Виктор Шендерович. Короткие рассказы

Пятница, 10 Апреля 2015 г. 23:56 + в цитатник

Виктор ШЕНДЕРОВИЧ

МАЛЕНЬКИЕ РАССКАЗЫ

На коленях

     Однажды в нашу музыкальную, имени Игумнова, школу No5 пришел композитор Кабалевский. Самого этого прихода я не помню, а помню последствия в виде фотографии: сидит, стало быть, Кабалевский в окружении девочек в белых парадных фартучках, а на коленях у Кабалевского сижу я.
     Эта фотография некоторое время была предметом моей тайной гордости.
Шутка ли - автор всенародно любимой песни "То березка, то рябина..."
     Добрый высокий седой дедушка с ребенком на коленях...
     Много лет спустя я узнал, что Кабалевский   травил   Шостаковича,
доносительствовал, чинил расправы в Союзе Композиторов... Потом я услышал скрипичный концерт Сарасате и ясно различил в нем тему "То березка, то рябина..."
     Нельзя оставлять детей без присмотра. Посадят на колени к кому ни
попадя - вздрагивай потом...

Болельщики

     Мы снимали веранду в доме у пары старых латышей - думаю, на двоих им
было полтора века. Сыну их, моему тезке, было под пятьдесят. В доме имелся
телевизор, но смотреть чемпионат мира по футболу 1966 года мы с дедушкой
ходили за тридевять земель, в пожарную часть. Там, под каланчой, я и
переживал за Игоря Численко и Ко.
     Я не понимал, почему нельзя попросить хозяев пустить нас на время матча
к ним. Вместе бы и поболели за наших...
     Но болеть вместе нам было- не судьба: старики-латыши болели за ФРГ.
Это мне, восьмилетнему, было разъяснено однажды без лишних подробностей - и
поразило довольно сильно. Я спросил у дедушки, почему они болеют за немцев,
но внятного ответа не получил. Я спросил у бабушки - бабушка почему-то
разозлилась.
     Это было ужасно и совершенно необъяснимо. Советские люди должны болеть
за СССР! И мы с дедом ходили на каланчу.

Штандер

     Играли так: вверх бросался мяч, и все бежали врассыпную. Водящий,
поймав мяч, диким голосом кричал:
     - Штандер И все должны были застыть там, где их заставал этот крик.
     "Штандер" - "stand hier" - "стой здесь"... Игра-то была немецкая! Но
нас это по незнанию не смущало.
     Выбрав ближайшую жертву, водящий имел право сделать в ее сторону три
прыжка - и с этого места пытался попасть мячом. Причем жертва двигаться с
места права не имела, а могла только извиваться. Я был небольших размеров и
очень быстренький, что давало преимущество в тактике.
     Исчезла эта игра и канула в Лету вместе с диафильмами про кукурузу -
царицу полей и подстаканниками со спутником, летящим вокруг Земли. Кукурузы
не жаль, подстаканников не жаль - штандера жаль. Хорошая была игра.

Ночь

     Мы живем в одной комнате впятером, мое место - за шкафом. Шкаф сзади
обклеен зажелтевшими обоями. Потом поверх них появилось расписание уроков. А
до того - ничто не отвлекало от жизни. Пока засыпаешь, смотришь на обойный
рисунок, и через какое-то время оттуда начинают выглядывать какие-то лица,
пейзажи...
     Из-за шкафа шуршит радиоприемник ВЭФ. У него зеленый изменчивый глаз, а
на передней панели написаны лесенкой названия заманчивых городов. Перед
радиоприемником до полночи сидит отец и, прижавшись ухом, слушает голос,
перекрываемый то шуршанием, то гудением. В Америке убили президента Кеннеди.
Вот бы здорово не лежать, а посидеть ночью рядом с папой и послушать про
убийство. Но если я встану, убьют уже меня...
     Непонятно только, почему ночью так плохо слышно? - утром снова ни
гула, ни хрипов.
     - Вы слушаете "Пионерскую зорьку!"
     Ненавистный, нечеловечески бодрый голос. Надо вставать.

Училка

     В школе я учился хорошо - думаю, что с испугу: боялся огорчить
родителей. Каждая тройка, даже по самым отвратительным предметам вроде
химии, была драмой.
     Одну такую драму помню очень хорошо.
     Дело было на биологии. Биологичка Прасковья Федоровна вызвала меня к
доске отвечать, чем однодольные растения отличаются от двудольных. Ну, я,
хорошист заморенный, ей все сразу и доложил: у этих корни стержневые, а у
этих - мочковатые, у тех то, у этих - то...
     Когда я закончил перечисление отличий, Прасковья Федоровна спросила:
     - А еще?
     Я сказал:
     - Все.
     - Нет, не все, - сказала Прасковья. - Подумай.
     Я подумал и сказал:
     - Все.
     -   Ты   забыл   самое главное отличие! - торжественно   сообщила
учительница. - У однодольных - одна доля, а у двудольных - две.
     И поставила мне тройку.

Правильные ответы

     Тупизна - вещь, видимо, наследственная.
     Это обнаружилось много лет спустя, когда у меня подросла дочка и жена
повела ее на тест в спецшколу. Дочке было шесть лет - училке, проверявшей
дочкино развитие, примерно тридцать. И вот она (в порядке проверки развития)
спросила:
     - Чем волк отличается от собаки?
     Дочка рассмеялась простоте вопроса (как-никак ей было целых шесть лет)
- и, отсмеявшись, ответила:
     - Ну-у, собаку называют другом человека, а волка другом человека
назвать никак нельзя.
     И снова рассмеялась.
     - Понятно, - сказала училка.
     И нарисовала в графе оценки минус. Моя бдительная жена это увидела и
поинтересовалась, почему, собственно, минус. Тестирующая ответила:
     - Потому что ответ неправильный.
     Жена поинтересовалась правильным ответом - и была с ним ознакомлена.
Ответ был написан на карточке, лежавшей перед училкой: "Собака - домашнее
животное, волк - дикое". Жена спросила:
     - Вам не кажется, что она именно это и сказала?
     Тестирующая сказала: не кажется. Жена взяла за руку нашу шестилетнюю,
отставшую в развитии дочку и повела домой, подальше от этого центра
одаренности.
     Через год в соседнее пристанище для вундеркиндов привели своего сына
наши приятели, и специально обученная тетя попросила шестилетнего Андрюшу
рассказать ей, чем автобус отличается от троллейбуса. Андрюша ничего
скрывать от тети не стал и честно ей сообщил, что автобус работает на
двигателе внутреннего сгорания, а троллейбус - на силе переменного тока.
     Оказалось: ничего подобного. Просто троллейбус с рогами, а автобус -
без. И не надо морочить тете голову!

Страшные слова

     Первый раз в жизни я услышал слово "жид" классе примерно в четвертом -
от одноклассника Саши Мальцева. В его тоне была брезгливость. Я понял, что
во мне есть какой-то природный изъян, мешающий хорошему отношению ко мне
нормальных русских людей вроде Саши Мальцева, - и одновременно понял, что
это совершенно непоправимо.
     А мне хотелось, чтобы меня любили все. Для четвертого класса - вполне
простительное чувство. Полная несбыточность этого желания ранит меня до сих
пор.
     Вздрагивать и холодеть при слове "еврей" я перестал только на четвертом
десятке лет. В детстве, в семейном застолье, на этом слове понижали голос.
Впрочем, случалось словоупотребление очень редко: тема была не то чтобы
запретной, а именно что непристойной. Как упоминание о некоем семейном
проклятье, вынесенном из черты оседлости. Только под самый конец советской
власти выяснилось, что "еврей" - это не ругательство, а просто такая
национальность.
     Было еще одно страшное слово. Я прочел его в "Литературке". Дело было
летом, на Рижском взморье; я уже перешел в шестой класс и читал все, что
попадалось под руку.
     Но значения одного слова не понял и спросил, что это такое. Вместо
ответа мои тетки, сестры отца, подняли страшный крик, выясняя, кто не убрал
от ребенка газету с этим страшным словом.
     Слово было - "секс".
     Так до сих пор никто и не объяснил, что это такое.

Только "Правда"...

     В Рейкьявике идет матч за шахматную корону: Спасский - Фишер! Иногда
мы даже разбираем с отцом партии. Я люблю шахматы, на скучных уроках играю
сам с собой на тетрадном листке в клеточку. Делается это так: в тетради в
клетку шариковой ручкой рисуется доска (половина клеток закрашивается той же
ручкой), а карандашом, тоненько, рисуются фигуры. Ход делается в два приема:
фигура стирается ластиком и рисуется на новом месте.
     Но я отвлекся, а в Рейкьявике Спасский - Фишер Какое-то время этот
матч - чуть ли не главное событие в прессе: через день публикуются партии с
пространными комментариями... Потом комментарии помаленьку скукоживаются,
потом исчезают тексты партий. А потом однажды я читаю (петитом в уголке
газеты): вчера в Рейкьявике состоялась такая-то партия матча на первенство
мира. На 42-м ходу победили черные.
     А кто играл черными? И кого они победили? И что там вообще происходит,
в Рейкьявике?..
     Так я впервые был озадачен советской прессой.
     О,   это умение сказать и не сказать! Уже много лет спустя, в
андроповские времена, всей стране поставило мозги раком сообщение ТАСС о
южнокорейском   лайнере,   нарушившем наше   воздушное пространство:   "На
подаваемые сигналы и предупреждения советских истребителей не реагировал и
продолжал полет в сторону Японского моря".
     Как это: продолжал полет в сторону Японского моря? По горизонтали или
по вертикали? Стреляли по нему или нет? Военный был самолет или все-таки
пассажирский? Понимай как хочешь.
     А еще лучше не понимай. Напрягись вместе со всем советским народом - и
не пойми.

Галич

     Дорога в стройотряд: плацкартное   купе,   оккупированное молодежью
семидесятых с гитарами в руках и либерализмом в башках. Человек, наверное,
двадцать набилось.
     А на нижней полке, свернувшись калачиком, спит бабка - полметра той
бабки, не больше... Ну и бог с ней. Поехали! Взяли чаю, накатили какой-то
спиртной ерунды, расчехлили гитары, и началось вперемежку: Высоцкий да Ким,
да какой-то самострок, да Визбор с Окуджавой...
     Допелись до Галича. А что нам, молодым-бесстрашным!..
     А бабка спит себе - глуховатая, слава богу, да и, мягко говоря, не
городская. Спели "Облака", дошли до "Памятников". Пока допели, поезд как раз
притормозил и остановился.
     -   И   будут   бить барабаны!   Тра-та-та-та   Бабка   зашевелилась,
приподнялась, мутно поглядела вокруг и сказала:
     - А-а... Галич...
     И снова легла.
     Тут нам, молодым-бесстрашным, резко похужело. Бабка-то бабка, а в каком
чине? Нехорошая настала тишина, подловатая... В этой тишине поезд, лязгнув
сочленениями, дернулся, и мимо окна проплыло название станции.
     Станция называлась - Галич.

"Моралка" и "аморалка"

     А моего приятеля Володю Кара-Мурзу в те же годы исключали из комсомола за "аморальное поведение". "Аморалка" состояла в том, что он пел песниОкуджавы.
     Через пару лет комсорг, исключавший Володю, прославился тем, что
развелся с женой, брат которой был арестован по диссидентским делам. В
заявлении о разводе этот прекрасный человек прямо написал, что не хочет жить
с родственницей врага народа.
     Это у них, стало быть, "моралка".
     Сейчас он полковник ГРУ. Но это так, к слову.

Вставай, проклятьем заклейменный...

     В конце спектакля "Большевики" по случаю того, что Ленин еще не умер,
Совнарком в полном составе вставал и пел "Интернационал". Вставал и зал. А
куда было деваться?
     Впрочем, я, молодой дурак, вставал, помню, совершенно искренне.
     А отец моего друга Володи Кара-Мурзы не встал.
     Спустя несколько минут уже на площади Маяковского к нему подошли двое и
поинтересовались: а чего это он не встал? Кара-Мурза объяснил - и его
арестовали.
     Вот такая волшебная сила искусства...

Где мак?

     В станционном буфете у столика стояла женщина и разглядывала кусочек,
оставшийся от съеденной булочки.
     - Где же мак-то? - наконец она спросила.
     - Чево? - не поняла буфетчица.
     - Я говорю: где же мак-то? Я уж почти всю булочку съела, а мака так и
нету...
     - Не знаю, - отрезала буфетчица. - У меня все булочки с маком!
     - Так вот мака-то нету. Я-то ем, ем, все думаю: мак-то будет когда?
     - А ты посмотри, может, он в конце там, - обнадежил кто-то из
сочувствующих.
     - Да чего ж смотреть, уж ничего не осталось! - в сердцах крикнула
женщина. - Нету мака-то!
     Этот диалог дословно записал отец, при сем присутствовавший. Год на
дворе стоял семьдесят девятый. Что мака не будет, было уже, в общем,
понятно.

Кориолан

     В театры я проходил по студенческому билету, но шел, разумеется, не на
галерку, а, дождавшись темноты, пробирался в партер, где всегда были
свободные места из невыкупленной "брони".
     Таким образом оказался я и в партере театра Моссовета, где армянский
театр играл шекспировского "Кориолана" - на армянском языке, с русским
переводом. Я прополз по темному проходу, нащупал высмотренное заранее
свободное кресло, сел и стал шарить руками в поисках наушников.
     - Держите, - с акцентом сказал голос рядом.
     - А вы? - шепнул я.
     - Мне не надо, - ответил голос.
     И я надел наушники.
     Хорен Абрамян был замечательным Кориоланом - огромным, страстным...
     В антракте зажегся свет, и вдруг весь партер, по преимуществу,
разумеется, состоявший из московских армян, повернулся в мою сторону и стал
кланяться, улыбаться, воздевать руки и слать приветы.
     Секунд пять я пытался вспомнить, чем бы мог заслужить такую любовь
московской армянской общины, прежде чем догадался, что все эти знаки
внимания адресованы не мне, а человеку рядом со мной - тому самому, который
отдал мне наушники.
     Я обернулся. Это был маршал Баграмян.

Как я был палестинским беженцем

     Это со мною случилось году эдак в семьдесят седьмом. Режиссер Колосов
снимал телефильм про то, как его жена, народная артистка Касаткина, будучи
советским корреспондентом, гибнет в Бейруте от руки израильской военщины.
     Бейрут нашли в Троицком переулке - там были такие развалины, что
никаких бомбежек не надо. Подожгли несколько дымовых шашек - вот тебе и
Бейрут.
     Палестинских беженцев подешевле набрали в Институте культуры, и в ясный
весенний день я за три рубля несколько раз сбегал туда-сюда из дымящихся
развалин на тротуар, а народная артистка Касаткина как раз в это время
несколько раз умерла насильственной смертью от руки израильской военщины.
     Израильской военщиной были несколько здоровенных грузин, найденных
ассистентами Колосова там же, в Левобережном очаге культпросветработы... И в
целом тоже - очень правдивое получилось кино.

Хьюм и Джессика

     ...А еще до приезда Демичева в "Табакерку", и тоже на "Маугли", к нам в
подвал пришли Джессика Тенди и Хьюм Кронин - знаменитая бродвейская пара.
Ромео и Джульетту они играли чуть ли не до войны.
     А на гастроли в СССР артисты приехали в 1980-м - и это одно уже
выдавало некоторую их оторванность от политических реалий.
     Пожилым бродвейцам наш спектакль очень понравился. Маленькая Джессика,
прослезившись, говорила, что хочет быть молодой и играть вместе с нами;
Хьюм,   высокий жилистый старикан, оказался   человеком несколько более
практичным.
     Он сказал, что все это покупает.
     При этих словах г- н Кронин обвел пальцем пространство нашей студии -
вместе со всеми студийцами, педагогами и лично Олегом Табаковым.
     Далее г- н Кронин конкретизировал свое предложение: переезд в Америку,
гастроли на Бродвее, тур по Европе... А на дворе, напоминаю, восьмидесятый
год: Афганистан, бойкот Московской Олимпиады, и наши ВВС уже готовятся
сбивать пассажирские авиалайнеры.
     Олег Табаков, человек, значительно менее оторванный от этих реалий,
мягко заметил бродвейскому мечтателю, что предвидит некоторые сложности с
выездом такого количества советских студентов на ПМЖ в Соединенные Штаты
Америки...
     На что Хьюм ответил:
     - Никаких сложностей. С Госдепартаментом я договорюсь Как было
объяснить этому марсианину, что такое "выездная комиссия"? Олег Табаков, как
мог,   познакомил    коллегу   с   обстановкой   на   шарике.    Опечаленный
политинформацией,   американец спросил,   не   может ли он сделать   нам
какой-нибудь подарок. Табаков честно ответил, что может.
     Через несколько месяцев Олега Павловича пригласили в американское
посольство и вручили роскошный звукооператорский пульт. Этот царский подарок
служил студии многие годы.
     Спустя почти двадцать лет Джессика получила "Оскара" за главную женскую
роль в фильме "Шофер мисс Дейзи". Ей было уже за восемьдесят... Весть о ее
смерти и смерти Хьюма (он умер совсем недавно, глубоким стариком) неожиданно
сильно опечалила меня.
     Хорошим людям жизнь к лицу...

Джинсы - быть!

     Вместо года на Бродвее советская власть разрешила нам две недели
гастролей в Венгрии.
     И вот в последних числах мая 1980-го года я шагал по Будапешту -
свободный, как перышко в небе. Мне нравился Будапешт, но еще больше
нравилось ощущение абсолютной свободы. Я брел, куда глаза глядят, и набрел
на лавочку, в витрине которой штабелями лежали джинсы. Настоящие! Не
подольский "самострок", сваренный в кастрюле, а натуральные "левайсы"
Ровесники поймут мои чувства без слов, а молодежи все равно не объяснить.
     Я судорожно захлопал себя по карманам - и понял, что все мои хилые
форинты остались в гостинице. Сердце оборвалось, но интеллект работал, как
часы. Я подошел к ближайшему углу, записал название улицы, вернулся к
лавочке, записал номер дома, идентифицировал место на карте - и рванул в
гостиницу.
     Уже с форинтами в кармане, выбегая из отеля, я столкнулся с Катариной,
нашей переводчицей и гидом.
     - О, ВиктОр! - обрадовалась она. - Как хорошо, что вы тут! Мы идем в
музеум: Эль Греко, Гойя...
     Какой Эль Греко - левайсы штабелями! Я, как мог, объяснил Катарине
экстремальность ситуации, но не убедил.
     - Джинсы - завтра, - сказала она. И тут я Катарину напугал:
     - Завтра может не быть.
     - Почему не быть? - В глазах мадьярки мелькнула тревога: может быть,
я знаю что- то о планах Варшавского Договора? Почему бы завтра в Будапеште
джинсам - не быть? Но я не был похож на человека из Генштаба, и Катарина
успокоилась.
     - Быть! - сказала она. - Завтра джинсы - быть! А сейчас -
музеум...
     Репутация культурного юноши была мне дорога, и я сдался. И пошел я в
музеум, и ходил вдоль этого Эль Греко, а на сердце скребли кошки, и все
думал: ох, пролечу. Не достанется. Расхватают. Закроют...
     Но Катарина была права - джинсы "быть" в Венгрии и назавтра. На каждом
углу и сколько хочешь. Я носил их лет пятнадцать.

Желание быть испанцем

Шел восемьдесят четвертый год.
Я торчал, как вкопанный, перед зданием ТАСС на Тверском бульваре. В
просторных окнах-витринах светилась официальная фотохроника. На центральной фотографии - на Соборной площади в Кремле, строго анфас, рядышком - стояли король Испании Хуан Карлос и товарищ Черненко. Об руку с королем Испании Хуаном Карлосом стояла королева София; возле товарища Черненко имелась супруга. Руки супруги товарища Черненко цепко держали сумочку типа ридикюль.
Но бог с нею, с сумочкой - лица!
Два - и два других рядом. Меня охватил антропологический ужас.

Я не был диссидентом, я был вольнодумец в рамках, но этот контраст
поразил меня в самое сердце. Я вдруг ощутил страшный стыд за то, что меня,
мою страну представляют в мире и вселенной - эти, а не те.
В одну секунду я стал антисоветчиком - по эстетическим соображениям.

Мало выпил

     В том же, восемьдесят четвертом, я сдуру увязался за своими приятелями
на Кавказ. Горная романтика... Фишт... Пшеха-су... Как я вернулся оттуда
живой, до сих пор понять не могу. Зачем-то перешли пешком перевал Кутх, - а
я даже спортом никогда не занимался. Один идиотский энтузиазм...
     Кутх случился у нас субботу, а ранним утром в воскресенье мы вывалились
на трассу Джава - Цхинвали и сели поперек дороги, потому что шагу больше
ступить не могли. Вскоре на горизонте запылил этот грузовик - торговый люд
ехал на рынок.
     Не взяв ни рубля, нас вместе с рюкзаками втянули под брезент. Войны еще
не было, сухого закона тоже; у ближайшего сельпо мужчины выскочили из
грузовика и вернулись, держа в пальцах грозди пузырей с огненной водой.
     А я был совершенно непьющий, о чем немедленно предупредил ближайшего
грузина.
     - Не пей, просто подержи, - разрешил он, передавая мне полный до
краев стакан.
     И встав в полный рост в несущемся на Цхинвали грузовике, сказал:
     - За русско-грузинскую дружбу И я, не будучи ни русским, ни грузином,
все это зачем-то выпил.
     Чья- то заботливая рука тут же всунула мне в растопыренную ладонь
лаваш, кусок мяса и соленый огурец. Когда ко мне вернулось сознание, стакан
в другой руке опять полон.
     - Я больше пить не буду! - запротестовал я.
     Грузин пожал плечами - дело хозяйское - и сказал:
     - За наших матерей! В Цхинвали   меня сгружали вручную   - как
разновидность рюкзака.
     Но сегодня, после всего, что случилось в тех благословенных краях за
двадцать лет, я думаю: может быть, я мало выпил тогда за русско-грузинскую
дружбу?

Серия сообщений "БИБЛИОТЕКА":
Часть 1 - Страницы книги
Часть 2 - Ф. Кривин. Королевский замок
Часть 3 - Михаил Веллер. Танец с саблями
Часть 4 - Виктор Шендерович. Короткие рассказы
Часть 5 - Валентин Гафт
Часть 6 - самые короткие литературные шедевры
Часть 7 - Раб, который стал царем
Часть 8 - А.П. Чехов "Подарок"
Часть 9 - Супница