церкви ввиду его высокой ценности не был тронут. Католики твердо решили оставить его себе, но как же быть с религиозными чувствами верующих? Ведь этот колокол долгое время призывал на молитвы еретиков. Чтобы решить этот сложнейший вопрос, победители постановили, что колокол, прежде чем быть принятым в лоно «истинной» церкви, должен полностью искупить свою вину. Его «наказали» -выпороли плетьми, затем закопали и вырыли вновь, символизируя этим вторичное рождение. После чего колоколу были прочитаны наставления в вере и его заставили (устами обязательного в таких случаях адвоката) отречься от прежних заблуждений и обещать, что впредь он больше не будет грешить.
После всего этого торжественного церемониала покаяния колокол был принят в лоно церкви, окрещен и передан, вернее сказать, продан в приход Св. Варфоломея. Самое забавное, что когда администрация, ведавшая продажей, направила церковникам счет на колокол, те пошли еще дальше: от имени колокола они отказались платить, ссылаясь на то, что данный колокол, как вновь обращенный в католичество, желает воспользоваться недавно изданным королевским законом, предоставляющим вновь обращенным трехлетнюю отсрочку от уплаты долгов.